УИД 74RS0041-01-2025-000053-38

Дело № 2-162/2025

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

п. Увельский Челябинской области 06 августа 2025 года

Увельский районный суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи: Гафаровой А.П., 

при секретаре: Гужвинской Н.В.,

с участием представителей истца – ФИО15, ФИО16, ответчиков ФИО17, ФИО18, третьего лица ФИО19, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО20, третьего лица, заявляющего самостоятельные требования ФИО19 к ФИО17, ФИО18 о признании сделки недействительной, о признании права собственности,

УСТАНОВИЛ:

ФИО20, третье лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО19 обратились в суд с иском к ФИО17, ФИО18, в котором, с учетом уточнений (т. 1 л.д. 99-100), просили о признании права общей совместной собственности на объект недвижимости: здание склада (далее – ангар), площадью 546,1 кв.м., расположенное по адресу: 

<

адрес>, на земельном участке с кадастровым номером №, признании сделки, совершенной ДД.ММ.ГГГГ по переходу права собственности на земельный участок с кадастровым номером № от ФИО17 к ФИО18 недействительной. 

В обоснование иска указали, что в 1994 году ФИО20, как главой КХФ «ДАР», через ее представителя ФИО19, у ФИО17 был приобретен склад (ангарного типа) на земельном участке с кадастровым номером №. С этого времени и до настоящего времени она открыто им пользовалась и владела данным имуществом. 18 марта 2005 года она получила у ОАО «МРСК Урала» технические условия № 54-157-530 на подключение электрической энергии в данный объект недвижимости, 09 марта 2011 года был составлен акт № ЧЭ-ТЭС-62-193 разграничения электрических сетей и эксплуатационной ответственности по данному объекту. 19 марта 2005 года деятельность КХФ «ДАР» была прекращена в связи с приобретением ФИО20 статуса индивидуального предпринимателя. Все имущество КХФ перешло в совместную собственность супругов ФИО20 и ее мужа. По делу № 2-673/2020, выступая в качестве истца, ФИО17 в исковом заявлении подтвердил, что продал свои ангары ФИО19, который представлял интересы ФИО21, являвшейся фермером. Между тем, на имя ФИО19 поступило от ответчика ФИО18 уведомление о необходимости исполнения обязанностей поклажедателя, согласно которому он приобрел в собственность у ФИО17 спорные земельный участок и ангар. Истец полагает, что ответчики грубо нарушили ее права, не предложив ей реализовать свое преимущественное право покупки земли, пользуясь тем, что ангар не зарегистрирован в ЕГРН ФИО18 выразил намерение завладеть чужим недвижимым имуществом, полагает, что сделка купли-продажи спорного земельного участка является недействительной, поскольку она повлекла нарушение прав и охраняемых законом интересов истца и третьего лица ФИО19. Кроме того, ссылаясь на ст. 218 ГК РФ, ч. 2 ст. 434 ГК РФ, просит признать право собственности за истцом и ФИО19 на спорный ангар. 

Определением суда, изложенным в протоколе судебного заседания от 05 марта 2025 года, к участию в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены Управление федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Челябинской области (далее Управление Росреестра по Челябинской области), ФИО19

Определением суда, изложенным в протоколе судебного заседания от 14 апреля 2025 года, ФИО19 привлечен к участию в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора.

Определением суда, изложенным в протоколе судебного заседания от 30 апреля 2025 года, к участию в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечена ФИО21

Определением суда, изложенным в протоколе судебного заседания от 11 июля 2025 года, к участию в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечена ФИО22, администрация Увельского муниципального района.

Истец ФИО20 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом.

В судебном заседании представители истца, третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО19 - ФИО15, ФИО16, действующие на основании доверенности (т. 1 л.д. 109), на удовлетворении исковых требований настаивали, поддержали доводы письменных объяснений, согласно которым договор купли-продажи спорного ангара, заключенный между ответчиками, не может быть принят во внимание, поскольку переход права собственности на объект недвижимого имущества подлежит обязательной государственной регистрации (т. 1 л.д. 170).

