Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

20 июля 2021 года г. Ахтубинск Астраханской области

Ахтубинский районный суд Астраханской области в составе председательствующего судьи Новак Л.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Щелкановой Е.А.

с участием представителя Ахтубинского городского прокурора Астраханской области помощника Ахтубинского городского прокурора Астраханской области Жунусова К.М.,

истца ФИО1,

представителя ответчика Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Астраханской области «Ахтубинская районная больница» ФИО2, действующей на основании доверенности,

третьих лиц ФИО3, ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Ахтубинского районного суда Астраханской области, расположенном по адресу: 

<

...>, гражданское дело за № 2-976/2021 по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Астраханской области «Ахтубинская районная больница» (далее ГБУЗ АО «АРБ»), третьи лица Министерство здравоохранения Астраханской области, ФИО5 , ФИО6 , ФИО3 , ФИО4 , ФИО8 , о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратилась в суд с исковым заявлением к ответчику с требованием о взыскании компенсации морального вреда в сумме 3000000 рублей, в обоснование своих требований указав, что ДД.ММ.ГГГГ супруг истца М.С.И. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратился к ответчику для оказания медицинской помощи, где был осмотрен участковым врачом-терапевтом ФИО9, ему было назначено лечение. ДД.ММ.ГГГГ по месту жительства М.С.И. участковым врачом-терапевтом ФИО6 был взят мазок изо рта и носоглотки для анализа на короновирусную инфекцию (COVID-19), добавлено лечение. ДД.ММ.ГГГГ М.С.И. проведено КТ-исследование. ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ М.С.И. . участковым врачом- терапевтом ФИО6 назначалось дополнительное лечение. ДД.ММ.ГГГГ М.С.И. ., в связи с ухудшением его состояния здоровья, бригада скорой медицинской помощи доставила в приемное отделение, откуда пациент был переведен в инфекционное отделение с диагнозом: ОРВИ, в состоянии средней тяжести. ДД.ММ.ГГГГ была констатирована биологическая смерть М.С.И. ДД.ММ.ГГГГ ответчику поступили результаты мазка М.С.И. с подтверждением диагноза: короновирусная инфекция (COVID-19). Причиной смерти М.С.И. явились острая дыхательная недостаточность, вызванная новой короновирусной инфекцией (вирусом (COVID-19), двусторонняя субтотальная интерстициальная серозно-геморрагическая пневмония, серозно-десквамативный трахеобронхит. По факту смерти М.С.И. было возбуждено уголовное дело, в рамках которого была проведена комплексная судебно-медицинская экспертиза, согласно выводам которой при оказании медицинской помощи М.С.И. медицинскими работниками ГБУЗ АО «АРБ» допущены нарушения. Истец является супругой погибшего М.С.И. гибель супруга для нее является большим эмоциональным и нервным потрясениям, осложненного допущенными нарушениями медработников ответчика, которые не приняли достаточных мер для спасения жизни М.С.И. 

Истец ФИО1 в судебном заседании настояла на заявленных исковых требованиях и пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ у ее супруга поднялась температура, раннее на работе у него был контакт с людьми, которые больны ковидом. Супруг сразу пошел на прием к врачу-терапевту в ГБУЗ АО «АРБ», полагая, что его госпитализируют. Однако терапевт назначила лечение, отправила его домой, не указав в медицинских документах о контакте супруга с людьми, зараженными ковидом, что было нарушением действующего законодательства. Только ДД.ММ.ГГГГ у супруга был взят мазок на ковид, сатурация была 96%, врачом были выписаны еще лекарства. ДД.ММ.ГГГГ супругу сделали КТ, дополнительные обследования не проводили, предлагали лечение на дому. Мужу стало хуже, он не мог лежать, врач дополнительно выписала уколы. ДД.ММ.ГГГГ она вызвала супругу скорую помощь, сатурация бал 73%, однако это не зафиксировано в медицинских документах, везде указали 96%. В результате мужа положили в инфекционное отделение, а не в ковидный госпиталь, хотя ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ позвонили и сказали, что тест на ковид у супруга положительный. Ни ДД.ММ.ГГГГ, ни ДД.ММ.ГГГГ в отделении не было врачей, так как выходные дни, ни одного анализа у мужа не взяли. ДД.ММ.ГГГГ супругу стало хуже, врачи спрашивали были ли у него ранее психозы. После ей сообщили, что муж умер. Считает, что смерть супруга наступила из-за неквалифицированной медицинской помощи, оказанной ему врачами больницы, не указали контакт с ковид зараженными, не брали длительное время анализы, назначали лекарства по телефону, не указали низкую сатурацию, не положили в ковидный госпиталь, не перевели в реанимацию, в результате через девять дней человека не стало. Моральный вред оценивает в 3000000 рублей, так как доход супруга составлял 60000 рублей в месяц, она фактически была у него на иждивении, он мог еще пять лет проработать. У супруга остались престарелые родители, которым нужна помощь, так же супруг помогал детям.

