Дело №22-1496/2025 Судья Прозументов А.А.

УИД 33RS0015-01-2024-001265-50 Докладчик Урлеков Н.В.

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ 

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

25 сентября 2025 года г.Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Зябликова В.Ю., 

судей Давыдова Ю.В. и Урлекова Н.В.,

при секретаре Леуш О.Б.,

с участием:

прокурора Карловой Д.К.,

потерпевшей К.И.,

осужденного ФИО1,

адвоката Массан Ж.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Костерева А.А. и апелляционной жалобе адвоката Таниной Ю.Е. на приговор Петушинского районного суда Владимирской области от 18 декабря 2024 года, которым

ФИО1, ****, имеющий среднее профессиональное образование и 2 малолетних иждивенцев, состоящий в браке, официально не трудоустроенный, судимый:

1) 21 апреля 2006 года приговором Петушинского районного суда Владимирской области (с учетом изменений, внесенных постановлением Ковровского городского суда Владимирской области от 25 апреля 2011 года) по ч.3 ст.158 УК РФ с применением ч.3 ст.69, ст.73 УК РФ к 2 годам 5 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года 6 месяцев;

2) 7 мая 2007 года приговором того же суда (с учетом изменений, внесенных постановлением Ковровского городского суда Владимирской области от 25 апреля 2011 года) по ч.1 ст.105 УК РФ с применением ч.3 ст.69, ч.5 ст.74 и ст.70 УК РФ (к приговору от 21.04.2006г.) к 13 годам 11 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

20.07.2020г. освобожден по отбытию срока наказания;

осужден по ч.1 ст.111 УК РФ к 5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в срок лишения свободы времени содержания ФИО1 под стражей с 9 апреля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Разрешены вопросы о мере пресечения, вещественных доказательствах и по гражданскому иску, полностью оставленному без удовлетворения.

Заслушав доклад судьи Урлекова Н.В., выступления прокурора Карловой Д.К., К.И., поддержавших доводы апелляционного представления об изменении приговора, переквалификации действий осужденного на ч.4 ст.111 УК РФ и усилении наказания, а равно об удовлетворении исковых требований потерпевшей; осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Массан Ж.С., поддержавших доводы жалобы о смягчении наказания и возражавших против удовлетворения апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным и осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Р., опасного для жизни человека. 

Преступление совершено в период с 21 по 31 января 2024 года на территории г.Петушки Владимирской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

В апелляционной жалобе адвокат Танина Ю.Е. ставит вопрос об изменении приговора ввиду его чрезмерной суровости. Указывает, что ФИО1 вину в предъявленном обвинении признал полностью и с самого начала, раскаялся в содеянном, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства занимал последовательную признательную позицию. Просит применить положения ч.6 ст.15, ст.64 УК РФ и снизить назначенное наказание. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Костерев А.А., напротив, ставит вопрос об изменении приговора ввиду неправильного применения уголовного закона. Выражает несогласие с позицией суда об учете обстоятельств совершения преступления только в части прижизненного получения телесных повреждений и не принявшего во внимание возможность наступления общественно-опасных последствий в виде смерти Р. по причине невозможности установления экспертом прямой причинно-следственной связи между полученными повреждениями и смертью в связи с гнилостными изменениями трупа. По мнению автора представления, указанное не исключает установления судом прямой связи между причинением телесных повреждений потерпевшей и наступлением ее смерти на основе всей совокупности доказательств, ни одно из которых само по себе не имеет для суда заранее установленной силы. 

Обращает внимание, что обнаруженные при судебно-медицинском исследовании трупа Р. телесные повреждения в виде переломов 5-12 ребер слева и 3-12 ребер справа по нескольким анатомическим линиям, разрывов пристеночной плевры в проекции переломов ребер по лопаточным линиям могли образоваться прижизненно от действия твердых тупых предметов. У живого человека без оказания медицинской помощи подобные телесные повреждения могут повлечь за собой дыхательную недостаточность, травматический шок и привести к наступлению смерти. Допрошенный в судебном заседании эксперт Ш. подтвердил возможность причинения потерпевшей телесных повреждений вследствие ударов руками и ногами. 

Указывает на отсутствие сведений о наличии у погибшей хронических заболеваний, в результате которых при отсутствии перечисленных в заключении прижизненных телесных повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью, могла наступить смерть последней. 

Ссылается на показания ФИО1 об обнаружении потерпевшей без признаков жизни после нанесенных им ударов и не принявшего меры к вызову скорой медицинской помощи, а также скрывшего следы преступления и труп. 

Отмечает, что судом приняты во внимание выводы эксперта с учетом показаний ФИО1 о возможном причинении вышеперечисленных телесных повреждений при жизни Р., которые согласуются друг с другом и иными исследованными в судебном заседании обстоятельствами преступления. Не установление причины смерти Р., исходя из гнилостного разрушения трупа, с учетом показаний осужденного о нанесении им ударов, по мнению автора апелляционного представления, не может ставить под сомнение причастность ФИО1 к причинению тяжкого вреда здоровью Р., повлекшего по неосторожности ее смерть.

С учетом изложенного, просит переквалифицировать действия ФИО1 с ч.1 ст.111 УК РФ на ч.4 ст.111 УК РФ, по которой назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 11 лет с отбыванием в исправительной колонии особого режима, а также удовлетворить исковые требования потерпевшей К.И. на сумму 1 100 000 рублей в полном объеме. 

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалобы и представления, выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Предварительное следствие по данному уголовному делу проведено с соблюдением требований Уголовно-процессуального кодекса РФ. 

