ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

<

адрес> ФИО2 28 апреля 2017 года

Старооскольский городской суд 

<

адрес> в составе председательствующего судьи Конаревой И.А.,

при секретаре ФИО7, 

с участием:

государственного обвинителя – помощника Старооскольского городского прокурора ФИО8,

подсудимого ФИО3, его защитника – адвоката ФИО21, представившего удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ,

подсудимого ФИО1, его защитника - адвоката ФИО22, представившего удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО3, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, зарегистрированного там же в 

<

адрес> 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>, фактически проживавшего в этом населенном пункте в 

<

адрес>, женатого, имеющего малолетнего ребенка – 

<

данные изъяты> года рождения, гражданина РФ, с высшим образованием, временно отстраненного от выполнения служебных обязанностей майора полиции, старшего оперуполномоченного отдела № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес>, несудимого,

в совершении преступления, предусмотренного п. п. «а, б, в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, 

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, зарегистрированного в 

<

адрес> в 

<

адрес>. 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>, фактически проживавшего в этом населенном пункте в 

<

адрес>. 

<

данные изъяты>» 

<

адрес>, женатого, имеющего малолетнего ребенка – 

<

данные изъяты> года рождения, гражданина РФ, с высшим образованием, временно отстраненного от выполнения служебных обязанностей старшего лейтенанта полиции, оперуполномоченного отдела № 

<

данные изъяты> России по 

<

адрес>, несудимого,

в совершении преступления, предусмотренного п. п. «а, б, в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО3, являясь должностными лицами, действуя группой лиц по предварительному сговору, получили лично посредством вымогательства взятку в виде денег в крупном размере за совершение действий в пользу взяткодателя, такие действия входят в их служебные полномочия, и они в силу должностного положения могут способствовать таким действиям.

Преступление совершено в 

<

адрес> ФИО2 

<

адрес> при таких обстоятельствах.

Приказом от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ назначен на должность оперуполномоченного отдела № Управления экономической безопасности и противодействия коррупции (далее УЭБ и ПК) УМВД России по 

<

адрес>.

Приказом от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3, замещавший с августа 2015 года должность оперуполномоченного отдела № УЭБ и ПК УМВД России по 

<

адрес>, с ДД.ММ.ГГГГ назначен на должность старшего оперуполномоченного этого же отдела.

Согласно Федеральному закону «О полиции», на сотрудников полиции возложены обязанности, в числе прочего, принимать и регистрировать заявления и сообщения о преступлениях; осуществлять в соответствии с подведомственностью их проверку; принимать по ним предусмотренные законом меры.

Будучи сотрудниками органа дознания, подсудимые обязаны принять, проверить в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и в пределах компетенции принять по нему решение, в том числе об отказе в возбуждении уголовного дела. 

В силу своих должностных положений ФИО1 и ФИО3 обязаны, в числе иного, непосредственно организовывать и лично проводить работу по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию экономических преступлений; осуществлять организацию и проведение доследственных проверок по таким преступлениям, что следует из их должностных инструкций.

Таким образом, оперуполномоченный ФИО1 и старший оперуполномоченный ФИО3 отдела № УЭБ и ПК УМВД России по 

<

адрес> постоянно осуществляли функции представителей власти, были наделены в установленном законом порядке организационно-распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, а также имели право принимать решения обязательные для исполнения лицами, независимо от их подчиненности, то есть являлись должностными лицами.

ДД.ММ.ГГГГ по инициативе ФИО1 с заявлением о привлечении ФИО10 к ответственности по факту мошенничества и превышения должностных полномочий в ходе выполнения ремонтно-строительных работ в УМВД России по г. ФИО2 обратился ФИО9 

Проведение проверки по заявлению в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ поручено ФИО1, который при невыяснении юридически значимых обстоятельств ДД.ММ.ГГГГ вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. С целью создания оснований для проведения дополнительной проверки указал в постановлении об отсутствии бухгалтерских документов.

Осознавая, что ФИО10, как директор и учредитель коммерческой организации - ООО «

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>» (далее ООО «

<

данные изъяты>») располагает денежными средствами и опасается незаконного привлечения к уголовной ответственности, имея умысел на получение от него взятки, ФИО1 не позднее ДД.ММ.ГГГГ вступил в преступный сговор с ФИО3 для облегчения совершения задуманного, в том числе посредством приискания каналов и способов обеспечения условий конспирации при получении денежных средств.

Во исполнение задуманного, согласно отведенной роли каждого, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 лично требовал от ФИО10 передачи взятки в виде 400000 рублей за прекращение проведения оперативно-розыскных мероприятий и принятие по итогам дополнительной проверки в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ решения об отказе в возбуждении уголовного дела, в том числе путем перечисления в 

<

данные изъяты>», руководителем которого являлся знакомый ФИО3 

С этой целью ФИО3 предоставил реквизиты счета этой организации ФИО1, тот, в свою очередь, передал их ФИО10

Для придания обоснованности своим действиям, вопреки правовым основаниям, после ДД.ММ.ГГГГ продолжал требовать от ФИО10 предоставления бухгалтерских документов, а в связи с неисполнением ФИО10 на протяжении месяца выдвинутых требований о передаче денежных средств, ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ за подписью и.о. начальника УМВД России по г. ФИО2 инициировал возбуждение перед и.о. Старооскольского городского прокурора ходатайства об отмене постановления от ДД.ММ.ГГГГ, о чем сообщил ФИО10

Угрожая способствовать осуществлению уголовного преследования при неуплате требуемых денег, разграничив передачу средств на две части – 300000 рублей сразу, 100000 рублей – в марте 2016 года, сообщал о возможности избежать таких негативных последствий при исполнении выдвинутых требований при получении взятки. 

Спустя несколько дней, достоверно зная об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и направлении материала на дополнительную проверку, ФИО1 потребовал от ФИО10 лично привезти деньги в офис 

<

данные изъяты>» 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО3 обязался проконтролировать приезд взяткодателя на место с целью получения денежных средств. Поскольку в этот день ФИО10 не смог приехать в 

<

адрес>, ФИО1 договорился с ним об осуществлении задуманного ДД.ММ.ГГГГ по месту жительства ФИО10

ДД.ММ.ГГГГ в 11-м часу подсудимые, действуя группой лиц по предварительному сговору, вошли в 

<

адрес> мкр. 

<

данные изъяты>, где ФИО1 лично получил от ФИО10 первую часть взятки в виде денег в сумме 300 000 рублей, что относится к крупному размеру, в целях конспирации передал их в подъезде ФИО3, после чего они были задержаны сотрудниками УФСБ России по 

<

адрес>. 

В судебном заседании подсудимые ФИО1 и ФИО3 вину в предъявленном обвинении не признали. 

ФИО1, настаивая на ошибочной квалификации его попытки похитить денежные средства 

<

данные изъяты> мошенническим путем, суду показал, что в системе УМВД, в том числе в отделах противодействия коррупции работает с 2011 года, с сентября 2015 года – в отделе № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес>, дислоцирующемся в ФИО2. 

Летом 2015 года встречался в Белгороде с 

<

данные изъяты>, давал ему правовую консультацию по поводу противоправных действий ФИО6, указал перечень документов, подлежащих сбору для обращения с заявлением в полицию. Позже общался с 

<

данные изъяты> по этому же вопросу и в ФИО2.

Осенью сам обратился к 

<

данные изъяты> для получения оперативной информации по профилю своей работы, интересовался обстоятельствами противоправной деятельности 

<

данные изъяты>, выяснил, что 

<

данные изъяты> с заявлением в полицию так и не обратился. С согласия руководства оформил полученную от 

<

данные изъяты> информацию для проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении 

<

данные изъяты>, подготовил запросы в ряд организаций, направил их для исполнения.

Усматривая в действиях 

<

данные изъяты> признаки состава преступления, предусмотренного ст. 201 УК РФ, вызвал 

<

данные изъяты>, который, желая привлечь 

<

данные изъяты> к ответственности, ДД.ММ.ГГГГ написал заявление о преступлении. До этого времени 

<

данные изъяты> несколько раз переписывал заявление, что было обусловлено неопределенностью адресата, допускал, что и в присутствии дававшего разъяснения ФИО3. Полученное от 

<

данные изъяты> заявление лично отвез в дежурную часть УМВД по г. ФИО2, зарегистрировал, забрал обратно. По устному поручению 

<

данные изъяты> приступил к проведению проверки.

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ им были получены объяснения заявителя, ФИО6, руководителя 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>», приобщены ответы на запросы. Опросив 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ, в устной форме потребовал предоставления бухгалтерских документов. С 

<

данные изъяты> до ДД.ММ.ГГГГ больше не встречался, поэтому необходимые документы представлены не были. Бухгалтер приносила ряд документов, значения для проверки не имеющих. 

В декабре 2015 года 

<

данные изъяты> возил этот материал проверки в следственное управление УМВД 

<

адрес> для выяснения правовой перспективы. Таковая сотрудниками следствия увидена не была, в связи с чем, ДД.ММ.ГГГГ он подготовил проект постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, который подписал, согласовал с 

<

данные изъяты>, утвердил постановление начальник полиции – ФИО4. В связи с тем, что необходимость получения документов сохранялась, в декабре 2015 года он по письменному запросу, переданному лично ФИО6, вновь потребовал предоставления бухгалтерских документов.

Спустя неделю встретился с 

<

данные изъяты> у 

<

данные изъяты>, который в разговоре предложил этот вопрос уладить «полюбовно», намекая на деньги. Не дав ответа, договорились встретиться после праздников. В связи с неконкретностью озвученного 

<

данные изъяты> предложения, при отсутствии доверия к руководству о данном факте в предусмотренной антикоррупционным законодательством форме докладывать не стал. 

ДД.ММ.ГГГГ по инициативе 

<

данные изъяты> встретился с ним на автодороге в районе 

<

данные изъяты>, в беседе 

<

данные изъяты> предложил 400000 рублей. Достоверно зная, что по итогам проверки вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, решил воспользоваться ситуацией и завладеть предлагаемыми денежными средствами, но не в наличной форме, а посредством оплаты 

<

данные изъяты> строительных материалов, которые собирался использовать для последующего строительства дома (к лету 2016 года должен был получить участок для ИЖС). Реквизиты компании, торгующей необходимым товаром, имелись у него в автомобиле, ранее скопировал их с документов ФИО3, приобретавшего в «

<

данные изъяты>» 

<

адрес> такие материалы. Передал реквизиты 

<

данные изъяты>, который пообещал на следующий день перевести на счет фирмы средства, однако этого не сделал, но звонил и обещал.

В его деятельности, связанной с намерением получить от 

<

данные изъяты> деньги, ФИО3 участия не принимал.

В 20-х числах января 2016 года при встрече 

<

данные изъяты> сообщил, что стал жертвой обмана Свидетель №1, а по общему их вопросу хотел гарантий, вновь обещал в ближайшие дни перечислить деньги. 

<

данные изъяты> сообщил о своей осведомленности о наличии постановления от ДД.ММ.ГГГГ, ранее он (ФИО1) такой информацией с ним не делился. 

Примерно в это же время 

<

данные изъяты> стал интересоваться материалом проверки по заявлению 

<

данные изъяты>, сообщал о необходимости его доработки, поскольку материал находился на контроле у вышестоящего руководства, настаивал на новом решении, соответствующем требованиям закона. 

В связи с этим ДД.ММ.ГГГГ подготовил проект ходатайства об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от имени руководителя органа дознания.

Зная, что ходатайство подписано, 25-ДД.ММ.ГГГГ вызвал 

<

данные изъяты> к себе на работу и отказался от его предложения (взятки). 

Через несколько дней, в связи с тем, что 

<

данные изъяты> интересовался объемом собранной по материалу проверки документации, позвонил 

<

данные изъяты> и потребовал исполнить ранее направленный запрос. 

<

данные изъяты>, в свою очередь, вновь стал предлагать решить вопрос «полюбовно», а через несколько дней, прибыв к нему на работу, предложил откупиться. Несмотря на разъяснения ответственности за предложение взятки, 

<

данные изъяты> настаивал, в итоге уговорил его вернуться к финансовой стороне вопроса. 