Третье лицо, заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО19 на удовлетворении исковых требований настаивал, суду пояснил, что он спорный ангар был передан ему ФИО17 и с 1994 года он владел спорным ангаром как свои собственным, открыто и непрерывно, следил за его состоянием, провел в него электричество, использовал по прямому назначению для хранения зерна, при этом ФИО17 никакого интереса к данному имуществу не проявлял, не следил за его состоянием, достоверно знал, что продал спорный ангар ФИО19 и поэтому незаконно распорядился как земельными участком, так и спорным ангаром без учета прав ФИО19 Кроме того, поддержал письменные объяснения, согласно которым ФИО18 также было достоверно известно о пользовании спорным ангаром на протяжении длительного времени, поскольку он воспитывался в семье ФИО23, который приходился братом третьему лицу ФИО19 (т. 1 л.д. 211).

Ответчик ФИО18 в судебном заседании возражал против исковых требований, пояснил, что ни у истца, ни у третьего лица ФИО19 не имеется никаких доказательств того, что они являются собственниками спорного ангара, об их взаимоотношениях с ФИО17, об основаниях передачи ФИО17 ФИО19 спорного ангара, ему известно не было. 

Ответчик ФИО17 в судебном заседании также возражал против исковых требований, пояснил, что он никогда не продавал ФИО19 спорный ангар, и не имел таких намерений, более того, он сам предлагал ФИО19 оформить надлежащим образом сделку купли-продажи указанного ангара, однако ФИО19 пояснил, что у него нет денежных средств, чтобы выкупить ангар. После чего, ответчик нашел покупателя ФИО18, который имел финансовую возможность приобрести земельный участок и расположенный на нем ангар, с которым он и заключил соответствующие договоры купли-продажи. Также поддержал доводы письменных объяснений, согласно которым он давал устное разрешение ФИО19 на пользование земельным участком и ангаром, при этом, с истцом ФИО20 он не знаком. Ответчик также с 1993 год являлся главой КХ «Дарьино» и ему был предоставлен земельный участок для ведения фермерства, в период с 1995 года по 1996 год им были построены несколько ангаров, в том числе спорный для хранения сельхозпродукции, которыми он пользовался вплоть до 2000-х годов. После ликвидации КХ «Дарьино» часть имущества была продана, однако спорный ангар никому не продавался и не сдавался. В целях сохранности пашни и спорного ангара он доверился ФИО19 и разрешил ему использовать указанное имущество. В 2019 году он вернулся на постоянное место жительства в с. Малое Шумаково, и тогда услышал от ФИО19 сведения о том, что он расценивает ангар как свою собственность, с чем ответчик не был согласен, о чем ФИО19 в течении 3-х лет направлялись уведомления. Кроме того, вплоть до 2001 года КХ «Дарьино» было действующим юридическим лицом и распорядиться спорным имуществом могло только КХФ с соблюдением установленного законом порядка (т. 1 л.д. 72, 73-76, 172-173, 174-175, 212). 

Третье лицо ФИО21 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, направила в суд письменное мнение, согласно которому на спорном земельном участке расположен ангар, который принадлежит в настоящее время ей, однако ранее ФИО17 продал ангары ее покойному мужу ФИО23, а спорный ангар - ФИО19, и возражений в их использовании не заявлял более 30 лет, против удовлетворения исковых требований не возражала (т. 1 л.д. 171).

Третье лицо ФИО22 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, направила в суд письменные объяснения, согласно которым она являлась членом КХ «Дарьино» и владела всей информацией о производственной деятельности хозяйства, вопрос о продаже спорного ангара никогда не стоял вплоть до 2019 года, он передавался по устной договоренности в целях обеспечения его сохранности (т. 2 л.д. 220).

Представитель третьего лица администрации Увельского муниципального района Челябинской области в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом.

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, просил рассмотреть дело в его отсутствие, направил в суд письменное мнение (т. 1 л.д. 151-152).

Выслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, исследовав и оценив в совокупности доказательства по делу, суд приходит к следующим выводам. 

Судом установлено, что ФИО17 с 10 сентября 2020 года принадлежал земельный участок с кадастровым номером № расположенный по адресу: 

<

адрес>, земельный участок 100 (т. 1 л.д. 66-67). 

На основании договора купли-продажи земельного участка от 19 января 2024 года, ФИО17 продал указанный земельный участок ФИО18, сведения о государственной регистрации права собственности ФИО18 внесены в ЕГРН 26 января 2024 года (т. 1 л.д. 68-71, 141).