Обвинительное заключение составлено с соблюдением требований, предусмотренных ст.220 УПК РФ, в нем, в том числе, указаны существо обвинения по преступлению, его место, время, другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела.

Судебное следствие проведено с достаточной полнотой и объективностью, в соответствии с требованиями ст.15 УПК РФ с соблюдением принципа состязательности сторон. Все доказательства, представленные сторонами, судом исследованы в соответствии с требованиями закона, заявленные сторонами ходатайства председательствующим разрешены в установленном законом порядке, являются обоснованными и приняты в соответствии с требованиями закона.

Вместе с тем, согласно ст.297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального кодекса РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Обжалуемое судебное решение указанным требованиям закона не соответствует. 

Так, согласно ст.389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке в числе прочего являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; неправильное применение уголовного закона.

Согласно п.2 и п.4 ст.389.16 УПК РФ приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда; изложенные в приговоре выводы содержит существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности осужденного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

В силу п.2 ч.1 ст.389.18 УПК РФ неправильным применением уголовного закона является применение не той статьи или не тех пункта и (или) части статьи Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, которые подлежали применению. 

Органом предварительного следствия ФИО1 обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, а именно, в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшей. 

Согласно обвинительному заключению, ФИО1 в период 21 по 31 января 2024 года на почве личных неприязненных отношений, возникших в ходе ссоры с Р., с целью причинения ей тяжкого вреда здоровью, умышленно нанес последней не менее 2 ударов руками по голове, не менее 5 ударов руками и не менее 4 ударов ногами по телу, которые причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и от которых Р. скончалась на месте происшествия.

Суд первой инстанции со ссылкой на ч.4 ст.14 УПК РФ пришел к выводу о том, что причинно-следственная связь между действиями ФИО1 и смертью Р. не установлена, а устранить сомнения в обоснованности обвинения в данной части в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства не представилось возможным, поскольку заключением судебно-медицинского экспертизы №150 от 8 мая 2024 года причина смерти Р. не установлена ввиду наличия резко выраженных гнилостных изменений, в связи с чем переквалифицировал действия осужденного с ч.4 ст.111 УК РФ на ч.1 ст.111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека. 

Между тем, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. В частности, суд первой инстанции, констатировав, что указанные телесные повреждения причинены ФИО1 и носили прижизненный характер, оставил без внимания выводы судебно-медицинского эксперта о том, что в таком случае они относятся к категории тяжких, повлекли нарушение каркаса грудной клетки и разрывы пристеночной плевры, что всегда приводит к кровотечению в плевральную полость с образованием гематоракса, а у живого человека без оказания медицинской помощи могли повлечь дыхательную недостаточность, травматический шок и, как следствие, смерть. Не в полной мере учтены и иные имеющиеся и исследованные судом доказательства (показания подсудимого, потерпевшей, свидетелей, эксперта и др.), свидетельствующие в совокупности о виновности ФИО1 в совершении более тяжкого преступления, чем то, в котором он признан виновным. 

С учетом изложенного, приговор суда первой инстанции не может быть признан законным, обоснованным, справедливым и подлежит отмене на основании п.1 и п.3 ст.389.15 УПК РФ в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, и неправильным применением уголовного закона.

Учитывая, что допущенные нарушения закона могут быть устранены при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО1 в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции, отменяя приговор, полагает возможным на основании ст.389.23 УПК РФ вынести новый приговор.

При рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке установлено, что ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей.

Преступление совершено им при следующих обстоятельствах.

В период времени с 21 января 2024 года по 31 января 2024 года в вечернее время ФИО1 и Р. находились в кв.****, где у ФИО1 в ходе ссоры на почве внезапно возникшей личной неприязни к Р. ввиду аморальности ее поведения, явившейся поводом для преступления и выразившейся в высказывании оскорблений в адрес подсудимого и его семьи, возник преступный умысел, направленный на причинение вреда здоровью последней, вплоть до тяжкого. 

Во исполнение своего преступного умысла, в указанное время и в указанном месте ФИО1, не предвидя общественно-опасных последствий в виде смерти Р., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог это предвидеть, действуя умышленно, с силой нанес Р. не менее 2 ударов руками по голове, не менее 5 ударов руками и не менее 4 ударов ногами по телу, причинив последней физическую боль и телесные повреждения в виде переломов 5-12 ребер слева и 3-12 ребер справа по нескольким анатомическим линиям, разрыва пристеночной плевры в проекции переломов ребер по лопаточным линиям, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и повлекшие наступление ее смерти.

После нанесения телесных повреждений ФИО1 не предвидел наступления смерти Р., хотя при должной внимательности и предусмотрительности должен был и мог это предвидеть, однако, не оказав той помощи, лег спать.

Смерть Р. наступила на месте происшествия в период времени с 21 января 2024 года по 31 января 2024 года в результате дыхательной недостаточности и травматического шока ввиду получения ею вышеуказанных телесных повреждений и состоит в прямой причинно-следственной связи с преступными действиями ФИО1 

В суде первой инстанции ФИО1 вину в предъявленном органом предварительного следствия обвинении признал полностью.

В суде апелляционной инстанции ФИО1, не отрицая фактических обстоятельств содеянного, выразил согласие с квалификацией его действий по ч.1 ст.111 УК РФ ввиду отсутствия умысла на причинение смерти потерпевшей, подтвердил, что причиной его действий послужили оскорбления Р. в адрес его и его семьи (жены и детей) по национальному признаку (принадлежности к цыганской национальности).

