Судья: Гришакова Н.Б. Дело № 44г-174/18

Суд апелляционной инстанции: 

ФИО1, ФИО2, Киреева И.В.

Докладчик судья Киреева И.В. 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 № 296

президиума Московского областного суда

г. Красногорск, Московская область 4 июля 2018 года 

Президиум Московского областного суда в составе:

председательствующего Волошина В.М., 

членов президиума Бокова К.И., Виноградова В.Г., Гаценко О.Н., Лащ С.И., Мязина А.М., Овчинниковой Л.А., Самородова А.А., Соловьева С.В.,

при секретаре Сорокине Ю.А.,

рассмотрел гражданское дело по иску ФИО3, действующей в интересах ФИО4, к ФИО5, ФИО6 о признании завещаний недействительными, 

по кассационной жалобе ФИО4 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 11 декабря 2017 года.

Заслушав доклад судьи Московского областного суда Фетисовой Е.С., объяснения представителя ФИО3 и ФИО4 - адвоката Рубановой Н.А., поддержавшей доводы кассационной жалобы,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3, действующая в интересах несовершеннолетней ФИО4, обратилась с иском к ФИО5, ФИО6 о признании недействительными завещаний от 28 ноября 2015 года и от 15 ноября 2013 года.

В обоснование требований указала, что 3 декабря 2015 года умер ФИО7, которому на момент смерти принадлежали квартира, расположенная по адресу: 

<

данные изъяты>, и доля 25% в уставном капитале ООО «Селена МВ». Наследников первой очереди к имуществу умершего не имеется, наследником второй очереди по закону является его сестра по отцу ФИО4 

28 ноября 2015 г. составлено и нотариально удостоверено завещание, согласно которому ФИО7 все свое имущество завещал ФИО5 и ФИО6 по ? доле каждому. Ранее, 15 ноября 2013 г. составлено завещание, согласно которому ФИО7 все свое имущество завещал ФИО5 По утверждению истца в момент составления завещаний на посторонних людей ФИО7 находился в состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий или руководить ими, поскольку к 2013 году длительное время являлся наркозависимым человеком.

В судебном заседании представитель ответчиков иск не признал.

Третьи лица нотариусы ФИО8, ФИО9, ФИО10 в судебное заседание не явились.

Решением Балашихинского городского суда Московской области от 31 марта 2017 года исковые требования удовлетворены.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 11 декабря 2017 года решение суда первой инстанции отменено, по делу вынесено новое решение, которым в удовлетворении исковых требований отказано. 

В кассационной жалобе ФИО4 просит апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 11 декабря 2017 года отменить.

По запросу судьи от 23 марта 2018 года дело истребовано для изучения в кассационную инстанцию и определением судьи Московского областного суда Фетисовой Е.С. от 20 июня 2018 года вместе с кассационной жалобой передано для рассмотрения по существу в президиум Московского областного суда.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в жалобе, президиум находит, что имеются основания, предусмотренные законом для удовлетворения кассационной жалобы и отмены апелляционного определения.

В соответствии со ст. 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального и процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Президиум находит, что такие нарушения норм права были допущены судом апелляционной инстанций и выразились в следующем.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 15 ноября 2013 г. нотариусом Балашихинского нотариального округа ФИО9 удостоверено завещание ФИО7, согласно которому все имущество, какое ко дню смерти окажется принадлежащим последнему, в чем бы таковое не заключалось и где бы оно не находилось, ФИО7 завещал ФИО5 (т.1 л.д.43).

28 ноября 2015 г. временно исполняющим обязанности нотариуса нотариального округа г.Балашиха Московской области ФИО10 удостоверено завещание ФИО7, согласно которому все имущество, какое ко дню смерти окажется принадлежащим последнему, в чем бы таковое не заключалось и где бы оно не находилось, ФИО7 завещал ФИО5 и ФИО6 по 

<

данные изъяты> доле каждому (т.1 л.д.51).

