Дело № 2-2164/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

29 мая 2018 года г. Уфа

Ленинский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего судьи Кочкиной И.В.,

при секретаре Хызыровой Э.С.,

с участием помощника прокурора 

<

адрес> – Русановой О.А.,

истца ФИО1, ФИО2,

представителя истцов ФИО1, ФИО2 – ФИО3, действующего на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ за №,

представителя ответчика ГБУЗ «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан – ФИО4, действующей на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ за №,

представителя третьего лица Министерства здравоохранения Республики Башкортостан – ФИО5, действующего на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ за №,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО6 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан о возмещении вреда, понесенного смертью кормильца и компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО6, ФИО1 обратились в суд с исковыми требованиями (с учетом последующих дополнений) к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан о возмещении вреда, понесенного смертью кормильца и компенсации морального вреда.

В своих исковых требованиях истцы указали, что их мать и дочь ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ поступила в отделение патологии № «Республиканского перинатального центр» с подозрением на угрозу прерывания беременности.

При поступлении проведено стандартное клинико-лабораторное исследование и выставлен диагноз: Беременность 18-19 недель. Угроза прерывания беременности. Сопутствующие: истмико-цервикальная недостаточность (ИЦН), урогенитальный хламидиоз. Бактериальный вагиноз. Хронический пиелонефрит.»

Составлен план ведения беременной, предусматривающий проведение сохраняющей терапии, санацию влагалища, терапию хламидиоза, введение акушерского пессария после санации влагалища, что было сделано ДД.ММ.ГГГГ. В январе 2011 года в 06 часов 30 минут состояние больной ФИО7 резко ухудшилось, поднялась температура до 38,5 ?С, озноб, рвота. В 09 часов 15 минут осмотрена терапевтом, температура 39,5 ?С. Выставлен диагноз: «ОРВИ? Грипп?», рекомендовано продолжить дезинтоксикациальную, антибактериальную терапию, иммуномодуляторы. Несмотря на проводимые мероприятия состояние больной продолжало ухудшаться, произошла антенатальная гибель плода. Учитывая возникшее осложнение больная переводится в малую операционную гинекологического отделения для дальнейшего лечения.

Тем не менее, состояние больной продолжает ухудшаться. Возникают симптомы сердечно-легочной недостаточности. В 20 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 переведена на искусственную вентиляцию легких. В 22 часа 30 минут проводится консилиум и выставляется диагноз: ОРВИ, токсическая форма. Острый респираторный дистресс-синдром стадия II, дыхательная недостаточность III, двухсторонняя вирусно-бактериальная полисегментарная пневмония. Самопроизвольный аборт. Сочетанная урогенитальная инфекция. Хронический пиелонефрит. 

Рекомендовано продолжить интенсивную терапию. 

ДД.ММ.ГГГГ вновь проведен консилиум и в связи с крайне тяжелым состоянием больная ФИО7 переведена в РКБ им. Куватова, где ДД.ММ.ГГГГ в 12 часов 15 минут она скончалась.

Истцы ФИО6 и ФИО1 считают, что медицинские работники ГБУЗ «РПЦ» проигнорировали критическое состояние больной ФИО7, допустили серьезные ошибки в диагностировании, невыполнение, а также несвоевременное и ненадлежащее выполнение необходимых больной лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядком оказания медицинской помощи, что и явилось причиной наступления летального исхода.

В результате некачественного оказания медицинских услуг врачами ГБУЗ «РПЦ» 

<

адрес> РБ истцы претерпели моральный вред, физические и нравственные страдания, а также ущерб, понесенный смертью кормильца, которые истцы оценивают в указанной в исковом заявлении денежной сумме.

Истец ФИО6, с учетом последующих дополнений, просит суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб., вред, причиненный смертью кормильца, в размере 477 477 руб., исходя из среднего заработка матери за 77 месяцев, взыскивать ежемесячно, начиная с ДД.ММ.ГГГГ до достижения ФИО6 возраста 23 лет, то есть до ДД.ММ.ГГГГ, вред, причиненный смертью кормильца, в размере 6 201 руб., расходы по оплате услуг эксперта в размере 220 000 руб.

Истец ФИО1, с учетом последующих дополнений, просит суд взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., расходы по оплате услуг адвоката в размере 25 000 руб., расходы по оплате услуг эксперта в размере 220 000 руб.

В судебном заседании истцы ФИО6 и ФИО1, их представитель ФИО3 поддержали исковые требования, с учетом последующих дополнений, просили иск удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика ГБУЗ «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан – ФИО4 исковые требования признала в полном объеме, просила суд учесть, что вина ответчика имеет место быть, просила снизить сумму ущерба.

Представитель третьего лица Министерства здравоохранения Республики Башкортостан – ФИО5 в судебном заседании оставил вопрос о разрешении спора на усмотрение суда.

Допрошенные по ходатайству представителя ответчика свидетели ФИО8, ФИО9, ФИО10 показали, что они имели отношение к лечению больной ФИО7, и в ходе этого лечения было сделано все необходимое по правильному диагностированию и эффективному лечению. Смерть ФИО7 наступила от молниеносного септического шока.

Выслушав объяснения участников процесса, заключение помощника прокурора, полагавшей иск подлежащим частичному удовлетворению, изучив и оценив доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 6. ч. 1 ст. 17. ч. 1 ст. 46 Конституции РФ, каждый гражданин Российской Федерации обладает на ее территории всеми правами и свободами и несет равные обязанности, предусмотренные Конституцией Российской Федерации, в которой признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией, каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Согласно пункту 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Исходя из смысла данной нормы, не подлежат удовлетворению требования лица, права, свободы и законные интересы которого не нарушены и не могут быть восстановлены в судебном порядке.

Согласно части 1 статьи 8 Гражданского кодекса РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Однако суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Суд в соответствии со ст. 67 ГПК РФ оценивает представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности, эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или несовершения процессуальных действий.

