Дело № 22-481/2021 Судья Крайнова Е.В.

УИД 33RS0018-01-2020-000606-58 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

16 марта 2021 года г. Владимир 

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Клюквина А.В.,

при секретаре Рожкове П.Л.,

с участием: прокурора Федосовой М.Н.,

потерпевшей Потерпевший №2.,

осужденного ФИО1,

защитника, адвоката Ермакова К.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшей Потерпевший №2, осужденного ФИО1 и его защитника, адвоката Ермакова К.А. на приговор Судогодского районного суда Владимирской области от 11 января 2021 года, которым 

ФИО1, родившийся **** в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы и дополнительному наказанию в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев.

Отбывать наказание в виде лишения свободы осужденному определено в колонии-поселении. На осужденного возложена обязанность следовать к месту отбывания наказания самостоятельно в порядке ст.75.1 УИК РФ, срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение с зачетом времени следования к месту отбывания наказания. 

Принято решение о вещественных доказательствах и по гражданскому иску.

Доложив материалы дела, заслушав выступления: осужденного ФИО1 и его защитника, адвоката Ермакова К.А., поддержавших доводы своих апелляционных жалоб и возражавших удовлетворению апелляционной жалобы потерпевшей; потерпевшей Потерпевший №2, подержавшей свою апелляционную жалобу и возражавшей удовлетворению апелляционных жалоб осужденного и его защитника; прокурора Федосовой М.Н., полагавшей приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции 

установил:

приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за то, что он, управляя автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека, а именно в том, что он, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре, **** около ****, управляя технически исправным автомобилем «****» **** и двигаясь по **** автомобильной дороги **** в **** в направлении ****, нарушив Правила дорожного движения РФ, выехал на полосу встречного движения, где совершил столкновение с автомобилем «****» **** под управлением С.. В результате Потерпевший №2 получил телесные повреждения, от которых скончался на месте, а не пристегнутая ремнем безопасности пассажира ФИО1 Потерпевший №1 получила тяжкие телесные повреждения.

В судебном заседании ФИО1 свою вину не признал, указывая, что он Правила дорожного движения РФ не нарушал, двигался с разрешенной скоростью, выезд на встречную полосу не осуществлял.

В апелляционной жалобе потерпевшая Потерпевший №2 считает, что приговор суда подлежит изменению ввиду излишней мягкости назначенного ФИО1 наказания. Полагает, что при назначении наказания суд не в полной мере принял во внимание характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, а также его личность. Указывает, что суд первой инстанции в качестве обстоятельства смягчающего наказание учел оказание ФИО1 помощи Потерпевший №1 непосредственно после совершения преступления, выразившееся в наблюдении за ее состоянием до приезда сотрудников медицинской помощи. Отмечает, что потерпевшая в момент ДТП находилась в машине осужденного и состояла в дружеских отношениях с его сыном. Подчеркивает, что ФИО1 не оказал помощи потерпевшим другого автомобиля. Данный факт судом первой инстанции не принят во внимание как отягчающее вину обстоятельство. Считает, что осужденный всячески затягивал рассмотрение уголовного дела, воспользовавшись процессуальным правом для назначения дополнительных экспертиз, которые не раскрывали обстоятельств дела, проявлял неуважение к участникам процесса и суду, не являлся в назначенное время в судебные заседания без уважительных причин. Поэтому считает, что назначенное судом наказание не отвечает принципу справедливости вследствие излишней мягкости. Просит приговор суда изменить и с учетом тяжести совершенного преступления, его обстоятельств, а также личности осужденного назначить ФИО1 более строгое наказание, увеличив срок лишения свободы в соответствии с санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ. 

