Судья Лиджиев В.Т. № 22-14/2026(22-552/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

22 января 2026 года город Элиста

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Калмыкия в составе:

председательствующего

судьи Гончарова С.Н.,

судей

ФИО1 и ФИО2,

с участием:прокуроровосужденного

Семенова А.О. и ФИО3,,Х.И.Ю.

защитника-адвокатазащитника

Бадмаева Э.Ю.,Х.Д.Ю.

при секретаре

ФИО4

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника – адвоката Бадмаева Э.Ю. на приговор Яшалтинского районного суда Республики Калмыкия от 19 ноября 2025 года, которым

Х.И.Ю., родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты>, гражданин Российской Федерации, 

<

данные изъяты> зарегистрированный и проживающий по адресу: 

<

адрес> 

<

данные изъяты>

в соответствии с обвинительным вердиктом коллегии присяжных заседателей осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 11 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год.

Заслушав доклад председательствующего о содержании приговора, обстоятельствах дела, доводах апелляционной жалобы, выступление прокуроров Семенова А.О. и ФИО3, возражавших против удовлетворения доводов жалобы, полагавших необходимым обжалуемый приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения, мнение осужденного Х.И.Ю., его защитника – адвоката Бадмаева Э.Ю., защитника Х.Д.Ю. поддержавших доводы жалобы, просивших приговор отменить и направить уголовное дело на новое рассмотрение, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

по приговору, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, Х.И.Ю. признан виновным в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции подсудимый Х.И.Ю. свою вину в предъявленном ему обвинении не признал, пояснил, что М.Д.А. не убивал, с потерпевшей виделся примерно в 11 часов, затем уехал домой, от дачи показаний в судебном заседании отказался на основании ст. 51 Конституции РФ.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) защитник Бадмаев Э.Ю. считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым и подлежащим отмене ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона, выразившихся в лишении и ограничении прав участников судопроизводства, несоблюдении процедуры судопроизводства, неправильном применении уголовного закона.

В обоснование указывает, что судом незаконно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании недопустимыми доказательствами: протокола явки с повинной от ДД.ММ.ГГГГ, протокола осмотра и прослушивания видеофонограммы от ДД.ММ.ГГГГ, вещественного доказательства в виде оптического диска, содержащего видеозапись явки с повинной Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ, заключений экспертов ДД.ММ.ГГГГ и допустил их исследование государственным обвинителем в присутствии присяжных заседателей.

Указывает, что при получении явки с повинной Х.И.Ю. не разъяснено право пользоваться услугами адвоката, а лишь разъяснены положения ч. 4 ст. 46 УПК РФ.

Кроме того, из протокола о направлении Х.И.Ю. на медицинское освидетельствование на состояние опьянения от ДД.ММ.ГГГГ и акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения от ДД.ММ.ГГГГ следует, что у него установлено алкогольное опьянение - в 21 час. 45 мин. - 0,58 мг/л., в 22 час. 03 мин. - 0,54 мг/л.

Указанный факт означает, что Х.И.Ю. при составления протокола явки с повинной от ДД.ММ.ГГГГ в 19 час. 58 мин. уже был задержан должностным лицом органа дознания, находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и недобровольно обратился с явкой с повинной.

Из содержания протокола осмотра и прослушивания видеофонограммы от ДД.ММ.ГГГГ и видеозаписи явки с повинной Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ видно, что на ней отсутствует изображение как самого протокола явки с повинной, содержание которого существенно отличается с точки зрения времени, мотива, механизма и обстоятельств совершения преступления, инкриминируемого Х.И.Ю. так и процесс его изготовления оперуполномоченным сотрудником, а также собственноручное его подписание Х.И.Ю.

Заключение эксперта 

<

данные изъяты> содержит вывод о правовой оценке достоверности показаний обвиняемого, что не входит в компетенцию комиссии экспертов, ввиду чего остается объективно не установленным психическое и физическое состояние обвиняемого Х.И.Ю. в том числе его нуждаемость в лечении в стационарных условиях.

Заключения экспертов 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> содержат взаимоисключающие выводы о предполагаемом орудии преступления с точки зрения длины топорища топора № 1 и топора № 2, которые в результате распила при проведении экспертизы 

<

данные изъяты> перестали быть едиными предметами, и механике совершения каждым из них трех экспериментальных ударных воздействий на следовоспринимающем материале (пластине). Обращает внимание на целостность упаковки при проведении экспертизы, несмотря на временной промежуток 2 месяца 3 суток между проведением экспертиз в различных экспертных организациях 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ и 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ. Ввиду чего остается объективно не установленным орудие и механизм причинения вреда здоровью потерпевшего М.Д.А.

Полагает, что указанные заключения экспертов являются недопустимыми доказательствами, и не могут быть положены в основу обвинения и использоваться для доказывания любого из обстоятельств, поскольку не являются научно обоснованными, составлены с внутренними противоречиями, без надлежащей оценки результатов исследований, обоснования выводов по поставленным перед комиссией экспертам вопросам.

Кроме того, в присутствии присяжных заседателей допускались недозволенные высказывания государственного обвинителя и потерпевших, на которые председательствующий судья ни разу не отреагировал, не довел до сведения присяжных заседателей необходимость не учитывать недопустимые высказывания стороны обвинения, которые вызвали предубеждение у коллегии присяжных заседателей в пользу стороны обвинения и соответственно против стороны защиты.