Согласно ч. 1 ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Статьей 41 Конституции РФ установлено, что каждый имеет право на охрану и медицинскую помощь. Принципами охраны здоровья граждан являются соблюдение прав человека и гражданина в области охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; ответственность предприятий, учреждений и организаций независимо от формы собственности, должностных лиц за обеспечение прав граждан в области охраны здоровья.

Согласно п. 9 ч. 5 ст.19 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" и п. 9 ч. 1 ст. 16 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 326-ФЗ "Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации" пациент имеет право на возмещение медицинской организацией ущерба, причиненного в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением ею обязанностей по организации и оказанию медицинской помощи, в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В соответствии с положениями Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства (статья 2); каждый имеет право на жизнь (пункт 1 статьи 20); право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (пункт 1 статьи 41).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Данным Законом определено (ст. 2), что охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 3); медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3); качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (п. 21).

В соответствии со ст. 73 данного Закона медицинские работники и фармацевтические работники осуществляют свою деятельность в соответствии с законодательством Российской Федерации, руководствуясь принципами медицинской этики и деонтологии. Медицинские работники обязаны оказывать медицинскую помощь в соответствии со своей квалификацией, должностными инструкциями, служебными и должностными обязанностями.

Из приведенных норм закона следует, что врач, оказывающий медицинскую помощь пациенту, обязан правильно провести диагностику, лечение и принять необходимые меры для минимизации наступления неблагоприятных последствий.

Согласно ч. ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Так, согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу ч. 2 ст. 1064 ГК РФ, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (ст. 1068 ГК РФ).

Специальные правила для возмещения вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу гражданина (потребителя) вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации об услуге, предусмотрены § 3 гл. 59 ГК РФ.

Согласно статей 151, 110, 1101 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степ.ени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. В п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», разъяснено, что поскольку причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вина причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ).

Таким образом, гражданское законодательство, предусматривая в качестве способа защиты гражданских прав компенсацию морального вреда, устанавливает общие принципы определения размера такой компенсации (ст. 151, 1100, 1101 ГК РФ), относя определение конкретного размера компенсации на усмотрение суда.

Наряду с условиями компенсации морального вреда, установленными гражданским законодательством, медицинской организацией нарушены права истца как потребителя, соответственно, моральный вред подлежит возмещению ответчиком, в том числе с учетом положений ст. 15 Закона «О защите прав потребителей».

В соответствии с п.1 ст. 1088 ГК РФ в случае смерти потерпевшего (кормильца) право на возмещение вреда имеют нетрудоспособные лица, состоявшие на иждивении умершего или имевшие ко дню его смерти право на получение от него содержания.

На основании п.2 ст. 1088 ГК РФ вред возмещается:

- несовершеннолетним - до достижения восемнадцати лет; 

- обучающимся старше восемнадцати лет - до получения образования по очной форме обучения, но не более чем до двадцати трех лет;

В период смерти матери ФИО6 было пятнадцать лет (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) и она полностью находилась на иждивении матери ФИО7 

Размер возмещения вреда определяется той долей среднего заработка или иного дохода потерпевшего, которую они получали или имели право получать при его жизни (за вычетом доли, приходящейся на самого умершего).

Средний заработок ФИО7 по месту ее работы в ГБУЗ «Республиканская психиатрическая больница» с января по декабрь 2010 г. составлял 12 402 руб. в месяц, следовательно, размер возмещения вреда потерявшей кормильца, составляет 6 201 руб.

Согласно справки БашГУ ФИО6 обучается на третьем курсе по очной форме обучения на факультете философии и социологии.

В судебном заседании установлено, что ответчиком не оспаривался тот факт, что ДД.ММ.ГГГГ больная ФИО7 поступила на лечение в отделение патологии № ГБУЗ «РПЦ» 

<

адрес> РБ, где в рамках проводимого ей лечения ДД.ММ.ГГГГ был поставлен пессарий, проведены иные медицинские манипуляции.

Однако, несмотря на прохождение лечения в стационаре, больная не чувствовала улучшения своего здоровья, постоянно испытывала слабость, общую вялость, дискомфорт в области живота и половых органов, а ДД.ММ.ГГГГ произошло ухудшение состояния здоровья, а затем смерть.

Согласно исследованного судом служебного расследования качества оказания медицинской помощи ФИО7 в ГБУЗ «РПЦ» 

<

адрес> РБ комиссии Министерства Здравоохранения РБ (справка МЗ РБ на основании приказов Министра здравоохранения РБ №-Д, 492-Д от ДД.ММ.ГГГГ стр. 30-34).

1. Выявлены дефекты диагностических мероприятий:

• Проведено обследование в недостаточном объеме: не выполнено бактериологическое исследование мочи и отделяемого цервикального канала, ПЦР мазка на инфекции, передающиеся половым путем при поступлении.

• Результат полученного ДД.ММ.ГГГГ мазка на степень чистоты оценен неправильно, поскольку отсутствие микрофлоры в нем означает высокий риск колонизации патогенной и условно-патогенной флоры и рецидива инфекции в дальнейшем.

• При оценке состояния шейки матки в динамике ДД.ММ.ГГГГ диагноз истмико-цервикальной недостаточности сомнителен: длина шейки матки по данным УЗИ – 44 мм (при ИЦН – менее 60 мм), диаметр внутреннего зева – 3мм (при ИЦН – более 10 мм), цервикальный канал – 4 мм (при ИЦН – более 4,5 мм). Не проведена банальная оценка состояния шейки матки в динамике.

• При проведении УЗИ ДД.ММ.ГГГГ не осмотрен плод и плацента, что является нарушением утвержденного протокола ультразвукового исследования во 2-ом триместре беременности.

• При осмотре во время обходов ФИО7 нарушен установленный алгоритм обследования беременной во 2-м триместре: не проводилось выслушивание сердцебиения плода, измерение высоты дна матки и окружности живота, в связи с чем оценить темп роста беременности не представляется возможным. Наличие жизнедеятельности плода оценивалось только по субъективному критерию – ощущение шевелений плода самой беременной.

