.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 22-202/2021

26 октября 2021 года

г. Чита

2-ой Восточный окружной военный суд в составе: председательствующего – судьи Дуняшина О.О., при секретаре судебного заседания Ромащенко А.В., рассмотрел в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело по апелляционной жалобе защитника – адвоката Гавриловой Ю.Н. на приговор Абаканского гарнизонного военного суда от 10 августа 2021 года, согласно которому бывший военнослужащий войсковой части 00000 

<

звание> 

ФИО1, родившейся 

<

дата> в 

<

...>, 

<

образование>, 

<

...>, проживающий по адресу: 

<

адрес> 

осуждён за совершение двух преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 286 УК РФ к наказанию в виде штрафа в части фиктивного списания горюче-смазочных материалов (далее – ГСМ) в размере 60 000 рублей и в части строительства дома в размере 50 000 рублей с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий на государственной службе и в органах местного самоуправления сроком на два года. В соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ, по совокупности совершенных преступлений, окончательное наказание ФИО1 определено путем частичного сложения назначенных наказаний – в виде штрафа в размере 70 000 рублей с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением организационно-распорядительных полномочий на государственной службе и в органах местного самоуправления сроком на два года. Гражданский иск представителя потерпевшего МО РФ по доверенности ФИО2 удовлетворен в полном объёме, с осуждённого в пользу потерпевшего взысканы денежные средства в размере 2 274 465 рублей 79 копеек. По делу также разрешён вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Изучив материалы уголовного дела, доводы апелляционной жалобы и поступивших относительно неё возражений, выслушав выступления осуждённого ФИО1 и защитника - адвоката Гавриловой Ю.Н. в поддержание доводов апелляционной жалобы, а также мнение прокурора – военного прокурора отдела военной прокуратуры Восточного военного округа подполковника юстиции ФИО3, полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения, окружной военный суд

установил:

ФИО1 признан виновным в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов государства.

Данные преступления совершены осуждённым при следующих, изложенных в приговоре, обстоятельствах.

ФИО1, являясь командиром войсковой части 00000, будучи начальником по служебному положению для всего личного состава данной воинской части и выполняющим на постоянной основе в Вооруженных Силах Российской Федерации административно-хозяйственные и организационно-распорядительные функции, то есть, являясь должностным лицом, в нарушение требований статьи 37 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», статей 7, 9 и 10 Федерального закона от 6 декабря 2011 года № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», статей 41, 75, 76, 82, 132 и 133 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 года № 1495, пунктов 242 и 276 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны России от 03 июня 2014 года №333, обязывающих поддерживать в исправном состоянии и сохранности военную технику и военное имущество, организовывать их правильную эксплуатацию, получение, хранение и выдачу, экономно, целесообразно и рационально расходовать материальные и денежные средства, предотвращать хищение военного имущества, соблюдать штатную и финансовую дисциплину, а также запрещающих отдавать подчиненным приказы, не имеющие отношения к исполнению обязанностей военной службы или направленные на нарушение законодательства Российской Федерации, а отдавая приказ, не допускать превышения должностных полномочий, кроме того, запрещающих принимать к бухгалтерскому учету документы, которыми оформляются не имевшие места факты хозяйственной жизни, действовал, явно выходя за пределы своих полномочий, при следующих обстоятельствах.

Так, в период с 10 декабря 2015 года по 10 мая 2017 года в войсковой части 00000, дислоцирующейся в 

<

...>, ФИО1, желая положительно зарекомендовать себя перед вышестоящим командованием, с целью списания с подотчета вверенной ему воинской части фактически не поступавших горюче-смазочных материалов ГСМ, отдавал незаконные распоряжения подчиненному Н. об оформлении отчетных документов, содержащих заведомо ложные сведения об израсходовании в этой же воинской части ГСМ на работу тепловоза ТЭМ-2 №5971 в указанный период. 

В последующем в тот же период времени, ФИО1, действуя с тем же умыслом и целью, наделенный соответствующими должностными полномочиями, достоверно зная о неполучении Н. ГСМ на указанные выше нужды войсковой части 00000, утверждал акты о списании таковых с заведомо ложными сведениями по не имевшим места фактам хозяйственной жизни, представляя данные документы, как официальные, в финансовый орган, где в последующем ГСМ были списаны с бухгалтерского учета. 

