Дело №2-462/2019г.

25RS0001-01-2018-006906-75

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г.Владивосток 22 ноября 2019г.

Ленинский районный суд г. Владивостока Приморского края в составе

председательствующего судьи Круковской Е.Н.

помощника прокурора г.Владивостока Вакуленко О.А, выступающего в интересах ФИО1

истца ФИО1, 

представителя истца ФИО2

представителя ответчика ФИО3

при секретаре Матченко М.А.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Прокурора г.Владивостока в интересах ФИО1 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения квартиры и свидетельства о государственной регистрации права собственности на жилое помещение,

УСТАНОВИЛ:

По результатам проведенной Прокуратурой города Владивостока в порядке ст. 45 ГПК РФ проверки установлено, что ФИО1 (ФИО1), ДД.ММ.ГГГГ г.р., являлась собственником квартиры № 

<

адрес>.

Ее знакомая ФИО6, с которой ФИО1 длительное время была в дружеских отношениях и ее дочь ФИО4 уговорили ФИО1 на действия по отчуждению ею собственной квартиры в обмен на то, что ФИО4 и дальше будет продолжать заботиться о ней, выполнять ее поручения, оказывать материальную поддержку и физическую помощь, а после смерти достойно похоронит ФИО1 за свой счет.

ФИО1 является инвалидом, ветераном труда, пенсионером по старости, проживает одна, родственников не имеет, плохо передвигается, слабо видит и слышит. В связи с этим, ФИО1 выразила свое согласие на отчуждение в пользу ФИО4 при вышеназванных условиях квартиры после своей смерти и ФИО4 отвезла ее в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Приморскому краю, расположенное по 

<

адрес> в 

<

адрес>, где она подписала какие-то документы, не читая их и полностью доверившись ФИО4

После регистрации сделки ФИО1 продолжала постоянно общаться с ФИО6 по телефону, с которой они ездили на совместный отдых и изредка встречалась с ее дочерью ФИО4, которая иногда привозила ей деньги, продукты и лекарства.

При этом, ФИО1, получая пенсию, отчисления как почетный донор и имея льготы по оплате коммунальных платежей, за счет собственных средств самостоятельно оплачивала коммунальные платежи, лицевой счет по квартире до настоящего времени оформлен на ФИО1

В сентябре 2016 года ФИО1 получила уведомление из Отдела административно-территориального управления Ленинского района Департамента труда и социального развития Приморского края об отказе в назначении ей компенсации расходов на оплату взноса на капитальный ремонт в связи с тем, что она не является собственником спорной 

<

адрес> в 

<

адрес>. Также, согласно письму вышеуказанного отдела от ДД.ММ.ГГГГ за период с ноября 2014 года по сентябрь 2016 года, ФИО1 обязана возместить неправомерно выплаченные ей средства в качестве субсидии в размере 27805,60 руб.

Обратившись к ФИО4 за разъяснениями по указанному вопросу, ФИО1 получила от нее ответ о том, что все их устные договоренности об оказании помощи и поддержки продолжают действовать, а также предложение о возможности сохранения данных выплат посредством заключения договора найма жилого помещения между нею и ФИО1 Однако, фактически такой договор сторонами заключен не был.

С 2017 года, после смерти ФИО6, ФИО4 перестала ее навещать, оказывать какую-либо помощь и поддержку.

Причиной, послужившей основанием для ее обращения в органы прокуратуры в августе 2018 года, помимо вышеизложенного, явилось и то, что в 2017 году ФИО1 сломав ногу, длительное время не могла самостоятельно передвигаться, а также то, что в августе 2018 года ФИО4 сообщила ФИО1 о том, что она собирается делать в квартире ремонт, поскольку квартира по закону принадлежит ей и что квартира должна приносить доход, а ФИО1 в ней слишком долго проживает, после чего ФИО1 стала опасаться за свою жизнь и здоровье и возможность оказаться на улице, так как иного жилья у нее не имеется.