Представитель ответчика ГБУЗ АО «АРБ» ФИО2, действующая на основании доверенности, в судебном заседании пояснила, что ответчик исковые требования не признает в полном объеме. Указала, что неблагоприятный исход стал результатом прогрессивного течения инфекционного заболевания, которого нельзя быстро избежать при самом добросовестном отношении работников к своим должностным обязанностям. Неверно заполненная медицинская документация, отсутствие лабораторных методов исследования на момент поступления пациента, не могли явиться причиной смерти пациента. Ответчик предпринял все возможные меры по оказанию медицинской помощи пациенту, как в амбулаторных условиях, так и в условиях стационара, с учетом имеющегося в учреждении ответчика оборудования и наличия врачебного персонала. Лечение пациенту было назначено и проводилось в полном объеме, как на амбулаторном этапе, так и в инфекционном отделении. Учитывая, что допущенные нарушения при оказании медицинской помощи причиной возникновения новой короновирусной инфекции у пациента не явились, с наступлением смерти пациента не связаны, как причинение вреда здоровью не расцениваются, на течение и исход острого инфекционного заболевания у ФИО7 не оказали, просит суд отказать в удовлетворении исковых требований истца. Все врачи, которые оказывали медицинскую помощь М.С.И. в период с 13 июня по ДД.ММ.ГГГГ являются квалифицированными специалистами. Тест на ковид был взят у М.С.И. ДД.ММ.ГГГГ в первый рабочий день, направлен в соответствующую лабораторию, при этом на сроки изготовления этого теста больница повлиять не может. Результат был получен ответчиком только ДД.ММ.ГГГГ, тест положительный. При поступлении пациента в стационар все анализы были выполнены ДД.ММ.ГГГГ, в первый рабочий день, в экстренной лаборатории анализы делают в выходные дни только пациентам в тяжелом состоянии. Однако лечение больному было назначено верное, и он его получал. Ошибки, допущенные в оформлении медицинской документации, связаны с нехваткой специалистов в тот период времени.

Третье лицо ФИО3 в судебном заседании пояснил, что он поддерживает доводы представителя ответчика, возражает против удовлетворения исковых требований истца. Указал, что ДД.ММ.ГГГГ, когда состояние М.С.И. ухудшилось, в том числе, пациент стал агрессивным, эмоционально возбужден, говорил о прошлых событиях жизни, нанес ему телесные повреждения, он позвонил в поликлинику, пытался выяснить результат теста на ковид, однако результата не было. После 18.00 часов в этот день, когда пациент умер, пришел результат теста, был положительным. В связи с тем, что результат теста на ковид не было, пациента лечили в инфекционном отделении, однако лечение проводили, как при ковиде. Когда состояние М.С.И. ухудшилось, он позвонил реаниматологу в ковидный госпиталь, тот был занят с другим пациентом, он сам стал оказывать экстренную медицинскую помощь, проконсультировавшись с реаниматологом по поводу лекарств, которые надо было вводить.