В результате указанных действий ФИО1 государству причинён ущерб на общую сумму 1 270 110 рублей 67 копеек, что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов государства, выраженных в подрыве авторитета командира, в негативной оценке военнослужащими его роли в поддержании законности и правопорядка, существенного искажения бухгалтерского учета в воинских частях.

Он же, ФИО1, являясь командиром войсковой части 00000, будучи наделённым всей полнотой распорядительной власти, то есть, являясь должностным лицом, в нарушение требований статьи 37 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», статьи 10 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», статей 41, 75 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, статьи 60 Трудового кодекса РФ, запрещающих отдавать подчиненным приказы, не имеющие отношения к исполнению обязанностей военной службы или направленные на нарушение законодательства Российской Федерации, а отдавая приказ, не допускать превышения должностных полномочий, а также требовать выполнения работ не обусловленных трудовым договором, не желая нести расходы по оплате труда за выполнение многочисленных строительных и хозяйственных работ на собственном земельном участке, расположенном в дачном некоммерческом товариществе «Жилой поселок «Луч» в Минусинском районе Красноярского края, решил для этого использовать на безвозмездной основе труд подчиненных ему по службе военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, И. К. С., Ш. и Я., а также лиц гражданского персонала М. и Ч.. 

Реализуя задуманное, ФИО1, явно выходя за пределы своих полномочий, отдавал распоряжение названным потерпевшим убывать на указанный земельный участок, где последние в период с мая 2017 года по февраль 2018 года выполняли многочисленные работы по благоустройству данного объекта, в том числе с использованием автокрана войсковой части 00000 на базе автомобиля 

<

...> с государственным регистрационным знаком 

<

№>. При этом, Ш. проработал на указанном объекте 88 рабочих дней, С. и И. по 124 рабочих дня, каждый, К. – 5 рабочих дней, Я. – 3 рабочих дня, М. –60 рабочих дней и Ч. – 30 рабочих дней. 

Своими противоправными действиями ФИО1 существенно нарушил права и законные интересы названных потерпевших, предусмотренные статьями 37 и 59 Конституции Российской Федерации, лишив последних права свободно распоряжаться своими способностями к труду, не получая за него вознаграждения и исключающих принуждение к нему, а также охраняемых законом интересов общества и государства, выразившиеся в подрыве авторитета войсковой части 00000 в лице командира, создания условий для негативной оценки подчиненными роли командира в поддержании законности и правопорядка вследствие противоправного привлечения военнослужащих и гражданского персонала к работам, необусловленных исполнением обязанностей военной службы и трудовых обязанностей. 

Такие действия ФИО1 причинили государству ущерб в виде необоснованной выплаты, названным выше военнослужащим и гражданскому персоналу денежного довольствия и заработной платы на общую сумму 1 031 135 рублей 46 копеек, а также незаконной эксплуатации техники (автокрана) на общую сумму 15 644 рубля 97 копеек. 

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) защитник – адвокат Гаврилова просит приговор отменить, а своего подзащитного оправдать, приводя в обоснование следующее.

Так, защитник – адвокат считает, что обвинение ФИО1 в части фиктивного списания ГСМ построено только на показаниях свидетеля Н., являющегося заинтересованным лицом, так как в его действиях содержаться признаки преступлений. Никто из свидетелей, допрошенных в ходе судебного разбирательства, не подтвердил факт дачи таких указаний осуждённого Н., так как они очевидцами не являлись. Напротив свидетели П. и К. показали, что указания Н. давались с вышестоящей воинской части.

Гаврилова полагает, что вывод суда о наличии у ФИО1 мотива - желания положительно зарекомендовать себя перед вышестоящим командованием ничем не подтверждён, а также в приговоре не приведены обстоятельства, на основании которых суд пришёл к выводу о существенности нарушения охраняемых законом интересов государства. 

