Дело № 2-2/142/2025 

УИД 43RS0021-02-2025-000159-50

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 августа 2025 года пгт. Кильмезь

Малмыжский районный суд Кировской области в составе председательствующего судьи Шабович Н.Н.,

при секретаре Костылевой А.М., 

с участием истца ФИО12, ее представителя адвоката Шмыкова И.В., 

представителя ответчика КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» ФИО13, 

третьих лиц ФИО14, ФИО15,

заместителя прокурора Кильмезского района Кировской области Пескишевой А.Р., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2/142/2025 по исковому заявлению ФИО2, действующей от своего имени, а также по доверенности в интересах ФИО3, ФИО4, ФИО6, ФИО5 к КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2, действующая от своего имени, а также по доверенности в интересах ФИО3, ФИО4, ФИО6, ФИО5 обратилась в суд с исковым заявлением к КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование исковых требований указав, что Малмыжским межрайонным следственным отделом СУ СК России по Кировской области расследуется уголовное дело №, возбужденное ДД.ММ.ГГГГ по ч. 2 ст. 109 УК РФ по факту причинения смерти по неосторожности ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., который приходился ей сыном и отцом: ФИО3, ФИО4, ФИО6, и братом ФИО5.

В рамках расследования уголовного дела проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, по результатам которой установлены недостатки оказания медицинской помощи КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» пациенту ФИО1. 

С учетом характера физических и нравственных страданий, индивидуальных особенностей просит взыскать с КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» в пользу ФИО12 компенсацию морального вреда за допущенные недостатки при оказании медицинской помощи в размере 1000000 руб., компенсацию морального вреда в пользу ФИО16 – 1000000 руб., компенсацию морального вреда в пользу ФИО26 – 1000000 руб., компенсацию морального вреда в пользу ФИО27 – 1000000 руб., компенсацию морального вреда в пользу ФИО31 – 1000000 руб. (т. 1 л.д. 6-7, т. 2 л.д. 90).

Определениями суда от 16.06.2025 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, привлечены министерство здравоохранения Кировской области, КОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи г. Киров», мать несовершеннолетних ФИО7, от ДД.ММ.ГГГГ - врач-инфекционист КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» ФИО24, от ДД.ММ.ГГГГ - врач общей практики КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» ФИО28, врач акушер-гинеколог КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» ФИО29

Истец ФИО12 в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме, суду показала, что является матерью ФИО1 и ФИО5 С января 2023 года ФИО8 проживал с ней (истцом) по причине развода с женой ФИО7, в браке с которой родилось трое детей: ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. 10.08.2023г. вернувшись с работы, ФИО8 сказал, что плохо себя чувствует, температура тела была 39 С, после приема жаропонижающего температура спала. 11.08.2023г. сын ушел на работу, а вернувшись в обеденное время, сказал, что ему стало хуже. 12.08.2023г. температура не спала, вызвали скорую помощь. Приехавший фельдшер сделала укол с жаропонижающим средством и рекомендовала обратиться в приемный покой ЦРБ. Поспав около часа, ФИО8 самостоятельно уехал в больницу, где у него взяли анализы и около 18 часов положили в стационар с подозрением на ГЛПС (мышиная лихорадка). Из больницы ФИО8 написал ей в сообщении, что с ним все в порядке, ему поставили капельницу. На следующий день 13.08.2023г. приехали к ФИО8, привезли воды, температура у него была под 40 С, вместе ненадолго вышли на крыльцо. Вечером на вопрос приходил ли для осмотра врач, ФИО8 ответил, что из врачей никого не было. 14.08.2023г. после 10 часов приехала к сыну, но ФИО8 не разрешили выйти из больницы, он недолго разговаривал с ними через окно в коридоре. Обратилась к лечащему врачу-инфекционисту ФИО24 с вопросом о состоянии сына, врач ответил, что все нормально и добавил, что у него половина отделения таких же пациентов лежит. 15.08.2023г. около 10 часов вновь приехала к сыну, ее пустили в палату, так как ФИО8 уже не вставал. Сын очень изменился внешне, у него стал совершенно нездоровый вид, появились мешки под глазами, разговаривал он с трудом, сказал, что не может читать и отвечать на ее сообщения, так как у него сильно ухудшилось зрение. В тот день ФИО8 все спрашивал про сына ФИО3, так как 15 числа решался вопрос о поступлении в техникум. Она старалась подбодрить сына, но, увидев такие перемены, очень испугалась, пошла к лечащему врачу, стала просить отправить сына на лечение в 