Третье лицо ФИО4 в судебном заседании возражал против исковых требований истца, пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время находился дома на самоизоляции, позвонил главный врач, попросил оказать помощь в осмотре больных, поступивших в инфекционное отделение, так как специалистов не хватало. В тот день он осмотрел много пациентов, всем назначил лечение и обследование, в том числе и МС.И. которого лично не помнит. Последнему назначалось лечение, как при ковиде, если в документах указано, что сатурация была 96%, значит таковой она и была.

Представитель третьего лица Министерства здравоохранения 

<

адрес> в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения дела были извещены надлежащим образом, не представили сведений об уважительности причин неявки представителя.

Третьи лица ФИО5, ФИО6, ФИО8 в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела были извещены надлежащим образом, не представили сведений об уважительности причин неявки.

В связи с тем, что третьи лица Министерство здравоохранения Астраханской области, ФИО5, ФИО6, ФИО8 извещены надлежащим образом, не представили сведений об уважительности причин неявки, ФИО5 и ФИО6 находятся в очередном ежегодном отпуске, суд в соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, счел возможным рассмотреть дело в отсутствие указных третьих лиц.

Выслушав истца ФИО1, представителя ответчика ГБУЗ АО «АРБ» ФИО2, действующую на основании доверенности, третьих лиц ФИО3, ФИО4, помощника Ахтубинского городского прокурора 

<

адрес> ФИО11, полагавшего необходимым в удовлетворении исковых требований истца отказать, ввиду того, что причинно-следственной связи между смертью М.С.И. и комплексом медицинских мероприятий, выполненных врачами ответчика, не имеется, лечение было верным, неправомерных действий врачей не установлено, алгоритм лечения правильный, как при ковиде, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый гражданин имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В соответствии со ст. 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об охране здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма; охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи; медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; диагностика - комплекс медицинских вмешательств, направленных на распознавание состояний или установление факта наличия либо отсутствия заболеваний, осуществляемых посредством сбора и анализа жалоб пациента, данных его анамнеза и осмотра, проведения лабораторных, инструментальных, патолого-анатомических и иных исследований в целях определения диагноза, выбора мероприятий по лечению пациента и (или) контроля за осуществлением этих мероприятий; лечение - комплекс медицинских вмешательств, выполняемых по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента, восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 М.С.И. , ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратился к ответчику за медицинской помощью с жалобами на повышения температуры, чувство першения в горле, редкий сухой кашель. Участковый врач-терапевт ФИО9 назначила пациенту лечение. ДД.ММ.ГГГГ М.С.И. . на дому был осмотрен участковым-врачом терапевтом ФИО6, пациенту было дано направление на КТ-легких, взят мазок на COVID-19. ДД.ММ.ГГГГ году ответчиком пациенту было проведено КТ-легких. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ участковым врачом-терапевтом ФИО6 пациенту назначалось дополнительное лечение. ДД.ММ.ГГГГ бригадой скорой медицинской помощи М.С.И. . был доставлен в приемное отделение ГБУЗ АО «АРБ», и в этот же день госпитализирован в инфекционное взрослое отделение с диагнозом ОРВИ средней тяжести. ДД.ММ.ГГГГ наступила смерть пациента. Основной причиной смерти М.С.И. . явилось острое инфекционное заболевание – новая короновирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19 (вирус идентифицирован, подтвержден, в том числе, прижизненным ПЦР-исследованием мазка из носоглотки № от ДД.ММ.ГГГГ гола на РНК короновируса 2019-nCOV – результат положительный) с развитием двусторонней субтотальной интерстициальной серозно-геморрагической пневмонии, серозно-десквамативного трахеобронхита, осложнившаяся острым респираторным дистрес-синдромом, ДВС-синдромом и дисметаболическим повреждением миокрада с возникновением очагового субэндокардиального инфаркта миокарда. Непосредственной причиной смерти явились острая дыхательная и сердечная недостаточность.