ДД.ММ.ГГГГ при встрече у 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> вознамерился лично внести деньги в кассу «

<

данные изъяты>», поэтому он объяснил как добраться до организации. Вечером узнал, что постановление от ДД.ММ.ГГГГ отменено, материал возвращен на дополнительную проверку, исполнение поручено ему. В тот же вечер 

<

данные изъяты> сообщил о проблемах со здоровьем, не позволивших ему отвезти деньги в Белгород. 

К этому моменту вновь решил отказаться от совершения преступления, сообщил 

<

данные изъяты> о необходимости прибыть в отдел для дачи объяснения. Из-за госпитализации 

<

данные изъяты> (со слов последнего) договорились о встрече ДД.ММ.ГГГГ. Вечером ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты> попросил подъехать к нему домой, однако из-за рабочих моментов не смог этого сделать. 

ДД.ММ.ГГГГ, чтобы забрать документы, по возможности опросить, договорился с 

<

данные изъяты> о встрече у того дома. Заодно договорился встретиться с ФИО3, чтобы получить консультацию по материалу проверки, переданной от него. В мкр. 

<

данные изъяты> дождался ФИО3, пересел к нему в автомобиль. В пути следования к дому 

<

данные изъяты> обсуждали рабочие вопросы. Поскольку подъехав к дому, они свой разговор не закончили, вместе вошли в подъезд. Он поднялся в квартиру 

<

данные изъяты>, где последний вновь вернулся к вопросу денег, к решению вопроса «полюбовно». Кивнув, вышел на лестничную площадку, куда 

<

данные изъяты> вынес пакет с деньгами и вернулся в квартиру. Он взял деньги, но так как у него сумка была заполнена, этот пакет попросил положить в свою сумку подошедшему к нему ФИО3, что тот и сделал. На улице они были задержаны.

ФИО3, заявляя о своей непричастности к преступлению, показал, что в системе УМВД, в том числе в отделах противодействия коррупции работает с 2001 года, с августа 2015 года – оперуполномоченным в отделе № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес>, с января 2016 года – старшим оперуполномоченным. Прибывший в отдел в сентябре 2015 года ФИО1 в его подчинении не находился.

Ежедневно в отделе руководителем проводились совещания, в ходе которых коллеги обсуждали материалы, находящиеся в производстве. На одном из таких совещаний в ноябре 2015 года узнал о наличии у ФИО1 материала проверки в отношении директора организации. Лично он по этому материалу никаких действий не осуществлял, с 

<

данные изъяты> не знаком, о последующей отмене постановления не знал, в следственном управлении области этот материал не обсуждал.

Был осведомлен, что ФИО1 намеревался приобрести земельный участок для строительства, интересовался у него, имеющего в этой сфере знакомого, возможностью приобретения строительных материалов со скидкой. У него (ФИО3) имелись реквизиты «

<

данные изъяты>», руководитель которого Свидетель №4 был его знакомым, позволил ФИО1 сделать с них копию.

С ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ находился в служебной командировке на территории 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ приехал к Свидетель №4, в том числе по озвученной накануне просьбе ФИО1, поинтересовался возможностью приобретения для его знакомых металлопродукции со скидкой. 

ДД.ММ.ГГГГ по указанию 

<

данные изъяты> вернулся в 

<

данные изъяты> ФИО2, на следующий день намереваясь отбыть в Белгород. Ни вечером 4 февраля, ни утром 5 февраля не удалось обсудить рабочие вопросы с ФИО1.

ДД.ММ.ГГГГ перед отъездом в Белгород решил встретиться с ФИО1, чтобы обсудить материалы, переданные последнему от него. В связи с тем, что ФИО1 ехал к человеку за документами, встретился с ним в мкр. 

<

данные изъяты>. ФИО1 пересел к нему в машину, в пути обсуждали рабочие вопросы. 

Прибыв к месту, не прерывая разговора, сопроводил ФИО1 в подъезд, где последний от него ушел. Желая поторопить коллегу, но оставив телефон в машине, пешком поднялся до 6 этажа. Услышав стук двери, спустился ниже, где по просьбе ФИО1 положил к себе в сумку пакет, содержимое которого ему было не известно.

Возвращаясь к машине, вновь обсуждали рабочие вопросы. Внезапно из автомобиля без опознавательных знаков выскочило несколько вооруженных человек, испугавшись, стал убегать, сумка выпала. Был задержан, сумку вернули, пристегнув наручниками. После этого в присутствии понятых дважды был осмотрен его автомобиль, машина ФИО1, их личные вещи. Также осматривались их рабочие кабинеты, в том числе без составления протокола, затем их доставили в здание ФСБ, где он был опрошен следователем 

<

данные изъяты>, не отреагировавшим на его замечания о проведении негласной видеозаписи.

Отрицал факт встречи с 

<

данные изъяты> в 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>, о причинах таких показаний последнего ему не известно. Допускает, что виделся с ним в кабинете ФИО1, помогая правильно составить заявление в отношении 

<

данные изъяты>. 

Настаивал, что не является субъектом преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 290 УК РФ, объективную сторону этого преступления также не выполнял. 

Вина подсудимых в инкриминируемом преступлении, в объеме установленном судом, доказана исследованными в судебном заседании показаниями свидетелей, протоколами следственных действий (осмотра места происшествия, предметов, фонограмм, обыска, выемки), заключениями судебных экспертиз, результатами оперативно-розыскных мероприятий, иными доказательствами в их совокупности.

Из показаний ФИО10 следует, что он являлся учредителем и директором ООО «

<

данные изъяты>», соучредителем значился и 

<

данные изъяты>. В связи с бездействием того в коммерческой деятельности Общества между ними в 2014 году возникли разногласия. Для выполнения взятых на себя обязательств по строительству детского сада зарегистрировал новую фирму под тем же наименованием, которой был присвоен иной ИНН. Об этом 

<

данные изъяты> осведомлен не был, что в дальнейшем вызвало с его стороны крайне негативную реакцию. Осенью 2015 узнал, что 

<

данные изъяты> обратился с заявлением о привлечении его (

<

данные изъяты>) к уголовной ответственности по данному факту.

Для выяснения обстоятельств проведения в отношении него проверки обратился к Свидетель №1, обещавшему уладить возникшую ситуацию, заявлявшему о необходимости передачи сотрудникам полиции денежных средств за это. В октябре 2015 года передал Свидетель №1 для этого 300000 рублей, однако в ноябре 2015 года был вызван ФИО1 для дачи объяснений по заявлению 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 ему заявил о возможном уголовном преследовании по ст. 201, 159 УК РФ, опросив, сообщил о необходимости представить бухгалтерские документы фирмы, в том числе контракты. По совету Свидетель №1 от предоставления запрашиваемых документов уклонялся, но часть документов 

<

данные изъяты> привозила. 

ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №1 передал ему постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, подписанное, в том числе ФИО1, рекомендовал скрывать свою информированность о наличии такого документа. 

На условия Свидетель №1 передать за принятие этого решения сотрудникам УЭБ еще 200000 рублей согласился, их исполнил ДД.ММ.ГГГГ также через него, для чего еще 107000 рублей бухгалтер сняла со счета фирмы, 100000 рублей он занял у 

<

данные изъяты>.

Помимо этого, Свидетель №1 ему сообщал, что сотрудник полиции будет требовать дополнительно 500000 рублей и 1000000 рублей для 

<

данные изъяты> за «закрытие дела», рекомендовал эти требования не исполнять.

В декабре 2015 года ФИО1 ему неоднократно звонил, настаивал на предоставлении по его запросу бухгалтерских документов. По инициативе последнего, предложившего встречу без третьих лиц, ДД.ММ.ГГГГ прибыл в кабинет ФИО1. Подсудимый, перечисляя нормы уголовного закона, по которым его возможно привлечь к уголовной ответственности, поинтересовался его условиями. Считая, что в его (

<

данные изъяты>) действиях отсутствует состав какого-либо преступления, однако не желая постороннего воздействия на себя и свою предпринимательскую деятельность, вспомнив разговор с Свидетель №1 о предъявлении к нему требований о выплате 500000 рублей, на предложенном ФИО1 листе бумаги написал 300000 рублей, однако ФИО1 также письменно настаивал на 500000 рублей. Не достигнув согласия, ушел.

ДД.ММ.ГГГГ обратился за защитой в отдел ФСБ с целью прекращения противоправных действий ФИО1. 

ДД.ММ.ГГГГ по инициативе ФИО1 встретился с ним у 

<

данные изъяты>, где подсудимый посредством набора цифр в телефоне снизил сумму требований до 400000 рублей за не привлечение его к уголовной ответственности, то есть за отказ в возбуждении уголовного дела. Договорились о временном интервале для сбора средств. К этому времени ФИО1 ни разу не сообщил о наличии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, он (ФИО6) об этом также умалчивал.

ДД.ММ.ГГГГ инициировал встречу с ФИО1 на объездной дороге в районе 

<

адрес>, где, рассказав о ранее переданных иным лицам 500000 рублей, вновь пытался снизить заявленную ФИО1 сумму до 300000 рублей, но безуспешно. От ФИО1 получил бумагу с реквизитами «

<

данные изъяты>» на перевод в тот же день 400000 рублей. Отдал 

<

данные изъяты> этот документ, не намереваясь перечислять деньги, каковых на счетах и не было. Через несколько дней он позвонил ФИО1, сообщил, что из-за сбоя компьютерной техники перевести деньги не смог. 

В 20-х числах января 2016 года пришел на работу к ФИО1, потребовав официально запрашивать бухгалтерские документы, предъявил ему постановление от ДД.ММ.ГГГГ об отказе в возбуждении уголовного дела. В ответ на это ФИО1 заявил, что постановление - промежуточный документ, который отменяется прокурором, после чего он (ФИО1) соберет документы и передаст их в следственное управление для решения вопроса, в том числе о возбуждении уголовного дела, оперативное сопровождение по которому будет осуществлять он. ФИО1 в завуалированной форме (посредством компьютера, календаря) дал понять, что 300000 рублей необходимо передать сразу, а 100000 рублей - в марте 2016 года.

В период с осени 2015 года по январь 2016 года ФИО3 видел один раз в кабинете ФИО1, у него сложилось впечатление, что ФИО3 принимал участие в судьбе рассматриваемого в отношении него материала. Ни лично, ни по телефону с ним не общался.

Подтвердил, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 вновь требовал предоставления бухгалтерских документов, сообщал, что отменяет решение об отказе в возбуждении уголовного дела, после решения прокурора об этом направит материал в следствие, дал срок для предоставления документов до ДД.ММ.ГГГГ, а на его (свидетеля) вопросы о гарантиях в случае передачи денег, об участии в этом Свидетель №1, стал заявлять, что ему ничего не нужно, он проведет проверку и направит материал в следствие, а с Свидетель №1 должен разбираться он (

<

данные изъяты>).

Вместе с тем, вскоре между ними вновь состоялся разговор о передаче ФИО1 денежных средств наличными, в связи с чем, он вернул реквизиты «

<

данные изъяты>», которые до этого демонстрировал сотрудникам ФСБ.

ДД.ММ.ГГГГ ему звонил ФИО1, интересовался бухгалтерскими документами, сообщая, что постановление от ДД.ММ.ГГГГ в стадии отмены.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 вновь говорил, что собирает документы и передает материал в следствие. На его (

<

данные изъяты>) вопрос будет ли возбуждено уголовное дело, если он передаст деньги, подсудимый заявил, что не будет.

ДД.ММ.ГГГГ по инициативе ФИО1 встретились у 

<

данные изъяты>, где подсудимый потребовал привезти в тот же день денежные средства в «

<

данные изъяты>» 

<

адрес>, однако он этого не сделал, в том числе по причине плохого самочувствия, о чем и сообщил перезвонившему позже ФИО1.

В период нахождения в больнице, ему неоднократно звонил ФИО1, говорил, что у него истекают сроки проверки. Запланировали встречу на ДД.ММ.ГГГГ.