Указывает, что сторона обвинения систематически и целенаправленно нарушала требования уголовно-процессуального закона, касающиеся особенностей рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей. Данные нарушения выражались в том, что в присутствии присяжных заседателей допускались высказывания по вопросам, находящимся за пределами их компетенции. Несмотря на замечания и разъяснения председательствующего эти обстоятельства не могли не оказать незаконного на них воздействия в силу их систематичности и целенаправленности, что существенным образом повлияло на формирование мнения коллегии по уголовному делу и на содержание ответов присяжных заседателей при вынесении вердикта.

Таким образом, суд фактически уклонился от выполнения процессуальной обязанности принимать необходимые меры, исключающие возможность ознакомления присяжных заседателей с недопустимыми доказательствами, а также возможность исследования вопросов, не входящих в их компетенцию.

Вместе с тем, председательствующий в нарушение ст. ст. 6, 11, 15, 16, 29, 244, ч. 7 и ч. 8 ст. 335 УПК РФ неоднократно при обращении к потерпевшим в судебном заседании упоминал о своем понимании их эмоционального состояния, тем самым в завуалированной форме поддерживал позицию стороны обвинения, проявлял пристрастность и симпатию к потерпевшим, оказывал незаконное воздействие на коллегию присяжных заседателей и формировал у членов коллегии предубеждение о виновности подсудимого.

При таких обстоятельствах, в судебном заседании судом не было обеспечено равенство прав и состязательность сторон.

Указывает, что при постановке вопросов перед коллегией присяжных заседателей председательствующим были допущены нарушения требований ст. 338 и 339 УПК РФ, которые не позволяют признать вердикт и приговор, постановленными в соответствии с законом, поскольку в них не отражены индивидуальные характеристики орудия преступления, а лишь указано о его родовых признаках.

В вопросах № 1 и № 2, несмотря на поддержанное государственным обвинителем обвинение в полном объеме, не приведено важное обстоятельство инкриминированного деяния, относящееся к способу совершения преступления, а именно, описание орудия преступления в виде конкретного топора, имеющего индивидуальные признаки (топор № 1 с длиной рукоятки 

<

данные изъяты> или топор № 2 с длиной рукоятки 

<

данные изъяты>), которое не предлагались к разрешению присяжным заседателям.

Изучение вердикта присяжных заседателей показало, что в нарушение ч. 1 ст. 343 УПК РФ при даче ответов на поставленные вопросы № 1, № 2, № 3 и № 4 старшина присяжных заседателей не внесла в него запись о том, что решения по поставленным перед присяжными заседателями вопросам принималось единодушно в течение 3 часов без фактического голосования.

Указанное свидетельствует о том, что присяжным заседателям, обязанным стремиться к принятию единодушного решения, при обсуждении вопросного листа в течение трех часов ДД.ММ.ГГГГ в период с 14 часов 42 минут до 16 часов 26 минут не удалось достигнуть единодушия и решения по поставленным вопросам принимались голосованием.

Председательствующий, получив вопросный лист, в котором отсутствовали записи о принятии единодушных решений по вопросам № 1, № 2, № 3 и № 4, не указал присяжным заседателям о неясности позиции по единодушному принятию решений и необходимости внесения уточнений по ответам на поставленные вопросы. Следовательно, в нарушение ч. 2 ст. 345 УПК РФ председательствующий не предложил присяжным заседателям вернуться в совещательную комнату для правильного заполнения вопросного листа в полном объеме.

Полагает, что с учетом данных о личности Х.И.Ю.., при наличии признанных судом в соответствии с ч. 1, 2 ст. 61 УК РФ смягчающих наказание обстоятельств - отсутствие судимости, положительные характеристики, явки с повинной, которые в силу ч. 1 ст. 64 УК РФ в своей совокупности подлежали признанию судом исключительными обстоятельствами, связанными с поведением подсудимого после совершения преступления и существенно уменьшающими степень общественной опасности преступления, ему должно быть назначено наказание ниже низшего предела, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, то есть менее 6 лет лишения свободы.

Обращает внимание, что выводы суда о признании в действиях Х.И.Ю. отягчающего наказание обстоятельства в виде совершения преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя не основаны как на содержании вердикта присяжных заседателей, так и на требованиях ч. 11 ст. 63 УК РФ и п. 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», поскольку характер и степень общественной опасности преступления, признанного доказанным, обстоятельства его совершения - факт распития подсудимым спиртных напитков с потерпевшим, а не факт нахождения подсудимого в состоянии алкогольного опьянения, личность осужденного, не позволяли суду первой инстанции прийти к выводу о том, что состояние опьянения, вызванном употреблением алкоголя, способствовало потере им контроля над своим поведением и совершению преступления.

Допущенные вышеуказанные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона являются существенными. Они повлияли на исход дела, исказили саму суть правосудия и смысл судебного решения, как акта правосудия, влекут за собой отмену приговора суда первой инстанции и направление уголовного дела на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции, в ином составе суда.