Указанные обстоятельства подтверждаются медицинской картой амбулаторного больного №, картой вызова скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, картой вызова скорой медицинской помощи № от ДД.ММ.ГГГГ, медицинской картой стационарного больного №, протоколом патолого-анатомического вскрытия №-А от ДД.ММ.ГГГГ, рентгенологическими документами, медицинским свидетельством о смерти серии 12 № от ДД.ММ.ГГГГ, справкой о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельством о смерти М.С.И. . от ДД.ММ.ГГГГ. 

Истец приходится супругой умершему М.С.И. ., что подтверждается свидетельством о заключении брака от ДД.ММ.ГГГГ.

На основании ст. 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ за № 323-ФЗ «Об охране здоровья граждан в Российской Федерации» медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии со ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав осуществляется в том числе путем компенсации морального вреда.

На основании ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Согласно ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.). Моральный вред, в частности, может заключаться в физической боли, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

На основании ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Суд вправе рассмотреть самостоятельно предъявленный иск о компенсации причиненных истцу нравственных или физических страданий, поскольку в силу действующего законодательства ответственность за причиненный моральный вред не находится в прямой зависимости от наличия имущественного ущерба и может применяться как наряду с имущественной ответственностью, так и самостоятельно.

Применительно к настоящему гражданскому делу моральный вред заключается в нравственных переживаниях и страданиях истца, в связи с утратой (смертью) супруга.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ за № «Некоторое вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя.

Поскольку основанием иска истца является факт смерти ее супруга, наступившая, как указывает истец, в результате оказания работниками ответчика медицинской помощи неквалифицированной, ненадлежащего качества, существенными для настоящего дела обстоятельствами являются определение характера отношений, возникших в процесс оказания ответчиком медицинской помощи, качество исполнения ответчиком обязанностей по оказанию медицинской помощи, наличие причинно-следственной связи между качеством медицинских услуг и смертью М.С.И. ., виновность медицинского учреждения в предоставлении услуг ненадлежащего качества, повлекших смерть пациента.

ДД.ММ.ГГГГ следователем Ахтубинского МСО СУ СК России по 

<

адрес> было возбуждено уголовное дело в отношении неустановленных лиц по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации. 

ДД.ММ.ГГГГ указанное уголовное дело было прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации. Из указанного постановления следует, что на сегодня нет доказательств эффективности применения при новой короновирусной инфекции каких-либо лекарственных препаратов, отсутствует установленный на законодательном уровне стандарт медицинской помощи по оказанию медицинской помощи при заболевании новой короновирусной инфекцией, в связи, с чем достоверно утверждать о наличии в действиях тех или иных медицинских работников о не правильности и не качественности оказанной медицинской помощи при лечении указного заболевания не представляется возможным. В ходе следствия достоверно не установлено событие преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку все допущенные при оказании медицинской помощи с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в стационаре ГБУЗ АО «АРБ» нарушения (дефекты) причиной возникновения у М.С.И. новой короновирусной инфекции не явились, в прямой причинной следственной связи с наступлением его смерти от данного заболевания не состоят и как причинение вреда здоровью не расцениваются, то есть факт совершения указного преступления не нашел своего объективного подтверждения. 

Постановление от ДД.ММ.ГГГГ истцом не оспаривалось.

В рамках указанного уголовного дела Государственным бюджетным учреждением здравоохранения 

<

адрес> «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза №, и судебно-медицинская экспертиза внутренних органов и тканей трупа М.С.И. за 002871 от ДД.ММ.ГГГГ.

Из заключения комиссионной-судебной медицинской экспертизы № следует, что основной причиной смерти М.С.И. И. явилось острое инфекционное заболевание – новая короновирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, с развитием двусторонней субтотальной интерстициальной серозно-геморрагической пневмонии, серозно-десквамативного трахеобронхита, осложнившаяся острым респираторным дистресс-синдромом и дисметаболическим повреждением миокарда с возникновением очагово субэндокардиального инфаркта миокарда. Непосредственной причиной смерти явились острая дыхательная и сердечная недостаточность. 