Вместе с тем, вина ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни Р., повлекшего по неосторожности смерть потерпевшей нашла свое объективное подтверждение на основе совокупности собранных и исследованных по делу доказательств.

Так, из оглашенных в судебном заседании показаний ФИО1, данных им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого от 9 апреля 2024, следует, что с ноября 2023 года он проживал совместно с Р. по адресу: ****. В период 21 по 31 января 2024 года в вечернее время он и Р. находились дома, последняя употребила спиртное и стала предъявлять ему претензии, упрекала, что он ее не любит, скоро бросит и вернется к бывшей жене. Он пытался ее успокоить и уложить спать, но она его не слушала. Он сильно разозлился, поскольку такая ссора была не первой. В связи с этим, находясь в спальне квартиры, в ходе ссоры он стал ее избивать: сначала нанес ей рукой пощечину в левую часть лица; затем он нанес удар рукой в правую часть лица, отчего Р. упала на пол. Приподняв ее, та облокотилась об стену, и он продолжил наносить ей удары кулаками по голове и туловищу. После этого Р. вновь упала на пол, где он продолжил наносить ей удары ногами в область ребер слева и справа. Всего нанес больше пяти ударов. От нанесенных им ударов у Р. пошла кровь из носа и рта. После нанесения ударов он уложил Р. на кровать, дал ей выпить воды и она уснула. Кровь на лице потерпевшей и на полу он вытер полотенцем или тряпкой. Около 22 часов он лег спать. Проснувшись в 5 часов, он обнаружил Р. на кровати мертвой. Ранее он уже был судим за убийство, в связи с этим, не желая вновь быть привлеченным к уголовной ответственности, решил спрятать ее тело. Связав Р. ноги собачьим поводком и замотав ее в плед, он поместил ее тело в неглубокий подпол в спальне. Туда же поместил ее сумку. Р. была одета в штаны и футболку. Люк он заколотил, а сверху положил ковровую дорожку. Для сокрытия следов преступления, он вырезал в полу прихожей аналогичный люк на случай, если придут сотрудники полиции и будут искать потерпевшую. Все тряпки, которыми вытиралась кровь Р., часть ее одежды (шубу, кроссовки и меховую шапку), простынь с кровати, свою одежду, в которой находился в момент нанесения ударов, он выкинул в мусорный контейнер. Впоследствии кровать он отдал своей сестре, с квартиры съехал (т.1, л.д.214-217, 218-227, 233-237).

В ходе допроса в качестве обвиняемого от 21 мая 2024 года ФИО1 подтвердил ранее данные им показания и уточнил, что в ходе ссоры нанес Р. не менее 2 ударов руками по голове, не менее 5 ударов руками и не менее 4 ударов ногами по туловищу. Проснувшись, он обнаружил, что Р. мертва, после чего поместил ее тело в подпол, заколотил его саморезами, избавился от своей и ее одежды. Убивать он ее не хотел, просто разозлился и не рассчитал силу ударов. Точной даты происшествия не помнит, но уверен, что события имели место в период с 21 по 31 января 2024 года, затем он уехал в Рязанскую область (т.2, л.д.23-27). 

Показания ФИО1, которые он давал в ходе предварительного следствия, суд апелляционной инстанции признает допустимыми и достоверными, поскольку они последовательны, правдивы, получены в соответствии с требованиями УПК РФ, при отсутствии признаков самооговора или незаконного воздействия, даны в присутствии защитника, после разъяснения ему права не свидетельствовать против самого себя и предупреждения о возможности их использования в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при последующем отказе от них. 

Кроме того, они логичны, согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга и подтверждены ФИО1 в ходе их проверки на месте 12 апреля 2024 года, где он продемонстрировал способ, механизм и локализацию нанесения телесных повреждений Р., их взаимное расположение в момент нанесения ударов, а также сообщил о способе сокрытия трупа в подполе квартиры №**** (т.2, л.д.1-15).

В суде апелляционной инстанции подсудимый уточнил, что до конфликта и избиения потерпевшей никаких видимых телесных повреждений у Р. не имелось, о наличии таковых она ему не сообщала, жалоб на состояние здоровья, в том числе на заболевания органов дыхания, не высказывала, в процессе нанесения телесных повреждений никакого сопротивления ему не оказывала, в отношении него насильственных действий не совершала, угроз не выдвигала.

Приведенные показания ФИО1 подтверждаются всей совокупностью собранных по делу доказательств.

Так, из оглашенных показаний потерпевшей К.И. следует, что у нее была бабушка Р., которая после смерти дочери стала злоупотреблять спиртным. Несмотря на пожилой возраст, каких-либо проблем со здоровьем у нее не было, она часто работала в огороде, помогала с правнуками. Последний раз она разговаривала с бабушкой по телефону примерно 

<

***> декабря 2023 года. Со слов брата С. ей известно, что тот созванивался с ней 21 января 2024 года. В феврале 2024 года они неоднократно пытались созвониться с ней, но ее телефон был выключен. Со слов соседей ей стало известно, что Р. видели последний раз в конце декабря 2023 года, так как последняя стала проживать с мужчиной. Она написала заявление в полицию с целью установления ее местонахождения. 29 марта 2024 года с ней связались сотрудники полиции и сообщали, что Р. нашли мертвой в подполе квартиры, расположенной на ****. Несмотря на то, что тело Р. находилось в плохом состоянии из-за длительного пребывания в подполе, она опознала ее по чертам лица, волосам, фигуре и по вещам (т.1, л.д.84-88, 89-92).