Приводя в обоснование, положения ч. 1 ст. 42 УПК РФ адвокат отмечает, что в ходе предварительного следствия и в суде потерпевшие Ш., И., К., С., Я., М. и Ч. показали, что ни физический, ни моральный, ни материальный вред им не причинён, таким образом они незаконно признаны потерпевшими. Указывает, что данные потерпевшие в судебном заседании показали, что они выполняли строительные работы добровольно, без принуждения и в свободное от службы время, судом же этому оценка не дана.

Автор жалобы указывает, что в нарушение требований ст. 73 УПК не установлено время, когда указанные лица помогали осуждённому в строительстве дома. ФИО1 с 7 сентября 2017 года был прикомандирован к другой воинской части в связи с чем не являлся начальником для указанных потерпевших и не мог превысить свои полномочия. Ссылаясь на представленные стороной обвинения документы, полагает, что потерпевшие находились в отпусках и командировках, следовательно, периоды выполнения ими строительных работ у ФИО1, установлены судом неверно.

Кроме этого, в нарушении требований п. 19, 20 постановления Пленума ВА РФ № 55 от 29 ноября 2016 года «О судебном приговоре» в судебном решении не содержится анализа и оценки доказательств по каждому обвинению, а также не приведены мотивы об изменении обвинения ФИО1.

Не соглашается защитник с выводами суда о признании допустимым доказательством – заключения комплексной бухгалтерско-хозяйственной экспертизы от 7 февраля 2020 года, поскольку она произведена военнослужащими, состоящими в прямой зависимости от потерпевшей стороны – Министерства обороны РФ, а также при её назначении не указано на каком основании следователем поручено производство экспертизы именно указанным лицам, не выяснена возможность её проведения в государственном экспертном учреждении.

В возражениях на апелляционную жалобу военный прокурор Абаканского гарнизона 

<

...> и государственный обвинитель – старший помощник военного прокурора указанного гарнизона 

<

...>, просят апелляционную жалобу оставить без удовлетворения.

Поверив материалы уголовного дела, доводы апелляционной жалобы, а также заслушав выступления участников уголовного судопроизводства, окружной военный суд приходит к следующему.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении вышеуказанных преступлений, подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами, в частности, показаниями потерпевших И., К., С., Ш., Я., М. и Ч., свидетелей Ч., С., М., Н., Н., Р., К. и П. и других свидетелей, а также иными доказательствами, исследованными в суде первой инстанции.

Так, в ходе предварительного следствия потерпевшие военнослужащие И., К., С., Ш., Я., гражданские служащие М. и Ч., каждый в отдельности показали, что по указанию ФИО1 работали на безвозмездной основе на дачном участке последнего. Никто от работ не отказывался, поскольку они находились в служебной зависимости от ФИО1. Все работы осуществлялись ими только в рабочие дни, при этом обязанности по военной службе и трудовые обязанности в воинской части, они не исполняли. Для строительства на участке привлекался автокран войсковой части 00000 под управлением К.. Считают, что их права на свободу выбора труда и его оплату, в том числе на соблюдение требований безопасности и санитарных правил, существенно нарушены, поскольку они работали бесплатно и в некомфортных условиях, не исполняя при этом обязанностей военной службы и трудовые обязанности. По их мнению, сильно пострадал авторитет данного воинского должностного лица, поскольку своими действиями ФИО1 нарушил закон.

Данные потерпевшие, каждый в отдельности, свои показания подтвердили и конкретизировали в ходе проводившихся с их участием проверками показаний на месте и очными ставками с ФИО1.

Свидетель Ч. – начальник штаба войсковой части 00000, показал, что в период с мая 2017 года по февраль 2018 года командиром указанной воинской части был ФИО1. В этот же период Ш., С., И., Я., М. и Ч. привлекались ФИО1 на строительные работы дома на дачном участке последнего. В сентябре 2017 года ФИО1 хоть и был прикомандирован к войсковой части 11111, однако последний продолжал давать ему указания по службе. 

Свидетель С. показал, что с октября по конец ноября 2017 года в воинской части отсутствовали Ш., С., И. и Я., при этом ФИО1 говорил ему, чтобы названных военнослужащих он не терял. В последующем ему стало известно, что указанные военнослужащие занимаются строительными работами на земельном участке ФИО1. Кроме того, со слов Н. ему стало известно, что подписи за членов комиссии последний, выполнял по указанию ФИО1. 

