Решение

Именем Российской Федерации

26 сентября 2017 года город Новосибирск

Новосибирский гарнизонный военный суд в составе председательствующего – судьи Марченко В.А., при секретаре судебного заседания Дымура Е.В., с участием административного истца ФИО4, ее представителя адвоката Шишкина А.Н., представителя командира и войсковой части № ФИО5, прокурора – помощника военного прокурора Новосибирского гарнизона 

<

данные изъяты> ФИО6, в открытом судебном заседании, в помещении военного суда, рассмотрел административное дело №2а-161/2017 по административному исковому заявлению военнослужащей войсковой части № 

<

данные изъяты> ФИО4 об оспаривании действий командира войсковой части №, связанных с отказом в допуске к исполнению обязанностей военной службы в связи с досрочным выходом из отпуска по уходу за ребенком.

В судебном заседании военный суд,

установил:

ФИО4 обратилась в суд в пределах установленного законом срока с административным исковым заявлением, в котором указала, что проходит военную службу, находясь в распоряжении командира войсковой части №. С мая 2016 года она находится в отпуске по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет.

ФИО4 также указывает, что в марте 2017 года она получила тяжелую травму и до настоящего времени проходит лечение. При этом 30 мая 2017 года она обратилась к командиру войсковой части № с рапортом, в котором просила полагать ее приступившей к исполнению служебных обязанностей с 30 мая 2017 года и направить на военно-врачебную комиссию для дальнейшего лечения. Однако командир войсковой части № отказал в удовлетворении ее просьбы, в части досрочного выхода из отпуска по уходу за ребенком, ссылаясь на нецелесообразность в этом и отсутствие соответствующих воинских должностей.

Далее ФИО4 указывает, что названный рапорт был зарегистрирован в воинской части лишь 16 августа 2017 года и с принятым по нему решением она была ознакомлена 19 августа того же года.

Полагая свои права нарушенными, ФИО4, с учетом уточнения своих требований, просит военный суд признать незаконными действия командира войсковой части №, связанные с отказом в допуске к исполнению обязанностей военной службы с 30 мая 2017 года и полагать ее приступившей к исполнению обязанностей военной службы с 30 мая 2017 года, обеспечив с указанной даты положенным денежным довольствием.

В судебном заседании ФИО4 и ее представитель поддержали указанные требования и подтвердили доводы, изложенные в административном исковом заявлении.

Кроме того, Шишкин пояснил, что 16 августа 2017 года ФИО4 исполнила и представила рапорт о досрочном выходе из отпуска по уходу за ребенком с 30 мая 2017 года, взамен утраченного.

Представитель командира и войсковой части № ФИО5 требования административного истца не признала и просила в их удовлетворении отказать, указав, что 30 мая 2017 года рапорт с просьбой прервать отпуск по уходу за ребенком, ФИО4 в воинскую часть не представляла.В указанный день ФИО4 прибывала в воинскую часть и давала объяснения по факту получения травмы в марте 2017 года. В этот же день, после осмотра ФИО4 начальником медицинской службы воинской части, ей было выдано направление на прохождение военно-врачебной комиссии. Однако, 16 августа 2017 года ФИО4 прибыла в войсковую часть № и представила рапорт, датированный 30 мая 2017 года, в котором просила полагать ее приступившей к исполнению служебных обязанностей с 30 мая 2017 года.

Командир войсковой части №, начальник федерального казенного учреждения «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по Новосибирской области», а также руководитель федерального казенного учреждения «Единый расчетный центр Министерства обороны Российской Федерации» и его представитель ФИО7 надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, в суд не прибыли. При этом ФИО7 ходатайствовал о разбирательстве дела в его отсутствие.

В представленных в суд письменных возражениях командир войсковой части № требования административного истца не признал, при этом указал, что оснований для удовлетворения рапорта ФИО4, в котором она просила прервать ее отпуск по уходу за ребенком с 30 мая 2017 года и полагать ее приступившей к исполнению обязанностей военной службы, не имелось, поскольку ее рапорт с просьбой об этом представлен в воинскую часть лишь 16 августа 2017 года. Кроме того, ФИО4, при наличии у нее тяжелой травмы и необходимости продолжительного лечения, не имела и не имеет возможности приступить к исполнению обязанностей военной службы.