В этот день он позвонил ФИО1, пояснил о готовности вечером встретиться для передачи денег, однако подсудимого это время не устраивало, договорились о встрече ДД.ММ.ГГГГ по его (свидетеля) месту жительства, где с его письменного разрешения сотрудниками ФСБ было установлено видеонаблюдение. 

ДД.ММ.ГГГГ в отделе ФСБ он был досмотрен, ему в присутствии понятых были переданы денежные средства, с которых предварительно снимались копии, он уехал домой, туда же прибыл ФИО1.

Примерно в 10-м часу этого же дня он передал ФИО1 300000 рублей, по указанию подсудимого их вынес и положил на мусороприемник лестничной площадки. ФИО1 обещал, что в понедельник дело будет закрыто. 

Оснований ставить под сомнение достоверность показаний 

<

данные изъяты> о требовании ФИО1 у него 400000 рублей в качестве взятки, получении подсудимым ДД.ММ.ГГГГ от него в качестве первой части взятки 300 000 рублей оснований не имеется, о чем свидетельствует совокупность исследованных в судебном заседании доказательств и установленных обстоятельств. 

Так, в заявлении о преступлении от ДД.ММ.ГГГГ ФИО10 просил привлечь к уголовной ответственности ФИО1 и иных лиц, требующих от него деньги за прекращение проверки по ст. 201 УК РФ (т.1, л.д. 106). 

ФИО11 показала, что работала бухгалтером в ООО «

<

данные изъяты>», учредителями которой являлись 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>. Фактическую деятельность это Общество не вело. В связи с получением контракта с 

<

данные изъяты>» на строительные работы была создана вторая фирма с таким же названием, к которой 

<

данные изъяты> отношения не имел. Из-за этого между ним и 

<

данные изъяты> возник конфликт, 

<

данные изъяты> обратился с заявлением в полицию.

От 

<

данные изъяты> ей известно, что он через Свидетель №1 выяснял обстоятельства проведения этой проверки. По указанию руководителя дважды снимала со счета 

<

данные изъяты>» денежные средства на общую сумму 407000 рублей для передачи Свидетель №1, знает, что 

<

данные изъяты> занимал недостающие 100000 рублей у 

<

данные изъяты>. Кроме того, Свидетель №1 предлагал подготовить фиктивные документы, но ими этого не делалось. 

По указанию 

<

данные изъяты> в декабре 2015 года самостоятельно предоставляла в полицию ряд истребуемых документов. 

В январе 2016 года 

<

данные изъяты> сообщил, что ФИО1 требует от него денежные средства. Видела счет «

<

данные изъяты>» на сумму 400000 рублей, как пояснял 

<

данные изъяты> – переданный ему ФИО1, но перечислений по нему они не осуществляли. Значительных средств на счете фирмы к тому времени не имелось.

Чуть позже 

<

данные изъяты> сообщил о необходимости передачи ФИО1 300000 рублей, ДД.ММ.ГГГГ сняла эту сумму со счета фирмы. Знала, что в марте 2016 года тому следовало передать еще 100000 рублей.

Фигурирующие в деле денежные средства оформлены в подотчет 

<

данные изъяты>, являются его личным долгом перед ООО «

<

данные изъяты>». 

ФИО12 также сообщил о своей осведомленности о выдвигавшихся к 

<

данные изъяты> требованиях по передаче денежных средств за прекращение проверки по факту выполнения строительных работ, о передаче 

<

данные изъяты> для этого 500000 рублей, из которых у него (

<

данные изъяты>) было взято в долг 100000 рублей. 

Пояснил, что видел у 

<

данные изъяты> постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, однако в рамках той проверки он, как соучредитель второй фирмы «

<

данные изъяты>», сотрудниками полиции не опрашивался.

Показания свидетелей 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты> последовательны, согласуются не только между собой, но и с иными доказательствами по делу. Неточности в показаниях 

<

данные изъяты> о наличии в переданном 

<

данные изъяты> подсудимым ФИО1 счете «

<

данные изъяты>» данных о контрагенте – «

<

данные изъяты>», с учетом давности описываемых событий, суд признает несущественными, не влияющими на правдивость ее показаний по делу.

Отсутствие дачи в ходе предварительного расследования правовой оценки действиям ФИО11 и ФИО12 на выводы суда о виновности подсудимых в инкриминируемом преступлении не влияет.

Из показаний Свидетель №1 следовало, что он пытался по просьбе 

<

данные изъяты> узнать о проводимой в отношении того сотрудниками полиции проверке, но не смог, о чем сообщил 

<

данные изъяты>. Денег для решения проблемы не брал, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела 

<

данные изъяты> не передавал.

Суд признает недостоверными показания указанного свидетеля, они опровергаются не только 

<

данные изъяты>, но и 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>. Кроме того, постановлением от ДД.ММ.ГГГГ по факту хищения путем обмана денежных средств 

<

данные изъяты> в отношении Свидетель №1 и неустановленных лиц возбужденно уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК РФ (т.7, л.д. 215-216). 

Отсутствие в рассматриваемом уголовном деле постановления о выделении материалов дела в отношении Свидетель №1 не ставит под сомнение правовое содержание постановления от ДД.ММ.ГГГГ.

Наличие интернет-переписки 

<

данные изъяты> с Свидетель №1 правового значения для вывода о виновности подсудимых не имеет (т.7, л.д. 87-96).

ФИО9 не отрицал, что коммерческая деятельность ООО «

<

данные изъяты>», учредителями которой являлись он и 

<

данные изъяты> не велась. Вместе с тем, узнав о заключении выгодного контракта без его согласия, исполнение которого осуществлялось вновь созданной 

<

данные изъяты> одноименной фирмой, потребовал от 

<

данные изъяты> соблюдения его финансовых интересов, которые оценил в 3000000 рублей.

Не получив желаемого результата, посредством оказания содействия родственником, летом 2015 года в Белгороде встретился с ФИО1, которому рассказал о ситуации, позже в ФИО2, куда был переведен последний – передал копии документов ООО «

<

данные изъяты>» (договора, счета-фактуры и другое). 

В ходе частной беседы прибывшим совместно в 

<

данные изъяты> ФИО1 и ФИО3 сообщал суть возникшей с 

<

данные изъяты> проблемы, из-за активного участия ФИО3 в разговоре, понимал, что они оба будут заниматься разрешением его ситуации.

В кабинете ФИО1 (из-за уточнений адресата) неоднократно переписывал заявления, на этот счет ФИО1 консультировался с находившимся там же ФИО3. 

В итоге составил заявление о проведении проверки в отношении 

<

данные изъяты>, был опрошен. В последующем ФИО1 сообщал о трудностях с возбуждением дела из-за неустановления причиненного ущерба, об итогах проверки не информировал.

В рамках гражданского судопроизводства к 

<

данные изъяты> исковые требования не предъявлял.

ФИО13 – старший оперуполномоченный отдела УФСБ в 

<

адрес> ФИО2 суду показал, что в декабре 2015 года им была получена оперативная информация о вымогательстве ФИО1 у 

<

данные изъяты> взятки в размере 500000 рублей за прекращение проверки, в рамках которой им осуществлялись оперативные мероприятия.

Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ обратившийся в отдел ФСБ 

<

данные изъяты> изложил обстоятельства совершаемого в отношении него ФИО1 преступления, письменно дал согласие на участие в оперативно-розыскных мероприятиях, в том числе ограничивающих его конституционные права.

По итогам всех проведенных мероприятий (прослушивание телефонных переговоров, снятие информации с технических каналов связи, контроль сообщений, наблюдение, оперативный эксперимент) была установлена преступная деятельность не только ФИО1, но и ФИО3, проявлявшего заинтересованность в получении денег от 

<

данные изъяты>.

В ходе «оперативного эксперимента» было зафиксировано 5 встреч 

<

данные изъяты> и ФИО1, в ходе которых последний вымогал денежные средства.

Для фиксации разговоров при встречах 

<

данные изъяты> с ФИО1 использовались специальные средства, поэтому нуждаемости в исследовании записей, осуществляемых 

<

данные изъяты> самостоятельно, не имелось. Источником представленных следствию аудиозаписей личное записывающее устройство 

<

данные изъяты> не являлось.

ФИО6 по личному согласию не только принял участие в «оперативном эксперименте», но и предоставил деньги.

Завершающая стадия «оперативного мероприятия» была назначена на ДД.ММ.ГГГГ. В этот день рано утром 

<

данные изъяты>, находясь в отделе ФСБ, в присутствии незаинтересованных в исходе дела Свидетель №2 и ФИО27 был досмотрен, ему были вручены предварительно ксерокопированные денежные средства размере 300000 рублей.

Об этом были составлены акты, в которых все участвующие лица расписались, замечаний не имели. 

<

данные изъяты> вернулся домой в предварительно с его согласия оборудованную видеозаписывающей техникой квартиру, Свидетель №2 и ФИО27 также проехали к дому 

<

данные изъяты> в мкр. 

<

данные изъяты>. Чуть позже по этому адресу прибыли ФИО3 и ФИО1, после получения взятки были задержаны.

Считал, что разговор 

<

данные изъяты> с ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ не свидетельствовал о добровольном отказе последнего от совершения преступления, поскольку ФИО1 не доложил о произошедшем в предусмотренном антикоррупционным законодательством порядке, более того спустя непродолжительное время вновь инициировал встречу с 

<

данные изъяты>. 

Отрицал наличие провокационных действий со стороны оперативных служб, умышленного затягивания окончания проведения «оперативного эксперимента», длительность которого была обусловлена выявлением иных соучастников преступления, в частности ДД.ММ.ГГГГ ФИО3.

Показания свидетеля 

<

данные изъяты> полностью согласуются с показаниями 

<

данные изъяты>, подтверждаются следующими материалами уголовного дела.

Постановлением от ДД.ММ.ГГГГ, утвержденным ДД.ММ.ГГГГ начальником УФСБ 

<

адрес> на основании рапорта 

<

данные изъяты>, получено разрешение на проведение в отношении ФИО1 оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент» по факту вымогательства у 

<

данные изъяты> взятки (т.1, л.д. 127-128, 135-136).

Ошибочное дополнительное рукописное датирование этого постановления ДД.ММ.ГГГГ, а также удвоенная аббревиатура секретности «сс» обусловлены, как следовало из показаний 

<

данные изъяты>, напряженным ритмом работы, в связи с чем, в совокупности с показаниями 

<

данные изъяты> о дате обращения в отдел ФСБ, рапортом 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, суд не подвергает сомнению, что решение о проведении «оперативного эксперимента» принято уполномоченным должностным лицом не ранее ДД.ММ.ГГГГ.

Неуказание в этом постановлении о роли ФИО3 не является основанием для признания результатов оперативно-розыскных мероприятий недопустимым доказательством, поскольку целью «оперативного эксперимента» являлось установление причастности к преступлению не только ФИО1, но и иных лиц. Кроме того, вопреки утверждению стороны защиты, Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее «Об ОРД») не установлены временные ограничения периода проведения такого оперативного мероприятия.

Изложенная в постановлении формулировка изобличаемого преступного деяния не свидетельствует о фальсификации оснований проведения ОРМ и полученных результатов, поскольку формулирование обвинения в совершении преступления является прерогативой следственных органов.

Доводы стороны защиты о наличии в рапорте оперуполномоченного 

<

данные изъяты> (т.1, л.д. 135-136) подписи иного лица, нежели в нем указанного, о фальсификации этого незасекреченного документа, суд отвергает как несостоятельные, объективных данных в их подтверждение в судебном заседании не представлено, этот рапорт наряду с иными документами был представлен ДД.ММ.ГГГГ в следственный орган. 

Кроме того, суд признает ошибочным мнение защитника ФИО22 о невозможности проведения «оперативного эксперимента» без заявления 

<

данные изъяты> о вымогательстве, поскольку ст. 7 ФЗ «Об ОРД» регламентированы основания для проведения оперативно-розыскных мероприятий, которые не ставятся в зависимость от письменных заявлений лиц, пострадавших от преступлений.