В этот же день (28 ноября 2015 г.) ФИО7 доставлен в тяжелом состоянии скорой медицинской помощью в больницу, где умер 3 декабря 2015 года (т.1 л.д.8). 

Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа от 7 декабря 2015 г. ФИО7 установлен судебно-медицинский диагноз: цирроз печени, печеночно-почечная недостаточность, желудочно-кишечное кровотечение, отек головного мозга, ВИЧ-инфекция, гепатит «С», очаговая гнойная пневмония и пр. Также на теле ФИО7 обнаружены кожно-венозные свищи - места введения наркотических препаратов.

После смерти ФИО7 открылось наследство.

10 декабря 2015 г. ФИО5 и ФИО6 обратились к нотариусу с заявлениями о принятии наследства по завещанию. В этот же день с заявлением о принятии наследства по закону обратилась сестра ФИО7 - ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, действующая с согласия своей матери ФИО3 (т.1 л.д.46-48).

Определением Балашихинского городского суда Московской области от 7 марта 2017 г. по делу была назначена комплексная психолого-наркологическая судебно-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ГБУЗ «Психиатрическая клиническая больница № 1 им.Алексеева Департамента здравоохранения города Москвы» (т.1 л.д.195-197). 

Согласно заключению комиссии экспертов от 22 марта 2017 г. у ФИО7 имелись психические и поведенческие расстройства вследствие употребления психоактивных веществ (опиоидов), о чем свидетельствуют данные о длительном, более 15 лет, употреблении им опиоидов, с формированием к 2013 году психофизической зависимости, абстинентного синдрома, заострении личностных особенностей, что явилось причиной оказания ему специализированной медицинской помощи. Между тем, отсутствие объективных данных о психическом состоянии ФИО7 в юридически значимые периоды не позволяет решить вопрос о его способности понимать значение своих действий и руководить ими при подписании завещаний 15 ноября 2013 года и 28 ноября 2015 года.

Также экспертами указано, что в юридически значимые периоды у ФИО7 на фоне соматического неблагополучия выявились нарушения когнитивных процессов – снижение памяти, неустойчивость внимания с отвлекаемостью, нарушения ориентировки в пространстве, снижение продуктивности мышления с истощаемостью психической активности, нарушение критических способностей, снижение ресурсов анализа и прогноза происходящего («сообразительности»). Обнаруживались признаки эмоционально-личностной измененности в виде сужения круга интересов, оскудения сферы потребностей, снижения волевого контроля над своими внутренними побуждениями и поведением, эмоциональной лабильности с огрубленностью аффективных проявлений, неустойчивости настроения, ипохондричности с повышенным вниманием к соматическим ощущениям, возникновения признаков психологической зависимости от окружающих лиц. Вместе с тем, в связи с отсутствием объективных и убедительных сведений о психологическом и психическом состоянии наследодателя в юридически значимые периоды, противоречивостью и неоднозначностью медицинских сведений – оценить степень снижения когнитивных процессов, выявить сохранные ресурсы психической деятельности, однозначно утверждать о наличии повышенной внушаемости и подчиняемости у ФИО7 в исследуемые периоды – не представилось возможным.

