Судья Тарасов А.Ю. 

Дело № 22-4173

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

12 августа 2024 г. г. Пермь

Пермский краевой суд в составе председательствующего Суетиной А.В.

при секретаре судебного заседания Гришкевич К.С.

с участием прокуроров отдела прокуратуры Пермского края Мальцевой А.В. и Климовой И.В.,

адвоката Вахитова И.Ш.,

осужденного ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видео-конференц-связи уголовное дело ФИО1 по его апелляционной жалобе на приговор Чусовского городского суда Пермского края от 29 мая 2024 г., по которому

ФИО1, родившийся дата в ****, судимый:

- 16 марта 2000 г. Пермским областным судом (с учетом постановлений Губахинского городского суда Пермской области от 24 декабря 2002 г., Чусовского городского суда Пермской области от 9 июля 2004 г., Президиума Пермского краевого суда от 12 марта 2008 г., Чусовского городского суда Пермского края от 25 марта 2013 г.) по пп. «а», «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к четырем годам десяти месяцам лишения свободы, по пп. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ к восьми годам девяти месяцам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по их совокупности путем частичного сложения наказаний к одиннадцати годам восьми месяцам лишения свободы, в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения с наказанием по предыдущему приговору, судимость по которому погашена, к тринадцати годам пяти месяцам лишения свободы, с дальнейшим сложением назначенного наказания по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ с наказанием по последующему приговору, судимость по которому погашена, к тринадцати годам одиннадцати месяцам лишения свободы, освобожденный 31 марта 2009 г. по постановлению Чусовского городского суда Пермского края от 19 марта 2009 г. (с учетом постановления Чусовского городского суда Пермского края от 25 марта 2013 г.) условно - досрочно на неотбытый срок четыре года двадцать дней, который в силу п. «в» ч. 7 ст. 79 УК РФ, ст. 70 УК РФ частично присоединен к наказанию по последующему приговору, судимость по которому погашена, окончательно назначено семь лет одиннадцать месяцев лишения свободы, освобожденный 10 января 2017 г. по постановлению Чусовского городского суда Пермского края от 28 декабря 2016 г. условно - досрочно на неотбытый срок один год два месяца четырнадцать дней,

осужден за преступление, предусмотренное п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, к одному году восьми месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Этим же приговором принято решение по гражданскому иску потерпевшего.

Изложив содержание судебного решения, существо апелляционной жалобы и возражений, заслушав выступления осужденного ФИО1 и адвоката Вахитова И.Ш., поддержавших доводы жалобы, возражения прокуроров Мальцевой А.В. и Климовой И.В. по доводам жалобы и мнение последней об изменении приговора по иным основаниям, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью Ш1., не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия, 20 апреля 2023 г. в п. Лямино Чусовского городского округа Пермского края при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе ФИО1 выражает несогласие с судебным решением в связи с неправильным применением уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Указывает на невыполнение судом первой инстанции требований ст. ст. 87, 88 УПК РФ о проверке доказательств путем их сопоставления и установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемые.

Утверждает, что не применял биту, в том числе бейсбольную, при нанесении ударов Ш1., впоследствии меры по ее сокрытию не предпринимал. Выводы об обратном находит предположениями.

Отмечает, что при постановлении приговора суд руководствовался показаниями потерпевшего на следствии и в суде, при этом те из них, где Ш1., будучи предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, применение биты при нанесении ему телесных повреждений отрицал, указывал о нанесении ударов руками и ногами, настаивал на отсутствии оснований для оговора, находящиеся на л.д. 58-60, 53-55 в томе 2, расценил как не соответствующие действительности, а потому не принял во внимание как недостоверные. Полагает, убедительные мотивы преимущества одних показаний потерпевшего перед другими в приговоре отсутствуют.

Обращает внимание на пояснения потерпевшего об отсутствии между ними встреч и угроз с его (ФИО1) стороны, в связи с чем надуманным находит вывод суда об изменении показаний потерпевшим ввиду опасения за жизнь, здоровье, имущество и близких. Считает неустановленным обращение потерпевшего в правоохранительные органы с заявлением об обеспечении его безопасности.

Указывает, что в приговоре уточнено количество ударов, нанесенных Ш1., а также вместо металлической указана бейсбольная бита, из чего делает вывод о критическом отношении суда к показаниям потерпевшего о нанесении металлической битой пятнадцати-двадцати ударов. 

Считает, показания Ш1. опровергаются представленными доказательствами: протоколом осмотра месте происшествия, где следов крови и волочения не зафиксировано, а размеры беседки оставлены без внимания; протоколами обысков, по результатам которых бита обнаружена не была; показаниями судебно-медицинского эксперта о невозможности установить вид травмирующего предмета и не исключившего возможность нанесения потерпевшему ударов рукой и ногой, а также иными предметами, обладающими свойствами тупого твердого предмета, указавшего на невозможность установления количества ударов, но указавшего о пяти травмирующих воздействиях, а также не ответившего на вопрос о возможности получения переломов при соударении с углом деревянной доски; показаниями свидетелей К1., А., К2., В1., В2., Т1. и М., не видевших у него в руках биту.

Обращает внимание на несоответствие преступления, описанного в приговоре, предъявленному обвинению. Так, следствие установило, что события происходили в вечернее время около бара «Берлога», в то время как суд указал, что события имели место в период с 18 до 19 часов в беседке. Помимо этого ему вменялось использование в качестве оружия металлической биты, в то время как суд описал бейсбольную биту, множество ударов, указанное в обвинении, суд также уточнил, конкретизировав их количество. Полагает, таким образом суд пытался поддержать позицию потерпевшего, устранить существенные противоречия в его показаниях, так как множественные удары, нанесенные металлической битой, привели бы к более тяжким последствиям.

