Судья Моцный Н.В. № 2-118/2024

(в первой инстанции)

№ 33-14/2026

(33-67/2025; 33-3084/2024)

(в апелляционной инстанции)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 января 2026 года г.Севастополь

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда в составе:

председательствующего судьи Ваулиной А.В.,

судей Григоровой Ж.В., Просолова В.В.,

при секретаре Макаренко Д.С.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 05 июня 2024 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, истребовании имущества из чужого незаконного владения,

(третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора: Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Севастополю),

заслушав доклад судьи Ваулиной А.В.,

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, ФИО3, в котором с учётом изменений просила:

- признать недействительным договор купли-продажи от 18 апреля 2022 года,

- истребовать спорную квартиру кадастровый №, расположенную по адресу: 

<

адрес>, из незаконного владения ФИО3 в собственность истца;

- применить последствия недействительности сделки в виде исключения из ЕГРН записей в отношении предмета спора, а именно записей о праве собственности и прекращении этого права ФИО2, записей о праве собственности ФИО3, восстановив запись о праве собственности ФИО1

В обосновании своих требований указала, что при заключении договора от 18 апреля 2022 года купли-продажи спорного жилого помещения ФИО2 истец не осознавала сути происходящих событий, не находилась в трезвом уме и твёрдой памяти, временно находилась в состоянии психической нестабильности, не могла отвечать за свои поступки и руководить ими. Потому считала, что в судебном порядке данная сделка, совершённая с пороком воли, по основаниям пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит признанию недействительной (оспоримой) сделкой. Отдельно ФИО1 ссылалась на безденежность договора, и на отсутствие объективных доказательств оплаты покупателем стоимости приобретённой квартиры, которая в кротчайшие сроки, а именно 30 июля 2022 года ФИО2 была продана ФИО3, ставшим в итоге фактически в тот же срок собственником двух жилых помещений истца. В этой связи полагала, что заявленная квартира подлежит истребованию из чужого незаконного владения последнего с применением последствий недействительности сделки, в виде приведения записей ЕГРН о правах сторон на рассматриваемый объект недвижимости в первоначальное положение.

Решением Гагаринского районного суда города Севастополя от 05 июня 2024 года в удовлетворении требований истца отказано.

С таким решением суда ФИО1 не согласна и в апелляционной жалобе просит его отменить, как постановленное в нарушении норм материального и процессуального права, приняв новое решение об удовлетворении иска по приведённым в нём доводам. Дополнительно указывает, что обоснованность её требований подтверждена заключением судебной амбулаторной психолого-психиатрической экспертизы от 08 февраля 2024 года № 231, которой районный суд, как доказательству, надлежащей оценки не дал. Без должного внимания оставил тот факт, что предъявленная ФИО2 копия расписки, с очевидностью свидетельствующая о том, что под видом договора купли-продажи квартиры, существовал, возможно вследствие обмана, договор займа между ФИО1 и ФИО2 Отдельно апеллянт обращает внимание на то, что несмотря на переход права собственности сначала к одному ответчику, а потом к другому, никто из них фактическое владение имуществом не принял. Жилое помещение было и остаётся в пользовании истца, которая в ней до сих пор проживает, несёт расходы по её содержанию и свои правомочия владения не утрачивала. Выводы суда о пропуске срока исковой давности ФИО1 полагает ошибочными, поскольку этот срок, по её мнению, должен исчисляться с момента, когда стало известно, о том, что квартира продана.

В суд апелляционной инстанции ФИО2, ФИО3, представитель Управления Росреестра по Севастополю не явились, были надлежащим образом извещены о времени и месте его проведения. В соответствии со статьёй 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

ФИО1, её представители ФИО4, действующая на основании доверенности от 07 апреля 2023 года и по ордеру № 089756 от 24 октября 2024 года, а также ФИО5, действующая на основании доверенности от 15 апреля 2024 года, апелляционную жалобу поддержали, просили её удовлетворить.

Представитель ФИО3 – ФИО6, действующий на основании доверенности от 22 августа 2025 года, решение суда просил оставить без изменения.