Основания возникновения права собственности на спорный земельный участок у ответчика ФИО17 сторонами, иными лицами, участвующими в деле, не оспариваются.

Между тем, истец и третье лицо ФИО19 просят признать договор купли-продажи земельного участка недействительным по основаниям злоупотребления ответчиками своими правами, поскольку им достоверно было известно о том, что расположенный на указанном земельном участке спорный ангар принадлежит ФИО20 и ФИО19, поскольку еще в 1994 году ФИО17 распорядился спорным ангаром в пользу истца и третьего лица.

В силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Истец и третье лицо ФИО19 указали, что нарушение их прав и охраняемых законом интересов заключается в том, что они, будучи собственниками спорного ангара, расположенного на вышеуказанном земельном участке, имели преимущественное право покупки земельного участка.

Согласно ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

Подпунктом 5 п. 1 ст. 1 Земельного кодекса Российской Федерации установлен принцип единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

Вместе с тем указанное общее правило не исключает ситуаций, когда земельные участки принадлежат одним лицам, а расположенные на них объекты недвижимого имущества - другим. Возможность таких ситуаций, а также возникающие при этом взаимные права и обязанности собственников земельных участков и собственников зданий, сооружений регулируются действующим законодательством - пункты 3 и 5 статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации, статья 271 и пункт 3 статьи 552 Гражданского кодекса Российской Федерации (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 12 ноября 2019 года N 2970-О).

Согласно пункту 3 статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации собственник здания, сооружения, находящихся на чужом земельном участке, имеет преимущественное право покупки или аренды земельного участка, которое осуществляется в порядке, установленном гражданским законодательством для случаев продажи доли в праве общей собственности постороннему лиц.

Как разъяснено в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», по смыслу пункта 3 статьи 250 Гражданского кодекса Российской Федерации при продаже доли в праве общей собственности с нарушением преимущественного права покупки других участников долевой собственности любой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев со дня, когда ему стало известно или должно было стать известно о совершении сделки, требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя. В случае нарушения права преимущественной покупки сособственника недвижимого имущества судебный акт, которым удовлетворен иск о переводе прав и обязанностей покупателя, является основанием для внесения соответствующих записей в ЕГРП. Следует иметь в виду, что истец в этом случае не имеет права на удовлетворение иска о признании сделки недействительной, поскольку гражданским законодательством предусмотрены иные последствия нарушения требований пункта 3 статьи 250 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со ст. 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется способами, предусмотренными этим кодексом и законами. Правовых норм, регулирующих защиту преимущественного права приобретения земельного участка лицом, являющимся собственником здания, расположенного на таком земельном участке, Земельным кодексом Российской Федерации не установлено. В то же время специальный способ защиты аналогичного преимущественного права покупки того или иного имущества - иск о переводе на себя прав и обязанностей стороны по сделке установлен п. 3 ст. 250 ГК РФ. 

Таким образом, в случае, если истец и третье лицо ФИО19 полагают себя собственниками спорного ангара на момент совершения оспариваемой сделки купли-продажи земельного участка - 19 января 2024 года, то признание данной сделки недействительной надлежащим способом защиты нарушенного права не является. 

При этом, оценивая доводы истца и третьего лица ФИО19 о том, что они по состоянию на 19 января 2024 года являлись собственниками спорного ангара, суд приходит к следующим выводам.

В судебном заседании представители истца указали на то, что спорный ангар на кадастровом учете не состоит, право собственности на него в установленном законом порядке ни за кем не зарегистрировано, однако оно является недвижимым имуществом, поскольку в отношении него был изготовлен технический план здания как объекта недвижимости по состоянию на 04 октября 2024 года (т. 1 л.д. 9-15). Ответчиками также представлен суду технический паспорт на нежилое здание – склад (т. 1 л.д. 143-149).

В соответствии со ст. 219 ГК РФ право собственности на здания, сооружения и иное вновь созданное недвижимое имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает с момента такой регистрации.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 59 совместного постановления пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», если иное не предусмотрено законом, иск о признании права подлежит удовлетворению в случае представления истцом доказательств возникновения у него соответствующего права.