Делает вывод о нарушении судом требований ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, проводимого лишь по предъявленному обвинению. Находит нарушенным свое право на защиту, которая основана на предъявленном следствием обвинении и указанном в нем времени. Отмечает, что в силу закона должен знать существо и объем предъявленного обвинения, а обстоятельства, установленные судом, повлекли бы доказывание стороной защиты иных обстоятельств.

Оспаривает достоверность показаний свидетеля Г., которая очевидцем событий не являлась, заинтересована в исходе дела в связи с наличием общего ребенка с потерпевшим, осведомлена о противоправной деятельности Ш1., ранее состояла в близких отношениях с ним (ФИО1), прекращенных по его инициативе, в связи с чем испытывала неприязнь и имела основания для оговора. Находит существенными противоречия в ее показаниях, к каковым относит сведения о причине нанесенных ударов и количестве таковых, характере имевшихся между ними взаимоотношений, наличии и отсутствии у него биты, которые свидетель объяснить не смогла. Полагает, что доказательства, с которыми бы согласовывались показания Г., отсутствуют.

Считает, показания потерпевшего, свидетелей Г. и Ш2., несмотря на противоречивость, имели для суда заранее установленную силу. Суд избирательно оценил представленные доказательства, оценив как достоверные лишь те из них, которые подтверждают обвинение.

Находит, что, несмотря на его ходатайство, суд безосновательно не провел по делу следственный эксперимент, способный опровергнуть показания потерпевшего в той части, что он видел вход в здание бара, откуда он (ФИО1) выбежал с битой, а также убедить суд, что, находясь в беседке, потерпевший мог получить удары при соударении об угол доски, что не противоречит заключению судебно-медицинского эксперта.

Указывает, что вывод суда о том, что нанесение ударов с паузами позволило ему соизмерить их степень и силу, является предположением, как и обоснование виновности ссылками на площадь соприкосновения с предметом, которым наносились удары, а также действием кинетической энергии.

Полагает, суд безосновательно отказал в освидетельствовании потерпевшего на состояние наркотического опьянения, таковое позволило бы установить причину конфликта – распространение им наркотических средств. Делает вывод, что потерпевший в процессе был нетрезв. 

Отмечает, что мотив возникновения личных неприязненных отношений между ним и потерпевшим не установлен из-за противоречивых и неконкретных сведений об этом, полученных от потерпевшей стороны, ненадлежащей оценки показаний свидетелей, указывающих на причастность Ш1. к незаконному обороту наркотических средств. 

Находит необоснованным взыскание с него суммы в двести тысяч рублей.

Полагает, в его действиях отсутствует состав преступления, поскольку потерпевший получил переломы рук при соударении с острым углом доски. Просит приговор отменить.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Гулин Д.А. просит оставить судебное решение без изменения как законное и обоснованное. 

В суде апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и адвокат Вахитов И.Ш., поддержали апелляционную жалобу и привели аналогичные друг другу доводы.

Анализируя судебное решение, показания осужденного, потерпевшего и свидетелей, они пришли к выводам, что: беседка имеет ограниченное пространство, расположенные внутри нее скамейки и стол, низкая высота потолка стесняли движения присутствующих лиц и делали невозможным нанесение ударов битой потерпевшему человеком с габаритами осужденного; присутствие в беседке свидетелей указывает на то, что в случае замахивания в ней битой, последняя задевала бы всех присутствующих, а также ударялась о мебель, чего из доказательств не следует.

Отметили непоследовательность показаний потерпевшего относительно лиц, причинивших ему телесные повреждения, который на протяжении досудебного производства указывал о нанесении ему ударов битой незнакомым человеком, о нанесении ему ударов ФИО1 металлической битой, а также о нанесении ему ударов группой лиц.

На основании анализа заключений экспертов и разъяснений знакомых врачей сделали вывод, что закрытые переломы диафизов правой и левой локтевых кистей без смещения отломков свидетельствуют о наличии у потерпевшего трещин, которые излечиваются за три недели, в подтверждение чего ФИО1 отметил, что после событий Ш1. курил, ездил за наркотиками, на боль не жаловался, ходил на работу, ездил на природу. 

Обратили внимание, что свидетель Ш2. был допрошен лишь 21 января 2024 г., непосредственно после событий ни потерпевший, ни Г. не указывали на Ш2. как лицо, общавшееся после событий с Ш1. и осведомленное о нанесении ему ударов битой. Поставили под сомнение достоверность его показаний.

Указали, что ни один из свидетелей, в том числе Г., не видели в руках у ФИО1 биту.

Помимо этого в суде апелляционной инстанции осужденный ФИО1 пришел к выводу о ложности показаний Ш2. из-за родственных отношений с потерпевшим, свидетельствующих о его заинтересованности в исходе дела. Обратил внимание на показания иных свидетелей, утверждающих об отсутствии у него биты как в день событий, так и до этого, притом, что им разъяснялась ответственность за дачу ложных показаний и их заинтересованность в исходе дела не установлена, а также на показания Ш1., который не пояснял, куда после событий делась бита. 

Пояснил механизм нанесения ударов Ш1. руками и ногами, которые повлекли получение потерпевшим травм при соударении с предметами в беседке. Указал, что хотел проучить Ш1., в чем раскаивается.

Сообщил, что потерпевший просил у его родственников деньги за изменение показаний. Обратил внимание на наличие в материалах дела склеенных листов, где, по его мнению, отражены иные сведения.

Отметил, что дело возбуждено лишь 13 июля 2023 г., до этого в материал составлялись лишь рапорта, принималось постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, после чего в период предварительного расследования сменилось четыре следователя.

Указал на наличие у него семьи и детей, трудовую занятость, выплату заработной платы своим работникам и уплату налогов в бюджет, оказание благотворительной помощи, состояние здоровья и нуждаемость в оперативном лечении.

