Дело № 2а-793/2019

УИД 58RS0008-01-2019-001087-56

Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

23 мая 2019 года г.Пенза

Железнодорожный районный суд г. Пензы в составе: 

председательствующего судьи Д.В. Шветко, 

при секретаре М.С. Кругловой,

рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному исковому заявлению ИП ФИО1 к Государственной инспекции труда в Пензенской области, главному государственному инспектору труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 о признании незаконным и отмене предписания государственной инспекции труда в Пензенской области от 05 апреля 2019 года №14/1 и заключения от 05 апреля 2019 года,

УСТАНОВИЛ:

Административный истец ИП ФИО1, действуя через своего представителя по доверенности Горбунова И.И., обратилась в суд с вышеуказанным административным исковым заявлением, указав, что в период с 26 октября 2018 года по 23 ноября 2018 года по заявлению ФИО3 главным государственным инспектором труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 была проведена внеплановая проверка. В ходе проведенной проверки исследовались все обстоятельства изложенные ФИО3 в заявлении о получении им производственной травмы. По результатам проведенной проверки 23 ноября 2018 года был вынесен акт проверки, в котором было отражено, что в ходе проведенных мероприятий не установлены объективные и достаточные доказательства, свидетельствующие о получении ФИО3 травмы на производстве у индивидуального предпринимателя ФИО1 Кроме этого в акте главный государственный инспектор труда отразила, что объяснения К. которая не являлась очевидцем несчастного случая, и ее показания не могут свидетельствовать о получении травмы ФИО3 именно у ФИО1

07 декабря 2018 года по повторному заявлению ФИО3 главным государственным инспектором труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 была проведена повторная проверка. По результатам проведенной проверки 27 декабря 2018 года главным государственным инспектором труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 было вынесено заключение, в котором по мнению инспектора труда установлено, что травма была получена на производстве ИП ФИО1 30 июня 2018 года в кондитерском цехе. 09 января 2019 года было вынесено и вручено предписание №95\1, которым в срок до 25 января 2019 года обязывает ИП ФИО1 составить и утвердить акт о несчастном случае на производстве (по форме Н-1) в полном соответствии с заключением государственного инспектора труда от 27 декабря 2018 года.

С указанным предписанием № 95/1 от 09 января 2019 года и заключением от 27 декабря 2018 года ИП ФИО1 не согласилась и обратилась в Первомайский районный суд г. Пензы.

29 января 2019 года Первомайским районным судом г.Пензы было вынесено решение, согласно которому административный иск ИП ФИО1 к Государственной инспекции труда в Пензенской области, главному государственному инспектору труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 о признании незаконными и отмене предписания Государственной инспекции труда в Пензенской области №95/1 от 09 января 2019 года и заключение ль 27 декабря 2018 года был удовлетворен, заключение от 27 декабря 2018 года и предписание №95/1 от 09 января 2019 года Государственной инспекции труда в Пензенской области признаны незаконными и отменены.

Первомайский районный суд обязал Государственную инспекцию труда в Пензенской области повторно провести дополнительное расследование несчастного случая, происшедшего с ФИО3 30 июня 2018 года, установив срок в один месяц для устранения указанных нарушений со дня вступления в законную силу решения суда, с сообщением об исполнении решения по административному делу в суд, административному истцу ИП ФИО1 и заинтересованному лицу ФИО3 в течении одного месяца со дня вступления решения суда в законную силу. Мотивированное решение принято 04 февраля 2019 года. Указанное решение ни одной из сторон не обжаловано. В связи с этим указанное решение вступило в законную силу 04 марта 2019 года.

По результатам дополнительного расследования несчастного случая 05 апреля 2019 года Государственным инспектором труда ФИО2 было вынесено предписание №14/1 от 05 апреля 2019 года, которое обязывает ФИО1 составить и утвердить акт о несчастном случае на производстве по форме Н-1 в полном соответствии с заключением государственного инспектора труда от 05 апреля 2019 года.

С указанным предписанием № 14/1 от 05 апреля 2019 года и заключением от 05 апреля 2019 года административный истец не согласна, считает, что оно нарушает ее права, как работодателя, противоречит нормам трудового права, нормам гражданского права и нормам Конституции РФ.

Полагает, что выводы главного государственного инспектора труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 являются надуманными и необоснованными, противоречащими выводам суда, имеющим преюдициальное значение.

27 марта 2019 года в ходе повторно проведенного осмотра газовой кондитерской печи туннельного типа А2-ШБГ, с привлечением специалиста – д.т.н. профессора кафедры «

<

данные изъяты> ФГБОУ ВО «Пензенский государственный технологический университет» А. установлено следующее: печь на момент осмотра находилась в нерабочем состоянии. Проводилась ее модернизация в части установки новой конструкции натяжной станции, заключающаяся в том, что вместо прежнего механического устройства винтового натяжения ленты транспортера на раме станции смонтированы пневмоцилиндры. Элементы и детали старой конструкции натяжной станции работниками предприятия при обследовании не предъявлены. Поэтому сделать заключение о степени травмоопасности старой конструкции не представилось возможным. Указанным процессуальным мероприятием однозначно и бесспорно установить вину работодателя не представилось возможным.

Кроме того, государственный инспектор ФИО2 в своем заключении указывает, что завод изготовитель АО «Щебекинский машиностроительный завод» в ответ на запрос ГИТ в Пензенской области, вносились ли принципиальные изменения в конструкцию газовой печи кондитерской туннельного типа А2-ШБГ, сообщил, что металлоконструкция, изображенная на фотографиях от 27 декабря 2018 года, предприятием не изготавливалась.

Из вышеизложенного следует, что привлеченный специалист государственным инспектором не смог дать заключение об изменении и степени травмоопасности данного оборудования. Кроме того, завод изготовитель данного оборудования по представленным снимкам, на которых невозможно понять, что на них зафиксировано, дал инспектору конкретный ответ, что указанная «металлоконструкция», а не газовая кондитерская печь туннельного типа А2-ШБГ, не изготавливалась. Это свидетельствует о том, что инспектор по неустановленной причине направил фотоснимки неустановленного оборудования, а именно фото не самой печи, а какой-то ее части в непонятном виде. При первоначальном осмотре производилась видеозапись всего осмотра, на которой отчетливо видно какое конкретно оборудование осматривается, какой именно узел этого оборудования подлежит исследованию. Несмотря на это инспектор даже не приложил данную видеозапись к протоколу осмотра, и не истребовал у представителя ИП ФИО5. Более того в графе, где указано, что применялась фото- и видеосъемка, слово видеосъемка замазано штрихом, что явно говорит об умышленной утрате доказательств по материалу проверки и о явной заинтересованности государственного инспектора в принятии однобокого решения по расследованию несчастного случая.

В судебном заседании Первомайского районного суда Е.. (заместитель главного механика ИП ФИО1) пояснял, что указанная печь была приобретена в 2016 году в таком виде, в каком и находилась до последнего времени. Кроме этого инспектору были представлены подтверждающие документы договор купли-продажи, спецификация оборудования, в соответствии с которыми станция натяжная модернизирована. Вместо того, чтобы опросить прежнего собственника данного оборудования и установить, кем вносились данные изменения, государственный инспектор ФИО2 назначает непонятные экспертизы, проводит непонятные осмотры, которые никакого доказательственного значения до делу не имеют.

Несмотря на вышеизложенные факты, государственный инспектор ФИО2 делает вывод, что «достоверно установлено, что в конструкцию газовой кондитерской печи вносились конструктивные изменения». Однако, кем именно эти изменения внесены и в какое время, государственный инспектор труда не установила, соответствующую правовую оценку этому обстоятельству не дала.

Кроме того, инспектор указывает, что оборудование, использование которого привело к травме: печь газовая кондитерская туннельного типа А2-ШБГ для выпечки печенья. Щебекинский машиностроительный завод. Сертификат о качестве № от мая 2003 года. Однако, административный истец считает, что указанный вывод государственного инспектора ФИО2 является незаконным, необоснованным и надуманным, что явно противоречит вышеизложенным обстоятельствам и нормам трудового права, что лишний раз подтверждает намерение инспектора вынести заранее незаконное заключение.

13 февраля 2018 года между ФИО3 и ИП ФИО1 был заключен трудовой договор, согласно которому ФИО3 принят на работу на должность слесаря в кондитерский цех. Согласно п.4.1. трудового договора, у ФИО3 был установлен следующий режим рабочего времени: начало в 08.00 часов, окончание работы в 17.00 часов с перерывом для отдыха и питания – 1 час, пятидневная рабочая неделя, суббота и воскресенье – выходные дни.

Согласно табелю учета рабочего времени слесарь ФИО3 30 июня 2018 года на работе не находился, указанные дни 30 июня 2018 г. и 01 июля 2018 г. являлись выходными днями и производство в выходные дни не работало. Данный факт также подтверждается объяснениями работников данного предприятия, а именно заведующей производством Р.., слесаря А., бухгалтера С.., зам.главного механика Е.., оператора О.., оператора М.., оператора Б.., оператора В.. и других работников, которые в настоящее время не опрошены. Приказов о допуске к работе в выходные дни слесаря ФИО3 не выносилось. Никаких личных указаний о выходе на работу в выходной день слесарь ФИО3 ни от кого не получал. Кроме того, на предприятии имеется контрольно-пропускной пункт, в выходные дни предприятие закрывается на несколько замков, один из которых является электронным, ключ от которого находится только у управляющего, бухгалтера и заведующего производством, без открытия данного замка электронным ключом войти на производство невозможно. Также при выезде на территорию предприятия имеется пост охраны, в котором находится сотрудники частного охранного предприятия ООО ЧОО «Байкал», которые осуществляют охрану нашего предприятия в ночное время и в выходные дни, в связи с чем, пройти на территорию предприятия в указанные дни невозможно. Указанные лица также никем не установлены и не опрошены, хотя было заявлено ходатайство об опросе указанных лиц. Данные обстоятельства говорят о поверхностно проведенной проверке. Таким образом, слесарь ФИО3 не имел доступ и не мог пройти 30 июня 2018 г. на предприятие ИП ФИО1 и тем более получить какую-либо травму.