• Ухудшение состояния ФИО7 в 06.30 ДД.ММ.ГГГГ дежурным врачом расценено как ОРВИ, при этом клинических признаков респираторно-вирусной инфекции не было. Недооценено состояние больной. Не выставлен диагноз сепсиса. При переводе в гинекологическое отделение диагноз сепсиса и ДВС-синдрома в фазе гиперкоагуляции так же отсутствует.

2. Выявлены дефекты лечебных мероприятий.

• Санация влагалища до установки пессария была недостаточной, проведены только начальные мероприятия (местная антибактериальная терапия клиндамицином). При бактериальном вагинозе обязателен 2-й этап лечения, включающий восстановление нормальной микрофлоры влагалища в течение 7-10 дней.

• По данным осмотра шейки матки и УЗИ в динамике показаний для установки акушерского разгружающего пессария ДД.ММ.ГГГГ не было. Имелись противопоказания для установки пессария: не проведена в полном объеме санация воспалительного процесса во влагалище, отсутствовал бактериологический контроль за эффективностью лечения, не выдержан срок его установки после завершения санации.

• После установки пессария с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ обработки влагалища не проводились, продолжение местной санации не назначалось. 

При оказании медицинской помощи ФИО7 в гинекологическом отделении ГУЗ РПЦ (медицинская карта стационарного больного № Г-0019) за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

1. Выявлены дефекты диагностических мероприятий.

А. Допущенные при оказании анестезиологической помощи и проведении интенсивной терапии в малой операционной гинекологического отделения ДД.ММ.ГГГГ с 10.50 до 15.45

• Диагноз сепсиса и ДВС-синдрома в малую операционную гинекологического отделения ДД.ММ.ГГГГ в 11.10 не выставлен, контрольные анализы до прерывания беременности не проведены.

• В малой операционной гинекологического отделения ДД.ММ.ГГГГ не проводился аппаратный мониторинг за состоянием больной.

• Не определялся респираторный индекс для объективной оценки состоятельности функции внешнего дыхания и необходимости перевода больной на ИВЛ.

• Нет листа почасового динамического наблюдения больной, находящейся в состоянии септического шока.

• Не проведена катетеризация подключичной вены и измерение центрального венозного давления (ЦВД) для контроля объема инфузионной терапии на фоне анурии (риск развития отека легких и мозга).

• Анестезиологом не полностью проведена объективная оценка тяжести состояния больной с формулировкой посиндромного статуса. Нет оценки анестезиологического риска по ASA и операционного риска.

Б. Допущенные при ведении ФИО7 в отделении реанимации ГУЗ РПЦ 13.01-15.01

• Нет контроля ЦВД за период с 15.35 до 19.30 ДД.ММ.ГГГГ при проведении инфузионной терапии на фоне анурии. Отсутствует контроль КЩС, электролитов крови ДД.ММ.ГГГГ.

• Нет оценки респираторного индекса и степени тяжести повреждения легких при РДС.

• Нет оценки тяжести комы по шкале Глазго.

• Как показал ретроспективный анализ, ДД.ММ.ГГГГ проведена неправильная оценка причин развития острой дыхательной недостаточности по клиническим и рентгенологическим критериям, приведшая к диагнозу пневмонии. 

• Диагноз и рекомендации консилиума специалистов, проведенного ДД.ММ.ГГГГ в 22.30, несмотря на отсутствие эффекта от лечения в дальнейшем не пересматривались.

• Не уделялось должного внимания данным УЗИ органов малого таза в динамике: ДД.ММ.ГГГГ есть указание на расширение вен вокруг матки (признак метротромбофлебита), ДД.ММ.ГГГГ расширяется полость матки, становится неоднородным миометрий и эндометрий, появляется жидкость в малом тазу. Оба УЗИ не имеют заключений, что не соответствует правилам оформления протокола ультразвукового исследования.

• После развития септического шока в 13.20 ДД.ММ.ГГГГ не была выполнена экстирпация матки с трубами, санация и дренирование брюшной полости.

• В соответствии с записями в истории болезни № Г-0019, кислородная поддержка через назальные канюли начала ДД.ММ.ГГГГ в 15.35 в отделении реанимации. Перевод пациентки на ИВЛ осуществили ДД.ММ.ГГГГ в 20.20, по факту развития тяжелого респираторного дистресс-синдрома, спустя 7 часов после развития септического шока. В то же время, при лечении больных с тяжелым сепсисом рекомендовано придерживаться концепции безопасной ИВЛ сразу, как только выставлен диагноз септического шока.

• При оказании помощи ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ восполнение факторов свертывания крови было недостаточным. В соответствии с общепринятыми протоколами лечения ДВС-синдрома в стадии гипокоагуляции доза свежезамороженной плазмы (СЗП) должна составлять не менее 10-15 мл/кг веса, при необходимости объем трансфузии плазмы увеличивают до 20-30 и более мл/кг веса в сутки. За весь период лечения в ГУЗ РПЦ ФИО7 проведена трансфузия 990 мл свежезамороженной плазмы ДД.ММ.ГГГГ в течение первых 4 часов от развития септического шока (13.30-17.30). Трансфузия плазмы ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ не проводилась. В недостаточном количестве вводился криопреципитат (8 доз по 15 мл). Тромбовзвесь введена больной ДД.ММ.ГГГГ в количестве 400 мл. Не проведено переливание эритроцитарной массы на фоне критического прогрессирующего снижения уровня гемоглобина с 122 до 48 г/л.

• Недостаточной была первая доза глюкокортикоидов (90 мг) при развившемся сосудистом коллапсе на фоне септического шока ДД.ММ.ГГГГ в 13.20.

• Объем инфузии жидкостей ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ был недостаточным, в истории нет расчета количества и состава сред для инфузионной терапии исходя из физиологических потребностей организма.