Просил об исключении указания на применение предмета при совершении преступления, а также о назначении ему наказания по правилам ст. 64 УК РФ.

Адвокат Вахитов И.Ш., кроме отраженного выше, поставил вопрос о переквалификации действий своего подзащитного на ч. 1 ст. 112 УК РФ.

Отметил, что эксперт при допросе в суде не установил конкретный вид травмирующего предмета, при этом сообщил, что кулак и нога в обуви являются тупыми твердыми предметами, как и бита. Описывая зафиксированные у потерпевшего телесные повреждения, адвокат высказал мнение, что таковые возникли от ударов кулаком или ногой в обуви, поскольку в случае нанесения их металлической битой, ссадины имели бы вытянутую форму и больший размер, а также, с учетом заявленного потерпевшим количества, влекли бы более тяжкий вред. Исходя из пояснений Г. об обнаружении по приезду у травмированного потерпевшего пыли на одежде, счел, что таковая могла появиться лишь от ударов ФИО1 ногой в обуви.

Из изложенного сделал вывод, что показания его подзащитного о механизме нанесения ударов подтверждаются Г. и заключениями экспертов, при этом показания потерпевшего нашел противоречивыми. Обратил внимание, что Ш1. также не оспаривал нанесение ему осужденным удара ладонью, говоря, что боли от него не испытал.

Поставил под сомнение выводы суда о том, что ФИО1 наносил потерпевшему удары с силой, достаточной для причинения вреда здоровью средней тяжести, а также самостоятельное описание судом механизма травмы в отсутствие как использованного предмета (биты), так и отображения свойств травмирующего предмета в повреждениях. Высказал мнение, что в такой ситуации суд самостоятельно, без проведения дополнительной экспертизы, не мог давать описание травмы и устанавливать соответствие либо несоответствие механизма ее получения обстоятельствам дела.

Исходя из представленных для производства экспертизы медицинских документов, согласно которым на листке нетрудоспособности потерпевший находился до 4 мая 2023 г., поставил под сомнение выводы экспертов о том, что повреждения, зафиксированные у потерпевшего, влекут длительное расстройство здоровья продолжительностью свыше трех недель.

Анализируя последовательность показаний потерпевшего, высказал мнение, что он поменял их в ходе очной ставки и при допросе самостоятельно, рассчитывая на денежное вознаграждение, хотя в дальнейшем пояснил, что сделал это, опасаясь ФИО1, при этом в полицию за защитой не обращался. Обратил внимание на показания Д., у которого потерпевший просил деньги за изменение показаний.

Указал, что следствием и судом устанавливались различные характеристики предмета, использование которого вменяется в вину ФИО1 (бейсбольная бита, металлическая бита, бита, металлическая палка), при этом такой предмет не изымался и не осматривался. Отметил, что при приведении мотивов принятого решения суд фактически исключил характеристики биты, при этом в описательно-мотивировочной части указал на биту и деревянный черенок. Полагает, указанным суд ухудшил положение его подзащитного, вышел за пределы предъявленного обвинения.

Отметил, что для установления использования биты показания свидетелей и потерпевшего должны подтверждаться иными доказательствами, например, видеозаписью происходящих событий, которой не имеется. 

Сделал вывод, что изложенное, отсутствие отображений свойств травмирующего предмета в повреждениях потерпевшего, при наличии противоречивых показаний потерпевшего и свидетелей обвинения, не позволяют установить использование ФИО1 предмета в качестве оружия.

В суде апелляционной инстанции прокурор Климова И.В., возражая по доводам апелляционной жалобы, просила приговор изменить, в описательно-мотивировочной части приговора, в том числе при описании установленного судом преступного деяния, предметом, используемым в качестве оружия, считать биту, в резолютивной части сумму в двести тысяч рублей считать взысканной с ФИО1 в пользу Ш1. в счет компенсации морального вреда.

Проверив материалы уголовного дела, изучив доводы жалобы и поступивших возражений, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Несмотря на доводы, приведенные стороной защиты, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований как для переквалификации действий осужденного на ч. 1 ст. 112 УК РФ, так и для его оправдания, поскольку позиция о невиновности ФИО1 в преступлении, за которое он осужден, неверной, неполной оценке исследованных доказательств является несостоятельной. Суждения стороны защиты в этой части направлены на переоценку доказательств, исследованных судом первой инстанции.

Вопреки доводам стороны защиты, все предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию и имеющие существенное значение для разрешения уголовного дела, судом первой инстанции установлены. 

Обвинительный приговор отвечает требованиям ст. ст. 303, 304, 307 - 309 УПК РФ. В нем верно описано преступное деяние, установленное судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотива, целей и последствий преступления, приведены доказательства как уличающие ФИО1, так и те, на которые ссылалась сторона защиты, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности осужденного в преступлении, за которое он осужден, мотивировано мнение относительно его квалификации и по другим, подлежащим разрешению при постановлении обвинительного приговора вопросам. 

Уточнение судом (с учетом конкретных обстоятельств дела и исследованных доказательств, в том числе показаний допрошенных лиц) времени и места совершения преступления, как и конкретизация количества ударов не меняют существенным образом фактические обстоятельства дела, суд не вышел за пределы предъявленного обвинения и не нарушил право на защиту осужденного.

Каких-либо неясностей и противоречий, которые бы ставили под сомнение обоснованность осуждения ФИО1, в выводах судом не допущено. Таковые основаны на достоверных доказательствах и полностью соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Утверждения стороны защиты, повторяемые в апелляционной жалобе, об отсутствии в деле доказательств вины ФИО1 в преступлении, за которое он осужден, опровергаются совокупностью таковых. 

