УИД 56RS0042-01-2023-003653-79 

дело № 2-2979/2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

26 декабря 2023 года г. Оренбург

Центральный районный суд г. Оренбурга в составе председательствующего судьи Илясовой Т.В.,

при секретаре Литовченко Е.А.,

с участием представителя истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2 – ФИО3, третьего лица ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО6, ФИО2 о признании недействительными договора уступки прав требования и договора займа, взыскании компенсации морального вреда, 

установил:

истец ФИО5 обратилась в суд с иском к ФИО6, указав, что 31.01.2019 года между ней (заемщик) и ответчиком (займодавец) был заключен договор займа, по условиям которого ответчиком были переданы денежные средства в размере 150000 рублей со сроком возврата не позднее 01.02.2021 года с уплатой за пользование денежными средствами процентов в размере 6 % ежемесячно. По указанному договору ею длительное время выплачивалась задолженность (всего выплачено 244000 рублей), Указанные денежные средства переводились ею на счета, открытые на имя родственников и знакомых ФИО6 В связи с чем она полагала, что ее долг перед ФИО6 отсутствует. Однако 01.03.2021 года между ФИО6 (цедент) и ФИО2 (цессионарий) был заключен договор уступки прав (требований), по условиям которого ФИО6 уступил свое право требования суммы основного долга по договору займа от 31.01.2019 года, процентов за пользование займом, неустойки ФИО2 Уведомление о передаче прав (требований) ФИО2 в ее адрес не направлялось. Полагает, что передача прав (требований) по договору займа от 31.01.2019 года проведена в нарушение условий указанного договора, в котором отсутствовали условия о возможности уступки прав по нему третьим лицам, в том числе право на получение неустойки и штрафов. Кроме того, личность кредитора ФИО6 для нее имеет существенное значение, что также свидетельствует о недействительности договора цессии. 

Также 14.07.2021 года под влиянием обмана со стороны ФИО6 и ФИО2, угроз ее жизни и здоровью, она была вынуждена подписать договор займа с ФИО2, согласно которому займодавец передает, а она получает денежные средства в размере 722000 рублей, а также договор залога принадлежащего ей жилого помещения – квартиры по адресу: 

<

адрес> СССР, 

<

адрес>, которая является единственным ее жильем. Однако денежные средства по договору от 14.07.2021 года она не получала, в связи с чем полагает, что данный договор также является недействительными. 

Вместе с тем, в настоящее время как ФИО6, так и ФИО2 требуют продажи принадлежащего ей жилого помещения и возврата долга, который перед указанными лицами у нее отсутствует. Данные действия ответчиков нарушают ее конституционные права на владение и распоряжение жилым помещением, нарушают ее личные неимущественные права, в связи с чем ей причинен моральный вред, который она оценивает в 100000 рублей. 

Ссылаясь на то обстоятельство, что при заключении договора займа от 31.01.2019 года она была введена в заблуждении, в том числе относительно условий о неустойке и штрафах, просила суд признать договор уступки прав требований от 01.03.2021 года и договор займа от 14.07.2021 года недействительными, применить последствия недействительности сделок, взыскать в ее пользу солидарно с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, а также в счет возмещения расходов по уплате государственной пошлины 600 рублей.

Определениями суда от 27.11.2023 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на предмет спора привлечено Управление Росреестра по Оренбургской области, ФИО7, ФИО4, ФИО8 