Согласно заключения судебно-медицинской экспертизы №-ОГБУ «РУСМЭ» Министерства здравоохранения РФ, причиной смерти ФИО7 явился гнойный хориоамнионит, метроэндометрит, которые на фоне самопроизвольного выкидыша в 21 неделю беременности осложнились развитием акушерского сепсиса и инфекционно-токсического шока, синдромом диссеминированного внутрисосудистого свертывания, респираторным дистресс-синдромом взрослых, острой почечной недостаточностью.

Далее, согласно указанной экспертизы:

«При поступлении, на основании проведенных исследований, ФИО7 был правильно установлен диагноз: «Угроза прерывания беременности. Истмико-цервикальная недостаточность (ИЦН)». Однако, учитывая отягощенный акушерский анамнез (самопроизвольный поздний выкидыш на сроке 21 неделя в предыдущую беременность), критический срок беременности (19-20 недель), при наличии ИЦН, после санации влагалища необходимо было произвести хирургическую коррекцию данного осложнения беременности». 

Не было адекватной терапии угрозы прерывания беременности. Так, не были назначены ?-адреномиметики (бриканил, гинипрал, партусистен).

При ухудшении состояния ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ (06.30), которое заключалось в подъеме температуры до 39?С, ознобе, тошноте, каких-либо специальных диагностических методов применено не было.

Основным принципом в лечении акушерского сепсиса является хирургическая санация очага инфекции. У ФИО7 очагом инфекции являлась матка, о чем свидетельствуют данные: 4 медицинских аборта в анамнезе, повторное прерывание беременности на сроке 20 недель, урогенитальный хламидиоз, бактериальный вагиноз, одномоментное развитие клиники остро возникшего инфекционного процесса и самопроизвольного выкидыша. Несмотря на то, что самопроизвольный выкидыш был определен как инфицированный, вопрос об определении септического очага в пользу матки решен не был.

К недостаткам оказания медицинской помощи ФИО7 на стационарном этапе в отделении патологии беременности следует отнести неправильное лечение истмико-цервикальной недостаточности и угрозы прерывания беременности. Не было применено хирургического лечения ТЦН, не были назначены ?-адреномиметики. Соответственно, в совокупности с другими факторами (хроническая и острая инфекция наружных и внутренних половых органов) неправильное лечение угрозы прерывания беременности повлекло за собой поздний самопроизвольный выкидыш.

К дефектам оказания медицинской помощи ФИО7 следует отнести неправильное лечение септического состояния (акушерского сепсиса) – отсутствие хирургического удаления очага инфекции, то есть отсутствие экстирпации матки. Экстирпация матки требовалась ФИО7 как единственный метод предотвратить дальнейшее прогрессирование сепсиса и сохранить жизнь».

На основании изучения представленных материалов экспертами Башкирского государственного медицинского университета сделано заключение: 

«Клинический диагноз: ОРВИ, выставленный ФИО7 в ГУЗ РПЦ, был ошибочным, имеется расхождение клинического и патологоанатомического диагнозов.

Обследование проведено не в полном объеме (нет бак.посева мочи, отделяемого из цервикального канала); интерпретация УЗИ о состоянии шейки матки не соответствует полученным УЗИ данными. Диагноз ИЦН сомнителен. Не проводилась оценка состояния плода и плаценты при проведении УЗИ в динамике. Не проводилась оценка прогрессирования беременности по объективным данным.

Выявлены дефекты лечебных мероприятий:

- интервал введения пессария после санации влагалища не соответствовал рекомендациям в инструкции по введению пессария».

Согласно заключения эксперта № ГБУЗ БСМЭ МЗ РБ:

- клинический диагноз ОРВИ, выставленный в ГУЗ РПЦ, был ошибочным;

- учитывая неэффективность консервативного лечения, нарастание симптомов сепсиса, необходимо было своевременно пересмотреть тактику лечения, больной в ГУЗ РПЦ в пользу оперативного лечения (выполнение экстирпации матки с трубами, санация и дренирование брюшной полости);

- при оказании медицинской помощи в ГУЗ РПЦ ФИО7 экспертная комиссия в качестве недостатка оказания медицинской помощи отмечает, что интервал введения пессария ввиду истмико-цервикальной недостаточности (с целью сохранения беременности) после санации влагалища не соответствовал существующим рекомендациям.

Экспертная комиссия отмечает, что введение пессария в данном конкретном случае могло усугубить развитие гнойных изменений в полости матки, которые явились причиной неблагоприятного исхода.

На основании приказа главного врача ГУЗ «РПЦ» от ДД.ММ.ГГГГ №-ЛС за ненадлежащее исполнение должностных обязанностей, выразившихся в дефектах проведения лечебно-диагностических мероприятий объявлен выговор:

ФИО11 – заместителю главного врача по клинико-экспертной работе, 

ФИО12 – заведующему отделением акушерской патологии беременности №;

За ослабление контроля за качеством обследования, лечения и ухода за пациентами заместителю главного врача по акушерско-гинекологической помощи ФИО13 объявлено замечание.

В силу части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В соответствии с ч. 1 ст. 64 Федерального закона РФ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» экспертиза качества медицинской помощи проводится в целях выявления нарушений при оказании медицинской помощи, в том числе оценки своевременности ее оказания, правильности выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, степени достижения запланированного результата.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по данному делу была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, которая была поручена экспертам 

<

данные изъяты>, по следующим вопросам.

Соответствует ли объем исследования инфекционного статуса и объем мероприятий по лечению инфекций (хламидиоза, бактериального вагиноза), проведенные ФИО7 в ГБУЗ РПЦ перед установкой акушерского пессария, стандартам оказания лечения инфекций и инструкции по применению медицинского изделия (акушерского пессария)?Повышает ли установка акушерского пессария риск обострения внутриматочной инфекции при беременности, а именно в случае ФИО7?