В материалах уголовного дела не имеется и в суд не представлено подтверждения искусственного создания органом уголовного преследования доказательств обвинения.

Выводы суда первой инстанции о виновности осужденного в преступлении, предусмотренном п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, основаны на согласующихся и взаимно дополняющих друг друга показаниях потерпевшего, свидетелей, исследованных протоколах следственных действий, заключениях экспертов, документах и иных допустимых и достоверных доказательствах. 

Несогласие стороны защиты с положенными в основу приговора доказательствами, с их оценкой в приговоре, как и с мотивами, приведенными судом в обоснование принятого решения, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, а также о недоказанности вины осужденного в инкриминируемом ему преступлении.

В суде первой инстанции ФИО1 вину по предъявленному обвинению признал частично, не оспаривая, что вред здоровью возник у потерпевшего от его действий, указывал, что какой-либо предмет при этом не использовал, на почве личных неприязненных отношений в присутствии К1., Т1., В2. и К2. наносил потерпевшему множественные удары ладонью по голове, кулаком по голени и ягодице, а также ногами в обуви в область рук, которыми потерпевший прикрывал свою голову. Отметил, что от наносимых им ударов части тела потерпевшего соударялись с внутренними элементами беседки, голова со столбом, руки с деревянной доской.

В подтверждение позиции о невиновности ФИО1 в преступлении, за которое он осужден, сторона защиты сослалась на следующие доказательства:

- протокол очной ставки между подозреваемым ФИО1 и потерпевшим Ш1., а также протокол допроса потерпевшего Ш1., в ходе которых последний изменил предыдущие показания о применении ФИО1 биты при нанесении ударов, стал утверждать, что какой-либо предмет он не использовал, множественные удары наносил руками и ногами, при этом часть из них попала по рукам, которыми он (Ш1.) прикрывал голову;

- показания свидетеля К1., сообщившего, что в конце апреля 2023 года в беседке возле бара «Берлога» между ним и Ш1. состоялся разговор, в ходе которого последнему он предъявлял претензии относительно его незаконной деятельности. Указавшего, что в эту же беседку ФИО1 приводил А. и М., чтобы они подтвердили осуществление Ш1. такой противоправной деятельности. Отрицавшего как нанесение кем-либо каких-либо ударов потерпевшему, так и то, что в руках ФИО1 в момент событий была бита. Подтвердившего, что к месту событий Ш1. привез он, забрав его из дачного дома в п. Лямино;

- показания свидетелей А. и М., которых в апреле 2023 года ФИО1 привез в беседку возле бара «Берлога», где в присутствии Ш1. интересовался причастностью последнего к незаконной деятельности. При этом оба не видели, чтобы кто-то наносил удары Ш1., не заметили у него телесных повреждений, а также того, чтобы в руках у присутствующих были какие-то предметы;

- показания свидетеля К2., которая пояснила, что 20 апреля 2023 г., находясь возле бара «Берлога», видела приехавших на автомобиле К1. и Ш1. заходящими в беседку для разговора. Отрицала, что слышала крики и шум, а также, что видела в руках у ФИО1 какие-либо предметы. Подтвердила, что к бару в момент событий приехала Г., которой К1. предъявлял претензии относительно противоправной деятельности Ш1., однако последний при этом разговоре не присутствовал. Указала, что не видела у Ш1. телесных повреждений, а также, чтобы кто-то кого-то избивал;

- показания свидетеля Т1. о том, что в конце апреля 2023 г. они совместно с ФИО1, А. и М. подъехали к бару «Берлога», где ФИО1 направился в беседку, после чего позвал в беседку его, А. и М., где К1. на повышенных тонах разговаривал с Ш1., при этом каких-либо телесных повреждений у последнего не видел. В беседке А. и М. на вопросы К1. подтвердили причастность Ш1. к незаконной деятельности, при этом разговоре присутствовал ФИО1, который каких-либо предметов в руках не держал, чтобы кто-либо кому-то наносил удары, не видел. После услышанного из беседки ушел, шума и криков оттуда не слышал, видел приход Г., затем с ФИО1 с места событий уехал;

- показания свидетелей В2. и В1., оба из которых в момент событий присутствовали возле бара «***», при этом разговоров, криков и шума со стороны беседки не слышали, чтобы кто-то кому-то наносил удары, не видели, при этом последняя наблюдала как к бару «***» пришла Г.;

- протокол осмотра места происшествия – территории, прилегающей к бару «***», обращая внимание на который, сторона защиты отметила отсутствие следов крови и волочения;

- протоколы обысков, отмечая, что бита в ходе таковых изъята не была.

Однако, несмотря на вышеуказанные доказательства и доводы стороны защиты об обратном, вина ФИО1 в совершении преступления, изложенного в описательной части приговора, подтверждена:

- показаниями потерпевшего Ш1., который как в ходе предварительного расследования, так и в судебном заседании утверждал, что: 20 апреля 2023 г. знакомый К1. забрал его из дачного дома в п. Лямино и отвез в бар «Берлога» под предлогом разговора; в беседке, расположенной возле указанного бара, ему предъявлялись претензии как в распространении негативных слухов в отношении ФИО1, так и в причастности к незаконной деятельности; в беседку приводили двоих молодых людей, работавших у ФИО1 в баре «Берлога», которые подтвердили необходимую К1. информацию, после чего их отпустили; в присутствии К1. и Т1. в беседку с битой в руках забежал ФИО1 и стал этой битой серебристого цвета избивать его (Ш1.), нанеся множество ударов (не менее пятнадцати-двадцати); защищаясь от действий ФИО1, который первый удар битой нанес по голове, он (Ш1.) прикрывал голову руками, в связи с чем часть ударов попала по внешней стороне предплечий, кроме того, ФИО1 около трех раз ударил его битой с внешней стороны по левой ноге, а также один раз по ягодице сбоку слева; зафиксированные у него телесные повреждения возникли от действий ФИО1, о которых он непосредственно после событий рассказал своей сожительнице Г. и своему брату Ш2.