В действительности, ФИО1 намеревалась завещать квартиру ответчику, но только чтобы квартира ей перешла в собственность после ее смерти, намерения дарить квартиру при жизни у нее не было. Договор она не читала, его смысл ей не разъяснялся, какой текст содержал договор не знала. При совершении регистрационных действий ей предложили расписаться в документах и она, будучи уверенной в ранее достигнутой с ФИО4 договоренности, расписалась в документах, не читая их. О том, что сделка совершена не такая, какую она хотела, фактически узнала осенью 2016 года.

В соответствии с договором дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 подарила ФИО7 спорную квартиру. Право собственности одаряемой зарегистрировано в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Приморскому краю № от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно информации КГБУЗ «Краевая клиническая больница» от ДД.ММ.ГГГГ, по результатам обследования от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 выявлено психическое расстройство в форме сосудистой деменции без дополнительных симптомов и за ней установлено диспансерное наблюдение. Кроме того, на момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 было 78 лет, с ДД.ММ.ГГГГ она является инвалидом 3 группы бессрочно.

Учитывая вышеизложенное, ФИО1 была введена в заблуждение относительно природы сделки, и, подписывая оспариваемый договор дарения не могла полностью осознавать и понимать содержание взаимных обязательств сторон по данной сделке, полагая, что принадлежащая ей квартира будет принадлежать ответчику только после ее смерти. То есть сделка (а именно подписание договора дарения) заключена под влиянием заблуждения, так как у ФИО1 в силу юридической неграмотности, преклонного возраста и физического состояния сложилось неправильное мнение относительно обстоятельств, имеющих для нее существенное значение.

То обстоятельство, что ФИО1 не намеревалась на самом деле безвозмездно отчуждать принадлежащую ей на праве собственности квартиру, подтверждается также и ее дальнейшими действиями: она не освободила спорное жилое помещение, продолжает в нем проживать, несет бремя его содержания, ключи от помещения другой стороне по сделке не передавала, сроки передачи жилого помещения и ключей от него между сторонами не оговаривались. Сама ответчица в квартиру не вселялась, никогда в ней не проживала, бремя содержания не несла и не несет.

Таким образом, договор дарения спорной квартиры от ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ФИО4 является недействительным, а ФИО4 не является добросовестным приобретателем.

ФИО5 фактически имеет только одно место для проживания - спорную 2-х комнатную 

<

адрес> в 

<

адрес>, иных жилых помещений на праве собственности и в пользовании у ФИО5 не имеется, что также указывает на заблуждение относительно природы сделки по безвозмездному отчуждению единственного жилого помещения.

Ссылаясь на положения ст. 166, ст.178 ГК РФ, Прокурор просил признать недействительным договор дарения от 07.10.2014г. 2-х комнатной квартиры № 12 дома № 33 по ул. ФИО8 в г. Владивостоке, заключенный между ФИО1 и ФИО4 и свидетельство о государственной регистрации права собственности на жилое помещение № № от ДД.ММ.ГГГГ на имя ФИО4; обязать Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Приморскому краю внести соответствующие сведения в ЕГРН.

Прокурор поддержал заявленные требования в полном объеме, полагая, что представленными доказательствами подтверждаются доводы стороны истца.

Истец и его представитель также поддержали заявленные требования, указав, что истец не намеревалась отчуждать квартиру, а намеревалась заключить договор пожизненной ренты и составить завещание в пользу ФИО4 

Истец пояснила, что она подписала договор, не читая; доверившись ответчику, поскольку доверяла ее матери ФИО6 Она ходила с ответчицей и ФИО6 на 

<

адрес>, зачем не помнит. Но там была вывеска «Нотариус». ФИО4 отдала ФИО1 пакет документов, но истец не смотрела их. Дня через два приходила ФИО6, попросила посмотреть документы, очень расстроилась; говорила, что так делать нельзя. Однако истец не придала этому значения. Истец просит суд восстановить ее право на квартиру.