Что могло привести к сепсису и септическому шоку ФИО7 (матка с остатками плаценты после самопроизвольного выкидыша, не долеченная инфекция шейки матки и матки), возможно ли было сохранить жизнь ФИО7 при своевременном принятии решения об удалении матки на фоне стабилизации АД и коррекции уровня тромбоцитов в крови?

Имеются ли дефекты диагностических, лечебных мероприятий в отношении ФИО7 – правильно ли определен первичный очаг (источник) возникновения сепсиса?

Являлись ли полными, правильными и своевременными мероприятия по диагностике состояния жизненных функций организма, поддержке дыхательной функции (перевод на искусственную вентиляцию легких), поддержке сердечной деятельности, предпринятые в связи с развитием септического шока у ФИО7 ДД.ММ.ГГГГг.

Соответствует ли заключительный клинический диагноз, установленный ФИО7 в ГБУЗ РПЦ, патологоанатомическому диагнозу?

Если имелись дефекты в оказании медицинской помощи, то состоят ли они в причинно-следственной связи со смертью ФИО7? 

Из заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы №, выполненной экспертами бюджетного 

<

данные изъяты>», следует, что: Лечение хламидийной инфекции проведено этиотропным препаратом - вильпрафеном (джозамицином), который включен в протоколы лечения обозначенной инфекции. Длительность курса достаточная. Терапия бактериального вагиноза также проведена в соответствии с требованиями - использован антибактериальный препарат широкого спектра действия - клиндацин (клиндамицин), являющийся на сегодняшний день наиболее эффективным. При поступлении ФИО7 в стационар было принято решение ввести акушерский пессарий для терапии истмико-цервикальной недостаточности. При ультразвуковом исследовании (далее УЗИ) от ДД.ММ.ГГГГ в полной мере описана картина истмико-цервикальной не достаточности и возможности ее коррекции (Трансвагинально: длина шейки матки 24 мм. Воронкообразное углубление в области внутреннего зева до 17 мм. Внутренний зев раскрыт на 10 мм. Заключение: Плод соответствует 18 нед. беременности. Эхо-признаки истмико-цервикальной недостаточности). Перед введением пессария проведена местная санация влагалища, назначена системная антибактериальная терапия также препаратом широкого спектра действия. Антибактериальная терапия сочеталась с противовоспалительной (лекарственный препарат индометацин). Кроме того, были применены препараты микронизированного прогестерона с его токолитическим, иммуномодулирующим и опосредованным противовоспалительным действием. После проведенного лечения выполнен бактериоскопический контроль - признаков острого воспалительного процесса не было выявлено.

Следовательно, считаем, что объем проведенных ФИО7 в ГБУЗ «РПЦ» диагностических мероприятий и лечения (хламидиоза, бактериального вагиноза), были достаточными и достигнутые результаты позволяли ввести акушерский пессарий для терапии истмико-цервикальной недостаточности. Каких-либо противопоказаний для применения данного метода лечения не имелось (ответ на вопрос №).

Наличие хронической внутриматочной инфекции с большой долей вероятности подтверждается поздним самопроизвольным прерыванием предыдущей беременности, формированием при настоящей беременности истмико-цервикальной недостаточности. Однако, при соблюдении условий наложения пессария риск обострения внутриматочной инфекции минимизируется.

В данном случае эти условия были соблюдены:

срок беременности 18-19 н.г.;

отсутствие острых воспалительных процессов во влагалище; -

санация влагалища (местная и системная антибактериальная терапия в сочетании с противовоспалительными и иммуномодулирующими препаратами);

бактериоскопический контроль состояния влагалища на фоне пессария (ответ на вопрос №).

К основным факторам риска развития сепсиса и септического шока в акушерстве относятся: внебольничный, инфицированный аборт; низкий социально-экономический статус; иммунодефицитное состояние; хронические очаги инфекции; сахарный диабет; оперативные вмешательства (кесарево сечение); преждевременные роды; кровопотеря, геморрагический шок; внутриматочные манипуляции; анемия; преэклампсия и эклампсия.

В рассматриваемом случае причиной развития тяжелого сепсиса, септического пока, синдрома диссеминированного внутрисосудистого свертывания (ДВС - синдрома), приведших к смерти больной ФИО7 явилась внутриматочная инфекция, обусловившая внутриутробную гибель плода в сроке беременности 19-20 недель. Фоном для развития сепсиса стало иммунодефицитное состояние, связанное с беременностью, наличием очагов хронической инфекции в организме. В данном случае речь идет о наличии хронического воспалительного процесса и функциональной неполноценности матки (4-е искусственных аборта, т.е. выскабливания полости матки, самопроизвольный аборт в позднем сроке, причиной которого в первую очередь признается инфекционный фактор).

В медицинских документах нет указаний на проведенную прегравидарную подготовку. Записи в индивидуальной и обменной картах оформлены кратко и полезной диагностической информации не несут.

Особо необходимо отметить, что ФИО7 госпитализирована ДД.ММ.ГГГГ для оказания медицинской по поводу угрожающего позднего самопроизвольного выкидыша (как и при предыдущей беременности). В подавляющем большинстве случаев это - результат имеющейся хронической внутриматочной инфекции, которая до определенного момента времени не проявляется. Микробный спектр влагалища достаточно часто не соответствует внутриматочному. Именно поэтому было назначено местное и системное антибактериальное лечение препаратами широкого спектра действия. Противопоказанием для введения пессария помимо всего прочего, является наличие острого воспалительного процесса, данных за который в данном случае не было.

Учитывая, что причиной смерти явился акушерский сепсис, основным методом терапии которого является санация очага, т.е. в данном случае - удаление матки. Однако, сепсис на этапе оказания медицинской помощи в ГБУЗ «РПЦ» диагностирован не был. Также он не был диагностирован и на этапе оказания медицинской помощи в ГУЗ «

<

данные изъяты>». В клиническом диагнозе, в качестве основного заболевания фигурирует острая двусторонняя пневмония.