Пояснял, что от действий ФИО1 испытал боль и страх, в период лечения не мог работать и трудиться по дому, управлять автомобилем, восемьдесят два дня был загипсован, находился на листе нетрудоспособности, а после закрытия такового посещал лечебные процедуры, на протяжении трех-четырех месяцев испытывал боль.

Объяснял изменение им показаний в ходе очной ставки с ФИО1 страхом в связи с ранее примененным насилием, положением последнего в криминальных кругах;

- показаниями свидетеля Г., приехавшей 20 апреля 2023 г. около 18:45 в связи с предложением К1. о встрече к бару «Берлога», где также находились К2., К1., ФИО1, В2., Т1. и Ш1. Зайдя в расположенную неподалеку беседку, с ней в присутствии ФИО1 разговаривал К1. относительно якобы противоправной деятельности Ш1. После разговора ФИО1 и К1. уехали, а к ней подошел Ш1., на лице у которого она увидела телесные повреждения, его руки были опущены, он ими не шевелил. Ш1. рассказал, что К1. привез его в беседку для разговора, куда с металлической битой (палкой) забежал ФИО1, ударил ею Ш1. по голове, при этом, поскольку Ш1. стал прикрывать свою голову руками, часть ударов было нанесено по рукам. 

Пояснившей, что в указанный день при общении с Ш1. телесные повреждения у него отсутствовали, незадолго до событий в ходе телефонного разговора на здоровье он не жаловался. Придя в дом, Ш1. о произошедшем сообщил своему брату. Сняв с потерпевшего одежду, видела, что руки в области предплечий были неровные. На такси уехали в больницу, где у Ш1. установили переломы. 

Подтвердившей, что иные версии относительно происходящего потерпевший выдвигал, поскольку опасался ФИО1

Сообщившей, что около девяноста дней Ш1. находился на больничном, его руки были загипсованы от кистей до середины плеч, он не мог заниматься домашними делами и хозяйством, ничего не делал самостоятельно;

- показаниями свидетеля Ш2., подтвердившего, что в его присутствии 20 апреля 2023 г. Ш1. из дачного дома в п. Лямино забрал на своем автомобиле К1. для разговора. Когда спустя некоторое время Ш1. возвратился домой вместе с Г., увидел у него телесные повреждения на лбу и руках. Со слов Ш1. узнал, что К1. привез его в бар «Берлога», где ФИО1 избил его металлической битой за якобы противоправные действия. Ш1. жаловался на боли в руках, области лба, левой голени и ягодицы, вместе с Г. направился в больницу, где у него установили переломы и ушибы. До отъезда с К1. телесных повреждений у Ш1. не наблюдал.

Указавшего, что из-за травм Ш1. ходил в гипсе около трех месяцев, не мог ничего делать по хозяйству, обслуживать себя;

- заключениями экспертов, установивших наличие у Ш1.:

закрытых переломов диафизов правой и левой локтевых костей без смещения отломков, возникших от ударных действий тупого твердого предмета (предметов) с точками приложения травмирующей силы в область правого и левого предплечья возможно 20 апреля 2023 г., влекущих длительное расстройство здоровья в соответствии с п. 7.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н и квалифицирующихся как вред здоровью средней тяжести;

ссадины на лбу справа, кровоподтеков на левой голени, левой ягодице, возникших от ударных действий тупого твердого предмета (предметов), с точками приложения травмирующей силы в область лба справа, левой голени и левой ягодице возможно 20 апреля 2023 г., которые как в совокупности, так и изолированно друг от друга, не влекут кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, в соответствии п. 9 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н., расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека;

- показаниями эксперта Т2., подтвердившего в судебном заседании выводы судебно - медицинских экспертиз и указавшего, что для заживления причиненных Ш1. закрытых переломов диафизов правой и левой локтевых костей без смещения отломков требуется срок свыше двадцати одного дня. Пояснившего о наличии пяти зон на теле потерпевшего (правое и левое предплечье, лоб, левая голень и ягодица), куда были приложены ударные воздействия;

- протоколом очной ставки между свидетелем К1. и потерпевшим, а также свидетелем ФИО1 и потерпевшим, в ходе которых Ш1. дал показания, аналогичные изложенным выше;

- справкой из ГБУЗ ПК «ЧБ им. В.Г. Любимова» и копией журнала учета приема пациентов о поступлении в приемное отделение 20 апреля 2023 г. в 21:15 Ш1. с перелом обоих локтевых костей нижней трети без смещения отломков, ушибами лица, левой голени.

Все представленные сторонами доказательства были исследованы с соблюдением процессуальных требований, предъявляемых к допросу участников процесса и оглашению документов.

Представленные доказательства, вопреки доводам осужденного, суд правильно оценил по правилам ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для вынесения обвинительного приговора и в соответствии с положениями статьи 307 УПК РФ указал мотивы, по которым в основу своих выводов он положил одни доказательства и отверг другие.

Оснований для оговора осужденного потерпевшим, а также свидетелями Г. и Ш2. в ходе судебного заседания не установлено, в суде апелляционной инстанции ФИО1 также не приведено объективных данных, которые могли бы свидетельствовать о его оговоре с их стороны. 

Судом правильно оценены показания указанных лиц, данные ими как в суде, так и на стадии предварительного следствия, выявленные противоречия суд устранил путем сопоставления их показаний между собой и с другими доказательствами. Причин ставить под сомнение объективность оценки их показаний у суда апелляционной инстанции не имеется. Неустраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, которые могли повлиять на выводы и решение суда о доказанности вины ФИО1 в преступлении, за которое он осужден, по делу отсутствуют. 

