Дело № 2-4/2018 

(№ 16070757)

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Кемерово 20 февраля 2018 года

Судья Кемеровского областного суда Гринсон Е.М.

при секретаре Ивановой А.Б.

с участием:

государственного обвинителя Чупиной А.В. – прокурора отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Кемеровской области,

потерпевшей А., 

подсудимых: ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4,

защитников по назначению: Кривопалова А.С., Киселевой Е.В., Кондуковой Л.А., Куприяновой О.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении 

ФИО2, 

<

данные изъяты> ранее судимого: по приговору Мариинского городского суда Кемеровской области от 21.11.2007 г. по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 7 годам 10 месяцам лишения свободы, 21.08.2012 года освобожден условно-досрочно на 2 года 5 месяцев 5 дней;

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

ФИО1, 

<

данные изъяты> не судимой;

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. «в, ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

ФИО3, 

<

данные изъяты> ранее судимого: по приговору Анжеро-Судженского городского суда Кемеровской области от 11.02.2009 года по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, ч. 2 ст. 162 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 5 годам лишения свободы, 30.10.2012 г. освобожден условно-досрочно на 1 год 2 месяца 26 дней;

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в, ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

ФИО4, 

<

данные изъяты> ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «в, ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 совершил убийство Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений.

ФИО3 и ФИО4 совершили убийство Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

ФИО1 совершила пособничество в убийстве Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, то есть в умышленном причинении смерти другому человеку, совершенном группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений.

В период с 18.06.2016 года до 21.06.2016 года, ФИО1, достоверно зная, что после смерти Б. у каждого из совместных с Б. детей возникнет право на оформление пенсии по случаю потери кормильца, действуя умышленно, с целью убийства Б. из корыстных побуждений, в целях получения материальной выгоды для себя, ФИО2 и своих 

<

данные изъяты> детей, вступила в сговор с ФИО2 на совершение убийства Б., договорившись о том, что она, под вымышленным предлогом, пригласит Б. к ФИО3, где даст употребить потерпевшему заранее подготовленный лекарственный препарат «Азалептин», оказывающий снотворное и успокаивающее воздействие, чтобы привести потерпевшего в неадекватное состояние, а ФИО2 найдет соучастников преступления и совершит убийство Б. 

Реализуя совместный с ФИО2 умысел на причинение смерти Б., из корыстных побуждений, ФИО1, под надуманным предлогом, пригласила потерпевшего 21.06.2016 года в 

<

адрес>, а ФИО2, реализуя совместный с ФИО1 умысел на убийство Б., из корыстных побуждений, 21.06.2016 года приискал соучастников преступления - ФИО3 и ФИО4, от которых получил согласие на совместное с ним совершение убийства Б. и сокрытие его трупа. После чего, в период времени с 17.18 часов до 20.00 часов 21.06.2016 года, ФИО1, во исполнение совместного умысла на причинение смерти Б. из корыстных побуждений, с целью оказания содействия ФИО2, ФИО3 и ФИО4 в причинении смерти потерпевшему, группой лиц по предварительному сговору, устранения возможных препятствий и облегчения совершения ими убийства Б., согласно достигнутой договоренности, встретив потерпевшего, привела его в дом ФИО3 по адресу: 

<

адрес> где обманным путем, под видом обезболивающего, передала Б. лекарственный препарат «Азалептин», который потерпевший, находясь в состоянии алкогольного опьянения, употребил, чем привела Б. в неадекватное состояние, лишающее его возможности сопротивляться, в результате чего потерпевший уснул. 

В период с 20.00 часов до 24.00 часов 21.06.2016 года, ФИО3, находясь в состоянии алкогольного опьянения, действуя умышленно, реализуя совместный умысел на убийство Б., совместно и согласованно с ФИО2, ФИО1 и ФИО4, приготовил раствор лекарственного препарата «Азалептин» и поместил его в шприц, используя который, ФИО3 ввел раствор «Азалептина» в организм потерпевшего Б. После этого, с целью убийства Б., ФИО3 и ФИО4, находясь в состоянии алкогольного опьянения, действуя группой лиц по предварительному сговору с ФИО2, оказывая помощь последнему в совершении убийства Б. и предотвращая возможное сопротивление потерпевшего, удерживали Б.: ФИО4 – за руки, а ФИО3 – за ноги, тогда как ФИО2, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в целях реализации совместного умысла на убийство Б., желая причинения смерти потерпевшему из корыстных побуждений, действуя группой лиц по предварительному сговору с ФИО3 и ФИО4, нанес Б.: не менее двух ударов ногами в область груди; не менее двух ударов ногами в область шеи; не менее двух ударов руками по лицу; душил потерпевшего, сдавливая его шею руками и ногами, согнутыми в коленях, а также нанёс кочергой не менее восьми ударов в область шеи потерпевшего, в результате чего Б. были причинены: ссадины наружного отдела левой надбровной дуги, передней поверхности подбородка, относящиеся к повреждениям, не повлекшим вреда здоровью; механическая асфиксия от действия на шею твердых тупых предметов: ссадины в подчелюстной области слева с переходом на нижний отдел подбородка, на передней и левой боковой поверхности шеи, полный сгибательный косопоперечный перелом правого большого рога подъязычной кости, сгибательные переломы щитовидного хряща в месте соединения его пластин, переломы верхних и нижних рогов щитовидного хряща, разгибательный и сгибательный переломы дуги перстневидного хряща справа и по средней линии, крупно- и мелкоточечные кровоизлияния под конъюнктиву век, в кожу лица, острая эмфизема легких, переполнение правых отделов сердца кровью, кровоизлияния под плевру легких, эпикард, отек головного мозга, острое венозное полнокровие внутренних органов, жидкое состояние крови, квалифицирующаяся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и послужившая непосредственной причиной смерти Б. на месте происшествия в период времени с 20.00 часов до 24.00 часов 21.06.2016 года.

Таким образом, своими умышленными действиями ФИО2, ФИО3 и ФИО4, при пособничестве ФИО1, убили Б. 

В судебном заседании подсудимый ФИО2 вину в предъявленном обвинении признал частично, пояснив, что он совершил убийство Б. из личных неприязненных отношений, а не из корыстных побуждений, отрицал совершение убийства потерпевшего, находящегося в беспомощном состоянии, в составе группы лиц по предварительному сговору.

В судебном заседании подсудимый ФИО3 вину в предъявленном обвинении признал частично, пояснив, что он не участвовал в убийстве Б., а лишь помогал выносить труп.

В судебном заседании подсудимый ФИО4 вину в предъявленном обвинении признал частично, пояснив, что он не согласен с квалификацией содеянного, отрицал совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 вину в предъявленном обвинении признала частично, пояснив, что она не совершала убийство Б., а лишь содействовала убийству потерпевшего, приведя Б. в дом ФИО3 и дав потерпевшему «Азалептин», отрицала наличие у нее корыстных побуждений и совершение убийства потерпевшего, находящегося в беспомощном состоянии, в составе группы лиц по предварительному сговору.

Виновность подсудимых в совершении описанного выше деяния подтверждается следующими доказательствами:

Подсудимый ФИО2 в судебном заседании показал, что с 

<

данные изъяты> года у него с Б. сложились неприязненные отношения из-за ФИО1, которая, в то время, являлась супругой Б. и у них 

<

данные изъяты> совместных детей. После развода ФИО1 и Б., а также когда он (ФИО2) и ФИО1 вступили в брак, Б. стал высказывать ему угрозы и оскорбления, мешал их с ФИО1 жизни, не помогал материально детям, оскорблял ФИО1, которая требовала от того уплаты алиментов на детей. Он же (ФИО2) был намерен разрешить конфликт с Б. мирно, но поскольку тот продолжал высказывать угрозы и оскорбления, он (ФИО2) предложил ФИО1 вызвать Б. под предлогом обсуждения алиментных выплат, намереваясь избить потерпевшего. ФИО1 не соглашалась, просила, чтобы не было драки, но, по его настоянию, она, под предлогом нанесения потерпевшему татуировки, договорилась встретиться с Б. 21.06.2016 года в 

<

адрес>. Он (ФИО2) договорился с ФИО3, проживающим в 

<

адрес>, на предоставление его дома для встречи с Б. и оказание помощи, в случае если тот приедет не один. Также он (ФИО2) пригласил своего знакомого ФИО4 в 

<

адрес>, не сообщая про Б. Затем он (ФИО2) сказал ФИО1, чтобы та встретила Б. и привела его в дом ФИО3 Утверждал, что не собирался убивать Б., не желал ему смерти, убийство потерпевшего между ними не обсуждалось.

Пояснил, что он привез с собой таблетки «Азалептин», 

<

данные изъяты> Он (ФИО2) сказал ФИО1, чтобы та, под предлогом воспрепятствования опьянению, дала Б. таблетки «Азалептин», чтобы тот успокоился, не смог убежать, и они смогли бы поговорить. Впоследствии ФИО1 сообщила по телефону, что дала Б. четыре таблетки «Азалептина», которые тот употребил одновременно с пивом. По его (ФИО2), ФИО4 и ФИО3 возвращению в дом к последнему, Б. уже спал в комнате. 

После совместного с ФИО4 и ФИО3 распития спиртного, он (ФИО2) зашел в спальню, где увидел стоящего Б., который его нецензурно оскорблял. Он стал наносить Б. удары руками по голове, лицу, шее, туловищу, отчего тот упал на кровать. Не отрицает нанесения им ударов ногами в область грудной клетки потерпевшего. Заявил, что Б. находился в нормальном, адекватном состоянии, сопротивлялся, схватил его за рубашку, но он вырвался, и ФИО3 вытолкал его (ФИО2) из спальни. Тогда он (ФИО2), взяв на кухне металлическую кочергу, стал наносить ею удары сверху вниз сидящему Б. по шее, голове, спине, отчего кочерга погнулась. Не отрицает того, что нанеся Б. удары, причинил все обнаруженные на теле потерпевшего повреждения, т.к. удары потерпевшему наносил только он. 

Утверждал, что во время нанесения им ударов потерпевшему, ФИО3 оттаскивал его от Б., а ФИО4, оттаскивая потерпевшего, упал с тем на кровать. Заявил, что вернувшись через 30 минут в комнату к Б. и увидев, что тот сидит на кровати, нанес потерпевшему 2-3 удара ногой, отчего тот упал на кровать. ФИО5 и ФИО1 в это время находились вне дома. Утром следующего дня от ФИО4 узнал, что Б. умер и ФИО3 с ФИО4 вывезли его тело в лес.

Утверждал, что предварительный сговор на убийство Б. между ним, ФИО3, ФИО4 и ФИО1 отсутствовал, никакой корыстной цели при убийстве Б. у него не было, его убийство он (ФИО2) совершил из личных неприязненных отношений к потерпевшему, ревновал к нему ФИО1 У них с ФИО1 было хорошее финансовое положение. Считает, что фраза ФИО1 о том, что если бы Б. умер, то детям «была бы помощь», была сказана ею «сгоряча». 

В своих показаниях на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании в порядке п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения, ФИО2, признавая свою вину в совершении преступления в отношении потерпевшего, неоднократно давал подробные показания об обстоятельствах совершения убийства Б.

Так, на допросе в качестве подозреваемого 23.06.2016 года (т. 6 л.д. 10-15) ФИО2 дал подробные показания об обстоятельствах совершения убийства Б., которые в то время в полном объёме ещё не были известны сотрудникам правоохранительных органов и показал, что в связи с тем, что Б. отказывался платить алименты на 

<

данные изъяты> совместных с ФИО1 детей, он (ФИО2) с ФИО1 испытывали финансовые трудности, а поскольку ФИО1 сказала, что если Б. умрет, то они будут получать пособие по утрате кормильца в размере около 70 000 рублей, они решили убить Б., отравив того снотворными таблетками «Азалептин», т.к. со слов ФИО1 знает, что от приема большого количества этих таблеток может наступить смерть. Убийство решили совершить в доме ФИО3, т.к. знали, что к ним домой Б. не поедет и они не смогут подмешать эти таблетки ему в пищу. Для осуществления умысла на убийство Б., ФИО1 20.06.2016 года пригласила того встретиться с ней в 

<

адрес> и поговорить об алиментах. Он (ФИО2) сообщил ФИО3, что 21.06.2016 года приедет к нему вместе с ФИО1 21.06.2016 года он и ФИО1, взяв с собой таблетки для отравления Б., приехали в 

<

адрес>, по дороге рассказали ФИО3, что хотят таблетками «Азалептин» отравить Б., чтобы у того остановилось дыхание, т.е. убить его, чтобы после его смерти получать пособие по утере кормильца в размере около 70000 рублей. ФИО3 предложил разобраться с Б. другим способом, но он (ФИО2) пояснил, что у ФИО1 есть таблетки, которыми они хотят отравить Б. и она уже договорилась с потерпевшим, приехавшим в 

<

адрес>. ФИО3 предложил растворить таблетки в пище. 

Он (ФИО2) также предложил приехать в 

<

адрес> ФИО4, на что тот согласился. Около 18-00 часов он (ФИО2) и ФИО3 встретили ФИО4, а ФИО1 - встретила Б. Со слов ФИО1 узнал, что на Б. стали действовать таблетки, которые она растворила в пиве. Он (ФИО2) сообщил ФИО4 о их с ФИО1 намерении отравить Б., а также о том, что ФИО1 дала Б. снотворные таблетки, от которых тот уснул в доме ФИО3 ФИО4, зная о его неприязни с Б., сказал, что поможет убить его. 

Находясь, в период с 19.00 до 20.00 часов, в доме ФИО3, он (ФИО2) зашел в комнату, где спал Б. и, увидев, что тот проснулся и приподнялся с кровати, схватил его за шею, стал душить. ФИО3 и ФИО4, зайдя в комнату, взяли Б. за ноги и за руки и, когда они его держали, он (ФИО2) металлической клюшкой (кочергой), взятой на кухне, с целью убийства Б., стал наносить ему удары по различным частям тела, нанес не менее двух ударов в область лица и шеи. После нанесения ударов Б. был жив, оказывал активное сопротивление, поэтому ФИО4 стал его с силой удерживать, а ФИО3 ввел Б. внутривенно растворенные таблетки, сказав, что «десять таблеток ему хватит». Утром 22.06.2016 года от ФИО4 и ФИО3 узнал, что труп Б. был увезен ими на коляске в лес, где ФИО3 обливал труп маслом, желая его поджечь, чтобы никто не узнал об убийстве ими потерпевшего, однако не смог этого сделать. Коляску и одеяло, со слов ФИО4, он и ФИО1 сожгли в огороде дома.

Эти показания ФИО2 подтвердил в ходе проверки показаний на месте 23.06.2016 года (т. 6 л.д. 24-28), из содержания протокола которой следует, что он указал на дом № по 

<

адрес>, где 21.06.2016 года, в период с 21 до 23 часов, он, совместно и согласованно с ФИО3 и ФИО4, совершил убийство Б., пояснив, что схватил проснувшегося Б. за шею и стал душить. Вошедшие в комнату ФИО3 и ФИО4 взяли потерпевшего за руки и ноги, а он (ФИО2) металлической кочергой стал наносить удары по различным частям тела потерпевшего, нанес не менее двух ударов в область лица и шеи Б., который был жив, оказывал активное сопротивление, поэтому ФИО4 стал с силой его удерживать, а ФИО3 ввел Б. внутривенно растворенные таблетки, заявив, что «десяти таблеток ему хватит». Утром 22.06.2016 года от ФИО4 и ФИО3 узнал о том, что труп Б. был увезен ими в лес, где ФИО3 обливал труп маслом и хотел его поджечь.

Из содержания протокола допроса ФИО2 в качестве обвиняемого от 24.06.2016 года и содержания видеозаписи допроса, исследованных в судебном заседании (т. 6 л.д. 34-42, 43) следует, что ФИО2 полностью признал себя виновным в совершении убийства Б. группой лиц по предварительному сговору и пояснил, что 18-19.06.2016 года ФИО1 договорилась о встрече с Б. 21.06.2016 года в 

<

адрес>. Накануне ФИО1 говорила, что «сама отрубит голову» Б., т.к. тот не помогает в содержании детей, а у них не хватает денежных средств на проживание. В связи с этим ФИО1, зная действие «Азалептина», от приема которых ФИО2 спал двое суток, предложила отравить им Б. и убить его, чтобы после его смерти получать на детей пособие по утере кормильца в сумме 70-80 тысяч рублей, сказав, что они «напичкают» Б. таблетками, размешают их с алкоголем и у того «встанет» сердце. Он (ФИО2) согласился на убийство, т.к. ФИО1 сказала, что никто ничего не узнает. 21.06.2016 года ФИО1 должна была отравить Б., а он (ФИО2) должен был утащить его тело. Сначала для совершения убийства они хотели снять квартиру, но потом он предложил поехать к ФИО3 21.06.2016 года, приехав в 

<

адрес>, ФИО1 сказала ФИО3, что Б. надо «хлопнуть». Он (ФИО2) отговаривал ее, просил, чтобы она отменила приезд Б., но ФИО1 упрекнув его в трусости, сказала, что ей нужно это сделать сегодня, т.к. Б. уже приехал, иначе он станет подозревать и возможности его убить не будет. ФИО3 предлагал избить Б. в 

<

адрес>, но ФИО1 сказала, что нужно, чтобы Б. был мертв. ФИО3 согласился и предложил все обсудить дома. При обсуждении убийства Б., ФИО3 сказал ФИО1, чтобы та, пока они поедут встречать ФИО4, которого он (ФИО2) пригласил, напоила Б. таблетками, чтобы тот уже спал на момент их возвращения. ФИО1 согласилась и поехала встречать Б., а впоследствии сообщила ФИО3 по телефону, что дала Б. четыре таблетки, растворив их в пиве и они могут ехать домой, т.к. Б. «уже отъезжает». Вернувшись к ФИО3 домой, после распития спиртного, он (ФИО2) зашел в спальню, где спал Б., и, увидев, что тот зашевелился, схватил его за глотку. В это время в комнату зашли ФИО3 и ФИО4 Он (ФИО2) металлической кочергой нанес два удара в область плеча, либо шеи сопротивляющегося Б., которого в это время удерживал за ноги ФИО3, а ФИО4 держал потерпевшего за руки. Кроме того, утверждал, что видел как ФИО4 сидел на Б. сверху и держал его руку, а ФИО3 ставил укол потерпевшему внутривенно в левую руку, чтобы умертвить его. Со слов ФИО3 ему известно, что тот изготовил раствор из 10 таблеток. Утром 22.06.2016 года узнал о смерти потерпевшего и о том, что ФИО3 с ФИО4 вывезли труп. Утверждал, что смерти Б. желала ФИО1, т.к. ей нужно было пособие. Он же (ФИО2) был зол на потерпевшего, но его смерти не хотел. Пояснил, что об убийстве Б. между ним, ФИО1, ФИО3 и ФИО4 была договоренность, но роли они не распределяли. Утверждал, что после нанесенных им ударов Б. был жив.

В ходе очной ставки с ФИО3 26.06.2016 года (т. 6 л.д. 57-62), ФИО2 пояснил, что они с ФИО1 решили поехать к ФИО3, чтобы ФИО1 отравила Б. таблетками «Азалептин», после употребления которых, тот должен был умереть. ФИО1 предложила отравить Б., чтобы после его смерти получать пособие по утере кормильца и он (ФИО2) согласился ей помочь. Они планировали совершить убийство в парке, но затем решили поехать к ФИО3 и обсудить подробности убийства. ФИО1 звонила Б., чтобы заманить его в 

<

адрес> и отравить. 21.06.2016 года он с ФИО1 приехал в 

<

адрес>, взяв с собой два стандарта таблеток «Азалептин».

Подтвердил показания ФИО3 о состоявшемся разговоре, в ходе которого ФИО1 настаивала на убийстве Б., чтобы после его смерти получать пособие по утере кормильца в сумме 96 000 рублей. Пояснил, что пригласил в 

<

адрес> ФИО4, чтобы тот помог совершить убийство, ударил Б. по голове, если у них не получится его отравить, и вынес тело в лес. 

После того, как ФИО1 по телефону сообщила, что Б. засыпает и никуда не убежит, он с ФИО4 и ФИО3, вернулись в дом и распивали спиртное, в то время как Б. спал в комнате. Когда ФИО1 сказала, что Б. скоро проснется, он (ФИО2) схватил спящего Б. «за глотку» и стал с силой сдавливать его шею, т.к. был зол на него, а затем пошел на кухню, чтобы взять кочергу для нанесения ему ударов. В это время ФИО4 стал удерживать Б., чтобы предотвратить его сопротивление в момент, когда он (ФИО2) будет наносить ему удары. Он нанес Б. два удара кочергой в область тела, возможно в область шеи, а ФИО4 в это время удерживал Б. Утверждал, что когда уходил из комнаты, Б. был жив. Пояснил, что видел в руках ФИО3 шприц с жидкостью, но не знает - с чем именно. Обстоятельств внутривенного введения потерпевшему раствора «Азалептина» не знает, этого не видел.

На допросе в качестве обвиняемого 05.04.2017 года (т. 6 л.д. 127-133) ФИО2 свою вину в убийстве Б. признал частично, заявив о том, что нанес потерпевшему около четырех ударов кочергой в область шеи. Заявлял об отсутствии у него корыстных побуждений при убийстве Б., настаивая на том, что ни у него, ни у ФИО1 не было желания получить какие-либо деньги после смерти Б.