<

адрес>. На ее просьбы врач ответил, что показаний для перевода в областную инфекционную больницу нет, и что он проконсультировался с кировскими врачами, которые дали дополнительные рекомендации по лечению. Утром 16.08.2023г. сын не ответил ни на смс, ни на звонки. Приехав в больницу и пройдя в палату, увидела, что сын лежит свернувшись, обнявшись с подушкой в руках, на тумбочке стоял нетронутый завтрак. На вопрос почему он не позавтракал, сын ответил, что у него нет сил и что у него не поднимаются руки. Она поспешила к ФИО17, тот пояснил, что вызвал санавиацию и нужно собрать вещи, также попросил позвать знакомых, чтобы на носилках отнесли ФИО8 на УЗИ брюшной полости. На вопрос, почему раньше не сделали УЗИ, ФИО24 ответил, что специалист в отпуске. Результаты УЗИ показали поражение почек, печени, селезенки. Однако санавиации долго не было, предложила ФИО8 уехать на машине, но он ответил, что уже не доедет. С обеда сыну стало совсем плохо, у него появилась одышка, ему стало тяжело дышать. Санавиация прилетела в 18 часов, врачи зашли к ФИО8, сказали, что подготовят к перелету, введут в медикаментозный сон и он проснется только в 

<

адрес>. Потом ФИО8 померяли сатурацию и медработники сразу забегали, принесли большой баллон с кислородом, но его не получилось подключить, затем принесли аппарат ИВЛ, попросили выйти всех из палаты. А потом сказали, что сын скончался. После произошедшего она написала жалобу в Министерство здравоохранения, но после длительного ожидания получила сухую отписку. Полагая виновными в смерти работников санавиации, которые долго не прилетали, подала заявление в СК РФ по 

<

адрес>, однако по результатам судебной экспертизы, проведенной в ходе расследования, выяснилось, что ФИО8 умер по причине халатного отношения к нему работника Кильмезской ЦРБ. Ведь 13 числа при его симптомах никто из врачей не осмотрел, анализ на хантавирус взяли лишь 14 числа, анализ отправили 16-го, когда не было уже в нем смысла. Анализы доктор копировал в карту все от 12.08.2023г., но тогда его состояние не было критическим. При ухудшении состояния ФИО8 лечащий врач не собрал консилиум врачей, не вызвал реаниматолога, хотя он есть в ЦРБ, а санавиацию вызвал лишь 16.08.2023г. в 14-42 час., когда состояние сына было уже критическим. Смерть ФИО8 все перенесли очень тяжело, эта смерть ни у кого не укладывалась в голове, ведь он, обычно здоровый, молодой мужчина, сам уехал за рулем своего автомобиля в больницу за лечением, но больше не вернулся. ФИО8 являлся хозяином автосервиса, который он открыл в гараже рядом со своим домом, работал в нем вместе с младшим братом ФИО10. Гараж этот расположен вблизи и от ее (истца) дома, также недалеко живет и ФИО10, то есть вся семья жила и работала рядом. После похорон не вставала неделю с постели, прокручивала в голове всю жизнь, винила себя, что 15.08.2023г. не настояла на отправке ФИО8 в 

<

адрес>, ведь с ФИО8 они были очень близки. До смерти сына она была жизнерадостным человеком, занималась самодеятельностью, была участником группы «Сударушка». А после произошедшего пропала радость в жизни, от пережитого стресса у нее обострились хронические заболевания, появились новые. Только ради внуков смогла взять себя в руки и как-то продолжать жить. На дату смерти ФИО8 младшей дочке ФИО11 было 

<

данные изъяты>, средней дочке ФИО9 - 

<

данные изъяты>, старшему сыну ФИО3 - 

<

данные изъяты>. На тот момент ФИО3 поступал в колледж, поступил, но на фоне стресса замкнулся в себе, не смог сдружиться с однокурсниками, стал часто болеть простудными заболеваниями, стал постоянно пребывать в полусонном состоянии. Обратились к врачу, выяснилось, что появились проблемы со щитовидной железой, врач пояснил, что на фоне пережитого стресса. Из-за частых пропусков по состоянию здоровья появились проблемы с успеваемостью, в результате чего пришлось перевестись в другой колледж, сейчас все хорошо с учебой. ФИО9 замкнулась в себе, папа был ей друг и товарищ, возил и в школу, и различные кружки, и в больницу, он всегда был «на подхвате», ведь его работа (автосервис) был рядом с домом. После смерти папы ФИО9 не хотела ходить в кружки, с трудом удалось уговорить не бросать их посещение. А ФИО11 вообще не знали как сказать, говорили, что папа в командировке, но дети в садике ей все рассказали и конечно ФИО11 очень переживала, загадала на Новый год волшебную палочку, что бы вернуть папу с облака. На выпускном в детском саду у ФИО11 все девочки танцевали с папами, мамы - с сыновьями, а ФИО11 никто не пригласил на танец, она очень долго плакала, долго не могли ее успокоить. Смерть ФИО8 выбила «из колеи» и его брата ФИО10, они также были близки, ФИО10 работал в сервисе у ФИО8, он учил его своему ремеслу, поддерживал, был образцом, советником во всем. После смерти брата ФИО10 год не мог оправиться, не мог работать, ведь в сервисе все напоминало о брате, каждый инструмент. У ФИО10 развилась депрессия, длительное время держалась повышенная температура, без причины, которую врачи объясняли пережитым стрессом. 