В апелляционных жалобах осужденный ФИО1 и адвокат Ермаков К.А. выражают несогласие с приговором суда, считая его незаконным и необоснованным. Указывают, что в ходе предварительного следствия назначена и проведена повторная автотехническая экспертиза, с заключением которой не соглашаются. Отмечают, что в заключении эксперта указано, что на проезжей части были обнаружены дефекты дорожного покрытия, которые могли быть образованы поврежденными элементами кузова (подвески) и колесом автомобиля при их перемещении. Утверждают, что эти выводы эксперта носят предположительный характер, хотя эксперт не может строить свои выводы на предположениях. Подчеркивают, что экспертом указано, что в непосредственной близости от места ДТП было обнаружено 2 следа разлива жидкостей. При этом, как указывает эксперт, первый разлив жидкости мог быть оставлен автомобилем «****», регистрационный знак ****, а второй автомобилем «****», регистрационный знак ****. Кроме того, экспертом указано, что если при столкновениях транспортных средств повреждаются: рубашка радиатора, бензобак, масляный насос, картеры силового агрегата или трубопроводы жидкость (бензин, вода, антифриз, масло) начинают вытекать из них в непосредственной близости от места ДТП. Отмечают, что в материалах дела отсутствуют сведения о повреждениях вышеуказанных агрегатов у автомобилей, которые стали участниками ДТП. В протоколах осмотра автомобилей данные повреждения не отражены. В связи с этим полагают, что вывод эксперта носит предположительный характер, как и след розлива жидкостей, химическая экспертиза для установления принадлежности данных жидкостей какому-либо из автомобилей, участвовавших в ДТП, либо иных транспортных средств не проводилась. Считают, что эксперт строит исследовательскую часть экспертизы на предположительных выводах. Кроме этого, обращают внимание на то, что эксперт К1. говорит об отсутствии сведений о следах, оставленных транспортными средствами в зоне столкновения (следы качения, продольного и поперечного скольжения шин), и на этом основании он не может определить точное место столкновения транспортных средств. Утверждают, что данный вывод не соответствует действительности, так как в заключении специалистов **** от **** указано, что на представленных фотоснимках места ДТП (протокол осмотра места происшествия) отчетливо просматриваются следы перемещения автомобиля «****» **** непосредственно перед столкновением в виде прерывистых продольных полос темного цвета примерно одинаковой длины, что указывает на срабатывание антиблокировочной системы при торможении автомобилем. Указанные следы от колес автомобиля «****» **** визуально пересекают линию дорожной разметки и заканчиваются на полосе движения в направлении к ****, где заканчивается след трения деталей автомобиля «****» **** о покрытие после отрыва переднего левого колеса при разрушении его ходовой части и передней подвески. Полагают, что эксперт К1. либо сознательно не осмотрел данные фотоснимки с места ДТП, либо они не были представлены ему при производстве экспертизы. Отмечают, что согласно методическим рекомендациям, которыми эксперт К1. пользовался, как указано в заключении, для дачи ответа на поставленный следствием вопрос о расположении места столкновения ТС, необходимо точно установить поперечное смещение ТС от места их столкновения, что при отсутствии данных о следах, оставшихся на дороге, может быть установлено по расположению ТС после происшествия. Считаю, что экспертом данные рекомендации проигнорированы, в этой части для установления точного места ДТП необходимые исследования в заключении не сделаны. Отмечают, что согласно методическим рекомендациям место столкновения категорично определяется только по двум признакам: по следам от колес и осыпи грязи с нижних частей ТС, а остальные признаки лишь вероятностны. На основании этого приходят к выводу о том, что эксперт К1., зная об этих обстоятельствах, вынес заведомо ложное заключение и на вероятностных выводах дал категорический ответ. Сообщают, что в материалах дела имеются фотоснимки с места происшествия, где отчетливо видны следы от колес. Обращают внимание на протокол очной ставки от ****, проведенной между Потерпевший №1 и А., согласно которому Потерпевший №1 пояснила, что слышала, как ФИО1 говорил третьим лицам не кидать осколки в её сторону. Сам ФИО1 пояснял, что в разные полосы движения перемещались не только крупные, но и мелкие осколки. Отмечают, что принадлежность осколков деталей к какому-либо из автомобилей, участвовавших в ДТП, определить