После исследования в судебном заседании данных протоколов допросов ФИО2, протокола проверки его показаний на месте, протокола очной ставки с его участием, ФИО2 не подтвердил их содержания, заявив, что первоначальные показания были им даны в состоянии алкогольного опьянения, вызванного приемом спиртного, которым его и ФИО4 напоили сотрудники правоохранительных органов после задержания. 

Также пояснил, что в ходе его допросов, а также при проведении проверки показаний на месте и очной ставки с его участием, он последовательно давал показания, аналогичные его показаниям в судебном заседании, однако следователем в протоколах следственных действий были указаны не его показания, а иная информация: в том числе о действиях ФИО1 в отношении Б.; о действиях ФИО4 и ФИО3, удерживавших руки и ноги потерпевшего в момент нанесения им (ФИО2) ударов последнему; о действиях ФИО3, вводившего потерпевшему раствор «Азалептина» путем инъекции; о наличии желания оформить, после смерти потерпевшего, пенсию по утере кормильца на детей ФИО1, - которую он не сообщал, после чего, не читая содержания протоколов, он подписывал их, т.к. следователи принуждали его к этому, под угрозой избрания в отношении ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу и изъятия у нее детей. 

Одновременно с этим заявил, что, давая показания в ходе предварительного расследования и указывая на обстоятельства совместного с ФИО1, ФИО3 и ФИО4 совершения преступления и поясняя о наличии у него и ФИО1 желания убить Б. и извлечь материальную выгоду от смерти потерпевшего, он оговаривал себя и указанных лиц, объясняя это желанием смягчить ответственность за содеянное. В настоящее время признал, что все повреждения, обнаруженные на теле потерпевшего, причинены им, путем нанесения Б. всего количества ударов, указанного в обвинении.

Кроме того, утверждал, что в ходе проведения его допроса в качестве обвиняемого от 24.06.2016 года, его защитник фактически отсутствовал, что позволило следователю диктовать ему - что нужно говорить и записать в протокол не его показания, а информацию, которую он не сообщал.

Подсудимая ФИО1 в судебном заседании показала, что с 

<

данные изъяты> года по 

<

данные изъяты> год состояла в браке с Б., имеет 

<

данные изъяты> совместных детей

<

данные изъяты> Б. детям никак не помогал, алименты не платил, просил забрать исполнительные листы. ФИО2 ревновал ее, был агрессивно настроен по отношению к Б., они дрались, оскорбляли друг друга, когда созванивались. ФИО2 говорил, что если встретится с Б., то убьет его. Чтобы поговорить с Б., ФИО2 сказал ей завлечь Б. в 

<

адрес> к ФИО3, что она и сделала, договорившись с потерпевшим встретиться 21.06.2016 года, пообещав забрать исполнительные листы в 

<

адрес>, куда в этот день ехать не собиралась, желая, чтобы ФИО2 и Б. разобрались между собой. В тот период пользовалась телефонным номером №.

Около 17 часов 21.06.2016 года она поехала встречать Б. на вокзал 

<

адрес>, а ФИО2 с ФИО3 поехали встречать ФИО4, которого пригласил ФИО2, рассчитывая, что тот, по его словам, «разорвет» Б. ФИО3 ФИО2 просил помочь в драке с потерпевшим, считая, что тот приедет не один. 

Поскольку ФИО2 сказал ей каким-нибудь способом удержать Б., она, под видом «Но-Шпа», дала потерпевшему две таблетки «Азалептина», которые тот запил пивом. В доме ФИО3, куда она привела Б., потерпевший еще выпил пива, а затем, сказав, что у него кружится голова, лег в комнате на кровать. После приема «Азалептина» потерпевшего слегка качало, но он разговаривал, понимал происходящее и, по ее мнению, мог оказать сопротивление. Больше «Азалептина», в том числе и в виде раствора, она Б. не давала. 

<

данные изъяты> 

О состоянии Б. она сообщила ФИО2 После возвращения ФИО2, ФИО3 и ФИО4, видела как ФИО3 готовил раствор «Азалептина» из таблеток, привезенных ею. Заявила, что Б., на момент возвращения ФИО2, ФИО3, ФИО4, вел себя адекватно, выходил на улицу. Поэтому считает, что неадекватное состояние Б. было вызвано не ее действиями, а инъекцией «Азалептина». Одновременно с этим поясняла, что дала потерпевшему «Азалептин», чтобы тот уснул, а ФИО2 - успокоился. 

Она, вместе с В., покинула дом, а вернувшись через час, около 21-22 часов, Б. не видела, а его паспорт, обнаруженный на полу, положила на стол. Позже видела, как ФИО4 вез коляску, а рядом - шел ФИО3 Поняла, что в коляске находится Б., которого считала живым. О его смерти узнала от сотрудников полиции. ФИО4 принес к ней домой пакет, в котором оказались кочерга и шприц. С ДД.ММ.ГГГГ ее дети стали получать пенсию по случаю потери кормильца, которая перечислялась на ее счет, указанный ею при оформлении пенсии. 

Утверждала, что предварительный сговор на убийство Б., находящегося в беспомощном состоянии, между ней, ФИО3, ФИО4 и ФИО2 отсутствовал, она смерти Б. не желала. Из высказываний ФИО4 и ФИО3 узнала, что ФИО4, ФИО3 и ФИО2 вместе убили потерпевшего. Заявила об отсутствии у нее каких-либо корыстных побуждений убийства потерпевшего. Цели причинить ему смерть, чтобы получать пенсию по утере кормильца, у нее не было, фразу о том, что в случае смерти Б. детям «была бы польза», сказала «со зла» на потерпевшего. Кроме того, заявила о том, что совершила действия в отношении потерпевшего в связи с угрозами избиения со стороны ФИО2, высказанными тем 19-20.06.2016 года. Считает, что она, приведя Б. к ФИО3 и дав потерпевшему таблетки «Азалептина», тем самым содействовала его убийству, т.к. после приема этих таблеток, Б. стал пребывать в «заторможенном» состоянии и не мог оказать сопротивления.

В своих показаниях на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании в порядке п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения, ФИО1 неоднократно давала подробные показания об обстоятельствах совершения убийства Б.

Так, на допросе в качестве подозреваемой 10.08.2016 года (т. 4 л.д. 196-203) ФИО1 поясняла, что ФИО2 ревновал ее к Б. и, узнав 19.06.2016 года, что тот приедет 21.06.2016 года в 

<

адрес>, сказал, что убьет Б., а она ответила, что в этом случае он «будет в тюрьме, а дети будут получать пенсию». 20.06.2016 года ФИО2 сообщил ФИО3 об их приезде в 

<

адрес>, чтобы встретить Б., на что ФИО3 сказал, что «всегда поможет кого убить, с кем подраться». Она и ФИО2 договорились, что она должна будет встретить Б. и отвезти его в дом ФИО3, где, чтобы задержать потерпевшего до возвращения ФИО2 с ФИО3, она должна была незаметно дать Б. две таблетки «Азалептина», которые, по указанию ФИО2, она должна была взять с собой в количестве 20 штук. Она понимала, что от данных таблеток Б. станет как «овощ», перестанет контролировать движения, реагировать на происходящее, сопротивляться, 

<

данные изъяты> Поняв, что ФИО2 хочет убить потерпевшего с помощью этих таблеток, сказала, что она, в случае смерти любого из них, будет получать пенсию по потере кормильца.

21.06.2016 года в 

<

адрес>, ФИО2 сказал ФИО3, что нужно «убрать», т.е. убить Б., который не дает им покоя. ФИО2 пригласил в 

<

адрес> ФИО4, сказав, что тот «все сделает», «разорвет» Б. Понимая, что Б. собираются убить, не сообщила потерпевшему об этом, т.к. не хотела препятствовать ФИО2 и ФИО3 в совершении убийства, к смерти потерпевшего относилась безразлично. По указанию ФИО2 передала ФИО3 два стандарта таблеток «Азалептин» (20 штук), 10 таблеток из которых тот растворил в воде, процедил, а затем набрал этот раствор в шприц, сказав, что эту жидкость нужно ввести Б. внутривенно, из чего она поняла, что он готовится к убийству потерпевшего. 

Встретив Б., она привела его в дом ФИО3, где дала Б. кружку воды с раствором «Азалептина», приготовленным ранее ФИО2 и ФИО3, понимая, что после употребления этого препарата Б. станет «очень вялым», не сможет убежать и оказывать сопротивления. После приема этого раствора Б. стал неадекватно себя вести, плохо ориентировался в пространстве. Об этом она сообщила ФИО3 по телефону, сказав, что они могут приезжать.

После приезда в 1930 часов ФИО2, ФИО4 и ФИО3, она находилась вне дома, а вернувшись через полтора часа, услышала от ФИО4 о смерти Б. «от его рук», а от ФИО3 о том, что они убили потерпевшего и поняла, что убийство потерпевшего ФИО2, ФИО3 и ФИО4 совершили вместе. Паспорт Б., обнаруженный ею возле комнаты, где находился труп, предложила положить в карман потерпевшего. Наблюдала как ФИО4, положив труп Б. в коляску, вместе с ФИО3 направились в сторону леса. Труп, выпадавший из коляски, ФИО3 укладывал обратно. После того, как ФИО4 и ФИО3 бросили труп в траву, ФИО3 в огороде дома поджег коляску и одеяло, чтобы скрыть улики. Заявляла, что утром 22.06.2016 года она не дала ФИО4 поджечь труп. Утверждала, что ФИО2 и ФИО4 самостоятельно рассказали полицейским об их участии в убийстве. 

В ходе очной ставки с ФИО4 01.09.2016 года (т. 4 л.д. 204-215), ФИО1 пояснила, что у нее отсутствовали мотивы убийства Б. Она согласилась помочь ФИО2 встретиться и разобраться с Б., для чего должна была обманным путем привезти его в дом к ФИО3, где дать Б. выпить раствор «Азалептин», приготовленный ФИО2 и ФИО3 до приезда Б., чтобы тот никуда не смог убежать до их возвращения. Выпив, данную ей потерпевшему, воду с раствором «Азалептина», Б. стал вялым. Утверждала, что от ФИО4 слышала, что потерпевший умер от его рук, а от ФИО3 слышала, что Б. умер от его действий по внутривенному введению большого количества раствора «Азалептина». 

Дополнительно допрошенная в качестве подозреваемой 22.12.2016 года (т. 4 л.д. 219-223) ФИО1 пояснила, что после смерти Б. она получает на 

<

данные изъяты> детей пенсию по утере кормильца в размере 

<

данные изъяты> рублей. Утверждала, что «Азалептин», который всегда находится у нее с собой, она дала Б., чтобы помешать ему уйти, задержать для выяснения отношений с ФИО2, понимая при этом эффект приема «Азалептина» потерпевшим, который стал вести себя неадекватно, засыпал. 

Заявляла, что обсуждения ФИО3 и ФИО2 способа убийства потерпевшего не слышала, не просила совершить убийство Б. и не знала, что в отношении потерпевшего совершаются насильственные действия. При ней ФИО2 не предлагал ФИО4 убить Б. Когда она с В. находилась в огороде, никаких звуков из дома не слышала, во дворе играла музыка. 

В ходе очной ставки с ФИО3 28.12.2016 года (т. 4 л.д. 224-235), ФИО1 не подтвердила показания ФИО3 о том, что именно она настаивала на убийстве Б., чтобы оформить на детей пенсию по потере кормильца, собираясь напоить потерпевшего таблетками, усыпить того, что облегчило бы совершение убийства, в то время как ФИО2 изначально не хотел убивать потерпевшего. Пояснила, что она, ФИО3 и ФИО2 обсуждали убийство Б., когда этого не слышала В. После возвращения ФИО2, ФИО3, ФИО4, она (ФИО1), по указанию ФИО2, передала «Азалептин» ФИО3, который стал готовить из них раствор для внутривенного введения потерпевшему, чтобы Б. дольше спал.

Также не подтвердила показания ФИО3 о том, что она, участвуя в обсуждении способов сокрытия трупа, настаивала на необходимости быстрого его обнаружения и опознания, что было необходимо для оформления пенсии, заявив, что она только 22.06.2016 года возражала против предложения ФИО4 утопить труп, т.к. ей было нужно, чтобы тело Б. быстрее нашли и опознали для скорейшего оформления пенсии на детей по потере кормильца.

Из содержания протокола допроса ФИО1 в качестве обвиняемой 07.04.2017 года (т. 5 л.д. 1-7) следует, что ФИО1, частично признав свою вину в совершении убийства Б., отрицая наличие предварительного сговора на убийство и желание привести потерпевшего в беспомощное состояние, пояснила, что она не подмешивала «Азалептин» в пиво и не давала этот раствор Б., а в ответ на его просьбу дать обезболивающее, дала ему две таблетки «Азалептина», т.к. хотела, чтобы он уснул и у него с ФИО2 не произошло конфликта. Одновременно с этим заявила, что хотела, чтобы Б. и ФИО2 разобрались между собой. Убивать Б., тем более из корыстных побуждений, не хотела. 

В судебном заседании ФИО1 пояснила, что показания были даны ею добровольно, самостоятельно, при участии защитника и подтвердила свои показания, изложенные в протоколах допросов от 22.12.2016 года и 07.04.2017 года.

После исследования в судебном заседании протокола допроса от 10.08.2016 года, а также протоколов очных ставок от 01.09.2016 года, 28.12.2016 года, ФИО1 заявила, что не подтверждает их содержание в части указаний: о наличии у нее и ФИО2 намерения применить «Азалептин» в отношении Б.; о том, что она давала потерпевшему «Азалептин» в виде четырех таблеток, а также в виде раствора; о планируемом ФИО2 и ФИО3 убийстве Б.; об изготовлении ФИО3 раствора «Азалептина» до приезда Б. и о намерении ФИО3 ввести раствор потерпевшему внутривенно; о заявлениях ФИО4 и ФИО3, связанных с причинением смерти потерпевшему каждым из них; о ее осведомленности 21.06.2016 года о смерти Б.; об обстоятельствах избавления от трупа; о последствиях приема потерпевшим двух таблеток «Азалептина»; о ее заинтересованности в скорейшем обнаружении и опознании трупа потерпевшего в целях оформления на детей пенсии по случаю потери кормильца, заявив, что таких показаний она не давала. Утверждала, что в протоколе допроса от 10.08.2016 года были указаны не показания, которые она давала, а иная информация, производная от показаний ФИО2 и ФИО3, которую она не сообщала, после чего, под угрозой избрания в отношении нее меры пресечения в виде заключения под стражу и изъятия у нее детей, высказанной следователем, она подписала данный протокол, не оспаривая содержащиеся в нем показания.

Подсудимый ФИО3 в судебном заседании показал, что за несколько дней до случившегося, ФИО2 сообщил ему по телефону, что ему требуется помощь в связи с оскорблениями со стороны ранее неизвестного ему (ФИО3) Б. (как ФИО3 узнал позже – бывшего супруга ФИО1), и они договорились, что ФИО2 приедет к нему в 

<

адрес>. Не исключил того, что ФИО2 просил его помочь избавиться от Б., но на тот момент не придавал этому значения и не обсуждал с Легковыми - как надо от того избавиться и каковы будут последствия его смерти. Утверждал, что Л-вы не говорили о том, что убить Б. им необходимо для оформления на детей пенсии по потере кормильца.

21.06.2016 года Л-вы приехали к нему в 

<

адрес> и ФИО2 сказал, что он хочет избить Б., который его оскорбляет, не оказывает материальной помощи детям, вмешивается в их жизнь и просил оказать ему помощь в избиении, если тот приедет не один. Он (ФИО3) предлагал ФИО2 поговорить с Б. в 

<

адрес>, сказал ФИО1, чтобы та отменила встречу, но Б. уже приехал в 

<

адрес>. Также ФИО2 сообщил, что должен приехать ФИО4 для подстраховки и помощи в избиении потерпевшего. Он (ФИО3) предложил Л-вым, для встречи с Б., свой дом по адресу: 

<

адрес> т.к. считал, что драки не будет.

ФИО1 привезла с собой таблетки «Азалептин», 

<

данные изъяты> Из разговора с Легковыми он (ФИО3) узнал, что эти таблетки ФИО1 должна была дать Б., чтобы тот уснул. Он (ФИО3) разводил таблетки «Азалептин» с водой и набирал этот раствор в шприц, который привез ФИО2, т.к. считал, что если бы этого не сделал он, то это сделал бы кто-то другой. Утверждал, что укол Б. шприцем с раствором «Азалептина» он не делал, шприц никому не передавал. 

ФИО1 встретила Б. и отвезла к нему (ФИО3) домой. Он и ФИО2 встречали ФИО4, когда из телефонного разговора с В. узнали, что Б. находится в неадекватном состоянии, т.к. принял таблетки «Азалептин». Когда вернулись, Б. спал в спальне. В ходе застолья ФИО2 начал вести себя агрессивно, говорил о том, что ненавидит Б. и готов его «разорвать». Он (ФИО3), не желая смерти Б., пытался успокоить ФИО2 Услышав, что Б. стал просыпаться, ФИО2 пошел к нему в спальню. Зайдя следом вместе с ФИО4, увидел, как ФИО2 наносил удары Б. руками и ногами в область головы и по лицу, душил потерпевшего, в том числе сев на потерпевшего и ногами передавливая тому шею, пытался сломать тому шею, поворачивая голову Б. из стороны в сторону. Б. совершал неадекватные заторможенные действия, неосознанно шевелил руками и ногами, не мог привстать с кровати, издавал нечленораздельные звуки, сопротивление не оказывал. Он (ФИО3) стал оттаскивать ФИО2 от Б., а ФИО4 начал оттаскивать потерпевшего от ФИО2 Затем ФИО2, взяв на кухне кочергу, вернулся и нанес по кадыку Б. два-три удара кочергой. Он (ФИО3) в это время не удерживал ноги Б., а лишь положил на кровать свисавшую ногу Б. Не исключает того, что ФИО4 держал руки Б. Пояснил, что ФИО2 после этого еще заходил в дом. 

Утверждал, что от ФИО4 узнал о наступлении смерти Б., но, в связи с отсутствием трупного окоченения, считал, что тот еще жив, однако, поскольку потерпевший не подавал признаков жизни, для предотвращения развития конфликта, он (ФИО3) и ФИО4, предварительно обсудив варианты избавления от тела Б., вывезли его тело из дома и оставили в лесу, а коляску, на которой его везли, - сожгли. Заявлял, что не преследовал цели скрыть следы преступления и не предпринимал никаких действий, чтобы сжечь тело потерпевшего. Он просил В. вызвать полицию до того, как ФИО2 нанес удары потерпевшему, но ни В., ни он сам полицию не вызвали. Утверждал, что предварительный сговор на убийство Б. между ним, ФИО2, ФИО4 и ФИО1 отсутствовал. 

В своих показаниях на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании в порядке п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения, ФИО3, признавая свою вину в совершении преступления в отношении Б., неоднократно давал подробные показания об обстоятельствах совершения его убийства.

Так, на допросе в качестве подозреваемого 23-24.06.2016 года (т. 4 л.д. 9-15) ФИО3 подробно показал об обстоятельствах убийства Б., которые в то время в полном объёме ещё не были известны сотрудникам правоохранительных органов. Из его показаний следует, что 21.06.2016 года, в ходе встречи в 

<

адрес>, ФИО2 сообщил, что бывший муж ФИО1 – Б. оскорбляет его. Он (ФИО3) предложил того избить, но ФИО1 сказала, что нужно «избавиться» от Б., т.е. убить его и для этого она взяла таблетки «Азалептин», которыми хочет его отравить, сообщив, что ранее она пыталась отравить Б., которого ненавидит и хочет убить, чтобы получать за его смерть денежное пособие на детей по потере кормильца в размере 96000 рублей в месяц и тогда ей не придется работать. ФИО2 поддерживая этот разговор, также просил помочь убить Б., предлагая отвести его в лес. Он (ФИО3) сказал, что поможет им это сделать, но не верил, что они решатся на убийство. Они договорились, что после того как ФИО1 напоит приглашенного ею Б. таблетками «Азалептин» и тот не сможет сопротивляться и защищаться, ФИО4 ударит его по голове трубой, отчего тот умрет, после чего ему (ФИО3) и ФИО2 нужно будет избавиться от трупа, чтобы его могли легко найти и узнать о смерти. ФИО1 по телефону договорилась с Б. о встрече, а ФИО2 пригласил ФИО4 

Впоследствии от В. узнал, что ФИО1 напоила Б. таблетками и тот находится в неадекватном состоянии, засыпает. ФИО2 сказал ФИО1 дать Б. еще таблеток, на что ФИО1 согласилась, просила поторопиться. Вернувшись к нему (ФИО3) домой, от ФИО1 узнал, что она не давала больше таблеток потерпевшему, т.к. тот уснул. Наблюдая вместе с ФИО4 и ФИО2 состояние Б., видел, что тот находится в неадекватном состоянии, в бреду, пытается встать с кровати. Со слов В. знает, что Л-вы хотели убить Б., т.к. у них финансовые трудности и им были нужны деньги. 