Истцы ФИО3, ФИО4, ФИО6, их законный представитель третье лицо ФИО7, истец ФИО5 в судебное заседание не явились, надлежащим образом извещенные о месте и времени судебного заседания. 

Представитель ответчика ФИО25 в судебном заседании пояснила, что считают требования истца о взыскании морального вреда в размере 5000000 руб. завышенными и не отвечающими принципу разумности и справедливости. Признают, что в деятельности сотрудников Кильмезской ЦРБ в случае с пациентом ФИО1 допущены нарушения оказания медицинской помощи, считают возможным взыскать с ЦРБ компенсацию морального вреда в общем размере 1000000 руб. КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» является медицинским учреждением, основной целью которого является оказание медицинской помощи гражданам, выполняет социально важные функции по оказанию медицинской помощи гражданам и не занимается предпринимательской деятельностью. Указанная позиция представлена и в письменном виде (т. 1 л.д. 239). Полагает, что истцами не доказан факт причинения им нравственных страданий. Так же что Кильмезская ЦРБ в настоящее время находится в сложном финансовом положении. 

Представитель третьего лица, не заявляющие самостоятельного требования, министерства здравоохранения 

<

адрес> ФИО18 представила письменный отзыв, которым просит рассмотреть дело без участия представителя министерства здравоохранения 

<

адрес> (т. 1 л.д. 233).

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, КОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи 

<

адрес>», ФИО19 в судебное заседание не явился, просил рассмотреть без его участия, в письменном отзыве указал, что 12.08.2023г. в 12:41 час. поступил вызов № по поводу оказания скорой медицинской помощи ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., повод к вызову: температура до 40 С, рвота, головная боль, бригада прибыла к месту вызова в 12:50 час. При осмотре установлен предварительный диагноз: «J06.9 Острые инфекции верхних дыхательных путей неуточненные». При обслуживании вызова № от 12.08.2023г. показаний для экстренной госпитализации пациента не было. Клинические проявления соответствовали установленному диагнозу, направлен сигнальный лист в поликлинику по месту жительства. 16.08.2023г. в целях уточнения диагноза и тактики лечения находящегося на лечении в КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» пациента ФИО1, через отделение экстренной консультативной скорой медицинской помощи (ОЭКСМП) врачом КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» ФИО24 проведена телефонная консультация с дежурным врачом - инфекционистом ФИО20 Установлен предварительный диагноз: «

<

данные изъяты>, рекомендована медицинская эвакуация воздушным судном в сопровождении реанимационной бригады в КОГБУЗ «Инфекционная клиническая больница». Вызов № был оформлен 16.08.2023г. в 14:41 час. для выполнения медицинской эвакуации воздушным судном из КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» по адресу: 

<

адрес>, пгт. Кильмезь, 

<

адрес>. Время прибытия бригады для эвакуации - 16.08.2023г. 

18:00 час. Установлен предварительный диагноз: 

<

данные изъяты> (т. 2 л.д. 45-46). 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельного требования, ФИО24 в судебном заседании 05.08.2025г. пояснил, что является заведующим инфекционного отделения КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ», являлся лечащим врачом ФИО1 12.08.2023г. ему позвонила врач общей практики ФИО28 и сообщила о поступлении и госпитализации в инфекционное отделение Кильмезской ЦРБ ФИО1 с подозрением на 

<

данные изъяты>. 12 и ДД.ММ.ГГГГ являлись выходными днями, он находился за пределами 

<

адрес>, в связи с чем впервые осмотрел пациента в утром 14 августа. По анализам ничего критичного не было, было продолжено лечение, назначенное 12-го числа. 14-го же числа (в установленные сроки на 5-й день) были взяты анализы на инфекцию 

<

данные изъяты>, результат пришел 17-го числа, по результату иммуноглобулин был недостаточно высокий 6,29, то есть шел острый процесс. Если бы анализ увезли в понедельник, то во вторник был бы результат и тогда бы вопрос о транспортировке не стоял. ФИО2 с первого дня поднимала вопрос о переводе в город, но есть определенные показатели, при которых производится перевод пациента в область, а здесь не было подтверждения диагноза, не было обследования УЗИ, то есть не было известно состояние с почками. В свою очередь моча была, анализ креатинина, мочевины не превышали допустимые показания. УЗИ брюшной полости провели лишь 16-го числа, так как в ЦРБ единственный врач ультразвуковой диагностики ФИО21 находилась в отпуске и лишь к этому дню он смог договориться с ней об осмотре пациента. По результатам УЗИ было диффузное изменение паренхимы и увеличение размеров обоих почек, паранефтальная инфильтрация, увеличение печени и селезенки. 16.08.2023г. согласовал вылет санавиации, но борт был на вылете в 