Выслушав явившихся лиц, проверив материалы дела, законность и обоснованность постановленного решения суда в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учётом положений части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО1, наблюдающаяся у невролога с 9 лет по поводу эпилепсии и имеющая третью группу инвалидности по общему заболеванию, являлась собственником квартиры площадью 62,2 кв.м, кадастровый №, расположенной по адресу: 

<

адрес>.

18 апреля 2022 года по договору купли-продажи ФИО1 произвела отчуждение своего жилого помещения за 8 000 000 рублей ФИО2, переход права собственности к которому в ЕГРН был зарегистрирован 27 апреля 2022 года.

При этом, в тот же день истец составила расписку от 18 апреля 2022 года, незаверенная копия которой приобщена в материалы дела. Из содержания этого документа следует, что ФИО1 заключила договор купли-продажи этой квартиры с ФИО2, так как имеет перед ним долговые обязательства. После её полного расчёта согласно договору купли-продажи с ФИО2 до 18 октября 2022 года будет осуществлён обратный договор купли-продажи квартиры по адресу: 

<

адрес>. В случае не выполнения обязательств перед гражданином ФИО2 до 18 октября 2022 года, квартира переходит в собственность ФИО2, претензий к которому ФИО1 не имеет.

Также установлено, что в свою очередь, ФИО2 по договору от 30 июля 2022 года продал данную квартиру ФИО3 за 8 000 000 рублей. Переход права собственности к последнему приобретателю в ЕГРН зарегистрирован 02 августа 2022 года.

Полагая первую сделку недействительной, совершённой в таком состоянии, когда ФИО1, в том числе по состоянию своего здоровья, не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, а также считая туже сделку безденежной, то есть такой, по которой покупатель ФИО2 никакой расчёт за приобретённое имущество не произвёл, истец в рамках настоящего дела обратилась за судебной защитой, требуя, кроме того, истребования предмета спора из незаконного владения последнего приобретателя ФИО3, исключения сведений из ЕГРН о праве собственности ответчиков на данную квартиру и восстановлении записи о праве её собственности на спорный объект недвижимости.

Разрешая спор, и отказывая истцу в иске, районный суд исходил из того, что согласно выводам комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы 

<

данные изъяты>, а также из пояснений, допрошенных в судебном заседании врачей: судебно-психиатрического эксперта и психолога-эксперта, следует, что ФИО1 в настоящее время на момент заключения 18 апреля 2022 года договора купли-продажи спорной квартиры с учётом её индивидуально-психологических особенностей не имела таких расстройств психической деятельности, которые бы указывали на её неспособность к осознанию фактического содержания совершенных действий и способности к их волевому управлению. Признав указанное заключение допустимым доказательством по делу, суд первой инстанции, исходя из отсутствия доказательств, свидетельствующих о порочности оспариваемой сделки по основаниям статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также ввиду обращения в суд за истечением годичного срока исковой давности, пришёл выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

Также районный суд указал, что доводы ФИО1 о безденежности договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года не являются юридически значимыми обстоятельствами при разрешении спора о признании сделки недействительной по основаниям статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

С такими выводами судебная коллегия соглашается, поскольку они согласуются с фактическими обстоятельствами, собранными по делу доказательствами и требованиям закона соответствуют.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе (пункт 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

При этом, неспособность гражданина понимать значение своих действий и руководить ими является юридическим критерием недействительности сделки. Наличие же психического расстройства (медицинский критерий) не определяется законодателем в качестве обязательного условия удовлетворения требований, поскольку в данном случае выяснению подлежит то, насколько приведённые истцом данные об обстоятельствах, предшествующих заключению договора, и имевших место в период совершения оспариваемой сделки, повлияли на состояние гражданина в момент заключения договора и повлекли нарушение его интеллектуального и(или) волевого уровня.

Применительно к настоящему спору судебная коллегия признала, что положенное в основу решения по настоящему делу заключение комплексной амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы 

<

данные изъяты> является ненадлежащим доказательством, поскольку то же экспертное учреждение в заключении от № касательно способности ФИО1 понимать значение своих действий и руководить ими при заключении 15 апреля 2022 года, то есть всего за несколько дней до рассматриваемой сделки от 18 апреля 2022 года, договора купли-продажи другой своей квартиры по адресу: 

<

адрес> пришло к различным, не совпадающим выводам.