довольно сложно, так как марка и модели автомобилей одинаковые. Обращают внимание, что в приговоре суда указано о том, что суд критически относится к показаниям ФИО1 и Свидетель №2 в части перемещения, как мелких, так и крупных деталей, оставшихся после ДТП, так как потерпевшая Потерпевший №1 лишь слышала о просьбе ФИО1 убрать осколки деталей, но не видела этого, а свидетель Свидетель №2 является заинтересованным в исходе дела лицом. Данный вывод суда считают необоснованным, так как свидетель Свидетель №2 на протяжении всего предварительного следствия и судебного заседания давал правдивые и четкие показания, направленные на принятие по делу законного решения. Настаивают на том, что необходимо отнестись критически к показаниям А. в части того, что она видела, как автомобиль под управлением ФИО1 перед столкновением выехал на их полосу движения, так как она являлась девушкой потерпевшего Потерпевший №2 и заинтересована в благоприятном исходе дела. Указывают, что суд первой инстанции критически относится к заключению специалистов ****, так как они привлекались стороной защиты и заинтересованы в исходе дела. Данный довод суда считают голословными и не подтверждены материалами дела. Указывают, что приговором суда установлено, что специалисты ФИО2 и ФИО3 при производстве исследований непосредственно не осматривали автомобиль «****» **** и не учли все зафиксированные на месте происшествия следы, в частности дефекты дорожного покрытия и следов жидкости. Данный довод считают необоснованным, поскольку для производства экспертного исследования стороной защиты в распоряжение специалистов представлены все материалы уголовного дела, в том числе заключения экспертов. Обращают внимание на то, что экспертом К1. при производстве экспертизы **** также непосредственно не осматривался этот автомобиль, а использовались лишь фотоснимки, имеющиеся в материалах дела, как и специалисты К2. и У.. Также обращают внимание, что специалистами У. и К2. при производстве исследования использовался, в том числе, и математический метод для определения места ДТП. Отмечают, что допрошенные в ходе судебного заседания эксперты Я. и К1. показали, что они не использовали математический метод, так как отсутствовали все необходимые для этого исходные данные. Однако каких именно исходных данных им не хватило, не пояснили. Указывают, что эксперты Я. и К1. показали, что место столкновения транспортного средства ими определялось, в том числе, с учетом дефектов дорожного покрытия, следов разлива жидкости и конечного расположения транспортных средств после ДТП. Подчеркивают, что принадлежность дефектов дорожного покрытия к данному ДТП не установлена, как не установлена и принадлежность жидкостей именно к данным автомобилям. Отмечают, что согласно заключениям специалистов **** от ****, заключения экспертов **** и **** не являются объективными, не произведены на строго научной и практической основе, всесторонне и в полном объеме, не соответствуют тем методикам, на которые ссылаются эксперты в своих заключениях. В связи с этим стороной защиты в судебном заседании приобщено заключение специалистов **** от ****, которое проведено при помощи программного продукта «****» с учетом исходных данных, которые имеются в материалах уголовного дела, смоделирован механизм ДТП. Согласно выводам реконструкции ДТП программа смоделировала место столкновения автомобилей на полосе движения в сторону ****. Также указывают, что при рассмотрении дела были нарушены требования ст. 266 УПК РФ. Из материалов дела следует, что **** в судебном заседании участвовал помощник **** прокурора Арапова, а в судебном заседании **** – помощник **** прокурора Зотова. Вместе с тем председательствующий не объявил подсудимому о замене государственного обвинителя и не разъяснил подсудимому его право заявить отвод государственному обвинителю. Кроме того, впервые принявшим участие в судебном заседании государственному обвинителю председательствующий не объявил состав суда, не сообщил, кто является обвинителем, потерпевшей, секретарем судебного заседания, не разъяснил им право заявления их отводов. Считают, что невыполнение судом предусмотренной законодателем процедуры допуска к участию в судебном заседании представителя обвинения исключило возможность реализации, как стороной государственного обвинителя, так и подсудимому с его защитником закрепленного за ними права на отвод председательствующего и участников уголовного судопроизводства. Просят отменить приговор суда, дело направить на новое рассмотрение в ином составе.