В своем заключении государственный инспектор ФИО2 ссылается на доказательства из материалов проверки по расследованию несчастного случая Т.., указывая, что имеющейся табель учета имеет сменный график. Однако, непонятно каким образом это подтверждает факт получения травмы ФИО3 на производстве у ИП ФИО1, но инспектор приводит данный факт в качестве доказательства получения травмы. Между тем, ИП ФИО5 было направлено письмо с разъяснением, по какой причине был представлен неверный табель учета рабочего времени, с указанием того, что впоследствии был представлен правильный табель учета рабочего времени. Несмотря на указанные противоречия Государственный инспектор не устранила их, приняв за основу только те сведения, которые, по ее мнению, подтверждают наличие посменного графика труда, не указав при этом мотивы принятого решения. Указанные противоречия возможно устранить путем опроса лиц, которые являлись свидетелями несчастного случая по Т.., но инспектор по неустановленной причине этого не делает. А делает вывод, что табель учета рабочего времени по расследованию несчастного случая по Т. был правильный, а последующие представленные табеля учета были представлены умышленно с искаженной информацией. Государственному инспектору в ходе проведения расследования направлялось ходатайство об опросе главного бухгалтера, управляющего с целью устранения противоречий в табелях учета и с целью установления, по какой причине в указанный день работники находились на предприятии. Но инспектор посчитала ненужным опросить указанных лиц и опять однобоко оценила данные обстоятельства и сделала необоснованный вывод, что явно нарушает права административного истца, как работодателя.

Также как и ранее государственный инспектор ФИО2 приводит показания К., что якобы она работала на предприятии у ИП ФИО6, и ссылается на них как на доказательства подтверждающие факт получения ФИО3 травмы на производстве, что является явно незаконным. Поскольку ранее в акте проверки № 590 от 23 ноября 2018 года вынесенным по итогам внеплановой выездной проверки указала, что не принимает во внимание объяснения К. поскольку та не была очевидцем несчастного случая. Кроме того, в судебном решении Первомайского районного суда г. Пензы от 29 января 2019 г. данным показаниям К. уже была дана надлежащая оценка, поскольку К. является родственником ФИО3, заинтересованным лицом, и кроме того, ее показания противоречат другим показаниям и фактическим обстоятельствам по делу. Несмотря на это государственный инспектор ФИО2 ссылается на какие-то смс-сообщения, которые К. якобы бы отправляла на телефон Р., однако осмотр телефонов ни К, ни Р. не произведен. Кроме того, К. ни очевидцем, ни свидетелем несчастного случая, не является и не могла являться. Этот факт подтверждается объяснениями Р., С., Ш. и другими работниками кондитерского цеха, которые до настоящего времени не опрошены. Административный истец считает, что указанный вывод государственного инспектора ФИО2 является незаконным и противоречит решению Первомайского районного суда г. Пензы, которое вступило в законную силу и никем не обжаловалось.

В своем заключении государственный инспектор ФИО2 в качестве доказательства ссылается на показания Н. (супруги ФИО3), которая пояснила, что узнала, что ее муж получил травму от ее сестры К., которая также не являлась очевидцем данного события. Примерно в 12.40 часов Н. прибыла в травмпункт расположенный 

<

адрес>, где увидела слесаря А. и заведующую производством Р. Несмотря на то, что в судебном заседании в присутствии государственного инспектора ФИО2, слесарь А. и заведующая производством Р. поясняли, что в указанное время не могли находится в травмпункте, но инспектор принимает показания Н. как доказательства. Считает, что показания Н. не могут использоваться поскольку она является заинтересованным лицом в исходе дела. Кроме этого Н. ни очевидцем, ни свидетелем несчастного случая, не является и не могла являться.

В заключении государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 описывает показания зам.главного механика Е., который неоднократно пояснял, что работает на предприятии у ИП ФИО1 с 2016 года, участвовал в сборке указанной газовой печи, также Е. пояснил, что в указанную печь никакие изменений с того момента не вносились. Замена сетки производится путем ослабления натяжных регулировочных валов, расположенных вверху и внизу рамы. Потом берутся стяжки, крепятся к сетке, тем самым ослабляя сетку, затем расшивается сетка, после чего она вынимается. Нижний паразитный вал при замене сетки не ослабляется, никакие иные операции с ним не проводятся. Изъятие «паразитного» вала и любого иного вала печи производится при замене подшипника. На указанной печи замена подшипника не производилась в период работы ФИО3, соответственно падение какого-либо вала произойти не могло. Также из объяснений ФИО7 от 27 декабря 2018 г. следует, что кондитерская печь А2-ШБГ к моменту его трудоустройства уже имелась. Однако, согласно объяснениям от 03 апреля 2019 года он пояснил, что при покупке ИП ФИО5 кондитерской печи им совместно с другими слесарями производилась сборка печи. Именно по указанной причине государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 не берет в учет данные показания и относиться к ним критически. Указанный вывод инспектора является незаконным, поскольку данные показания согласуются с показаниями других работников Ж., А., С. При этом, государственный инспектор ФИО2 излагает объяснения Е. в той части, в которой удобно ей, и не пытается разобраться уже в установленных фактах, что явно противоречит нормам трудового права. Хотя Е. пояснял в своих объяснениях, что технически на указанное оборудование кондитерскую печь А2-ШБГ повесить какие либо грузы или утяжелители невозможно, но указанные обстоятельства инспектор не излагает, что опять же по мнению административного истца говорит об однобокой оценке доказательств.

Также в своем заключении государственный инспектор ФИО2 приводит показания слесаря А. от 24 декабря 2018 года, который пояснил, что в ноябре 2018 года ФИО3 завел разговор, что хочет оформить свою травму, полученную за пределами производства, как производственную, при этом, не уточнив, где и при каких обстоятельствах данная травма была им получена. ФИО3 просил А. дать такие пояснения в инспекции труда. От данного предложения А. отказался. Кроме того, в ходе дополнительного опроса А. пояснил, что он в 2016 году собирал и настраивал данную кондитерскую печь А2-ШБГ и с тех пор никаких изменений в нее не вносилось. Однако, государственный инспектор ФИО2 по неустановленной причине относится к указанным показаниям критически, ссылаясь на зависимость А. перед работодателем, не подтверждая никакими доказательствами. Считает, что вывод инспектора ФИО2 является надуманным, формальным и не соответствует действительности. Кроме этого, инспектор достоверно принимает версию ФИО3 о том, что А. на своей автомашине возил ФИО3 в травмпункт, хотя сам А. пояснял, что находился дома, однако, инспектором не предпринято никаких попыток, чтобы проверить данную информацию, к примеру опросить родственников А. или его соседей, которые бы пояснили, что он в указанное время находился дома. Также при последнем опросе А. пояснял, что на указанное оборудование, а именно на кондитерскую печь не возможно подвесить какие-либо утяжелители поскольку это технически невозможно, однако, данные обстоятельства также не нашли своего отражения в заключении.

В заключении государственного инспектора труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 нашли свое отражения объяснения Д., который ранее являлся работником кондитерского цеха ИП ФИО1, который поясняет, что 30 июня 2018 года у него был выходной, что подтверждает тот факт, что в выходные дни предприятие не работало. Но 01 июля 2018 года он пришел на работу и от других работников, от кого именно назвать их не может, узнал, что ФИО3 сломал ногу в результате падения какой-то детали. Указанные объяснения не могут являться доказательствами, так как согласно табелю учета рабочего времени Д. с 01 июня 2018 года по 30 июня 2018 года находился в отпуске, ему были выплачены денежные средства в связи с выходом в отпуск, что подтверждается бухгалтерскими документами. Кроме того, Д. не мог 01 июля 2018 г. находиться на работе, поскольку согласно табелю учета рабочего времени с 01 июля 2018 года по 06 июля 2018 года он находился на больничном, был открыт листок нетрудоспособности (лист нетрудоспособности №). Но при дополнительном опросе он поясняет, что забыл, про данное обстоятельство и указывает, что 01 июля 2018 года он приезжал на предприятие к ИП ФИО1 для того, чтобы показать открытый листок нетрудоспособности. Указанные показания не могут приниматься в качестве доказательства, поскольку 01 июля 2018 года предприятие было закрыто, и пройти он туда не мог. Кроме того, отсутствует какой-либо логический смысл приходить в воскресенье на предприятие, чтоб отнести листок нетрудоспособности, когда его следовало бы отдать при выходе с больничного, это обстоятельство говорит о сговоре Д с ФИО3, несмотря на это государственный инспектора труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 в ходе дополнительного расследования дополнительно 04 апреля 2019 года опрашивает только Д. и не предпринимает никаких попыток опросить должностных лиц ИП ФИО8, отвечающих за выдачу пособий по больничным листам, бухгалтера Ш., которая бы достоверно сообщила в какие дни он приходил и принес больничный лист. Кроме этого, в судебном заседании было установлено, что Д. в силу выполнения отведенных ему должностных функций на предприятии, а именно являлся тестомесом и никак не мог знать о каких-либо изменениях касаемо печного оборудования, но не смотря на это инспектор делает противоположный вывод, что не соответствует действительности и указывает, что Д. являлся бригадиром, и знает о всех изменениях вносимых в кондитерскую печь, откуда инспектор взяла данную информацию непонятно, когда по всем документам он являлся обычным «оператором тестомесом». При этом, с учетом явной заинтересованности государственного инспектора и однобокой оценки доказательств, государственный инспектор принимает показания Д. в качестве основного доказательства. Считает, что указанный вывод инспектора является незаконным и необоснованным и явно нарушает нормы трудового права и использовать данные доказательства просто недопустимо.

Также в качестве доказательств, подтверждающих факт получения травмы ФИО3 на производстве у ИП ФИО1, главный государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 в своем заключении приводит показания Я., которая ранее работала укладчицей в период с 18 апреля 2018 г. по 05 июня 2018 г., которая пояснила, что производство ИП ФИО1 в период ее работы работало круглосуточно. При анализе данных Я. пояснений видно, что она не являлась и не могла являться очевидцем несчастного случая, поскольку была уволена 05 июня 2018 года. Также ее пояснения о том, что предприятие ИП ФИО1 работало круглосуточно также являются несостоятельными и к указанным пояснениям нужно относиться критически, кроме этого ее показания опровергаются показаниями других работников, показаниями А., С., Р., В., О., Б., Г. и других работников данного производства, также показания Я. опровергаются показаниями работников частного охранного предприятия, которые осуществляют охрану и прилегающую территорию предприятия в ночное время и в выходные дни, но которые по неизвестной причине до сих пор не опрошены инспектором по труду. Полагает, что изложенное говорит о некачественно проведенной проверке. Но, несмотря на это главный государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 использует данные пояснения в качестве доказательств, что является недопустимым.