Признание права является одним из способов защиты права. При этом лицо, считающее себя собственником спорного имущества, должно доказать законность оснований возникновения права собственности на недвижимость (ст. 12 ГК РФ).

Оценив представленные истцом и третьим лицом ФИО19 доказательства возникновения у них прав собственности на спорный ангар (склад), суд приходит к выводу о том, что по состоянию на 19 января 2024 года право собственности у истца и третьего лица ФИО19 на указанный объект ответствовало, поскольку оно не было зарегистрировано за ними в установленном законом порядке.

При этом, доводы о том, что ФИО17 продал указанный ангар ФИО19, действующему как представителю ФИО20, не нашли своего подтверждения в судебном заседании. Само по себе указание в исковом заявлении ФИО24 от 09 сентября 2020 года на продажу нежилых зданий – ангаров ФИО19 не свидетельствуют о заключении между сторонами договора купли-продажи спорного ангара, поскольку в указанном исковом заявлении отсутствует указание на конкретное имущество, проданное ФИО19, материалы гражданского дела № 2-673/2020 года, возбужденного на основании указанного искового заявления, также не содержат такой договор, расписку либо иные документы, свидетельствующие о продаже ФИО24 спорного ангара ФИО19 (т. 1 л.д. 17-18). Указание в приговоре Увельского районного суда Челябинской области от 14 июля 2009 года на принадлежность склада, расположенного в с. Малое ФИО25 «Дар», из которого совершена была кража, также не подтверждает факт его продажи ФИО24 ФИО19 (т. 2 л.д. 222-223). При этом материалов уголовного дела уничтожено согласно архивной справке (т. 2 л.д. 221).

Не может суд принять в качестве доказательств и показания допрошенных в судебном заседании по ходатайству истца свидетелей ФИО1 ФИО2, ФИО3 ФИО4 ФИО5 ФИО6 ФИО7., а также объяснения указанных лиц, объяснения ФИО8 ФИО9 ФИО10 ФИО11 данных ими при рассмотрении материалов проверки, зарегистрированных в КУСП ОП «Увельский» МО МВД России «Южноуральский» Челябинской области № 2881 от 24 сентября 2024 года, поскольку они не были очевидцами ни факта передачи денежных средств ФИО19 ФИО24, на подписания между ними какого-либо договора о передачи спорного ангара ФИО19 (т. 3 л.д. 235-251).

Допрошенные в судебном заседании по ходатайству ответчиков свидетели ФИО12., ФИО13 ФИО14 указали, что им не известно о продаже ФИО17 спорного ангара ФИО19, при этом свидетель ФИО12. указал, что ФИО17 обращался к нему с просьбой следить за состоянием ангара и сообщать ему о его состоянии и использовании, что он и делал по просьбе ФИО17

Кроме того, согласно постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела № 105 от 24 октября 2024 года, органами предварительного расследования было также уставлено, что купля-продажа ангаров между ФИО24 и ФИО19 ничем не обусловлена, документально не подтверждена (т. 2 л.д. 235-236).

При этом факт владения спорным ангаром ФИО19 более 30 лет на дату заключения оспариваемого договора купли-продажи сам по себе не свидетельствует о возникновении у него права собственности автоматически, поскольку в силу ст. 234 ГК РФ, право собственности на недвижимое и иное имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает у лица, приобретшего это имущество в силу приобретательской давности, только с момента такой регистрации.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» лишь судебный акт об удовлетворении иска о признании права собственности в силу приобретательной давности является основанием для регистрации права собственности в ЕГРП. В силу статьи 268 ГПК РФ решение суда об установлении факта добросовестного, открытого и непрерывного владения имуществом как своим собственным в течение срока приобретательной давности также является основанием для регистрации права собственности в ЕГРП.

Между тем, на протяжении всего времени владения спорным ангаром истец и третье лицо ФИО19 в суд за разрешением вопроса о признании за ними права собственности на спорный ангар ранее не обращались. 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что на момент заключения между ФИО17 и ФИО18 договора купли-продажи от 19 января 2024 года земельного участка, расположенного по адресу: 

<

адрес>, земельный участок 100, истец ФИО20 и третье лицо ФИО19 собственниками в установленном законом порядке не являлись, а значит, преимущественного права на покупку земельного участка не имели.