Оценив в совокупности имеющиеся доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции установил, что ФИО7 находился на стационарном лечении в наркологическом диспансере ГБУЗ МО «Балашихинская ЦРБ» в периоды с 5 по 9 июля 2013 г. и с 28 июля по 7 августа 2013 г. с диагнозами: наркомания опийная 2 стадия, абстинентный синдром, психическое и поведенческое расстройство в связи с употреблением опиоидов, синдром зависимости от опиоидов, откуда был выписан без изменения диагнозов. 12, 18 июля и 16 августа 2013 года ФИО7 амбулаторно обследовался психиатром в психоневрологическом диспансере ГБУЗ г.Москвы филиал № 2 (диагноз: органическое расстройство личности в связи со смешанными заболеваниями головного мозга с интеллектуально-мнестическими нарушениями и психопатоподобным поведением, синдром зависимости от ПАВ). Согласно записям врачей наркологов, психиатров в медицинских картах, ФИО7, находясь на лечении в июле-августе 2013 г., то есть незадолго до составления завещания от 15 ноября 2013 г., путался в датах, терялся в отделении, не мог найти свою палату, туалет, ложился на чужую койку, одевал чужие вещи, считал, что находится дома, был бестолков, заторможен, критика снижена, с трудом выполнял рекомендации персонала, не помнил дату своего рождения, возраст, память на текущие события была резко снижена, мышление непоследовательно, не запоминал имена сотрудников и соседей по палате, повторял одни и те же вопросы по несколько раз, на отказ от наркотиков не был настроен. Непосредственно накануне подписания первого завещания 14 ноября 2013 года ФИО7 оказывалась медицинская помощь в связи с «постинъекционным абцессом» и рекомендована госпитализация и консультация нарколога. В день написания второго завещания ФИО7 был госпитализирован в тяжелом состоянии в больницу, где на шестой день умер.

Разрешая при изложенных обстоятельствах спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что наследодатель по своему состоянию при составлении и подписании завещаний не мог понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем признал оспариваемые завещания недействительными.

При этом судом первой инстанции отвергнуты доводы ответчиков о наличии в обвинительном постановлении от 12 ноября 2014 г. в связи с привлечением ФИО7 к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч.1 ст.228 УК РФ, ссылки на заключение судебно-психиатрической комиссии экспертов от 20 октября 2014 года об отсутствии у последнего психических расстройств в период инкриминируемого деяния (3 октября 2014 г.), поскольку медицинской картой амбулаторного наркологического больного подтверждено, что 3 октября 2014 года он был доставлен в наркодиспансер сотрудниками полиции, по результатам обследования установлено состояние одурманивания, выставлен диагноз: психические и поведенческие расстройства в связи с употреблением опиоидов и психостимуляторов; пагубное употребление, организовано диспансерное наблюдение, с 16 октября 2014 г. ФИО7 состоял на учете по поводу установленного диагноза.

При рассмотрении дела в апелляционном порядке определением судебной коллегией от 14 августа 2017 года была назначена повторная посмертная судебная психолого-наркологическая, судебно-психиатрическая экспертиза ФИО7, производство которой поручено ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркомании им. В.П.Сербского».

Согласно заключению комиссии экспертов от 17 октября 2017 г. к моменту подписания как первого, так и второго завещаний ФИО7 страдал синдромом зависимости от опиоидов, о чем свидетельствует многолетнее употребление им героина, сформированная к 2013 г. психофизическая зависимость, характерный абстинентный синдром с преобладанием истеро-возбудимых форм реагирования, что наряду с сопутствующими гепатитом С и ВИЧ-инфекцией привело к токсическому поражению печени, многочисленным осложнением и летальному исходу. Между тем, несмотря на установленный диагноз, ответить на вопрос о влиянии синдрома зависимости от опиодов на способность ФИО7 к осознанно-волевой деятельности в момент подписания им спорных завещаний, т.е. определить мог ли ФИО7 по своему психическому состоянию понимать значение своих действий и руководить ими 15 ноября 2013 года и 28 ноября 2015 года, не представляется возможным по причине отсутствия информации о том, находился ли он в юридически значимые периоды в состоянии острой интоксикации, абстиненции или ремиссии, а также отсутствии развернутых описаний его интелектуально-мнестической и эмоционально-волевой сфер вне состояния синдрома отмены (зафиксированного в медицинской документации от 2013 года) или состояния интоксикации (имевшей место при его наркологическом освидетельствовании в октябре 2014 года) (т.2 л.д.53-60).

Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции исходил из того, что истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО7 в момент составления и подписания оспариваемых завещаний не мог понимать значение своих действий или руководить ими.

С выводами суда апелляционной инстанции согласиться нельзя.

В соответствии с частью 1 статья 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение должно быть законным и обоснованным.