В этих условиях противоречивости заключений одного и того же экспертного учреждения судебной коллегией в порядке части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации было получено заключение комплексной стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизы 

<

данные изъяты> из которой следует, что в юридически значимый период подписания договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года у ФИО1 не выявляется индивидуально - психологических особенностей (в том числе эмоционально-волевых, интеллектуальных, критико-прогностических), которые бы могли оказать существенное влияние на понимание характера и значений своих действий. Хотя на момент заключения договора купли-продажи квартиры у подэкспертной обнаруживалось психическое расстройство — Органическое расстройство личности и поведения в связи с эпилепсией. Однако по своему психическому состоянию ФИО1 на момент заключения договора купли-продажи квартиры от 18 апреля 2022 года могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Судебные эксперты, приходя к таким выводам, отметили, что указанное заболевания оказало значительное влияние на психическое состояние испытуемой, однако, не послужило причиной развития какого-либо тяжёлого психического расстройства, в том числе и на период подписания договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года, так как по результатам данного экспертного исследования у ФИО1 выявлялись признаки умеренно выраженных психических нарушений «органического» характера ввиду нарушений преимущественно эмоциональной сферы – эмоциональной лабильности, неустойчивости, незначительной эмоционально-полевой сглаженности, претенциозности, демонстративности; истощаемости мыслительных процессов со снижением целенаправленности и устойчивости произвольного внимания; нарушений мышления в виде обстоятельности, застреваемости мыслительной деятельности при незначительном сниженных интеллектуально-мнестических, критико-аналитических возможностях.

Оценивая указанное заключение эксперта № от 20 октября 2025 года по правилам статей 67, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия находит его относимым и допустимым доказательством по делу, соответствующим требованиям указанных статей, поскольку в нем указано подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате них выводы, даны ответы на поставленные вопросы, экспертиза была проведена с учетом всех требований и методик, необходимых для ее проведения, не заинтересованными в исходе дела квалифицированными специалистами, предупрежденными об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, что, исходя из добросовестности осуществления ими экспертной деятельности, не позволяет суду апелляционной инстанции усомниться в их выводах.

Оснований не согласиться с выводами последней судебной экспертизы, при которой истец обследовалась стационарно, у судебной коллегии не имеется. Нарушений при производстве экспертизы и даче заключения требований Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», статей 79, 83 - 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, которые бы свидетельствовали о неполноте, недостоверности и недопустимости заключения эксперта не установлено и сторонами не предоставлено.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия признаёт верными выводы суда первой инстанции о том, что истец имела сформированную волю на заключение договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года, подписывая его, понимала значение своих действий и руководила ими, так как в ходе судебного разбирательства они действительно, вопреки доводам апелляционной жалобы, нашли своё подтверждение.

В связи с чем, находит законным и обоснованным решение суда об отказе ФИО1 в иске о признании этой сделки недействительной по заявленным мотивам пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации и об истребовании спорной квартиры из владения последнего приобретателя ФИО3 с возвращением имущества в её собственность.

Доводы апелляционной жалобы истца, выражающие несогласие с постановленным судебным актом, сводятся к оспариваю заключению судебной экспертизы, полученному в первой инстанции, и не касаются заключения комплексной стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизы 

<

данные изъяты>, принятого в основу настоящего апелляционного определения, и возражений против которого апеллянт по сути не выразила.

Ссылки жалобы на обстоятельства выбытия в достаточно короткий срок всего недвижимого имущества, включая спорную квартиру, из собственности ФИО1 и на то, что это произошло в результате совершённого в отношении неё преступления, в настоящее время расследуемого правоохранительными органами, юридического значения для разрешения настоящего спора, заявленного по основаниям порока лишь её воли на отчуждение жилого помещения по адресу: 

<

адрес>, по договору купли-продажи от 18 апреля 2022 года, не имеют. Тем более, что обозначенное основание иска в ходе судебного разбирательства своего подтверждения не нашло, а было опровергнуто заключением судебной экспертизы.