Допрошенная в суде апелляционной инстанции потерпевшая К.И. подтвердила отсутствие у ее бабушки Р. при жизни каких-либо хронических заболеваний, инвалидности. Сообщила, что последняя в больнице в связи с наличием серьезных заболеваний не лечилась, операций не переносила, жалоб на здоровье не высказывала. Уточнила, что бабушка жила отдельно, обеспечивала себя самостоятельно, в том числе материально. Была активна, имела огород, где много работала, помимо этого помогала ей и брату с их детьми. 

Оглашенные показания свидетеля С. об обстоятельствах пропажи Р. и ее поисков, состоянии здоровья последней, аналогичны по своему содержанию показаниям потерпевшей К.И. (т.1, л.д.152-154).

25 марта 2024 года К.Ю.А. (муж К.И.) сообщил в полицию о том, что Р. пропала (т.1, л.д.49). 

Свидетель С.А., чьи показания были оглашены в судебном заседании с согласия участников процесса, пояснила, что ее брат – ФИО1 ранее судим за убийство, в состоянии опьянения становится агрессивным и вступает в конфликты. ФИО1 имеет квартиру по адресу: ****, где с ноября-декабря 2023 года проживал с Р. В конце марта 2024 года ей стало известно, что дом ФИО1 обыскивали в связи с пропажей Р. В ходе телефонного звонка ФИО1 ей сказал, что приходили сотрудники полиции, но смотрели не в том подполе. Подробностей она его не расспрашивала. Спустя несколько дней она узнала, что Р. была найдена мертвой в подполе дома ФИО1 (т.1, л.д.132-135).

29 марта 2024 года с участием ФИО1 осмотрено помещение квартиры ****, где зафиксирована обстановка после совершения преступления, в подполе спальной комнаты квартиры, глубина которого составляет не более 70см., обнаружен труп Р. в состоянии резко выраженных гнилостных изменений. Ноги Р. связаны собачьим поводком. В ходе осмотра изъяты черная женская сумка и 14 саморезов (т.1, л.д.10-21).

Из оглашенных в ходе судебного следствия показаний специалиста М. - судебно-медицинского эксперта Петушинского межрайонного отделения ВОБ СМЭ, выезжавшего 29 марта 2024 года в составе следственно-оперативной группы по адресу: ****, установлено, что прибывшие на место двое сотрудников ритуальной службы Р.В. и К.Ю. по распоряжению следователя доставали из подпола труп Р., который находился головой вниз, замотанный в одеяло, в состоянии резко выраженных гнилостных изменений. У трупа были связаны ноги собачьим поводком. Подпол, из которого извлекли тело, неглубокий, около 70см. При извлечении грудная клетка трупа удариться или соударяться о край деревянного люка в полу не могла. Тело Р. в яму не падало, каких-либо воздействий в области грудной клетки не было. После проведенного им осмотра трупа Р. и фиксации в протоколе трупных явлений, сотрудники ритуальной службы, поместив тело в мешок для перевозки, перенесли его на носилках в багажник автомобиля. Он также присутствовал при этом и все видел. Далее тело Р. было доставлено в Петушинское отделение Владимирского областного бюро СМЭ. При извлечении тела из подпола и его последующем переносе в автомобиль ритуальной службы, его не роняли и каких-либо ударных воздействий не оказывали. Кроме того, тело было замотано в одеяло, что также смягчало его переноску и транспортировку (т.1, л.д.159-161).

Показания свидетелей Р. и К.Ю., содержащиеся в протоколах их допросов, аналогичны по своему содержанию показаниям специалиста М. (т.1, л.д.162-164, 165-167).

В ходе выемки от 2 мая 2024 года в Петушинском отделении ВОБ СМЭ собачий поводок, которым были связаны ноги погибшей Р., изъят (т.2 л.д.89-91) и осмотрен 20 мая 2024 года (т.2, л.д.112-115).

Изъятая в ходе осмотра места происшествия женская сумка, принадлежащая потерпевшей, осмотрена следователем 21 апреля 2024 года (т.2, л.д.110-111).

При осмотре оптического диска с данными детализации входящих и исходящих соединений по абонентскому номеру «****», зарегистрированному на имя Р., обнаружены сведения о входящих и исходящих вызовах: 21.01.2024г. в 12 часов 54 минуты - входящий вызов от абонента «****» (С.); 22.01.2024г. и 25.01.2024г. - исходящие вызовы в ПАО «Сбербанк»; 28.01.2024г. в 15 часов 28 минут - входящий вызов от абонента «****» (ФИО1), длительность вызова 13 секунд. В указанное время Р. и ФИО1 находились на территории Петушинского района Владимирской области (т.2, л.д.99-100).

В ходе осмотра оптического диска с детализацией входящих и исходящих соединений по абонентским номерам «****» и «****», зарегистрированных на имя ФИО1 за период с 1 января по 9 апреля 2024 года, установлено, что с 1 по 31 января 2024 года ФИО1 находился на территории Петушинского района Владимирской области, что подтверждает его показания о нахождении в г.Петушки во время совершения преступления; далее с 31 января по 4 февраля 2024 года - на территории Рязанской области; с 5 февраля 2024 года он вновь находился на территории Петушинского района. Кроме этого, имеются сведения об исходящем звонке 28 января 2024 года на абонентский номер «****», принадлежащий Р. (т.2, л.д.107-109).