ФИО2, видя, что Б. не умирает, предлагал ввести потерпевшему таблетки внутривенно, используя имевшиеся у него шприц и перчатки, предлагал воткнуть шприц Б. в голову. Он (ФИО3) предложил уколоть Б. и забрал шприц, но колоть Б. не стал, т.к. ФИО2 стал наносить Б. удары по груди ногой, пытался сломать его шею руками, после чего взял на кухне кочергу, изогнутую часть которой поместил в рот потерпевшего, а также нанес кочергой два удара по кадыку Б. Во время нанесения ФИО2 ударов, ФИО4 стал держать руки Б., т.к. тот пытался встать с кровати. Поскольку Б. продолжал шевелиться, ФИО2 сел на его грудь ногами, согнутыми в коленях, повернул голову потерпевшего и стал с силой ногами сдавливать его дыхательные пути. В этот момент, видя, что Б. болтает ногами, он (ФИО3) схватил его ноги руками и стал их удерживать, чтобы он не сопротивлялся и ФИО2 мог завершить убийство. Когда Б. перестал дышать и они поняли, что он умер и их цель в убийстве Б. достигнута, сообщили об этом ФИО1 и В. 

Дождавшись темноты, он (ФИО3) и ФИО4 вынесли труп Б., который ФИО4 повез в коляске, а он (ФИО3) показывал ему дорогу, неся с собой канистру, бензином из которой собирался сжечь труп. Труп оставили в месте, где коляска сломалась. Поскольку в канистре оказалось масло, поджечь труп потерпевшего не удалось. Коляску затем сожгли в огороде, сообщив ФИО1 и В. о месте оставления трупа. Утром следующего дня от ФИО1 узнал, что она бросила паспорт Б. рядом с трупом, чтобы его смогли опознать.

В ходе проверки показаний на месте 24.06.2016 года (т. 4 л.д. 22-27, 28), содержание протокола которой, как и содержание видеозаписи данного следственного действия, было исследовано в судебном заседании, ФИО3 пояснял, что 21.06.2016 года ФИО2 жаловался на оскорбления со стороны Б., а ФИО1 сказала, что надо убить Б. и за это она будет получать пенсию по потере кормильца на детей в размере 96000 рублей. Инициатива убийства Б. исходила от ФИО1, которая, в ходе обсуждения с ФИО2 убийства потерпевшего, сказала, что пригласит Б. к нему (ФИО3) домой, где отравит его таблетками «Азалептин», чтобы у него остановилось сердце и он умер, после чего они вынесут труп в лес, т.к. ей было нужно, чтобы труп опознали и она смогла бы получать пенсию на детей. Он (ФИО3), согласно плану, должен был предоставить свой дом для этих целей. Позже от ФИО1 узнал, что Б. принял таблетки и ведет себя неадекватно. Она собиралась сделать передозировку препарата, чтобы у Б. остановилось сердце, но не смогла, т.к. тот уснул.

В доме по адресу: 

<

адрес>, ФИО3 продемонстрировал месторасположение Б., а также продемонстрировал действия ФИО2: наносившего удары кочергой и ногой по шее Б., пытаясь ее сломать; вводившего часть кочерги в рот потерпевшего; удушавшего Б. ногами. Продемонстрировал на манекене действия ФИО4, удерживавшего руками Б., чтобы тот не сопротивлялся, а также собственные действия по перемещению ноги потерпевшего на кровать. Также ФИО3 указал на место, где им и ФИО4 было оставлено тело потерпевшего.

Из содержания протокола допроса ФИО3 в качестве обвиняемого 25.06.2016 года (т. 4 л.д. 33-40) следует, что ФИО3 полностью признал себя виновным в совершении убийства Б. группой лиц по предварительному сговору, полностью подтвердил свои показания, данные им в качестве подозреваемого, дополнительно пояснив, что он сам предложил вколоть Б. «Азалептин», однако делать этого не собирался. ФИО1 налила воды в рюмку, а он (ФИО3) растолок и размешал в воде 10 таблеток «Азалептина», привезенного ФИО1 и поместил раствор в шприц. ФИО2 пытался воткнуть в тело Б. шприц, а ФИО4 в этот момент навалился на потерпевшего, придерживая его. После того, как он (ФИО3) забрал шприц у ФИО2, тот нанес 1-2 удара кулаком по груди Б., крича при этом, что убьет его, пытался сломать его шею, свернув ее руками, нанес около двух ударов ногой в область груди Б. и один удар - по шее потерпевшего, засунул изогнутую часть кочерги в рот Б. От ударов у Б. пошла кровь изо рта. ФИО4 при этом лежал на Б., удерживая его. Также ФИО2 нанес кочергой два удара по кадыку Б., садился на грудь потерпевшего и ногами, согнутыми в коленях, сдавливал его дыхательные пути. Он (ФИО3), увидев, что Б. болтает ногами, схватил его ноги руками и положил на кровать, в этот момент Б. «обмяк», престал подавать признаки жизни, и они поняли, что он умер. Также пояснял, что ФИО1 отвергла предложенные ими варианты, связанные с утоплением или сожжением трупа, т.к. тело, в таком случае, может быть не найдено и не опознано, после чего они договорились оставить труп в лесу.

На допросе в качестве обвиняемого 23.12.2016 года (т. 4 л.д. 96-100) ФИО3 полностью подтвердил ранее данные им показания, дополнительно пояснив, что в ходе их с Легковыми разговора, ФИО1, возражая ФИО2, предложившему избить Б., сказала, что они договаривались убить Б. ФИО2 сообщил, что ФИО1 напоит Б. психотропными таблетками, а ФИО4 ударит потерпевшего по голове трубой и убьет его, либо это сделает сам ФИО2 С его слов узнал, что Б. вмешивается в их семейную жизнь, претендует на детей, не давая денег на их содержание. Со слов ФИО1 о том, что в этом случае она будет получать 96000 рублей по утере кормильца, и не придется работать, он (ФИО3) понял, что она заранее продумала убийство Б., подсчитав размер полученных денег. Ввести раствор «Азалептина» внутривенно Б., чтобы тот от этого умер, предложила ФИО1, когда потерпевший зашевелился. Он (ФИО3) размешивал раствор, чтобы ввести потерпевшему внутривенно, но ФИО2, не дождавшись этого, направился к Б. и стал пытаться сломать тому шею, а ФИО4 при этом лежал на Б. Ввести иглу в вену левой руки Б. ему (ФИО3) помешали судороги потерпевшего.

В ходе очной ставки с ФИО4 25.06.2016 года (т. 5 л.д. 86-92), ФИО3 пояснил, что в ходе застолья 21.06.2016 года, обсуждались варианты убийства Б. и остановились на том, чтобы убить его без крови. Считает, что ФИО2 хотел убить Б. из-за ревности, а ФИО1 хотела убить Б., чтобы получать пособие на детей за потерю кормильца. ФИО2, засовывал в рот потерпевшего кочергу, пытался ввести Б. «Азалептин» внутривенно. Он (ФИО3) забрал шприц, сказав, что введет сам, но не сделал этого. Утверждал, что он ноги Б. не держал, только один раз поднял ногу потерпевшего, когда она свисла на пол, но Б. был уже мертв. Он и ФИО4 выносили труп из дома. 

В ходе очной ставки с ФИО2 26.06.2016 года (т. 6 л.д. 57-62), ФИО3 пояснил, что на его предложение избить Б., ФИО1 возразила, что Б. надо убить, т.к. она хотела после его смерти получать пособие по утере кормильца в сумме 96000 рублей. Она должна была приехать к нему (ФИО3) в дом с Б. и напоить того таблетками, после чего ФИО4, который, как он (ФИО3) понял, был осведомлен по поводу убийства, должен был унести тело Б. в лес и там ударить его трубой по голове. Позже, со слов ФИО1, узнал, что Б. вместе с пивом принял таблетки. В ходе обсуждения убийства Б., ФИО1 сказала, что убить надо так, чтобы того быстро опознали. 

Когда он (ФИО3) вслед за ФИО2 и ФИО4 зашел в комнату к Б., то увидел, что ФИО4, пытаясь предотвратить сопротивление потерпевшего, сидит на Б., а ФИО2 металлической кочергой наносит удары в область шеи потерпевшего. Он (ФИО3) стоял на входе в комнату и смотрел, чтобы туда не зашли дети. ФИО2 сел на Б. и придавил коленом его голову, после чего у Б. начались судороги, и ФИО4 сказав, что Б. умер, накрыл тело одеялом. В этот момент он (ФИО3) положил ногу Б. на кровать. 

Также пояснил, что по просьбе ФИО1, он (ФИО3) приготовил из таблеток «Азалептин» раствор для внутреннего введения Б., чтобы тот крепче уснул, но использовать шприц не стал, т.к. после нанесения ударов ФИО2 и ФИО4, Б. был мертв. После убийства он и ФИО4 погрузили тело потерпевшего в коляску и отвезли в лес. На следующий день от ФИО1 узнал, что она подбросила на место нахождения трупа паспорт Б. 

В ходе очной ставки с ФИО1 26.06.2016 года (т. 4 л.д. 45-53), ФИО3 подтвердил ранее данные им показания и дополнительно пояснил, что в ходе его встречи с Легковыми 21.06.2016 года, около 17.00-18.00 часов, ФИО1 сказала, что Б. нужно убить, чтобы получать на детей пособие по утрате кормильца в сумме 96000 рублей, сообщив, что она для этого привезла таблетки. При обсуждении с ФИО2 способов убийства потерпевшего, планировалось обязательно дать Б. психотропный препарат «Азалептин», привезенный ФИО1 Условием ФИО1 было наличие возможности опознания трупа Б. 

С ее слов знает, что она дала потерпевшему четыре таблетки «Азалептин» и тот уснул. Когда Б. стал просыпаться, было решено - снова дать ему таблеток, чтобы вновь ввести его в беспомощное состояние и, для этого ФИО1 передала ему (ФИО3) десять таблеток, из которых он приготовил раствор, поместив его в шприц, который бросил, поняв, что Б. убили. Также пояснил, что когда ФИО4 держал сопротивляющегося Б., ФИО2 нанес не менее двух ударов металлической кочергой в область шеи потерпевшего. 

В ходе очной ставки с ФИО1 28.12.2016 года (т. 4 л.д. 224-235), ФИО3 пояснил, что при их встрече, по дороге к нему домой, ФИО2 пояснил, что нужно избить бывшего мужа ФИО1, но ФИО1 настаивала на убийстве Б., чтобы она оформила пенсию по потере кормильца в размере 96000 рублей. ФИО2 сначала не хотел совершать убийство Б., просил ФИО1 отменить приезд Б., но когда стало известно, что тот уже приехал, согласился на убийство Б. По пути они обсуждали возможные способы его убийства, при этом ФИО1 говорила, что она напоит его таблетками, чтобы тот уснул, что облегчило бы совершение его убийства, при этом Л-вы говорили об участии ФИО4, который должен был убить Б., ударив его чем-нибудь по голове, не сомневаясь в согласии ФИО4 участвовать в убийстве Б. 

Пояснил, что когда ФИО2 предложил вколоть потерпевшему еще «Азалептина», он (ФИО3), взяв у ФИО1 таблетки «Азалептин», приготовил из них раствор, который набрал в шприц, принесенный ФИО2 ФИО2 же, не дождавшись этого, побежал в комнату, где был Б. Кроме того, пояснил, что после совершения убийства, ФИО1 сказала, что труп прятать нельзя, т.к. ей было необходимо, чтобы труп быстро нашли и опознали, поскольку ей было нужно оформлять пенсию по потере кормильца. 

На допросе в качестве обвиняемого 06.04.2017 года (т. 4 л.д. 132-139) ФИО3 вину в убийстве Б. признал частично, заявив о том, что не вводил инъекцию «Азалептина» потерпевшему и не удерживал его в момент нанесения ему ударов ФИО2 и дал показания, соответствующие ранее данным им показаниям, дополнительно пояснив, что со слов ФИО1 знает о том, что она, под видом обезболивающего, дала Б. 6-7 таблеток «Азалептина», которые тот запил пивом. Во время их встречи 21.06.2016 года она сказала, что Б. нужно убить, чтобы ей получать пенсию в размере 96000 рублей. В дом они вернулись около 21.00 часа, а около 22.00 часов ФИО2 стал наносить Б. удары. 

После исследования в судебном заседании данных протоколов допросов ФИО3, он не подтвердил их содержания, заявив, что в ходе предварительного расследования на него было оказано давление со стороны сотрудников правоохранительных органов. Заявлял, что в ходе его допросов, а также при проведении проверки показаний на месте и очных ставок с его участием, он давал показания, аналогичные его показаниям в судебном заседании, однако в протоколах данных следственных действий были указаны не его показания, а иная информация, производная от показаний иных допрошенных по делу лиц: в том числе о планируемом Легковыми убийстве Б. в целях последующего получения детьми ФИО1 пенсии по случаю потери кормильца; о действиях ФИО1 в отношении Б., в том числе связанных с подбрасыванием его паспорта; о собственных действиях и действиях ФИО4 по удержанию ног и рук потерпевшего в момент нанесения ему ударов ФИО2 и о действиях, связанных с попыткой сожжения трупа; о собственных действиях, связанных с попыткой внутривенного введения раствора «Азалептина» Б.; о заинтересованности ФИО1 в скорейшем обнаружении и опознании трупа потерпевшего - которую он не сообщал, после чего он, под угрозой избрания в отношении В. меры пресечения в виде заключения под стражу и изъятия у нее детей, высказанной сотрудниками правоохранительных органов, а также, одновременно с этим, из желания получать в следственном изоляторе свидания с родственниками, подписывал данные протоколы, не оспаривая содержащиеся в них показания. Кроме того, заявил о неоказании ему своевременной медицинской помощи, во время его нахождения в следственном изоляторе, что также считает способом незаконного воздействия на него со стороны следователей.

После исследования в судебном заседании данных протокола проверки его показаний на месте, протоколов очных ставок с его участием, ФИО3 отказался выразить свое отношение к ним, заявив, что в ходе проверки его показаний на месте, в его адрес со стороны следователя также поступали угрозы, в связи с чем он был вынужден дать показания, не соответствующие действительности. 

Подсудимый ФИО7 в судебном заседании показал, что ФИО2 пригласил его в 

<

адрес> для совместного распития спиртного. 21.06.2016 года, встретив его, ФИО2 сказал, что в доме ФИО3 находится «тело» в состоянии алкогольного опьянения, от которого нужно избавиться, что он (ФИО4) расценил как необходимость выгнать этого человека из дома. В ходе распития спиртного у ФИО3, он видел, что этот человек (со слов ФИО2, являвшийся бывшим супругом ФИО1 – Б.) лежал на кровати в состоянии, схожем с состоянием сильного алкогольного опьянения, не мог привстать, произносил нечленораздельные звуки. ФИО2 пояснил, что такое состояние Б. вызвано приемом таблеток «Азалептин» и спиртного. Знает, что спиртное усиливает действие «Азалептина», а от приема большого количества «Азалептина» может наступить смерть.

ФИО2 заявлял, что зарежет Б., на что он (ФИО4) сказал, что «не нужно крови», предложив избить потерпевшего. Причины такого поведения ФИО2, не знает, считает, что тот ревновал ФИО1 Зайдя с ФИО3 следом за ФИО2 в спальню, увидел как тот наносил лежащему Б. многочисленные удары кулаками в область шеи, головы и груди. Б. при этом не оказывал сопротивления, не вставал, был беспомощен. Затем ФИО2 выбежал из спальни, а вернувшись, стал с размаху кочергой наносить удары по шее Б. Видел, как он нанес потерпевшему в область шеи два удара кочергой, отчего та погнулась. Не видел, чтобы потерпевшему вводили кочергу в рот. ФИО3 стал оттаскивать ФИО2 от потерпевшего, а он (ФИО4) за руки оттаскивал Б. от ФИО2 

После этого они продолжили распитие спиртного, в ходе которого ФИО2 еще заходил в дом. Позже он (ФИО4) пытался проверить пульс Б., но не смог его почувствовать и, вернувшись, сообщил, что тот умер. Затем, после обсуждения с ФИО3 и ФИО2 вариантов избавления от трупа, он (ФИО4) и ФИО3 на покрывале перенесли тело Б. в коляску, которую он (ФИО4) повез, а ФИО3 показывал дорогу. Когда от коляски отпало колесо, он (ФИО4) оттащил тело Б. в поле. Сжигать труп не пытались. Вернувшись к ФИО3, они сожгли коляску и покрывало. 

Утверждал, что смерти Б. он не желал, убить Б. ему не предлагали. Отрицал совершение действий по удержанию Б. в момент нанесения ему ударов ФИО2, заявив, что предварительный сговор на убийство Б. между ним, ФИО2, ФИО3 и ФИО1 отсутствовал. 

В своих показаниях на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании в порядке п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения, ФИО4, признавая свою вину в совершении преступления в отношении Б., неоднократно давал подробные показания об обстоятельствах совершения его убийства.

Так, на допросе в качестве подозреваемого 23.06.2016 года (т. 5 л.д. 43-49) ФИО4 подробно пояснял об обстоятельствах убийства Б., которые на тот момент ещё не были известны сотрудникам правоохранительных органов в полном объёме. Из его показаний следует, что 21.06.2016 года ФИО2 предложил ему приехать в 

<

адрес>. По приезду, около 20 часов, ФИО2 и ФИО3 сказали, что в доме ФИО3 находится бывший муж ФИО1 – Б., от которого надо избавиться т.е. «убить». ФИО3 подтвердил необходимость убийства Б., не объясняя причин. От ФИО2 узнал, что потерпевший принял спиртное и таблетки «Азалептин» - сильное психотропное средство, которое нельзя смешивать с алкоголем. Он (ФИО4) был готов помочь другу – ФИО2 и убить Б., жизнь которого была для него безразлична. 

В ходе застолья в огороде дома ФИО3, он (ФИО4), зайдя в комнату, видел, что Б. лежит на кровати, находится в состоянии наркотического опьянения, действия свои не контролирует, не разговаривает, движений не совершает. Через некоторое время ФИО2 или ФИО3 предложили пойти и убить Б. Он (ФИО4) согласился пойти с ними и помочь убить потерпевшего, относился к этому безразлично, личной неприязни к нему не испытывал, но хотел помочь другу – ФИО2, желавшему убить Б., не называя причин этого. Договорились, что убивать Б. будут, не оставляя следов крови: либо задушив Б., либо сломав ему шею. Чтобы заглушить возможные крики потерпевшего, включили громкую музыку. Утверждал, что В. и ФИО1 знали о предстоящем убийстве потерпевшего и не препятствовали этому.

Пояснил, что ФИО2 руками резко поворачивал голову Б., находящегося в неадекватном состоянии, желая сломать тому шею и убить его таким образом, но сделать этого не смог. Б. при этом стал «мычать», пытался что-то сказать, дергал руками и ногами. Он (ФИО4), видя, что ФИО2 не справляется, взял Б. руками за кисти рук и стал его держать, чтобы он не сопротивлялся, а ФИО3, находившийся ближе к ногам потерпевшего, с этой же целью схватил Б. за ноги и стал их удерживать, чтобы облегчить действия ФИО2 и быстрее убить Б. В это время ФИО2 металлической кочергой нанес два удара по кадыку Б., отчего тот перестал двигаться и они поняли, что Б. умер и их цель достигнута. Он (ФИО4) пытался нащупать пульс на руке потерпевшего, но этого ему сделать не удалось и он сообщил ФИО3, ФИО2, В., ФИО1 о смерти потерпевшего, договорившись с ними о вывозе трупа в лес. Дождавшись темноты, он с ФИО3, решив сжечь труп, поместили труп Б. на коляску и повезли в лес. Он (ФИО4) вез коляску, а ФИО3 показывал дорогу и нес канистру, по его словам, с бензином. Выбросив труп в лесу, облили его жидкостью из канистры, но не смогли поджечь, т.к. в канистре оказалось масло. Коляску затем сожгли в огороде, сообщив В. и ФИО1 о том, что труп оставили в лесу. Утверждал, что не видел шприца в доме ФИО3, а также того, чтобы потерпевшему в рот вводилась кочерга.

Дополнительно допрошенный в качестве подозреваемого 23.06.2016 года (т. 5 л.д. 50-52) ФИО4 пояснил, что между ним, ФИО2 и ФИО3 отсутствовала договоренность по распределению ролей во время убийства Б., но перед тем, как идти убивать потерпевшего, они обсуждали детали убийства, в ходе которого ФИО2 предлагал воткнуть нож в сердце потерпевшего, но он (ФИО4) предложил сломать Б. шею, с чем ФИО2 и ФИО3 согласились. Они договорились, что ломать шею будет ФИО2, а он (ФИО4) и ФИО3 помогут подержать Б. 

Из содержания протокола проверки показаний ФИО4 на месте и содержания видеозаписи данного следственного действия, исследованных в судебном заседании (т. 5 л.д. 59-64, 65) следует, что ФИО4 в доме по адресу: 

<

адрес> указал на месторасположение в доме - Б., находящегося в неадекватном состоянии вследствие приема «Азалептина», а также на место и обстоятельства обсуждения им, ФИО3 и ФИО2 способов убийства Б., пояснив, что при этом присутствовали ФИО1 и В., которые знали о предстоящем убийстве потерпевшего.

Продемонстрировал действия ФИО2, пытавшегося сломать шею Б., а также собственные действия и действия ФИО3, удерживавших, в это время, руки и ноги потерпевшего. Указал способ нанесения ФИО2 двух ударов кочергой по шее потерпевшего, после чего тот обмяк и перестал подавать признаки жизни, пульс на его руке не прощупывался. Пояснил, что после этого, помянув потерпевшего, они договорились вывезти труп в лес, что он и ФИО3 и сделали, при этом ФИО4 указал место оставления трупа и продемонстрировал его положение, пояснив, что сжечь труп они не смогли.