По тем же мотивам на законность решения суда не влияют указания апеллянта на то, что спорная квартира до настоящего времени находится во владении истца, которая в ней проживает и несёт все расходы по её содержанию, а также на то, что ФИО2 и ФИО3 не являлись добросовестными приобретателями предмета спора.

Касательно доводов апелляционной жалобы ФИО1 о безденежности договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года, а именно о том, что ФИО2 в счёт расчёта за приобретённое имущество никаких денежных средств ей не уплатил, судебная коллегия обращает внимание на следующее.

Условиями пункта 3 договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года определено, что квартира по адресу: 

<

адрес>, оценивается и продаётся ФИО1 ФИО2 за 8 000 000 рублей, и что полный и окончательный расчёт между сторонами произведён при подписании настоящего договора.

Между тем, изложенное в документе при наличии составленной в день совершения сделки расписки от 18 апреля 2022 года, в которой истец указывает на заключение договора купли-продажи своего жилого помещения в пользу ФИО2 в силу наличия перед ним долгового обязательства, при погашении которого в срок до 18 октября 2022 года совершиться обратная сделка купли-продажи квартиры ФИО1, а, в случае не исполнения обязательства, предмет заключенной сделки перейдёт в собственность названного ответчика, вызывает сомнение, и может свидетельствовать об обоснованности доводов истца о безденежности сделки.

В данном случае оформление такого документа продавцом перед покупателем одновременно с договором купли-продажи недвижимости данному договору не присуще и не соответствует обычному гражданскому обороту, поскольку в правоотношениях, вытекающих из договора купли-продажи обязанность уплатить денежные средства за приобретаемое имущество положениями статей 454, 485, 486 Гражданского кодекса Российской Федерации возложена на покупателя перед продавцом.

Судебная коллегия отмечает, что тот факт, что в материалах дела имеется лишь никем не заверенная светокопия этой расписки, составленная в одностороннем порядке самой ФИО1, на доказательную силу этого документа не влияет, так как он был представлен суду не истцом, а представителем ФИО2 – ФИО7, таким образом подтвердившим как обстоятельства действительного написания покупателем этой расписки 18 апреля 2022 года, так и наличие зафиксированного в ней некого долгового соглашения сторон.

Указания стороны ФИО2, осознавшего последствия совершенного действия по представлению копии расписки ФИО1 от 18 апреля 2022 года, на то, что на самом деле оригинал этого документа ему не передавался, он его не видел и причина его написания истцом ему не известна, во внимание не принимается, поскольку в письменных объяснениях от 11 ноября 2025 года названный ответчик признал, что ФИО1 действительно передавала расписку его представителю 

<

данные изъяты> полномочной нотариально удостоверенной доверенностью от 29 августа 2021 года, которая при ныне излагаемых её доверителем (ФИО2) обстоятельствах и при добросовестном своём поведении не приняла бы такой документ истца. А так как она такие действия всё-таки от имени и в интересах представляемого совершила, то не могла не понимать их значение и влекущие правовые последствия.

В этих условиях доводы ФИО2 о том, что 

<

данные изъяты> истцом передавался не оригинал, а лишь копия расписки от ДД.ММ.ГГГГ, являются сомнительными. Тем более, что из самого текста документа следует, что он ФИО1 был составлен в присутствии свидетеля 

<

данные изъяты> проставившего в подтверждение тому свою подпись на расписке. Сам 

<

данные изъяты> был допрошен судом апелляционной инстанции в качестве свидетеля по делу (протокол отдельного процессуального действия от 20 февраля 2025 года), и, будучи предупреждённым об уголовной ответственности за дачу ложных и заведомо ложных показаниях по статьям 307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации, подтвердил сам факт написания документа истцом именно 18 апреля 2022 года. Кроме того, он свидетельствовал, что ФИО1, которую он подвозил на машине 18 апреля 2022 года до здания МФЦ и обратно, намеревалась не продать квартиру по адресу: 

<

адрес>, а передать в залог. Также свидетель показал, что денежных средств в день этой сделки у истца не видел.