Помимо этого, постановлением от ДД.ММ.ГГГГ получено разрешение на проведение «наблюдения» в отношении ФИО1, запланированного, в том числе по месту жительства 

<

данные изъяты> на основании его письменного согласия об этом (т.1, л.д. 131-132).

Отсутствие в материалах уголовного дела письменных согласий 

<

данные изъяты> на проведение в его квартире «наблюдения», на участие в «оперативном эксперименте» не умаляет результатов проведенных оперативных мероприятий, поскольку в судебном заседании 

<

данные изъяты> сообщал о добровольном в них участии, кроме того ФЗ «Об ОРД» письменной процедуры участия потенциального взяткодателя в «оперативном эксперименте» не требует.

Согласно актам от ДД.ММ.ГГГГ, в период с 7 часов 00 минут до 7 часов 15 минут в присутствии Свидетель №2 и ФИО27 досмотрен 

<

данные изъяты>, в период с 7 часов 20 минут по 7 часов 55 минут осмотрены, ксерокопированы 300000 рублей, 200 купюр достоинством по 1000 рублей, 20 купюр – по 5000 рублей, вручены 

<

данные изъяты> (т.1, л.д. 137-138, 139-196).

Самостоятельное предоставление 

<

данные изъяты> крупной денежной суммы для использования в ходе «оперативного эксперимента» не противоречит закону.

В рапортах от ДД.ММ.ГГГГ (имеющих гриф «секретно») зафиксировано, что в ходе «наблюдения» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ получены данные, записанные на диски, свидетельствующие о получении ФИО1 денежных средств у ФИО6 посредством вымогательства (т.1, л.д. 133-134).

Ошибочное указание в дате получения дисков ДД.ММ.ГГГГ, отсутствие в регистрационном номере 260 аббревиатуры «с», последующее дублирование заводских номеров дисков, при их правильной идентификации применительно к проводимым оперативно-розыскным мероприятиям, суд признает технической опиской.

Фиксирование результатов нескольких встреч в одном рапорте не противоречит ч. 6 Инструкции «О порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд».

Рапортами ФИО13 зафиксированы результаты оконченного ДД.ММ.ГГГГ «оперативного эксперимента» (т.1, л.д. 129-130), доложено об обнаружении по его результатам признаков совершения ФИО1 и ФИО3 преступления (т.1, л.д. 120-121).

Изложенную во втором рапорте информацию суд принимает только в пределах предъявленного подсудимым обвинения. 

Согласно постановлениям результаты оперативно-розыскных мероприятий «оперативный эксперимент» и «наблюдение» были рассекречены (т. 1, л.д.115-116, 123-124, 125-126) и представлены в следственный отдел по 

<

адрес> ФИО2 СУ СК России по 

<

адрес>, в том числе с информационными носителями - дисками №№, 8/115/12, стенограммами разговоров (т.1, л.д.117-119, 122), при этом вынесение ДД.ММ.ГГГГ начальником УФСБ России по 

<

адрес> постановления о передаче по подследственности сообщения о преступлении (по итогам изучения рапорта ФИО13) не свидетельствует о проведении УФСБ дознания по данному уголовному делу наряду с оперативно-розыскными мероприятиями (т.1, л.д. 122). 

Проведенный ДД.ММ.ГГГГ сотрудником 

<

данные изъяты>, предусмотрен ч. 1 ст. 6 ФЗ «Об ОРД». На тот период времени оперуполномоченный 

<

данные изъяты> был уполномочен осуществлять такую деятельность, использование при этом типового бланка объяснения не свидетельствует о проведении им проверки в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ, соответственно запреты, предусмотренные ч. 2 ст. 41 УПК РФ, к данной ситуации не применимы.

Указание в рапорте (т.1, л.д. 120-121) и в постановлениях (т.1, л.д. 117-119, 123-124) на дату постановления начальника УФСБ (вместо ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ), при непосредственном исследовании этого постановления в судебном заседании (т.1, л.д. 127-128), с учетом вышеизложенных выводов, суд признает технической опиской, не влияющей на правильность составленных документов, об этом же свидетельствует и допущенное в постановлении о рассекречивании (т.1, л.д. 125-126) дублирование рапортов по результатам проведения «наблюдения», что подтверждается рассекречиванием двух дисков, полученных по их итогам. 

Не искажают значения результатов проведенных оперативно-розыскных мероприятий и изложенные в постановлениях о рассекречивании формулировки выявленного противоправного деяния. 

Кроме того, при проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении ФИО1 было выявлено участие в этом преступлении ФИО3, в отношении которого на основании постановления от ДД.ММ.ГГГГ проведено «наблюдение» (т.2, л.д. 174-175), результаты которого зафиксированы в сообщении заместителя начальника УФСБ ФИО14 (т.2, л.д. 169), рассекречены, в том числе, носитель информации – диск № (т.2 л.д. 172-173) и представлены в следственный орган в соответствии с законом (т.2, л.д. 168, 170-171).

Предоставление этих результатов в ответ на поручение следователя от ДД.ММ.ГГГГ о проведении оперативно-розыскных мероприятий, направленных на получение образцов голоса подсудимых, отказавшихся от их предоставления в порядке ст. 202 УПК РФ, вопреки утверждениям стороны защиты, не подменяет собой порядка производства следственных действий, поскольку они получены до возбуждения уголовного дела, в ходе проводимого, в том числе в отношении ФИО3, оперативно-розыскного мероприятия «наблюдение». Ограничений периода направления результатов таких мероприятий в следственный орган, препятствий в их предоставлении в ответ на поручение следователя Закон «Об ОРД» не содержит.

Фиксация при «наблюдении» дачи ФИО3 и ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ объяснения следователю в здании отдела ФСБ, при разъяснении им положений ст. 51 Конституции РФ, не противоречит целям и задачам ФЗ «Об ОРД», которым предусмотрено проведение в ходе оперативно-розыскных мероприятий аудио-, видеозаписи с использованием оперативно-технических сил и средств (т.1, л.д. 107-109, 110-114). Это мероприятие с ограничением конституционных прав подсудимых связано не было. Кроме того, положения этого Закона не обязывают указывать в документах сведения о применении оперативно-технических средств, а также их идентификационные данные. 

Вышеперечисленные документы опровергают довод подсудимого ФИО3 о непроведении в отношении него каких-либо оперативно-розыскных мероприятий, объективных данных об их фальсификации суду не представлено. 

Согласно протоколу от ДД.ММ.ГГГГ, при осмотре на территории возле 

<

адрес> мкр. 

<

данные изъяты> автомобиля «

<

данные изъяты>», портфеля ФИО3, обнаружены и изъяты, в том числе, пакет с денежными средствами, купюрами достоинством по 5000 рублей и 1000 рублей, на общую сумму 300000 рублей. Номера купюр переписаны, деньги упакованы, опечатаны в бумажный конверт с сопроводительной надписью и подписями уполномоченных лиц (т.1, л.д. 49-67).

В силу ст. 75 УПК РФ, суд не принимает во внимание в качестве доказательств вины подсудимых изложенные в протоколе показания ФИО1 и ФИО3.

Неточности, допущенные при указании серий и номеров нескольких купюр (в акте осмотра и при осмотре места происшествия), не являются существенными, не аннулируют правового значения процессуальных документов, поскольку 

<

данные изъяты> подтверждал, что именно полученные в здание ФСБ денежные средства он передал ФИО1, кроме того при осмотре ДД.ММ.ГГГГ следователем денежных средств, изъятых из портфеля ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, зафиксированы номинал купюр, их серии и номера (т.4, л.д. 130-144), они признаны вещественными доказательствами. 

Свидетель ФИО15 показал, что видел как в мкр. 

<

данные изъяты> происходило задержание ФИО3 и ФИО1, обратил внимание на лежавшую на земле по ходу возвращения ФИО3 к машине сумку, которую тот и поднял. Не видел, чтобы к этой сумке подходил кто-либо еще. 

Не подтвердил оглашенные защитником ФИО22 показания на следствии в части того, что видел сумку при убегавшем человеке, о конкретизации транспортных средств, возле которых стояли подсудимые (т. 7, л.д. 154-157).

В совокупности с исследованными судом доказательствами, в том числе показаниями ФИО3, не оспаривавшего, что при осмотре места происшествия именно из его сумки был изъят пакет, полученный им в подъезде от ФИО1, имеющиеся в показаниях свидетеля Жидких расхождения суд признает несущественными. 

При осмотре проезжей части 

<

адрес> мкр. 

<

данные изъяты> – автомобиля 

<

данные изъяты>, при осмотре багажника автомобиля «

<

данные изъяты>», из акта обследования кабинета директора и киоска МУП «

<

данные изъяты>» значимой для уголовного дела информации получено не было (т.1, л.д. 68-73, 74-77, т.2, л.д. 4-5, 6-7), в связи с чем, указанные стороной защиты недостатки этих процессуальных документов, в том числе отсутствие фототаблицы осмотра, составление об этом справки следователем 

<

данные изъяты> правового значения для уголовного дела не имеют.

В ходе осмотра ДД.ММ.ГГГГ с участием ФИО1 его рабочего кабинета (

<

адрес>), изъят в подшитом виде материал проверки № по заявлению 

<

данные изъяты> в отношении 

<

данные изъяты>, содержащий постановление от ДД.ММ.ГГГГ об отказе в возбуждении уголовного дела, а также в не подшитом виде постановление о возбуждении перед начальником органа дознания ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении по этому материалу проверки от ДД.ММ.ГГГГ, вынесенное оперуполномоченным ФИО1, сопроводительное письмо заместителя 

<

данные изъяты> о направлении для организации дополнительной проверки материала № и постановления об отмене постановления органа дознания (дознавателя) об отказе в возбуждении уголовного дела с резолюцией от ДД.ММ.ГГГГ о поручении ФИО1 проведения дополнительной проверки и принятия решения, само постановление заместителя прокурора от ДД.ММ.ГГГГ, банковская выписка, копия платежного поручения ООО «

<

данные изъяты>», иные документы в отношении ООО «

<

данные изъяты>», а также два проекта ходатайства об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО10 от лица врио начальника полиции УМВД России по г. ФИО2 (т.1, л.д. 79-105). 

Замечаний от участников следственного действия не поступало, что свидетельствует о соответствии процедуры его производства и его результатов изложенному в протоколе. Отсутствие в этом документе подписей подсудимого ФИО3 и заместителя руководителя Старооскольского отдела СУ СКР по 

<

адрес> Подгорного, чье участие в этом осмотре не являлось обязательным, не умаляет законность состоявшегося следственного действия, а равно достоверность отраженных в протоколе сведений.

ФИО16 подтвердил свое добровольное участие ДД.ММ.ГГГГ в «оперативном эксперименте» и при осмотрах места происшествия, показал, что в присутствии него и Свидетель №2 в здании ФСБ 

<

данные изъяты> были переданы денежные средства, предварительно осмотренные, ксерокопированные, затем они проехали в район «

<

данные изъяты>» мкр. 

<

данные изъяты>, где тот зашел в дом, а они остались в автомобиле. Спустя непродолжительное время были задержаны двое сотрудников полиции, вышедшие из этого же дома, у одного из них были обнаружены и изъяты деньги, переданные ранее в здании 

<

данные изъяты>, из здания на 

<

адрес> были изъяты документы.

По итогам всех действий, выполненных как сотрудником ФСБ, так и следователем Следственного комитета составлялись процессуальные документы, в которых они расписались, замечаний не имели.

Вопреки утверждению защитника ФИО22, участие одних лиц в оперативном мероприятии, а затем в следственных действиях по единому преступному факту, фиксируемому в хронологическом порядке, не порождает у таких лиц заинтересованности в исходе дела. Иных данных, исключающих участие ФИО27 и Свидетель №2 в этих мероприятиях и действиях, суду не представлено.

В ходе обыска, проведенного ДД.ММ.ГГГГ в помещениях 

<

данные изъяты>» 

<

адрес>, обнаружено наличие в компьютере в программе «

<

данные изъяты>» счета от ДД.ММ.ГГГГ № на продажу металлопроката на сумму 400000 рублей. Указанный документ распечатан, заверен, в том числе Свидетель №4, в числе прочего изъят (т.2, л.д. 48-65).