Просит приговор суда от ДД.ММ.ГГГГ отменить и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе, избрать в отношении Х.И.Ю. меру пресечения в виде домашнего ареста.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель, не согласившись с доводами жалобы об отмене обвинительного приговора, постановленного вердиктом присяжных заседателей, соответствующего требованиям законности, обоснованности и справедливости, указывает, что явку с повинной Х.И.Ю. невозможно отнести к недопустимым доказательствам, так как она получена законно. ДД.ММ.ГГГГ была назначена психиатрическая судебная экспертиза в целях установления алкогольной зависимости Х.И.Ю.., которая не предполагает установление вины обвиняемого и причастность последнего к совершению инкриминируемого деяния. В связи с этим заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ также невозможно отнести к недопустимым доказательствам. Полагает, что сомнений в правильности заключений экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ не имеется. Считает, что фактические обстоятельства по делу установлены, а вина Х.И.Ю. полностью доказана. Вердикт коллегии присяжных заседателей не содержит неясностей и противоречий. Доводы жалобы о нарушениях со стороны государственного обвинителя и потерпевших, способных вызвать предубеждение присяжных заседателей, несостоятельны, поскольку сторона обвинения действовала в соответствии с возложенными обязанностями поддержания обвинения, искажений предъявленного обвинения или доказательств по делу не имелось. Доказательства обвинения получены в полном соответствии с требованиями УПК РФ, каких-либо нарушений процессуальных прав и законных интересов участников процесса, в том числе обвиняемого, органами предварительного следствия не допущено.

Просил оставить приговор без изменения, а жалобу защитника - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на нее, судебная коллегия находит приговор суда первой инстанции подлежащим оставлению без изменения по следующим основаниям.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей определяются ст. 335 УПК РФ. В присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.

Сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей.

С учетом данных требований закона, а также положений ст. 73, 243 и 252 УПК РФ председательствующий должен обеспечить проведение судебного разбирательства только в пределах предъявленного подсудимому обвинения, принимать необходимые меры, исключающие возможность ознакомления присяжных заседателей с недопустимыми доказательствами, а также возможность исследования вопросов, не входящих в их компетенцию, и своевременно реагировать на нарушения порядка в судебном заседании участниками процесса, принимать к ним меры воздействия, предусмотренные ст. 258 УПК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 343 УПК РФ присяжные заседатели при обсуждении поставленных перед ними вопросов должны стремиться к принятию единодушных решений. Если присяжным заседателям при обсуждении в течение 3 часов не удалось достигнуть единодушия, то решение принимается голосованием.

Согласно ст. 6, 43, 60 УК РФ в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, лицу, совершившему преступление, должно быть назначено справедливое наказание, то есть наказание, соответствующее характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, в том числе с учетом обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, его влияния на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Данные требования закона судом первой инстанции соблюдены.

Настоящее уголовное дело по ходатайству осужденного Х.И.Ю. было рассмотрено судом с участием коллегии присяжных заседателей в соответствии с требованиями закона, в том числе и с учетом особенностей судопроизводства с участием присяжных заседателей.

Юридические последствия вердикта, права и порядок обжалования судебного решения, постановленного при такой форме судопроизводства, Х.И.Ю. были надлежаще разъяснены.

Формирование коллегии присяжных заседателей проведено с соблюдением требований ст. 327-328 УПК РФ.

Из протокола судебного заседания следует, что списки, врученные сторонам, содержат необходимые и достаточные сведения о кандидатах в присяжные заседатели.

Сторонам было разъяснено право заявления отводов кандидатам в присяжные заседатели и предоставлена возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые, по их мнению, связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении данного уголовного дела, в том числе и о привлечении к уголовной и иной ответственности.

Мотивированные и немотивированные отводы были разрешены в установленном законом порядке.

Данных о том, что в коллегию присяжных заседателей вошли лица, которые в силу ст. 3, 7 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в РФ" не могли быть таковыми, не имеется.

Нарушений требований закона при формировании коллегии присяжных заседателей и ограничений участников процесса в возможности реализации ими процессуальных прав, судом не допущено.

Оснований полагать, что в результате проведенного отбора был сформирован незаконный состав суда, не имеется.

Каких-либо замечаний по порядку формирования коллегии присяжных заседателей от сторон не поступало, как и заявлений о роспуске коллегии ввиду тенденциозности ее состава. Оснований сомневаться в объективности и беспристрастности сформированной коллегии у суда первой инстанции не имелось.

Судебное следствие с участием присяжных заседателей проведено с учетом особенностей, предусмотренных ст. 335 УПК РФ, определяющих его особенности в суде с участием присяжных заседателей, в соответствии с их полномочиями, установленными ст. 334 УПК РФ.

В ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей исследовались только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, присяжным заседателям были предоставлены лишь допустимые доказательства, в том числе и те, на которые имеется ссылка в апелляционной жалобы и которые признаны постановлением суда первой инстанции допустимыми.

Как следует из протокола судебного заседания и аудиозаписи к нему, суд, обеспечивая равенство сторон и сохраняя при этом объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела с участием присяжных заседателей и исследовал все представленные сторонами доказательства, подлежащие оценке ими.

Из материалов дела следует, что все заявленные по делу ходатайства участников процесса были рассмотрены правильно, по ним приняты мотивированные решения, необоснованных отказов в их удовлетворении или необоснованных их удовлетворений не допущено.

Из протокола судебного заседания следует что, решения по процессуальным вопросам принимались без участия присяжных заседателей.