Заключением судебно-медицинского эксперта №150 от 8 мая 2024 года установлены: 1.1 - резко выраженные гнилостные изменения трупа; 1.2 - на теле Р. обнаружены телесные повреждения в виде: переломов 5-12 ребер слева и 3-12 ребер справа по нескольким анатомическим линиям, разрывы пристеночной плевры в проекции переломов ребер по лопаточным линиям, буроватое прокрашивание мягких тканей в проекции переломов ребер (по данным судебно-гистологического исследования).

Указанные в п.1.2 повреждения образовались от действия твердых тупых предметов. Характеристики воздействующих предметов установить по свойствам повреждений не представляется возможным ввиду гнилостных изменений трупа. 

Кровоизлияний в проекции переломов ребер не обнаружено, однако по данным судебно-гистологического исследования обнаружено буроватое прокашивание мягких тканей в проекции этих повреждений (что не исключает наличия, до развития гнилостных изменений, в этих местах кровоизлияний). Таким образом, можно говорить о том, что все переломы ребер могли образоваться как прижизненно, так и посмертно. 

Характер переломов ребер (механизм их разрушения) указывает на то, что могли иметь место как ударные воздействия в область грудной клетки, так и ее сдавление в переднезаднем направлении.

Количество травматических воздействий в область грудной клетки ввиду гнилостных изменений трупа достоверно определить не представляется возможным, можно лишь утверждать, что их было не менее одного. 

В случае прижизненного образования указанных в п.1.2 повреждений, они относятся к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, так как имеет место нарушение каркаса грудной клетки, а также разрывы пристеночной плевры, что всегда приводит к кровотечению в плевральную полость с образованием гематоракса большего или меньшего объема.

У живого человека без оказания медицинской помощи подобные повреждения могут повлечь за собой дыхательную недостаточность, травматический шок, что может привести к наступлению смерти. 

Причину смерти Р. установить не представляется возможным ввиду наличия резко выраженных гнилостных изменений.

Учитывая наличие резко выраженных гнилостных изменений и их характер, с момента наступления смерти и до исследования трупа в морге прошло боле 7 суток (т.1, л.д.177-179).

Из показаний эксперта Ш., данных в ходе предварительного следствия, полученных с соблюдением норм уголовно-процессуального закона и исследованных в судебном заседании, следует, что он производил вскрытие трупа Р. и изготовил заключение медицинской судебной экспертизы №150 от 8 мая 2024 года. Учитывая множественность переломов ребер Р., их расположение по разным анатомическим линиям грудной клетки, наличие этих переломов с двух сторон, наличие переломов, которые могли образоваться при сдавливании грудной клетки в переднезаднем направлении, то исключается образование этих переломов при падении навзничь (с высоты собственного роста). При падении с небольшой высоты (около 70см.), что является меньшим расстоянием, чем при падении навзничь или при падении вниз головой, повреждения должны располагаться в области головы, шеи и в области плечевого пояса. Подобных повреждений при исследовании трупа Р. не обнаружено. В связи с этим можно говорить о том, что все повреждения, указанные в заключении эксперта, образоваться при падении в подпол, глубиной 70см., не могли. На это также указывает характер и множественность переломов ребер. В случае, если извлечение трупа из подпола не сопровождалось каким-либо механическим воздействием на грудную клетку, то эти переломы образоваться не могли. Телесные повреждения, обнаруженные у Р., под действием тяжести собственного тела также образоваться не могли (т.1, л.д.181-185).

Эксперт Ш., допрошенный в суде первой инстанции, подтвердил выводы, изложенные им в заключении, и указал, что если переломы ребер и разрывы пристеночной плевры причинены прижизненно, то они относятся к тяжкому вреду здоровью человека. Исключил возможность причинения телесных повреждений, обнаруженных на трупе Р., при падении с высоты собственного роста и при падении с небольшой высоты, так как переломы расположены с разных сторон, имели множественный характер, то есть проходили по нескольким анатомическим линиям и образовались от действия твердых тупых предметов. 

Характер переломов ребер, механизм их разрушения указывают на то, что могли иметь место как ударные воздействия в область грудной клетки, так и сдавление в переднем и заднем направлении. При падении ударных воздействий не может возникнуть, также как и сдавливания. От волочения по полу подобные травмы образоваться не могли, поскольку при волочении возникают только поверхностные повреждения кожных покровов в виде ссадин, иногда кровоподтеков. Волочение не влечет за собой переломы скелета. При единоразовом падении в погреб подобные травмы образоваться также не могли, поскольку глубина этого погреба небольшая и обнаружен труп вниз лицом, то есть при падении с малой высоты и вниз головой повреждений ребер подобного характера не образуется, так как отсутствуют условия, то есть воздействие и сдавливание. 

Для того, чтобы получить данные переломы ребер, необходимо прямое ударное воздействие твердых тупых предметов с ограниченной поверхностью. Кулаки, руки и ноги входят в категорию твердых тупых предметов с ограниченной поверхностью.

В ходе вскрытия визуально каких-либо повреждений, помимо переломов ребер и разрывов пристеночной плевры, не обнаружено, в том числе и наружных кровоизлияний в области переломов ребер. В ходе проведения судебно-гистологического исследования обнаружено буроватое прокрашивание, которое при наступлении гнилостных изменений указывает на то, что в данном месте находилось скопление крови. Когда кровь подвергается гнилостным изменениям, она распадается и дает буроватое прокрашивание. При наличии тех гнилостных изменений, которые он обнаружил, невозможно определить наверняка - травматическое это кровоизлияние либо посмертное разложение крови. Прокрашивания могут также появиться и без травм. Буроватые прокрашивания при гнилостных изменениях появляются в любом случае, даже если не было кровоизлияний. Все зависит от кровенаполнения трупа, локализации повреждений, окружающей среды, где находится труп и так далее, это многофакторный процесс, который наверняка описать нельзя. Прокрашивание - это не травма, а следовое образование, результат нахождения в данном месте крови после развития гнилостных изменений и разложения этой крови.