В судебное заседание истец ФИО5 не явилась, извещена надлежащим образом. Ранее участвуя в судебном заседании суду пояснила, что между ней и ФИО6 31.01.2019 года был заключен договор займа, обязательства по которому она исполняла путем перечисления денежных средств на счет карты, открытый на имя дочери ФИО6 по 9 000 рублей ежемесячно в течение года. Общая сумма выплаты составила 120000 рублей. Она полагала, что выплатила всю сумму задолженности по договору. Однако позже к ней обратился ФИО2, сообщив о том, что ему уступлено право требования по договору займа от 31.01.2019 года как по основному долгу, так и в чести неустоек и штрафов. Полагает, что договор цессии является недействительным, поскольку договор займа не содержал условие о возможности уступки прав (требований) иным лицам. При этом уведомление об уступке прав она не получала. Личность ФИО6 по договору займа от 31.01.2019 года для нее имела значение, так как с ним она была знакома и готова была исполнять обязательства перед ним. Вместе с тем, поскольку ФИО2 сообщил о наличии у нее задолженности по договору займа от 31.01.2019 года, которую она обязана погасить, то она решила заключить с ним договора займа, в том числе исполнив за счет полученных денежных средств свои обязательства перед микрокредитными организациями. 14.07.2021 года она подписала договор займа, в котором сумма займа составляла 722000 рублей. Однако, фактически денежные средства в указанном размере она не получала. В эту сумму была включена задолженность по процентам по договору займа от 31.01.2019 года. В связи с чем она полагала, что ФИО2 не будет требовать от нее погашения задолженности по этому договору займа. Фактически по договору займа от 14.07.2021 года она получила от ФИО2 около 150000 рублей. Не отрицала, что договор займа подписала она, видела сумму займа, указанную в договоре. Также пояснила суду, что каких-либо угроз от ФИО6 и ФИО2 при подписании договора займа от 14.07.2021 года в ее адрес не поступало. В правоохранительные органы она не обращалась. Указала, что действиями ответчиков ей причинен моральный вред, так как она переживала из-за сложившейся ситуации, возможной потери единственного жилого помещения. 

Представитель истца ФИО1 заявленные требования поддержал по основаниям, изложенным в иске. Указал, что договор цессии является недействительным, поскольку договор займа от 31.01.2019 года не содержит условий о возможной передаче прав (требований) по договору третьим лицам. При этом личность кредитора для ФИО5 имеет значение. Уведомление об уступке долга по договору займа от 31.01.2019 года истцу не направлялось. Полагал, что его доверитель заблуждалось относительно природы неустоек и штрафов при заключении договора займа от 31.01.2019 года. Указал также, что договор займа от 14.07.2021 года является недействительным ввиду его безденежности. 

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явился, извещен судом надлежащим образом. 

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных истцом требований, указав, что положения статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации не содержат запрета на передачу прав (требований) займодавца по договору займа третьим лицам при отсутствии прямого запрета в самом договоре. Полагал также несостоятельными доводы истца о существенном значении для нее личности кредитора, так как данное условие также отсутствует в договоре займа. Доказательств существенности для истца указанного условия в материалы дела не представлено. Также отметил, что в адрес истца 13.03.2021 года было направлено уведомление о заключении договора цессии между ФИО6 и ФИО2 Данное уведомление получено истцом лично 22.03.2021 года. Поскольку ФИО5 стороной сделки цессии не является, то доводы о введении ее в заблуждение при заключении указанного договора между ответчиками несостоятельны. В части оспаривания истцом договора займа от 14.07.2021 года по его безденежности указал, что допустимых и достоверных доказательств указанного обстоятельства истцом не представлено. В подтверждение получения указанной в договоре суммы имеется расписка, составленная заемщиком. Договор займа подписан сторонами в Управлении Россреестра по Оренбургской области непосредственно после передачи денежных средств. Исполнение договора займа обеспечено залогом объекта недвижимости, находящегося в собственности истца. При этом сам займодавец имел возможность передать денежную сумму в размере 722000 рублей заемщику ввиду продажи им в указанный период квартиры за 2 400 000 рублей и автомобиля за 1000000 рублей. 

Ответчик ФИО6 в судебное заседание не явился, извещался судом надлежащим образом. 

Согласно статье 20 Гражданского кодекса Российской Федерации местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает. Гражданин, сообщивший кредиторам, а также другим лицам сведения об ином месте своего жительства, несет риск вызванных этим последствий.

При заключении договора займа ФИО6 указал адрес его регистрации: 

<

адрес>. 

Согласно сведениям, представленным отделом адресно-справочной службы по вопросам миграции ГУ МВД России по Саратовской области, ФИО6 значится зарегистрированным по этому же адресу. 

Направленные ответчику судебные извещения о месте и времени судебного заседания возвращены в суд с отметкой «истек срок хранения». 