Считаем, что к 12:45 ДД.ММ.ГГГГ имелись необходимые критерии для того, чтобы заподозрить диагноз акушерского сепсиса, септического шока (повышение температуры тела до 40° С, тахикардия, гипотония 80/50 мм.рт. ст., потребовавшая инотропной поддержки, тошнота, рвота, олигурия, токсическая зернистость лейкоцитов). Имелся и очаг инфекции (матка с мертвым плодом). Собственно, диагноз «септического шока» в это время и был впервые сформулирован анестезиологом-реаниматологом (см. совместный осмотр от ДД.ММ.ГГГГ с 11-15 ч, медицинская карта №Г-0019). Следовательно, на данном этапе было необходимо проводить дифференциальную диагностику в целях исключения или подтверждения диагноза акушерского сепсиса и принятия решения о хирургическом лечении - удалении (экстирпации) матки, т.к. вероятность благоприятного исхода напрямую зависит от своевременности удаления очага инфекции - воспаленной матки.

У ФИО7 имелся «молниеносный» тип клинического течения акушерского сепсиса, при котором быстро нарастают явления недостаточности жизненно важных функций организма. Соответственно, следует говорить о том, что невыполнение своевременного удаления (экстирпации) матки, лишало шансов достигнуть благоприятного исхода лечения у пациентки ФИО7 (ответ на вопрос №).

Диагностические и лечебные мероприятия были направлены на выявление и лечение острой двусторонней пневмонии. К 12:45 ДД.ММ.ГГГГ имелись необходимые критерии для того, чтобы заподозрить диагноз акушерского сепсиса, септического шока (повышение температуры тела до 40° С, тахикардия, гипотония 80/50 мм.рт. ст, потребовавшая инотропной поддержки, тошнота, рвота, олигурия, токсическая зернистость лейкоцитов). Имелся и очаг инфекции (матка с мертвым плодом). Собственно, диагноз «септического шока» в это время и был впервые сформулирован анестезиологом-реаниматологом (см. совместный осмотр от ДД.ММ.ГГГГ с 11-15 ч, медицинская карта №Г-0019). Следовательно, на данном этапе было необходимо проводить дифференциальную диагностику в целях исключения или подтверждения диагноза акушерского сепсиса и принятия решения о хирургическом лечении - удалении (экстирпации) матки, т.к. вероятность благоприятного исхода напрямую зависит от своевременности удаления очага инфекции - воспаленной матки.

Не проводилась оценка по шкале органной недостаточности (SOFA, 1994 г.), не исследовались уровни белков острой фазы и маркеры септического процесса (С-реактивный белок (СРВ), прокальцитонин (РСТ)). По мере развития полиорганной дисфункции - постоянной спутницы сепсиса, состояние пациентки прогрессивно ухудшалось. Симптомы острой почечной недостаточности, острой дыхательной недостаточности, острой сердечнососудистой недостаточности, синдрома диссеминированного внутрисосудистого свертывания становились манифестными. За несколько часов произошли катастрофические изменения в анализах крови (критическая тромбоцитопения, гиперлейкоцитоз с резким сдвигом формулы влево, вплоть до юных форм, нарушения в свертывающей и противосвертывающей системе крови). Однако, не смотря на картину сепсиса, данные осмотра врача-инфекциониста, правильный диагноз не был установлен. Соответственно, не выполнено самое главное мероприятие в лечении сепсиса - хирургического вмешательства с целью санации первичного очага инфекции (экстирация матки).

Течение заболевания было нехарактерным для локализации очага в полости матки, в частности отсутствовали выраженные нарушения инволюции матки, ее болезненность, патологический характер лохий. Но в тоже время инфицированный характер позднего выкидыша, диагностированный хорионамнионит (воспаление плодных оболочек), должен был получить необходимую клиническую оценку, несмотря на отсутствие выраженных локальных проявлений. Степень их выраженность не всегда совпадает с тяжестью течения акушерского сепсиса (ответ на вопрос №).

Выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ:

- объем лабораторных обследований был недостаточным: не определен прокатьциотонин, С-реактивный белок, лактат, кислотно-щелочное состояние электролиты, недостаточна динамика определения лейкоцитарной формулы, не взята кровь на стерильность, гемолиз;

частота дыхательных движений, сатурация (Sp02) оценивалась не в каждой дневниковой записи. Респираторная поддержка не проводилась вплоть до развития острой дыхательной недостаточности 3 степени (отек легких). Респираторный индекс не определялся;

избыточная инфузионно-трансфузионная терапия, без проведения клинических оценок эффективности ее режима дозирования;

трансфузия тромбоконцентрата проведена не вовремя;

инотропная поддержка допамином должна проводиться не внутривенно капельно, а точно дозироваться специальными устройствами (шприцевой дозатор - инфузомат) с указанием дозировки в карте интенсивной терапии (в мкг/кг/мин);

нет протокола реанимационных мероприятий (ответ на вопрос №).

Установленный патолого-анатомический диагноз (протокол № от ДД.ММ.ГГГГ) не соответствует заключительном) клиническому диагнозу, уставленному ФИО7 в ГУЗ «РПЦ», имеется расхождение по основному заболеванию. Считаем, что причиной смерти ФИО7 явился гнойный хориоамнионит, метроэндометрит в родах (код по МКБ X пересмотра О75.3 «септицемия в родах»), которые на фоне инфицированного самопроизвольного выкидыша в 21 неделю беременности, привел к молниеносному развитию акушерского сепсиса с септическим шоком, синдромом диссеминированного внутрисосудистого свертывания, респираторным дистресс-синдромом взрослых, острой почечной недостаточностью (ответ на вопрос №).