Суд обоснованно пришел к выводу о достоверности показаний Ш1., где он утверждал о нанесении ему 20 апреля 2023 г. в беседке возле бара «Берлога» ФИО1 на почве личных неприязненных отношений множественных ударов битой (по голове, рукам, левой голени и левой ягодице), а также о том, что телесные повреждения, зафиксированные у него непосредственно после событий в медицинском учреждении, а затем судебно-медицинскими экспертами возникли в результате вышеуказанных действий ФИО1 

Эти сведения, сообщенные потерпевшим, подтверждаются: показаниями свидетелей Г. и Ш2., которые пояснили, что в бар «Берлога» с К1. 20 апреля 2023 г. Ш1. уехал без каких-либо телесных повреждений, при этом на состояние своего здоровья не жаловался; показаниями осужденного ФИО1 о том, что именно он на почве личных неприязненных отношений применил к Ш2. насилие в вечернее время в беседке возле бара «Берлога», нанеся множественные удары по голове, верхним и нижним конечностям, а после приезда Г. место событий покинул; показаниями Г. о том, что сразу после отъезда с места событий ФИО1 и иных присутствовавших там молодых людей к ней подошел Ш1. с телесным повреждением на лбу, при этом он не мог шевелить руками, рассказал, что его металлическим предметом избил ФИО1, предполагал, что возможно, сломал ему руки; придя домой ту же информацию относительно получения телесных повреждений потерпевший сообщил своему брату Ш2., о чем свидетельствуют показания последнего, после чего совместно с Г. Ш1. направился в приемное отделение больницы, где у него было установлено наличие тех телесных повреждений, которые впоследствии в своих заключениях зафиксировали эксперты.

Доводы осужденного о нахождении потерпевшего при допросе в суде в состоянии наркотического опьянения несостоятельны. Каких-либо объективных данных, которые бы свидетельствовали о нахождении потерпевшего в таком состоянии, суд не усмотрел, сам Ш1. о том, что не может принимать участие в допросе не заявлял, на плохое самочувствие, а также на состояние опьянения не ссылался, добровольно давал показания, по своему содержанию не противоречащие иным имеющимся доказательствам.

Ссылка стороны защиты на фактические брачные отношения потерпевшего с Г. и родственные отношения с Ш2., как мотивацию недостоверности их показаний, несостоятельна, поскольку показания вышеуказанных лиц согласуются с другими доказательствами по делу и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают. Кроме того, родственные и фактические брачные отношения с потерпевшим свидетелей, участвующих в следственных действиях, как и предыдущие личные отношения между осужденным и свидетелем, не являются теми обстоятельствами, которые предопределяют недостоверность их показаний.

Незначительные расхождения в показаниях указанных лиц относительно происходящих событий, имеющих отношение к уголовному делу, на которые обращает внимание сторона защиты, связаны с субъективным восприятием происходящего каждым из них, а также свойствами человеческой памяти, для которой характерно запамятование событий с течением времени.

Несогласие стороны защиты с показаниями потерпевшего, свидетелей Г. и Ш2., как и с их оценкой в приговоре, не может свидетельствовать о ее необъективности, несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания и недоказанности виновности осужденного.

Доводы стороны защиты о недостоверности показаний свидетеля Ш2. со ссылкой на проведение его первоначального допроса по истечении более пяти месяцев с момента возбуждения дела также нельзя признать состоятельными, поскольку дознаватели, в чьем производстве находилось дело, являются должностными лицами, уполномоченными в пределах своей компетенции осуществлять предварительное расследование и самостоятельно направлять его ход, в том числе принимать решения о допросе свидетелей. Указанное защитой обстоятельство поставить под сомнение достоверность показаний Ш2. не способно.

Оснований не доверять заключениям экспертов о количестве, характере, локализации, механизме, времени образования телесных повреждений у Ш1., а также о тяжести причиненного вреда суд апелляционной инстанции не находит, поскольку экспертизы проведены квалифицированными специалистами, соответствуют требованиям закона, выводы экспертов, аналогичные друг другу, мотивированы и объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами. 

Выводы экспертов о тяжести причиненного вреда сделаны в соответствии с медицинскими критериями на основании выставленного диагноза. Признак длительного расстройства здоровья нашел свое подтверждение. 

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции критически относится к выводам стороны защиты о наличии у Ш1. трещин вместо переломов, а также об отсутствии длительного расстройства его здоровья, позволяющего отнести причиненные телесные повреждения к вреду здоровью средней тяжести.

Учитывая, что множественные удары, в том числе в область рук потерпевшего, в рассматриваемый период времени Ш1. наносил только ФИО1, оснований сомневаться, что установленные в экспертных заключениях телесные повреждения, в том числе повлекшие вред здоровью средней тяжести, причинены потерпевшему именно ФИО1, не имеется.

Доводы осужденного о том, что травмы, зафиксированные у Ш1., тот получил в результате соударения частей его тела с предметами внутри беседки, являются несостоятельными, как опровергнутые последовательными показаниями потерпевшего, который об этом никогда не заявлял. При таких обстоятельствах законные основания и объективные данные, указывающие на необходимость проведения по делу следственного эксперимента как с целью проверки указанных доводов осужденного, так и того, мог ли потерпевший при нахождении в беседке наблюдать вход в бар «Берлога», отсутствуют.