Согласно части 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом, доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, законы, которыми руководствовался суд.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении", решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов (пункт 3 постановления Пленума).

При принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению (статья 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных настоящей главой.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 г. N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции", по смыслу статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

Таким образом, апелляционное определение также должно соответствовать общим требованиям, предъявляемым к решению суда статьей 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, то есть должно быть законным и обоснованным.

Однако при вынесении определения судом апелляционной инстанции указанные выше требования закона соблюдены не были.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений данного кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

В суде апелляционной инстанции истец ссылался на то, что вступившим в законную силу судебным постановлением (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 10 апреля 2017 года) по другому делу по иску ФИО4 к ФИО5 и ФИО6 признано недействительным завещание ФИО7 от 28 ноября 2015 года по тому основанию, что он его не подписывал (т.2 л.д.72). 

Данное обстоятельство оставлено судебной коллегией без внимания.

Таким образом, в рамках настоящего дела подлежало установлению, способен ли был ФИО7 понимать значение своих действий и руководить ими при составлении завещания от 15 ноября 2013 года, которым он завещал все свое имущество ФИО5

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Согласно части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

С учетом изложенных норм права заключение экспертизы не обязательно, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

Суд первой инстанции, дал оценку всем представленным в материалы дела доказательствам, в том числе заключению экспертов, в их совокупности и, учитывая наркозависимость ФИО7 к 2013 году в связи с длительным ежедневным внутривенным употреблением наркотических средств, прохождение им незадолго до составления завещания лечения в связи с абстинентным синдромом (болезненное состояние, развивающееся у наркоманов при прекращении приема наркотика - Большой Энциклопедический Словарь), психическим и поведенческим расстройством в связи с употреблением опиоидов, синдромом зависимости от опиоидов, пришел к выводу о наличии порока воли при составлении завещания 15 ноября 2013 года и удовлетворил исковые требования в порядке статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции в нарушение положений статьи 195, 198, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оставил установленные судом обстоятельства без внимания и правовой оценки, выводы суда первой инстанции не опроверг, при том, что в материалах дела отсутствуют медицинские данные об улучшении состояния ФИО7 после прекращения наблюдения у врачей в августе 2013 г. без снятия вышеназванных диагнозов, отсутствуют данные и о наступлении ремиссии. Напротив, установлено, что за день до написания завещания ФИО7 оказывалась медицинская помощь в связи с «постинъекционным абцессом» и ему была рекомендована госпитализация и консультация нарколога.

Проведенная в суде апелляционной инстанции повторная экспертиза также подтвердила выводы первоначальной экспертизы о формировании у наследодателя к 2013 году абстинентного синдрома с преобладанием истеро-возбудимых форм реагирования, что наряду с сопутствующими гепатитом С и ВИЧ-инфекцией в итоге привело к летальному исходу. 

Таким образом, отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не дал оценку представленным доказательствам в их совокупности и не привел мотивов, по которым пришел к противоположному, чем суд первой инстанции выводу. При этом коллегией не установлены какие-либо новые обстоятельства, поскольку повторное заключение экспертизы соответствует первому заключению об отсутствии медицинских данных непосредственно на момент составления завещания и невозможности в связи с этим однозначно ответить на поставленный вопрос.

Принимая во внимание, что завещание ФИО7 от 28 ноября 2015 года признано недействительным апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 10 апреля 2017 года по делу по иску ФИО4 к ФИО5 и ФИО6, выводы суда первой инстанции по настоящему делу о наличии порока воли ФИО7 при составлении завещания от 15 ноября 2013 года и его недействительности судебной коллегией при разрешении спора не опровергнуты, президиум считает возможным отменить апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 11 декабря 2017 года, решение Балашихинского городского суда Московской области от 31 марта 2017 года оставить в силе.

Руководствуясь ст. 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум 

ПОСТАНОВИЛ:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 11 декабря 2017 года отменить, решение Балашихинского городского суда Московской области от 31 марта 2017 года оставить в силе.

Председательствующий В.М. Волошин