Выявлены следующие группы дефектов оказания медицинской помощи ФИО7:

1 -я группа:

объем диагностических мероприятий на этапе ГУЗ «РПЦ» был недостаточным для проведения дифференциальной диагностики между установленным диагнозом «токсической формы острой респираторной инфекции, осложненной двухсторонней вирусно-бактериальной пневмонией» и акушерского сепсиса, связанного с гнойным хориоамнионитом, метроэндометритом в родах;

в связи с недостаточным объемом диагностических мероприятий на этапе ГУЗ «РПЦ», не был установлен правильный диагноз акушерского сепсиса, связанного с гнойным хориоамнионитом, метроэндометритом в родах;

отсутствие постановки правильного диагноза акушерского сепсиса, связанного с гнойным хориоамнионитом. метроэндометритом в родах, привел к тому, что не было проведено необходимое хирургическое лечение - удаление (экстирпация) матки.

У ФИО7 имелся «молниеносный» тип клинического течения акушерского сепсиса, при котором быстро нарастают явления недостаточности жизненно важных функций организма. Соответственно, следует говорить о том, что невыполнение своевременного удаления (экстирпации) матки, лишало шансов достигнуть благоприятного исхода лечения у пациентки ФИО7 Это позволяет установить наличие причинно-следственной (прямой) связи между данной группой дефектов оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО7

2-я группа:

объем лабораторных обследований был недостаточным: не определен прокальциотонин, С-реактивный белок, лактат, кислотно-щелочное состояние, электролиты, недостаточна динамика определения лейкоцитарной формулы, не взята кровь на стерильность, гемолиз;

частота дыхательных движений, сатурация (SpО2) оценивалась не в каждой дневниковой записи. Респираторная поддержка не проводилась вплоть до развития острой дыхательной недостаточности 3 степени (отек легких). Респираторный индекс не определялся;

избыточная инфузионно-трансфузионная терапия, без проведения клинических оценок ее эффективности режима дозирования;

трансфузия тромбоконцентрата проведена не вовремя;

инотропная поддержка допамином должна проводиться не внутривенно капельно, а точно дозироваться специальными устройствами (шприцевой дозатор - инфузомат) с указанием дозировки в карте интенсивной терапии (в мкг/кг/мин);

- нет протокола реанимационных мероприятий.

Данные дефекты оказания медицинской помощи не состоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти пациентки ФИО7, т.к. были допущены при проведении консервативной терапии акушерского сепсиса, в то время, когда больной было необходимо оперативное лечение - удаление (экстирпация) матки. Достичь благоприятного исхода без хирургического лечения, только с помощью консервативной терапии, было невозможно (ответ на вопрос №).

Учитывая, что бюджетное учреждение здравоохранения Удмуртской Республики «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» является экспертным учреждением, аккредитованным в РФ, поэтому у суда не имеется сомнений в достоверности проведенной экспертизы и соответственно ее выводов. Изучив данное экспертное заключение суд приходит к выводу, что оно составлено верно, полно, сведения, изложенные в данном экспертном заключении достоверны, подтверждаются материалами дела. На основании изложенного, суд оценивает данное заключение как достоверное, допустимое, относимое и достаточное доказательство. 

Оснований сомневаться в компетенции экспертов, в правильности, обоснованности экспертного заключения суд не усматривает, каких-либо противоречий в заключении эксперта не содержится.

На все поставленные судом в определении вопросы эксперты дали четкие конкретные и полные ответы, исключающие какие-либо неясности.

Заключение эксперта №, выполненное экспертами бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» проведено в соответствии с установленным порядком проведения согласно ст.84 ГПК РФ, заключение содержит подробное описание проведенного исследования, что свидетельствует о соответствии заключения эксперта требованиям ст.86 ГПК РФ. 

Суд, оценив заключение эксперта №, выполненного экспертами бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», с точки зрения относимости, допустимости, достоверности принимает данное заключение, которое содержит описание проведенного исследования, принимает сделанные в результате его выводы и ссылки на нормативную документацию.

Указанное заключение экспертов подготовлено компетентными специалистами в соответствующей области медицины, выводы экспертов основаны на материалах гражданского дела, а также на медицинской документации, которые ими учитывались, содержит исчерпывающие и утвердительные ответы на поставленные судом вопросы, является определенным, не имеет противоречий, обоснованы и достоверны, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, сомнений в правильности и обоснованности заключения экспертной комиссии не имеется, противоречия в выводах экспертов отсутствуют.

Данных о какой-либо заинтересованности экспертов в исходе дела нет, данные показания соответствуют и не противоречат друг другу, также как не противоречат обстоятельствам, сведения о которых содержаться в других собранных по делу доказательствах.

Каких-либо доказательств, опровергающих выводы экспертов, в нарушение положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороной истца не представлено.

С учетом установленных обстоятельств суд, проанализировав положения приведенных норм права, оценив представленные доказательства с точки зрения их допустимости и достоверности, в числе которых данные медицинской документации больного, заключения комиссионных судебно-медицинских экспертиз, усматривает вину ответчика ГБУЗ «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в некачественном оказании медицинских услуг, а также усматривает причинную связь между действиями работников перинатального центра и смертью больной ФИО7, находит иск обоснованным и доказанным.

В соответствии с п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная 

<

данные изъяты> и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В силу п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении N 1 от ДД.ММ.ГГГГ "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью" разъяснил, что если причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением ему имущественного вреда имеет право на компенсацию морального вреда, при условии наличия вины причинителя вреда.

Если больница является государственным учреждением, действия и бездействие ее персонала могут влечь ответственность государства-ответчика в соответствии с Конвенцией (Конвенция "О защите прав человека и основных свобод" 1950 года).

Поскольку медицинские работники состояли в трудовых отношениях с ответчиками, то ответчики, как юридические лица, несут ответственность за причиненный моральный вред в соответствии со ст. 1068 ГК РФ.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителей и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Как указано в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ за N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" суду необходимо также выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные и физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме или иной материальной форме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Нравственные страдания родителей в случае причинения новорожденному ребенку вреда здоровью презюмируются и не подлежат специальному доказыванию в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ, поэтому факт причинения морального вреда ФИО1 и ФИО6 при указанных обстоятельствах, сомнений не вызывает.