В своем заключении государственный инспектор в качестве доказательств получения травмы ФИО3 на производстве у ИП ФИО1 главный государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 использует пояснения неизвестного должностного лица ИП ФИО1 некоего Щ., который никогда не являлся работником данного предприятия, никогда не находился на указанном предприятии ни в качестве стажера, ни в качестве работника. Кроме того, Щ. указывает на источник своей осведомленности на неустановленное никем лицо и называет его Д., который также на производстве в тот период не работал и не мог находиться на производстве у ИП ФИО5. Указанные противоречия были устранены в судебном заседании при опросе Д. и самого Щ., в ходе дополнительной проверки государственным инспектором не предприняты никакие усилия для устранения данных противоречий. Но, несмотря на это инспектор труда использует данные пояснения в качестве доказательств получения травмы ФИО3 именно на производстве у ИП ФИО1 что явно противоречит нормам трудового права, является не законным и необоснованным.

В своем заключении государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 приводит показания бухгалтера С., из которых следует, чго в 2016 году ИП ФИО1 была приобретена кондитерская печь А2-ШБГ, указанное оборудование было приобретено у физ.лица в состоянии «бывшего в употреблении» в разобранном состоянии, впоследствии слесарями была осуществлена сборка указанной кондитерской печи, о чем указывает, слесарь Ж., Е. и А. Никаких изменений в конструкцию печи внесено не было. В результате, когда печь была собрана и запущена, никаких подвешенных грузов и других частей и элементов не было. Указанная печь кондитерская была в том же виде вплоть до произведенной модернизации в марте 2019 г. При этом, государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 в заключении описывает, что ею был сделан запрос в адрес ИП ФИО5 с просьбой предоставить платежный документ по оплате стоимости газовой печи A2-ШБГ и указывает, что данный документ не был представлен. Это не соответствует действительности, так как в адрес ГИТ был нарочно представлен письменный ответ на указанный запрос, в котором была изложена подробная информация, когда было приобретено данное оборудование и способ расчета за данное оборудование, но по неустановленной причине инспектор данную информацию не излагает. Кроме того 04 апреля 2019 года в ГИТ по Пензенской области было направлено очередное ходатайство, в котором административный истец просила повторно опросить бухгалтера С., которая еще раз бы пояснила, каким способом производился расчет. Но при повторном опросе инспектор об этом ничего не спрашивает, что явно говорит об однобоком и халатном проведении данной проверки.

В ходе дополнительного расследования был произведен опрос Я. протокол от 28 марта 2019 г., согласно которому, Я. был принят на работу к ИП ФИО5 21 декабря 2018 года на должность оператора. Согласно объяснениям, летом 2018 года он проживал в 

<

адрес> и занимался фермерскими делами. Периодически при необходимости выезжал в г. Пензу. Я. пояснял, что с ФИО3 он не знаком. Такие же показания он давал и в судебном заседании при обжаловании предыдущего заключения. Но инспектор в качестве довода опровергающие данные показания приводит тот факт, что Я. летом 2018 года проходил в ГБУЗ «Областная психиатрическая больница» психиатрическое освидетельствование. На это Я пояснил, что находясь в деревне, думал устроиться на работу в г. Пензе, по совету своего знакомого в июле 2018 года поехал в г. Пензу к нескольким работодателям и получил от них список необходимых документов. Кроме этого, в указанное время он производил замену водительского удостоверения в связи с чем и посещал данное медицинское освидетельствование. В последствии он вернулся в 

<

адрес> и продолжил жить до поздней осени, поскольку никто из указанных работодателей на работу его не принимал. В связи этим Я. не мог находиться в указанный период времени в г. Пензе, а тем более на предприятии у ИП ФИО5, данные показания подтверждаются и согласовываются показаниями С., Ш., Е., Ж., А., Г. Также в своих пояснениях Я неоднократно сообщал, что ни общих знакомых, ни друзей у них с ФИО3 нет. Несмотря на это инспектор не принимает данные показания в качестве доказательств ссылаясь на то, что они не согласуются с показаниями ФИО3 и Д. При очевидном анализе вышеизложенного они не могут согласовываться между собой поскольку даже не знакомы. Но инспектор ФИО2 делает вывод, что Я. работал на момент несчастного случая с ФИО3. Считает, данный вывод инспектора ФИО2 надуманным, ничем необоснованным и явно указывающим на заинтересованность инспектора вынести заключение в пользу ФИО3, что является незаконным и недопустимым.

Кроме того, 22 февраля 2019 года в адрес ГИТ по Пензенской области было направлено заявление от О., который пояснил, что работает на предприятии у ИП ФИО1 с мая 2018 года. При приеме на работу с ним был заключен прудовой договор, согласно которому график работы являлся пятидневная рабочая неделя с двумя выходными днями. Так он работал почти весь 2018 год. Примерно 07 февраля 2019 года он созвонился с ФИО3, в ходе разговора ФИО3 попросил О. быть свидетелем в ГИТ Пензенской области по его делу и дать нужные ему показания. ФИО3 пояснил ему, что хочет оформить травму, полученную за пределами производства, как производственную. ФИО3 уговорил пойти и дать такие показания против ИП ФИО5. ФИО3 просил сказать, что в летнее время у них на предприятии был сменный график работы, и все работали посменно. Также ФИО3 просил его подтвердить в трудовой инспекции, что травму ноги он получил именно на производстве при ремонте какой-то печи. Он согласился, поскольку общался с ФИО3 и хотел ему помочь. Так 11 февраля 2019 года около 15 часов 30 минут за ним заехал ФИО3 на своей автомашине, после этого он сразу же повез О. в Трудовую инспекцию к инспектору ФИО2, которая начала брать с него объяснения. При даче объяснений он все рассказал, как просил ФИО3, ФИО3 присутствовал при даче объяснений и подсказывал ему, что и как нужно сказать, инспектор слышала, что Ефимов ему подсказывает и все равно писала, так как говорил ФИО3. В результате он сообщил, что ФИО3 получил травму на производстве у ИП ФИО1 30 июня 2018 года, также, как просил ФИО3, инспектор указала в объяснениях, что ФИО3 возили в больницу слесари производства А. и еще кто-то, сейчас он не помнит, что именно они записали. Также он сообщил, что в то время на предприятии работал слесарь Я. и его родственница К, хотя на самом деле такого не было. Инспектор сказала, чтобы О. подписал данные объяснения не читая, так он и сделал. После этого он рассказала своим родственникам, что дал в Трудовой инспекции ложные показания, ему сказали, что его могут привлечь к ответственности, поскольку это судебное дело. После этого он решил дать правдивые показания, так как считает, что это может повлечь для него негативные последствия за дачу ложных показаний. О. поясняет, что ранее дал ложные показания по той причине, что его попросил об этом ФИО3.

Кроме того, 29 марта 2019 года в ГИТ Пензенской области нарочно было направлено ходатайство о дополнительном опросе О., который мог бы пояснить, каким образом и с какой целью ФИО3 склонил его к даче ложных показаний. Но несмотря на это государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 проигнорировала данное ходатайство, до настоящего времени О. так и не опрошен, что является грубым нарушением трудового законодательства и говорит о явной заинтересованности инспектора в исходе дела.

В ходе проведения дополнительного расследования с явным нежеланием были опрошены свидетели Р. и Г. Г. пояснил, что в октябре 2018 года более точную дату он сейчас не помнит, на предприятие приходил ФИО3 за оплатой больничного листа, в ходе разговора Г. поинтересовался, почему ФИО3 так долго находится на больничном. Ефимов ему пояснил, что проблемы с ногой, что сломал ногу в гараже, потом еще угодил в аварию, повредил ее там. Где именно, каким образом он сломал ногу, в каком гараже ФИО3 не пояснял, а Г. не интересовался. Также в ходе опроса Г. пояснил, что ФИО3 просил его дать показания в трудовой инспекции, что травму он получил на производстве у ИП ФИО1 Г. сразу от этого предложения отказался.

В ходе допроса Р. также как и в судебном заседании пояснил, что примерно в октябре 2018 года ФИО3 вышел с больничного, по какой причине он находился на больничном Р. известно не было. Увидев ФИО3, он поинтересовался у того, что случилось. ФИО3 пояснил, что был на больничном, потому что в гараже сломал ногу. В ходе дальнейшего разговора ФИО3 пояснил, что хочет оформить данную травму как производственную.

Указанные показания государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 не принимает в качестве доказательств, ссылаясь только на показания ФИО3 который пояснил, что с указанными работниками за время работы он общался только по работе, в приятельских отношениях не состоял. На основании одних показаний ФИО3 государственный инспектор приходит к выводу, что к данным показаниям стоит отнестись критически, не обосновывая больше ничем. Считает такой вывод инспектора недопустимым и незаконным. Поскольку данные показания согласуются с показаниями других работников Е., Ж., А., С., Р.