Из разъяснений, содержащихся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части Гражданского кодекса Российской Федерации», следует, что по смыслу пункта 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации юридически значимое сообщение, адресованное гражданину, должно быть направлено по адресу его регистрации по месту жительства или пребывания либо по адресу, который гражданин указал сам (например, в тексте договора), либо его представителю (пункт 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Гражданин, индивидуальный предприниматель или юридическое лицо несут риск последствий неполучения юридически значимых сообщений, доставленных по адресам, перечисленным в абзацах первом и втором настоящего пункта, а также риск отсутствия по указанным адресам своего представителя. Юридически значимое сообщение считается доставленным в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено, но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним (пункт 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Например, сообщение считается доставленным, если адресат уклонился от получения корреспонденции в отделении связи, в связи с чем она была возвращена по истечении срока хранения. Риск неполучения поступившей корреспонденции несет адресат. 

Поскольку конверты с судебными извещениями, направленные в адрес ответчика, возвращены в суд с отметкой «истек срок хранения», учитывая, что в компетенцию суда не входит обязанность по розыску лиц, участвующих в деле, и риск неполучения почтовой корреспонденции несет адресат, то суд приходит к выводу, что ответчик, уклоняющийся от получения почтовой корреспонденции, надлежаще извещен о месте и времени судебного заседания. 

Третьи лица ФИО7, ФИО4, ФИО8 в судебное заседание не явились, извещены судом надлежащим образом. 

Поскольку стороны в силу личного волеизъявления не воспользовались своим правом на участие в судебном заседании, суд определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав пояснения представителей сторон, третьего лица, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

Пунктом 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В силу статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключение договора. Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение (пункт 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Одним из видов договоров, предусмотренных Гражданским кодексом Российской Федерации, является договор займа. 

В соответствии со статьей 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества (статья 807 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, единственным существенным условием договора займа, предусмотренным законом, является сумма займа. Для признания существенными иных условий договора займа необходимо заявление одной из его сторон. 

В соответствии со статьей 808 Гражданского кодекса Российской Федерации договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает не менее чем в десять раз минимальный размер оплаты труда. В подтверждение договора займа и его условий может быть предоставлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

Согласно статье 810 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа. 

В силу пункта 3 указанной статьи, если иное не предусмотрено договором займа, сумма займа считается возвращенной в момент передачи ее займодавцу или зачисления соответствующих денежных средств на его банковский счет. 

Судом установлено и не оспаривалось сторонами, что 31.01.2019 года между ФИО6 (займодавец) и ФИО5 (заемщик) был заключен договор займа, по условиям которого заемщику были переданы денежные средства в размере 150000 рублей на срок до 01.02.2021 года с уплатой за пользование денежными средствами процентов в размере 6 % от суммы займа ежемесячно. 

Указанный договор вступает в силу с момента получения суммы займа заемщиком и действует до полного выполнения заемщиком своих обязательств по возврату суммы займа. 

Пунктом 2.4 договора займа предусмотрено, что в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения заемщиком своих обязательств по возврату суммы займа, предусмотренных договором процентов, заемщик уплачивает займодавцу неустойку в размере 0,1 % в день от неоплаченной суммы задолженности за каждый день просрочки. 

Получение денежных средств по договору займа от 31.01.2019 года истцом в указанном в договоре размере не оспаривалось. 

01.03.2021 года между ФИО6 (цедент) и ФИО2 (цессионарий) был заключен договор уступки прав (требований), по условиям которого ФИО6 уступил свое право требования суммы основного долга по договору займа от 31.01.2019 года, процентов за пользование займом, неустойки ФИО2 

Размер неисполненных обязательств заемщика на дату заключения договора цессии стороны указали в 431 731,34 рубль, из которых: 150000 рублей – сумма основного долга, 125458,34 рублей – проценты, 156273 рубля – неустойка. Расчет задолженности приведен в разделе 1 договора цессии. 

Согласно пункту 3.1 договора цессии за уступаемые права и обязанности цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере 300000 рублей. Расчет между сторонами производится полностью в день подписания сторонами настоящего договора. 

Договор подписан сторонами 01.03.2021 года. 

Поскольку исполнение обязательств по договору займа от 31.01.2019 года было обеспечено залогом объекта недвижимости, принадлежащего заемщику ФИО5, то переход права залога был зарегистрирован в Управлении Росреестра по 

<

адрес>, о чем внесена регистрационная запись №

Заявляя требование о признании договора цессии от 01.03.2021 года недействительным, истец ФИО5 ссылается на то обстоятельство, что возможность уступки прав (требований) по договору займа третьим лицам, условиями договора займа от 31.01.2019 года, заключенного между нею и ФИО6 не предусмотрена, а личность кредитора по указанному договору для нее имеет существенное значение. 