Представитель истца указала, что все представленные доказательства подтверждают доводы истца о заблуждении относительно природы совершенной сделки. Учитывая все обстоятельства, предшествовавшие заключению сделки; пояснения ответчика о том, что перед заключением сделки она получила юридическую консультацию на предмет наиболее выгодной для нее формы сделки; возраст, состояние здоровья истца, сложившиеся между сторонами доверительные отношения,- ответчик намеренно ввела истца в заблуждение, не разъяснив правовые последствия договора дарения. На сегодняшний день у истца отсутствует другое жилье. Обязанность у ответчика предоставления помощи истцу отсутствует. Истец указала, что никогда не совершила бы сделку на таких условиях, если могла объективно оценить ситуацию. Просила иск удовлетворить.

Представитель ответчика просил в иске отказать. Ответчик указывает на пропуск срока исковой давности по заявленным требованиям. Истец ссылался на то, что узнал о нарушенном праве в 2016году, когда получил отказ в предоставлении социальных выплат по ЖКХ. При этом, в судебном заседании истец подтвердил, что документы после заключения договора дарения ею были получены. Она не была лишена возможности ознакомиться с ними и оспорить. Также указал, что согласно заключения судебной психолого-психиатрической экспертизы от 22.10.2019г. ГБУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница», по психическому состоянию ФИО1 на момент заключения ДД.ММ.ГГГГ договора дарения квартиры могла понимать значение своих действий и руководить ими. Представленный в дело проект договора найма спорного жилого помещения не является доказательством нарушения прав истца. Просто ответчик полагала, что данный договор обеспечит истцу восстановление прав на социальные выплаты. 

Суд, выслушав пояснения сторон, показания свидетелей, изучив материалы дела, пришел к выводу, что требования истца подлежат удовлетворению.

Судом установлено, что ФИО1 являлась собственником 2-х комнатной 

<

адрес> в 

<

адрес> общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м на основании договора на передачу квартир (домов) в собственность граждан от ДД.ММ.ГГГГ № и свидетельства о государственной регистрации права № от ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с договором дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 подарила ФИО7 спорную квартиру. Право собственности одаряемой зарегистрировано в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Приморскому краю № от ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии с пунктом 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. 

По смыслу нормы ст. 178 ГК РФ, сделка признается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Согласно пояснений истца, она намеревалась передать квартиру истцу на условиях, в силу которого она сохранила бы право собственности на принадлежащее ей жилое помещение до своей смерти, после чего право собственности перешло бы ФИО4, т.е. завещание или договор пожизненной ренты. При этом, истец рассчитывал на оказание ей со стороны ФИО4 постоянной материальной помощи и ухода.

Ответчик в ходе судебного разбирательства не оспаривала данное обстоятельство, однако пояснила, что во избежание возможных споров относительно квартиры истца, она не согласилась на заключение договора ренты или оформление завещания в ее пользу. Как единственно возможный вариант она предложила истцу оформление договора дарения. Истец на данные условия согласилась. Помощь истцу она оказывала, переводила денежные средства, а также передавала деньги наличными, но расписок не брала. Заботилась о ней, когда она получила травму ноги. Из квартиры она выселять ее не собирается. 

Как следует из представленных суду сведений ПАО «Сбербанк» (л.д.31-38), платежных документов (л.д.207-230), ответчик периодически переводила истцу денежные суммы.

Согласно оспариваемого договора дарения, передача квартиры ответчику состоялась до заключения договора. Обязанность по содержанию квартиры перешла к ответчику.

При этом, как следует из представленных доказательств, истец продолжает проживать в спорной квартире; производит оплату коммунальных услуг, что подтверждается квитанциями об оплате, лицевой счет открыт на имя ФИО1 Согласно ответа Отдела Департамента труда и социального развития АТУ Ленинского района ВГО от ДД.ММ.ГГГГ., в период с ноября 2014г по сентябрь 2016г. истцу были выплачены средства в качестве субсидии в размере 27 805,60 руб. согласно постановления Правительства РФ от 14.12.2005г. №, которым утверждены Правила предоставления субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг. 

Однако, поскольку согласно сведениями Государственного реестра прав на недвижимое имущество собственником квартиры с ноября 2014г. является ФИО4, истцу предложено возвратить указанные средства.

Также, согласно уведомления Отдела Департамента труда и социального развития АТУ Ленинского района ВГО от ДД.ММ.ГГГГ., истцу отказано в компенсации расходов на уплату взноса на капитальный ремонт согласно постановления Администрации Приморского края.