В письменных возражениях ФИО7, ссылаясь на отсутствие сведений в единой базе данных о выходе ФИО4 из отпуска с 30 мая 2017 года, просил отказать в удовлетворении требований административного истца.

Выслушав объяснения сторон, исследовав доказательства по делу, военный суд приходит к следующим выводам.

Так, согласно ч.13 ст.11 ФЗ «О статусе военнослужащих» военнослужащим женского пола предоставляются отпуск по беременности и родам, а также отпуск по уходу за ребенком в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Федеральным законом, которым установлен порядок предоставления отпуска по уходу за ребенком, в том числе до достижения им возраста трех лет, является Трудовой кодекс Российской Федерации (далее – ТК РФ).

В соответствии со ст. 256 ТК РФ отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет предоставляется по заявлению женщины и может быть использован полностью или по частям. На период отпуска по уходу за ребенком за работником сохраняется место работы.

Аналогичное предписание, согласно которому во время отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет за военнослужащим сохраняется место военной службы и воинская должность, содержится в п.5 ст.32 Положения о порядке прохождения военной службы.

Как следует из выписки из приказа Министра обороны РФ от 28 декабря 2012 года № по личному составу, ФИО4 зачислена в распоряжение командира № бригады управления № общевойсковой армии, в связи с проведением организационно-штатных мероприятий.

Из выписки из приказа командующего войсками Центрального военного округа от 28 марта 2013 года № по строевой части следует, что ФИО4 с 11 мата 2013 года исключена из списков личного состава войсковой части № и убыла для прохождения военной службы в распоряжение командира войсковой части №.

Как следует из выписки из приказа командира войсковой части № от 26 мая 2016 года № по строевой части, ФИО4, состоящей в распоряжении командира войсковой части №, на основании ее рапорта и свидетельства о рождении ребенка, предоставлен отпуск по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет с 22 мая 2016 года по 6 сентября 2017 года.

Таким образом, судом установлено, что ФИО4, изъявившей желание использовать отпуск по уходу за ребенком по частям, была предоставлена часть отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет.

Как видно из рапорта, датированного 30 мая 2017 года, ФИО4 обратилась к командиру войсковой части № с просьбой о досрочном выходе из отпуска по уходу за ребенком с 30 мая 2017 года, а также просила направить ее на военно-врачебную комиссию для дальнейшего лечения, в связи с полученной в марте 2017 года травмой.

Из этого же рапорта усматривается, что он зарегистрирован в воинской части 16 августа 2017 года и содержит резолюцию командира воинской части «Нецелесообразно, должности по специальности нет». 

Согласно книги учета входящих рапортов войсковой части №, рапорт ФИО4 о прибытии из отпуска по уходу за ребенком зарегистрирован в воинской части 16 августа 2017 года.

При таких данных, военный суд полагает установленным, что рапорт административного истца о досрочном выходе из отпуска по ходу за ребенком с 30 мая 2017 года на службу, представлен в воинскую часть 16 августа 2017 года.

Из письменных объяснений ФИО4 от 30 мая 2017 года усматривается, что она, находясь в отпуске по уходу за ребенком, 29 марта 2017 года получила травму и была госпитализирована в Бердскую районную больницу. По факту получения 29 марта 2017 года травмы, она впервые обратилась в медицинский пункт войсковой части №. 

Как усматривается из направления на медицинское освидетельствование и справки о травме от 30 мая 2017 года, ФИО4, находясь в отпуске по уходу за ребенком, 29 марта 2017 года получила травму и направлена на медицинское освидетельствование.

В ходе судебного разбирательства, после исследования перечисленных выше доказательств представитель командира войсковой части № пояснила, что 30 мая 2017 года ФИО4 прибывала в воинскую часть и лишь давала объяснения по факту получения ей травмы. В указанный день ФИО4 получила справку о травме, а также направление на медицинское освидетельствование, при этом о своем желании досрочно выйти на службу из отпуска она не заявляла.

Свидетели ФИО1, специалист отдела кадров войсковой части №, и ФИО2, начальник отдела комплектования войсковой части №, каждый в отдельности показали, что 30 мая 3017 года рапорт ФИО4 о выходе из отпуска по уходу за ребенком на службу в войсковую часть № не поступал.

ФИО1 также показала, что 16 августа 2017 года в воинскую часть поступил рапорт ФИО4 о досрочном выходе из отпуска по уходу за ребенком на службу, датированный 30 мая 2017 года, который в тот же день установленным порядком зарегистрирован в книге учета входящих рапортов войсковой части №.