Так в ходе проведения проверки также установлен факт склонения ФИО3 к даче ложных показаний лиц в настоящее время не работающих на данном предприятии, уволенных по собственной инициативе, несмотря на это государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 принимает позицию ФИО3 и способствует реализации его преступного умысла. Примером этого является следующее: 15 марта 2019 года в ГИТ Пензенской области был проведен опрос П., который был принят на работу к ИП ФИО1 с 07 мая 2018 года. Согласно трудовому договору, заключенному с ним, работнику был установлен следующий режим рабочего времени: начало работы в 08 часов, окончание в 17 часов, с перерывом для отдыха и питания на 1 час., с двумя выходными днями. В заключении инспектор делает вывод, что пояснения П. не являются действительными, поскольку инспектор сама ошибочно указала, что работал он не с 08 утра, а с 7 утра. И из-за указанной ошибки делает вывод о недействительности доказательства. Хотя в ходе дальнейшего опроса П. поясняет, что режим работы был у всех одинаковый, с пятидневной рабочей неделей. По указанной выше причине инспектор не излагает полностью показания П., который также пояснил, что 30 июня 2018 года в субботу он не работал. ФИО3 тоже не мог работать в этот день у ИП ФИО5, поскольку производственные помещения на выходные дни закрыты. Также П. пояснил, что в июне 2018 года ФИО3 травму на производстве никакую не получал. О том, что ФИО3 долгое время отсутствовал на работе, он не знал, поскольку с ним близко не общался. Также в ходе опроса П. сообщил, что примерно в январе 2019 года ему на сотовый телефон позвонил ФИО3, откуда он разыскал его телефон ему не известно, в процессе работы они номерами не обменивались. В ходе разговора он его вспомнил по голосу. ФИО3 попросил ему помочь, в даче показаний о том, что он летом 2018 года на работе у ИП ФИО5 получил травму ноги. Периодически с января 2019 года и в день опроса тоже Ефимов ему звонил и просил, чтобы он сказал, что он получил травму на производстве у ИП ФИО1 15 марта 2019 года утром ему опять позвонил ФИО3 и снова уговаривал дать ложные показания в письменной форме. Он отказал. Тогда ФИО3 продолжил склонять к даче ложных показаний и сказал, что может сам за ним приехать или может приехать к нему инспектор. Он ответил ФИО3, что не может, поскольку отсыпается после ночи и сказал ФИО3, чтобы тот больше не звонил ему. Однако, указанные показания не нашли своего отражения в заключении инспектора ФИО2 Кроме этого, показания П. искажены и представлены в другом смысле умышлено. Так на вопрос инспектора «Состоялся ли у нас с Вами 13 марта 2019 года телефонный разговор?» Ответ П. «Да, у нас с Вами состоялся телефонный разговор, в ходе которого я пояснил, как меня просил сказать ФИО3, что травму он получил на производстве и я это видел». Однако, в заключении ответ П. отражен так «что П. пояснил, что он видел, как ФИО3 30 июня 2018 года получил травму на производстве при выполнении работы у индивидуального предпринимателя ФИО1». Наглядно видно как инспектор ФИО2 умышленно искажает показания свидетелей защиты, что уже прямо свидетельствует о явной заинтересованности ФИО2 в исходе дела. Более того инспектор ФИО2 в своем заключении делает вывод о том, что к «вторичным» показаниям П. следует отнестись критически, поскольку они были даны в присутствии адвоката Горбунова И.И. Указанный вывод инспектора является незаконным и нарушает права П., который воспользовался своим конституционным правом пользоваться помощью защитника. При этом, никакой вторичности показаний П. по материалу не установлено, равно как и действующее законодательство не предусматривает понятия «вторичности» объяснений. ФИО9 был опрошен единожды 28 марта 2019 года в ходе проверки. При этом, инспектор «первичными» считает пояснения, якобы данные П. ей по телефону, а вторичными уже письменные объяснения в ГИТ. Однако, телефонный разговор с инспектором по своей правовой сути не является объяснением лица и учитываться в качестве более весомого доказательства нежели письменные объяснения не может. 

Так в своем заключении государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 указывает, что ФИО3 была представлена какая-то переписка в соц.сетях 01 июля 2019 года с Ж., слесарем индивидуального предпринимателя ФИО1, из которой самостоятельно делает вывод, о том, что Ж.. находился на работе у ИП ФИО1 и производил запуск печи. Указанный вывод является незаконным и недопустимым, поскольку при опросе Ж. он пояснил, что в указанное время находился на больничном у ИП ФИО1, что подтверждается бухгалтерскими документами и в указанный период времени подрабатывал в такси и 01 июля 2019 года работал в ночную смену. Хотя из самой переписки предъявленной Ж. ни слова не имелось, что он находился на работе у ИП ФИО1 и что производил запуск печи, этот факт говорит об умышленном искажении инспектором ФИО2 полученной информации в ходе проведения расследования, что является недопустимым.

В ходе проведения проверки несчастного случая государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 указывает, что согласно медицинскому заключению о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести травма полученная ФИО3 относится к категории легкой, и диагнозом является 

<

данные изъяты>.

Согласно ответам на запросы Государственной инспекции труда в Пензенской области следует, что ФИО3, дата г.р. доставлен бригадой скорой помощи в травматологический пункт №1 ГБУЗ «Клиническая больница № 6 имени Г.А. Захарьина» 30 июня 2018 года в 11 часов 40 минут. Со слов пациента, травма является бытовой, получена (30 июня 2018 года в 11.00 часов ушиб правую ногу). С 30 июня 2018 года по 01 октября 2018 года ФИО3 регулярно посещал медицинские учреждения, где сообщал, что травма была им получена в быту, данный факт нашел отражение в медицинских документах, которые заполнялись при посещении ФИО3 медицинского учреждения в период всего лечения.

При проведении повторной проверки государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 получен ответ на запрос из ГБУЗ «Клиническая больница №6 имени Г.А. Захарьина», из которого следует, что ФИО3 поступил в травм пункт самостоятельно, скорая медицинская помощь не вызывалась. На основании вышеизложенного инспектор ФИО2 делает вывод, что второй ответ из ГБУЗ «Клиническая больница № 6 имени Г.А. Захарьина» является достоверным, а первому ответу за подписью главного врача данного медицинского учреждения не дает никакую оценку, ссылаясь только на то, что второй ответ согласовывается с показаниями ФИО3 При этом, ФИО2 не указывает, мотивы почему она принимает одно равнозначное доказательство, и опровергает другое.

Так 29 января 2019 года в ходе судебного заседания в Первомайском районном суде г. Пензы представителем ИП ФИО1 был представлен документ, согласно которому предприятие ИП ФИО1, а именно кондитерский цех расположенный по 

<

адрес> охраняется предприятием ООО ЧОО «Байкал». Несмотря на это государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 до настоящего времени не установила и не опросила сотрудников данного учреждения, которые могли бы пояснить, что указанное предприятие в 2018 году работало пять дней в неделю и в выходные дни находилось на охране.

Игнорируя указанный документ и неоднократные ходатайства об опросе сотрудников охранного предприятия, государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 отправила запрос в неизвестную никем организацию ООО «Пензгазкомплект». При этом ссылается на полученный ответ из указанной организации, что сотрудниками ООО «Пензгазкомплект» охрана объекта ИП ФИО1 не осуществляется. Указанное обстоятельство подтверждает, что повторная проверка проведена поверхностно и халатно. Инспектор в своем заключении указывает, что ИП ФИО1 не был представлен договор на оказание услуг по охране предприятия. Однако, ни одного запроса в адрес ИП ФИО5 в материалах проверки не имеется, что опять говорит о небрежном отношении к своим должностным обязанностям.

По итогам проверки осталось под большим вопросом, почему из множества предприятий г. Пензы, ФИО2 выбрала именно ООО «Пензгазкомплект», в качестве предприятия у которого необходимо спросить об охране. Почему такой запрос не направлен, например, в Пензаэнерго или Горводоканал. С таким же успехом можно было бы получить информацию у этих организаций. Но с большим упорством запрос ИП ФИО5 или в ООО ЧОО «Байкал» ФИО2 не направила, хотя только в этих организациях можно достоверно получить информацию об осуществляемой охране.

В ходе проведенного повторного расследования государственным инспектором труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 документов подтверждающих о необходимости выхода ФИО3 в выходной день не добыто. Кроме того, инспектором ФИО2 не принято во внимание тот факт, что сам ФИО3 указывал на то, что 30 июня 2018 года был для него выходным днем, что он также подтвердил в судебном заседании.

Выводы о производственной травме государственным инспектором труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 сделаны лишь на основании показаний самого ФИО3, показаний свидетелей К.., Н., Д., Щ., Я. о том, что работа на предприятии у ИП ФИО1 осуществлялась по сменному графику, а не так, как указано в трудовом договоре у ФИО3 При этом, указанные лица, помимо самого ФИО3, не являлись очевидцами полученной травмы, прямо не указывают о получении травмы ФИО3 на производстве. Эти обстоятельства известны лишь со слов ФИО3. То есть, источником всей этой информации является сам заявитель, который несомненно заинтересован в исходе дела.

Кроме этого выводы инспектора ФИО2 опровергаются показаниями свидетелей Р., В., О., Б., М., Г., С., что говорит о поверхностно проведенной проверке.

Допрошенные в судебном заседании свидетели Ж., А.., Е., Ю., Р. подтвердили факт, того, что в 2018 году у работников ИП ФИО1 была пятидневная рабочая неделя, с двумя выходными днями - суббота и воскресенье.

По каким причинам государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 отнеслась к указанным показаниям свидетелей критически, в заключении мотивировка отсутствует.

Таким образом, обжалуемое заключение государственного инспектора труда не содержит вообще мотивировки принятия решения о получении ФИО3 травмы на производстве, не указано, почему государственный инспектор труда опровергает доводы защиты, не проведен анализ полученных в ходе проверки сведений. Между тем, любые решения государственных органов должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Так, не дана оценка тому, что изначально ФИО3 при обращении в медицинское учреждение указал на бытовой характер травмы и лишь спустя четыре месяца обратился в ГИТ в Пензенской области. Перед этим встречался с представителями работодателя и вымогал у них денежные средства за свое необращение в ГИТ в Пензенской области. Не дана надлежащая оценка тому, что в день получения травмы ФИО3 предприятие не работало, поскольку был выходной день. Помещение предприятия охраняется и по имеющимся сведениям из охранной организации, никто в день исследуемых событий в помещение не проходил. Более того, при осмотре станка установлено, что получить травму, при обстоятельствах изложенных ФИО3, невозможно ввиду того, что вал на этом станке выпасть не может. Вывод государственного инспектора труда основан лишь на предположении о том, что в конструктив станка внесены изменения. Такой вывод не основан на фактических обстоятельствах дела, доказательств этому в ходе проверки не добыто.

Выводы государственного инспектора труда основаны лишь на косвенных доказательствах — объяснениях лиц, заинтересованных в исходе дела. Так, заинтересованность самого ФИО3 и его супруги Н. очевидна и обусловлена желанием получения денежных средств с работодателя, о чем ФИО3 прямо заявил до своего обращения в инспекцию.

Свидетели Я. и Д. ранее работали в ИП ФИО1 и были уволены по собственному желанию. Ввиду того, что эти работники ненадлежащим образом исполняли свои обязанности, в период их работы были многочисленные конфликтные ситуации с работодателем, что впоследствии и явилось причиной увольнения по собственному желанию. Щ. отказано в трудоустройстве в ИП ФИО1, однако ни одного дня стажировку он не проходил. Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии неприязненного отношении у указанных лиц к ИП ФИО1 и желания оговорить бывшего и не состоявшегося работодателя. Тем самым, указанные лица, желая способствовать ФИО3 в «наказании» ИП ФИО1 и получения совместно с ФИО3 денежных средств, являются заинтересованными в исходе дела. О том, что ФИО3 предлагает свидетелям денежные средства за «нужные» объяснения в материалах проверки имеются сведения и объяснения работников предприятия. Однако, инспектор полностью игнорирует эти обстоятельства. Юридическая оценка действиям ФИО3 по склонению свидетелей к даче нужных объяснений не дана.