<

адрес>, поэтому был вариант перевоза на реанимобиле, но затем вновь решили транспортировать санавиацией. Команда реаниматологов прибыла около 18 часов, ФИО1 стали готовить к транспортировке, но состояние его ухудшилось, затем пациент скончался. Дежурство врачей в КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» ничем не регламентировано, если поступившего пациента госпитализируют, то дежурный врач извещает заведующего соответствующего отделения, карта больного направляется в отделение и в ней, в случае необходимости, ставится отметка «наблюдение». Если возникают осложнения, медперсонал отделения извещает заведующего отделением, либо лечащего врача. В случае с ФИО1 в медицинской карте стационарного больного отметки «наблюдение» не стояло, каких-либо сообщений 13.08.2023г. от медперсонала не было. Исходя из анализов, по гемостатической терапии ФИО1 нужно было прокапать одногруппную свежезамороженную плазму, однако в Кильмезской ЦРБ ее нет, она доставляется экстренно из 

<

адрес> конкретно под пациента. Палаты интенсивной терапии в Кильмезской ЦРБ на момент событий не было, и в настоящее время не имеется. Анализы на хантавирус, как и все анализы в то время, отвозились машиной ЦРБ один раз в неделю, в среду, либо четверг. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельного требования, ФИО28 в судебном заседании 11.08.2025г. пояснила, что является врачом общей практики КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» и 12.08.2023г. в качестве дежурного врача принимала ФИО1 По результатам осмотра и отобранных анализов, пациент был госпитализирован в инфекционное отделение с подозрением на ГЛПС, о чем известила врача-инфекциониста ФИО24, но он пояснил, что находится в 

<

адрес>. Исходя из результатов анализов и состояния ФИО1, необходимости наблюдения дежурным врачом не было. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельного требования, ФИО29 в судебном заседании 11.08.2025г. пояснила, что является врачом гинекологом КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ», 13.08.2023г. являлась дежурным врачом, ФИО1 не осматривала.

Допрошенная в качестве свидетеля Свидетель №1 в судебном заседании пояснила, что является и на дату событий являлась заместителем главного врача КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ». О пациенте ФИО1 ей стало известно 16.08.2023г. от врача-инфекциониста ФИО24, который пояснил, что он был консультирован по линии санавиации станции скорой медицинской помощи в отношении ФИО1, что за пациентом прибывает вертолет. По прибытию борта санавиации состояние пациента было тяжелое, при проведении искусственной вентиляции легких пациент скончался. По данному факту проведена проверка, по результатам составлен акт контроля качества медицинской помощи (внеплановый) в стационарных условиях от 20.10.2023г., в котором отражены выявленные недостатки. Недостаток о непомещении пациента в ПИТ указан неверно, необходима была консультация врача анестезиолога-реаниматолога, который на тот момент был в Кильмезской ЦРБ, это врач-терапевт ФИО22, однако лечащим врачом для консультации в отношении пациента ФИО1 он приглашен не был. Должностной инструкции дежурного врача в КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» нет, в своей деятельности врачи руководствуются Клиническими рекомендациями. Биологический материал направлялся в 

<

адрес> для исследования 1-2 раза в неделю, экстренно производится только доставка крови для переливания, какими-либо внутренними документами это не регулируется. 

В соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГПК РФ) суд полагает возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о времени и месте судебного заседания.

Заслушав стороны, заключение прокурора, полагавшего возможным удовлетворение исковых требований, изучив письменные материалы дела, исследовав материалы уголовного дела №, суд приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции РФ закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской федерации» (далее - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Статья 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской федерации»).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской федерации»).

Часть 2 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» установлено, что порядок оказания медицинской помощи разрабатывается по отдельным ее профилям, заболеваниям или состояниям (группам заболеваний или состояний) и включает в себя: этапы оказания медицинской помощи; правила организации деятельности медицинской организации (ее структурного подразделения, врача); стандарт оснащения медицинской организации, ее структурных подразделений; рекомендуемые штатные нормативы медицинской организации, ее структурных подразделений; иные положения исходя из особенностей оказания медицинской помощи.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, скончался 

<

данные изъяты>. в 

<

данные изъяты>» (т. 1 л.д. 77)

Истец ФИО2 является матерью умершего ФИО1 Истцы ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения и ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, являются детьми ФИО1 Истец ФИО23 является родным братом ФИО1 (т. 1 л.д. 37, т. 2 л.д. 104-109).