В суде апелляционной инстанции эксперт Ш. пояснил, что положения приказа Министерства здравоохранения РФ №172н от 8 апреля 2025 года, которым утвержден новый Порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, на выводы произведенного им заключения не влияют, поскольку п.5.1.1.11 нового порядка выявленные им телесные повреждения также относит к категории тяжких по признаку опасности для жизни. 

Приходя к выводу о наличии прямой причинно-следственной связи между насильственными действиями осужденного ФИО1 и наступлением смерти потерпевшей Р., суд апелляционной инстанции исходит из анализа показаний подсудимого о том, что он в ходе ссоры, вызванной аморальным поведением потерпевшей, нанес множественные удары Р., не имевшей травм и повреждений, руками и ногами в область туловища, в том числе по ребрам слева и справа, при этом потерпевшая находилась как в положении стоя, прижатая к стене, так и в положении лежа на полу. После прекращения избиения, он не оказал ей медицинскую помощь и не вызвал врачей, а перетащил Р. на кровать, вытер кровь на самой потерпевшей и на полу, а утром обнаружил у себя в доме труп Р., от которого избавился, сбросив его в подпол квартиры, из которой впоследствии уехал. Указанные показания ФИО1 подтвердил при проверке показаний на месте, где он также указал на способ, механизм и локализацию нанесенных им телесных повреждений, а также способ сокрытия тела в подполе.

Исходя из вышеуказанных показаний подсудимого, эксперта Ш., исключившего возможность получения телесных повреждений, обнаруженных на трупе Р., путем волочения тела в подпол, путем его падения навзничь головой вниз и падения с небольшой высоты (высота подпола не более 70см.), а также специалиста М., свидетелей Р.В. и К.Ю. о том, что при извлечении трупа из подпола и последующей доставки к эксперту его не роняли и каких-либо ударных воздействий не оказывали, не ударяли его о края люка подпола, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что телесные повреждения, обнаруженные на трупе Р., повлекшие тяжкий вред ее здоровью, были причинены прижизненно и именно действиями подсудимого ФИО1

Кроме этого, на предварительном следствии и в ходе судебного разбирательства подсудимый, потерпевшая К.И., а также свидетель С. сообщали об активном образе жизни и отсутствии у Р. каких-либо хронических заболеваний, инвалидности и проблем со здоровьем. Исследованной в суде апелляционной инстанции справкой из ГБУЗ ВО «Петушинская районная больница» дополнительно установлено, что с 28.12.2020г. за амбулаторной помощью Р., ДД.ММ.ГГГГ г.р., не обращалась, на диспансерном учете по поводу заболеваний сердечно-сосудистой системы не состояла.

Согласно выводам заключения эксперта №150 от 8 мая 2024 года, все переломы ребер, обнаруженные на трупе Р., могли образоваться прижизненно от действия твердых тупых предметов. В случае прижизненного образования указанных повреждений, что было установлено судом, они относятся к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, так как имело место нарушение каркаса грудной клетки, а также разрывы пристеночной плевры, что всегда приводит к кровотечению в плевральную полость с образованием гематоракса большего или меньшего объема. У живого человека без оказания медицинской помощи подобные повреждения могут повлечь за собой дыхательную недостаточность, травматический шок, что может привести к наступлению смерти. 

Эксперт уточнил в суде апелляционной инстанции, что с учетом характера повреждений: нарушения каркаса грудной клетки и разрыва пристеночной плевры, которая является шокогенным органом, у живых лиц в случае несвоевременного оказания медицинской помощи смерть, как правило, наступает в достаточно короткий промежуток времени. Более того, из показаний эксперта Ш. следует, что кулаки, руки и ноги входят в категорию твердых тупых предметов с ограниченной поверхностью. 

Таким образом, заключение и показания судебно-медицинского эксперта не опровергают, а подтверждают причастность ФИО1 к причинению травм, повлекших дыхательную недостаточность и травматический шок, от которых наступила смерть Р. Между умышленными действиями подсудимого по нанесению потерпевшей телесных повреждений и последствиями в виде ее смерти по неосторожности имеется прямая причинно-следственная связь.

Суд апелляционной инстанции оценивает изложенные в заключении эксперта выводы в соответствии с нормами ст.204 УПК РФ, а также в соответствии с правилами оценки доказательств, предусмотренных ст.ст.87, 88 УПК РФ. При таких обстоятельствах указание в заключении судебно-медицинской экспертизы о не установлении причины смерти Р. в связи с гнилостными изменениями трупа не свидетельствует о непричастности ФИО1 к совершению преступления, поскольку его виновность установлена на основе анализа всей совокупности исследованных и приведенных судом доказательств. 

Одновременно суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из объема предъявленного обвинения при описании телесных повреждений ссылку на буроватое прокрашивание мягких тканей в проекции переломов, поскольку, как следует из заключения эксперта №150 от 8 мая 2024 года и допроса эксперта Ш., прокрашивания – это не травма, а следовое образование, результат скопления крови в тканях трупа после наступления гнилостных изменений, который может быть связан как с наличием кровоизлияний в ткани при травматическом воздействии, так и с иными причинами, например, скоплением крови. 