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Рассмотрение уголовного дела проведено судом первой инстанции в соответствии с положениями главы 36 УПК РФ, определяющей общие условия судебного разбирательства, а также глав 37-39 УПК РФ, регламентирующих процедуру рассмотрения уголовного дела.

Как усматривается из материалов дела, судом при рассмотрении дела в судебном заседании каких-либо нарушений процессуального закона, которые могли повлиять на законность и обоснованность судебного решения, не допущено. Дело рассмотрено судом первой инстанции всесторонне, полно и объективно. 

Принцип состязательности сторон при рассмотрении дела соблюден. Судом первой инстанции были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Обстоятельств, свидетельствующих о том, что суд, помимо функции разрешения дела, осуществлял функции обвинения либо защиты, не установлено.

Доводы жалоб осужденного и его защитника о незаконности приговора являются несостоятельными. 

Так, не признавая свою вину, ФИО1 в судебном заседании пояснил, что управляя автомобилем, ехал из **** в сторону ****, пассажирами был его сын, сидевший на переднем пассажирском сиденье и его девушка Потерпевший №1, сидевшая слева сзади, не ремнями безопасности те не пристегивались. Неожиданно за 5 метров он увидел на своей полосе движения встречный автомобиль, произошло столкновение. После этого его автомобиль находился на обочине в сторону ****, метров в 20 на встречной обочине находился автомобиль, с которым он столкнулся. К тому автомобилю не подходил. Водители других машины расчищали его полосу движения и перебрасывали осколки с его полосы на встречную, освобождая дорогу. Пострадавших увезли, он оставался на месте, дал пояснения сотрудникам ДПС, в том числе сообщил о навигаторе в своей машине. Двигался со скоростью около 50 км/ч (на следствии показал, что 80-85), в момент столкновения его скорость было 40-50 км/ч.

Несмотря на отрицание вины, виновность ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждается исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами:

- показаниями свидетеля А. – пассажира погибшего Потерпевший №2 о том, что после того, как они проехали ****, на расстоянии 20 метров она увидела машину, которая выехала на их полосу движения. Потерпевший №2 вывернул рулевое колесо вправо, но столкновения избежать не удалось. После столкновения их автомобиль развернуло, после чего он перевернулся и оказался на правой обочине по ходу их движения. Выбравшись из автомобиля, она переместилась на обочину и осталась на ней лежать и наблюдать за происходящим на проезжей части. В это время проезжавшие мимо люди вытащили С. и стали ему оказывать помощь. На противоположной обочине находился автомобиль, который ранее выехал на их полосу движения и совершил с ними столкновение. Все обломки от автомобилей находились только на их стороне, как на обочине, так и на их полосе движения, до ее отъезда с сотрудниками скорой помощи обломки от автомобилей никто не переносил. На проезжей части больших осколков не имелось, а небольшие осколки, движущиеся транспортные средства объезжали. Водитель и пассажиры автомобиля, который совершил с ними столкновение, ни к ней, ни к С. не подходили, помощь не оказывали;- протоколом осмотра места происшествия от **** со схемой и фото-таблицей к нему, в ходе которого был осмотрен участок дороги «****», расположенный в ****, указано расположение транспортных средств на дороге, их техническое состояние, произведены соответствующие замеры, составлена схема. Зафиксированы осыпь осколков, части деталей автомобилей, след жидкости на дорожном покрытии левой полосы движения (в направлении ****); а также дефекты дорожного покрытия. Автомобили были изъяты;

- заключением автотехнической судебной экспертизы **** от ****, о том, что рулевое управление и тормозная система автомобиля ФИО1 на момент осмотра находились в технически неисправном состоянии, которое образовалось в результате нагрузок при столкновении при ДТП;

- заключением автотехнической судебной экспертизы **** от ****, согласно которому первоначальное столкновение транспортных средств, расположенных во встречном направлении, произошло левой передней частью автомобиля под управлением ФИО1 с левой передней частью автомобиля С.. Их продольные оси в момент столкновения располагались под углом около 170+-5 градусов относительно друг друга. Место столкновения автомобилей расположено на полосе движения в направлении ****;

- заключением дополнительной автотехнической судебной экспертизы **** от ****, из которого следует, что место столкновения автомобилей, с учетом предположительного первоначального расположения крупных осколков и частей автомобилей (на полосе движения в направлении ****), отделившихся от транспортных средств, расположено на полосе движения в направлении ****;

- заключением дополнительной автотехнической судебной экспертизы **** от ****, согласно выводам, которой место столкновения автомобилей располагалось на полосе проезжей части, предназначенной для движения в сторону ****, то есть на полосе движения автомобиля под управлением С.;

- показаниями в суде экспертов Я. и К1., проводивших вышеуказанные экспертизы, подтвердивших свои выводы; 