Поскольку потерпевший (при опросах судебно-медицинскими экспертами, в показаниях на следствии и в суде, принятых судом как достоверных, а также в пояснениях непосредственно после событий Г. и Ш2.) последовательно указывал на применение при нанесении ему ударов биты, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о совершении ФИО1 преступления с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Этот вывод соответствует заключениям судебно-медицинских экспертов, указавших на возникновение телесных повреждений у Ш1. от ударных действий тупого твердого предмета (предметов), поскольку именно к такому предмету относится бита, о применении которой при совершении преступления последовательно утверждает потерпевший. При этом довод адвоката о том, что в случае нанесения ФИО1 ударов потерпевшему битой обнаруженные у него телесные повреждения имели бы иную форму, а вред для здоровью был бы более тяжким, как и вывод адвоката о том, что пыль на одежде потерпевшего однозначно свидетельствует о нанесении ему ударов ногами, является субъективным мнением, которое не способно поставить под сомнение законность и обоснованность приговора.

Изменение своих показаний о нанесении ему ударов ФИО1 частями своего тела, появившихся в ходе очной ставки с виновным 22 февраля 2024 г. и подтвержденных при допросе 27 февраля 2024 г., потерпевший логично объяснил страхом в связи с ранее примененным к нему насилием, положением ФИО1 в криминальных кругах. Об этом же сообщила и Г., указав, что иные версии относительно происходящего потерпевший выдвигал, поскольку опасался ФИО1 При этом доводы осужденного о том, что он лично с потерпевшим не встречался и угроз ему не высказывал, не опровергают озвученные потерпевшим мотивы для изменения показаний.

Различное поименование в показаниях Г. предмета, которым ФИО1 наносил удары Ш1. (металлическая бита и металлическая палка) под сомнение применение такового при совершении преступления также не ставит, кроме того, фактически металлическая бита в более широком толковании и представляет собой металлическую палку. 

Таким образом, оснований не доверять показаниям потерпевшего, подтвержденным в суде первой инстанции и соответствующим иным доказательствам, о применении ФИО1 при совершении преступления в качестве оружия биты, не имеется, при этом отсутствие видеозаписи произошедших событий поставить под сомнение данный факт не может. 

То обстоятельство, что в ходе обысков использованная ФИО1 бита изъята не была не исключает ее применение при совершении преступления в качестве оружия, поскольку с момента событий до проведения обысков прошло значительное время. 

Показания свидетелей К1., В2. и Т1. об отсутствии в руках ФИО1 биты и неприменение им таковой суд верно расценил как недостоверные, поскольку, будучи очевидцами преступления, указанные лица отрицают помимо вышеуказанного и то обстоятельство, которое признается ФИО1, а именно нанесение им множественных ударов потерпевшему.

Свидетели А. и М., К2. и В1. отметили, что не являлись очевидцами произошедшего, таким образом подтвердить или опровергнуть использование ФИО1 биты при нанесении ударов Ш1. они не способны.

Доводы жалобы об опровержении показаний потерпевшего протоколом осмотра места происшествия несостоятельны, поскольку отмеченное стороной защиты отсутствие следов волочения и крови не способно поставить под сомнение версию потерпевшего.

Позиция ФИО1 о неиспользовании им биты при совершении преступления является реализацией права на защиту, как и доводы стороны защиты о невозможности нанесения в беседке, являющейся местом преступления, человеком с габаритами ФИО1 ударов битой, поскольку таковые опровергаются совокупностью вышеприведенных доказательств и фактическими обстоятельствами преступления, установленными судом.

Исходя из совокупности собранных доказательств, судом правильно установлены фактические обстоятельства совершенного преступления и обоснованно сделан вывод о виновности ФИО1 в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия. Таким образом, суд правильно квалифицировал действия ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ. 

Такая юридическая оценка соответствует правильно установленным судом фактическим обстоятельствам, указывающим на то, что ФИО1 действовал с умыслом на причинение вреда здоровью потерпевшего, о чем свидетельствуют: характер насилия, примененного к Ш1., которому ФИО1 нанес множественные (не менее пяти) ударов; применение в качестве орудия биты, являющейся при ее использовании для причинения вреда здоровью предметом, обладающим поражающими свойствами; сила нанесенных ударов, о чем свидетельствует установленный при производстве судебно-медицинской экспертизы характер повреждений; наступившие последствия в виде вреда здоровью средней тяжести.

В качестве мотива преступления судом правильно установлены личные неприязненные отношения к Ш1. со стороны ФИО1, который не отрицает, что хотел проучить потерпевшего. При этом то обстоятельство, в связи с чем таковые у ФИО1 возникли, какого-либо существенного значения для дела не имеет. Также исследованные доказательства не содержат данных, указывающих на какое-либо аморальное либо противоправное поведение Ш1. в отношении ФИО1

Вместе с тем обжалуемый приговор подлежит изменению, поскольку в его описательно-мотивировочной части, в том числе при описании преступного деяния, судом допущены технические ошибки.

Так, органами предварительного расследования ФИО1 инкриминировалось использование в качестве оружия металлической биты. Приводя мотивы принятого решения, суд первой инстанции пришел к выводу, что материал, из которого изготовлена бита, не установлен, при этом, описывая установленное преступное деяние, указал на использование ФИО1 бейсбольной биты, а далее по тексту указал, что в качестве оружия ФИО1 использовал деревянный черенок. 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает необходимым внести в приговор соответствующие изменения, а именно в его описательно-мотивировочной части, в том числе при описании установленного судом преступного деяния, предметом, используемым в качестве оружия, считать биту.

Наличие таких технических ошибок о незаконности приговора не свидетельствует, их устранение судом апелляционной инстанции фактические обстоятельства дела не меняет.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона органами предварительного расследования и судом первой инстанции, которые способны поставить под сомнение законность обжалуемого приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

Наличие в материалах дела склеенных листов объяснений, которые доказательствами по уголовному делу не являются, поставить под сомнение законность приговора не способно.

То обстоятельство, что доследственная проверка проводилась на протяжении значительного времени, в определенный период была завершена постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела, которое впоследствии было отменено как незаконное и необоснованное, законность последующего возбуждения уголовного дела по факту причинения телесных повреждений Ш1. под сомнение не ставит.