На допросе в качестве обвиняемого 24.06.2016 года (т. 5 л.д. 74-80) ФИО4 дал показания об обстоятельствах убийства Б., соответствующие ранее данным им показаниям, дополнительно пояснив, что когда он увидел Б., которого напоили таблетками «Азалептин», смешав их со спиртным, тот находился в сознании, действия свои не контролировал, не разговаривал, мычал, не двигался. При нем (ФИО4) потерпевшему внутривенно лекарство никто не вводил. 

В ходе очной ставки с ФИО3 25.06.2016 года (т. 5 л.д. 86-92), ФИО4 пояснил, что по дороге к дому ФИО3 шел разговор о необходимости избавиться от Б., а в ходе застолья 21.06.2016 года обсуждались детали убийства потерпевшего и ФИО2 предлагал воткнуть нож ему в сердце, а он (ФИО4) предложил сломать Б. шею, на что ФИО2 и ФИО3 согласились. ФИО2 пытался свернуть потерпевшему шею, а ФИО3 в это время держал ноги Б. Затем ФИО2 нанес два удара кочергой по кадыку потерпевшего. Договорившись после убийства, что выкинут труп в лесу, он (ФИО4) и ФИО3 вынесли труп из дома. Утверждал, что разговора о внутривенном введении «Азалептина» потерпевшему - не было, шприца он не видел, кочергу в рот потерпевшему никто не вводил.

В ходе очной ставки с ФИО1 01.09.2016 года (т. 4 л.д. 204-215), ФИО4 пояснил, что у него отсутствовали собственные мотивы убийства Б., разговора об убийстве не было. Когда они пошли его убивать, знал, что тот находится под действием «Азалептина». Труп из дома уносили он и ФИО3 

Из содержания протокола допроса ФИО4 в качестве обвиняемого 05.04.2017 года (т. 5 л.д. 155-161) следует, что ФИО4 полностью подтвердил ранее данные им показания, дополнительно пояснив, что обнаруженные у него телесные повреждения он получил на работе незадолго до происшедшего.

После исследования в судебном заседании данных протоколов допросов ФИО4, протокола проверки его показаний на месте, протоколов очных ставок с его участием, ФИО4 не подтвердил их содержания, заявив, что первоначальные показания были им даны в состоянии алкогольного опьянения, вызванного приемом спиртного, которое ему и ФИО2 предоставили сотрудники правоохранительных органов после задержания. 

Одновременно с этим заявил, что в ходе его допросов, а также при проведении проверки показаний на месте и очных ставок с его участием, он давал показания, аналогичные его показаниям в судебном заседании, однако в протоколах следственных действий оказалась отражена информация, которую он не сообщал: в том числе о его (ФИО4) и ФИО3 готовности помочь ФИО2 совершить убийство потерпевшего, об их с ФИО2 и ФИО3 планировании этого убийства; об обсуждении ими способов причинения смерти Б. и о его (ФИО4) предложении сломать потерпевшему шею; о его (ФИО4) собственных действиях, а также действиях ФИО3, связанных с удержанием рук и ног потерпевшего в момент нанесения ФИО2 ударов Б.; о попытке сожжения трупа, после чего он, не читая содержания протоколов, подписывал их, объясняя это доверием к следователю и желанием скорейшего окончания следственных действий. 

Также заявил, что не подтверждает показания, изложенные в протоколе допроса в качестве обвиняемого от 24.06.2016 года в связи с тем, что не давал показаний в ходе допроса, а подписал протокол допроса, в котором следователь изложила его предыдущие показания. Кроме того, утверждал, что его дополнительный допрос в качестве подозреваемого проводился 24.06.2016 года, а не 23.06.2016 года, как это указано в протоколе и в ходе этого допроса, следователем в протоколе были указаны не его показания, а информация, которую он не сообщал.

Виновность подсудимых в совершении описанного выше деяния подтверждается также следующими доказательствами:

Показаниями потерпевшей А., данными в судебном заседании и в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д. 3-5), оглашёнными в суде, достоверность которых она подтвердила после их оглашения, из которых следует, что ее сын Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ранее был женат на ФИО1, у них 

<

данные изъяты> совместных детей, которым Б. периодически помогал, покупал одежду и подарки. Алименты на детей Б. не платил. Со слов Б. знает, что ФИО1 требовала от него деньги на содержание детей. Со слов сына и его сожительницы ей известно, что ФИО2 угрожал Б. по телефону. От сына знает, что из-за ревности ФИО2 между ними были неприязненные отношения, а в связи с угрозами ФИО2, сын не хотел встречаться с ним.

22.06.2016 года от сожительницы сына узнала, что тот, сообщив на работе о необходимости срочно уехать, перестал отвечать на телефонные звонки. 23.06.2016 года от председателя 

<

данные изъяты> ей стало известно, что труп Б. обнаружен в 

<

адрес> 

Показаниями свидетеля Г., данными в судебном заседании, из которых следует, что у Б. имеется 

<

данные изъяты> детей, алименты на содержание которых он не платил. ФИО1 (мать совместных с Б. детей) часто созванивалась с Б., а также с ней (Г.), обращаясь с просьбами о материальной помощи детям, требованиями к Б. об уплате им алиментов, негативно при этом отзываясь о нем. Со слов Б. ей (Г.) известно, что у него была неприязнь к ФИО2, в связи с изменой ФИО1 О наличии неприязни со стороны ФИО2 к Б. свидетелю не известно. Между ФИО1 и Б. неприязненных отношений не было, но встречаться с Легковыми Б. не желал.

Б. использовал, в том числе, сим-карту №. 21.06.2016 года Б. был на работе, звонил в 18 часов, а утром 22.06.2016 года его телефон был отключен. 23.06.2016 года работодатель Б. сообщил, что тот уехал в середине дня 21.06.2016 года. Ей (Г.) известно, что после смерти Б. ФИО1 подала документы на оформление на детей пенсии по потере кормильца.

Показаниями свидетеля Д., данными в судебном заседании, из которых следует, что в июне 2016 года, около 18-19 часов, он, в лесополосе, располагающейся за его домом по адресу: 

<

адрес> обнаружил труп мужчины и вызвал полицию. На футболке, надетой на трупе и на правой стороне тела, видел следы поджога, ощущался запах горюче-смазочных материалов. Рядом с трупом лежал предмет, похожий на колесо от коляски. Поскольку на траве имелся узкий след от колеса коляски, который вел от окраины поселка, понял, что труп привезли. 

Показаниями свидетеля Е., данными в судебном заседании, из которых следует, что вечером 22.06.2016 года он от сотрудника правоохранительного органа узнал, что в траве, в 20 метрах от забора его дома по адресу: 

<

адрес> был обнаружен труп мужчины. Пояснил, что наиболее короткой дорогой до места обнаружения трупа, является дорога, идущая через 

<

адрес> 

Из содержания показаний свидетеля Ж. (т. 2 л.д. 25-28), данных в ходе предварительного расследования и оглашенных в судебном заседании с согласия сторон, в связи с ее неявкой, в соответствии с ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что она проживает по соседству с домом по адресу: 

<

адрес> 21.06.2016 года около 19 часов видела, как из подъехавшего к этому дому такси, вышли двое мужчин, одним из которых являлся жилец данного дома. В тот день слышала доносящиеся из этого дома громкие звуки музыки. Утром следующего дня видела этих мужчин, распивающих спиртное в огороде дома. 

Из содержания показаний свидетеля З. (т. 2 л.д. 67-69), данных в ходе предварительного расследования и оглашенных в судебном заседании с согласия сторон, в связи с ее неявкой, в соответствии с ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что 21.06.2016 года сообщила ФИО1 о приезде ФИО4, на что та сказала дать ФИО4 денег, чтобы он приехал в 

<

адрес> 

Из содержания показаний свидетеля В. в ходе предварительного расследования от 23.06.2016 года (т. 2 л.д. 10-21), исследованных в судебном заседании, в соответствии с ч. 4 ст. 281 УПК РФ, следует, что со слов ФИО1 знает, что отец ее 

<

данные изъяты> детей не платит алименты. 21.06.2016 года Л-вы приехали к ним с ФИО3 домой. Около 19.20 часов, когда вернулся ФИО3, ФИО1 сказала, что надо ехать, и Л-вы вместе с ФИО3 уехали на вокзал, а около 20 часов ФИО1 вернулась с Б., который, через 10 минут пребывания в доме с ФИО1, лег на кровать в комнате. Когда через 40 минут приехали ФИО3, ФИО2 и ФИО4, ФИО1 вслед за ней (В.) покинула дом. 

Она (В.), в период с 22-23 часов 21.06.2016 года, видела, что ФИО3 сидел на подоконнике окна комнаты, где спал Б., также видела, как ФИО2 со всей силы прыгал на что-то, лежащее на полу. Из дома были слышны крики, но ФИО1 сказала, что «все нормально». Вернувшись в дом и увидев накрытого с головой Б., поняла, что он убит. ФИО3 просил вызвать полицию, чего она не сделала, т.к. не нашла телефон. Обнаружив 22.06.2016 года отсутствие Б., поняла, что ночью того увезли из дома. Около 4 часов 22.06.2016 года увидев, что горит детская коляска, потушила огонь, хотя ФИО1 говорила, что «нужно сжечь». Из комнаты, где произошло убийство Б., они с ФИО1 вынесли сломанную кровать, а ФИО1 прибралась в комнате. 

Из содержания показаний свидетеля В. в ходе предварительного расследования от 25.10.2016 года (т. 2 л.д. 46-52), исследованных в судебном заседании, в соответствии с ч. 4 ст. 281 УПК РФ, следует, что В. дала показания, аналогичные показаниям от 23.06.2016 года, дополнительно пояснив, что она не слышала обсуждения убийства Б. ФИО1 интересовалась у нее размером получаемой ее ребенком пенсии по потере кормильца. ФИО1 с Б. распивали пиво в доме, после чего Б. не смог ответить на телефонный звонок, выронил телефон, а затем уснул в комнате. Впоследствии видела, что ФИО3, который сидел на подоконнике так, что его ноги находились на кровати, расположенной вплотную к окну, кричал: «Что ты делаешь, отойди от него» и она поняла, что в доме происходит драка, возможно избивают Б. В это же время в доме громко заиграла музыка. На ее (В.) сообщение о происшедшем, ФИО1 отреагировала спокойно и отказалась заходить в дом. Увидев, что ФИО2 с силой прыгнул на что-то лежащее на полу, поняла, что он прыгнул на Б., т.к. звук прыжка был приглушенный. 

Ночью ФИО3, ФИО4, а за ними ФИО1 уходили из дома и отсутствовали около 15 минут. Она же (В.) в это время обнаружила, что трупа Б. в комнате нет. 

Из содержания показаний свидетеля В. в ходе предварительного расследования от 26.10.2016 года (т. 2 л.д. 62-66), исследованных в судебном заседании, в соответствии с ч. 4 ст. 281 УПК РФ, следует, что утром 22.06.2016 года она обнаружила, что кровать, на которой находился труп Б., смещена с обычного места и сломана. ФИО1 убиралась в этой комнате и сказала, что крови не было. Поясняла, что 22.06.2016 года видела рядом с сумкой Легковых деформированную, согнутую кочергу, которую, по ее мнению, забрала ФИО1 Со слов ФИО1 знает, что та дала Б. таблетку «Азалептина», под видом «Но-Шпа», т.к. это помогло бы ему долго не пьянеть. Одновременно с этим ФИО1 пояснила ей, что ФИО2 из-за ревности хочет выяснить с Б. отношения и она (ФИО1) дала ему «Азалептин», чтобы он не убежал, когда придет ФИО2, а уснул. Также, со слов ФИО1 знает, что труп Б. увез на коляске ФИО4, ФИО3 при этом шел рядом, а ФИО1 шла за ними. Знает, что ФИО1 оформила на 

<

данные изъяты> детей пенсию по потере кормильца и получает около 

<

данные изъяты> рублей.

Из содержания показаний свидетеля В. в ходе предварительного расследования от 16.02.2017 года (т. 2 л.д. 78-84), исследованных в судебном заседании, следует, что она пользовалась телефоном с №, а ФИО2 и ФИО1 в июне 2016 года пользовались телефоном с двумя сим-картами, одна из которых - №. 21.06.2016 года, позвонив около 13 часов ФИО3, она (В.) узнала, что Л-вы уже сообщили ему о своем приезде.

Поясняла, что когда в 1900-1915 часов ФИО1 вернулась с Б., она принесла с собой две бутылки пива и бутылку водки, а в 20.00-20.30 часов, когда Б. уже спал, вернулись ФИО3, ФИО4 и ФИО2 Поясняла, что ФИО1 и Б. не всегда находились в поле ее зрения, но она видела, что Б., находясь в доме, выпил бутылку пива, а от предложенной ФИО1 второй бутылки отказался. ФИО1 сообщила, что дала Б. две таблетки «Азалептин», 

<

данные изъяты> Впоследствии, под шкафом в комнате, где спал Б., был обнаружен пустой блистер от таблеток «Азалептин» с дозировкой 100 мг., на 10 таблеток. Также видела в пакете шприц, лежащий рядом с изогнутой кочергой, которые забрала ФИО1 Считает, что шприц могла принести ФИО1, т.к. только она была с сумкой. 

Ранее, в мае 2016 года ФИО1 интересовалась подробностями оформления на детей пенсии по потере кормильца, впоследствии, после убийства Б., жаловалась, что не может получить эту пенсию, а в ДД.ММ.ГГГГ сообщила, что оформила пенсию. 21.06.2016 года, по дороге к ним домой, слышала, как в разговоре между ФИО1, ФИО2 и ФИО3, ФИО1 говорила про пенсию, называла сумму 96000 рублей, а ФИО2 спрашивал у ФИО3 - «Поможешь?» на что ФИО3 ответил «Посмотрим».

Поясняла, что после 00.00 часов 22.06.2016 года, услышав шум из коридора, поняла, что ФИО4 вытаскивает Б., т.к. в тот момент не видела только ФИО4 Потом из дома вышел ФИО3, а за ним и ФИО1, присоединившись к ФИО4 Когда ФИО4 и ФИО1 вернулись, увидела, что в огороде горит коляска, а рядом с ней сидит ФИО3

После исследования в судебном заседании данных протоколов допросов В., она пояснила, что подтверждает свои показания, которые являются правдивыми, заявив при этом об оказанном на нее психологическом давлении со стороны следователя И., которая, под угрозой изъятия у В. детей и заключения ее под стражу, заставила выдать вещественные доказательства по делу. В то же время В. пояснила, что она не собиралась скрывать улики по делу, и считает, что давление следователя выражалось в требовании выдать кочергу, которой у нее уже не было. Утверждала, что во время ее допроса на нее никто не оказывал никакого давления и не высказывал никаких угроз, показания она давала самостоятельно и добровольно.

Заявила, что 25.10.2016 года и 26.10.2016 года ее допросы фактически не проводились, поскольку она лишь подтвердила свои показания, ответила на вопросы следователя и расписалась в протоколе допроса. Одновременно с этим подтвердила правдивость данных показаний, заявив, что при производстве указанных допросов на нее никакого давления не оказывалось, показания 25.10.2016 года, 26.10.2016 года давала добровольно и самостоятельно. Также подтвердила достоверность содержания протоколов осмотров места происшествия от 23.06.2016 года, в которых она принимала участие. Подтвердила достоверность своих показаний, содержащихся в протоколе ее допроса от 16.02.2017 года, одновременно заявив, что, по ее мнению, этот допрос проводился иным следователем и в другое время, чем это указано в протоколе, однако с уверенностью этого утверждать не может.

Дополнительно в судебном заседании В. пояснила, что ФИО1 упоминала о том, что ФИО2 ревнует её к Б., а также интересовалась размером получаемой ее (В.) ребенком пенсии по потере кормильца. Со слов ФИО1 знает, что по дороге к ним домой, та, под видом «Но-Шпа», дала Б. две таблетки «Азалептин» (которые ранее давала ФИО2, чтобы тот спал), после приема которых Б., также употребивший пиво, уснул через 20-30 минут. После происшедшего, в комнате, где находился Б., обнаружила пустой блистер от таблеток «Азалептин», дозировкой 100 мг.

Утверждала, что по шуму, который доносился из дома, поняла, что там происходит драка, через окно видела, как ФИО2, находясь в комнате, где на кровати, расположенной вплотную к окну, спал Б., с силой прыгал на что-то, при этом ФИО3 находился в этой же комнате, кричал: «Ваня, что ты делаешь». Ночью, после происшедшего, от ФИО1 узнала, что ФИО4 вез коляску, которую потом сжег ФИО3 После происшедшего видела около сумки ФИО1, принадлежащую ей (В.) металлическую кочергу, которая была деформирована, а на кухне - шприц, которого раньше не было. Утверждала, что ФИО3 после происшедшего просил ее позвонить в полицию.

Из содержания показаний свидетеля Л. (т. 2 л.д. 38-41), данных в ходе предварительного расследования и оглашенных в судебном заседании, в связи с ее неявкой, в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, следует, что она проживает по соседству с домом по адресу: 

<

адрес> 22.06.2016 года она и К. принимали участие в качестве понятых при осмотре дома ФИО3, в ходе которого в одной из комнат дома был обнаружен пустой блистер от таблеток «Азалептин», а во дворе дома обнаружена сожженная детская коляска, на которой, как пояснила В., ФИО3 с другом вывезли из дома труп мужчины, которого в комнате дома убили Василий и его приятели. Эти пояснения В. давала сама, на нее никакого давления никто не оказывал, не угрожал ей. 

Из содержания показаний свидетеля К. (т. 2 л.д. 42-45), данных в ходе предварительного расследования и оглашенных в судебном заседании, в связи с его неявкой, в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, следует, что он дал показания, в целом аналогичные по своему содержанию показаниям свидетеля Л., сообщив также, что со слов В. узнал о том, что ФИО3 и еще двое каких-то парней убили мужчину, после чего вывезли его труп на детской коляске к лесу, расположенному недалеко от улицы, а коляску впоследствии пытались сжечь. В. сама это рассказала, никакого давления на нее никто не оказывал. 

Из показаний свидетелей И., М., Н., О., данных в судебном заседании, следует, что они, являясь следователями следственного отдела по 

<

адрес> СУ СК РФ по Кемеровской области, принимали участие в расследовании данного уголовного дела, в том числе производили следственные действия с участием В., которой разъяснялись ее права, а также положения ст. 51 Конституции РФ, после чего В., не отказываясь от дачи показаний, самостоятельно и добровольно давала последовательные и логичные показания, была адекватной и откровенной. Вся первоначальная информация о происшедшем, поступила со слов В. В ходе осмотра В. указала место, где была сожжена коляска, пояснив, что на данной коляске был вывезен труп, тогда как до обнаружения коляски отсутствовала информация о ее существовании. 

Никакого воздействия или давления на В. не оказывалось, угроз в ее адрес, в том числе связанных с избранием в отношении нее меры пресечения в виде заключения под стражу и изъятием у нее детей, никем не высказывалось, физическое или психологическое воздействие на В. не оказывалось. Никто не заставлял В. давать какие-либо пояснения по делу, которые та давала самостоятельно и добровольно.

Также свидетели пояснили, что все допросы ФИО2, ФИО1, ФИО3 и ФИО4 предварялись разъяснением им процессуальных прав и проходили в присутствии их адвокатов. Во время проведения допросов указанных лиц, оперативные сотрудники, либо иные лица, не присутствовали. О случаях оказания на ФИО2, ФИО1, ФИО3 и ФИО4 какого-либо давления и воздействия в целях дачи ими определенных показаний, свидетелям не известно. Никто из указанных лиц не заявлял об оказанном на них давлении с целью получения определенных показаний. Они (И., М., О. и Н.) также не оказывали никакого воздействия или давления на них. ФИО2, ФИО1, ФИО3 и ФИО4 самостоятельно и добровольно давали показания, которые, после прочтения протоколов, удостоверяли своей подписью; заявлений о неудовлетвори-тельном состоянии своего здоровья, препятствующем их участию в следственных действиях, не высказывали, находились в нормальном, адекватном состоянии. Даты, указанные в протоколах следственных действий, соответствуют дням их фактического проведения.

Свидетели отрицали как предоставление ФИО2 и ФИО4 алкоголя после задержания последних, так и проведение допросов указанных лиц, находящихся в состоянии опьянения. Пояснили, что действия, направленные на то, чтобы ФИО3 в следственном изоляторе не оказывалась медицинская помощь, никто из них не осуществлял. Более того, О. и Н. пояснили, что они, напротив, способствовали получению ФИО3 надлежащего и своевременного лечения в учреждении, в котором тот содержался, путем направления информации в следственный изолятор.

Свидетель И., кроме того, пояснила, что ход проверки показаний ФИО3 на месте фиксировался посредством видеозаписи, приостановления которой, помимо обусловленных необходимостью перемещения участников следственного действия, не допускалось, монтаж видеозаписи не производился. 

Из показаний свидетелей П., Р., С., данных в судебном заседании, следует, что они, являясь оперативными сотрудниками отдела полиции «

<

данные изъяты>» ОМВД РФ по 

<

адрес>, принимали участие в проведении оперативно-розыскных мероприятий по данному уголовному делу, в том числе доставляли в отдел полиции ФИО2, ФИО4 и ФИО3, которые самостоятельно и добровольно дали пояснения об обстоятельствах происшедшего и причастности к совершению преступления, не известные на тот момент правоохранительным органам. Утверждали, что никто не оказывал на подсудимых какого-либо физического или психологического давления или воздействия, не высказывал в их адрес угроз, в том числе связанных с заключением под стражу ФИО1 и В. и изъятием у них детей. Отрицали предоставление ФИО2 и ФИО4 спиртного после задержания последних, пояснив, что указанные лица, в момент их доставления в отдел полиции, находились в нетрезвом состоянии. Утверждали, что во время допроса подсудимых, в том числе ФИО3, оперативные сотрудники не присутствовали.