- заключением судебно-медицинской экспертизы **** от ****, согласно которому смерть С. наступила от сочетанной травмы тела, причинила тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и образовалось в результате тупой травмы в условиях дорожно-транспортного происшествия;

- заключением судебно-медицинской экспертизы **** от ****, из которого следует, что у Потерпевший №1 выявлены телесные повреждения: ушибленные раны лица, закрытых переломов левой большеберцовой и малоберцовой кости со смещением. Данные повреждения образовались в результате тупой травмы, причинили тяжкий вред здоровью, как вызывающие значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на 1/3;

- показаниями потерпевшей Потерпевший №1 о том, что **** около **** часов **** минут она на машине под управлением ФИО1 с его сыном Свидетель №2 выехали из **** в сторону в ****, за дорожной ситуацией она не смотрела, может пояснить только то, что когда она очнулась, Свидетель №2 помог ей выйти из автомобиля, поскольку у нее была боль в левой ноге, и она не могла идти. Когда она перемещалась, на дороге видела не крупные осколки от автомобилей. Далее ее положили на обочину спиной к проезжей части, где она лежала и ждала приезда скорой помощи. Слышала, как Свидетель №2 просил неизвестных мужчин убрать осколки, но убирали ли их, она не видела. В ходе очной ставки со свидетелем А., Потерпевший №1 указала, что детали и осколки автомобиля она видела на их полосе движения, и Свидетель №2 просил, чтобы их не кидали в ее сторону. Размер осколков и частей автомобиля был примерно 9x11x1 см. Количество осколков расположенных на их полосе она не помнит, но не более 20 штук. Были ли осколки на противоположной стороне, она также не помнит. Она не видела, что осколки крупных деталей и частей автомобиля переносились, только слышала разговор Свидетель №2 и неизвестных ей людей;

- показаниями свидетеля Свидетель №2 – сына осужденного, о том, что он с Потерпевший №1 на машине под управлением отца выехали из **** в сторону в ****, во время движения он не наблюдал за дорогой, смотрел фильм, ремнем безопасности не пристегивался. Знает, что скорость их движения была не более 90 км/ч. Во время движения он почувствовал удар в левую часть их автомобиля, который в дальнейшем развернулся и остановился на обочине по ходу их движения. Столкновение произошло с автомобилем, который находился на обочине противоположной стороны, на крыше. Далее он помог Потерпевший №1 выйти, а проезжающие мимо люди, которые остановились возле них, помогли ему вытащить из автомобиля его отца. Прежде чем положить потерпевшую Потерпевший №1 на землю, он очистил ее от мелких осколков, приблизительно размером с ладонь, которые скидывал ногой с обочины на проезжую часть;

- показаниями потерпевшей Потерпевший №2, А. и другими доказательствами, исследованными в судебном заседании и приведенными в приговоре.

Помимо показаний самого осужденного, а также его сына свидетеля Свидетель №2, свидетеля Потерпевший №1 в части наличия следов от столкновения в виде осколков на обочине и на полосе движения осужденного, исследовались судом и иные доказательства стороны защиты - заключения специалистов **** от ****, **** от ****, а также показания специалиста К2., согласно которым место столкновения находится на полосе движения автомобиля ФИО1.

Все изложенные в приговоре доказательства были тщательным образом исследованы судом, по итогам чего им дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст.ст.87, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела по существу и определения виновности ФИО1 в совершении преступления. При этом судом достаточно убедительно мотивировано, почему им в основу приговора положены одни доказательства и отвергнуты другие. Правильность оценки доказательств как каждого из них в отдельности, так и в совокупности, сомнений не вызывает.

С выводами суд о несостоятельности заключений специалистов, представленных стороной защиты, как и в их поддержку показания специалиста К2. в суде, суд апелляционной инстанции соглашается. Эти заключения выполнены по заказу осужденного, лицами, не предупреждавшимися об уголовной ответственности за их ложность, без непосредственного исследования транспортных средств, исходя из данных – наличия следов шин автомобилей, которые не подтверждены материалами дела.

Кроме того, выводы специалистов опровергаются доказательствами вины осужденного, в том числе показаниям свидетеля А. и заключениям экспертов, протоколом осмотра места происшествия. 