Анализ протокола обыска с рукописным текстом не свидетельствует о «фальсификационных вписках», обусловлен техническими причинами, содержит необходимые подписи следователя, понятых, Свидетель №4, иных лиц. Отсутствие разъяснений прав специалисту, чье участие при изъятии бумажных документов, в силу ст. 182 УПК РФ, не является обязательным, не свидетельствует о нарушении процедуры проведения следственного действия. 

Неуказание в копии этого протокола фамилии следователя, на что обращено внимание стороны защиты, не ставит под сомнение факт надлежащего производства указанного следственного действия, поскольку при принятии решения суд руководствуется оригиналами уголовного дела.

Отсутствие в деле первичного образца счета «

<

данные изъяты>» не подвергает сомнению показания 

<

данные изъяты> о получении от ФИО1 такого документа и о возвращении ему после требований передачи денег наличными.

Свидетель №4 – директор и учредитель 

<

данные изъяты>» показал, что знает ФИО3 около 4-х лет, поддерживает с ним приятельские отношения, ФИО3 иногда обедает в столовой предприятия. Не отрицал, что ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 приезжал к нему на работу, об обращении к нему с просьбами не сообщал.

Финансовых взаимоотношений с 

<

данные изъяты>» не имел, с 

<

данные изъяты>, ФИО1 не знаком.

Подтвердил, что в ходе обыска ему был показан счет на сумму 400000 рублей, принадлежность которого своей компании не отрицал, поскольку в компьютере имелся аналогичный счет, сохраненный в бухгалтерской программе. Обстоятельства формирования этой записи ему не известны, допускал, что такой счет могли распечатать для ФИО3 бухгалтера. По итогам обыска никаких замечаний не имел, протокол подписал.

Оценивая показания свидетеля в совокупности с иными представленными суду доказательствами, суд признает их недостоверным в части причин посещения ФИО3 предприятия в январе и феврале 2016 года, поскольку они опровергаются результатами прослушивания телефонных переговоров.

В период с 09 по ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ следователями в присутствии понятых осмотрены, в числе прочего, изъятый из рабочего кабинета ФИО1 материал проверки по заявлению 

<

данные изъяты> (т.2, л.д. 208-219, т. 5, л.д. 1-7, т.7, л.д. 1-35), признан вещественным доказательством.

Существенных нарушений закона, влекущих признание протокола, составленного следователем 

<

данные изъяты> суд не усматривает, дублирование пункта 6, указание не признанной вещественными доказательствами связки ключей, ранее переданной Свидетель №5, обусловлено техническими причинами.

Из исследованного судом материала № по заявлению 

<

данные изъяты> в отношении 

<

данные изъяты> по факту злоупотребления полномочиями в коммерческой организации (ч. 1 ст. 201 УК РФ) и сопутствующих документов следует, что проверка в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ проведена в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, исполнителем указан оперуполномоченный УЭБ и ПК УМВД России по 

<

адрес> ФИО1.

ДД.ММ.ГГГГ получено заявление от 

<

данные изъяты>, он опрошен, ДД.ММ.ГГГГ опрошен 

<

данные изъяты>, имеется ряд финансовых и правоустанавливающих документов.

По итогам рассмотрения этого материала проверки ДД.ММ.ГГГГ оперуполномоченным отдела № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес> ФИО1 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного в отношении директора ООО «

<

данные изъяты>» 

<

данные изъяты> на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (в связи с отсутствием в его действиях признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ), при этом отражено о необходимости ходатайствовать перед Старооскольским городским прокурором об отмене этого постановления и направления материала на дополнительную проверку.

Указанное постановление от ДД.ММ.ГГГГ согласовано с начальником отдела № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес> ФИО17, утверждено начальником полиции УМВД России по г. ФИО2 С.А. (т.5, л.д. 13-256).

ДД.ММ.ГГГГ в адрес Старооскольского городского прокурора начальником штаба УМВД России по г. ФИО2 направлен этот материал проверки с ходатайством об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, исполнителем которого являлся ФИО1 (т.1, л.д. 212-223).

Из содержания ходатайства начальника полиции УМВД России по г. ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ об отмене постановления от ДД.ММ.ГГГГ, представленного государственным обвинителем, следует, что проверка в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ по заявлению учредителя ООО «

<

данные изъяты>» 

<

данные изъяты> в отношении директора данного общества 

<

данные изъяты> проведена УЭБ и ПК УМВД России по 

<

адрес> не в полном объеме.

ДД.ММ.ГГГГ заместителем 

<

данные изъяты> постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ отменено, материал проверки возвращен в орган дознания для устранения допущенных нарушений (получен ДД.ММ.ГГГГ лично ФИО1, что следует из его подписи на сопроводительном письме – т.1, л.д. 224). 

На указанном документе имеется резолюция о поручении ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ проведения дополнительной проверки и принятия решения.

Содержащиеся в томе 6 документы материала проверки не содержат сведений о датах их получения ФИО1, вместе с тем, в них имеются два проекта ходатайства от ДД.ММ.ГГГГ об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении 

<

данные изъяты> от лица врио начальника полиции УМВД России по г. ФИО2 (т.6, л.д. 1-285, 106-107).

Факты личной регистрации ДД.ММ.ГГГГ заявления 

<

данные изъяты> в дежурной части УМВД 

<

адрес> ФИО2, проведение проверки, порученной в устной форме начальником отдела 

<

данные изъяты>, вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, получения материала на дополнительную проверку в порядке ч. 6 ст. 148 УПК РФ подсудимым ФИО1 не оспаривались.

Уголовно-процессуальным законом РФ не регламентирована форма поручения исполнителю проведения проверки в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ, в связи с чем, отсутствие резолюции руководителя на заявлении 

<

данные изъяты> о поручении первичной проверки ФИО1, при фактическом исполнении именно им таковой, не ставит под сомнение правомочие ФИО1 проводить доследственную проверку, согласно его должностным обязанностям, что им и было реализовано.

Наличие в деле постановления от ДД.ММ.ГГГГ следователя по ОВД СО по 

<

адрес> ФИО2 СУ СК РФ по 

<

адрес> ФИО18 об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению 

<

данные изъяты> в отношении 

<

данные изъяты> не ставит под сомнение правовую природу принятого решения, данных об отмене которого, как незаконного, необоснованного суду не представлено (т.7, л.д. 32-35).

Вопреки утверждению стороны защиты, ФИО1 обвиняется не в проведении проверки в полном либо неполном объеме, а в получении взятки за совершение действий в пользу 

<

данные изъяты> в связи с проведением таковой, что входило в его служебные полномочия и в силу должностного положения он мог способствовать таким действиям.

Так, из показаний ФИО17 – начальника отдела № 

<

данные изъяты> России по 

<

адрес> следует, что их отдел непосредственно подчиняется УМВД 

<

адрес>, но ввиду дислокации в ФИО2, входящего в зону оперативного обслуживания, проведение проверок, принятие решений утверждается руководством УМВД по г. ФИО2.

В должностные обязанности ФИО3 и ФИО1 входило проведение доследственной проверки, то есть в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ, по итогам которой исполнителем готовился процессуальный документ, подлежащий согласованию с ним, и утверждению начальником органа дознания, в частности начальником полиции УМВД по г. ФИО2.

Кроме того, сообщил, что в отделе проводились регулярные занятия на знание законодательства, в том числе о противодействии коррупции. 

Поскольку ФИО3 незадолго до произошедших событий (в январе 2016 года) был назначен на должность старшего оперуполномоченного, новая должностная инструкция не была подготовлена.

Осенью 2015 года от 

<

данные изъяты> поступило заявление в отношении 

<

данные изъяты>, проведение проверки по этому заявлению было поручено ФИО1.

ФИО3 к материалу проверки официально отношения не имел, однако мог оказывать необходимую помощь.

Пояснил, что на утренних совещаниях сотрудники отдела публично докладывают о результатах проводимых проверок, что позволяет быть о них информированными и коллегам, докладывал о материале по заявлению 

<

данные изъяты> и ФИО1.

Совместно с ФИО1 или ФИО3 в декабре 2015 года ездил в следственное управление области на совещание по этому материалу проверки, по результатам которого было принято решение об отсутствии оснований для уголовного преследования 

<

данные изъяты>, к такому же итогу обсуждения пришли и на местном уровне, поэтому ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 принял решение об отказе в возбуждении уголовного дела. 

Отрицал свою осведомленность о проведении ФИО1 по этому материалу проверочных мероприятий в декабре после этой даты. 

В январе 2016 года по ходатайству, подготовленному ФИО1 и подписанному начальником полиции ФИО4, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ было отменено прокурором, ДД.ММ.ГГГГ материал возвращен на дополнительную проверку, проведение которой было им поручено ФИО1.

В начале февраля ФИО3 находился за пределами ФИО2 по служебной необходимости, но ДД.ММ.ГГГГ был в городе, намереваясь на следующий день отбыть в Белгород, в подтверждение чему утром ДД.ММ.ГГГГ прислал смс. В обеденное время узнал об их задержании, они были отстранены от службы.

Заместитель начальника 4 отдела УЭБ и ПК по 

<

адрес> Свидетель №5 подтвердил, что исполнение материала проверки по заявлению 

<

данные изъяты> в отношении 

<

данные изъяты> находилось на исполнении у ФИО1, который не жаловался на непредоставление истребованных документов.

Ему известно, что 

<

данные изъяты> обсуждал перспективы этого материала с 

<

данные изъяты>, к которому ездил с кем-то из подсудимых, пришли к выводу об его бесперспективности. Такое же мнение было сформулировано при обсуждении им и ФИО1 этого материала в 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. В итоге ФИО1 вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. 

Впоследующем по ходатайству, утвержденному начальником полиции УМВД по г. ФИО2, прокурором это процессуальное решение было отменено, материал возвращен на дополнительную проверку, которая была поручена вновь ФИО1. Об участии ФИО3 в рамках проводимых проверочных мероприятий ему ничего не известно. Считает, что в силу служебных полномочий ФИО3 повлиять на ФИО1 не мог, об их личных взаимоотношениях не осведомлен. 

По общему правилу на совещаниях у начальника отдела каждый сотрудник докладывает о находящихся в его производстве материалах, что позволяет коллегам владеть информацией о них.

ДД.ММ.ГГГГ после совещания не смог связаться с ФИО1, отсутствовавшем на рабочем месте, в связи с чем, составил акт. ФИО3 также не было на работе, поскольку он в этот день должен был уехать в Белгород.

В тот же день узнал об их задержании, участвовал при осмотре кабинета ФИО1 и изъятии материала проверки по заявлению 

<

данные изъяты> в отношении 

<

данные изъяты>, при этом следователем ревизия секретных документов не допускалась, кабинет ФИО3 не осматривался.

Пояснил, что отдел № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес> является подразделением органа дознания, в силу ст. 40 УПК РФ, относится к органу дознания. В зависимости от места совершения предполагаемого преступления, сообщения об этом могут быть зарегистрированы и в ФИО2, входящего территориально в их юрисдикцию.

Кроме того, на вопросы защиты разъяснил правовую природу проведения оперативно-розыскных мероприятий, а также специфику работы их отдела, исходя из которой принятое оперуполномоченным отдела решение по материалу проверки подлежит согласованию с руководителем отдела, утверждению начальником органа дознания. При этом указание в должностных инструкциях «проведение доследственной проверки» в полной мере соответствует требованиям ст. ст. 144-145 УПК РФ. 

Несоответствие ряда пунктов в лично им подготовленных выписках должностных инструкций подсудимых оригиналам объяснил исключением из них данных, не относимых к инкриминируемому подсудимым преступлению, что привело к сбою нумерации.

Показания указанных свидетелей, которые в полной мере согласуются с представленными суду доказательствами, суд признает достоверными, опровергающими довод подсудимых о допущенных следователем СК нарушениях норм УПК при осмотре кабинета ФИО1, о несоставлении протокола осмотра кабинета ФИО3. 