Вместе с тем, с такими доводами истца суд согласиться не может, исходя из следующего. 

Так, в соответствии с пунктами 1, 2, 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли (пункт 2).

Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5).

Согласно пункту 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. 

В силу пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В соответствии со статьей 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором (пункты 1 и 2).

Следовательно, по общему правилу законом допускается уступка прав кредитора к другому лицу без согласия должника.

Согласно статье 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

При этом, как разъяснено в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 года № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», первоначальный кредитор не может уступить новому кредитору больше прав, чем имеет сам. Вместе с тем на основании закона новый кредитор в силу его особого правового положения может обладать дополнительными правами, которые отсутствовали у первоначального кредитора, например правами, предусмотренными Законом Российской Федерации от 07.02.1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей».

Уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону (пункт 1 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу положений пункта 2 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Однако, согласно пункту 3 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения.

Таким образом, уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки, по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку. 

Вместе с тем, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 года № 54, при оценке того, имеет ли личность кредитора в обязательстве существенное значение для должника, для целей применения пункта 2 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо исходить из существа обязательства.

Если стороны установили в договоре, что личность кредитора имеет существенное значение для должника, однако это не вытекает из существа возникшего на основании этого договора обязательства, то подобные условия следует квалифицировать как запрет на уступку прав по договору без согласия должника (пункт 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из содержания договора займа от 31.01.2019 года, в нем отсутствуют условия о запрете передачи прав (требований) кредитора третьим лицам, как и условие о том, что личность кредитора для должника имеет существенное значение. 

Доказательств того, что указанные вопросы были заявлены заемщиком при заключении договора займа в качестве существенных условий договора, а также доказательств того, что личность кредитора ФИО6 по договору займа от 31.01.2019 года для истца имеет значение, в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом в материалы дела не представлено. 

При этом, по общему правилу личность кредитора, исходя из существа договора займа, имеющего природу денежного обязательства, не требующего личного участия кредитора при его исполнении, не имеет существенного значения для заемщика. 

При этом, как указала сама ФИО5 погашение задолженности по договору займа от 31.01.2019 года производилось ею дистанционно, путем банковских переводов, без личного участия ФИО6 по получению денежных средств.

Учитывая изложенное, а также то обстоятельство, что действующие как на момент заключения договора займа от 31.01.2019 года и договора цессии от 01.03.2021 года, так и действующие в настоящее время нормы закона не содержали и не содержат запрета на уступку кредитором прав (требований) по договору займа, заключенному между физическими лицами, новому кредитору, в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, такой запрет отсутствует и в самом договоре займа от 31.01.2019 года, принимая во внимание, что в данном случае, как установлено в ходе судебного разбирательства, личность кредитора для заемщика не имеет существенного значения, суд приходит к выводу, что ФИО6, как кредитора, имел право на передачу своих прав (требований) по договору займа, заключенному с истцом, третьим лицам, в том числе посредством заключения договора цессии с ФИО2 

При этом указание истца ФИО5 о неполучении уведомления о заключении договора цессии опровергаются представленным в материалы дела уведомлением, согласно которому договор цессии и уведомление об уступке прав (требований) по договору займа от 31.01.2019 года было получено истцом по указанному ею адресу места жительства. Кроме того, сама ФИО5 указала, что после заключения между ФИО6 и ФИО2 договора цессии она перечисляла денежные средства ФИО2 по указанным им реквизитам в счет погашения задолженности по договору займа от 31.01.2019 года. 

Кроме того, согласие должника на уступку прав (требований) по договору не требуется, а неполучение должником уведомления об уступке прав (требований) не свидетельствует о недействительности договора цессии, а влечет иные негативные последствия для кредиторов, предусмотренные пунктами 3 и 4 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Данных о том, что стороны договора цессии (ФИО6, ФИО2) действовали с намерением причинить вред должнику ФИО5 в материалы дела истцом не представлены. 