Свидетель Р. кроме того пояснил, что в ходе проверки показаний ФИО3 на месте, тот добровольно и самостоятельно пояснял об обстоятельствах происшедшего, демонстрируя собственные действия и действия иных лиц. Ход данного следственного действия непрерывно фиксировался путем видеосъемки. Приостановлений видеозаписи, за исключением произведенных по распоряжению следователя и отраженных в протоколе, не производилось. Указанная видеозапись монтажу не подвергалась.

Показаниями эксперта Т., данными в судебном заседании и в ходе предварительного следствия (т. 3 л.д. 243-246), оглашёнными в суде, достоверность которых он подтвердил после их оглашения, из которых следует, что «Азалептин» (клозапин), выпускаемый в форме таблеток дозировкой по 25 мг. или 100 мг., оказывает антипсихотическое и седативное действие. Терапевтическим эффектом данного препарата является быстрое наступление снотворного и седативного действия. В зависимости от принятой дозы, последствия при приеме «Азалептина» могут быть: от успокоения до запредельного угнетения центральной нервной системы – комы и смерти. Смесь «Азалептина» с алкоголем в любом процентном соотношении относится к одурманивающим веществам, список которых утвержден Постоянным комитетом по контролю наркотиков (протокол от 13.04.2005 года №2\98-2005). «Азалептин», растворенный со спиртными напитками объемом 0,5 л. оказывает угнетающее действие на центральную нервную систему человека, который успокаивается, ему хочется спать, замедляется количество сердечных сокращений, падает давление. Обнаруженная при проведении экспертизы концентрация «Азалептина» в крови Б. относится к средней смертельной концентрации, а наличие в его крови этилового спирта 0,3 промилле, позволяет говорить о сильном угнетении центральной нервной системы и всего организма в целом вплоть до комы. Зависимость силы воздействия «Азалептина» от крепости спиртных напитков, принятых одновременно с ним – отсутствует. Каких-либо осознанных действий человек в таком случае совершать не может, не может понимать того, что происходит и находится в коматозном состоянии, в связи с чем оценивает состояние Б. как беспомощное, которое связывает не с юридическим значением этого термина, а с проявлениями у лица сонливости, угнетением его рефлексов, сердцебиения, нарушениями сознания, замедлением реакции организма на раздражители.

Показаниями специалиста У., 

<

данные изъяты>, данными в судебном заседании, из которых следует, что «Азалептин» («Клозапин») является типичным нейролептиком с выраженной психотропной, седативной активностью, т.е. психотропным сильнодействующим веществом, угнетающим работу центральной нервной системы. Сонливость является побочным действием препарата, причем сон продолжительнее нормального. Действие «Азалептина» увеличивается по нарастающей. При внутривенном и внутримышечном приеме «Азалептина» действие препарата начинается в течение нескольких минут, а при пероральном приеме - в течение часа.

Учитывая обнаруженную концентрацию «Азалептина» у Б., считает, что она могла повлиять на состояние и поведение потерпевшего, у которого должны быть признаки нарушения, угнетения сознания, характеризующиеся отсутствием ориентации во времени и месте, наличием зрительных и слуховых галлюцинаций, нарушением и снижением двигательной активности. В этом состоянии человек неадекватен, т.е. не может контролировать свои действия. При такой концентрации препарата маловероятно, что человек имеет возможность ходить, его речь должна быть смазанной, заторможенной, человек не может оказывать активного сопротивления. Индивидуальные особенности человека при определении воздействия «Азалептина» на организм человека не носят глобального характера. Совместный прием «Азалептина» и алкоголя усиливает действие препарата, усугубляя тяжесть состояния лица и клинической картины его отравления, который в данном случае не сможет совершать осознанных активных действий, а сможет лишь неосознанно и хаотично передвигаться.

Из рапортов помощника дежурного отдела МВД России по 

<

адрес> Ф. от 22.06.2016 года (т. 1 л.д. 106) и старшего следователя следственного отдела по 

<

адрес> следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Кемеровской области М. от 22.06.2016 года (т. 1 л.д. 103) следует, что 22.06.16 в 20.00 от Д. поступило сообщение об обнаружении трупа Б. ДД.ММ.ГГГГ года рождения на участке местности напротив дома № по 

<

адрес> с признаками насильственной смерти. 

Из протокола осмотра места происшествия от 22.06.2016 года с прилагаемой таблицей иллюстраций (т. 1 л.д. 113-122) следует, что на открытом участке местности, расположенном напротив дома по адресу: 

<

адрес> в лесополосе, обнаружен труп мужчины. Футболка, надетая на трупе, пропитана жидкостью с характерным запахом ГСМ, часть рукава футболки имеет следы горения. Рядом с местом расположения трупа обнаружены и изъяты: паспорт гражданина Российской Федерации на имя Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения; полимерная крышка диаметром 22 мм. с остатками вещества коричневого цвета, с характерным запахом ГСМ; колесо от детской коляски.

Из протоколов осмотров места происшествия с участием В. от 23.06.2016 года с прилагаемыми таблицами иллюстраций (т. 1 л.д. 134-143, 144-149, 150-157) следует, что в доме и на придомовой территории по адресу: 

<

адрес> были обнаружены и изъяты: в помещении (спальне) дома, под шкафом – пустой блистер из-под таблеток «Азалептин»; на заднем дворе дома - обгоревший каркас детской коляски, у которой отсутствовало одно колесо, на которой, со слов В., был вывезен труп Б. Также при осмотре В. указала на местонахождение сотового телефона «Нокия», принадлежащего Б., который, с ее слов, ФИО3 спрятал после убийства Б. и который был изъят.

Из протокола осмотра места происшествия с участием ФИО1 от 26.06.2016 года (т. 1 л.д. 160-161) следует, что во дворе дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, были обнаружены и изъяты: металлическая кочерга, шприц. 

Из протоколов осмотра от 27.06.2016 года, от 04.03.2017 года, от 07.04.2017 года (т. 2 л.д. 130-132, 133-135, 136-137) следует, что изъятая металлическая кочерга, длиной 65 см., деформирована и изогнута; у изъятого инъекционного шприца одноразового применения изогнута игла, на внутренней поверхности шприца имеются пятна вещества бурого цвета; изъятый пустой блистер от лекарственного препарата «Азалептин» рассчитан на 10 таблеток по 100 мг. каждая; изъятое колесо имеет пластиковый обод; изъятый обгоревший каркас детской коляски имеет одно колесо, аналогичное ранее осмотренному колесу; из изъятого сотового телефона «Нокия» белого цвета с сенсорным дисплеем извлечены 2 сим-карты «

<

данные изъяты>».

Из заключения судебно-биологической экспертизы от 14.07.2016 года № 739 (т. 3 л.д. 132-133) следует, что в пятне на металлической кочерге обнаружена кровь человека, происхождение которой не исключается от потерпевшего Б.

Из заключения судебной криминалистической экспертизы от 15.08.2016 года № 2-2368 (т. 3 л.д. 191-193) следует, что на внутренних поверхностях полимерной канюли иглы и корпуса инъекционного шприца, изъятого в ходе осмотра места происшествия, находятся следы вещества красно-коричневого цвета в виде пятен, содержащие в своем составе клозапин (синонимы: clozapin, азалептин и др.), которое внесено в «Список сильнодействующих и ядовитых веществ», утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 29.12.2007 года (в редакции Постановления Правительства Российской Федерации № 997 от 07.11.2013 года) и отнесено к сильнодействующим веществам. 

Из заключения судебно-биологической экспертизы от 29.12.2016 года № 30 (т. 3 л.д. 220-221) следует, что на внутренней поверхности канюли и внутренней поверхности изъятого шприца, у места соединения с иглой, имеются красновато-буроватые пятна, в которых обнаружена кровь, происхождение которой от потерпевшего Б. не исключается.

Из протокола выемки от 23.06.2016 года (т. 6 л.д. 18-21) следует, что у ФИО2 были изъяты: футболка трикотажная желтого цвета, шорты пляжные цветные, толстовка синего цвета на молнии. 

Из заключения судебно-биологической экспертизы от 14.07.2016 года № 740 (т. 3 л.д. 176-178) следует, что на желтой футболке ФИО2 обнаружена кровь человека, малое количество которой не позволило высказаться о групповой принадлежности крови и происхождении ее от какого-либо лица. 

Из содержания детализаций телефонных соединений (т. 2 л.д. 105, 121, 129), а также из протоколов осмотров от 12.04.2017 года (т. 2 л.д. 100-103), от 13.02.2017 года (т. 2 л.д. 116-119), от 04.04.2017 года (т. 2 л.д. 125-127) следует, что абонентом с номерами №, №, которые использовались Б., 21.06.2016 года в 06:37:48, в 10:05:40, в 13:18:10, в 13:19:33, в 14:17:15, в 14:39:05, в 14:43:26, в 14:53:04 (по московскому времени) - принимались входящие звонки от абонента с номером №, используемым ФИО1, после этого соединений с другими абонентами не осуществлялось. Абонентом с номером №, который использовался ФИО3, принимался входящий звонок от абонента с номером №: 21.06.2016 года в 10:57:00. Абонентом с номером №, который использовался Х., 21.06.2016 года принимались входящие звонки от абонента с номером №, используемым ФИО1

Из протокола осмотра трупа от 22.06.2016 года с прилагаемой картой осмотра и таблицей иллюстраций (т. 1 л.д. 123-131) следует, что на трупе Б., обнаружены повреждения: в области наружного отдела левой надбровной дуги – косо-вертикальная овальная ссадина 1,5х1 см.; на передней поверхности подбородка справа и слева – горизонтальная овальная ссадина 4х2,5 см.; в подчелюстной области слева с переходом на нижний отдел подбородка - горизонтальная полосовидная ссадина извилистого характера 10х2,5 см.; на передней и левой боковой поверхностях шеи слева во всех отделах – неправильно-прямоугольной формы горизонтальная ссадина 11х6,5 см.; в верхней трети правой боковой поверхности шеи – горизонтальная овальная ссадина 3х2см.; на коже лица в лобных областях справа и слева, в скуловых и щечных областях - множественные кровоизлияния. 

Согласно справке о результатах исследования трупа от 23.06.2016 года (т. 1 л.д. 133), на трупе Б. обнаружены: ссадины (5) в наружном отделе левой надбровной дуги, передней поверхности подбородка, в подчелюстной области слева с переходом в нижний отдел подбородка, на передней и левой боковой поверхности шеи слева, в верхней трети правой боковой поверхности шеи. Причиной его смерти указана механическая асфиксия от сдавления шеи твердыми тупыми предметами при удавлении.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы трупа Б. № 214 от 23.06.2016 года с прилагаемой схемой (т. 3 л.д. 8-12) следует, что при экспертном исследовании трупа Б. были выявлены повреждения, нанесенные прижизненно, незадолго до смерти в неустановленной последовательности:

-механическая асфиксия от действия на шею твердых тупых предметов: ссадины (3) в подчелюстной области слева с переходом на нижний отдел подбородка, на передней и левой боковой поверхности шеи, полный сгибательный косопоперечный перелом правого большого рога подъязычной кости, сгибательные переломы щитовидного хряща в месте соединения его пластин, переломы верхних и нижних рогов щитовидного хряща, разгибательный и сгибательный переломы дуги перстневидного хряща справа и по средней линии, крупно- и мелкоточечные кровоизлияния под конъюнктиву век, в кожу лица, острая эмфизема легких, переполнение правых отделов сердца кровью, кровоизлияния под плевру легких, эпикард, отек головного мозга, острое венозное полнокровие внутренних органов, жидкое состояние крови. Механическая асфиксия, включающая в себя весь комплекс повреждений, явилась непосредственной причиной смерти и по признаку опасности для жизни квалифицируется как тяжкий вред здоровью, образовалась от не менее восьми воздействий твердых тупых предметов в область шеи с точками приложения травмирующих сил в верхнюю треть правой и левой боковых поверхностей шеи (2 воздействия), переднюю поверхность шеи справа и слева (5 воздействий) и в нижнюю треть передней поверхности шеи справа (1 воздействие), что подтверждается характеристикой и локализацией переломов и ссадин.

-ссадины (2) наружного отдела левой надбровной дуги, передней поверхности подбородка, которые в причинной связи со смертью не состоят, образовались от двух воздействий тупого твердого предмета (предметов), особенности которого не отобразились и, применительно к живым лицам, относятся к повреждениям, не повлекшим вреда здоровью человека. Других повреждений при экспертизе не выявлено.

После нанесения повреждения (механической асфиксии) потерпевший не мог совершать активные и целенаправленные действия. Давность смерти около 1-2 суток до момента осмотра трупа на месте его обнаружения - 22.06.2016 в 2315. При судебно-химическом исследовании обнаружены: этиловый спирт в концентрации 0,3 промилле в крови, что при жизни соответствует пограничному состоянию отсутствия влияния алкоголя и незначительному влиянию алкоголя; в крови и внутренних органах обнаружен «Азалептин» в значительных концентрациях (соответственно 0,18 мг. и 1,1 мг. в пересчете на 100 г. объекта), что свидетельствует об употреблении незадолго до смерти данного психотропного препарата, действие которого могло вызвать угнетающее воздействие на центральную нервную систему, вплоть до утраты сознания.

Из заключения дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа Б. № 214/1 от 08.02.2017 года (т. 3 л.д. 234-237) следует, что каких-либо повреждений в виде мелкоточечных ран с кровоизлияниями в окружающие ткани на коже трупа Б., в том числе и в типичных областях, используемых для внутривенных инъекций, при наружном визуальном исследовании обнаружено не было.

Конструктивные особенности современных медицинских инструментов позволяют проводить парентеральные инъекции, после которых повреждения могут быть минимальными и слабозаметными.

Из заключения судебной медико-криминалистической экспертизы № 651 от 28.07.2016 года с прилагаемой таблицей (т. 3 л.д. 115-118) следует, что на подъязычной кости от трупа Б. имеется полный косопоперечный сгибательный перелом правого большого рога, образовавшийся в результате воздействия травмирующей силы в область свободного конца правого большого рога подъязычной кости. Выявлен полный сгибательный прелом и два неполных сгибательных перелома в области соединения двух пластин щитовидного хряща, образовавшиеся в результате воздействия травмирующей силы в правую и левую боковые поверхности пластин щитовидного хряща во встречном направлении. Переломы в области соединения нижних рогов с пластинами щитовидного хряща являются полными косопоперечными разгибательными и образовались в результате воздействия травмирующей силы в область этих переломов. Переломы в области соединения верхних рогов с пластинами щитовидного хряща являются полными косопоперечными. На перстневидном хряще обнаружен полный косопоперечный сгибательный перелом дуги хряща по срединной линии. Имеется перелом дуги перстневидного хряща справа в области соединения с пластинкой, который является полным косопоперечным разгибательным. Эти два перелома могли образоваться в результате воздействия травмирующей силы в правую боковую поверхность хряща, в область разгибательного перелома. Имеется полный перелом дуги перстневидного хряща слева. 

Каких-либо групповых или индивидуальных признаков воздействия конкретного экземпляра травмирующего предмета в переломах не отобразилось, в связи с чем возможность нанесения этих переломов представленной на экспертизу кочергой – ни исключить, ни подтвердить не представляется возможным.

Из заключения судебно-химической экспертизы № 772 от 08.02.2017 года (т. 3 л.д. 258-259) следует, что точная концентрация азалептина в крови трупа Б. составляет 0,24 мг. в пересчете на 100 мл. объекта (или 2,4 мкг\мл). Азалептин (клозапин) относится к нейролептикам и при передозировке вызывает угнетение сознания различной степени тяжести. Концентрация азалептина в крови не менее 2,0 мкг\мл (точнее в интервале 3,5+1,5 мкг\мл), согласно методическим рекомендациям, относится к смертельной концентрации - несовместимости с жизнью уровня химической травмы. На момент времени, предшествующий смерти, это выражается в коме – угрожающем жизни состоянии, характеризующимся потерей сознания, резким ослаблением или отсутствием реакции на внешние раздражения, угасанием рефлексов до их полного исчезновения, нарушением глубины и частоты дыхания, изменением сосудистого тонуса, учащением или замедлением пульса, нарушением температурной регуляции. При остром отравлении азалептином, характерным является нейролептический синдром: спутанность сознания, зрительные галлюцинации, психомоторное возбуждение, повышенное слюноотделение, бледность кожных покровов, учащение пульса, склонность к падению артериального давления.

Постоянный комитет по контролю наркотиков относит смесь азалептина с алкоголем в любом процентном соотношении – к одурманивающим веществам, список которых утвержден протоколом комитета от 13.04.2005 №2\98-2005. Доза принятого азалептина была существенно выше лечебной разовой дозы, поскольку найденная в крови трупа Б. концентрация азалептина также существенно превышает терапевтическую – 0,2-0,6 мкг\мл.

Из копии свидетельства о расторжении брака от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 145), следует, что брак между Б. и ФИО1 прекращен ДД.ММ.ГГГГ на основании решения мирового судьи судебного участка 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ. 

Из копии свидетельства о смерти от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 147), следует, что ДД.ММ.ГГГГ составлена запись № о смерти Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

адрес>, умершего 22.06.2016 года. 

Из информации государственного учреждения - Управления Пенсионного Фонда Российской Федерации в 

<

адрес> от 05.04.2017 года (т. 2 л.д. 140-141), следует, что получателями государственной пенсии по случаю потери кормильца, согласно п.п. 1 п. 1 ст. 11 Федерального Закона от 15.12.2001 года № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» и федеральной социальной доплаты (ФСД) согласно Федерального Закона от 17.07.1999 года № 178-ФЗ «О государственной социальной помощи» являются: 

<

данные изъяты> Выплата производится на расчетный счет, принадлежащий законному представителю (матери) несовершеннолетних – ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

За назначением пенсий 22.07.2016 года в отдел ПФР 

<

адрес> обратилась ФИО1. Пенсия начислена с ДД.ММ.ГГГГ согласно поданных заявлений.

Из копии свидетельства об установлении отцовства (т. 5 л.д. 19), следует, что Б. признан отцом 

<

данные изъяты> 

Из копий свидетельств о рождении (т. 2 л.д. 151, 164, 175, 186, 197, 208), следует, что отцом 

<

данные изъяты> указан Б.

<

данные изъяты> 

Из копий заявлений о назначении пенсии от 22.07.2016 года (т. 2 л.д. 152-155, 168-171, 176-179, 187-190, 198-201, 209-212) следует, что 22.07.2016 года ФИО1, выступая представителем несовершеннолетних лиц, обратилась в отдел ПФР в 

<

адрес> по поводу назначения 

<

данные изъяты> пенсии по случаю потери кормильца, которую, согласно копиям заявлений о доставке пенсии от 22.07.2016 года (т. 2 л.д. 156-158, 165-167, 180-182, 191-193, 202-204, 213-215), просила доставлять ей, как представителю несовершеннолетних лиц, на счет №.

Из копий решений о назначении пенсии и об установлении федеральной социальной доплаты к пенсии от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 159-160, 172-173, 183-184, 194-195, 205-206, 216-217) следует, что 

<

данные изъяты> - назначены социальные пенсии по случаю потери кормильца в размере 

<

данные изъяты> и установлены федеральные социальные доплаты в размере 

<

данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ, выплата которых, согласно копий справок о выплатах от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 148, 161, 174, 185, 196, 207), 

<

данные изъяты> производилась с ДД.ММ.ГГГГ

Указанные документы, поступившие из государственного учреждения - Управления Пенсионного Фонда Российской Федерации в 

<

адрес>, были осмотрены 03.05.2017 года (т. 2 л.д.218-222).

Оценивая приведённые выше доказательства с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, суд приходит к следующим выводам.

Оценивая протоколы осмотров, выемки, иные документы, приведённые выше в качестве доказательств, суд считает, что они соответствуют требованиям, установленным уголовно-процессуальным законом, согласуются с другими доказательствами по делу, сомнений у суда не вызывают, и потому признаёт их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами.

Оценивая приведённые выше заключения экспертиз, суд находит, что они получены в соответствии с требованиями закона, даны компетентными и квалифицированными экспертами, являются полными, ясными и обоснованными, выводы их мотивированы, сомнений у суда не вызывают, и потому признаёт их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами.

Показания эксперта Т. получены в соответствии с требованиями закона, согласуются с заключением судебно-химической экспертизы, иными доказательствами по делу и поэтому суд признает их относимым, допустимым и достоверным доказательством.

Оценивая показания специалиста У., суд считает, что они получены в соответствии с требованиями закона. Квалификация и компетентность данного специалиста, являющегося 

<

данные изъяты>, врачом-токсикологом высшей категории (т. 9 л.д. 83-93), у суда сомнений не вызывает. Показания специалиста У. являются последовательными, подробными, согласуются с заключением судебно-химической экспертизы, проведенной по делу, иными доказательствами по делу и поэтому суд признает их относимым, допустимым и достоверным доказательством.

Оценивая показания потерпевшей А. и свидетелей: Е., Ж., З., Д., Г., К., Л., И., М., Н., О., П., Р., С., суд считает, что они последовательны, подробны, полностью согласуются с заключениями экспертиз, протоколами осмотров, выемок, иными доказательствами, получены с соблюдением требований закона, потому признаёт их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами.

Оценивая вышеизложенные показания свидетеля В., суд приходит к следующим выводам.