Из содержания настоящего искового заявления ФИО30, пояснений истца ФИО2 усматривается, что основанием обращения в суд с требованием о компенсации причиненного им морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) ФИО1 сотрудниками КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ», приведшее, по мнению истцов, к его смерти.

Из материалов дела следует, что ФИО1 12.08.2023г. в 12:41 час. обратился в КОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи 

<

адрес>» в связи с жалобами на повышение температуры тела до 40 С, рвоту, головную боль, ноющие боли в мышцах, общую слабость, першение в горле. В 12:50 час. был осмотрен прибывшей бригадой фельдшеров. Из анамнеза заболевания известно, что заболел два дня назад, принимал лекарственный препарат «Парацетамол», без эффекта. При объективном осмотре фельдшером установлено состояние средней степени тяжести, учащенное сердцебиение до 118 ударов в минуту, температура тела при осмотре 39,5 С. На основании жалоб, анамнеза заболевания, данных объективного осмотра фельдшером был установлен диагноз: «

<

данные изъяты>, оказана медицинская помощь: внутримышечное введение лекарственных препаратов «Анальгин», «Димедрол». На фоне лечения температура тела снизилась до 38 С, частота сердечных сокращении – до 108 ударов в минуту. Фельдшером было рекомендовано пациенту обратиться в КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» (т. 1 л.д. 80-81).

12.08.2023г. в 18 час. 03 мин. ФИО1 самостоятельно обратился в приемный покой КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» с жалобами на общую слабость, температуру до 39 С, тошноту 3 дня, боли в мышцах при повышении температуры. История заболевания: болен 3-й день, температура до 39,5 С, принимал парацетамол, аспирин, цитовир, температура теласохраняется, слабость, боли в мышцах, вызвал СМП, сделан анальгин 2.0 димедрол 1.0 мл в/м без улучшения. Обратился в приемный покой самостоятельно. Работает в автосервисе, контакт с грызунами не исключен. Район эндемичный по ГЛПС.

12.08.2023г. в 18:23 час. первичный осмотр, сбор анамнеза провела дежурный врач приемного отделения ФИО28 Дежурным врачом ФИО28 установлен предварительный диагноз «вирусная инфекция, ГЛПС?» и принято решение о госпитализации в инфекционное отделение КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» (т. 2 л.д. 71). О поступлении пациента посредством телефонного звонка сообщила заведующему инфекционным отделением Кильмезской ЦРБ ФИО24, который пояснил, что находится за пределами района (т. 2 л.д. 70, т. 1 л.д. 231). 

Лечащим врачом ФИО1 был назначен врач-инфекционист указанного отделения ФИО24, который провел первичный осмотр 14.08.2023г. и выставил диагноз «геморрагическая лихорадка с почечным синдромом средней степени тяжести», назначил лечение: консервативное противовоспалительное лечение, антибиотики, противовирусная инфузионная терапия. 14.08.2023г. пациент осмотрен врачом дважды (т. 2 л.д. 71, 72). 

15.08.2023г. ФИО1 осмотрен лечащим врачом, диагноз и лечение прежние (т. 2 л.д. 73). 

16.08.2023г. в связи с ухудшением состояния пациента лечащим врачом установлен диагноз: геморрагическая лихорадка с почечным синдромом средней степени тяжести, стадия олигоурии. Консультирован врачом КИКБ, рекомендован перевод ФИО1 в КИКБ посредством санитарной авиации (т. 2 л.д. 75). 

16.08.2023г. лечащим врачом установлен диагноз: геморрагическая лихорадка с почечным синдромом тяжелое течение, стадия олигоурии. Консультирован врачом КИКБ, рекомендован перевод ФИО1 в КИКБ посредством санитарной авиации (т. 1 л.д. 175, т. 2 л.д. 74). 

16.08.2023г. в 11.26 час. ФИО1 был осмотрен врачом-хирургом Поликлиники КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница», выдано заключение об отсутствии хирургической патологии.

16.08.2023г. в 11:55 час. проведено УЗИ органов брюшной полости, УЗИ почек. заключение: Гепатомегалия. Диффузные изменения печени и поджелудочной железы. Асцит; Диффузные изменения паренхимы и увеличение размеров обеих почек. Паранефральная инфильтрация (т. 2 л.д. 79). 

В 10:47 час., 14:21 час. и в 14:36 час. 16.08.2023г. ФИО24 совершал звонки на телефон КОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи 

<

адрес>» (т. 1 л.д. 177, 178). 

Согласно сведениям КОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи 

<

адрес>» заявка КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» на вызов борта санавиации для пациента ФИО1 зарегистрирована 16.08.2023г. в 14:41 час., передача бригаде - 14:42 час., прибытие борта в 18:00 час. (т. 1 л.д. 82, 176, 180, 181, 182, 184-186).