Скриншотом смс-переписки подтверждается, что в 08 часов 06 минут ФИО3, используя абонентский №, сообщил 

<

данные изъяты>, что выехал в Белгород (т.7, л.д. 170-171). 

Актом от ДД.ММ.ГГГГ зафиксировано отсутствие на рабочем месте ФИО1 (т.7, л.д. 175).

Согласно ведомостям, ДД.ММ.ГГГГ начальником 

<

данные изъяты>го отдела принят зачет у ФИО3 и ФИО1 по знанию, в том числе Федерального закона № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (т.7, л.д. 172-174).

Суд не принимает в качестве доказательств вины подсудимых представленные государственным обвинителем справки-объективки на них, поскольку они не подписаны уполномоченным должностным лицом, и выписки из их должностных инструкций, при исследовании оригинальной документации в полном объеме (т.1, л.д. 198-211).

Помимо перечисленного выше, вина подсудимых в совершении инкриминируемого преступления подтверждается результатами оперативно-розыскной деятельности, проведенной на основании постановлений 

<

данные изъяты> о прослушивании телефонных переговоров ФИО1 и 

<

данные изъяты>, снятии информации с технических каналов связи, контроле почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений сроком на 180 суток (т. 2, л.д. 74-75,76-77), с последующим рассекречиванием сведений, составляющих государственную тайну и их носителей, в том числе информационных - диски №№, 

<

данные изъяты> стенограмм разговоров (т.2, л.д. 70-71, 72-73, 78-79) и представлением в следственный орган в соответствии с требованиями закона (т.2, л.д. 66-67, 68-69, 80-82).

Нарушений, ставящих под сомнение как факт, так и законность проведения по делу всех оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных ст. 6 ФЗ «Об ОРД», а также полученные в ходе проведения данных оперативно-розыскных мероприятий результатов, судом не установлено.

Оформление и проведение всех оперативно-розыскных мероприятий соответствуют требованиям закона «Об ОРД», они проведены для решения предусмотренных ст. ст. 1, 2 данного Закона задач, при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных ст. ст. 7, 8 этого Закона. 

Полученные сведения представлены органу предварительного расследования в установленном порядке и закреплены путем производства соответствующих следственных действий, в связи с чем, полученные в их результате доказательства суд признает допустимыми.

Предоставление копий аудиозаписей не противоречит п. 18 Инструкции «О порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд», в связи с чем, указанные на дисках даты создания файлов (ДД.ММ.ГГГГ) не являются датой фиксации исследуемых событий. 

Согласно ответам сотовых операторов «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>» на ФИО3 зарегистрирован абонентский №, на ФИО1 - 

<

данные изъяты>, на 

<

данные изъяты> – 

<

данные изъяты>. 

Вопреки утверждению защиты, предоставление данных абонентов связи по запросу следователя допустимо, судебное решение необходимо только для получения информации, связанной с тайной телефонных переговоров. 

Результатами оперативно-розыскных мероприятий, проведенных на основании судебных решений, установлены абонентские номера, находившиеся в пользовании 

<

данные изъяты>, Свидетель №4, ФИО3, ФИО1, у последнего, в том числе, зарегистрированный на иное лицо (т.4, л.д. 6-9).

Согласно протоколу от ДД.ММ.ГГГГ, следователем осмотрены сведения о соединениях между абонентами и абонентскими устройствами, полученные на основании постановлений суда, зафиксирована высокая активность телефонных соединений ФИО3 и ФИО1, в особенности ДД.ММ.ГГГГ, при нахождении ФИО3 в зоне действия базовых станций 

<

адрес> и 

<

адрес>; ФИО3 со Свидетель №4, между которыми из 29 соединений с августа 2015 года по ДД.ММ.ГГГГ, большая часть – 13 состоялась в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, при нахождении ФИО3 в зоне действия тех же базовых станций; а также ФИО1 с 

<

данные изъяты> в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (т. 4, л.д. 18-19, 27-28, 36-79, 80-127). Бумажные и цифровые носители этой информации признаны вещественными доказательствами.

Согласно протоколу осмотра и прослушивания фонограмм, составленным следователем ДД.ММ.ГГГГ с участием понятых, прослушано 4 диска с результатами проведенных оперативно-розыскных мероприятий «наблюдение», «прослушивание телефонных переговоров», «оперативный эксперимент» (т.2, л.д. 232-255).

Дублирование в протоколе нумерации диска 

<

данные изъяты>, указание ошибочного формата одного диска - СД вместо ДВД (л.д. 233), при указании непосредственного содержимого каждого диска, в том числе этого информационного носителя, а также ошибочное указание об участии в следственном деле иных лиц (л.д. 255), суд признает технической опиской, не умаляющей законности состоявшегося следственного действия и не подвергающей сомнению достоверность отраженных в протоколе сведений.

Согласно заключениям фоноскопических экспертиз:

№ф/16 - на диске 

<

данные изъяты> признаков монтажа, а также иных изменений, привнесенных в процессе записи или после ее окончания, не обнаружено. В разговорах 

<

данные изъяты> имеется устная речь ФИО3, ему принадлежат реплики, обозначенные 

<

данные изъяты>. В разговорах 

<

данные изъяты> вероятно имеется устная речь ФИО3, вероятно ему принадлежат реплики, обозначенные 

<

данные изъяты> Установить наличие устной речи ФИО1 не представилось возможным (т.3, л.д. 62-140);

№ 

<

данные изъяты>, №ф

<

данные изъяты> - на дисках 

<

данные изъяты> признаков монтажа, а также иных изменений, привнесенных в процессе записи или после ее окончания, не обнаружено. Установить наличие устной речи ФИО1 не представилось возможным (т.3, л.д. 174-186, 197-217);

№ 

<

данные изъяты>-

<

данные изъяты> - на диске 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> установить наличие устной речи ФИО1 не представилось возможным. Наличие в бинарной структуре видеофайла 

<

данные изъяты> следов программного обеспечения, используемого для обработки и редактирования видеофайлов, в отсутствие признаков нарушения непрерывности сигнала и иных изменений на 

<

данные изъяты>, при выводах экспертов, что на этом диске признаков монтажа, а также иных изменений, привнесенных в процессе записи или после ее окончания, не имеется, не подвергает сомнению достоверность зафиксированных на диске разговоров (т.3, л.д. 228-239).

Выводы фоноскопических экспертиз основаны на научно обоснованных результатах исследований дисков, проведены правомочными лицами, обладающими специальными познаниями и опытом экспертной работы, их правильность и объективность не вызывают у суда сомнений. 

Нормы УПК РФ не препятствуют при проведении однотипных исследований нескольких объектов одними экспертами использовать условную сквозную нумерацию упаковок и дисков, поступивших без признаков их вскрытия и повреждения.

Отсутствие в представленной эксперту копии протокола осмотра и прослушивания фонограммы от ДД.ММ.ГГГГ одного листа не опровергает обоснованности выводов экспертов, поскольку объектом исследования являлся не протокол следователя, а фонограммы, содержащиеся на дисках №№, 

<

данные изъяты>, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий в отношении подсудимых и направленные на экспертное исследование, в том числе для идентификации голосов подсудимых.

Кроме того, выявление по итогам анализа бинарной структуры 

<

данные изъяты> (т.4, л.д. 205) марки звукозаписывающего устройства не свидетельствует о недостоверности показаний 

<

данные изъяты> об использовании в ходе оперативно-розыскных мероприятий исключительно спец. средств ФСБ.

Что касается доводов защитников о недопустимости назначения экспертиз следователем ФИО19 при неотмененных одноименных постановлениях следователя ФИО20, суд приходит к следующим выводам.

ДД.ММ.ГГГГ следователем ФИО20 назначено 4 судебных фоноскопических экспертизы, в распоряжение экспертов представлены, в том числе, диски с результатами проведенных в отношении подсудимых оперативно-розыскных мероприятий (т.4, л.д. 1-19).

По ходатайству заместителя отдела по 

<

адрес> ФИО2 СУ СК РФ по 

<

адрес> в связи с передачей материалов уголовного дела в производство иному следователю, указанные постановления руководителем экспертного отдела возвращены без исполнения (т.4, л.д. 37).

ДД.ММ.ГГГГ следователем ФИО19 вынесено 4 новых постановления о назначении фоноскопических судебных экспертиз. 

Нормы УПК РФ не предусматривают принятия вышестоящим должностным лицом следственного органа в таких случаях исключительно решения об отмене первичных постановлений следователя, производство экспертиз по которым начато не было.

Невозвращение объектов исследований при этом нарушением порядка производства экспертиз также не является, поскольку непосредственно к исследованию дисков эксперты приступили в октябре 2016 года, то есть на основании постановлений следователя от ДД.ММ.ГГГГ. 

Более расширенное изложение экспертами содержания фонограмм по сравнению с протоколом следователя об их осмотре и прослушивании не свидетельствует о попытке следователя сокрыть провокацию со стороны сотрудников ФСБ, поскольку в силу ст. 186 ч. 7 УПК РФ следователь не обязан излагать в полном объеме содержание фонограммы, а вправе изложить только ту информацию, которая имеет значение для уголовного дела.

Таким образом, таких нарушений уголовно-процессуального закона при производстве экспертиз, которые бы влекли признание их недопустимыми доказательствами по делу не допущено, диск с образцами голоса, в частности ФИО3, полученный в ходе оперативно-розыскного мероприятия «наблюдение» с учетом вышеизложенных выводов суда, использован экспертами при проведении фоноскопических экспертиз вне нарушений закона. 

Указанные переговоры, закрепленные в деле в качестве доказательств с соблюдением установленной законом процедуры, с учетом проведенных фоноскопических экспертиз и других исследованных судом доказательств в совокупности, судом оцениваются как допустимые. 

По окончании экспертных исследований в период с 28 по ДД.ММ.ГГГГ в присутствии понятых и 

<

данные изъяты> следователем вновь осмотрены и прослушаны фонограммы, при этом наличие в скриншотах экрана компьютера отображения программ рабочего стола не свидетельствует о незаконности произведенного следственного действия (т.4, л.д. 148-236).

Уголовно-процессуальное законодательство не ограничивает участие лица в качестве понятого определенным количеством следственных действий, в связи с чем, доводы защиты о неоднократном участии понятых при осмотрах следователями предметов и документов не является нарушением норм УПК РФ.

Положения ст. 186 УПК РФ регламентирует хранение фонограммы (источника) в опечатанном виде, обеспечивающем ее сохранность, что в данном случае соблюдено, обязательности наличия на упаковке подписей понятых данной нормой закона не предусмотрено, в связи с чем, оснований для признания протоколов следователей об осмотре и прослушивании фонограмм и дисков с результатами оперативно-розыскных мероприятий недопустимыми доказательствами не имеется.

Несмотря на показания 

<

данные изъяты>, что он не прослушивал аудиозаписи телефонных и иных переговоров с ФИО1, но был с ними ознакомлен в ходе следствия, эти обстоятельства не умаляют процессуального значения указанных протоколов следователей, поскольку в судебном заседании эти диски были прослушаны в присутствии 

<

данные изъяты>, он подтвердил достоверность их содержания, наличие на них его переговоров с ФИО1.

Диски с результатами оперативно-розыскных мероприятий, признанные вещественными доказательствами, исследованы судом в порядке ст. 286 УПК РФ, их содержание подтверждает, в том числе, показания свидетеля 

<

данные изъяты> об обстоятельствах его разговоров непосредственно с ФИО1, о вымогательстве у него при завуалированности угрозы уголовного преследования денежных средств.

Отсутствие на записях требований денежных средств, выраженных в конкретных словах, с учетом показаний 

<

данные изъяты> об очевидности и понятности требований ФИО1, заявленных путем написания на бумажном листе, затем при наборе на мобильном телефоне требуемой суммы, свободной формы разговора, неоднократных заявлениях ФИО1, что постановление от ДД.ММ.ГГГГ носит промежуточный характер и будет отменено, не исключавшего возбуждения уголовного дела в отношении 

<

данные изъяты>, сообщавшего об осуществлении лично при этом оперативного сопровождения, опровергает доводы защиты о невиновности ФИО1 в инкриминируемом преступлении.