Согласно протоколу судебного заседания и аудиозаписи судебного заседания председательствующий обоснованно отклонял вопросы, направленные на выяснение обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому делу, касающиеся личности подсудимого и потерпевшего, останавливал участников процесса, когда они касались обстоятельств, не подлежащих выяснению с участием присяжных заседателей.

Председательствующим обращалось внимание на требования ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, ограниченного предъявленным обвинением, а также на недопустимость высказываний со стороны потерпевшей.

Судебное следствие закончено с согласия сторон и при отсутствии у них дополнений.

В соответствии с протоколом судебного заседания при выступлении сторон в прениях, как прокурор, так и защитники довели коллегии присяжных заседателей свои позиции со ссылками на исследованные с их участием доказательства.

Процедура формулирования вопросного листа проведена согласно требованиям ст. 338, 339 УПК РФ с учетом результатов судебного следствия, позиций сторон, высказанных в судебных прениях, а также в соответствии с предъявленным обвинением.

При обсуждении вопросного листа сторонам было предоставлено право высказать замечания по содержанию и формулировке вопросов, право внести предложения о постановке новых вопросов, чем стороны активно воспользовались в полном объеме.

Все замечания сторон по содержанию и формулировке вопросов надлежащим образом были обсуждены и учтены судом.

Председательствующий, в пределах своих полномочий в соответствии с ч. 4 ст. 338 УПК РФ в совещательной комнате, окончательно сформулировал вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, и внес их в вопросный лист.

Изложенная постановка вопросов и их содержание позволяли коллегии присяжных заседателей полно и всесторонне оценить представленные доказательства и сделать вывод о виновности или невиновности подсудимого.

По возвращении из совещательной комнаты председательствующий огласил сформулированный вопросный лист, передал его старшине коллегии присяжных заседателей, обратился к присяжным заседателям с напутственным словом, в котором сообщил, что в случае возникновения у них неясности по поставленным вопросам они могут попросить дать им дополнительные разъяснения.

Вместе с тем вопросов от присяжных заседателей не поступило.

Напутственное слово, с которым председательствующий обратился к присяжным заседателям, соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ, возражений по поводу его содержания от сторон не поступило. Данных, свидетельствующих о нарушении принципа объективности и беспристрастности, ссылок на недопустимые или неисследованные доказательства не усматривается.

Во исполнение п. 5 ч. 3 ст. 340 УПК РФ председательствующий в напутственном слове разъяснил присяжным основные правила оценки доказательств и положение о том, что вердикт должен быть основан лишь на их оценке тех доказательств, которые были исследованы в судебном заседании в их присутствии, никакие доказательства для них не имеют заранее установленной силы, а выводы не могут основываться на предположениях. При этом председательствующий обоснованно довел до сведения коллегии, что присяжные заседатели должны принимать во внимание все доказательства, как уличающие подсудимого, так и оправдывающие его. Также присяжным заседателям был разъяснен порядок проведения совещания и голосования в совещательной комнате, в том числе, о том, что при обсуждении поставленных перед ними вопросов они должны стремиться к принятию единодушных решений. Если присяжным заседателям при обсуждении в течение трех часов не удалось достигнуть единодушия, то решение принимается голосованием.

Напутственное слово председательствующего в соответствии с ч. 3 ст. 353 УПК РФ приобщено к материалам уголовного дела, о чем указано в протоколе судебного заседания.

После возвращения присяжных заседателей из совещательной комнаты в зал судебного заседания от председательствующего замечаний, по внесенным в вопросный лист ответам, не поступило.

Вопросный лист с ответами на поставленные вопросы в соответствии с ч. 10 ст. 343 УПК РФ подписан старшиной и провозглашен.

Вердикт вынесен коллегией присяжных заседателей на основании конкретно сформулированных вопросов, поставленных перед нею в пределах предъявленного обвинения, является ясным и непротиворечивым.

Обсуждение последствий вынесенного вердикта проведено в соответствии с положениями ст. 347 УПК РФ с участием сторон.

Довод жалобы защитника о том, что присяжным заседателям были представлены недопустимые доказательства: протокол явки с повинной от ДД.ММ.ГГГГ, протокол осмотра и прослушивания видеофонограммы от ДД.ММ.ГГГГ, вещественное доказательство в виде оптического диска, содержащего видеозапись явки с повинной Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ, заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, признается судебной коллегией несостоятельным.

В ходе судебного следствия в суде первой инстанции стороной защиты заявлялось аналогичное ходатайство, которое было рассмотрено и по нему принято правильное решение о допустимости указанных доказательств.

Судом установлено, что протокол явки с повинной Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ соответствует требованиями ст. 142 УПК РФ и нарушений права на защиту при ее даче не имелось.

С данным выводом судебная коллегия также соглашается.

Требования ст. 142 УПК РФ не содержит положений, на основе которых ограничивались бы свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, лица, делающего заявление о явке с повинной, а потому не предполагает присутствия при этом адвоката, что также отражено в Определение Конституционного Суда РФ от 29 января 2019 года № 73-О.

Кроме того, в соответствии с позицией, изложенной в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике применения судами Российской Федерации уголовного наказания» добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении признается явкой с повинной и в том случае, когда лицо в дальнейшем в ходе предварительного расследования или в судебном заседании не подтвердило сообщенные им сведения.