При оказании медицинской помощи М.С.И. . в ГБУЗ АО «АРБ» Поликлинике № были допущены следующие нарушения (дефекты).

При проведении диагностических мероприятий ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ не собран анамнез жизни (сведения о хронических заболеваниях, перенесенных травмах, операциях, переливании крови и т.п.). 

ДД.ММ.ГГГГ при наличии в анамнезе контакта с больным COVID-19 и появлении признаков ОРВИ рекомендован, но не осуществлен забор биологического материала для лабораторного исследования на наличие новой короновирусной инфекции COVID-19, забор мазка произведен с запозданием ДД.ММ.ГГГГ. Как указала представитель ответчика, режим работы медицинских работников поликлинических служб ГБУЗ АО «АРБ» осуществляется в соответствии с Правилами внутреннего трудового распорядка, трудовыми договорами. Учитывая, что день обращения пациента (ДД.ММ.ГГГГ) пришелся на субботу, забор биологического материала для лабораторного исследования на наличие новой короновирусной инфекции COVID-19 произведен ДД.ММ.ГГГГ (в первый рабочий день) участковым врачом-терапевтом ФИО6 

ДД.ММ.ГГГГ при оценке функции дыхания не указаны частота дыхательных движений (ЧДД), наличие/отсутствие одышки; ДД.ММ.ГГГГ, соответственно, не указано, наличие/отсутствие одышки; ДД.ММ.ГГГГ – не указаны ЧДД, наличие/отсутствие одышки; ДД.ММ.ГГГГ - не указано наличие/отсутствие одышки. ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ не осуществлен дистанционный контроль динамики состояния пациента, подозрительного на развитие новой короновирусной инфекции. ДД.ММ.ГГГГ при осмотре пациента на дому не выполнены термометрия непосредственно на момент осмотра. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ не определена тяжесть состояния пациента. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, с целью определения тяжести заболевания (среднетяжелое/тяжелое) и принятия решения о необходимости госпитализации не назначены общий и биохимический анализы крови, определение уровня С-реактивного белка в сыворотке крови, электрокардиография.

В ходе лечебных мероприятий в составе комплексной терапии ОРВИ не назначены желательные в данном случае интерфероны.

При ведении медицинской документации ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ не указано время приема, в диагноз не внесен «контакт с больным короновирусной инфекцией, сопутствующее заболевание «артериальная гипертензия», неразборчивое ведение рукописных записей на приеме ДД.ММ.ГГГГ.

В остальном медицинская помощь М.С.И. . в поликлинике «АРБ» была оказана правильно, в соответствии с требованиями регламентирующих документов.

Все допущенные при оказании медицинской помощи в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в поликлинике «АРБ» нарушения (дефекты) причиной возникновения у М.С.И. новой короновирусной инфекции и ее осложнений не явились, в прямой причинно-следственный связи с наступлением смерти от данного заболевания не состоят и как причинение вреда здоровью не расцениваются. Данные дефекты влияния на течение и исход острого инфекционного заболевания у М.С.И. не оказали. Неблагоприятный исход имевшейся у М.С.И. новой короновирусной инфекции обусловлен ее тяжестью, быстропрогрессирующим течением, обширностью поражения органов и систем с возникновением опасных для жизни осложнений.

Доводы истца о том, что поскольку в медицинской документации не было указано о контакте М.С.И. с больным COVID-19, ему неверно назначили лечение, не госпитализировали, не могут быть приняты судом, поскольку из медицинской карты амбулаторного больного № следует, что ДД.ММ.ГГГГ врач-терапевт указала о контакте пациента с больными COVID-19, и назначила лечение.

Далее, медицинская скорая помощь ГБУЗ АО «АРБ» ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ М.С.И. . оказана правильно, своевременно, в необходимом объеме и в соответствии с требованиями нормативных документов. Исключение составляет дефект диагностики и заполнения медицинской документации в виде отсутствия определения и указания в карте вызова СМП от ДД.ММ.ГГГГ наличия/отсутствия у М.С.И. одышки, что никаким образом не повлияло на течение и исход у него новой короновирусной инфекции.