В течение дня 16.08.2023г. состояние пациента ухудшилось, лечащим врачом установлен диагноз: 

<

данные изъяты> (т. 2 л.д. 77, 78). 

Прибывшей бригадой борта реаниматолога начата интубация, ФИО1 переведен на ИВЛ. На ИВЛ у ФИО1 произошла остановка сердца. В 19:20 час. начаты реанимационные действия, которые не дали результата и в 19:50 час. зарегистрирована биологическая смерть (т. 2 л.д. 80, 81-84). 

Согласно справке серологического исследования № от 17.08.2023г. пациента ФИО1 результаты исследования на 

<

данные изъяты> положительные, дата отбора анализов - 14.08.2023г. (т. 2 л.д. 85).

<

данные изъяты>

Как следует из приказа № от 25.07.2023г. врач ультразвуковой диагностики Кильмезской ЦРБ ФИО21 в период с ДД.ММ.ГГГГ по 03.09.2023г. находилась в очередном отпуске (т. 1 л.д. 232). 

Согласно акту КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» от 20.10.2023г. качества медицинской помощи (внеплановой) в стационарных условиях пациенту ФИО1 установлены недостатки: отсутствие обоснования клинического диагноза при первичном осмотре врача, отсутствие дневниковых записей врача за 13.08.2023г.; недооценка степени тяжести пациента – отсутствует коррекция плана лечения, обследования. Отсутствует консультация – осмотр врача реаниматолога для решения вопроса о переводе больного в ПИТ (т. 1 л.д. 188-190).

Согласно материалам дела, на основании приказа Министерства здравоохранения 

<

адрес> от 24.11.2023г. № проведена внеплановая документарная проверка в отношении КГБУЗ «Кильмезская ЦРБ», о чем 22.12.2023г. составлен акт проверки.

Из акта проверки министерства здравоохранения 

<

адрес> следует, что медицинскими работниками КГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» допущены дефекты ведения медицинской документации, оказания медицинской помощи пациенту ФИО1, в том числе: в нарушение приказа министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017г. №н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослым больным при инфекционных заболеваниях» в медицинской карте стационарного больного отсутствует оформленное обоснование клинического диагноза соответствующей записью; при поступлении в стационар пациент не осмотрен в течении 1 часа врачом-инфекционистом и/или врачом –анестезиологом-реаниматологом; при появлении признаков инфекционно-токсического шока пациенту не организован осмотр врачом-анестезиологом-реаниматологом в целях коррекции плана лечения и определения дальнейшей тактики; имеет место несвоевременный забор биологического материала для выполнения лабораторного исследования на определение антител к антигенам хантавирусов; в период госпитализации не проведена нормализация диуреза, уровня креатинина и мочевины в крови; в период госпитализации не проведена терапия препаратами нуклеозиды и нуклеотиды. В нарушение клинических рекомендаций «Гемморогическая лихорадка с почечным синдромом у взрослых», утвержденных решением Пленума правления Национального научного сообщества инфекционистов от 30.10.2014г. с момента поступления пациента в стационар и до наступления летального исхода имеет место недооценка степени тяжести состояния (

<

данные изъяты> при нарастании ДВС-синдрома не проведено исследование коагулограммы и Д-диметра в динамике, не проведена гемостатическая терапия (т. 1 л.д. 71-76).

04.07.2024г. Малмыжским межрайонным отделом СУ СК РФ по 

<

адрес> по заявлению ФИО2 возбуждалось уголовное дело № по ч. 2 ст. 109 УК РФ по сообщению о причинении смерти ФИО1 по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей сотрудниками КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» и КОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи 

<

адрес>» (т. 1 л.д. 61-62). 

В ходе предварительного расследования по постановлению следователя КОГБСЭУЗ «Кировское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза № от 29.01.2025г., из выводов которой следует: 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Постановлением Малмыжского межрайонного отдела СУ СК РФ по 

<

адрес> от 04.04.2025г. уголовное дело N № прекращено в связи с отсутствием события преступления (т. 1 л.д. 191-192).

В силу ч. 1 ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Вышеназванное заключение судебных экспертов составлено экспертами, имеющими необходимую квалификацию и стаж работы, является полным, научно обоснованным, подтвержденным документами и другими материалами дела, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, не доверять заключениям экспертизы у суда оснований не имеется.

Обстоятельства, установленные заключением судебно-медицинской экспертизы, а также выводы, содержащиеся в ней, сторонами не оспорены, ходатайств о проведении судебной экспертизы стороны не заявляли.

Суд полагает возможным ограничиться вышеприведенным заключением экспертов. 