Неоднократное изъятие уголовного дела из производства одних должностных лиц и передача другим также соответствует требованиям уголовно-процессуального закона. В материалах уголовного дела имеются постановления о принятии уголовного дела к производству, а также постановления об изъятии и передаче уголовного дела, которые подписаны надлежащими должностными лицами.

В ходе судебного следствия судом соблюдались требования ст. 15 УПК РФ, сторонам была предоставлена возможность в равной степени реализовать свои процессуальные права. Ходатайства участников судебного разбирательства были разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, все доказательства, представленные сторонами, исследованы надлежащим образом в соответствии с требованиями закона.

Данных, свидетельствующих об ущемлении прав осужденного на защиту или иных нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах не содержится. 

Назначенное виновному наказание является справедливым и соразмерным содеянному. Оно определено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории средней тяжести, наличия смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, данных о личности ФИО1, подробно исследованных судом, а соответственно принятых во внимание, в том числе сведений о его трудовой занятости и получении им дохода, наличии у него семьи: жены и детей, имеющих заболевания и находящихся на его иждивении, родителей – пенсионеров, сведений о здоровье виновного, влияния наказания на исправление и условия жизни его семьи.

При назначении наказания суд в полной мере учел совокупность смягчающих наказание обстоятельств, в качестве которых признал частичное признание вины, раскаяние, состояние здоровья, наличие на иждивении малолетних детей, состояние здоровья детей, нахождение на иждивении супруги, которая со слов ФИО1 может находиться в состоянии беременности, родителей, являющихся пенсионерами, а также иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, выразившиеся в принесении ему извинений, попытке возместить ущерб – предложение компенсации в размере 100000 рублей, которую потерпевший не принял, занятие благотворительной деятельностью, в том числе отправку благотворительной помощи на Донбасс.

Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных судом, не установлено.

Обстоятельством, отягчающим наказание, суд обоснованно признал рецидив преступлений.

Исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом совершенного ФИО1 преступления, его ролью, поведением во время и после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, суд апелляционной инстанции не усматривает, а поэтому, как и суд первой инстанции, оснований для применения при назначении ему наказания положений ч. 3 ст. 68 УК РФ и ст. 64 УК РФ не находит.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы, которое виновному надлежит отбывать реально, надлежаще мотивировав свое решение в этой части.

Наличие рецидива преступлений исключает возможность применения к ФИО1 положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, а также влечет необходимость назначения наказания по правилам ч. 2 ст. 68 УК РФ.

Правовых оснований для изменения категории совершенного ФИО1 преступления (ч. 6 ст. 15 УК РФ), а также для рассмотрения вопроса о замене в соответствии с ч. 2 ст. 531 УК РФ наказания в виде лишения свободы принудительными работами не имеется ввиду наличия отягчающего наказание обстоятельства и того, что принудительные работы не предусмотрены санкцией ч. 2 ст. 112 УК РФ.

Оснований для применения к ФИО1 при назначении наказания положений ст. 73 УК РФ, а именно для назначения наказания условно, суд обоснованно не усмотрел, с учетом обстоятельств совершения преступления, того, что его исправление невозможно без изоляции от общества.

Наказание, назначенное ФИО1, суд апелляционной инстанции находит справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного им преступления, личности виновного, полностью отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, принципам социальной справедливости. 

Оснований для смягчения назначенного наказания суд апелляционной инстанции не усматривает.

Утверждения ФИО1 о его трудовой деятельности, занятии благотворительностью, известные суду первой инстанции, не могут являться достаточным основанием для изменения приговора и смягчения наказания.

Данных о наличии у ФИО1 заболеваний, препятствующих отбыванию лишения свободы, не имеется. В случае установления таковых в дальнейшем, он не лишен права на обращение в суд по месту отбывания наказания с ходатайством об освобождении ввиду болезни согласно ст. 81 УК РФ и 396, 397 УПК РФ либо ходатайствовать об отсрочке исполнения приговора в порядке ст. 398 УПК РФ.

Вид исправительного учреждения осужденному определен правильно, в соответствии с требованиями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, предусматривающего отбывание лишения свободы мужчинами при рецидиве преступлений, если ранее они отбывали лишение свободы, в исправительных колониях строгого режима.

Заявленный потерпевшим гражданский иск о компенсации морального вреда рассмотрен в соответствии с требованиями закона. Все обстоятельства, имеющие значение для разрешения указанного вопроса, судом первой инстанции учтены, присужденная ко взысканию сумма компенсации отвечает требованиям разумности и справедливости.

Вместе с тем обжалуемый приговор подлежит изменению, поскольку в его резолютивной части судом допущена техническая описка, а именно указано, что сумма двести тысяч рублей взыскана с ФИО1 в пользу Ш1. в счет возмещения имущественного вреда.

Указанную техническую ошибку суд апелляционной инстанции считает необходимым устранить путем внесения в приговор соответствующего изменения. 

В остальном приговор подлежит оставлению без изменения, поскольку отвечает требованиям ст. 297 УПК РФ - является законным, обоснованным и справедливым.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 38913, 38915, 38920, 38928 и 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

п о с т а н о в и л:

приговор Чусовского городского суда Пермского края от 29 мая 2024 г. в отношении ФИО1 изменить:

- в описательно-мотивировочной части приговора, в том числе при описании установленного судом преступного деяния, предметом, используемым в качестве оружия, считать биту;

- в резолютивной части сумму в двести тысяч рублей считать взысканной с ФИО1 в пользу Ш1. в счет компенсации морального вреда.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Судебное решение может быть обжаловано в кассационном порядке в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Челябинск) путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 4014 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. ст. 40110 - 40112 УПК РФ. 

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий (подпись).