Оснований не доверять этим свидетельским показаниям 

<

данные изъяты> являвшегося на тот момент квартирантом истца (проживал в квартире по адресу: 

<

адрес>), знакомым ФИО3 и клиентом 

<

данные изъяты> оказавшей ему до этого юридические услуги в области пенсионного обеспечения, у судебной коллегии не имеется. Тем более, что они со стороны других участников процесса не были опровергнуты или опорочены.

При установленных таких обстоятельствах, вызывающих сомнение в надлежащем исполнении ФИО2 своей обязанности оплатить стоимость приобретённой у истца квартиры по адресу: 

<

адрес>, одного лишь указания в договоре купли-продажи от 18 апреля 2022 года на произведение полного расчёта при подписании договора было недостаточно.

Судом апелляционной инстанции в рамках рассмотрения настоящего спора также установлено, что никаких иных прямых письменных доказательств непосредственной передачи ФИО2 денежных средств ФИО1 в счёт приобретённого у неё имущества, не имеется, что самим ответчиком, настаивавшем на совершённом расчёте не в безналичной, а в наличной форме, не оспаривалось. ФИО2 также признал, что собственных денежных средств на покупку спорного жилого помещения он не имел, и что необходимые ему средства дала его сестра 

<

данные изъяты> получившая в составе семьи своего мужа жилищную субсидию в размере 7 367 184 рублей.

Между тем, жилищная субсидия семье капитана 3 ранга 

<

данные изъяты> была предоставлена в 2017 году (решение 1 отдела (г.Севастополь) ФГКУ «ЮРУЖО» Минобороны России от 19 июня 2017 года № 225/сев, платёжное поручение от 26 июня 2017 года № 37004). Потому при отсутствии доказательств её снятия со счёта непосредственно перед спорной сделкой от 18 апреля 2022 года, то есть по прошествии более 4 лет с момента предоставления, использование средств жилищной субсидии при расчёте с продавцом за предмет спора является недоказанным. Тем более, что сам факт передачи этих денежных средств от ФИО2, его представителей или 

<

данные изъяты> продавцу ФИО1, всегда отрицавшей это обстоятельство, никакими неопровержимыми доказательствами подтверждён не был. Кроме того, размер жилищной субсидии 7 367 184 рублей определённой сделкой от 18 апреля 2022 года цене договора 8 000 000 рублей не соответствует, а источник получения оставшейся суммы, которая сама по себе является значительной, ФИО2 не указал и соответствующих доказательств не представил.

Отмечает судебная коллегия и то, что в ходе расследования уголовного дела №, по которому истец признана потерпевшей, 

<

данные изъяты> на следственном эксперименте 31 июля 2025 года укала не на ФИО1, а на иную девушку (статиста), которой, по её словам, она 18 апреля 2022 года передала денежные средства. При этом на очной ставке с ФИО1 в этот же день также указала, что сумма 8 000 000 рублей жилищной субсидией её семьи не являлась, а представляла собой доход её супруга, полученный при увольнении со службы.

При этом, сам ФИО2, постоянно проживающий в 

<

адрес>, допрошенный 26 мая 2025 года в качестве свидетеля по тому же уголовному делу, и предупреждённый об уголовной ответственности за дачу ложных и заведомо ложных показаний по статьям 307, 308 Уголовного кодекса Российской Федерации, показал, что вообще не имел намерений покупать у ФИО1, которая ему не была известна, квартиру по адресу: 

<

адрес>, и что денежных средств по этому жилому помещению не передавал и не получал.

<

данные изъяты> допрошенная по указанному уголовному делу первоначально в качестве свидетеля, а в последующем в качестве подозреваемого (протоколы допроса от 13 марта 2025 года и от 29 мая 2025 года соответственно), показания своего доверителя ФИО2, с которым приобретение предмета спора у истца не согласовывалось, подтвердила и признала, что в рассматриваемом договоре купли-продажи от 18 апреля 2022 года проставила свою подпись от имени своего доверителя, уполномочишего её на совершение такого действия доверенностью.