Государственный инспектор труда не берет во внимание прямые доказательства невозможности получения травмы ФИО3 на производстве и делает свои противоположные выводы о производственной травме только лишь на основании косвенных доказательств - объяснений самого ФИО3 и заинтересованных свидетелей. Ни один свидетель не подтверждает получения ФИО3 именно производственной травмы, не являясь прямым очевидцем этому, все показания вышеуказанные свидетели дают со слов самого ФИО3 В результате ни одного прямого доказательства получения травмы на производстве в ходе проверки не получено.

Административный истец считает, что главным государственным инспектором труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 не добыто достаточных доказательств, подтверждающих и устанавливающих факт получения ФИО3 травмы полученной на производстве у ИП ФИО1, в ходе проведенной проверки не всесторонне исследованы и получены доказательства, которые могли бы изобличить незаконный и корыстный умысел ФИО3, направленный на незаконное истребование денежных средств с ИП ФИО1 Имеющиеся в материалах проверки доказательства оценены инспектором труда однобоко, что явно нарушает права административного истца и противоречит нормам трудового, гражданского права и Конституции РФ.

Указанные выводы о непроизводственном характере травмы ФИО3 полностью подтверждаются не только проведенным расследованием ГИТ в Пензенской области (при правильной юридической оценке его результатов), но обстоятельствами, установленными Первомайским районным судом г. Пензы при вынесении решения от 04 февраля 2019 года.

Государственным инспектором труда во исполнение указаний суда о привлечении специалиста в области электрооборудования проведен дополнительный осмотр с привлечением такого специалиста. Однако, устранить противоречия, имеющиеся на момент судебного рассмотрения, так и не удалось. Специалист не смог установить кем, когда и какие изменения внесены в конструкцию оборудования. Несмотря на это, ФИО2 ссылается в своем заключении на этот осмотр, как на доказательство вины работодателя.

Показания свидетелей Ж., А. и ФИО10 районным судом г.Пензы были приняты во внимание, поскольку они последовательны и согласуются с другими материалами. Однако, ФИО2 вопреки выводам суда относится к этим показаниям критически.

Также судом было указано, что государственным инспектором труда не устранены противоречия в части того, кто доставил ФИО3 в медицинское учреждение. Но ФИО2 вместо устранения имеющихся противоречий, получив ответ на запрос из медицинского учреждения, противоречащий предыдущему ответу, ограничилась принятием последнего ответа во внимание. При этом, никаких действий, направленных на выяснение почему первоначально был дан другой ответ, не произведено. Оба документа направлены одним и тем же медицинским учреждением, но содержат разную информацию. Противоречия между ними не устранены. Соответственно, указание суда на устранение противоречий относительно доставления ФИО3 в медучреждение не выполнено.

Судом однозначно и бесспорно установлено, что 30 июня 2018 года был для ФИО3 выходным днем, что следует из показаний самого ФИО3 В ходе дополнительной проверки так и не получены однозначные и бесспорные доказательства необходимости выхода ФИО3 на работу в выходной день.

Государственный инспектор труда во исполнение решения суда дает в заключении оценку показаниям ряда свидетелей (Ж., А., Е., Ю., Д., Р., В., О., Б., М., Г., С., Ш.), указывающих на пятидневную рабочую неделю в ИП ФИО1 Эти показания, по мнению инспектора, даны в связи с их зависимостью от работодателя. Вместе с тем, причин для оговора ФИО3 у них не имеется, показания даны свидетелями будучи предупрежденными об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. При этом, такую критическую оценку показаниям лиц, подтверждающих доводы ФИО3, инспектор не дает, хотя их заинтересованность в исходе дела очевидна, о чем изложено выше.

Более того, так и не получило оценки инспектора, вопреки доводам суда, по каким причинам она приняла во внимание показания свидетелей К. и Н., при том, что в акте проверки № 590 от 23.11.2018 года, вынесенным по итогам внеплановой выездной проверки, указала, что не принимает во внимание объяснения К., поскольку та не была очевидцем несчастного случая. Равно как и не получило оценки вопреки доводам суда то обстоятельство, что первоначально по результатам внеплановой выездной проверки государственный инспектор труда сделала вывод, что в ходе проведенных мероприятий не установлены объективные и достаточные доказательства, свидетельствующие о получении ФИО3 травмы на производстве, а в дальнейшем в ходе дополнительного расследования пришла к противоположному выводу, составив заключение о том, что несчастный случай, связан с производством.

Вопреки принятию судом, как объективных и согласующихся с другими материалами дела, показаний свидетелей А. и Я., отрицающих факт, что 30 июня 2018 года работали вместе с ФИО3, а также свидетеля Д., указавшего, что ФИО3 рассказал о получении травмы ноги в гараже, ФИО2 отнеслась к этим показаниям критически.

Инспектором ФИО2 проигнорировано мнение суда о заинтересованности в исходе дела Щ., являющегося другом ФИО3, и К., являющейся родственницей ФИО3

Таким образом, выводы, на которых основывается заключение ФИО2, полностью противоречат установленным в суде обстоятельствам. При этом, ФИО2, игнорируя мнение суда, приходя к противоположным от суда выводам, относясь критически к показаниям свидетелей, которые приняты судом как объективные, не воспользовалась правом на обжалование в апелляционном порядке, тем самым полностью согласившись с мнением суда. Своими действиями, ФИО2 фактически оспаривает выводы суда, не оспорив их в установленном законом порядке.

На основании вышеизложенного, административный истец просит признать незаконными и отменить предписание главного государственного инспектора труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 от 05 апреля 2019 года №14/1 и заключение от 05 апреля 2019 года.

Определением судьи от 26 апреля 2019 года к участию в деле в качестве заинтересованного лица привлечен ФИО3

Административный истец ИП ФИО1 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом, заявлением просила рассмотреть дело без ее участия.

Представитель административного истца Горбунов И.И., действующий на основании доверенности и ордера, требования поддержал и просил их удовлетворить в полном объеме, в обоснование ссылался на доводы, изложенные в административном исковом заявлении.

Представитель административного ответчика Государственной инспекции труда в Пензенской области в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, представил заявление, в котором просит рассмотреть дело в присутствии главного государственного инспектора труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2, указав, что Государственная инспекция труда в Пензенской области не имеет возможности направить представителя ГИТ в Пензенской области для участия в судебном заседании.

Административный ответчик – главный государственный инспектор труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 требования не признала, полагая их необоснованными, и просила в удовлетворении административного иска отказать.

Заинтересованное лицо ФИО3 в судебном заседании с требованиями не согласился, полагая их необоснованными, просил в удовлетворении административного иска отказать.

Информация о назначении дела была заблаговременно размещена на официальном интернет-сайте Железнодорожного районного суда г.Пензы в соответствии со ст. ст. 14 и 16 Федерального закона от 22.12.2008 N 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации".

Учитывая, что в соответствии с ч.6 ст. 226 КАС РФ, неявка в судебное заседание лиц, участвующих в деле, их представителей, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, не является препятствием к рассмотрению и разрешению административного дела, если суд не признал их явку обязательной. Суд не признал явку административного истца и представителя административного ответчика Государственной инспекции труда в Пензенской области обязательной, которые надлежащим образом извещены и просили рассмотреть дело без их участия, суд считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Выслушав объяснения участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч.1 ст.218 КАС РФ гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями (включая решения, действия (бездействие) квалификационной коллегии судей, экзаменационной комиссии), должностного лица, государственного или муниципального служащего (далее - орган, организация, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями), если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности. Гражданин, организация, иные лица могут обратиться непосредственно в суд или оспорить решения, действия (бездействие) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, в вышестоящие в порядке подчиненности орган, организацию, у вышестоящего в порядке подчиненности лица либо использовать иные внесудебные процедуры урегулирования споров.

В силу ст. ст. 353, 354 ТК РФ, федеральный государственный надзор за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, осуществляется федеральной инспекцией труда и ее территориальными органами.

Согласно ст. 356 ТК РФ. в соответствии с возложенными на нее задачами федеральная инспекция труда, наряду с иными перечисленными в законе, реализует следующие основные полномочия: осуществляет федеральный государственный надзор за соблюдением работодателями трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, посредством проверок, выдачи обязательных для исполнения предписаний об устранении нарушений, составления протоколов об административных правонарушениях в пределах полномочий, подготовки других материалов (документов) о привлечении виновных к ответственности в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации; ведет прием и рассматривает заявления, письма, жалобы и иные обращения граждан о нарушениях их трудовых прав, принимает меры по устранению выявленных нарушений и восстановлению нарушенных прав.

Как следует из положений ст. 357 ГК РФ. в числе основных прав государственных инспекторов груда в рамках предоставленных им полномочий при осуществлении федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, наряду с иными, предусмотрены следующие: запрашивать у работодателей и их представителей, органов исполнительной власти и органов местного самоуправления и безвозмездно получать от них документы, объяснения, информацию, необходимые для выполнения надзорных и контрольных функций; предъявлять работодателям и их представителям обязательные для исполнения предписания об устранении нарушений трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, о восстановлении нарушенных прав работников, привлечении виновных в указанных нарушениях к дисциплинарной ответственности или об отстранении их от должности в установленном порядке.

При этом, в силу ст. 358 ТК РФ, государственные инспекторы труда при осуществлении федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, обязаны соблюдать законодательство Российской Федерации, права и законные интересы работодателей - физических лиц и работодателей - юридических лиц (организаций).

В соответствии со ст.227 ТК РФ расследованию и учету подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Согласно ст. 228 ТК РФ при несчастных случаях, указанных в статье 227 настоящего Кодекса, работодатель (его представитель) обязан: немедленно организовать первую помощь пострадавшему и при необходимости доставку его в медицинскую организацию; принять неотложные меры по предотвращению развития аварийной или иной чрезвычайной ситуации и воздействия травмирующих факторов на других лиц; сохранить до начала расследования несчастного случая обстановку, какой она была на момент происшествия, если это не угрожает жизни и здоровью других лиц и не ведет к катастрофе, аварии или возникновению иных чрезвычайных обстоятельств, а в случае невозможности ее сохранения - зафиксировать сложившуюся обстановку (составить схемы, провести фотографирование или видеосъемку, другие мероприятия); немедленно проинформировать о несчастном случае органы и организации, указанные в настоящем Кодексе, других федеральных законах и иных нормативных правовых актах Российской Федерации, а о тяжелом несчастном случае или несчастном случае со смертельным исходом - также родственников пострадавшего; принять иные необходимые меры по организации и обеспечению надлежащего и своевременного расследования несчастного случая и оформлению материалов расследования в соответствии с настоящей главой.