Допустимость явки с повинной предполагает, что она должна быть дана добровольно, после разъяснения лицу положений, предусмотренных ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ, и содержать информацию о преступлении.

В данном случае протокол явки с повинной составлен с соблюдением требований ст. 75, 142, 144 УПК РФ, в нем содержатся сведения ранее неизвестные правоохранительным органам.

Как следует из протокола явки с повинной Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ и видеозаписи явки с повинной от ДД.ММ.ГГГГ, заявление о совершенном преступлении было сделано им добровольно, ему разъяснены права, предусмотренные ст. 46 УПК РФ, в том числе право пользоваться услугами адвоката, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения должностных лиц, а также положения ст. 51 Конституции РФ.

Х.И.Ю. имел возможность воспользоваться услугами адвоката, но отказался, что подтверждается показаниями свидетеля В.А.А, - оперуполномоченного НКОНОП МО МВД России 

<

данные изъяты> в суде апелляционной инстанции и объяснением Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д.135), исследованном судом апелляционной инстанции в этой части.

Таким образом, Х.И.Ю. надлежащим образом разъяснены его права на стадии процессуальной проверки, он реализовал их, а потому каких-либо нарушений при получении явки с повинной, в том числе права на защиту, не имеется.

Доводы апелляционной жалобы о том, при даче явки с повинной Х.И.Ю. находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и был фактически задержан, поэтому отсутствует добровольность этого заявления, опровергается исследованными материалами уголовного дела и признаются судебной коллегией несостоятельными по следующим основаниям.

В 19 час. 58 мин. ДД.ММ.ГГГГ года Х.И.Ю. изъявил желание обратиться с явкой с повинной. В указанное время в отделении полиции он находился в рамках процессуальной проверки в отношении него, а фактически был задержан в 23 час. 05 мин. ДД.ММ.ГГГГ, что следует из протокола задержания подозреваемого от ДД.ММ.ГГГГ (т. 6 л.д. 11-14).

Согласно акту медицинского освидетельствования Х.И.Ю. на состояние опьянения от ДД.ММ.ГГГГ у него установлено алкогольное опьянение - в 21 час. 45 мин. - 0,58 мг/л., в 22 час. 03 мин. - 0,54 мг/л., что не является сильной степенью опьянения, о чем утверждает защитник.

Таким образом, Х.И.Ю. был вменяемым, отдавал отчет своим действиям и мог руководить ими, что подтверждается показаниями свидетеля В.А.А, в суде апелляционной инстанции, а также видеозаписью и протоколами явки с повинной и осмотра и прослушивания видеофонограммы.

Кроме того, изложенные Х.И.Ю. обстоятельства совершения преступления в явке с повинной согласуются с другими доказательствами по делу, а потому оснований сомневаться в их правдивости у судебной коллегии не имеется.

С доводами жалобы защитника о том, что видеозапись явки с повинной Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ года и протокол осмотра и прослушивания видеофонограммы от ДД.ММ.ГГГГ существенно отличаются с точки зрения времени, мотива, механизма и обстоятельств совершения преступления от протокола явки с повинной Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ, а также на видеозаписи отсутствует сам протокол явки с повинной, не запечатлен процесс его составления и подписания Х.И.Ю.., судебная коллегия не может согласиться.

Из видеозаписи явки с повинной Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ и протокола осмотра и прослушивания видеофонограммы явки с повинной Х.И.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ следует, что на данной видеозаписи запечатлено его добровольное заявление о совершенном им преступлении, но не сам процесс написания явки с повинной.

Протокол явки с повинной был составлен после окончания видеозаписи, что подтвердил свидетель В.А.А, принявший явку с повинной от Х.И.Ю.

В ходе составления протокола явки с повинной Х.И.Ю. собственноручно изложил события совершенного им преступления.

Расхождение сведений о времени совершения Х.И.Ю. преступления объясняется эмоциональным состоянием после совершенного преступления, уровнем его субъективного восприятия информации, влияющим на запоминание происходящих событий, а также концентрацию внимания именно на факте нанесения потерпевшему удара топором.

Указанные обстоятельства не ставят под сомнение достоверность этих доказательств, поскольку Х.И.Ю. сообщил сотрудникам полиции сведения ранее им неизвестные, которые в дальнейшем нашли свое подтверждение в других доказательствах.

Таким образом, у судебной коллегии не имеется оснований согласиться с доводом защитника об отсутствии добровольности явки с повинной Х.И.Ю.

Довод апелляционной жалобы защитника о том, что заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ являются недопустимыми доказательствами, поскольку научно необоснованны, составлены с внутренними противоречиями, без надлежащей оценки результатов исследований, без обоснования выводов по поставленным перед экспертами вопросам, следует признать несостоятельными по следующим основаниям.

Так, суд первой инстанции и судебная коллегия считают, что указанные заключения экспертов проведены компетентными экспертами, обладающими специальными познаниями, отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному Закону РФ от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», не содержат неточностей и неясностей, выводы экспертов аргументированы, обоснованы и понятны, подтверждаются другими доказательствами, а потому являются относимыми, допустимыми и достоверными и противоречий в выводах не содержат.

В выводах, изложенных в заключениях, ответы на поставленные вопросы даны полно, они являются обоснованными, аргументированными, противоречий не содержат. Мотивы принятых ответов экспертами приведены подробно в исследовательской части заключений. Оснований сомневаться в правильности выводов, изложенных в заключениях экспертов, не имеется.