Решая вопрос о направленности умысла ФИО1 на причинение тяжкого вреда здоровью Р., суд исходит из совокупности всех установленных обстоятельств содеянного, учитывает способ совершения преступления - последовательное, целенаправленное нанесение ударов руками и ногами в жизненно важные органы, их количество, силу (с учетом наступивших последствий) и характер в отношении не оказывающей какого-либо сопротивления Р., учитывает последующее поведение виновного, оставившего потерпевшую, не предпринявшего попыток вызова ей скорой медицинской помощи и сокрывшего в последующем труп. 

Мотивом совершенного ФИО1 преступления явилась возникшая в ходе ссоры к потерпевшей неприязнь, вызванная ее аморальным поведением в виде оскорблений в адрес подсудимого и его семьи по национальному признаку.

Кроме этого, приведенными доказательствами достоверно установлены инкриминированные органом предварительного следствия место и время совершения ФИО1 данного преступления. Детализацией звонков между абонентами, сведениями о расположении базовых станций подтверждено нахождение подсудимого ФИО1 в месте обнаружения трупа в период с 21 по 31 января 2024 года, что подтверждает показания подсудимого о месте и времени совершения преступления. 

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что подсудимый ФИО1 при нанесении в жизненно важный орган - грудную клетку потерпевшей ударов руками и ногами не мог не осознавать общественную опасность своих действий, предвидел неизбежность причинения тяжкого вреда здоровью Р, опасного для жизни, и желал этого, что свидетельствует о наличии в его действиях прямого умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей.

При этом исследованными материалами дела подтверждается, что смерть Р. наступила по неосторожности, то есть ФИО1 не желал и не предвидел ее наступления. Так, подсудимый после избиения Р. дал выпить ей воды, уложил ее на кровать, не вызвав врачей, а на утро узнал о смерти потерпевшей. Тем самым, в момент нанесения телесных повреждений потерпевшей к возможным последствиям он относился небрежно, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности мог и должен был предвидеть их наступление.

Согласно заключению комиссии экспертов №739а от 25 апреля 2024 года у ФИО1 обнаруживается ****, которое не лишало его в период совершения инкриминируемого деяния возможности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время ФИО1 также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В принудительных мерах медицинского характера он не нуждается (т.1, л.д.205-207).

Адекватное и разумное поведение подсудимого до, во время и после совершения преступления не вызывает каких-либо сомнений в его психической полноценности. Подсудимый в суде правильно воспринимал обстоятельства, имеющие значение по делу, участвовал в обсуждении ходатайств, отвечал на вопросы участников судебного заседания, выступал в прениях и с последним словом.

Оценивая выводы экспертного заключения, иные данные о психическом состоянии подсудимого, суд апелляционной инстанции признает ФИО1 вменяемым в отношении совершенного им деяния.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции квалифицирует действия ФИО1 по ч.4 ст.111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей.

При назначении ФИО1 наказания суд апелляционной инстанции в соответствии с требованиями ст.ст.6, 43, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, все обстоятельства уголовного дела, в том числе смягчающие и отягчающее обстоятельства, данные о его личности, влияние назначенного наказания на исправление и на условия жизни его семьи. 

Судом апелляционной инстанции учитывается, что ФИО2 под наблюдением врачей психиатра и нарколога не состоит, к административной ответственности не привлекался, состоит в зарегистрированном браке, имеет социальные связи и постоянное место жительства, по последнему месту отбывания наказания характеризуется удовлетворительно, имеет хронические заболевания, а также до 01.11.2024г. инвалидность 3 группы. Кроме этого, при учете сведений о личности виновного судом апелляционной инстанции учитываются показания свидетеля С.А. о том, что ФИО1 общался со своими внуками, покупал им подарки.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признает наличие малолетних иждивенцев у виновного (п.«г» ч.1 ст.61 УК РФ); явку с повинной, которой суд признает объяснение ФИО1 до возбуждения уголовного дела об обстоятельствах нанесения им телесных повреждений Р. (т.1, л.д.34-37), активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившиеся в даче признательных показаний при допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, проверке показаний на месте, где ФИО1 сообщил о месте совершения преступления, механизме, способе, локализации нанесенных им телесных повреждений, способе сокрытия трупа и следов преступления, а также участия в осмотре места происшествия (п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ); аморальность поведения потерпевшей, явившейся поводом для преступления (п.«з» ч.1 ст.61 УК РФ); а также на основании ч.2 ст.61 УК РФ - признание вины и раскаяние в содеянном; принесение публичных извинений потерпевшей; пожилой возраст подсудимого, состояние его здоровья, в том числе с учетом отмеченного ****, наличие хронических заболеваний и инвалидности; оказываемую помощь близким, в том числе финансовую; наличие заболеваний его супруги.

Вместе с тем, ФИО1 совершил умышленное преступление, направленное против жизни и здоровья, отнесенное законом к категории особо тяжких, участковым уполномоченным полиции характеризуется отрицательно.

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, является рецидив преступлений, вид которого в силу п.«б» ч.3 ст.18 УК РФ является особо опасным (с учетом приговора от 7 мая 2007 года).

При таких обстоятельствах, учитывая тяжесть содеянного, все обстоятельства дела, личность виновного, суд полагает, что целям восстановления социальной справедливости, исправления ФИО1 и предупреждения совершения им новых преступлений будет служить только наказание в виде реального лишения свободы, назначаемого с учетом требований ч.2 ст.68 УК РФ. 