В соответствие со ст.230 ТК РФ по каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, на другую работу, потерю им трудоспособности на срок не менее одного дня либо смерть пострадавшего, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме в двух экземплярах, обладающих равной юридической силой. В акте о несчастном случае на производстве должны быть подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда. После завершения расследования акт о несчастном случае на производстве подписывается всеми лицами, проводившими расследование, утверждается работодателем (его представителем) и заверяется печатью.

Согласно ст. 231 ТК РФ разногласия по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев, непризнания работодателем (его представителем) факта несчастного случая, отказа в проведении расследования несчастного случая и составлении соответствующего акта, несогласия пострадавшего (его законного представителя или иного доверенного лица), а при несчастных случаях со смертельным исходом - лиц. состоявших на иждивении погибшего в результате несчастного случая, либо лиц. состоявших с ним в близком родстве или свойстве (их законного представителя или иного доверенного лица), с содержанием акта о несчастном случае рассматриваются федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на осуществление федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, и его территориальными органами, решения которых могут быть обжалованы в суд. В этих случаях подача жалобы не является основанием для невыполнения работодателем (его представителем) решений государственного инспектора труда.

Согласно ст.229.3 ТК РФ государственный инспектор труда при поступлении жалобы, заявления, иного обращения лиц. указанных в статьей 231 ТК РФ. о несогласии их с выводами комиссии по расследованию несчастного случая, проводит дополнительное расследование несчастного случая независимо от срока давности несчастного случая. По результатам дополнительного расследования государственный инспектор труда составляет заключение о несчастном случае на производстве и выдает предписание, обязательное для выполнения работодателем (его представителем). Государственный инспектор труда имеет право обязать работодателя (его представителя) составить новый акт о несчастном случае на производстве, если имеющийся акт оформлен с нарушениями или не соответствует материалам расследования несчастного случая. В этом случае прежний акт о несчастном случае на производстве признается утратившим силу на основании решения работодателя (его представителя) или государственного инспектора труда.

В судебном заседании установлено и подтверждается материалами дела, что ФИО3 работал слесарем в кондитерском цехе у ИП ФИО1 с 13 февраля 2018 года по 18 декабря 2018 года, что подтверждается трудовым договором № от 13 февраля 2018 года, приказом (распоряжением) о приеме работника на работу № от 13 февраля 2018 года, копией трудовой книжки ФИО3

В 10 часов 30 июня 2018 года ФИО3 произошел несчастный случай. Согласно медицинскому заключению о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести ГБУЗ «Клиническая больница №6 им. Г.А. Захарьина» от 13 ноября 2018 года повреждения, полученные ФИО3, относятся к категории легкой, диагноз: 

<

данные изъяты>.

Приказом ИП ФИО1 № от 03 октября 2018 года «О создании комиссии по расследованию несчастного случая, о котором не было своевременно сообщено работодателю» создана комиссия по расследованию несчастного случая.

Согласно акту о расследовании несчастного случая, происшедшего 30 июня 2018 года со слесарем ИП ФИО1 - ФИО3, комиссия пришла к заключению, что несчастный случай, произошедший со слесарем ФИО3, не обусловлен воздействием вредных производственных факторов в процессе трудовой деятельности у ИП ФИО1, а в следствие выполнения работ не на производстве и не в интересах ИП ФИО1, в нерабочий выходной день. Несчастный случай квалифицирован как несчастный случай, не связанный с производством, не подлежащий оформлению актом по форме Н-1, учету и регистрации у ИП ФИО1

24 октября 2018 года в ГИТ в Пензенской области от ФИО3 поступило заявление с просьбой привлечь ИП ФИО1 к ответственности за неуведомление ГИТ в Пензенской области о несчастном случае на производстве.

На основании указанного заявления и распоряжения заместителя руководителя ГИТ в Пензенской области от 26 октября 2018 года № в отношении ИП ФИО1 проведена внеплановая выездная проверка.

По результатам проверки главным государственным инспектором труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 составлен акт проверки №590 от 23 ноября 2018 года, согласно которому Государственная инспекция труда в Пензенской области пришла к выводу, что в ходе проведенных мероприятий не установлены объективные и достаточные доказательства, свидетельствующие о получении ФИО3 травмы на производстве у ИП ФИО1

21 ноября 2018 года ФИО3 обратился с жалобой в прокуратуру Пензенской области о нарушении его трудовых прав, которая была направлена в ГИТ в Пензенской области для рассмотрения.

На основании распоряжения заместителя руководителя ГИТ в Пензенской области №95 от 13 декабря 2018 года в отношении ИП ФИО1 проведено дополнительное расследование несчастного случая, происшедшего с ФИО3, по результатам которого составлено заключение от 27 декабря 2018 года и выдано предписание №95/1 от 09 января 2019 года, которым государственный инспектор труда обязал устранить нарушения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права: в соответствии со ст.229.3 ТК РФ обязываю составить и утвердить акт о несчастном случае на производстве (по форме Н-1) в полном соответствии с заключением государственного инспектора труда от 27 декабря 2018 года, составленном по итогам расследования несчастного случая на производстве, происшедшего с ФИО3 30 июня 2018 года; экземпляр утвержденного акта о несчастном случае вручить ФИО3 под роспись; 2 экземпляра акта о несчастном случае на производстве (по форме Н-1). утвержденного работодателем, представить в Государственную инспекцию труда в Пензенской области.

Вступившим в законную силу решением Первомайского районного суда г.Пензы от 29 января 2019 года заключение от 27 декабря 2018 года и предписание №95/1 от 09 января 2019 года Государственной инспекции труда в Пензенской области признаны незаконными и отменены; на Государственную инспекцию труда в Пензенской области возложена обязанность повторно провести дополнительное расследование несчастного случая, происшедшего с ФИО3 30 июня 2018 года, установив срок в один месяц для устранения указанных нарушений со дня вступления в законную силу решения суда.

Во исполнение указанного выше решения Первомайского районного суда г.Пензы от 29 января 2019 года в отношении ИП ФИО1 проведено дополнительное расследование несчастного случая, происшедшего с ФИО3, по результатам которого составлено заключение от 05 апреля 2019 года и выдано предписание №14/1 от 05 апреля 2019 года, которым главный государственный инспектор труда (по охране труда) ГИТ в Пензенской области обязала устранить нарушения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права: в соответствии со ст.229.3 ТК РФ обязал составить и утвердить акт о несчастном случае на производстве (по форме Н-1) в полном соответствии с заключением государственного инспектора труда от 05 апреля 2019 года, составленном по итогам расследования несчастного случая на производстве, происшедшего с ФИО3 30 июня 2018 года.

В ходе дополнительного расследования несчастного случая, происшедшего со слесарем ИП ФИО1 - ФИО3, главным государственным инспектором труда (по охране труда) ГИТ в Пензенской области установлено, что в соответствии со ст.67 ТК РФ между ФИО3 и индивидуальным предпринимателем ФИО1 заключен трудовой договор № от 13 февраля 2018 года, согласно которому ФИО3 принят с 13 февраля 2018 года к ИП ФИО1 на должность слесаря в кондитерский цех. 

Пунктом 4.1 трудового договора работнику установлен следующий режим рабочего времени: начало работы - 08.00, окончание работы - 17.00, перерыв для отдыха и питания - 1 час.

Согласно пояснениям ФИО3 (протокол опроса от 31 октября 2018 года) работник 30 июня 2018 года находился на рабочем месте у ИП ФИО1 по адресу: 

<

адрес>. На работу ФИО3 в этот день вышел по просьбе зам.главного механика организации Е.., который накануне его об этом просил, в связи с необходимостью проведения ремонта кондитерской печи. В 07 часов 30 минут 30 июня 2018 года ФИО3, Я. и А. приступили к ремонту газовой кондитерской печи А2-ШБГ (инв.№723), в частности, производили замену конвейерной сетки. В кондитерском цехе работали и другие работники. ФИО3 с Я. натягивали через печь конвейерную сетку, которая сорвалась, в результате чего ФИО3 с Я. упали с печи, натяжной вал, прикрепленный проволокой к верхней перемычке, расположенной под сетчатой лентой, сорвался и упал слесарю ФИО3 на правую стопу и придавил ее. Время происшедшего 10 часов. Я. и А. отвели ФИО3 в слесарное помещение, где заведующая производством Р. обработала ему рану. После чего Р. и А. на его автомобиле отвезли ФИО3 в травмпункт, расположенный по адресу: 

<

адрес>. Р., С. просили ФИО4 сказать, что травма является бытовой, что и было сделано ФИО3 При осмотре в травмпункте ФИО3 сказал, что травма получена им в быту.

На основании проведенного расследования главный государственный инспектор труда (по охране труда) ГИТ в Пензенской области пришла к заключению, что несчастный случай с ФИО3 произошел на рабочем месте у индивидуального предпринимателя ФИО11, при осуществлении трудовых обязанностей, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем, поэтому квалифицируется как нечастный случай, связанный с производством.

Причинами, вызвавшими несчастный случай являются: недостатки в организации и проведении подготовки работника по охране труда, выразившиеся в допуске работника к исполнению им трудовых обязанностей без прохождения в установленном порядке обучения и проверки знаний требований охраны труда; неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в проведении ремонта оборудования (печи газовой), без применения грузоподъемных средств и приспособлений, отсоединенная часть оборудования (станина с валом и маятником печи) не была размещена на специальных подставках или стеллажах.

Ответственным лицом за допущенные нарушения требований законодательных и иных нормативных правовых актов, локальных нормативных актов, приведших к несчастному случаю указана индивидуальный предприниматель ФИО1

Однако, суд не может согласиться с выводами главного государственного инспектора труда (по охране труда) ГИТ в Пензенской области по следующим основаниям.