В соответствии с пп. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В п. 5 той же статьи установлено, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

По смыслу указанной нормы действия участников гражданского оборота предполагаются разумными и добросовестными, пока не доказано обратное.

Статьей 168 ГК РФ предусмотрено, что, за исключением случаев, предусмотренных п. 2 этой статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 1).

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 2).

В соответствии с абзацем вторым п. 71 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку.

Поскольку судом установлено, что на момент заключения между ФИО17 и ФИО18 договора купли-продажи земельного участка от 19 января 2024 года у истца ФИО20 и третьего лица ФИО19 не имелось какого-либо права или охраняемого законом интереса в отношении указанного земельного участка, то оспариваемый договор купли-продажи не может быть признан недействительным.

Кроме того, как следует из объяснений ответчика ФИО17 данных им в судебном заседании и при рассмотрении материала КУСП ОП «Увельский» МО МВД России «Южноуральский» Челябинской области № 2881 от 24 сентября 2024 года следует, что еще в 2020 году он обращался к ФИО19 с предложением оформить сделку по продаже ему спорного земельного участка и ангара, однако ФИО19 отказался, указанные обстоятельства ФИО19 не отрицал. Кроме того, ФИО19 в судебном заседании пояснил, что он и его супруга (истец) около 2-3 лет фермерством не занимаются.

При таких обстоятельствах, факт продажи ФИО17 спорного земельного участка и ангара (склада) ФИО18 по истечении 4 лет после оповещения ФИО19 о своей готовности распорядиться указанным имуществом, в том числе в пользу ФИО19, расценивать как злоупотребление правом оснований не имеется. 

Разрешая требования истца ФИО20 и третьего лица ФИО19 о признании за ними права собственности на здание склада, площадью 546,1 кв.м., расположенное по адресу: 

<

адрес>, на земельном участке с кадастровым номером № суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с абз. 2 ст. 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется, в том числе путем признания права.

Как следует из текста искового заявления, в том числе уточненного, истец и третье лицо ФИО19 просят признать за ним право собственности на спорный ангар на основании ч. 2 ст. 434 и ст. 218 ГК РФ.

На основании пункта 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу п. 2 ст. 434 Гражданского кодекса Российской Федерации договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

Как было указано выше, суду доказательства заключения между ФИО17 и ФИО19 договора купли-продажи, в том числе путем составления расписок, счет-фактур и т.п., спорного ангара не представлено, в связи с чем оснований для признания за истцом и третьим лицом права собственности на здание склада, площадью 546,1 кв.м., расположенное по адресу: 

<

адрес>, на земельном участке с кадастровым номером № не имеется. 

В судебном заседании представитель истца и третьего лица ФИО19 указали на то, что право собственности у них возникло в силу приобретательской давности. 

В силу ч. 3 ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным истцом требованиям и может выйти за пределы этих требований только в случаях, предусмотренных федеральным законом.

В абз. 2 п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года N 23 «О судебном решении» установлено, что выйти за пределы заявленных требований (разрешить требование, которое не заявлено, удовлетворить требование истца в большем размере, чем оно было заявлено) суд имеет право лишь в случаях, прямо предусмотренных федеральными законами.

Процессуальный закон не предоставляет суду полномочий по изменению по своему усмотрению основания и предмета иска с целью использования более эффективного способа защиты, а также выбора иного способа защиты.

Основания иска истцом и третьим лицом ФИО19 не уточнялись, требования признании права собственности на спорный ангар в силу приобретательской давности не заявлены, договор купли-продажи спорного ангара, заключенный между ответчиками 19 января 2024 года не оспаривался (т. 1 л.д. 142).

Руководствуясь ст.ст. 194, 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований ФИО20 (ИНН №), третьего лица, заявляющего самостоятельные требования ФИО19 (ИНН №) к ФИО17 (паспорт гражданина РФ №), ФИО18 (паспорт гражданина РФ №) о признании сделки недействительной, о признании права собственности отказать.

Решение может быть обжаловано в Челябинский областной суд через Увельский районный суд Челябинской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Председательствующий Гафарова А.П.

Мотивированное решение изготовлено 20 августа 2025 года.