Показания свидетеля В. относятся к предмету доказывания по данному уголовному делу, поэтому они признаются судом относимыми доказательствами.

Показания свидетеля В., в том числе данные ею на предварительном следствии, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, что подтвердили допрошенные в судебном заседании следователи М., И., отрицавшие оказание какого-либо незаконного воздействия или давления на В. в ходе предварительного следствия и указавшие, что показания в ходе предварительного расследования, как и пояснения в ходе осмотров места происшествия с ее участием, В. давала добровольно и самостоятельно, указывая на обстоятельства совершения преступления в отношении Б., которые на тот момент в полном объеме не были известны органам предварительного расследования. О добровольности пояснений В. в ходе осмотра дома ФИО3, также указывали свидетели К. и Л.

В связи с этим суд приходит к выводу о признании показаний В., в том числе данных в ходе предварительного расследования, а также протоколов осмотров места происшествия от 23.06.2016 года с участием В. - допустимыми доказательствами. 

Заявление В. в судебном заседании об оказанном на нее в ходе предварительного расследования незаконном давлении, связанном с принуждением ее к выдаче улик и даче показаний, под угрозой изъятия ее детей и избрания в отношении нее меры пресечения в виде заключения под стражу, со стороны следователя И., а также заявление о том, что допросы 25.10.2016 года и 26.10.2016 года фактически не проводились, а допрос от 16.02.2017 года проводился в иное время и другим следователем – суд считает недостоверными, связанными с желанием помочь ФИО3 избежать ответственности за содеянное, поскольку заявления В. в указанной части опровергаются совокупностью исследованных доказательств, в том числе показаниями свидетелей И., М., Н., О., признанными судом достоверными, о том, что никаких угроз в адрес В., в том числе связанных с избранием в отношении нее меры пресечения в виде заключения под стражу и изъятием ее детей, в случае если она не выдаст улики и не даст показания, никто не высказывал, вопрос об избрании в отношении нее меры пресечения не поднимался; первоначальную информацию о происшедшем сотрудники правоохранительных органов получили именно из самостоятельных и добровольных пояснений В. как в ходе ее допросов, проведенных в указанные в протоколах даты, так и в ходе проведенных с ее участием осмотров места происшествия. 

Указанные свидетелем В. в ходе предварительного расследования обстоятельства совершения преступления в отношении Б. впоследствии были подтверждены совокупностью иных доказательств по делу, в том числе заключениями экспертиз, подтвердившими показания В. как относительно характера и обстоятельств применения насилия к потерпевшему, так и относительно способа и обстоятельств употребления Б. препарата «Азалептин» в сочетании с алкоголем. 

Перед проведением допросов В. от 23.06.2016 года, от 25.10.2016 года, от 26.10.2016 года, от 16.02.2017 года, а также при проведении осмотров места происшествия от 23.06.2016 года, В. были разъяснены ее права, о чем в протоколах данных следственных действий имеются подписи В. Указанные протоколы были предъявлены В. для ознакомления и подписаны ею после их прочтения, при этом замечаний или заявлений по поводу порядка проведения следственных действий или содержания протоколов от нее не поступало. 

В связи с этим, учитывая подтверждение свидетелем В. в судебном заседании как правдивости, самостоятельности и добровольности своих показаний, содержащихся в протоколах ее допросов от 23.06.2016 года, от 25.10.2016 года, от 26.10.2016 года, от 16.02.2017 года, так и действительности удостоверения данных протоколов собственной подписью, суд считает достоверными показания свидетеля В., данные ею в ходе предварительного расследования, а также ее показания в судебном заседании в той части, в какой они подтверждаются совокупностью иных доказательств по делу. Так, из вышеуказанных протоколов ее допросов, а также ее показаний в судебном заседании следует, что В. последовательно поясняла об обстоятельствах совершения преступления в отношении Б., о времени и месте его совершения, о действиях ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 на месте преступления, других обстоятельствах совершения преступления, а также о действиях по сокрытию трупа потерпевшего. Указанные показания В. в этой части полностью согласуются с показаниями потерпевшей и свидетелей, заключениями экспертиз, протоколами осмотров, выемок и другими доказательствами, приведёнными в приговоре выше, и признанными судом достоверными. 

Оценивая вышеизложенные показания подсудимых, суд отмечает следующее.

Показания подсудимых относятся к предмету доказывания по данному уголовному делу, поэтому признаются судом относимыми доказательствами.

Все показания подсудимых даны с участием защитников и с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, в т.ч. п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ, какого-либо воздействия или давления на подсудимых в ходе предварительного следствия оказано не было, о чем в судебном заседании пояснили свидетели И., М., Н., О., П., Р., С. Показания подсудимыми были даны добровольно, записаны с их слов, правильность их записи удостоверялась лично допрашиваемыми лицами, которые подписывали протоколы допросов, очных ставок и проверок показаний на месте. 

Из заключений судебно-медицинских экспертиз в отношении ФИО2, ФИО3 и ФИО4 от 24.06.2016 года (т. 3 л.д. 26, 38, 50-51), которые суд считает допустимыми и достоверными доказательствами, следует, что каких-либо повреждений у ФИО3 не выявлено, а обнаруженные у ФИО2 и ФИО4 телесные повреждения, причиненные в срок 2-4 суток до проведения экспертизы, подсудимые объяснили иными, не связанными с происшедшим, событиями.

В связи с этим суд полагает, что заявления ФИО2, ФИО1, ФИО3 в судебном заседании об оказанном на них в ходе предварительного расследования незаконном давлении, связанном с принуждением их к даче уличающих показаний, под угрозой избрания в отношении ФИО1 и В. меры пресечения в виде заключения под стражу и изъятия у них детей, со стороны сотрудников правоохранительных органов; заявление ФИО4 о том, что протоколы следственных действий с его участием не были им прочитаны, дополнительный допрос в качестве подозреваемого от 23.06.2016 года, проводился 24.06.2016 года, а его допрос в качестве обвиняемого от 24.06.2016 года – не проводился – суд считает недостоверными, связанными с желанием подсудимых избежать ответственности за содеянное, поскольку они опровергаются как показаниями свидетелей И., М., Н., О., П., Р., С., сомневаться в правдивости и, следовательно, достоверности которых у суда нет никаких оснований, так и содержанием протоколов следственных действий, проведенных с участием подсудимых, из которых усматривается, что допрашиваемые лица ознакомлены с ними, удостоверив этот факт подписью, каких-либо замечаний, относительно порядка их проведения, не поступало.

Заявление ФИО3 об оказанном на него, в ходе проведения проверки его показаний на месте, незаконном воздействии и угрозах со стороны сотрудников правоохранительных органов, опровергается как показаниями вышеуказанных свидетелей, так и видеозаписью, данного следственного действия, из содержания которой следует, что ФИО3, в присутствии защитника, самостоятельно и добровольно дает пояснения о происшедшем. Данных о приостановлении видеосъемки, кроме выполненных по указанию следователя и связанных с перемещением участников данного следственного действия, видеозапись не содержит. Каких-либо замечаний по поводу содержания и порядка проведения данного следственного действия, ни от ФИО3, ни от его защитника не поступило. 

Заявление ФИО3, объяснявшего содержание его показаний в ходе предварительного расследования - желанием получать свидания с родственниками, опровергается информацией из ФКУ СИЗО-№ ГУФСИН России по 

<

адрес> от 30.11.2017 года (т. 10 л.д. 144), из содержания которой следует, что посещение ФИО3 кем-либо, кроме сотрудников правоохранительных органов и его защитников, не осуществлялось. Кроме того, из содержания информации МЧ-12 ФКУ СИЗО-№ ГУФСИН России по 

<

адрес> и копии медкарты (т. 9 л.д. 96, 126-136) следует, что ФИО3 

<

данные изъяты> получает необходимое лечение, направлялся в терапевтическое отделении больницы№ ФКУЗ МСЧ № ФСИН России по 

<

адрес>, где проходил обследование и лечение (т. 9 л.д. 51, 53, 57, 157-174), что, наряду с показаниями свидетелей О. и Н. о их способствовании получению ФИО3 надлежащего и своевременного лечения в период содержания того под стражей, опровергает заявление ФИО3 о незаконном воздействии на него со стороны сотрудников правоохранительных органов, связанном с неоказанием ему медицинской помощи в условиях следственного изолятора.

Заявление ФИО2 об отсутствии при его допросе 24.06.2016 года защитника опровергается как протоколом данного следственного действия, из содержания которого следует, что при допросе присутствовал защитник, удостоверивший указанный протокол своей подписью, так и видеозаписью данного следственного действия, подтверждающей участие защитника при допросе ФИО2 

Заявления ФИО2 и ФИО4 о том, что первоначальные показания были ими даны в состоянии алкогольного опьянения, вызванного употреблением спиртного, предоставленного сотрудниками правоохрани-тельных органов после задержания, опровергаются как показаниями вышеуказанных свидетелей, отрицавших совершение подобных действий в отношении подсудимых, так и протоколами следственных действий с участием ФИО2 и ФИО4, из содержания которых следует, что каких-либо замечаний или ходатайств, связанных с невозможностью проведения следственных действий с участием ФИО2 и ФИО4 в связи с состоянием их здоровья, от стороны защиты не поступало. Кроме того, из содержания видеозаписей проверки показаний ФИО4 на месте от 23.06.2016 года, а также допроса ФИО2 от 24.06.2016 года, усматривается, что ФИО2 и ФИО4 находились в адекватном состоянии, самостоятельно и добровольно давали пояснения об обстоятельствах происшедшего, отвечали на заданные им вопросы. 

Привлечение ФИО4 к административной ответственности по ст. 20.21 КоАП РФ, по мнению суда, не свидетельствует о том, что ФИО4 в период дачи им показаний по данному делу и при проверке его показаний на месте, находился в состоянии алкогольного опьянения, вызванного приемом спиртного после его задержания, поскольку из копии постановления мирового судьи судебного участка № 3 Анжеро-Судженского городского судебного района Кемеровской области от 23.06.2016 года (т. 9 л.д. 143) и копии акта медицинского освидетельствования от 23.06.2016 года (т. 9 л.д. 144-145, 148, 149-151), следует, что ФИО4 в 02 часа 23.06.2016 года находился в состоянии алкогольного опьянения, вызванного употреблением спиртного накануне освидетельствования в 0430 часов 23.06.2016 года, тогда как следственные действия с его участием производились только с 1430 часов 23.06.2016 года (т. 5 л.д. 43-49). 

В связи с этим суд, оценивая показания подсудимых, данные ими в ходе предварительного расследования, считает, что они получены с соблюдением требований закона и являются допустимыми доказательствами.

Суд считает достоверными показания подсудимых ФИО2, ФИО1, ФИО3, ФИО4, данные ими в ходе предварительного расследования, в т.ч. в ходе проверок показаний на месте и в ходе очных ставок, а также их показания в судебном заседании в той части, в какой они подтверждаются совокупностью иных доказательств по делу.

Так, из протоколов допросов ФИО2 от 23.06.2016 года (т. 6 л.д. 10-15), от 24.06.2016 года (т. 6 л.д. 34-42), от 05.04.2017 года (т. 6 л.д. 127-133), а также из протокола проверки его показаний на месте от 23.06.2016 года (т. 6 л.д. 24-28) и протокола очной ставки от 26.06.2016 года (т. 6 л.д. 57-62); из протоколов допросов ФИО1 от 10.08.2016 года (т. 4 л.д. 196-203), а также протоколов очных ставок от 01.09.2016 года (т. 4 л.д. 204-215), от 28.12.2016 года (т. 4 л.д. 224-235); из протоколов допросов ФИО3 от 23-24.06.2016 года (т. 4 л.д. 9-15), от 25.06.2016 года (т. 4 л.д. 33-40), от 23.12.2016 года (т. 4 л.д. 96-100), от 06.04.2017 года (т. 4 л.д. 132-139), а также из протокола проверки его показаний на месте от 24.06.2016 года (т. 4 л.д. 22-27) и протоколов очных ставок от 25.06.2016 года (т. 5 л.д. 86-92), от 26.06.2016 года (т. 4 л.д. 45-53), от 26.06.2016 года (т. 6 л.д. 57-62), от 28.12.2016 года (т. 4 л.д. 224-235); из протоколов допросов ФИО4 от 23.06.2016 года (т. 5 л.д. 43-49), от 23.06.2016 года (т. 5 л.д. 50-52), от 24.06.2016 года (т. 5 л.д. 74-80), а также из протокола проверки его показаний на месте от 23.06.2016 года (т. 5 л.д. 59-64) и протоколов очных ставок от 25.06.2016 года (т. 5 л.д. 86-92), от 01.09.2016 года (т. 4 л.д. 204-215), следует, что подсудимые последовательно поясняли о дате, времени и месте совершения преступления в отношении Б., о своей причастности и причастности каждого из них к его совершению, в том числе о действиях ФИО1 по содействию совершению преступления, связанному с приведением, посредством использования «Азалептина», Б. в состояние, лишающее того возможности сопротивляться, о действиях ФИО3 по изготовлению и введению потерпевшему раствора «Азалептина», о характере, способе и локализации нанесения ударов ФИО2 потерпевшему, о действиях ФИО3 и ФИО4, удерживавших потерпевшего в этот момент, о мотивах и других обстоятельствах совершения каждым из них преступления. 

Указанные показания подсудимых в этой части полностью согласуются с показаниями потерпевшей, свидетелей, специалиста и эксперта, заключениями экспертиз, протоколами осмотров, выемки и другими доказательствами, приведёнными в приговоре выше и признанными судом достоверными, подтверждающими показания подсудимых о месте, времени, способах, орудии, целях, мотивах, последствиях и других обстоятельствах совершения ими преступления.

В связи с этим, заявление ФИО2 в судебном заседании, объяснявшего причину дачи им показаний в ходе предварительного расследования о собственных действиях и действиях ФИО1, ФИО3 и ФИО4 по совершению преступления в отношении потерпевшего, оговором указанных лиц – суд расценивает как надуманное, вызванное желанием смягчить ответственность за содеянное, поскольку данное заявление подсудимого опровергается установленными, на основании всей совокупности доказательств, фактическими обстоятельствами дела, согласно которым первоначальные показания ФИО2 в ходе предварительного расследования относительно обстоятельств преступления и действий каждого из подсудимых по его совершению, впоследствии были подтверждены другими доказательствами по делу.

Вместе с тем, суд признает недостоверными показания ФИО2, содержащиеся в протоколах его допросов от 23.06.2016 года, от 24.06.2016 года, протоколе проверки его показаний на месте от 23.06.2016 года, в части его заявлений о том, что ФИО1 растворяла «Азалептин» в пиве, предоставив данный раствор для употребления потерпевшему, поскольку в этой части показания ФИО2 не подтверждены им самим в судебном заседании, опровергаются показаниями ФИО1, отрицавшей совершение действий по приготовлению раствора «Азалептина» с пивом, а также не подтверждены совокупностью доказательств по делу, признанных судом достоверными, согласно которым потерпевший, одновременно с употреблением пива, принял «Азалептин», данный ФИО1 под видом обезболивающего.

Суд считает недостоверными показания ФИО3, данные в ходе очной ставки 26.06.2016 года (т. 6 л.д. 57-62), в части указания им о нанесении ударов потерпевшему ФИО4, а также данные ФИО3 на предварительном следствии и в судебном заседании, в части его заявления о том, что ФИО2 вводил потерпевшему в рот изогнутую часть кочерги, поскольку данные показания не подтверждаются совокупностью доказательств по делу, признанными судом достоверными. 

Не подтверждается совокупностью доказательств по делу и заявление ФИО1 в судебном заседании о том, что ее действия в отношении потерпевшего были вызваны угрозами избиения со стороны ФИО2, поскольку сама ФИО1 не заявляла ранее о подобных обстоятельствах, не указывали об этом и ФИО2, ФИО3 и ФИО4 Более того, из их показаний, данных в ходе предварительного расследования и признанных судом достоверными, напротив, следует, что ФИО1 настаивала на убийстве Б., проявляя настойчивость и инициативу, поэтому показания ФИО1 в указанной части признаются судом недостоверными, вызванными желанием подсудимой смягчить ответственность за содеянное.

Суд считает недостоверными показания подсудимых в судебном заседании в части их заявлений о непричастности ФИО3 и ФИО4 к убийству потерпевшего и отрицания совершения теми действий по удержанию потерпевшего в момент нанесения ему ударов ФИО2, поскольку из показаний ФИО2, ФИО3 и ФИО4, данных в ходе предварительного расследования и признанных судом достоверными, следует, что для предотвращения возможного сопротивления потерпевшего во время нанесения ему ударов ФИО2, ФИО3 удерживал Б. за ноги, а ФИО4 – за руки. Действия по удержанию потерпевшего были прекращены ФИО3 и ФИО4 только после того, как Б. перестал подавать признаки жизни.

Недостоверными признает суд показания ФИО3, данные в ходе предварительного расследования и в судебном заседании, а также показания ФИО2, содержащиеся в протоколе очной ставки от 26.06.2016 года и в судебном заседании, в части отрицания совершения ФИО3 действий по введению раствора «Азалептина» потерпевшему с использованием шприца, поскольку показания ФИО2 и ФИО3 в указанной части опровергаются совокупностью исследованных доказательств, в том числе: показаниями ФИО2, содержащимися в протоколах его допросов от 23.06.2016 года, от 24.06.2016 года, протоколе проверки его показаний на месте от 23.06.2016 года о введении ФИО3 приготовленного им раствора «Азалептина» - потерпевшему, путем инъекции; показаниями ФИО1, содержащимися в протоколе очной ставки от 01.09.2016 года, согласно которым, она от ФИО3 узнала, что тот ввел потерпевшему внутривенно большое количество раствора «Азалептина»; заключением судебно-медицинской экспертизы трупа Б. № 214 от 23.06.2016 года, согласно которому в крови и внутренних органах трупа Б. обнаружен «Азалептин» в значительных концентрациях; заключением судебно-химической экспертизы № 772 от 08.02.2017 года, согласно которому концентрация «Азалептина» в крови трупа Б. относится к смертельной; заключениями судебной криминалистической экспертизы от 15.08.2016 года № 2-2368, а также судебно-биологической экспертизы от 29.12.2016 года № 30, согласно которым на внутренних поверхностях полимерной канюли иглы и корпуса изъятого инъекционного шприца, находятся следы вещества красно-коричневого цвета, содержащие в своем составе клозапин (азалептин), а также кровь, происхождение которой не исключается от Б.

С учетом установленных обстоятельств дела, на основании всей совокупности доказательств, признанных судом достоверными, суд считает установленным, что ФИО3 осуществлялись действия по введению, с использованием шприца, приготовленного им раствора «Азалептина» в организм потерпевшего. Заключение дополнительной судебно-медицинской экспертизы трупа Б. № 214/1 от 08.02.2017 года, согласно которому при наружном визуальном исследовании на коже трупа Б. не было обнаружено каких-либо повреждений в виде мелкоточечных ран с кровоизлияниями в окружающие ткани, в том числе и в типичных областях, используемых для внутривенных инъекций, по убеждению суда, не может свидетельствовать о том, что ФИО3 не вводил в организм потерпевшего раствор «Азалептина» путем инъекции, поскольку, согласно указанному заключению, конструктивные особенности современных медицинских инструментов позволяют проводить парентеральные инъекции, после которых повреждения могут быть минимальными и слабозаметными.

Также суд признает недостоверными, продиктованными стремлением смягчить ответственность за содеянное, показания ФИО2, ФИО1, ФИО3, ФИО4, данные ими в ходе предварительного расследования и в судебном заседании, в части их заявлений об отсутствии у подсудимых желания причинить смерть Б. и договоренности на убийство последнего; об иной, не связанной с предстоящим убийством, причине передачи ФИО1 «Азалептина» потерпевшему и о нахождении Б. в адекватном состоянии и проявленной им активности в период совершения преступления; о наличии у Б. признаков жизни на момент прекращения применения к нему насилия ФИО2, ФИО3 и ФИО4; об ином количестве нанесенных ФИО2 ударов потерпевшему; об отсутствии у ФИО2 и ФИО1 корыстных побуждений при совершении преступления в отношении Б., связанных с желанием улучшить свое материальное положение, посредством причинения смерти потерпевшему, поскольку показания подсудимых в указанной части опровергаются совокупностью исследованных доказательств, приведенных выше и признанных судом достоверными.

Суд расценивает показания подсудимых в той части, в которой они отвергнуты судом ввиду их недостоверности, как способ защиты от предъявленного обвинения.

Таким образом, оценив каждое из приведённых выше доказательств с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все эти доказательства в совокупности – с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела, суд считает, что они в совокупности позволяют сделать вывод о доказанности виновности подсудимых в совершении описанного преступного деяния.

Государственный обвинитель изменила обвинение в сторону смягчения: 

исключив из юридической квалификации действий ФИО2, ФИО1, ФИО3, ФИО4, квалифицирующий признак, предусмотренный п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ – убийство «лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии», а также исключив из обвинения подсудимых указания о приведении потерпевшего в «беспомощное состояние», поскольку совокупностью доказательств установлено, что потерпевший, путем использования лекарственного препарата «Азалептин», был приведен в состояние, лишающее его возможности сопротивляться, уже в процессе совершения преступления в отношении него и невозможность его активного сопротивления была обусловлена реализацией умысла подсудимых на его убийство, что препятствует квалификации действий подсудимых по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ; 

исключив из обвинения, предъявленного ФИО1, указание о совершении ею действий, связанных с изготовлением раствора «Азалептина» в пиве и его передачей для употребления Б., а также действий, связанных с приисканием и передачей ею шприца ФИО3, вследствие того, что указанные действия ФИО1 - не нашли своего подтверждения на основании совокупности исследованных доказательств;

предложив квалифицировать действия ФИО1 по ч. 5 ст. 33 и п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ - как пособничество в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, совершенном группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений, поскольку из установленных обстоятельств преступления, а также предъявленного ФИО1 обвинения, следует, что ФИО1 действовала в целях облегчения совершения убийства Б.