Из заключения государственного инспектора труда от 05 апреля 2019 года следует, что на момент проведения дополнительного расследования несчастного случая технически установить, в каком виде эксплуатировалась кондитерская печь А2-ШБГ у индивидуального предпринимателя ФИО1 по состоянию на июнь 2018 года не представляется возможным. 

В протоколе от 27 марта 2019 года осмотра месте несчастного случая, происшедшего 30 июня 2018 года, приводится описание рабочего места, где произошел несчастный случай, согласно которому проводится замена на кондитерской печи механического болтового натяжения на пневматическую систему натяжения, транспортной ленты с целью улучшения условий труда и повышения производительности оборудования. Осмотр проводился в том числе в присутствии д.т.н. профессора ФГБОУ ВО «Пензенский государственный технологический университет» - А.

Согласно заключению от 03 апреля 2019 года об обследовании конвейерной туннельной кондитерской печи модели А2-ШБГ д.т.н. профессора кафедры «

<

данные изъяты>» ПензГТУ А., печь находится в нерабочем состоянии. Проводится ее модернизация в части установки новой конструкции натяжной станции, заключающаяся в том, что вместо прежнего механического устройства винтового натяжения ленты транспортера на раме станции смонтированы пневмоцилиндры. Элементы и детали старой конструкции натяжной станции работниками предприятия при обследовании не предъявлены (по заявлениям специалистов предприятия отправлены в металлолом), поэтому сделать заключение о степени травмоопасности старой конструкции не представилось возможным. В паспорте на печь, составленном заводом-изготовителем, указано, что начальное натяжение и выставка ленты транспортера осуществляются путем ослабления и завертывания натяжных винтов, установленных по сторонам рамы натяжной станции, а в процессе работы печи дополнительное натяжение ленты, ослабленной от теплового расширения, обеспечивается пружинами. На фотографии печи до модернизации видно, что на натяжной станции под лентой была установлена какая-то рычажная система, не указанная в спецификации необходимых деталей, перечисленных в паспорте. Однако, без сохранившихся старых деталей этой рычажной системы установить ее роль не представляется возможным.

В заключении от 05 апреля 2019 года государственный инспектор труда указывает, что в материалах расследования имеются различные показания опрошенных по вопросу технического состояния кондитерской печи по состоянию на июнь 2018 года. 

Из дополнительного опроса С. от 05 апреля 2019 года следует, что в 2016 году индивидуальным предпринимателем ФИО1 было приобретено б/у оборудование – кондитерская печь А2-ШБГ. Указанное оборудование было приобретено предприятием разобранными частями, впоследствии слесарями осуществлена сборка указанной кондитерской печи, о чем указывает и слесарь Ж. (протокол опроса от 05 апреля 2019 года). Никаких изменений в конструкцию указанной печи внесено не было. В результате, когда печь была собрана и запущена, никаких подвешенных грузов и других частей и элементов не было. Указанная кондитерская печь была в том же виде вплоть до произведенной модернизации в марте 2019 года.

При этом, к показаниям С., Е., Ж., А. государственный инспектор отнеслась критически на том основании, что указанные лица до настоящего времени являются работниками организации, находятся в непосредственной зависимости от работодателя, действуют в его интересах.

Между тем, из решения Первомайского районного суда г.Пензы от 29 января 2019 года следует, что согласно протоколу осмотра места несчастного случая от 27 декабря 2018 года, со слов ФИО3, обстановка и состояние места происшествия несчастного случая изменилась, натяжной вал был не приварен. Со слов заместителя главного механика Е. натяжной вал был плотно приварен к конструкции печи, по состоянию на 30 июня 2018 года, конструкция находилась в таком же состоянии. Допрошенные в судебном заседании в Первомайском районном суде г.Пензы в качестве свидетелей Ж., А., Е. показали, что печь А2-ШБГ была установлена на производстве в 2016 году, с тех пор изменения в конструкцию печи не вносились. Показания указанных свидетелей судом оценены и приняты во внимание.

Из заключения государственного инспектора труда от 05 апреля 2019 года следует, что индивидуальным предпринимателем ФИО1 по запросу ГИТ в Пензенской области не предоставлен платежный документ по оплате стоимости печи газовой А2-ШБГ по договору купли-продажи оборудования. Однако, в материалах дополнительного расследования несчастного случая такой запрос отсутствует.

Согласно сообщению администрации ГБУЗ «Клиническая больница №6 им. Г.А. Захарьина» от 12 марта 2019 года, имеющемуся в материалах дополнительного расследования несчастного случая, ФИО3 обратился в травмпункт самостоятельно 30 июня 2018 года в 11.40 час., со слов пациента – травма является бытовой (в 11.00 час. 30 июня 2018 года ушиб правую ногу).

Из служебной записки от 13 марта 2018 года ГБУЗ «Пензенская областная станция скорой медицинской помощи», 30 июня 2018 года вызовов скорой медицинской помощи к пациенту ФИО3 аппаратно-программным комплексом «Управление станциями скорой медицинской помощи» не зафиксировано.

Согласно пояснительной записке от 02 апреля 2019 года врача травмотолога-ортопеда ГБУЗ «Клиническая больница №6 им. Г.А. Захарьина» Э., действительно 30 июня 2018 года в травмпункт за медицинской помощью обращался ФИО3, со слов обратившегося травма им была получена в быту. Сведениями о сопровождающих ФИО3 лицах не располагает.

По запросу ГИТ в Пензенской области исх. № от 19 марта 2019 года индивидуальным предпринимателем ФИО1 были предоставлены запрошенные табели учета рабочего времени за июнь-июль 2018 года. Так, согласно представленному табелю учета рабочего времени за июнь 2018 года время работы работников в будничные дни по 8 часов, выходные дни – суббота, воскресенье. При этом, государственный инспектор труда пришла к выводу, что индивидуальным предпринимателем ФИО1 умышлено предоставлена неверная информация, отраженная в табелях учета рабочего времени, с целью сокрытия фактического времени работы работников предприятия, на том основании, что представленный по запросу от 19 марта 2019 года табель учета рабочего времени за июнь 2018 года отличается от табеля, имеющегося в материалах расследования несчастного случая, происшедшего с Т.

Однако, из вступившего в законную силу решения Первомайского районного суда г.Пензы от 29 января 2019 года усматривается, что сам ФИО3 указывал на то, что 30 июня 2018 года был для него выходным днем, что он так же подтвердил в судебном заседании.

Согласно Правилам внутреннего трудового распорядка в ИП ФИО1 утвержденным 01 июля 2015 года, на предприятии устанавливается пятидневная рабочая неделя продолжительностью 40 часов с двумя выходными днями (суббота и воскресенье).

Из табеля учета рабочего времени за период с 01 июня по 30 июня 2018 года следует, что у слесаря ФИО3 была пятидневная рабочая неделя.

Допрошенные в судебном заседании в Первомайском районном суде г.Пензы свидетели Ж., А., Е., Ю., Д. подтвердили факт того, что в 2018 году у работников ИП ФИО1 была пятидневная рабочая неделя, с двумя выходными днями: суббота и воскресенье.

Аналогичные показания А и другие работники ИП ФИО1: Р., В., О., Б., М., Г., С., опрошенные в ходе внеплановой выездной проверки и дополнительного расследования несчастного случая, дали государственному инспектору труда.

Допрошенные в судебном заседании в Первомайском районном суде г.Пензы свидетели А и Я. отрицали факт того, что 30 июня 2018 года работали вместе с ФИО3

Свидетель Д. в судебном заседании в Первомайском районном суде г.Пензы показал, что в октябре 2018 года он встретил ФИО3 на производстве, который рассказал ему, что сломал ногу в гараже.

Показания вышеперечисленных свидетелей судом оценены и приняты во внимание.

Документов, подтверждающих необходимость выхода ФИО3 в выходной день, представлено работодателем не было ни в ходе дополнительного расследования, ни в судебном заседании в Первомайском районном суде г.Пензы, ни в настоящем судебном заседании.

Таким образом, в ходе проведения дополнительного расследования несчастного случая и дачи заключения от 05 апреля 2019 года государственным инспектором труда произведена переоценка доказательств и обстоятельств, установленных вступившим в законную силу решением суда, что недопустимо.

В силу части 1 статьи 6 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" вступившие в законную силу постановления федеральных судов, мировых судей и судов субъектов Российской Федерации, а также их законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Применительно к административному судопроизводству аналогичная норма воспроизведена в части 1 статьи 16 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации.

В соответствии с ч.2 ст.64 КАС РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда по ранее рассмотренному им гражданскому или административному делу либо по делу, рассмотренному ранее арбитражным судом, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении судом другого административного дела, в котором участвуют лица, в отношении которых установлены эти обстоятельства, или лица, относящиеся к категории лиц, в отношении которой установлены эти обстоятельства.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля Р. суду показала, что работает на предприятии индивидуального предпринимателя ФИО1 с 2015 года. Примерно в 2016 года ИП ФИО1 была приобретена кондитерской печи модели А2-ШБГ. Сборка печи осуществлялась силами их предприятия. Изменения в конструкцию печи с 2016 года по 2019 год не вносились. В 2018 году график работы на предприятии был следующий: в будние дни с 8.00 часов до 17.00 часов, суббота и воскресенье – выходные дни. Что касается смерти Т., то в тот день проводились профилактические работы цеха, было издано письменное распоряжение руководства, что работники выйдут работать с 13.00 часов до 21.00 часов. Относительно 30 июня 2018 года такого распоряжения не издавалось, был выходной день, предприятие было закрыто, в выходные дни работники на предприятие не выходят. В выходной день никто из работников самостоятельно пройти на предприятие не может, ключи от предприятия имеются только у нее, управляющего и бухгалтера. Предприятие охраняется, но какой именно организацией ей неизвестно. 30 июня 2018 года она не работала, отдыхала у себя дома. ФИО3, утверждая, что она сопровождала его в больницу преследует какие-то свои личные цели. Так, ФИО3, когда вышел с больничного, интересовался у нее, можно ли с предприятия «срубить» денег и пойдет ли она к нему в свидетели. На что, она ответила отказом. 

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля Г. суду показал, что с сентября 2015 года работает в ИП ФИО1 заведующим складом готовой продукции, на него возложена обязанность по выдаче денежных средств по больничным листам. В сентября 2018 года ФИО3 пришел к нему за деньгами по больничному листу, на ноге у последнего был гипс. Он спросил у ФИО3, что с ним случилось, на что тот ответил, что в гараже ему что-то упало на ногу. Дальше в процессе выдачи денег, ФИО3 сказал, что ему не везет, поскольку он еще к тому же попал в аварию, в которой травмировал ту же ногу.