Данные показания были подтверждены и конкретизированы свидетелем С. в ходе проводившихся с его участием проверки показаний на месте и очной ставки с ФИО1.

Свидетель М. показал, что летом и осенью 2017 года, он с другими военнослужащими привлекался на подготовку к командно-специальным учениям «Центр-2017», при этом С., Ш., И., Я. и М. в этих мероприятиях участия вместе с ним не принимали, поскольку помогали ФИО1 строить дом.

Свидетель Р. показал, что направлял Ш. и Я. по указанию ФИО1 на производство строительных работ на земельном участке последнего. В период с мая по декабрь 2017 года личный состав войсковой части привлекался на строительство обхода железнодорожного пути и отвлечение личного состава от выполнения поставленных задач увеличивала нагрузку на других военнослужащих. 

Свидетель Н. показал, что в период декабря 2015 года по май 2017 года в штате эксплуатационного взвода воинской части имелся тепловоз 

<

...>. В указанный период времени по указанию ФИО1 он незаконно оформлял отчетные документы, содержащие заведомо ложные сведения об израсходовании фактически не полученных ГСМ на указанный тепловоз, подписывал требования-накладные на фактически неполученные ГСМ и передавал ФИО1 фиктивные документы - акты списания материальных запасов. В последующем данные фиктивные документы он передавал для бухгалтерского учета, при этом заполняя и подписывая дополнительную документацию (маршрутные листы, журнал технического состояния тепловоза и сводную ведомость). Сводные ведомости и названные выше комиссионные акты о списании утверждал ФИО1, при этом, он иногда расписывался за членов комиссии. Куда и кем сбывалось фиктивно списанные ГСМ ему неизвестно.

Данные показания были подтверждены и конкретизированы свидетелем Н. в ходе проводившихся с его участием проверки показаний на месте и очными ставками с ФИО1. 

Свидетель Н. – супруга Н. показала, что супруг рассказывал ей, что ФИО1 требовал от него подписывать документы на списание ГСМ на тепловоз, который числится у последнего в подразделении. 

Свидетели Р., К. и П., каждый в отдельности показали, что в 2015 году в зимний период на служебных совещаниях ФИО1 давал распоряжения Н. о списании ГСМ. От Н. им стало известно, что по требованию ФИО1 он фиктивно списывал большое количество ГСМ на тепловоз без фактического получения на складе и расходования. 

Согласно заключению комиссии экспертов от 07 февраля 2020 года № 1, акту № 93/дсп встречной проверки Межрегионального управления ведомственного финансового контроля и аудита Минобороны России (по Центральному военному округу) от 10 декабря 2019 года и показаниям специалиста Х., в период времени с 17 декабря 2015 года по 25 мая 2016 года и с 14 декабря 2016 года по 05 июля 2017 года тепловоз 

<

...> не эксплуатировался, так как находился на кратковременном хранении и в ремонте. В войсковой части 00000 за период с 01 декабря 2015 года по 31 мая 2017 года установлено неправомерное списание ГСМ в размере 1270110 руб. 67 коп. 

Из заключений эксперта-криминалиста от 24 мая 2018 года и 29 июля 2020 года № 1/576 и 1/982, соответственно, следует, что подписи от имени ФИО1 в сводных ведомостях списания ГСМ на тепловоз и актах о списании материальных запасов за период с 10 декабря 2015 года по 10 мая 2017 года выполнены ФИО1. 