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ). Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст. ст. 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Согласно пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6) (далее также - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. N 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Согласно п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, на Российскую Федерацию, субъект Российской Федерации, муниципальное образование - за моральный вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (статьи 1069, 1070 ГК РФ), на родителей (усыновителей), опекунов несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцати лет (малолетнего), организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в которую был помещен под надзор малолетний гражданин, оставшийся без попечения родителей, образовательную организацию, медицинскую организацию или иную организацию, обязанную осуществлять надзор за малолетним гражданином, под надзором которых он временно находился, либо на лицо, осуществлявшее надзор над малолетним гражданином на основании договора, - за моральный вред, причиненный малолетним (пункты 1 - 3 статьи 1073 ГК РФ), и др.).

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абз. 2 п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. N 10).

В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абз. 3 и 4 п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Законодатель, закрепив в ст. 151 ГК РФ общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно п. 2 ст. 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В абз. 2 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абз. 3 п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. N 10).

Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 1 от 26 января 2010 года "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями как на основание наступления ответственности в виде возмещения вреда.

При этом, ни ГК РФ, ни указанное Постановление не содержат указания, что причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи и наступившими последствиями должна быть непосредственно прямой. Степень вины причинителя вреда учитывается при определении размера подлежащего возмещению вреда.

В соответствии со ст. ст. 4, 6 Федерального закона N 323-ФЗ от 21 ноября 2011 г. «Об основах охраны здоровья граждан в Российской федерации» основными принципами охраны здоровья являются: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи; приоритет профилактики в сфере охраны здоровья.

Приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи реализуется путем, в том числе, соблюдения этических и моральных норм, а также уважительного и гуманного отношения со стороны медицинских работников и иных работников медицинской организации; оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния и с соблюдением по возможности культурных и религиозных традиций пациента.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы усматривается, что выявлены вышеуказанные дефекты оказания медицинской помощи.

Установленные недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи состоят в причинной связи с развитием необратимых патологических процессов, явившихся непосредственной причиной смерти.

Исходя из приведенного выше правового регулирования спорных отношений, возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Прекращение уголовного дела по фату ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО1 в связи с отсутствием состава преступления освобождает от уголовной ответственности, однако не является основанием для исключения гражданско-правовой ответственности, в том числе в виде возмещения ущерба.

При этом, довод истцов о наличии вины сотрудников КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» в смерти ФИО1, остался неопровергнутым. Факты нарушений при оказании медицинской помощи, полноты диагностики и ведения медицинских документов в отношении ФИО1 со стороны медицинских работников ответчика же нашли свое подтверждение, так ими допущены нарушения Федерального закона "Об основах здоровья граждан в Российской Федерации", Приказа Минздрава РФ 10.05.2017г. №н, "Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю "терапия", Клинических рекомендаций «Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом у взрослых».

С учетом особо охраняемого характера правоотношений, связанных с охраной здоровья граждан, законодателем на уровне закона установлены гарантии качества оказания гражданам медицинской помощи, в частности, согласно ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи.

Поэтому объективным доказательством соблюдения ответчиком требований к качеству оказания медицинской помощи является доказательство соблюдения им требований стандартов оказания медицинской помощи при ее оказании потерпевшему. Таких доказательств ответчиком не представлено, напротив, материалами дела подтверждается обратное.

Как следует из заключения экспертов в нарушение Клинических рекомендаций «Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом у взрослых» анализы не были отобраны у ФИО1 12.08.2023г. Ссылка лечащего врача ФИО24 о том, что отбор биологического материала ФИО1 для анализа на 

<

данные изъяты> был произведен в установленный 5-ти дневный срок - 14.08.2023г., судом отвергается, поскольку отбор анализов без своевременного направления их на исследование не свидетельствует об исполнении норм Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации". 

Как установлено в судебном заседании и следует из материалов дела, па протяжении всего времени нахождения пациента в КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ», с момента поступления 12.08.2023г. и до наступления летального исхода имела место недооценка степени тяжести состояния пациента. 

Фактически, не смотря на ухудшение состояния пациента при получении назначенного лечения, сотрудником ответчика не предприняты необходимые меры для установления точного диагноза, соответственно не была назначена необходимая специфическая противовирусная терапия, пациент не получил терапию препаратами группы нуклеотидов и нуклеозидов, из-за недооценки степени тяжести состояния пациента, последний не был своевременно переведен в КОГБУЗ «Инфекционная клиническая больница» для дальнейшего лечения. 

Таким образом, противоправность действий ответчика при оказании медицинских услуг ФИО1 выразилось в совершении его работниками действий, не отвечающих в полной мере требованиям специального закона, устанавливающего предписания, правила и стандарты оказания гражданам медицинской помощи.

Вместе с тем, для освобождения от ответственности причинителя вреда необходимо наличие категоричных, однозначных, максимально обоснованных заключений об отсутствии вины медицинского учреждения, а такие доказательства ответчиком не представлены.