Из медицинской карты вызова скорой медицинской помощи за № от ДД.ММ.ГГГГ М.С.И. следует, что пульсоксиметрия составила 78 без кислорода, после увлажненного кислорода пульсоксиметрия составила 96, в связи, с чем доводы истца об укрытии специалистами результатов сатурации не состоятельны. 

При оказании медицинской помощи М.С.И. с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в стационаре ГБУЗ АО «АРБ» были допущены следующие нарушения (дефекты).

В ходе диагностических мероприятий и ведения медицинской документации:

ДД.ММ.ГГГГ не назначены, не выполнены: общий и биохимический анализы крови, общий анализ мочи (данные анализы выполнены однократно только ДД.ММ.ГГГГ), коагуллогическое исследование крови. За период госпитализации не осуществлялся ежедневный мониторинг в динамике: уровня лейкоцитов, нейтрофилов, лимфоцитов, тромбоцитов, АЛТ, АСТ, СРБ, ферритина, тропонина, D-диаметра, фибриногена, ИЛ-6, количества Т- и В- лимфоцитов, не определялись протромбиновое время, АЧТВ. В судебном заседании представитель ответчика указала, что общий и биохимический анализ крови, общий анализ мочи не были выполнены ДД.ММ.ГГГГ, так как пациент поступил в пятницу в вечернее время. При этом экстренная лаборатория, работающая в круглосуточном режиме, осуществляла проведение лабораторной диагностики в выходные дни только в экстренных случаях, при тяжелом течении заболевания. Общее состояние М.С.И. было средней тяжести, в связи, с чем указанные исследования были выполнены ДД.ММ.ГГГГ. Проведение коагулограммы исследования крови возможно только на оборудовании, установленном в клинико-диагностической лаборатории ответчика, работающей по пятидневной рабочей неделе. Таким образом, выполнение данного вида исследования было возможно только ДД.ММ.ГГГГ. При этом лечение пациенту было назначено в полном объеме, с учетом мониторинга его состояния. Замечаний по назначенному лечению в инфекционном отделении не имеется; 

ДД.ММ.ГГГГ при осмотре дежурным врачом при наличии жалоб на одышку в покое не установлено наличие/отсутствие одышки на момент осмотра, ее вид. На что представитель ответчика пояснила, что это нарушение стало возможно в связи с нехваткой медицинского персонала (нахождение на самоизоляции, листы временной нетрудоспособности в связи с COVID-19) и большим объемом работы у дежурного врача. В июне 2020 года процент выполнения по выбывшим больным из инфекционного отделения составил 478,3%. Была представлена кадровая справка, согласно которой по состоянию с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ штатная численность врачей-специалистов составляла 226,75 ед. При этом численность врачей-специалистов составляла 133 человека, из которых 10 человек находились в отпуске по уходу за ребенком. В инфекционном отделении работал один врач-специалист ФИО8, в инфекционном госпитале для лечения больных с новой короновирусной инфекцией работали три врача-специалиста; находилось на самоизоляции «65+» 15 врачей-специалистов, на больничном листе и в ежегодном оплачиваемом отпуске находилось 17 человек, на карантине находилось 5 врачей-специалистов.