Как следует из заключений экспертов от 12 августа 2020 года и 26 мая 2021 года № 625 и № 366 (дополнительной судебной бухгалтерской экспертизы) соответственно, сообщению ФКУ «УФО МО РФ по Красноярскому краю, Республике Тыва и Республике Хакасия» от 18 июня 2020 года № 05-01/11946 и показаниям специалиста Т. общая сумма денежного довольствия и заработной платы, которая начислена и выплачена с учётом нахождения в отпусках военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, И., К., С., Ш. и Я., а также лицам гражданского персонала Л., М. и Ч. составляет 1 157 631 рублей 50 копеек. На эксплуатацию автокрана в августе 2017 года израсходовано дизельное топливо на сумму 789 рублей 46 копеек, а также осуществлена амортизация указанного транспортного средства на сумму 14 855 руб. 51 копеек, а всего на общую сумму 15 644 рублей 97 копеек 

Согласно заключению эксперта, проводившего военно-уставную экспертизу, от 15 июля 2021 года, ФИО1 в нарушение ст. 2, 7, 32 и 59 Конституции РФ, ст. 37 Федерального закона от 28 марта 998 года № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», ст.10 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», ст. 60, 136 и 303 Трудового кодекса РФ, ст.41 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, приказа МО РФ от 8 октября 2005 года № 428 «О запрещении привлечения военнослужащих к выполнению работ, не обусловленных исполнением обязанностей военной службы» и пунктов 9, 24 и 46 Руководства о порядке использования автомобильной техники в Вооруженных Силах Российской Федерации в мирное время, утвержденного приказом МО РФ от 29 декабря 2004 года № 450, привлек подчиненных военнослужащих и гражданский персонал, а также автокран на базе автомобиля 

<

...> для выполнения строительных работ. 

Суд обоснованно признал показания вышеприведённых потерпевших и свидетелей, а также заключения вышеназванных экспертов достоверными и непротиворечивыми и положил их в основу приговора, поскольку они последовательны, согласуются как между собой, так и в совокупности с другими доказательствами, представленными стороной обвинения. Все представленные доказательства суд проверил и оценил в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ, сопоставил их между собой и дал оценку с точки зрения допустимости и достоверности, а в совокупности – достаточности для постановления обвинительного приговора. Каких-либо оснований сомневаться в их достоверности не имеется, данных о заинтересованности указанных лиц в исходе дела из материалов уголовного дела не усматривается, в связи с чем не имеется оснований не доверять данным показаниям и заключениям экспертов, которым суд дал надлежащую оценку. При этом суд привёл в приговоре мотивы, по которым он положил в основу приговора показания указанных потерпевших и отверг их показания в суде в части выполнения строительных работ добровольно, без принуждения и в свободное от службы время. Критически суд первой инстанции отнёсся и к показаниям свидетелей П. и К. в части того, что указания Н. по фиктивному списанию ГСМ давались с вышестоящей воинской части, поскольку это не нашло своего подтверждения в суде. Не согласиться с выводами суда в этой части, оснований не имеется. 

В связи с изложенным, доводы автора жалобы об отсутствии доказанности содеянного осуждённым являются несостоятельными.

В судебном заседании ФИО1 вину по предъявленному ему обвинению не признал, пояснив, что указаний Н. о незаконном списании ГСМ не давал, акты не подписывал, его подчинённые по его просьбе, а не приказу помогали ему в строительстве на его земельном участке в неслужебное время.

Основываясь на совокупности доказательств, исследованных в ходе судебного следствия, суд обоснованно отнесся критически к этим показаниям и утверждениям подсудимого. Каких-либо данных, свидетельствующих об ущемлении права осужденного на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах не содержится.

Из протокола судебного заседания видно, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ. Все представленные суду доказательства были исследованы, заявленные ходатайства были рассмотрены, по ним судом приняты решения в установленном законом порядке. Обоснованность принятых судом решений подтверждается уголовно-процессуальными основаниями, которые усматриваются в материалах дела.

Требования закона о презумпции невиновности судом первой инстанции соблюдены. Противоречий в исследованных доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу осужденного, окружной военный суд не усматривает.

Вопреки доводам жалобы суд первой инстанции в приговоре изложил мотивы, по которым он положил в основу приговора заключение комиссии экспертов от 7 февраля 2020 года № 1, с которыми соглашается и суд апелляционной инстанции. Сам же факт того, что заключение от 7 февраля 2020 года было дано экспертами, являющихся военнослужащими, с учётом вышеизложенного повлиять на его законность не может. При этом, доводы жалобы о том, что при её назначении следователь должен был указать на каком основании им поручено производство экспертизы именно указанным лицам и не выяснена возможность её проведения в государственном экспертном учреждении, не основаны на законе.