Суд, руководствуясь принципом состязательности сторон, установленным ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 15 УПК РФ, принимает внесенные государственным обвинителем изменения обвинения по следующим основаниям. В соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Предложенное государственным обвинителем изменение обвинения не влечет за собой ухудшение положения подсудимых, мотивировано, соответствует требованиям ч. 2 ст. 252 УПК РФ и не нарушает право подсудимых на защиту, в связи с чем суд исключает из юридической квалификации действий подсудимых ФИО2, ФИО1, ФИО3, ФИО4, квалифицирующий признак, предусмотренный п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ – убийство «лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии», а также исключает из обвинения подсудимых указания о приведении Б. в «беспомощное состояние»; исключает из обвинения, предъявленного ФИО1, указание о совершении ею действий, связанных с изготовлением раствора «Азалептина» в пиве и его передачей для употребления Б., а также действий, связанных с приисканием и передачей ею шприца ФИО3, и, в соответствии с позицией государственного обвинителя, квалифицирует: 

действия ФИО1 - по ч. 5 ст. 33 и п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ - как пособничество в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, совершенном группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений;

действия ФИО2 - по п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ - как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений;

действия ФИО3 - по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ - как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору;

действия ФИО4 - по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ - как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Выводы суда о квалификации действий подсудимых подтверждаются всей совокупностью доказательств, приведённых в приговоре выше.

Суд считает доказанным, что именно подсудимые ФИО2, ФИО3 и ФИО4 совершили убийство Б., а подсудимая ФИО1 совершила пособничество в убийстве Б. 

Установлено, что подсудимые заранее договорились причинить смерть Б., при этом ФИО1 должна была под вымышленным предлогом пригласить Б. к ФИО3, где дать употребить потерпевшему препарат «Азалептин», чтобы привести потерпевшего в неадекватное состояние, а ФИО2, совместно с приглашенными им ФИО3 и ФИО4, должны были непосредственно применить к потерпевшему насилие и причинить тому смерть.

21.06.2016 года, действуя в соответствии с достигнутой договоренностью на убийство потерпевшего, ФИО1 находясь в доме ФИО3, обманным путем, при помощи лекарственного препарата «Азалептин», привела приглашенного ею Б. в неадекватное состояние, лишающее того возможности сопротивляться, а ФИО3, действуя умышленно, совместно и согласованно с ФИО2, ФИО1 и ФИО4, с целью убийства Б., приготовил раствор «Азалептина», который, с помощью шприца, ввел в организм потерпевшего. 

ФИО2, реализуя совместный умысел на убийство Б., с целью причинения ему смерти, действуя группой лиц по предварительному сговору с ФИО3 и ФИО4, которые в этот момент удерживали потерпевшего, предотвращая его возможное сопротивление, нанес Б. удары руками, ногами и кочергой в область жизненно важных органов человека: лица, груди, шеи, сдавливал шею потерпевшего руками и ногами, в результате чего наступила смерть Б.

При этом смерть Б. наступила на месте преступления именно от действий ФИО2, ФИО3 и ФИО4, а не иных лиц, поскольку совокупностью доказательств по делу установлено, что нанесение Б. множества ударов в область жизненно важных органов – осуществлялось именно ФИО2, в то время, как удержание потерпевшего, в целях предотвращения возможного сопротивления с его стороны – осуществлялось именно ФИО4 и ФИО3, который, кроме того, произвел инъекцию раствора «Азалептина» Б. 

Суд считает доказанным, что ФИО2, нанося удары кулаками, ногами и кочергой в жизненно важные части тела Б. (голову, грудную клетку, шею), а также удушая потерпевшего, а ФИО3 и ФИО4, удерживая в это время Б. за ноги и за руки соответственно, что лишало потерпевшего возможности сопротивляться, а ФИО3, кроме того, производя инъекцию раствора «Азалептина» Б., - осознавали общественную опасность своих действий, предвидели неизбежность наступления общественно опасных последствий своих действий (смерти Б.) и желали их наступления, т.е. действовали с прямым умыслом на причинение смерти Б. 

Кроме того, суд считает доказанным, что пособничество в убийстве ФИО1 совершила с прямым умыслом, поскольку она, содействуя совершению убийства Б., устраняя возможные препятствия и облегчая его совершение, путем применения препарата «Азалептин», приведя потерпевшего в состояние, лишающее того возможности оказать сопротивление, осознавала общественную опасность своих действий, предвидела неизбежность наступления общественно опасных последствий своих действий - смерти Б. и желала ее наступления. 

В результате своих активных действий, действуя с прямым умыслом на причинение смерти потерпевшему, ФИО2, ФИО3 и ФИО4, при содействии ФИО1, достигли определенной ими цели - убили Б., поскольку смерть потерпевшего наступила на месте преступления от умышленных действий ФИО2, ФИО3, ФИО4, при содействии ФИО1

Заявления подсудимых в судебном заседании об отсутствии у них желания причинить смерть Б., суд расценивает как недостоверные, продиктованные стремлением смягчить ответственность за содеянное, поскольку указанные заявления опровергаются всей совокупностью доказательств по делу, в том числе и показаниями подсудимых в ходе предварительного расследования, признанными судом достоверными, из содержания которых следует, что подсудимые были намерены причинить смерть Б., обсуждали предстоящее убийство и возможные способы его совершения. ФИО1, в целях облегчения совершения убийства, привела потерпевшего в состояние, лишающее того возможности сопротивляться, а ФИО3, путем инъекции, ввел приготовленный им раствор «Азалептина» потерпевшему. ФИО2, нанося удары ногами, руками и металлической кочергой в область жизненно важных органов, в том числе по шее потерпевшего, а также удушая Б., а ФИО4 и ФИО3, удерживая в этот момент руки и ноги потерпевшего, понимали, что от их действий может наступить смерть потерпевшего, прекратили свои действия только после наступления смерти Б. 

Указанные обстоятельства, связанные с целью действий подсудимых в отношении Б., а также установленные заключением судебно-медицинской экспертизы характер, локализация и количество повреждений, причиненных потерпевшему, опровергают вышеуказанные заявления подсудимых и свидетельствуют о наличии у них желания причинить смерть Б.

Заявления подсудимых ФИО2, ФИО1 и ФИО3 в ходе судебного заседания о том, что Б. был жив после примененного к нему насилия - суд расценивает как надуманные, вызванные желанием избежать ответственности за содеянное, поскольку указанные заявления опровергаются совокупностью доказательств по делу, в том числе показаниями подсудимых, признанными судом достоверными, согласно которым ФИО2 прекратил действия по нанесению ударов потерпевшему, а ФИО4 и ФИО3 – прекратили действия по удержанию Б., когда тот перестал подавать признаки жизни. После чего, согласно показаниям ФИО4 в ходе проверки его показаний на месте, подсудимые выпили «за упокой» потерпевшего, а он (ФИО4), не обнаружив у Б. пульса, подтвердил факт наступления смерти последнего. Впоследствии ФИО4 и ФИО3 были предприняты действия, связанные с сокрытием трупа, в том числе и с попыткой его сожжения.

Суд не может удовлетворить просьбу защитников Кондуковой Л.А. и Кривопалова А.С. об оправдании ФИО3 и ФИО1, а также просьбы защитников: Киселевой Е.В., Куприяновой О.А. об иной квалификации действий ФИО2, ФИО4, т.к. вопреки доводам защитников, на основании всей совокупности доказательств, установлено, что, заранее договорившись о совместном причинении смерти Б., при пособничестве ФИО1, ФИО2 наносил потерпевшему удары, а ФИО3 и ФИО4, удерживая, соответственно, ноги и руки потерпевшего в момент нанесения тому ударов ФИО2, а ФИО3, кроме того, производя инъекцию раствора «Азалептина» Б. - применяли к потерпевшему насилие и выполняли объективную сторону убийства Б. 

Между действиями ФИО2, ФИО3 и ФИО4 и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего - имеется прямая причинная связь, что объективно подтверждается заключениями судебно-медицинских экспертов о времени и характере причиненных повреждений Б., обусловивших развитие механической асфиксии, явившейся непосредственной причиной его смерти. Поэтому ФИО2, ФИО3 и ФИО4, действовавшие совместно и согласованно, с целью причинения смерти Б. и непосредственно участвовавшие в процессе лишения его жизни, применяя к нему насилие, являются соисполнителями его убийства.

ФИО1, действуя в соответствии с достигнутой между подсудимыми договоренности, во исполнение совместного умысла на причинение смерти Б., под надуманным предлогом пригласила потерпевшего в дом ФИО3, где, с использованием лекарственного препарата «Азалептин», привела Б. в неадекватное, лишающее его возможности сопротивляться, состояние, в результате чего потерпевший уснул, т.е. содействовала ФИО2, ФИО3 и ФИО4 в причинении смерти потерпевшему, путем устранения возможных препятствий и облегчения совершения ими убийства Б., и потому признаётся пособником в убийстве потерпевшего. 

Судом, на основании совокупности доказательств, установлено, что о совершении убийства Б. подсудимые договорились заранее, до начала выполнения каждым из них объективной стороны преступления, обсудив между собой как способ предстоящего убийства потерпевшего, так и действия каждого по его совершению, поэтому суд считает, что ФИО2, ФИО3 и ФИО4, при пособничестве ФИО1, совершили убийство Б., группой лиц по предварительному сговору.

Мотивом совершения ФИО2 и ФИО1 преступления в отношении Б., по убеждению суда, явились корыстные побуждения, связанные с наличием у них желания, после наступления смерти Б., являющегося отцом 

<

данные изъяты> совместных с ФИО1 детей, оформить на каждого из них пенсию по случаю потери кормильца. 

Выводы суда в этой части, относительно побудительного для ФИО1 и ФИО2 мотива совершения преступления, подтверждаются установленными, на основании всей совокупности доказательств, обстоятельствами дела, согласно которым ФИО1 и ФИО2, не получая финансовой помощи от Б. на содержание 

<

данные изъяты> совместных с ФИО1 детей, желали причинить смерть Б., чтобы, после ее наступления, ФИО1 могла оформить на совместных с Б. детей пенсию по случаю потери кормильца. Реализуя умысел на убийство Б., ФИО1, содействовала совершению убийства, а ФИО2, совместно с ФИО3 и ФИО4, совершили убийство Б., а затем, спустя непродолжительное время после убийства, ФИО1, выступая представителем совместных с Б. несовершеннолетних детей, обратилась с заявлениями в Управление Пенсионного Фонда Российской Федерации в 

<

адрес> о назначении детям социальных пенсий по случаю потери кормильца, которые просила доставлять ей, как представителю несовершеннолетних лиц.

Заявления подсудимых ФИО2 и ФИО1 об отсутствии у них каких-либо корыстных побуждений, связанных с причинением смерти потерпевшему, а также о том, что убийство Б. было совершено вследствие наличия у ФИО2 личных неприязненных отношений с Б. – суд расценивает как надуманные, вызванные желанием смягчить ответственность за содеянное, поскольку данные заявления подсудимых опровергаются совокупностью доказательств по делу, в том числе и показаниями ФИО2, ФИО3 в ходе предварительного следствия, признанными судом достоверными, согласно которым причиной убийства потерпевшего являлось желание ФИО1 и ФИО2 оформить на детей ФИО1 пенсию по случаю потери кормильца, в связи с чем ФИО1 была заинтересована в скорейшем обнаружении трупа Б. и установлении факта его смерти.

Мотивом совершения ФИО3 и ФИО4 убийства Б., по убеждению суда, явилось стремление помочь их товарищу ФИО2 совершить убийство потерпевшего, поскольку совокупностью доказательств по делу установлено, что иных причин желать смерти Б. у ФИО3 и ФИО4 не было, умысел на убийство потерпевшего у ФИО4 и ФИО3 сформировался в результате предложения ФИО1 и ФИО2 

В связи с этим, суд считает, что в момент совершения убийства Б., подсудимые не находились в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, поскольку со стороны потерпевшего по отношению к подсудимым не было совершено каких-либо противоправных или аморальных действий, способных вызвать у них состояние аффекта. 

Суд также считает, что отсутствуют основания для вывода о том, что действия подсудимых, направленные на убийство потерпевшего, были продиктованы нахождением подсудимых в состоянии необходимой обороны или при превышении ее пределов. 

По мнению суда, поведение подсудимых до, во время и после совершения преступления в отношении потерпевшего, характеризуется активностью, целенаправленностью и последовательностью их действий, направленных на достижение ими преступного результата в виде смерти Б. и свидетельствует о том, что подсудимые не были лишены возможности контролировать свои действия вследствие сильного душевного волнения. Указанный вывод подтверждается совокупностью, признанных судом достоверными, доказательств об отсутствии какого-либо противоправного или аморального поведения либо посягательства на личность и права подсудимых со стороны потерпевшего, который, в силу нахождения в состоянии, лишающего его возможности сопротивляться, вызванном сочетанием препарата «Азалептин» с употребленным им алкоголем, был не готов и не способен защитить себя от действий ФИО2, ФИО3 и ФИО4, которые, при пособничестве ФИО1, напротив, действовали внезапно, активно, агрессивно и целенаправленно, преследуя цель причинения потерпевшему смерти. 

Из заключений амбулаторной судебной комплексной комиссионной психолого-психиатрической экспертизы от 15.08.2016 года №Б-1003\2016 (т. 3 л.д. 95-100), а также дополнительной амбулаторной судебной комплексной комиссионной психолого-психиатрической экспертизы в отношении подсудимого ФИО2 от 29.11.2017 года №Б-1550\2017 (т. 10 л.д. 195-200) следует, 

<

данные изъяты> В период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию, ФИО2 в состоянии временного психического расстройства не находился, а пребывал в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения и мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Как во время совершения инкриминируемого деяния, так и в настоящее время ФИО2 мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать показания. В принудительных мерах медицинского характера он не нуждается.

Из заключений амбулаторной судебной комплексной комиссионной психолого-психиатрической экспертизы от 15.08.2016 года №Б-1004\2016 (т. 3 л.д. 63-67), а также дополнительной амбулаторной судебной комплексной комиссионной психолого-психиатрической экспертизы в отношении подсудимого ФИО3 от 29.11.2017 года №Б-1549\2017 (т. 10 л.д. 189-194), следует, что ФИО3 хроническим психическим расстройством, слабоумием, временным психическим расстройством либо иным болезненным состоянием психики не страдал на период инкриминируемого ему деяния и не страдает в настоящее время. В период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, ФИО3 не находился в состоянии временного психического расстройства, а пребывал в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения и мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время ФИО3 также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается. 

Из заключения амбулаторной судебной комплексной комиссионной психолого-психиатрической экспертизы подсудимого ФИО4 от 15.08.2016 года №Б-1005\2016 (т. 3 л.д. 79-83) следует, что ФИО4 хроническим психическим расстройством, слабоумием, временным психическим расстройством либо иным болезненным состоянием психики не страдал на период инкриминируемого ему деяния и не страдает в настоящее время. В период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, ФИО4 не находился в состоянии временного психического расстройства, а пребывал в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения и мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время он также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается.

Из заключения амбулаторной судебной комплексной комиссионной психолого-психиатрической экспертизы подсудимой ФИО1 от 23.09.2016 года №Б-1177\2016 (т. 3 л.д. 205-207) следует, что ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием, временным психическим расстройством либо иным болезненным состоянием психики не страдала на период инкриминируемого ей деяния и не страдает в настоящее время. В период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, ФИО1 не находилась в состоянии временного психического расстройства, в том числе патологического аффекта и могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время она также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера она не нуждается. В период инкриминируемого деяния ФИО1 в состоянии физиологического аффекта, как и в ином психоэмоциональном состоянии аффективного ряда (стресс, фрустрация, растерянность), не находилась, свою деятельность осуществляла деловито, последовательно, стенично, свобода ее волеизъявления не нарушалась.

Оценивая данные заключения, суд находит их полными, ясными и обоснованными, полученными в соответствии с требованиями закона, выводы заключений мотивированы и даны комиссиями в составе компетентных и квалифицированных экспертов, сомневаться в их правильности у суда нет оснований, и потому суд признаёт указанные заключения экспертиз допустимыми и достоверными доказательствами.

Учитывая изложенное, а также материалы дела, касающиеся личностей подсудимых и обстоятельств совершения ими преступления, их поведение в судебном заседании, связанное с активной защитой своих прав и интересов в ходе судебного заседания путем самостоятельного избрания ими собственной позиции относительно предъявленного каждому из них обвинения, заявления мотивированных ходатайств в ходе судебного разбирательства, участия подсудимых в допросе свидетелей по делу, 

<

данные изъяты> суд признаёт подсудимых ФИО2, ФИО1, ФИО3, ФИО4 вменяемыми в отношении инкриминируемого каждому из них деяния. 

При назначении подсудимым наказания суд, в соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности подсудимых, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание каждому подсудимому, обстоятельство, отягчающее наказание ФИО3 и ФИО2, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимых и на условия жизни их семей, а также, в соответствии с положениями ст. 67 УК РФ, учитывает характер и степень фактического участия подсудимых в совершении преступления, значение этого участия для достижения целей преступления, его влияние на характер и размер причиненного вреда.

ФИО2 по месту отбывания наказания в ФКУ ИК-№ (т. 6 л.д. 237-239) и руководством МКОУ «

<

данные изъяты>» (т. 6 л.д. 166) характеризуется положительно, на учете у нарколога и психиатра не состоит (т. 6 л.д. 163), работал 

<

данные изъяты> состоит в браке (т. 5 л.д. 23), 

<

данные изъяты> 

ФИО1 по месту жительства участковым уполномоченным полиции по 

<

адрес>, а также по месту работы в ООО 

<

данные изъяты> и руководством МКОУ «

<

данные изъяты>» характеризуется положительно (т. 5 л.д. 32, 33, 34), на учете у нарколога и психиатра не состоит (т. 5 л.д. 18), работала 

<

данные изъяты> (т. 5 л.д. 33), в настоящее время работает по найму, состоит в браке (т. 5 л.д. 23), на момент совершения преступления имела несовершеннолетних детей: 

<

данные изъяты> ранее не судима (т. 5 л.д. 11-16), 

<

данные изъяты> 

ФИО3, 

<

данные изъяты> по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется удовлетворительно (т. 4 л.д. 180), на учете у нарколога и психиатра не состоит (т. 4 л.д. 163), работал 

<

данные изъяты> (т. 4 л.д. 170), имеет малолетних детей: 

<

данные изъяты> 

ФИО4 по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется посредственно (т. 5 л.д. 191), на учете у нарколога и психиатра не состоит (т. 5 л.д. 189), работал 

<

данные изъяты> состоит в браке (т. 10 л.д. 150), лишен родительских прав в отношении малолетних детей: 

<

данные изъяты> (т. 10 л.д. 146-149, 175-176), не судим (т. 5 л.д. 174-175), на учете в медицинской части следственного изолятора не состоит (т. 9 л.д. 97, 138), 

<

данные изъяты> 

Суд признаёт и учитывает в качестве смягчающего наказание ФИО2, ФИО1, ФИО3 и ФИО4 обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, их активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку они в ходе предварительного расследования давали подробные показания об обстоятельствах совершения преступления в отношении потерпевшего, указывая на собственные действия по его совершению, а также на действия лиц, причастных к его совершению, которые затем подтвердили в ходе очных ставок и в ходе проверок показаний на месте.

Суд признаёт и учитывает в качестве смягчающего наказание ФИО2, ФИО1, ФИО3 обстоятельства, предусмотренного п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, - наличие у подсудимых малолетних детей: 

<

данные изъяты>

Суд не усматривает оснований для признания в качестве смягчающего наказание ФИО4 обстоятельства, предусмотренного п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, наличие у него малолетних детей: 

<

данные изъяты>, поскольку решением 

<

данные изъяты> городского суда Кемеровской области от ДД.ММ.ГГГГ (т. 10 л.д. 175-176) ФИО4 лишен родительских прав в отношении 

<

данные изъяты> по причине уклонения от выполнения своих родительских обязанностей в отношении них. Как следует из сведений, представленных отделом опеки управления образования администрации 

<

адрес> (т. 10 л.д. 179, 180), 

<

данные изъяты> переданы под опеку ПР. ФИО4 в судебном заседании пояснил, что выплату алиментов в пользу несовершеннолетних детей не осуществляет. Согласно информации службы судебных приставов по 

<

адрес> (т. 10 л.д. 183), сведений об оплате ФИО4 алиментов не поступало.

Суд признаёт обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимым ФИО2, ФИО1, ФИО3, ФИО4: признание ими вины и раскаяние в содеянном, их трудоустроенность, а ФИО2, ФИО3, ФИО4 также длительность их содержания под стражей по настоящему уголовному делу. 