Договор уступки прав (требований) от 01.03.2021 года подписан сторонами, в нем согласовано существенное условие в части указания на обязательство, из которого вытекает право требования (пункт 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Ни одна из сторон договора цессии не оспаривала его исполнение в части оплаты за уступаемые права, не ссылалась на заключение договора под влиянием заблуждения или обмана. 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что оспариваемый договор цессии соответствует требованиям закона и не влечет нарушение прав должника, а сам переход прав иному лицу не повлиял и не мог повлиять ни на условия договора займа, ни на размер взыскиваемых денежных средств и условия их возврата, как и не повлек увеличения размера задолженности истца перед новым кредитором и иных неблагоприятных последствий для должника, чем те, которые предусмотрены условиями договора займа в виде начисления неустойки за просрочку исполнения обязательства. 

При изложенных обстоятельствах, суд не усматривает оснований для признания договора уступки прав по договору займа, обеспеченного договором залога, от 01.03.2021 года, заключенного между ФИО6 и ФИО2 недействительным. 

При это, ссылки ФИО5 о том, что она заблуждалась относительно природы неустойки, что обязательства по договору займа от 31.01.2019 года ею были исполнены, в настоящем случае правового значения не имеют, так как в данном деле вопрос о взыскании с нее задолженности по указанному договору займа не разрешался судом, а требования о его недействительности истцом не заявлялось. 

Разрешая требования истца о признании договора займа от 14.07.2021 года недействительным ввиду его безденежности, суд исходит из следующего. 

Из статьи 812 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что деньги или другие вещи в действительности от заимодавца им не получены или получены в меньшем количестве, чем указано в договоре (пункт 1).

Если договор займа должен быть совершен в письменной форме, его оспаривание по безденежности путем свидетельских показаний не допускается, за исключением случаев, когда договор был заключен под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя (пункт 2).

Согласно разъяснениям, изложенным в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015 года, в случае спора, вытекающего из заемных правоотношений, на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 Гражданского кодекса Российской Федерации, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа. 

Из содержания указанных выше правовых норм и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации следует, что при подписании сторонами письменного договора займа, содержащего условие о получении денежных средств заемщиком, обязанность по доказыванию безденежности займа возлагается на последнего.

Как усматривается из представленного договора займа от 14.07.2021 года, между ФИО2 (заемщик) и ФИО5 (займодавец) был заключен договор займа, по условиям которого ФИО5 были предоставлены денежные средства в размере 722000 рублей на срок до 14.07.2022 года с уплатой ежемесячно процентов в размере 3% от суммы долга, то есть в размере 21 600 рублей.

Надлежащее исполнение обязательств по договору займа обеспечено залогом недвижимого имущества - двухкомнатной квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> СССР, 

<

адрес>, общей площадью 44.1 кв.м., этаж 3, кадастровый №. 

Указанный договор зарегистрирован в установленном порядке в Управлении Росреестра по Оренбургской области. Сведения о наличии обременения внесены в ЕГРН, что не оспаривалось участниками процесса. 

Оспаривая указанный договор займа по его безденежности, истец ссылается на то обстоятельство, что при заключении договора займа она получила денежные средства в меньшем объеме, чем указано в договоре. 

В соответствии со статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

Из разъяснений, содержащихся в пунктах 43 - 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 года № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», следует, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, другими положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При толковании условий договора в силу абзаца первого статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

При наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из заключенности и действительности договора и учитывает установленную в пункте 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпцию разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений. Если условие договора допускает несколько разных вариантов толкования, один из которых приводит к недействительности договора или к признанию его незаключенным, а другой не приводит к таким последствиям, по общему правилу приоритет отдается тому варианту толкования, при котором договор сохраняет силу.

По смыслу абзаца второго статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом толкование условий договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия. Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, профессионально осуществляющее деятельность в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.).

При толковании условий договора суд с учетом особенностей конкретного договора вправе применить как приемы толкования, прямо установленные статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, иным правовым актом, вытекающие из обычаев или деловой практики, так и иные подходы к толкованию. В решении суд указывает основания, по которым в связи с обстоятельствами рассматриваемого дела приоритет был отдан соответствующим приемам толкования условий договора.

В пункте 1 договор займа от 14.07.2021 года содержится условие о передаче займодавцем заемщику денежных средств в размере 722000 рублей. 

Также из пункта 2 указанного договора следует, что денежные средства передаются наличными деньгами в полном объеме в день подписания в Управлении Росреестра по Оренбургской области договора залога на объект недвижимости - двухкомнатную квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> СССР, 

<

адрес>, заключенного между сторонами в обеспечение исполнения обязательств заемщиком по указанному договору, о чем должна быть составлена расписка в получении денежных средств.