Таким образом, истцы как близкие родственники вправе заявлять требования о компенсации морального вреда.

Само по себе ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда, данная правовая позиция согласуется с позицией Верховного Суда РФ изложенной в п. 2 «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N (2019)».

В судебном заседании из исследованных материалов дела установлено, что в результате смерти ФИО1, истцы ФИО2, ФИО5 в день его смерти, а дети - ФИО3, ФИО4, ФИО6, в день, когда им стало известно о смерти отца, пережили сильнейший стресс, а также и до настоящего времени претерпевают страдания в связи с его утратой. Согласно представленным материалам и из объяснений истца ФИО2, она сама, сын ФИО1 – ФИО3 брат ФИО1 – ФИО5 после смерти неоднократно обращались за медицинской помощью по разливным основаниям (т. 1 л.д. 250, 251-252, т. 2 л.д. 1-13, 15-17).

Учитывая, что гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие членов семьи, учитывая близкое родство истцов с умершим, их теплые взаимоотношения при жизни (т. 2 л.д. 53), суд полагает, что факт причинения истцам морального вреда в связи со смертью сына, отца и брата является доказанным.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежном эквиваленте и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшему за перенесенные страдания.

В данной ситуации сам по себе факт смерти близкого человека свидетельствует о причинении морального вреда, выразившегося в понесенных нравственных страданиях, чувстве горя, поскольку гибель человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства. Утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на целостность семьи и семейные связи, необходимость защиты которых следует из статьи 38 Конституции Российской Федерации, объявляющей семью находящейся под защитой государства.

Смерть сына, отца и брата является невосполнимой утратой, что является очевидным и не нуждается в доказывании.

Так при определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание конкретные обстоятельства дела, а именно степень и форму вины ответчика, характер и тяжесть самого заболевания ФИО1, а также характер родственных отношений истцов с ним, а также учитывая финансовое положение бюджетного учреждения здравоохранения, которое по своей организационно-правовой форме является государственным бюджетным учреждением, и руководствуясь правилами разумности и справедливости, приходит к выводу о том, что с КОГБУЗ «Кильмезская ЦРБ» за допущенные недостатки при оказании медицинской помощи надлежит взыскать компенсацию морального вреда в пользу ФИО2 в размере 600000 руб., в пользу ФИО3 - 600000 руб., в пользу ФИО4 - 600000 руб. и в пользу ФИО6 - 600000 руб. (в лице их законного представителя ФИО7), в пользу ФИО5 - 300000 руб. 

В соответствии с п. 62. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" истец освобожден от уплаты государственной пошлины, следовательно, уплаченную ФИО12 государственную пошлину по чеку ПАО Сбербанк от 23.05.2025г. в сумме 3000 руб. надлежит вернуть. 

В соответствии ст. ст. 103 ГПК РФ, пп. 3 п. 1 ст. 333.19 НУ РФ с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3000 руб. в доход бюджета Кильмезского муниципального района Кировской области. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2, действующей от своего имени, а также по доверенности в интересах ФИО3, ФИО4, ФИО6, ФИО5 к КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» ИНН 

<

***> в пользу ФИО2 (паспорт 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>.), компенсацию морального вреда в размере 600000 (шестьсот тысяч) руб. 

Взыскать с КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» ИНН 

<

***> в пользу ФИО3 (паспорт 

<

данные изъяты>), компенсацию морального вреда в размере 600000 (шестьсот тысяч) руб. 

Взыскать с КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» ИНН 

<

***> в пользу ФИО4 в лице законного представителя ФИО7 (паспорт 

<

данные изъяты>.) компенсацию морального вреда в размере 600000 (шестьсот тысяч) руб. 

Взыскать с КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» ИНН 

<

***> в пользу ФИО6 в лице законного представителя ФИО7 (паспорт 

<

данные изъяты>.) компенсацию морального вреда в размере 600000 (шестьсот тысяч) руб. 

Взыскать с КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» ИНН 

<

***> в пользу ФИО5 (паспорт 

<

данные изъяты>.), компенсацию морального вреда в размере 300000 (триста тысяч) руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Возвратить ФИО2 государственную пошлину, уплаченную по чеку ПАО Сбербанк от 23.05.2025г. в сумме 3000 (три тысячи) руб. 

Взыскать с КОГБУЗ «Кильмезская центральная районная больница» ИНН 

<

***> в пользу МО «Кильмезский муниципальный район Кировской области» государственную пошлину в сумме 3000 (три тысячи) руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кировский областной суд в течение месяца со дня вынесения решения в окончательной форме путем подачи жалобы через Малмыжский районный суд Кировской области.

Мотивированное решение изготовлено 25 августа 2025 г.

Судья Н.Н. Шабович