Ссылка в жалобе защитника на заключение № от ДД.ММ.ГГГГ, как на противоречивое заключение, содержащее выводы об оценке достоверности показаний обвиняемого, что не входит в компетенцию экспертов, ввиду чего осталось не установленным психическое и физическое состояние обвиняемого Х.И.Ю.., является несостоятельной и не может являться основанием для признания его недопустимым доказательством.

Предмет исследования данной экспертизы это установление у Х.И.Ю.. наркотической и алкогольной зависимости, а не его психическое и физическое состояние и не оценка достоверности показаний обвиняемого.

Исходя из выводов указанного заключения, у Х.И.Ю. отсутствует алкогольная и наркотическая зависимость, он нуждается в диспансерном наблюдении врача нарколога-психиатра.

Психическое состояние Х.И.Ю. установлено заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что психическими расстройствами, слабоумием и иным болезненным расстройством психической деятельности не страдал и не страдает, в период инкриминируемого деяния осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, либо руководить ими мог.

На основании указанного заключения, суд первой инстанции верно пришел к выводу о вменяемости Х.И.Ю. а следовательно не нуждаемости в лечении в стационарных условиях, поэтому довод защитника не основан на материалах дела.

Наличие в заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ противоречивых фраз в разделах «Анамнез жизни и заболевания» и «Психстатус» об отношении Х.И.Ю. содеянному, не влияет на достоверность и допустимость данного заключения, так как предметом исследования являлся вопрос о наличии или отсутствии алкогольной или наркотической зависимости, а не его отношение к содеянному, или установление причастности к совершению преступления.

Выводы эксперта основаны на проведенном исследовании, ответы на поставленные перед экспертами вопросы обоснованы, не содержат противоречий и неясностей.

Довод апелляционной жалобы о том, что при проведении экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ был произведен распил объектов исследования: топора № 1 и топора № 2, в виду чего они перестали быть единым предметом, а потому заключение экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством, подлежит отклонению.

Из заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что вещественные доказательства представлены на экспертизу в надлежаще упакованном виде. В целях проведения экспертного исследования представленные объекты: топор № 1 и топор № 2 перед помещением в сборник запаховых следов были распилены экспертами для эффективного сбора запаховых следов.

Данные действия были описаны экспертами в заключении, зафиксированы путем фотографирования и приобщения иллюстраций к заключению, индивидуальные и идентифицирующие особенности предметов при этом сохранились.

Произведенный экспертами распил представленных на экспертизу объектов не является основанием для признания указанного заключения недопустимым доказательством, поскольку указанные действия произведены на основании ст. 10 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и постановления о назначении экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ о том, что экспертам разрешено проводить исследование, назначенное по уголовному делу, в результате которого возможно повреждение или уничтожение объектов, представленных для проведения экспертизы (исследования) в той мере, в какой это необходимо для дачи заключения эксперта (т.4 л.д. 184-185).

Оснований сомневаться в выводах, изложенных в указанном заключении, не имеется.

Судебная коллегия не может согласиться с доводами жалобы защитника о том, что выводы заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ содержат взаимоисключающие выводы о предполагаемом орудии преступления, поскольку на исследование представлены топоры, которые ранее были распилены при производстве экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ и перестали быть едиными предметами, по следующим основаниям.

Как указанно ранее, распил объектов исследования происходил законно.

У эксперта никаких замечаний поводу представления на экспертизу вещественных доказательств в распиленном виде и о невозможности, в связи с этим, проведения экспертизы не имелось.

Заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ не содержат противоречивых выводов относительно исследованных предметов.

Сомнений нет, что представленные на исследование объекты это именно те топоры № 1 и № 2, изъятые в ходе осмотре места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, а область исследования их была достаточной, чтобы сделать достоверные выводы по поставленным вопросам.

Вопреки доводам жалобы, установить конкретное орудие преступления не представилось возможным не из-за произведенного распила объектов – топора № 1 и топора № 2 при производстве экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, а в связи с тем, что повреждение на кожном лоскуте раны с теменной области головы от трупа М.Д.А. не отобразило индивидуальные признаки травмирующего предмета.

Сомневаться в правильности выводов, изложенных в заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, не имеется.

Таким образом, оснований для признания недопустимыми доказательствами заключений экспертов ДД.ММ.ГГГГ от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ не усматривается.

Доводы жалобы о систематических и целенаправленных воздействиях стороны обвинения на присяжных заседателей, выразившиеся в допущении государственным обвинителем и потерпевшими недозволенных высказываний в их присутствии, касающихся вопросов, находящихся за пределами компетенции присяжных заседателей, что повлияло на формирование их мнения по уголовному делу, на которые председательствующий судья не реагировал, не довел до сведения присяжных заседателей необходимость не учитывать недопустимые высказывания стороны обвинения и потерпевших, что председательствующий в завуалированной форме поддерживал позицию стороны обвинения, проявлял пристрастность и симпатию к потерпевшим, оказывал незаконное воздействие на коллегию присяжных заседателей, признаются несостоятельными и не основанными на материалах дела.