Согласно ответа Отдела Департамента труда и социального развития АТУ Ленинского района ВГО от ДД.ММ.ГГГГ. в адрес Прокурора г.Владивостока, истец дважды в год обращалась с заявлением о предоставлении субсидии, предъявляя свидетельство о регистрации права собственности от ДД.ММ.ГГГГ №, в связи с чем субсидия ей была предоставлена. В мае 2016г. по результатам проверки сведений о собственности граждан, было установлено, что собственником с 2014г. является ФИО4

Кроме того, спорная 

<

адрес>, является единственным жилым помещением для истца. В связи с заключением договора дарения, угроза утраты права истца на пользование спорным жилым помещением сохраняется в силу положений ст.209 ГКРФ, которой установлено право собственника ФИО4 на распоряжение имуществом по своему усмотрению. Из пояснений как истца, так и ответчика, следует, что ФИО1 не намеревалась освобождать квартиру и отказываться от своих прав на нее.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО1 заблуждалась относительно природы совершенной ею сделки, полагая, что право собственности ею не утрачено; за ней сохраняются льготы, предусмотренные действующим законодательством для соответствующих категорий граждан; как и сохраняется обязанность по оплате жилищно-коммунальных услуг, которую она добросовестно исполняла.

Ответчик также не приняла на себя бремя расходов за жилое помещение, а пыталась посредством заключения с истцом договора найма жилого помещения обеспечить сохранения для истца права на социальные выплаты.

Согласно информации КГБУЗ «Краевая клиническая больница» от ДД.ММ.ГГГГ, по результатам обследования от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 выявлено психическое расстройство в форме сосудистой деменции без дополнительных симптомов и за ней установлено диспансерное наблюдение.

Согласно удостоверения серия Ф №, выданного Администрацией г.Владивостока ФИО1 является Ветераном труда. Истец является получателем пенсии по старости с 14.05.1991г., что подтверждается удостоверением, выданным отделом соцзащиты населения Ленинского района г.Владивостока. Согласно справке № № от ДД.ММ.ГГГГ. истцу установлена третья группа инвалидности бессрочно.

Как следует из заключения из судебной психолого-психиатрической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ. ГБУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница», данные о наличии у ФИО1 на момент заключения ДД.ММ.ГГГГ. договора дарения квартиры какого-либо психического расстройства по материалам гражданского дела и медицинской документации отсутствуют; по психическому состоянию ФИО1 на момент заключения ДД.ММ.ГГГГ договора дарения квартиры могла понимать значение своих действий и руководить ими. 

Согласно ответа психолога, у ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, диагностированы неярко выраженные органические графические признаки, снижение отдельных когнитивных функций (внимания, памяти, мышления) и интеллектуальных возможностей, которые обусловлены закономерными возрастными изменениями и которые на период совершения сделки не оказывали существенное влияние. ФИО1 была способна свободно и осознанно принимать решение и руководить своими действиями по его реализации, повышенной внушаемости или подчиняемости не обнаруживала. Таким образом, ее индивидуально-психологические особенности и актуальное эмоциональное состояние, существенно не снижали и не ограничивали ее способность понимать значение своих действий и руководить ими в период совершения сделки.

Заключение экспертов получено в соответствии с требованиями ГПК РФ, является надлежащим доказательством по делу.

При этом, в силу ст.86 ГПК РФ, заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67ГПК РФ. 

Выводы экспертов относительно того, что ФИО1 на момент заключения ДД.ММ.ГГГГ. договора дарения квартиры могла понимать значение своих действий и руководить ими, не исключает возможности заблуждения истца относительно природы предложенной ответчиком сделки.

Кроме того, указанное заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ. ГБУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница» (выводы медицинского психолога на л.д.7 заключения), свидетельствуют о том, что истцу «свойственны независимость позиции, верность своим критериям, скептический настрой в отношении мнения других лиц (незначимых для испытуемой), стремление к отстаиванию собственных установок, сочетание сензитивности и обидчивости с жалобами на недостатки окружающих, себялюбие, прямолинейность, упрямство, склонность к активному насаждению своих взглядов, упорство. Ригидность аффекта (как положительного, так и отрицательного) обычно связана с эгоистическими побуждениями. Ведущий мотив - избегание неуспеха, стремление найти социальную нишу и защиту в виде более сильной доброжелательной личности. Таким образом, подэкспертная способна переложить принятие решений и ответственность на плечи окружающих».