Также суд признаёт обстоятельствами, смягчающими наказание: подсудимому ФИО2 - его положительные характеристики по месту отбывания наказания и от руководства МКОУ «

<

данные изъяты>», участие ФИО2 в воспитании несовершеннолетних детей ФИО1, состояние здоровья ФИО2, 

<

данные изъяты> подсудимой ФИО1 - наличие положительных характеристик по месту жительства, месту работы и от руководства школы, в которой проходят обучение ее несовершеннолетние дети, привлечение ФИО1 к уголовной ответственности впервые, наличие у нее на момент совершения преступления несовершеннолетних детей: 

<

данные изъяты> состояние здоровья ФИО1, 

<

данные изъяты>; подсудимому ФИО3 – его участие в воспитании несовершеннолетнего ребенка его супруги 

<

данные изъяты> (т. 4 л.д. 166), 

<

данные изъяты> состояние здоровья ФИО3, 

<

данные изъяты> подсудимому ФИО4 – отсутствие у него судимости, состояние здоровья, 

<

данные изъяты>

По убеждению суда, отсутствуют основания для признания в качестве смягчающего наказание ФИО2 обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ – противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, поскольку, на основании всей совокупности доказательств, установлено, что мотивом совершения убийства Б. для ФИО2 и ФИО1 являлось их желание, после смерти потерпевшего, оформить и получать пенсию по случаю потери детьми Б. кормильца, а не иные причины. Утверждение ФИО2 в судебном заседании о том, что совершению убийства Б. предшествовали оскорбительные высказывания последнего в адрес ФИО2, не нашло своего подтверждения, поскольку из совокупности доказательств по делу, признанных судом достоверными, следует, что Б., как на момент возвращения ФИО2 в дом ФИО3, так и на момент причинения потерпевшему смерти, вследствие приема «Азалептина» одновременно с алкоголем, находился в состоянии, лишающем его возможности передвигаться, разговаривать, совершать какие-либо осознанные действия и сопротивляться.

Также суд считает, что отсутствуют основания для признания в качестве смягчающего наказание ФИО3 обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, поскольку доказательств того, что ФИО3 были предприняты какие-либо меры для оказания помощи Б., не установлено. Не признает суд таковым обстоятельством действия ФИО3, обратившегося с просьбой к В. о вызове полиции, о чем поясняли как сам ФИО3, так и свидетель В., поскольку действия по вызову сотрудников правоохранительных органов, либо иных экстренных служб, направленные на оказание помощи потерпевшему, осуществлены не были. 

Отягчающих наказание ФИО1 и ФИО4 обстоятельств не усматривается.

В качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО2 и ФИО3, суд, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ, учитывает рецидив преступлений, поскольку на момент совершения умышленного преступления в отношении Б., ФИО2 имел не погашенную и не снятую в установленном законом порядке судимость по приговору Мариинского городского суда Кемеровской области от 21.11.2007 года за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, а ФИО3 имел не погашенную и не снятую в установленном законом порядке судимость по приговору Анжеро-Судженского городского суда Кемеровской области от 11.02.2009 года за совершение преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 158, п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 2 ст. 162 УК РФ.

Поскольку ФИО2 совершил особо тяжкое преступление, предусмотренное п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и ранее осуждался за совершение особо тяжкого преступления к реальному лишению свободы, суд, в соответствии с п. «б» ч. 3 ст. 18 УК РФ, признаёт в его действиях особо опасный рецидив преступлений. ФИО3 совершил особо тяжкое преступление, предусмотренное п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, будучи ранее осужденным за совершение тяжких преступлений к реальному лишению свободы, в связи с чем суд, в соответствии с п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ, признаёт в его действиях опасный рецидив преступлений.

В связи с этим, на основании ч. 1 ст. 68 УК РФ, при назначении наказания ФИО2 и ФИО3, суд учитывает характер и степень общественной опасности ранее совершённых ими преступлений, обстоятельства, в силу которых исправительное воздействие предыдущего наказания оказалось недостаточным, а также характер и степень общественной опасности вновь совершённого каждым из них преступления. Исходя из совокупности всех обстоятельств, учитываемых при назначении наказания, суд не усматривает оснований для применения в отношении ФИО2 и ФИО3 положений ч. 3 ст. 68 УК РФ.

Судом установлено, что ФИО2, ФИО4 и ФИО3 совершая деяние в отношении потерпевшего, находились в состоянии алкогольного опьянения. Учитывая положения ст. 63 ч. 1.1 УК РФ, обстоятельства совершенного каждым из них преступления, данные о личности подсудимых, суд считает возможным не признавать отягчающим наказание обстоятельством совершение ФИО2, ФИО4 и ФИО3 преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя.

Несмотря на наличие у подсудимых ФИО2, ФИО3 и ФИО4 смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, при назначении им наказания не могут быть применены правила, установленные ч. 1 ст. 62 УК РФ, поскольку санкцией ч. 2 ст. 105 УК РФ предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы и смертной казни, а преступление ФИО2 и ФИО3, кроме того, совершено при отягчающем наказание обстоятельстве, предусмотренном п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ.

В то же время, поскольку, в соответствии с ч. 2 ст. 57 УК РФ и ч. 2 ст. 59 УК РФ, пожизненное лишение свободы и смертная казнь не назначаются женщинам и, в связи с наличием смягчающего наказание ФИО1 обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ и отсутствием отягчающих ее наказание обстоятельств, при назначении ФИО1 наказания за преступление, предусмотренное ч. 5 ст. 33 и п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд применяет положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, согласно которым наказание не может превышать двух третей максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного законом за данное преступление. 

Учитывая в совокупности все вышеуказанные обстоятельства, суд приходит к выводу, что цели наказания, предусмотренные ч. 2 ст. 43 УК РФ не могут быть достигнуты без реальной изоляции подсудимых ФИО1 и ФИО4 от общества, в связи с чем полагает, что их исправление возможно лишь в условиях реального отбывания ими наказания в виде лишения свободы, и не усматривает оснований к назначению им наказания с применением положений ст. 73 УК РФ. Поскольку в действиях ФИО2 содержится особо опасный рецидив преступлений, а в действиях ФИО3 содержится опасный рецидив преступлений, им, в соответствии с положениями п. «в» ч. 1 ст. 73 УК РФ, не может быть назначено условное осуждение и, по мнению суда, их исправление возможно только в условиях отбывания ими наказания в виде реального лишения свободы.

Объективных препятствий реальному отбыванию подсудимыми наказания в виде лишения свободы по состоянию здоровья не установлено, поскольку заболеваний, содержащихся в перечне заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, утвержденном постановлением Правительства Российской Федерации от 06.02.2004 года № 54 «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с болезнью», у подсудимых не имеется.

Суд не усматривает оснований к назначению подсудимым наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, т.к. не усматривает исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом совершенного каждым из них преступления, ролью и поведением каждого подсудимого во время или после совершения им преступления, а также не усматривает других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного каждым подсудимым преступления.

Поскольку установлено отягчающее наказание ФИО2 и ФИО3 обстоятельство, в отношении них не могут быть применены положения ч. 6 ст. 15 УК РФ. С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, не усматривает суд оснований и для изменения, в соответствии с правилами ч. 6 ст. 15 УК РФ, категории преступления, совершенного ФИО4 и ФИО1, на менее тяжкую, несмотря на наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств. 

Поскольку ФИО1 осуждается к лишению свободы на срок свыше пяти лет за особо тяжкое преступление против личности, то суд не может отсрочить ей реальное отбывание наказания до достижения её детьми четырнадцатилетнего возраста в соответствии с положениями ст. 82 УК РФ. 

На основании положений п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ, отбывание наказания в виде лишения свободы подсудимой ФИО1 необходимо назначить в исправительной колонии общего режима. В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, отбывание наказания в виде лишения свободы ФИО3 и ФИО4 необходимо назначить в исправительной колонии строгого режима, а на основании п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ, отбывание наказания в виде лишения свободы ФИО2 следует назначить в исправительной колонии особого режима. 

Кроме того, с учётом характера, степени общественной опасности совершенного каждым подсудимым преступления, обстоятельств содеянного и данных о личности подсудимых, суд полагает, что после отбытия ими основного наказания, за поведением подсудимых должен осуществляться контроль, в связи с чем считает необходимым назначение подсудимым дополнительного наказания в виде ограничения свободы, установив, в соответствии с положениями ст. 53 УК РФ, следующие ограничения: не изменять место жительства и пребывания и не выезжать за пределы территории муниципального образования, в котором каждый из них будет проживать после отбывания основного наказания, без согласия уголовно-исполнительной инспекции, возложить обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию два раза в месяц для регистрации. Препятствий для назначения данного наказания подсудимым не имеется, поскольку каждый из них имеет место проживания на территории Российской Федерации. 

В целях обеспечения исполнения приговора и в связи с характером назначаемого подсудимым наказания, а также с учетом обстоятельств, характеризующих личность подсудимых, учитывая положения ст.ст. 97, 99 и 108 УПК РФ, суд считает, что мерой пресечения в отношении подсудимой ФИО1 до вступления приговора в законную силу, должна являться мера пресечения в виде заключения по стражу, в связи с чем мера пресечения в отношении ФИО1 подлежит изменению – с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу. Также суд считает невозможным применение в отношении ФИО2, ФИО3 и ФИО4 иной, более мягкой меры пресечения и не усматривает оснований для изменения или отмены избранной в отношении них меры пресечения и полагает необходимым оставить ФИО2, ФИО3 и ФИО4 до вступления приговора в законную силу меру пресечения в виде заключения под стражу.

На основании положений ч. 3 ст. 72 УК РФ и ч. 10 ст. 109 УПК РФ, время содержания ФИО2, ФИО3, ФИО4 по настоящему уголовному делу под стражей - в период с 23 июня 2016 года по 19 февраля 2018 года - подлежит зачету в срок назначенного наказания из расчета один день за один день.

Потерпевшей А. заявлен гражданский иск о взыскании с каждого из подсудимых компенсации морального вреда в ее пользу в размере 250 000 (двести пятьдесят тысяч) рублей. Исковые требования мотивированы тем, что потерпевшая, в результате совершения преступления, испытала глубокие нравственные страдания вследствие невосполнимой утраты единственного сына, в течение длительного времени и по сей день испытывает постоянные душевные страдания, в связи со смертью сына ухудшилось состояние ее здоровья.

Подсудимая ФИО1 признала исковые требования, заявленные А. в полном объеме. Подсудимые ФИО2 и ФИО4 заявили, что исковые требования обоснованы, но их размер завышен. Подсудимый ФИО3 исковые требования А. не признал.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Согласно ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда осуществляется в денежной форме и определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

Учитывая, что в результате совершения подсудимыми преступления, А. были причинены значительные нравственные страдания, связанные как с самим характером и обстоятельствами совершенного преступления, так и последующим переживанием ею потери близкого человека - сына, утратой возможности общения с ним и его поддержки, что подтверждается пояснениями А. в судебном заседании, принимая во внимание характер и степень данных страданий, а также роль каждого из подсудимых в причинении вреда, суд приходит к выводу, что исковые требования о возмещении морального вреда являются обоснованными, и подлежат удовлетворению. При определении суммы, подлежащей взысканию, с учетом трудоспособности ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4, суд, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, считает, что с подсудимых подлежит взысканию компенсация морального вреда в пользу потерпевшей А.: с ФИО2 - в размере 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей; с ФИО3 - в размере 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей; с ФИО4 - в размере 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей; с ФИО1 - в размере 200000 (двести тысяч) рублей.

На основании ч. 3 ст. 81 УПК РФ, с учетом мнения сторон, вопрос о вещественных доказательствах по делу должен быть решён следующим образом: блистер из-под лекарственного препарата «Азалептин», металлическую кочергу, шприц с иглой, колесо и каркас от детской коляски - следует уничтожить; сведения о входящих и исходящих телефонных вызовах, копии: паспорта ФИО1; свидетельства о регистрации по месту жительства 

<

данные изъяты> свидетельства о расторжении брака; свидетельства о заключении брака; свидетельства о смерти; справок о выплате 

<

данные изъяты> паспортов 

<

данные изъяты> свидетельств о рождении 

<

данные изъяты> заявлений о назначении пенсии 

<

данные изъяты> заявлений о доставке пенсии 

<

данные изъяты> решений о назначении пенсии 

<

данные изъяты> решений об установлении федеральной социальной пенсии 

<

данные изъяты> – следует хранить при уголовном деле.

В соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, процессуальные издержки по настоящему уголовному делу, состоящие из сумм, выплаченных: за защиту ФИО2 по назначению, адвокатам: Лошмановой Г.И. - в ходе предварительного следствия в размере 42120 рублей (постановление о возмещении процессуальных издержек (т. 7 л.д. 64-66); ФИО8 - в ходе судебного разбирательства в размере 7800 рублей (постановления о вознаграждении адвоката: от 23.06.2017 года (т. 9 л.д. 179), от 24.10.2017 года (т. 9 л.д. 206); Киселевой Е.В. - в судебном заседании в размере 49920 рублей (постановления о вознаграждении адвоката: от 15.09.2017 года (т. 9 л.д. 195); от 03.11.2017 года (т. 9 л.д. 218); от 11.12.2017 года (т. 10 л.д. 212), от 19.02.2018 года (т. 10 л.д. 246), от 20.02.2018 года (т. 10 л.д. 262) – подлежат взысканию с ФИО2; за защиту ФИО1 по назначению, адвокатам: Лазаревой Н.В. - в ходе предварительного следствия в размере 35880 рублей (постановление о возмещении процессуальных издержек (т. 7 л.д. 57-59); ФИО9 - в ходе судебного разбирательства в размере 39000 рублей (постановления о вознаграждении адвоката: от 23.08.2017 года (т. 9 л.д. 191); от 30.10.2017 года (т. 9 л.д. 210); от 11.12.2017 года (т. 10 л.д. 216); Кривопалову А.С. - в ходе судебного разбирательства в размере 15600 рублей (постановления о вознаграждении адвоката: от 09.02.2018 года (т. 10 л.д. 231), от 20.02.2018 года (т. 10 л.д. 254) – подлежат взысканию с ФИО1; за защиту ФИО3 по назначению, адвокатам: Виденмеер Е.А. - в ходе предварительного следствия в размере 24060 рублей, ФИО10 - в ходе предварительного следствия в размере 17160 рублей (постановления о возмещении процессуальных издержек от 18.05.2017 года (т. 7 л.д. 60-61, 62-63); Кондуковой Л.А. - в ходе судебного разбирательства в размере 53040 рублей (постановления о вознаграждении адвоката: от 28.06.2017 года (т. 9 л.д. 181); от 23.08.2017 года (т. 9 л.д. 189), от 30.10.2017 года (т. 9 л.д. 212); от 11.12.2017 года (т. 10 л.д. 226), от 09.02.2018 года (т. 10 л.д. 240), от 20.02.2018 года (т. 10 л.д. 250) – подлежат взысканию с ФИО3; за защиту ФИО4 по назначению, адвокатам: Варфоломеевой Э.Д. - в ходе предварительного следствия в размере 3120 рублей, ФИО11 - в ходе предварительного следствия в размере 38000 рублей (постановления о возмещении процессуальных издержек от 18.05.2017 года (т. 7 л.д. 52-53, 54-56); Куприяновой О.А. - в ходе судебного разбирательства в размере 57720 рублей (постановления о вознаграждении адвоката: от 28.06.2017 года (т. 9 л.д. 183); от 15.09.2017 года (т. 9 л.д. 199); от 30.10.2017 года (т. 9 л.д. 214); от 11.12.2017 года (т. 10 л.д. 221), от 09.02.2018 года (т. 10 л.д. 236), от 20.02.2018 года (т. 10 л.д. 258) – подлежат взысканию с ФИО4

ФИО2, ФИО1 - не возражали против взыскания с них процессуальных издержек. ФИО3, ФИО4 возражали против взыскания с них указанных сумм процессуальных издержек, мотивируя это отсутствием у них денежных средств.

Защитники подсудимых просили полностью освободить ФИО3 и частично освободить ФИО2, ФИО1 и ФИО4 от оплаты процессуальных издержек. Государственный обвинитель просила взыскать с подсудимых процессуальные издержки.

Выслушав участников, изучив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

В судебном заседании 04.07.2017 года подсудимые по материальным соображениям отказались от услуг адвокатов. Отказ не был удовлетворен судом и защитники участвовали в уголовном деле по назначению суда.

В соответствии с требованиями ст. 132 УПК РФ, суд считает процессуальные издержки подлежащими взысканию с подсудимых, т.к. они являются трудоспособными, доказательств их имущественной несостоятельности не представлено, отбывание наказания в виде лишения свободы не препятствует их трудоустройству и наличию дохода. Отсутствие у подсудимых в настоящее время денежных средств или иного имущества само по себе не является достаточным условием признания их имущественной несостоятельности. Заявления подсудимых в судебном заседании об отказе от защитников вследствие их имущественной несостоятельности нельзя расценивать как отказ от защитника, поскольку указанный отказ связан с материальным положением подсудимых. 

Вместе с тем суд считает, что в соответствии с ч. 6 ст. 132 УПК РФ, руководствуясь принципом справедливости, ФИО2, ФИО1, ФИО3, а также ФИО4, имеющего обязанность по содержанию детей, следует частично освободить от уплаты процессуальных издержек, т.к. это может существенно отразиться на материальном положении их детей. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 16 (шестнадцать) лет с отбыванием в исправительной колонии особого режима с ограничением свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев, установив в соответствии со ст. 53 УК РФ, в период отбывания ограничения свободы следующие ограничения: не изменять место жительства и пребывания и не выезжать за пределы территории муниципального образования, в пределах которого осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия уголовно-исполнительной инспекции, возложить обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию два раза в месяц для регистрации.

Признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 33 и п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на 11 (одиннадцать) лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима с ограничением свободы сроком на 1 (один) год, установив в соответствии со ст. 53 УК РФ, в период отбывания ограничения свободы следующие ограничения: не изменять место жительства и пребывания и не выезжать за пределы территории муниципального образования, в пределах которого осужденная будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия уголовно-исполнительной инспекции, возложить обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию два раза в месяц для регистрации.

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 14 (четырнадцать) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев, установив в соответствии со ст. 53 УК РФ, в период отбывания ограничения свободы следующие ограничения: не изменять место жительства и пребывания и не выезжать за пределы территории муниципального образования, в пределах которого осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия уголовно-исполнительной инспекции, возложить обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию два раза в месяц для регистрации.

Признать ФИО4 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 13 (тринадцать) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев, установив в соответствии со ст. 53 УК РФ, в период отбывания ограничения свободы следующие ограничения: не изменять место жительства и пребывания и не выезжать за пределы территории муниципального образования, в пределах которого осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия уголовно-исполнительной инспекции, возложить обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию два раза в месяц для регистрации.

Срок отбывания наказания ФИО2, ФИО1, ФИО3, ФИО4 исчислять с 20 февраля 2018 года. 

Зачесть в срок наказания ФИО2, ФИО3, ФИО4 время их содержания под стражей в период с 23 июня 2016 года по 19 февраля 2018 года включительно.

Меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО2, ФИО3, ФИО4 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения, с содержанием в ФКУ ИЗ-№ 

<

адрес> ГУ ФСИН России по 

<

адрес>.

Меру пресечения в отношении ФИО1 изменить – с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу. Взять ФИО1 под стражу в зале суда. Содержать ФИО1 под стражей в ФКУ № 

<

адрес> ГУ ФСИН России по 

<

адрес> до вступления приговора в законную силу.

Взыскать в пользу А. в счет компенсации морального вреда: с ФИО2 - 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей; с ФИО1 - 200000 (двести тысяч) рублей; с ФИО3 - 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей; с ФИО4 - 250000 (двести пятьдесят тысяч) рублей.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 75000 (семьдесят пять тысяч) рублей. Процессуальные издержки в размере 24840 (двадцать четыре тысячи восемьсот сорок) рублей возместить за счет средств федерального бюджета.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 45000 (сорок пять тысяч) рублей. Процессуальные издержки в размере 45480 (сорок пять тысяч четыреста восемьдесят) рублей возместить за счет средств федерального бюджета.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 65000 (шестьдесят пять тысяч) рублей. Процессуальные издержки в размере 29260 (двадцать девять тысяч двести шестьдесят) рублей возместить за счет средств федерального бюджета.

Взыскать с ФИО4 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 70000 (семьдесят тысяч) рублей. Процессуальные издержки в размере 28840 (двадцать восемь тысяч восемьсот сорок) рублей возместить за счет средств федерального бюджета.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства: блистер из-под лекарственного препарата «Азалептин», металлическую кочергу, шприц с иглой, колесо и каркас от детской коляски - уничтожить; сведения о входящих и исходящих телефонных вызовах, копии: паспорта ФИО1; свидетельства о регистрации по месту жительства 

<

данные изъяты> свидетельства о расторжении брака; свидетельства о заключении брака; свидетельства о смерти; справок о выплате 

<

данные изъяты> паспортов 

<

данные изъяты> свидетельств о рождении 

<

данные изъяты>; заявлений о назначении пенсии 

<

данные изъяты> заявлений о доставке пенсии 

<

данные изъяты>; решений о назначении пенсии 

<

данные изъяты> решений об установлении федеральной социальной пенсии 

<

данные изъяты> –хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в течение 10 суток со дня его постановления, а осуждёнными – в тот же срок со дня вручения им копии приговора.

Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем необходимо указать в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса, вправе подать свои возражения в письменном виде и иметь возможность довести до суда апелляционной инстанции свою позицию непосредственно либо с использованием систем видеоконференцсвязи, а также поручать осуществление своей защиты избранным ими защитникам, вправе отказаться от данных защитников, ходатайствовать перед судом о назначении защитников.

Судья Кемеровского 

областного суда Е.М. Гринсон