Содержание разговоров с абонентских номеров подсудимых, прослушанных судом, свидетельствует о принадлежности голосов именно им, подтверждает не только информированность ФИО3 о предъявляемых 

<

данные изъяты> требованиях ФИО1, в том числе привезти денежные средства в «

<

данные изъяты>» 

<

адрес>, о чем пояснял 

<

данные изъяты>, но и его непосредственное участие ДД.ММ.ГГГГ в контроле за получением этих денег, именуемых в разговоре «посылкой», обеспокоенность об отсутствии 

<

данные изъяты> в Белгороде к назначенному времени, об инструктаже «ФИО5», то есть Свидетель №4, при отсутствии на месте ФИО3. 

Вопреки утверждению защитника ФИО22, нежелание ФИО1 продолжать беседу с 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ не свидетельствует о добровольном отказе подсудимого от совершения преступления, оно обусловлено негативным отношением ФИО1 длительностью неисполнения 

<

данные изъяты> требуемого, поскольку до этого именно ФИО1 требовал от 

<

данные изъяты> передачи взятки, после ДД.ММ.ГГГГ именно ФИО1 вернулся к разговору о получении денежных средств. Интенсивность проявления интереса ФИО1 к встрече с 

<

данные изъяты> в первых числах февраля 2016 года очевидна.

Из видеозаписи кратковременной встречи ФИО1 с 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ в квартире последнего следует, что никакой речи о предоставлении документов, о возможности (с учетом состояния здоровья 

<

данные изъяты>) его опроса подсудимый не вел, напротив давал указания свидетелю взять пакет, выйти на площадку, что полностью опровергает показания ФИО1 о причинах прибытия в квартиру свидетеля, о фактически безысходности взятия денежных средств из-за внезапного ухода в квартиру 

<

данные изъяты>.

Согласно протоколу выемки от ДД.ММ.ГГГГ, начальником отдела № 

<

данные изъяты> выданы должностные инструкции оперуполномоченных ФИО1 и ФИО3. В связи с отсутствием должностной инструкции ФИО3, как старшего оперуполномоченного этого отдела, для сравнения представлена должностная инструкция иного сотрудника, находящегося в такой должности (т.2, л.д. 18-25).

Первоначальное упаковывание должностных инструкций, не являющихся секретными, в конверт и последующее вложение в дело в открытом, но прошитом виде не является нарушением закона, влекущем исключение этих документов из числа доказательств.

Согласно приказу от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ назначен на должность оперуполномоченного отдела № 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> по 

<

адрес> (т.8, л.д. 75).

Приказом от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3, замещавший должность оперуполномоченного отдела № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес>, с ДД.ММ.ГГГГ назначен на должность старшего оперуполномоченного этого же отдела (т.8, л.д. 202).

Справкой отдела кадров УМВД России по 

<

адрес> подтверждено, что ДД.ММ.ГГГГ подсудимые находились при исполнении служебных обязанностей (т.8, л.д. 206). 

В соответствии с «Должностной инструкцией оперуполномоченного Отдела № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес>, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ и.о. начальника 

<

данные изъяты> по 

<

адрес>, ФИО1 обязан, в том числе, непосредственно организовывать и лично проводить работу по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию экономических преступлений; осуществлять организацию и проведение доследственных проверок по таким преступлениям (т.2, л.д. 39-45).

Ознакомление ФИО1 с должностной инструкцией в день ее утверждения, но до реального вступления в должность не свидетельствует о незаконности этого документа в целом. 

Согласно должностной инструкции оперуполномоченного Отдела № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес>, утвержденной ДД.ММ.ГГГГ и.о. начальника 

<

данные изъяты> по 

<

адрес>, ФИО3 имеет аналогичные обязанности, что и ФИО1 (т.2, л.д. 32-38).

Анализ должностной инструкции ФИО3, как оперуполномоченного, в совокупности с должностной инструкцией старшего оперуполномоченного этого отдела свидетельствует об универсальности обязанностей этих должностных лиц отдела № 

<

данные изъяты> России по 

<

адрес> в части предъявленного подсудимым обвинения (т.2, л.д. 26-31).

При таких обстоятельствах, отсутствие должностной инструкции ФИО3 как старшего оперуполномоченного отдела не наделяет его правом игнорировать требования закона, не свидетельствует о невиновности подсудимого в инкриминируемом преступлении.

Мнение подсудимых, что отдел № 

<

данные изъяты> по 

<

адрес> не является органом дознания, соответственно 

<

данные изъяты>, как руководитель этого отдела, не вправе поручать проводить проверки в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ, а они, как сотрудники этого отдела, не вправе проводить в пределах своих полномочий никакие действия, регламентированные Уголовно-процессуальным кодексом РФ, они не подчиняются начальнику органа дознания ФИО2, поскольку на них распространяется юрисдикция только УМВД по 

<

адрес>, суд признает ошибочным, основанном на неправильном понимании закона.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 40 УПК РФ, к органам дознания относятся органы внутренних дел РФ и входящие в их состав территориальные, в том числе линейные, управления (отделы, отделения, пункты) полиции, а также иные органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с федеральным законом полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности, следовательно отдел № УЭБ и ПК УМВД России по 

<

адрес> относится к органам дознания.

При поступлении для проверки зарегистрированного в КУСП сообщения о преступлении оперуполномоченный отдела № УЭБ и ПК по поручению начальника обязан осуществить доследственную проверку этого сообщения, что прямо предусмотрено должностными обязанностями подсудимых.

Находившийся на исполнении у ФИО1 материал проверки в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ в отношении 

<

данные изъяты>, принятие по нему ФИО1 итогового решения в виде постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ, в котором указан его процессуальный статус и стоит личная подпись опровергает довод о, фактически, номинальном участии в доследственных проверках оперуполномоченных отдела №, имеющих право, по мнению стороны защиты, только докладывать о произведенных действиях, но не уполномоченных давать процессуальную оценку данным, полученным при этом.

Анализ совокупности исследованных доказательств свидетельствует о том, что ФИО1 и ФИО3, являясь оперативными сотрудниками отдела № УЭБ и ПК УМВД России по 

<

адрес>, то есть должностными лицами, изначально проявляли обоюдный интерес к написанию 

<

данные изъяты> заявления в отношении 

<

данные изъяты>. 

В дальнейшем, при наличии в производстве ФИО1 материала проверки № в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ, ФИО3 был о нем информирован. 

Вынесение ФИО1 постановления от ДД.ММ.ГГГГ, уже содержащего в себе ходатайство об его отмене, регулярное сообщение 

<

данные изъяты> о том, что это постановление не итоговое, еще будет проводиться проверка, безосновательное истребование в этот период у 

<

данные изъяты> дополнительных документов, инициирование из-за непредоставления свидетелем требуемых денег в январе 2016 года ходатайства об отмене постановления для возвращения материала № на дополнительную проверку, регулярное предъявление ФИО1 (в большей части вне служебного помещения) требований денежных средств в безналичной, а затем в наличной форме, стремление ФИО3 проконтролировать прибытие ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты> в «

<

данные изъяты>», проявление им интереса и выражение отношения к поведению 

<

данные изъяты> в телефонных разговорах с ФИО1, оставление последним ДД.ММ.ГГГГ своего автомобиля на значительном расстоянии от дома 

<

данные изъяты>, пересаживание в машину ФИО3, сообщившего к тому времени 

<

данные изъяты> ложные сведения об отбытии в Белгород, наличие обоих подсудимых в подъезде дома при получении ФИО1 лично первой части взятки в сумме 300000 рублей, обнаружение этих денежных средств при ФИО3, подтверждает виновность подсудимых в совершении инкриминируемого преступления, свидетельствует о выполнении каждым из них объективной стороны преступления в соисполнительстве.

На основании вышеизложенного, доводы ФИО3 о непричастности к преступлению, показания подсудимых, проживавших в ФИО2 в одной квартире о необходимости обсуждения иных материалов проверки ФИО1, доставшихся от ФИО3, утром ДД.ММ.ГГГГ, в том числе в подъезде дома 

<

данные изъяты>, о потребности ФИО1, не имеющего земельного участка, в приобретении у Свидетель №4 в зимнее время строительных материалов (без их конкретизации) на перспективу, суд признает недостоверными, расценивает как избранный способ защиты.

Показания свидетелей 

<

данные изъяты>, ФИО27, Свидетель №4 (с учетом ранее изложенных выводов), 

<

данные изъяты> и Свидетель №5 суд признает достоверными, они логичны, последовательны, не противоречат иным исследованным доказательствам. Показания 

<

данные изъяты> подтверждаются не только 

<

данные изъяты>, сотрудником 

<

данные изъяты>, но и Свидетель №4, не отрицавшем, что при обыске ему демонстрировали счет от имени «

<

данные изъяты>», именно копия такого документа, созданного ДД.ММ.ГГГГ была распечатана. 

Оснований для оговора подсудимых допрошенными свидетелями по делу материалы уголовного дела не содержат, не представлено таких сведений и суду.

Право использования свидетелями 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> письменных заметок регламентировано ст. 279 УПК РФ, обусловлено давностью описываемых событий, а 

<

данные изъяты> – и их масштабностью и детальностью, при этом суд принимает во внимание, что указанные свидетели не зачитывали показания, а в свободной форме давали четкие, последовательные ответы на вопросы участников судебного заседания. 

В рассматриваемом случае при проведении «оперативного эксперимента», имитировавшего дачу взятки под контролем ФСБ, преследовалась цель выявления и пресечения преступления и лиц, к нему причастных, нарушений ст. 5 ФЗ «Об ОРД» при его проведении не допущено. 

Сопутствующее проведение нескольких оперативных мероприятий, период их проведения обусловлен сложностью установления всех лиц, причастных к этому преступлению, а также необходимостью времени для сбора 

<

данные изъяты> денежных средств, лишившимся незадолго до этого 500000 рублей.

Показания 

<

данные изъяты> о поступивших в феврале 2016 года средствах подтверждаются справкой о получении 

<

данные изъяты> в подотчет денежных средств фирмы в размере 300000 рублей только ДД.ММ.ГГГГ (т.2, л.д. 140-141). 

Тот факт, что иногда 

<

данные изъяты> звонил ФИО1, договаривался о встрече, о результатах которой докладывал сотрудникам ФСБ, отсутствие в материалах дела записи разговора 

<

данные изъяты> с ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ не свидетельствует о провокационном характере действий оперативных работников. 

Закон «Об ОРД», не детализируя степени, формы, условий участия, предусматривает оказание содействия граждан, степень осведомленности которых не влияет на законность проводимых с их участием оперативно-розыскных мероприятий.

В сложившейся ситуации умысел подсудимых ФИО1 и ФИО3 на получение взятки был сформирован независимо от деятельности сотрудников ФСБ, от действий 

<

данные изъяты>, поскольку именно ФИО1 инициировал получение взятки от 

<

данные изъяты>, называя денежную сумму, снизив ее размер до 400000 рублей, но не соглашаясь на ее дальнейшее уменьшение до 300000 рублей, устанавливая, в том числе по согласованию с ФИО3, периоды и порядок ее передачи, тем самым подсудимые не были лишены права избирательности своего поведения. 

При таких обстоятельствах, утверждения защиты о провокации оперативных сотрудников, искусственном создании доказательственной базы «завышенного» объема обвинения носят голословный характер и объективными данными не подтверждены. 

Вместе с тем, суд исключает из объема предъявленного подсудимым обвинения непринятие мер по регистрации сообщения 

<

данные изъяты> о совершенном в отношении него Свидетель №1 преступлении, поскольку объективных данных о наличии причинной связи этого с получением взятки от 

<

данные изъяты> суду не представлено.

С учетом положений ст. 252 УПК РФ, как не относимые, суд не учитывает в качестве доказательств представленные стороной обвинения сведения о снятии 

<

данные изъяты> денежных средств в октябре 2015 года, об оперативно-розыскных мероприятиях в отношении иного лица (т.2, л.д. 138-139, 142-165).