Таким образом, следует признать, что, вопреки содержащимся в апелляционной жалобе утверждениям, в том числе и о том, что в судебном решении не содержится анализа и оценки доказательств по каждому обвинению, все доводы стороны защиты о непричастности осуждённого к указанным выше преступлениям, проверялись судом первой инстанции, результаты проверки отражены в приговоре с обоснованием мотивов, по которым суд принял одни доказательства в качестве допустимых и достоверных и опроверг другие доказательства. 

Не соответствует действительности и опровергается материалами дела, а также текстом судебного решения доводы жалобы о том, что не установлены время, когда потерпевшие помогали осуждённому в строительстве дома, мотив преступления в части фиктивного списания ГСМ а также то, что ФИО1 не являлся начальником для указанных потерпевших и в приговоре не приведены обстоятельства, на основании которых суд пришёл к выводу о существенности нарушения охраняемых законом интересов государства.

В силу положений ст. 246 УПК РФ в том случае, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части. Государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора может также изменить обвинение в сторону смягчения путем переквалификации деяния в соответствии с нормой Уголовного кодекса РФ, предусматривающей более мягкое наказание.

Из материалов дела следует, что по факту совершения указанных преступлений органами следствия действия осужденного квалифицированы по ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 285 и ч. 2 ст. 292 УК РФ.

В судебном заседании государственный обвинитель с указанием мотивов, принятого им решения просил исключить из объема обвинения указание на квалификацию действий ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ, а также переквалифицировать его же действия каждый раз на преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 286 УК РФ. Кроме того, он же просил исключить из объема обвинения ФИО1 период работы на дачном участке потерпевшего Л. и сумму ущерба в виде выплаченной последнему заработной платы ввиду смерти последнего и невозможности точно определить размер ущерба и количество дней отработанных потерпевшим на дачном участке. 

В силу ст. ст. 246 и 254 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение обвинения в сторону смягчения предопределяет принятие судом соответствующего решения.

Суд первой инстанции, согласившись с мнением прокурора, действия ФИО1 квалифицировал по двум преступления, предусмотренным ч. 1 ст. 286 УК РФ, исключил из объема обвинения о ч. 2 ст. 292 УК РФ, а также период работы на дачном участке потерпевшего Л. и сумму ущерба в виде выплаченной последнему заработной платы в сумме 143 538 рублей 60 копеек. При этом дополнительной мотивировки судом изменения обвинения не требовалось. 

Кроме того, такое изменение обвинения не нарушает право осужденного на защиту, поскольку при указанном изменении квалификации преступления объем нового обвинения уменьшается, составляет лишь часть ранее вмененного преступления, а санкция ч. 1 ст. 286 УК РФ не устанавливает более сурового наказания. 

Иных доводов, имеющих значение для правильного рассмотрения данного дела, в апелляционной жалобе не содержится.

Таким образом, вина ФИО1 в инкриминируемых ему деяниях доказана совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, его действия правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 286 и ч. 1 ст. 286 УК РФ. 

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновного и влияния назначенного наказания на его исправление. 

При этом суд, учитывая все обстоятельства данного дела и степень общественной опасности содеянного, оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ не усмотрел, а также с применением ч. 3 ст. 47 УК РФ, по преступлению связанному со строительством дома, признал невозможность сохранения за осуждённым права занимать на государственной службе и в органах местного самоуправления должности, связанные с организационно-распорядительными функциями, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Гражданский иск представителя потерпевшего ФИО2 о возмещении ущерба, причинённого преступлением на сумму 2 274 465 рублей 79 копеек рассмотрен в установленном законом порядке, удовлетворен в указанном размере обоснованно.

Нарушений уголовно-процессуального и уголовного законов, которые могли бы повлечь отмену или изменение приговора, окружным военным судом не установлено.

В силу изложенного и руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, окружной военный суд

постановил:

приговор Абаканского гарнизонного военного суда от 10 августа 2021 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное постановление суда может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с гл. 471 УПК РФ непосредственно в Кассационный военный суд. 

Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Копия верна:

Судья О.О. Дуняшин