Согласно аудиозаписи к протоколу судебного заседания во всех случаях, в том числе и указанных в апелляционной жалобе, председательствующий делал замечания сторонам и отводил вопросы, которые могли бы вызвать предубеждение присяжных заседателей в отношении подсудимого, следовательно, принимал меры к тому, чтобы присяжным заседателям не была доведена недопустимая информация.

То обстоятельство, что председательствующий при обращении к потерпевшей М.Е.А, упоминал о ее эмоциональном состоянии, не может свидетельствовать о поддержке позиции стороны обвинения, необъективности и заинтересованности, поскольку его действия были направлены на стабилизацию эмоционального состояния потерпевшей при проведении допроса и прений.

Указанные действия председательствующего обусловлены соблюдением требований ч. 7 ст. 335 УПК РФ и не могут свидетельствовать о его предвзятости.

Вопреки доводам жалобы государственный обвинитель в судебном заседании выполнял свои процессуальные функции. Формулировок, способных вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого не допускал.

Высказывания государственного обвинителя перед присяжными заседателями во время выступления в прениях сторон, которые защитник привел в дополнительной апелляционной жалобе, не касались вопросов, которые не входили в компетенцию присяжных заседателей.

Отсутствие факта обращения председательствующего к присяжным заседателям для доведения до их сведения информации о необходимости не учитывать недопустимые высказывания стороны обвинения, после сделанных замечаний, не является нарушением, поскольку в своей совокупности, указанные защитником высказывания государственного обвинителя и потерпевших, не были существенными и информативными, поэтому не могли вызвать предубеждение присяжных заседателей и повлиять на их мнение и по содержанию ответов на поставленные перед ними вопросы, а также оказать негативное воздействие на них при вынесении вердикта.

Доводы защитника о несоответствии вопросного листа требованиям ст. 339 УПК РФ, так как перед коллегией присяжных заседателей необходимо было поставить вопрос о том, каким именно предметом: топором № 1 или топором № 2 нанесен удар потерпевшему, являются необоснованными.

Все вопросы, в том числе № 1 и № 2, составлены в понятных для присяжных заседателей формулировках, и не содержат внутренних противоречий, которые могли бы повлиять на данные присяжными заседателями ответы.

В ходе судебного следствия внимание присяжных заседателей акцентировалось на том, что удар потерпевшему по голове был нанесен именно топором № 1.

Так, из предъявленного Х.И.Ю. обвинения, изложенного государственным обвинителем, следовало, что в качестве орудия преступления им использовался топор со следующими характеристиками: длина и ширина рукояти 

<

данные изъяты>, длина и ширина лезвия 

<

данные изъяты>, то есть топор № 1, изъятый в ходе осмотра места происшествия ДД.ММ.ГГГГ.

Из заключения эксперта ДД.ММ.ГГГГ №, исследованного в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей, на топоре № 1 выявлены запаховые следы Х.И.Ю.

Из заключения эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №, также исследованного в присутствии присяжных заседателей, следует, что на топоре № 1 обнаружена кровь человека, произошедшая от потерпевшего М.Д.А.

Таким образом, не указание в вопросном листе о том, что удар потерпевшему был нанесен именно топором № 1, не влияет на законность и обоснованность постановленного по делу вердикта, так как присяжным заседателям была доведена полная информация о предмете, являющимся орудием преступления.

Доводы защитника Бадмаева Э.Ю. о несоответствии количества ударов нанесенных потерпевшему в вопросах № 1 и № 2 вопросного листа – «один удар» и «не менее одного удара», признаются несостоятельным, поскольку из вердикта и приговора следует, что речь идет об одном ударе, а не об их множественности.

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии записи о единодушном принятии решения по поставленным перед присяжными заседателями вопросам, что свидетельствует о принятии решения путем голосования в течение трех часов, не нашли своего подтверждения.

В напутственном слове председательствующим был разъяснен порядок принятия решения по поставленным перед присяжными заседателями вопросам, в том числе о том, что при обсуждении вопросов присяжные заседатели должны стремиться к принятию единодушных, то есть единогласных решений, а также то, что они вправе приступить к голосованию по истечении трех часов.

Из протокола судебного заседания следует, что вынесение коллегией присяжных заседателей вердикта происходило в течение рабочего времени в период с 14 часов 42 минут до 16 часов 26 минут.

Из вердикта следует, что решения по поставленным вопросам принимались единодушно, так как количество голосов не отражено.

Старшина коллегии присяжных заседателей Н.Т.А. в суде апелляционной инстанции дала пояснения о том, что присяжные заседатели при обсуждении поставленных перед ними вопросов пришли к единодушному решению по всем вопросам, голосования не было.

Невнесение ею записи о единодушных ответах обусловлено тем, что она руководствовалась разъяснениями, указанными в вопросном листе.

Несмотря на отсутствие уточняющей записи о принятии единодушных решений, что не умаляет принятого по нему решения, у судебной коллегии нет сомнений, что коллегией присяжных заседателей приняты единодушные решения по всем вопросам вопросного листа.

Таким образом, при вынесении вердикта коллегией присяжных заседателей соблюдена процедура, предусмотренная ст. 343 УПК РФ.

Довод защитника Бадмаева Э.Ю. о том, что в вопросном листе содержатся юридические термины «оружие» и «жизненно важный орган», подлежит отклонению в виду следующего.