Не доверять показаниям данных свидетелей у суда оснований не имеется.

Государственной инспекцией труда в Пензенской области в ходе дополнительного расследования был произведен опрос О. (протокол опроса от 11 февраля 2019 года), который работает оператором у ИП ФИО1 В ходе опроса О. пояснил, что за время работы у ИП ФИО1, в том числе в июне-июле 2018 года все работники работали по сменному графику. 30 июня 2018 года у О. был рабочий день, ФИО3 в этот же день работал. С 08 часов 30 июня 2018 года О. видел, как ФИО3, А, Я выполняли работу по замене сетки на «любительской линии» по изготовлению сушек. Работа выполнялась слесарями в начале линии перед печкой. Примерно в 10-11 часов к О. подошел П. и сообщил, что ФИО3 сломал ногу и его увезли в больницу.

22 февраля 2019 года в Государственную инспекцию труда в Пензенской области от О. поступило заявление, согласно которому ранее данные им объяснения являются ложными, такие объяснения он дал, потому что его об этом попросил ФИО3 На самом деле работа на предприятии ИП ФИО1, в том числе в июне 2018 года, осуществлялась по графику, установленному договором: пятидневная рабочая неделя с двумя выходными днями – суббота и воскресенье. В выходные дни никто на работу не выходил. 30 июня 2018 года ФИО3 не мог получить травму на производстве, т.к. в этот день предприятие не работало. Но ФИО3 сказал, что хочет получить с ИП ФИО1 деньги. Я. устроился к ИП ФИО1 в конце 2018 года и раньше там не работал. Также ФИО3 просил его сказать, что там в то время работала его родственница К., но на самом деле она там не работала, и О. ее не знает. Государственный инспектор труда показывала ему фото какого-то оборудования и просила дать пояснения, что в данное оборудование вносились изменения. При даче объяснений он все рассказывал, как просил ФИО3, который присутствовал при даче объяснений и подсказывал ему, что нужно сказать, государственный инспектор труда это слышала, но все равно записывала так, как говорил ФИО3.

К данному заявлению О. государственный инспектор труда отнеслась критически, указав, что оно написано по просьбе представителя ИП ФИО1, что никакими доказательствами не подтверждается. При этом, приняла во внимание показания О. от 11 февраля 2019 года, на том основании, что они согласуются с табелем учета рабочего времени, представленным в ходе расследования несчастного случая с Т. Однако, как уже указывалось выше, вступившим в законную силу решением суда установлено, что на предприятии ИП ФИО1 установлена пятидневная рабочая неделя продолжительностью 40 часов с двумя выходными днями (суббота и воскресенье), из табеля учета рабочего времени за период с 01 июня по 30 июня 2018 года следует, что у слесаря ФИО3 была пятидневная рабочая неделя. Повторно О. государственным инспектором труда не опрашивался.

Государственной инспекцией труда в Пензенской области в ходе дополнительного расследования установлено, что на проходной по 

<

адрес>, - имеется пост охраны, относящийся к ООО «Пензагазкомплект». Согласно ответу ООО «Пензагазкомплект» на запрос на запрос ГИТ в Пензенской области в июне-июле 2018 года сотрудниками ООО «Пензагазкомплект» охрана объекта индивидуального предпринимателя ФИО1 по 

<

адрес>, - не производилась. Каких-либо иных постов охраны на территории объекта по 

<

адрес>, - установлено не было. Из заключения государственного инспектора труда от 05 апреля 2019 года следует, что ИП ФИО1 в ходе расследований несчастного случая договор на оказание охранных услуг в ГИТ в Пензенской области предоставлен не был. Однако, такие сведения и документы государственным инспектором труда у ИП ФИО1 не запрашивались.

Из сообщения ООО ЧОО «Байкал» от 12 апреля 2019 года следует, что по данным службы охраны ЧОО, несущих службу охраны целостности конструкций зданий, принадлежащих ИП ФИО1, находящихся на территории производственных площадей, расположенных по 

<

адрес>, в соответствии с условиями договора на оказание охранных услуг от 01 сентября 2017 года, охрана осуществлялась в круглосуточном режиме с момента заключения данного договора по настоящее время. При этом, непосредственно 30 июня 2018 года и 01 июля 2018 года предприятие ИП ФИО1 не осуществляло рабочую деятельность в связи с выходными днями.

В связи с чем, государственному инспектору труда необходимо запросить из ООО ЧОО «Байкал» график дежурств, сведения о наличии пропускной системы на предприятии ИП ФИО1, о сотрудниках несших дежурство 30 июня 2018 года, а также, при необходимости, допросить их.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что, не исследовав все вышеуказанные обстоятельства, обязанность по исследованию которых при проведении дополнительного расследования, лежит на государственном инспекторе труда, невозможно достоверно установить, что несчастный случай происшедший с ФИО3 связан с производством.

При таких обстоятельствах, суд считает, что заключение государственного инспектора труда от 05 апреля 2019 года и предписание Государственной инспекции труда в Пензенской области №14/1 от 05 апреля 2019 года нельзя признать законными, в связи с чем они подлежат отмене.

В силу ст. 360 Трудового кодекса РФ порядок проведения проверок должностными лицами федеральной инспекции труда определяется ратифицированными Российской Федерацией конвенциями Международной организации труда по вопросам инспекции труда, настоящим Кодексом, иными федеральными законами, а также решениями Правительства Российской Федерации. Государственные инспекторы труда в целях осуществления федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, проводят плановые и внеплановые проверки на всей территории Российской Федерации любых работодателей (организации независимо от их организационно-правовых форм и форм собственности, а также работодателей - физических лиц) в порядке, установленном федеральными законами с учетом особенностей, установленных настоящей статьей. Предметом проверки является соблюдение работодателем в процессе своей деятельности требований трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, выполнение предписаний об устранении выявленных в ходе проверок нарушений и о проведении мероприятий по предотвращению нарушений норм трудового права и по защите трудовых прав граждан.

Основные полномочия федеральной инспекции труда определены в ст. 356 ТК РФ. в которой указано, что федеральная инспекция труда осуществляет федеральный государственный надзор за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, посредством проверок, выдачи обязательных для исполнения предписаний об устранении нарушений, составления протоколов об административных правонарушениях в пределах полномочий, подготовки других материалов (документов) о привлечении виновных к ответственности в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации; принимает меры по устранению и восстановлению нарушенных трудовых прав граждан.

Согласно п. "а" ч. 1 ст. 3 Конвенции N 81 в задачу системы инспекции труда входит обеспечение применения положений законодательства в области условий труда и безопасности трудящихся в процессе их работы, как, например, положений о продолжительности рабочего дня, заработной плате, безопасности труда, здравоохранении и благосостоянии, использовании труда детей и подростков и по другим подобным вопросам, в той мере, в какой инспекторам труда надлежит обеспечивать применение указанных положений.

По смыслу указанных законоположений, при проведении проверок государственный инспектор труда выдает обязательное для исполнения работодателем предписание только в случае очевидного нарушения трудового законодательства.

При таких обстоятельствах, заключение от 05 апреля 2019 года и предписание Государственной инспекции труда в Пензенской области №14/1от 05 апреля 2019 года нельзя признать законными и обоснованными, поскольку они не соответствуют требованиям трудового законодательства и нарушают права, свободы и законные интересы административного истца ИП ФИО1

На основании изложенного суд приходит к выводу, что административный иск ИП ФИО1 подлежит удовлетворению.

В соответствии с ч.3 п.1 ст.227 КАС РФ в резолютивной части решения по административному делу об оспаривании решения, действия (бездействия) должны содержаться: указание на признание оспоренных решения, действия (бездействия) не соответствующими нормативным правовым актам и нарушающими права, свободы и законные интересы административного истца, на удовлетворение заявленного требования полностью или в части со ссылками на орган, организацию, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями, принявшие оспоренное решение или совершившие оспоренное действие (бездействие), и на существо оспоренных решения, действия (бездействия). В случае удовлетворения административного иска об оспаривании решения, действия (бездействия) и необходимости принятия административным ответчиком каких-либо решений, совершения каких-либо действий в целях устранения нарушений прав, свобод и законных интересов административного истца либо препятствий к их осуществлению суд указывает на необходимость принятия решения по конкретному вопросу, совершения определенного действия либо на необходимость устранения иным способом допущенных нарушений прав, свобод и законных интересов административного истца и на срок устранения таких нарушений, а также на необходимость сообщения об исполнении решения по административному делу об оспаривании решения, действия (бездействия) в суд и лицу, которое являлось административным истцом по этому административному делу, в течение одного месяца со дня вступления решения суда в законную силу, если иной срок не установлен судом.

Поскольку заключение от 05 апреля 2019 года и предписание Государственной инспекции труда в Пензенской области №14/1от 05 апреля 2019 года являются незаконными и нарушают права ИП ФИО1, то имеются основания для устранения допущенных Государственной инспекцией труда в Пензенской области нарушений, путем возложения обязанности на Государственную инспекцию труда в Пензенской области повторно провести дополнительное расследование несчастного случая, происшедшего с ФИО3 30 июня 2018 года.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.175-180 КАС РФ, суд 

Р Е Ш И Л :

Административный иск ИП ФИО1 к Государственной инспекции труда в Пензенской области, главному государственному инспектору труда (по охране труда) в Пензенской области ФИО2 о признании незаконным и отмене предписания государственной инспекции труда в Пензенской области от -5.04.2019г. №14/1 и заключения от 05.04.2019г. - удовлетворить. 

Признать незаконными и отменить заключение от 05.04.2019г. и предписание №14/1 от 05.04.2019г. Государственной инспекции труда в Пензенской области.

Обязать Государственную инспекцию труда в Пензенской области повторно провести дополнительное расследование несчастного случая, произошедшего с ФИО3 30 июня 2018г., установив срок в один месяц для устранения указанных нарушений, со дня вступления в законную силу решения суда, с сообщением об исполнении решения по административному делу в суд, административному истцу ИП ФИО1 и заинтересованному лицу ФИО3 в течение одного месяца со дня вступления решения суда в законную силу.

Решение может быть обжаловано в Пензенский областной суд через Железнодорожный районный суд г.Пензы в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Мотивированное решение изготовлено 28.05.2019 года.

Председательствующий - Д.В. Шветко