Суд принимает во внимание то обстоятельство, что несовершеннолетняя ФИО6 потеряла самого близкого человека, лишилась материнской заботы, любви, поддержки. Потеря матери сказалась на ее моральном и физическом состоянии, произошло расстройство вегетативно-нервной системы с астено-ипохондрическим синдромом. Иммунно-дефицитное состояние неясного генеза.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает отсутствие умысла ответчика на причинение вреда здоровью ФИО7, тяжесть заболевания и состояния больной, трудности диагностирования и тот факт, что любое оперативное лечение несет риск осложнений оперирующему хирургу.

Суд принимает во внимание степень физических и нравственных страданий истца ФИО1, связанные с переживаниями за жизнь близкого человека и последовавшей смертью дочери, характер пережитых ею нравственных страданий, степень родственных отношений.

Суд, учитывая все обстоятельства по делу, степень вины ответчика, характер причиненных потерпевшим физических и нравственных страданий, а также требования разумности и справедливости, считает возможным снизить размер компенсации морального вреда истице ФИО1 до 800 000 рублей, истице ФИО6 до 1 600 000 рублей.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 при рассмотрении иска по данной категории дел (к примеру, о назначении или перерасчете сумм в возмещение вреда), предъявленного по истечении трех лет со времени возникновения права на удовлетворение требований о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, следует иметь в виду, что в силу статьи 208 ГК РФ выплаты за прошлое время взыскиваются не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска.

В соответствии с абзацем 4 ст. 208 ГК РФ требования, предъявляемые по истечению трех лет с момента возникновения права на возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина, удовлетворяются за прошедшее время не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска.

Истица ФИО6 в исковом заявлении просит также взыскать сумму ущерба, за вред, причиненный смертью кормильца в сумме 477 477 руб. единовременно (с января ДД.ММ.ГГГГ) и 6 201 руб. ежемесячно до наступления ею возраста 23-х (двадцати трех) лет за 54 месяца.

Суд подвергает расчеты истца изменению, поскольку период с января 2011 года по май 2018 года, составляет 89 месяцев, а не 77 месяцев, как указывают истцы, следовательно, сумма ущерба должна составлять 551 889 руб., из расчета: 89 мес. * 6 201 руб.

В соответствии с ч. 3 ст. 196 Гражданского процессуального кодекса суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

В силу ч.3 ст.196 ГПК РФ рассчитанная судом сумма ущерба за вред, причиненный смертью кормильца подлежит уменьшению в пределах заявленных истцом требований до 477 477 руб.

В силу ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В каждом конкретном случае суду при взыскании таких расходов надлежит определять разумные пределы, исходя из обстоятельств дела. Причем, определяя размер взыскания расходов на оплату услуг представителя с учетом требования о разумности, суд вправе учесть и то обстоятельство, что заявленные требования удовлетворены частично.

В соответствии с положениями действующего законодательства обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования ст. 17 (ч. 3) Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в ч. 1 ст. 100 ГПК РФ речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

Разумность расходов, взыскиваемых на оплату услуг представителя, должна быть обоснована стороной, требующей возмещения указанных расходов (ст. 56 ГПК РФ) и суд в каждом конкретном случае суд должен исследовать обстоятельства, связанные с участием представителя в споре.

Следовательно, при оценке разумности размера заявленных расходов необходимо обратить внимание на сложность, характер рассматриваемого спора и категорию дела, на объем доказательной базы по данному делу, количество судебных заседаний, продолжительность подготовки к рассмотрению дела.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от ДД.ММ.ГГГГ N 382-0-0, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в части первой статьи 100 ГПК Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

При определении их размера, суд учитывает положения статьи 100 ГПК РФ, конкретные обстоятельства дела (категория дела, сложность, объем выполненных работ (оказанных услуг), сбор необходимых документов для обоснования своей позиции при рассмотрении дела, принцип разумности, справедливости и считает возможным взыскать с ответчика расходы на оплату услуг представителя в размере 25 000 рублей.

Истцами заявлены требования о взыскании расходов на оплату услуг эксперта в размере 220 000 руб., которые удовлетворению не подлежат, поскольку данная экспертиза не была положена в основу решения суда.

В соответствии с ч.1 ст.103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, с ответчика подлежит взысканию в доход местного бюджета государственная пошлина в размере 300 руб.

Таким образом, исковые требования ФИО1, ФИО6 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан о возмещении вреда, понесенного смертью кормильца, и компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 12, 194-198 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1, ФИО6 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан о возмещении вреда, понесенного смертью кормильца и компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в пользу ФИО6 вред, причиненный смертью кормильца, в размере 477 477 руб.

Взыскивать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в пользу ФИО6 ежемесячно, начиная с ДД.ММ.ГГГГ до достижения ФИО6 возраста 23 лет, то есть до ДД.ММ.ГГГГ, вред, причиненный смертью кормильца, в размере 6 201 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в пользу ФИО6 компенсацию морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинских услуг в размере 1 600 000 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного в результате некачественного оказания медицинских услуг в размере 800 000 руб.

В остальной части заявленные требования ФИО1, ФИО6 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан о компенсации морального вреда оставить без удовлетворения.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в пользу ФИО1 расходы по оплате услуг адвоката в размере 25 000 руб.

Исковые требования ФИО1, ФИО6 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан о взыскании расходов по оплате услуг эксперта в размере 220 000 руб. оставить без удовлетворения.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Республиканский Клинический Перинатальный Центр» Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Башкортостан в течение месяца через Ленинский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан с момента изготовления решения суда в окончательной форме. 

Данное решение в соответствии с Федеральным законом от 22.12.2008 г. № 262-ФЗ (ред. от 28.06.2010 г.) «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» подлежит опубликованию в сети Интернет.

Судья И.В. Кочкина

Мотивированное решение составлено 01.06.2018 года.

Судья Кочкина И.В.