ДД.ММ.ГГГГ не выполнена контрольная томография легких с целью оценки характера и площади поражения в динамике. Представитель ответчика пояснила, что первое КТ проведено пациенту ДД.ММ.ГГГГ при амбулаторном лечении. КТ обладает высокой разрешающей способностью, но при этом дает большую лучевую нагрузку на организм человека. Учитывая состояние пациента, оцениваемое как средней степени тяжести, лучевую нагрузку на организм человека, вопрос о повторном проведении КТ, спустя четыре дня после первого, дежурным врачом не решался. В соответствии с Временными методическими рекомендациями «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции (COVID-19)» от ДД.ММ.ГГГГ, утверждёнными Министерством здравоохранения РФ, КТ легких рекомендуется всем пациентам с подозрением на пневмонию, однако обязательное проведение таковой в данном документе не зафиксировано, как и не зафиксирована необходимость повторного КТ;

Отсутствует наблюдение пациента средней степени тяжести с ДД.ММ.ГГГГ 00.00 часов до 09.30 часов ДД.ММ.ГГГГ с оформлением дневниковых записей в карте стационарного больного, что связано, по мнению представителя ответчика, с острой нехваткой медицинского персонала, поэтому офрмление дневниковых записей было небрежным, и что подтверждается кадровой справкой; 

При осмотре пациента ДД.ММ.ГГГГ в 15.30 часов гемодинамика неверно расценена как стабильная при АД 100/65 мм рт.ст., пульсе и ЧСС 110 в минуту;

В медицинской карте отсутствует интерпретация фигурирующего в посмертном эпикризе результата серологического исследования от ДД.ММ.ГГГГ (положительный мазок на (COVID-19)); В судебном заседании третье лицо ФИО3 указал, что ДД.ММ.ГГГГ после 18.00 часов в телефонном режиме ему сообщили о положительном результате теста на COVID-19 у пациента М.С.И , то есть после смерти последнего, в больницу этот тест поступил ДД.ММ.ГГГГ. Доводы истца о том, что ФИО3 сообщили о положительном тесте на COVID-19 у супруга ДД.ММ.ГГГГ, не могут быть приняты судом.

ДД.ММ.ГГГГ в 16.55 часов в записи осмотра отмечено «на фоне прогрессивно ухудшающего состояния остановка сердечной и легочной деятельности», при этом не указано, чем именно проявлялось это ухудшение (какими клиническими признаками), в палату не приглашен реаниматолог.

В ходе лечебных и организационно-тактических мероприятий при ухудшении состояния ДД.ММ.ГГГГ с 15.00 часов (расценено как тяжелое) при наличии признаков острой дыхательной недостаточности на фоне кислородной поддержки, нарушения сознания, увеличения уровня глюкозы в крови, пациент не осмотрен реаниматологом, не осуществлен перевод в реанимационное отделение для определения дальнейшей тактики лечения и вида респираторной поддержки, при асистолии не обосновано применен атропин. Как пояснил в судебном заседании третье лицо ФИО3, он созванивался с реаниматологом ковидного госпиталя, тот был занят с другим пациентов, в связи с чем экстренную медицинскую помощь оказывал он сам.

При ведении медицинской документации: при поступлении ДД.ММ.ГГГГ в записи осмотра лечащим врачом не указано назначенное лечение, обследование; в записях осмотров ДД.ММ.ГГГГ в 09.30 часов, в 15.00 часов, в 15.30 часов не указана специальность врача; в дневниковой записи врача ДД.ММ.ГГГГ в 15.00 часов имеет место несоответствие осмотра хронологии описанных в нем событий; некорректное указание времени проведения осмотров; в протоколе сердечно-сосудистой реанимации не указаны: соотношения компрессий и дыхания, кратность введения адреналина; с учетом результатов серологического исследования от ДД.ММ.ГГГГ в диагноз не внесена новая короновирусная инфекция.

В остальном медицинская помощь М.С.И. в стационаре ГБУЗ АО «АРБ» была оказана правильно, в соответствии с требованиями регламентирующих документов.

Все допущенные при оказании медицинской помощи с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в стационаре ГБУЗ АО «АРБ» нарушения (дефекты) причиной возникновения у М.С.И. новой короновирусной инфекции не явились, в прямой причинно-следственный связи с наступлением его смерти от данного заболевания не состоят и как причинение вреда здоровью не расцениваются. С учетом характера, тяжести и быстро прогрессирующего течения новой корновирусной инфекции высказаться в достоверно-утвердительной форме оказали ли выявленные дефекты диагностики, лечебных и организационно-тактических мероприятий негативное влияние на прогрессирование и исход данного заболевания у М.С.И. а, следовательно, и о наличии/отсутствии косвенной связи их (дефектов) с наступлением смерти не представляется возможным ввиду отсутствия достаточного и нормативно-объективного обоснования таковых. Дефекты ведения медицинской документации влияния на течение и исход острого инфекционного заболевания у М.С.И. . не оказали.