Вопреки утверждениям защиты, показания А. последовательны, оснований для оговора осужденного, у той нет.

Положенные в основу приговора заключения экспертов полностью соответствуют требованиям закона, даны надлежащими лицами государственного учреждения, в пределах их компетенции, под угрозой уголовной ответственности, с использованием и непосредственным изучением материалов дела, в том числе автомобилей, которые были достаточны для дачи заключения, что подтверждено и в ходе допроса эксперта в суде. 

Поэтому нет оснований полагать о заинтересованности экспертов, их некомпетентности или даче ими заключений под чьим-либо воздействием или давлением. Выводы экспертов обоснованны, мотивированны, ставить их под сомнение, оснований нет. Само по себе несогласие стороны защиты с этими выводами таким основанием не является.

Голословно и потому отвергается утверждение осужденного о том, что орган следствия каким-либо образом заинтересован в привлечении его к уголовной ответственности. Заявление осужденного о несвоевременном изъятии видеорегистратора из его машины это утверждение также не подтверждает, поскольку исследованный судом видеорегистратор какого-либо доказательственного значения не несет.

Абсурдны и явно надуманы утверждения осужденного о том, что осколки, образовавшиеся от столкновения автомобилей, для освобождения проезжей части перемещались неустановленными лицами с его полосы движения на противоположную. Как следует из протокола осмотра места происшествия с приложением в виде фототаблицы, эти следы находятся на значительном удалении от машины ФИО1, в месте розлива жидкостей, а на полосе движения ФИО1 таких следов нет вовсе. Таким образом, со слов осужденного, неизвестные лиц для проезда тщательно собрали все осколки и части, включая самые мелкие, при наличии свободной встречной для движения ФИО4 полосы, перенесли их на несколько метров и разбросали на полосе встречного движения и встречной обочине, что явно противоречит здравому смыслу. Поэтому судом первой инстанции эти заявления осужденного, как и показания сына осужденного и девушки сына Потерпевший №1 в этой части, обоснованно отвергнуты.

Исходя из совокупности имеющихся в распоряжении суда первой инстанции доказательств, какого-либо дополнительного экспертного исследования по делу, в том числе установления идентичности следов жидкостей на месте ДТП жидкостям в автомобилях, проведения «независимой» автотехнической экспертизы, о чем заявляет сторона защиты, по делу не требовалось и не требуется. Позиция осужденного, отрицавшего свою вину, правильно расценена в приговоре как способ защиты. При этом эта позицию полностью опровергнута совокупностью изложенных в приговоре доказательств.

Таким образом, всесторонне исследовав собранные по делу доказательства, суд правильно установил фактические обстоятельства дела и пришел к выводу о том, что ФИО1, нарушив требования п.п. 1.3,1.4, 1.5,2.1.2,9.1,9.7, 10.1 ПДД РФ, не обеспечил безопасность движения, перевозя пассажиров, не пристегнутых ремнями безопасности, выехал на полосу, предназначенную для встречного движения, где совершил столкновение с двигавшимся во встречном направлении автомобилем под управлением водителя С., в результате которого Потерпевший №2 погиб, а Потерпевший №1 был причинен тяжкий вред здоровью. 

Причинение смерти С. и тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1 явилось следствием неосторожных действий водителя ФИО1, который, нарушив правила дорожного движения, утратил контроль над дорожной ситуацией, не обеспечил движение автомобиля по избранной полосе движения. При этом осужденный не предвидел возможности наступления общественно-опасных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть. Поэтому правовая квалификация действий осужденного ФИО1 по ч.3 ст.264 УК РФ является правильной. Суд апелляционной инстанции с ней соглашается, и оснований для иного вывода не находит. Каких-либо нарушений ПДД РФ со стороны водителя С. допущено не было.

Исходя из сведений о личности осужденного, не состоящего на учете в психиатрическом диспансере, его поведении, в том числе и в ходе судебного разбирательства, судом в приговоре сделан правильный вывод о вменяемости ФИО1 относительно совершенного им деяния.