При наличии отягчающего наказание обстоятельства, правовых оснований для применения положений ч.6 ст.15, ч.1 ст.62, а также ст.73 УК РФ не имеется, поскольку условное осуждение при особо опасном виде рецидива не назначается (п.«в» ч.1 ст.73 УК РФ).

Законные основания для применения ст.53.1 УК РФ при назначении виновному наказания также отсутствуют, поскольку принудительные работы в качестве альтернативы лишению свободы в санкции ч.4 ст.111 УК РФ не предусмотрены.

С учетом фактических обстоятельств деяния, данных о личности виновного, отсутствия каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного им преступления, существенно уменьшающих степень их общественной опасности, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости назначения осужденному наказания с учетом положений ст.64 и ч.3 ст.68 УК РФ, не установлено. 

Наказание в виде лишения свободы ФИО1 на основании п.«г» ч.1 ст.58 УК РФ следует отбывать в исправительной колонии особого режима. Сведений о том, что по состоянию здоровья либо иным обстоятельствам он не может содержаться под стражей, не представлено.

Наличие у ФИО1 малолетних иждивенцев не является основанием для применения ст.82 УК РФ, поскольку он не единственный родитель, дети находятся на содержании и воспитании его законной супруги.

Срок отбывания ФИО1 наказания в виде лишения свободы подлежит исчислению с 25 сентября 2025 года.

На основании ч.3.2 ст.72 УК РФ суд апелляционной инстанции считает необходимым зачесть в срок отбывания наказания время его содержания под стражей с 9 апреля 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима, а также дни его фактического задержания по подозрению в совершении преступления от 29 марта и 1 апреля 2024 года, когда с его участием в сопровождении сотрудников полиции проводились следственные и процессуальные мероприятия (опрос, осмотр места происшествия и др.).

Потерпевшая К.И. заявила гражданский иск к ФИО1 о взыскании с него в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, и связанного с гибелью бабушки Р. в сумме 1 000 000 рублей, а также о возмещении материального ущерба в сумме 100 000 рублей (расходы на погребение).

В ходе судебного разбирательства потерпевшая поддержала заявленные исковые требования. Просила суд их удовлетворить в полном объеме, уточнила, что документально может подтвердить расходы на погребение лишь на сумму 24900 рублей (чек и квитанция представлены).

Подсудимый ФИО1, не оспаривая наличия оснований для взыскания с него пользу потерпевшей компенсации морального вреда и возмещения понесенных расходов на погребение, полагал их размер завышенным, просил суд учесть требования разумности и справедливости, его материальное положение и снизить размер компенсации.

Согласно разъяснению п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» №23 от 13 октября 2020 года, по делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть человека, лицо, фактически понесшее расходы на погребение, в силу ст.1094 ГК РФ вправе предъявить гражданский иск об их возмещении. 

Учитывая, что между действиями подсудимого и наступлением смерти Р. установлена прямая причинная связь, а расходы на ее погребение повлекли имущественный ущерб К.И., суд полагает необходимым взыскать со ФИО1 в счет возмещения причиненного ущерба документально подтвержденную К.И. сумму понесенных расходов в размере 24900 рублей. 

Кроме того, в силу ст.151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства.

На основании ч.2 ст.1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. 

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Принимая во внимание, что гибель близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, подобная утрата, безусловно, является тяжелым событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания. Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

При разрешении гражданского иска К.И. о взыскании со ФИО1 компенсации морального вреда суд, учитывая требования разумности и справедливости, принимает во внимание материальное положение подсудимого, форму и степень его вины, а также аморальность поведения потерпевшей, которая явилась поводом для преступления, и считает, что требования истца о компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению. 

С учетом нравственных переживаний, эмоционального потрясения, перенесенных К.И в связи с невосполнимой утратой близкого родственника - бабушки, с которой в отсутствие живых родителей потерпевшая поддерживала тесную связь и которая помогала ей и ее детям, суд полагает необходимым взыскать с подсудимого ФИО1 в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей.

Судьбу вещественных доказательств по настоящему уголовному делу суд апелляционной инстанции разрешает в порядке, предусмотренном ст.81 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.15, 389.16, 389.20, 389.24, 389.28, 389.31-389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

приговорил:

приговор Петушинского районного суда Владимирской области от 18 декабря 2024 года в отношении ФИО1 отменить. 

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 8 лет с отбыванием в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять с 25 сентября 2025 года.

На основании ч.3.2 ст.72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок отбывания наказания дни его фактического задержания по подозрению в совершении преступления 29 марта и 1 апреля 2024 года, а также время содержания под стражей с 9 апреля 2024 года по 24 сентября 2025 года включительно из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Исковые требования потерпевшей удовлетворить частично.

Взыскать со ФИО1 в пользу К.И компенсацию имущественного ущерба в виде расходов на погребение в сумме 24 900 (двадцать четыре тысячи девятьсот) рублей и морального вреда в сумме 800 000 (восемьсот тысяч) рублей.

Вещественные доказательства: женскую сумку черного цвета и собачий поводок уничтожить; мобильный телефон марки «Redmi» в корпусе черного цвета вернуть по принадлежности ФИО1

Апелляционную жалобу защитника Таниной Ю.Е. оставить без удовлетворения.

Апелляционное представление государственного обвинителя Костерева А.А. удовлетворить.

Апелляционный приговор может быть обжалован во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, через Петушинский районный суд Владимирской области в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного приговора. 

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Петушинского районного суда Владимирской области по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу или представление. 

Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ. 

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий В.Ю. Зябликов 

Судьи Ю.В. Давыдов

Н.В. Урлеков