Неблагоприятный исход имевшейся у М.С.И. новой короновирусной инфекции обусловлен тяжестью, быстропрогрессирующим течением, обширностью поражения органов и систем с возникновением опасных для жизни осложнений.

Из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной в Областном бюро судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ 

<

адрес>, следует, что имеют место быть морфологические признаки диффузного альвеолярного повреждения с развитием распространенного интерстициального и внутриальвеолярного отека легких; формированием геалиновых мембран с гиперпластическими, реактивными и дисрегенераторными изменениями. 

Суд не находит оснований сомневаться в объективности и достоверности заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № и заключения эксперта №, которые проведены в полном объеме, содержат однозначные и определенные ответы на поставленные вопросы, подтверждены исследовательской частью заключений. Экспертизы проведены компетентными экспертами, имеющими значительный стаж работы в соответствующих областях экспертиз, рассматриваемые экспертизы проведены в соответствии с требованиями Федерального закона № 73-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что заключения экспертиз отвечают принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, оснований сомневаться в их правильности не имеется.

Далее, судом установлено, что смерть М.С.И. основной причиной которой явилось острое инфекционное заболевание – новая короновирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, а непосредственный причиной которой явились острая дыхательная и сердечная недостаточность, обусловлена тяжестью новой короновирусной инфекции, быстропрогрессирующим течением, обширностью поражения органов и систем с возникновением опасных для жизни осложнений, не находится в прямой причинно-следственной связи с допущенными при оказании ответчиком М.С.И. медицинской помощи как амбулаторной, так и в условиях стационара, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, нарушениями (дефектами), которые не расцениваются как причинение вреда здоровью. Равно, выявленные дефекты диагностики, лечебных, организационно-тактических мероприятий, ведения медицинской документации при оказании ответчиком амбулаторной и стационарной медицинской помощи М.С.И. . влияния на прогрессирование и исход его заболевания не оказали. Иных данных материалы дела не содержат. Таким образом, причинно-следственной связи между качеством медицинских услуг, предоставленных ответчиком М.С.И.. ., и его смертью, а также негативным влиянием на прогрессирование и исход заболевания пациента, не имеется, равно не имеется вины ответчика в предоставлении услуг ненадлежащего качества, повлекших прогрессирование заболевания и смерть М.С.И. . Ответчик предпринял все возможные меры по оказанию медицинской помощи пациенту. 

Неблагоприятный исход стал результатом прогрессивного течения инфекционного заболевания у М.С.И. которого нельзя было избежать при самом добросовестном отношении работников к своим должностным обязанностям.

Компенсация морального вреда осуществляется при наличии вины причинителя вреда. В данном случае, истцу причинен моральный вред смертью супруга, однако вины ответчика в смерти М.С.И. не имеется, равно причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) ответчика и смертью М.С.И. 

На основании изложенного, суд считает возможным в удовлетворении требований истца о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в сумме 3000000 отказать.

Согласно ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Руководствуясь ст. ст. 15, 151, 1064, 1099-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. ст. 103, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Астраханской области «Ахтубинская районная больница», третьи лица Министерство здравоохранения Астраханской области, ФИО5 , ФИО6, ФИО3 , ФИО4 , ФИО8 , о взыскании компенсации морального вреда в сумме 3000000 рублей, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме в Судебную коллегию по гражданским делам Астраханского областного суда через Ахтубинский районный суд Астраханской области.

Мотивированное решение изготовлено на компьютере 22 июля 2021 года.

Судья: Новак Л.А.