Действующим законодательством регламентировано, что целью уголовного судопроизводства является дача объективной оценки отстаиваемым сторонами позициям, в связи с чем, уточнение действий подсудимых ФИО1 и ФИО3 при совершении преступления не выходит за рамки предъявленного им обвинения, не влечет изменения квалификации их действий в строну увеличения. 

При таких обстоятельствах, уточнение судом обвинения по сравнению с его формулировкой, изложенной следователем, допустимо, оно не ухудшает положения подсудимых, не нарушает их права на защиту. 

Доказательства, представленные стороной обвинения и исследованные судом (с учетом ранее данной им правовой оценки), являются относимыми, в своей совокупности достаточными для вывода о виновности ФИО1 и ФИО3 в инкриминируемом преступлении.

Доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального кодекса РФ, в связи с чем, суд признает их допустимыми доказательствами.

Действия ФИО1 и ФИО3 (каждого) суд квалифицирует по ст. 290 ч. 5 п. п. «а, б, в» УК РФ - получение должностным лицом лично взятки в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя, если такие действия входят в служебные полномочия должностного лица и оно в силу должностного положения может способствовать таким действиям, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с вымогательством взятки, в крупном размере.

Подсудимые совершили преступление с прямым умыслом. Они осознавали общественно опасный характер своих действий, понимали, что, являясь должностными лицами, осуществляющими функции представителей власти, вымогают деньги за вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении 

<

данные изъяты>, предвидели наступление общественно опасных последствий и желали их наступления. Указанные действия входили в их служебные полномочия, в силу своего должностного положения они моги способствовать указанным действиям.

Наличие в диспозиции ст. 290 УК РФ разделительного союза не препятствует квалификации действий подсудимых по всем элементам преступления, предусмотренным единой нормой уголовного закона, при совершении таких действий. 

Несмотря на то, что передача взятки происходила в рамках «оперативного эксперимента», преступление считается оконченным с момента принятия должностными лицами взятки, независимо от того, что была получена только часть оговоренной суммы. Кроме того, согласно закону, такая квалификация не ставится в зависимость от реальной возможности подсудимых распоряжаться денежными средствами. 

Наличие в действиях подсудимых квалифицирующих признаков преступления, предусмотренных п. п. «а, б, в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, также доказано совокупностью исследованных доказательств.

Так, требуемая подсудимыми от 

<

данные изъяты> сумма денежных средств – 400000 рублей превышает 150000 рублей, что в силу примечания 1 к ст. 290 УК РФ образует крупный размер взятки.

Из показаний 

<

данные изъяты> следует, что он опасался незаконного привлечения к уголовной ответственности по заявлению 

<

данные изъяты>, предъявлявшего ему необоснованные финансовые требования, в связи с чем, согласие на передачу ФИО1 денежных средств им было дано вынужденно. 

Период передачи денег был обусловлен совершенными в отношении него до этого мошенническими действиями, приведшими к утрате 500000 рублей, финансовой нестабильностью возглавляемого им Общества, сложностью сбора дополнительной крупной суммы денег в размере 300000 рублей, поступившей ему в распоряжение только ДД.ММ.ГГГГ. 

<

данные изъяты> понимал, что ФИО1 необоснованно требует от него предоставления документов после вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, вместе с тем, как и заявлял ФИО1, это постановление от ДД.ММ.ГГГГ было отменено, итоги дополнительной проверки при отказе в передаче денег, со слов ФИО1 были неутешительны.

Таким образом, у 

<

данные изъяты> имелись основания опасаться осуществления угрозы уголовного преследования, что образует квалифицирующий признак «вымогательство взятки». Неосведомленность 

<

данные изъяты> об итоговом постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, при осуществлении уголовного преследования подсудимых, не опровергает этого вывода суда. 

Согласованные, взаимодополняющие, целенаправленные действия ФИО3 и ФИО1, направленные на достижение единого результата - получения взятки от 

<

данные изъяты>, при выполнении каждым из них своей роли в преступлении, свидетельствуют о совершении преступления в составе группы лиц по предварительному сговору, при этом неиформированность 

<

данные изъяты> об участии ФИО3 в получении взятки совместно с ФИО1 на квалификацию действий подсудимых не влияет.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, направленного против государственной власти, интересов государственной службы, а также данные, характеризующие личность подсудимых, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на исправление подсудимых и условия жизни их семей.

ФИО1 и ФИО3 впервые привлекаются к уголовной ответственности, женаты.

По месту службы ФИО1 охарактеризован как скрытный, малообщительный, тяжело идущий на контакт с коллегами по работе, не допускавший нарушений служебной дисциплины, в период содержания в ФКУ СИЗО-2 нарушений режима содержания не имел, с сокамерниками уживчив, с представителями администрации тактичен (т.8, л.д. 76, 92).

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, в соответствии со ст. 61 ч. 1 УК РФ суд признает наличие малолетних детей, в соответствии со ст. 61 ч. 2 УК РФ – наличие заболеваний у подсудимого, что следует из справки мед. части СИЗО-2, пенсионный возраст родителей.

По месту службы ФИО3 охарактеризован как профессионально подготовленный специалист, спокойный, общительный и отзывчивый, не допускавший нарушений служебной дисциплины, в период содержания в ФКУ СИЗО-2 нарушений режима содержания не имел, с сокамерниками уживчив, с представителями администрации тактичен (т.8, л.д. 205, 223).

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО3, в соответствии со ст. 61 ч. 1 УК РФ суд признает наличие малолетних детей, в соответствии со ст. 61 ч. 2 УК РФ – наличие заболеваний у супруги подсудимого, пенсионный возраст отца, награжденного за отличия в службе, что следует из представленных суду документов,

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимых, не установлено. 

Совершение умышленного преступления сотрудниками органа внутренних дел не является обстоятельством, отягчающим наказание подсудимых, поскольку данные, характеризующие субъект преступления не могут быть дополнительно признаны в качестве такового. 

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории особо тяжкого, связанного с посягательством подсудимыми на интересы государственной службы, а также требования справедливости и соразмерности наказания содеянному, суд считает, что их исправление возможно только в условиях изоляции от общества. Иной менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижения целей наказания.

При определении размера наказания, суд учитывает конкретные обстоятельства совершенного преступления, менее активную роль ФИО3 в его совершении, данные о личностях подсудимых, являвшихся должностными лицами, осуществлявшими функции представителей власти, имевшими значительный стаж работы в полиции, непосредственно связанной с противодействием коррупции, нарушившими поставленные государством задачи по выполнению конституционно значимых функций, их трудоспособный возраст, поэтому суд назначает ФИО3 и ФИО1 и наказание (в редакции Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 324-ФЗ, что улучшает положение подсудимых, поскольку предусматривает альтернативность назначения дополнительных видов наказания) в виде лишения свободы со штрафом в размере десятикратной суммы взятки и с лишением права занимать должности в правоохранительных органах, связанные с осуществлением функций представителя власти и заниматься деятельностью, связанной с работой в органах полиции, что будет являться восстановлением социальной справедливости, способствовать их исправлению и предупреждению новых преступлений. 

Оснований для назначения наказания с применением ст. 64, ст. 73 УК РФ, для изменения категории преступления (ч. 6 ст. 15 УК РФ), освобождения от отбывания наказания, применения отсрочки отбывания наказания суд не усматривает.

На основании ст. 58 ч.1 п. «в» УК РФ отбывание наказания ФИО3 и ФИО1 суд назначает в исправительной колонии строгого режима.

В целях обеспечения приговора меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении подсудимых надлежит оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК РФ, в срок отбытия наказания подсудимыми следует зачесть время задержания, содержания под домашним арестом и стражей: ФИО3 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно, ФИО1 - в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно. 

Принимая в порядке п. 11 ч. 1 ст. 299 УПК РФ решение, суд обращает внимание, что ДД.ММ.ГГГГ постановлениями суда наложен арест на имущество подсудимых, находящееся в 

<

адрес>: у ФИО1 – 

<

данные изъяты> 

<

адрес> пер. 

<

данные изъяты>; у ФИО3 – 

<

адрес> и 

<

данные изъяты>, расположенный на 

<

адрес> (т.8, л.д. 89-90, 220-221).

В судебном заседании установлено, что ФИО1 с 2013 года не является собственником этой доли в квартире родителей, у ФИО3 эта квартира является единственным объектом собственности жилья. 

Кроме того, в нарушение ч. 8 ст. 115 УПК РФ материалы дела не содержат протоколов о фактически осуществленном аресте этого имущества, о направлении в орган, осуществляющем государственную регистрацию прав, сведений об аресте недвижимости.

Таким образом, до настоящего времени постановления суда не исполнены, что подтверждается и указанием в справке к обвинительному заключению данных о неприменении обеспечительных мер.

При таких обстоятельствах, суд отменяет арест на вышеуказанное имущество подсудимых, что не препятствует исполнению приговора в части назначенного наказания в виде штрафа в ином предусмотренном законом порядке.

Процессуальные издержки по уголовному делу отсутствуют.

Вопрос о вещественных доказательствах необходимо разрешить в соответствии со ст. ст. 81, 82 УПК РФ, при вступлении приговора в законную силу: 20 денежных купюр достоинством по 5000 рублей каждая и 200 денежных купюр достоинством по 1000 рублей каждая, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по 

<

адрес> ФИО2 СУ СК России по 

<

адрес>, возвратить по принадлежности ФИО10; диски с результатами оперативно-розыскных мероприятий и сведениями о соединениях с абонентами хранить при материалах уголовного дела; материал проверки № по заявлению ФИО9, находящийся в Старооскольском городском суде, направить в УМВД России по 

<

адрес> по принадлежности; сотовый телефон «

<

данные изъяты>», вернуть ФИО1 по принадлежности.

Руководствуясь ст.ст.304, 306, 307-309 УПК РФ, суд,

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО3 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. п. «а, б, в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, и назначить ему по этой статье наказание (в редакции Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 324-ФЗ) в виде лишения свободы на срок семь лет 6 месяцев со штрафом в размере 4 000000 (четырех миллионов) рублей (10-кратной суммы взятки), с лишением права занимать должности в правоохранительных органах, связанные с осуществлением функций представителя власти и заниматься деятельностью, связанной с работой в органах полиции на срок 2 года, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. п. «а, б, в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, и назначить ему по этой статье наказание (в редакции Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 324-ФЗ) в виде лишения свободы на срок восемь лет со штрафом в размере 4 000000 (четырех миллионов) рублей (10-кратной суммы взятки), с лишением права занимать должности в правоохранительных органах, связанные с осуществлением функций представителя власти и заниматься деятельностью, связанной с работой в органах полиции на срок 2 года, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО3 и ФИО1 оставить без изменения в виде заключения под стражей до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания исчислять со дня провозглашения приговора – с ДД.ММ.ГГГГ.

Зачесть в срок отбытия наказания ФИО3 время задержания, содержания под домашним арестом и стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно. 

Зачесть в срок отбытия наказания ФИО1 время задержания, содержания под домашним арестом и стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ включительно. 

Арест на имущество подсудимых, расположенное в 

<

адрес>: 

<

данные изъяты> 

<

адрес> пер. 

<

данные изъяты>; 

<

адрес>, гараж, находящийся на 

<

адрес> – отменить.

Вещественные доказательства при вступлении приговора в законную силу: 

20 денежных купюр достоинством по 5000 рублей каждая и 200 денежных купюр достоинством по 1000 рублей каждая, находящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела по 

<

адрес> ФИО2 СУ СК России по 

<

адрес>, возвратить по принадлежности ФИО10; диски с результатами оперативно-розыскных мероприятий и сведениями о соединениях с абонентами хранить при материалах уголовного дела; материал проверки № по заявлению ФИО9, находящийся в Старооскольском городском суде, направить в УМВД России по 

<

адрес> по принадлежности; сотовый телефон «

<

данные изъяты>», вернуть ФИО1 по принадлежности.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда в течение 10 суток со дня постановления приговора, а осужденными, содержащимися под стражей, в тот же срок со дня вручения им копии приговора, путем подачи апелляционной жалобы и (или) представления через Старооскольский городской суд.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции. 

Председательствующий И.А. Конарева