Принимая во внимание, что о безденежности договора, как об основаниях недействительности сделки от 18 апреля 2022 года, ФИО1 заявляла, при этом ниже стоящей инстанцией эти обстоятельства не проверялись и не устанавливались, то судебная коллегия в порядке части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации приняла в качестве новых доказательств свидетельские показания 

<

данные изъяты> представленные ФИО2 решение 1 отдела (г.Севастополь) ФГКУ «ЮРУЖО» Минобороны России от 19 июня 2017 года № 225/сев, платёжное поручение от 26 июня 2017 года № 37004, а также полученные в ходе расследования уголовного дела № протоколы допроса 

<

данные изъяты> в качестве свидетеля и в качестве подозреваемого от 13 марта 2025 года и от 29 мая 2025 года, протокол допроса ФИО2 в качестве свидетеля от 26 мая 2025 года (имевшиеся в материалах дела № 2-424/2025), протокол следственного эксперимента от 31 июля 2025 года и протокол очной ставки от 31 июля 2025 года.

Оценивая эти и имеющиеся в деле доказательства как в отдельности, так во взаимосвязи и в совокупности с другими доказательствами, судебная коллегия находит доводы иска, а соответственно, доводы жалобы ФИО1 о безденежности договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года обоснованными. Однако, в контексте настоящего спора соглашается с районным судом в том, что обстоятельство безденежности данной сделки не имеет правового значения для признания договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года недействительным по пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, о чём просила истец в рассматриваемом иске. Сама по себе неоплата покупателем покупной цены за приобретаемое имущество, влечёт за собой иные правовые последствия, в том числе, регулируемые статьями 450, 453, 486 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия также отмечает, что безденежностью сделки с ФИО2 обоснованы требования ФИО1 о признании договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года недействительным (притворным), прикрывающим договор займа с залогом спорной квартиры. Между тем, доводы жалобы истца о том, что в рамках настоящего спора ФИО1 была лишена возможности заявить эти требования по вине суда, и что, по мнению апеллянта, в этой связи имеются основания для перехода к разрешению спора по правилам производства суда первой инстанции без учёта особенностей главы 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, удовлетворению не подлежат. Так как установлено, что право на предъявление обозначенных требований истец реализовала в отдельном процессе, и что по ним принято решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 03 июня 2025 года (дело № 2-424/2025), в настоящее время обжалуемое в апелляционном порядке.

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В силу пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Таким образом, срок исковой давности по иску о признании недействительной сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими, начинает течь со дня, когда этот гражданин узнал или должен был узнать о заключении им данной сделки.

В данном случае, ФИО1, способная понимать значение своих действий и руководить ими, и имеющая юридическое образование, о заключении договора купли-продажи от 18 апреля 2022 года узнала в день его подписания. В связи с чем, начало течения этого срока никакими иными обстоятельствами, на которые истец указывала в суде первой инстанции, и на которые в настоящее время ссылается в своей апелляционной жалобе, не может быть обусловлен.

И поскольку с настоящим иском в суд ФИО1 обратилась 04 мая 2023 года, то есть с пропуском годичного срока, то выводы районного суда о пропуске ей срока исковой давности и об отказе истцу в иске в том числе по этим мотивам являются правомерными.

Иные доводы апелляционной жалобы выводы суда не опровергают, по существу направлены на иную оценку доказательств и установленных по делу обстоятельств.

Нарушений норм процессуального права, влекущих за собой обязательную отмену судебного акта, судом первой инстанции не допущено и судебной коллегией не установлено.

Правоотношения сторон в рамках заявленных требований и закон, подлежащий применению, определены судом правильно, обстоятельства, имеющие правовое значение, установлены на основании добытых по делу доказательств, оценка которым дана в соответствии с процессуальным законом, в связи с чем, доводы апелляционной жалобы, оспаривающие выводы суда по существу рассмотренного спора, не могут повлиять на содержание постановленного судом решения, правильность определения судом прав и обязанностей сторон в рамках спорных правоотношений, не свидетельствуют о наличии предусмотренных статьёй 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований к отмене состоявшегося судебного решения.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Гагаринского районного суда города Севастополя от 05 июня 2024 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 29 января 2026 года.

Председательствующий: А.В. Ваулина

Судьи: В.В. Просолов

ФИО8