Пунктом 12 договора займа предусмотрено, что договор займа вступает в силу с момента государственной регистрации в Управлении Росреестра по 

<

адрес>. 

Обременение жилого помещения по договору залога от 14.07.2021 года зарегистрировано в установленном законом порядке регистрирующим органом, сведения об обременении внесены в ЕГРН, что не оспаривалось сторонами. 

В рамках рассмотрения дела ответчиком ФИО2 представлена расписка от 14.07.2021 года, согласно которой ФИО5 получила от ФИО2 денежные средства в сумме 722000 рублей по договору займа от 14.07.2021 года. Указанная расписка содержит подписи как ФИО5, так и ФИО2 Указано, что расчет получен полностью, претензий не имеет. 

При этом, ни представленный договор займа, также подписанный истцом, ни расписка от 14.07.2021 года не имеют разночтений в сумме полученной заемщиком по договору займа. Условие о размере займа, содержащееся в договоре от 14.07.2021 года, не позволяет толковать его в пользу истца, заявившего о получении денежных средств по договору в меньшем размере, в том числе по основаниям включения в сумму займа задолженности по процентам по договору займа от 31.01.2019 года. 

Кроме того, в случае включения такой задолженности в сумму займа, истец ФИО5 могла потребовать выдать кредитором расписку о погашении задолженности по договору займа от 31.01.2019 года либо отказаться от заключения договора займа от 14.07.2021 года на изложенных в нем условиях. 

Однако, с условиями договора займа от 14.07.2021 года истец ФИО5 была ознакомлена, с ними согласилась, о чем имеется ее подпись. 

Данный договор, как указала сама истица, она подписала в помещении Управления Росреестра по Оренбургской области, после получения денежных средств от займодавца, при регистрации договора залога. 

Истцом доказательств того, что она получила денежные средства в меньшем размере, чем указано в договоре займа от 14.07.2021 года и составленной к договору займа расписке, суду не представлено. 

Получение денежных средств ФИО5 от ФИО2 в Управлении Росреестра по Оренбургской области подтверждено в ходе судебного разбирательства третьими лицами ФИО7, ФИО4

При этом, как указала ФИО5, третье лицо ФИО7 фактически оказывала ей помощь при заключении указанных договора займа от 14.07.2021 года и залога, в связи с чем оснований сомневаться в пояснениях указанного лица у суда не имеется, так как они согласуются с иными доказательствами, представленными в материалы дела. 

Доказательств того, что договор займа от 14.07.2021 года, на изложенных в нем условиях, был заключен ФИО5 под влиянием обмана, насилия или угрозы, истцом суду не представлено. 

Напротив, сам истец и третьи лица подтвердили факт заключения договора займа, а также отсутствие какого-либо давления со стороны ответчика ФИО2 на истца. 

Сама ФИО5 указала, что исполняла договор от 14.07.2021 года по возврату задолженности, а следовательно, была с ним согласна, а обращение в суд с настоящим иском было вызвано лишь обращением к ней ФИО2 с требованиями о взыскании задолженности по договорам займа. 

С учетом приведенных положений закона и разъяснений по их применению, оценив представленные сторонами доказательства в соответствии со статьями статей 12, 56, 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая, что оригинал расписки находится у займодавца и содержит обязательство по возврату принятых от последнего денежных средств, а истцом, как должником не представлено каких-либо доказательств, в подтверждение безденежности договора, то суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания договора займа от 14.07.2021 года недействительной сделкой, и отказывает в удовлетворении требований истцу. 

Поскольку в удовлетворении требований ФИО5 о признании договора цессии от 01.03.2021 года и договора займа от 14.07.2021 года отказано, то в удовлетворении производных от них требований о компенсации морального вреда суд также отказывает. 

С учетом положений статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, оснований для удовлетворения требований ФИО5 о взыскании в ее пользу судебных расходов также не имеется. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 – 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО5 к ФИО6, ФИО2 о признании недействительными договора уступки прав требований и договора займа, взыскании компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Оренбургский областной суд через Центральный районный суд г. Оренбурга в течение одного месяца со дня вынесения решения в окончательной форме.

Судья подпись Т.В. Илясова 

В окончательной форме решение принято 20 января 2024 года.

Судья подпись Т.В. Илясова