Данные выводы подтверждают что истец, в силу состояния здоровья, возраста, отсутствия поддержки от родных, в надежде сохранить сложившиеся отношения с ФИО6 и ФИО4, которые, по ее мнению, обеспечивали ей определенную защиту, стабильную материальную и моральную поддержку в жизни, - могла доверить ответчику окончательное принятие решения относительно формы заключаемого договора, в том числе избрания договора дарения, не осознавая наступления для нее неблагоприятных последствий. 

Данные обстоятельства подтверждаются и показаниями свидетелей ФИО9 и ФИО10

Свидетель ФИО9 пояснила, что она с мужем проживала в квартире истца, снимали комнату. В ходе общения истец предлагала заключить с ней договор ренты, но учитывая ее характер и поведение, которое иногда было странным и пугало, они отказались. Через некоторое время она сказала, что у нее есть подруга и у нее дочь Викуля (ФИО4), которая согласилась заключить такой договор.

Свидетель ФИО10 пояснила, что ФИО1 ей как то сказала, что она обратилась за получением субсидии, но ей отказали, так как квартира уже не её. Она была очень удивлена, сказала, что квартиру не дарила. Истец сказала, что ФИО6 (мать ответчицы) обещала, что ответчик будет ухаживать за ней, а после смерти квартира отойдет ФИО4 Истец думала, что оформила завещание. Но ФИО4 помощь не оказывает. Свидетель видела часто, как истец шла с тяжелыми сумками. Истец страдала забывчивостью. Не помнила, кому заняла деньги, когда виделись.

Таким образом, представленные истцом доказательства свидетельствуют о том, что сделка была заключена под влиянием заблуждения, так как у ФИО1 в силу преклонного возраста и физического состояния, индивидуально - психологических, личностных особенностей, доверительного отношения к ответчику, а также отсутствием правовых знаний, сложилось неправильное мнение относительно обстоятельств, имеющих для нее существенное значение, что не позволило ей принять правильное для нее решение и отказаться от заключения договора дарения. Волеизъявление истицы не соответствовало её действительной воле, она не имела намерения лишать себя права собственности на единственное жилье.

Согласно ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (ст. 167 ГК РФ).

При таких обстоятельствах, требования истца подлежат удовлетворению. При этом, согласно ст.14 Федерального закона от 13.07.2015 N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости» вступившие в законную силу судебные акты являются основанием государственного кадастрового учета и государственной регистрации прав, в связи с чем требование о возложении обязанности на третье лицо внести соответствующие сведения в ЕГРН заявлены излишне.

Довод ответчика о пропуске срока исковой давности суд находит несостоятельным. Согласно ст. 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Учитывая установленные судом обстоятельства, суд пришел к выводу, что истец только после обращения ДД.ММ.ГГГГ. в Прокуратуру г.Владивостока в связи с отсутствием помощи со стороны ФИО4 и возникновением угрозы выселения, получила полную и достоверную информацию о характере совершенной сторонами сделки и наступивших для истца в связи с ее заключением последствиях. Исковое заявление подано 06.11.2018г.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.196-197 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования Прокурора г.Владивостока в интересах ФИО1 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения квартиры и свидетельства о государственной регистрации права собственности на жилое помещение удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ. 

<

данные изъяты> 

<

адрес> в 

<

адрес>, заключенный между ФИО1 и ФИО4 и свидетельство о государственной регистрации права собственности на жилое помещение № от ДД.ММ.ГГГГ на имя ФИО4.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его вынесения мотивированного решения в Приморский краевой суд через Ленинский районный суд г.Владивостока.

Мотивированное решение изготовлено 27.11.2019г.

Судья Ленинского районного суда 

г. Владивостока Е.Н.Круковская