Включение в вопросный лист указанных терминов, соответствует положениям ст. 339 УПК РФ, поскольку указанное обстоятельство устанавливается на основе представленных доказательств и не требуют от присяжных заседателей юридической оценки при вынесении вердикта.

Согласно ч. 2 и ч. 3 ст. 348 УПК РФ вердикт коллегии присяжных заседателей является обязательным для председательствующего, который квалифицирует действия осужденного в соответствии с обвинительным вердиктом в приговоре.

Приведенная в приговоре юридическая оценка действий Х.И.Ю. является правильной, не выходит за рамки предъявленного ему обвинения, полностью соответствует вердикту присяжных заседателей.

Доводы защитника Бадмаева Э.Ю. о незаконности приговора в связи с его несоответствием вердикту коллегии присяжных заседателей в виду неправильного указания времени совершения Х.И.Ю. преступления, подлежат отклонению.

В описательно-мотивировочной части приговора суд при описании преступного деяния, совершенного Х.И.Ю. ошибочно указал время совершения преступления примерно с 11 час. 00 мин. до 13.00 час. 00 мин. вместо правильного примерно с 7 час. 15 мин. до 11 час. 15 мин.

Учитывая, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительном заключении, напутственном слове, вердикте присяжных заседателей, вынесенном на основании исследованных доказательств, установлено время совершения преступления примерно с 7 час. 15 мин. до 11 час. 15 мин., данную описку судебная коллегия считает технической ошибкой, которая не влияет на законность и обоснованность приговора суда.

Постановленный приговор отвечает требованиям ст. 350, ст. 351 УПК РФ.

Так, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что установленные вердиктом присяжных заседателей фактические обстоятельства содеянного Х.И.Ю. характер, способ, орудие совершенного преступления, свидетельствуют о его прямом умысле на причинение смерти М.Д.А. в связи с чем верно квалифицировал действия по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Оснований для иной квалификации действий осужденного судебная коллегия не находит.

Наказание осужденному Х.И.Ю. назначено в соответствии со ст. 6, 60, 61, 63 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности, влияния назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, обстоятельств смягчающих и отягчающих наказание, соразмерно содеянному, соответствует личности осужденного, отвечает принципам и целям применения уголовного наказания, предусмотренным ст. 6 и 43 УК РФ, является справедливым и чрезмерно суровым не является.

В качестве обстоятельств, смягчающих Х.И.Ю. наказание, суд первой инстанции в соответствии со ст. 61 УК РФ обоснованно признал: отсутствие судимости, положительные характеристики, явку с повинной.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд верно признал в качестве обстоятельства, отягчающего Х.И.Ю. наказание, в соответствии со ч. 1.1 ст. 63 УК РФ совершение Х.И.Ю. преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, и правильно указал, что состояние алкогольного опьянения, в котором находился Х.И.Ю. способствовало потере внутреннего контроля над его поведением, вызвало агрессию к потерпевшему М.Д.А. что привело к совершению Х.И.Ю. особо тяжкого преступления против личности.

Выводы суда являются правильными и основаны на исследованных доказательствах, должным образом мотивированы в приговоре.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей Х.И.Ю. признан незаслуживающим снисхождения, в связи с чем при назначении ему наказания суд обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ст. 65 УК РФ.

Вопреки доводам жалобы, судом первой инстанции правильно установлено отсутствие оснований для назначения Х.И.Ю. наказания с применением положений ст. 64 УК РФ.

В соответствии со ст. 64 УК РФ, наказание ниже низшего предела может быть назначено только при наличии исключительных обстоятельств, к которым в частности относятся мотивы и цели преступления, роль виновного, его поведение во время и после совершения преступления, стечение обстоятельств (либо наличие одного), которые свидетельствуют об отсутствии той общественной опасности, которая по общему правилу типична для данного вида преступлений.

Таких обстоятельств по данному уголовному делу не имеется.

В связи с чем, судебная коллегия также не усматривает оснований для применения положений ст. 64 УК РФ.

При назначении наказания суд выяснил все обстоятельства, мотивировал отсутствие условий для применения ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ. При этом суд не допустил формального подхода к оценке обстоятельств, имеющих значение в этом вопросе, и обеспечил соблюдение общеправовых принципов справедливости наказания.

Вывод суда о необходимости назначения виновному основного наказания в виде реального лишения свободы и дополнительного наказания в виде ограничения свободы, определения вида исправительного учреждения, в котором осужденному надлежит отбывать основное наказание, являются правильными.

Каких-либо новых данных, влияющих на вид и размер наказания, назначенного Х.И.Ю. не установленных судом первой инстанции либо не учтенных им в полной мере, судебной коллегией не установлено.

Мотивы наложения ареста на автомобиль Х.И.Ю. оставления прежней меры пресечения, зачета срока содержания под стражей в наказание подробно приведены в приговоре, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции нет оснований.

Таким образом, нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 38913, 38915, 38917, 38920, 38924, 38925, 38927, 38928, 38933, 38935 УПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

приговор Яшалтинского районного суда Республики Калмыкия от 19 ноября 2025 года в отношении Х.И.Ю., осужденного по ч. 1 ст. 105 УК РФ, оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника – адвоката Бадмаева Э.Ю. – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции в порядке главы 471 УПК РФ в течение 6 месяцев со дня провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения. Х.И.Ю. вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

С.Н. Гончаров

Судьи

ФИО1

ФИО2