Показания названных свидетелей согласуются как между собой, так и с другими материалами дела.

Таким образом, судом установлено, что 30 мая 2017 года ФИО4 к командованию с рапортом о прибытии из отпуска на службу до достижения ребенком возраста полутора лет не обращалась.

Каких-либо иных обстоятельств, бесспорно свидетельствующих о том, что именно 30 мая 2017 года административным истцом был подан рапорт о досрочном выходе на службу из отпуска по уходу за ребенком, судом не установлено и административным истцом не приведено.

При этом показания свидетеля ФИО3, товарища ФИО4, о том, что 30 мая 2017 года он доставил ФИО4 в войсковую часть № и, прибыв вместе с ней на контрольно-пропускной пункт, видел как она исполнила какой-то рапорт и передала его какому-то военнослужащему на КПП, а также обстоятельства того, что 30 мая 2017 года ФИО4 звонила ФИО2 и консультировалась по поводу правильности написания рапорта о досрочном выходе из отпуска по уходу за ребенком, не свидетельствуют о том, что именно 30 мая 2017 года ФИО4 был исполнен и представлен командованию рапорт о прибытии из отпуска до достижения ребенком возраста полутора лет.

Утверждения представителя административного истца о том, что 16 августа 2017 года ФИО4 исполнила и представила рапорт о досрочном выходе из отпуска по уходу за ребенком с 30 мая 2017 года, взамен утраченного, по приведенным выше основаниям суд отвергает как несостоятельные.

При таких обстоятельствах, военный суд приходит к выводу о том, что у командования войсковой части № не имелось оснований полагать ФИО4 прибывшей из отпуска и приступившей к исполнению обязанностей военной службы с 30 мая 2017 года.

Более того, помимо волеизъявления административного истца о досрочном выходе из отпуска по уходу за ребенком на службу, необходимо, по мнению суда, учитывать также и реальную возможность в указанный деньприступить к исполнению обязанностей военной службы.

При этом, судом установлено, что полученная административным истцом травма в период отпуска по уходу за ребенком, не позволяла ей выполнять обязанности военной службы.

Так, из заключения военно-врачебной комиссии от 2 июня 2017 года № следует, что ФИО4 признана временно не годной к военной службе и нуждается в отпуске по болезни сроком на 60 суток.

Из листа беседы от 14 сентября 2017 года следует, что по вопросу дальнейшего служебного предназначения ФИО4, состоящей в распоряжении командира войсковой части №, с ней проведена беседа лично врио командира войсковой части №. В ходе беседы военнослужащая пояснила, что продолжить военную службу сможет лишь в случае ее полного выздоровления.

Данные обстоятельства, по мнению суда, объективно свидетельствуют о невозможности выполнения ФИО4 обязанностей военной службы,в том числе с 30 мая 2017 года. 

Кроме того, в судебном заседании ФИО4 также пояснила, что в настоящее время она проходит лечение и на службу не являлась, а ее желание прервать отпуск по уходу за ребенком обусловлено исключительно необходимостью дальнейшего лечения в военном лечебном учреждении.

При этом судом также установлено, что 7 сентября 2017 года, по окончании отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет, ФИО4 на службу в войсковую часть № не явилась, с рапортом о предоставлении отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет, к командованию не обращалась.

При таких данных, военный суд приходит к выводу о том, что оснований для признания незаконными действий командира войсковой части №, отказавшего административному истцу в допуске к исполнению обязанностей военной службы с 30 мая 2017 года в связи с досрочным выходом из отпуска по уходу за ребенком, не имеется.

Суд также приходит к выводу о том, что по указанным выше основаниям не могут быть удовлетворены требования ФИО4 об обеспечении ее денежным довольствием с 30 мая 2017 года.

Таким образом, требования административного истца не могут быть признаны обоснованными и удовлетворены.

Руководствуясь ст.ст.175-180, 227 КАС РФ, суд –

решил:

В удовлетворении административного искового заявления ФИО4 об оспаривании действий командира войсковой части №, связанных с отказом в допуске к исполнению обязанностей военной службы в связи с досрочным выходом из отпуска по уходу за ребенком, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Западно-Сибирский окружной военный суд через Новосибирский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.

Председательствующий В.А. Марченко