Вопреки утверждениям осужденного и его защитника в жалобах, какого-либо нарушения уголовно-процессуального закона и прав осужденного при замене государственных обвинителей не допущено. Как следует из протокола судебного заседания, в качестве государственных обвинителей по делу принимали участие помощники прокурора Зотова и Арапов. В первом судебном заседании **** государственным обвинителем была Зотова, состав суда председательствующим был объявлен, сторонам разъяснены права, в том числе право на отводы. Затем, при вступлении в дело в качестве государственного обвинителя Арапова, было объявлено о замене прокурора, с объявлением состава суда и выяснения отводов, как государственному обвинителю, так и с его стороны. Последующее чередование указанных прокуроров в качестве государственных обвинителей, в том числе участие Зотовой в судебном заседании **** в этом качестве явно и очевидно не требовало каждый раз выяснение наличия отводов. Поэтому доводы защиты в этой части о нарушении норм УПК РФ не основано на нормах закона и поэтому отвергаются.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, конкретных обстоятельств дела, данных о личности осужденного, смягчающих при отсутствии отягчающих обстоятельств, а также влияния наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Учтено, что осужденный имеет постоянное место жительства и регистрации на территории ****, состоит в зарегистрированном браке, не судим, к административной ответственности не привлекался, на учетах в психиатрическом и в наркологическом диспансерах не состоит, по месту жительства участковым уполномоченным характеризуется удовлетворительно, по месту работы – положительно.

Обстоятельствами, смягчающими наказание виновного, суд признал его состояние здоровья и наличие заболеваний, а также в соответствие с п. «к» ч.1 ст.61 УК оказание иной помощи потерпевшей Потерпевший №1 непосредственно после совершения преступления. 

Наличие смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ при отсутствии отягчающих обстоятельств позволило суду применить при назначении ФИО1 наказания положение ч.1 ст.62 УК РФ об ограничении максимального срока наказания, которое судом не нарушено.

Решение о возможности исправления осужденного лишь при лишении его свободы и в условиях реальной изоляции от общества, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 53.1, ст.64 и ст.73 УК РФ судом убедительно мотивировано. Оснований не согласиться с этим, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Следует отметить, что при мотивировке отсутствия оснований для применения принудительных работ, суд в приговоре, в том числе, учел и молодой возраст погибшего и потерпевшей, что не противоречит закону и относится к обстоятельствам дела. При этом недостаточно корректная формулировка в этой части приговора, что суд учитывает, что «последствиями преступления стала смерть молодого человека и причинение тяжкого вреда здоровью еще одному молодому человеку», не влечет вывода о том, что судом повторно учтены при отказе в назначении принудительных работ смерть и причинение тяжкого вреда здоровью, относящиеся к объективной стороне состава преступления.

Вид исправительного учреждения, где осужденному следует отбывать наказание – колония-поселение, также порядок следования к нему судом в приговоре определен правильно, на основании п. «а» ч. 1 ст.58 УК РФ и ч. 2 ст.75.1 УИК РФ. 

Вопреки утверждениям потерпевшей Потерпевший №2 в ее апелляционной жалобе, неоказание осужденным помощи ее сыну и его пассажиру, не может быть признано обстоятельством, отягчающим наказание, поскольку это не предусмотрено законом. По этим же основаниям не может быть признано таковым и поведение осужденного при рассмотрении дела в суде, на что обращает внимание потерпевшая в своей жалобе. Поэтому оснований для усиления осужденному наказания суд апелляционной инстанции не усматривает.

Таким образом, наказание, назначенное ФИО1, суд апелляционной инстанции признает справедливым, оно соразмерно содеянному, соответствует общественной опасности совершенного преступления и личности виновного, закрепленным в уголовном законодательстве РФ принципам гуманизма и справедливости и полностью отвечает задачам исправления осужденных и предупреждению совершения ими новых преступлений. 

Принятые судом решения о вещественных доказательствах и по гражданскому иску закону не противоречат. Размер компенсации морального вреда, взысканный судом в пользу потерпевшей Потерпевший №2, является справедливым, определенным с учетом всех обстоятельств дела, установленных судом.

Каких-либо иных существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявших на исход дела и влекущих отмену или изменение обжалуемого приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Судогодского районного суда Владимирской области от 11 января 2021 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевшей Потерпевший №2, осужденного ФИО1 и его защитника, адвоката Ермакова К.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, через Судогодский районный суд Владимирской области в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденным - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного постановления. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий А.В. Клюквин