Дело № 2-578/2020

Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

г. Липецк 3 февраля 2020 г.

Правобережный районный суд г. Липецка в составе: 

председательствующего судьи Коровкиной А.В.

при ведении протокола судебного заседания 

помощником судьи Косиновым С.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к АО «Липецкцемент» о взыскании компенсации морального вреда, 

установил:

ФИО2 обратилась в суд с иском к АО «Липецкцемент» о взыскании компенсации морального вреда. В обоснование заявленных требований истец указала, что с 1 октября 1997 г. по 30 июня 2002 г. работала в ОАО «Липецкцемент» в цехе энергоснабжения и автоматизации оператором котельной по 4 разряду. 6 июля 2000 г. на производственной территории ОАО «Липецкцемент» с истцом произошел несчастный случай на производстве. В указанный выше день в 12 часов 30 минут истец шла по тропинке из помещения котельной в помещение насосной. Тропинка была скользкая, так как в этот день шел дождь. Истец поскользнулась и упала, получив при этом травму колена левой ноги. После этого была доставлена в здравпункт завода, где ей была оказана первая медицинская помощь. В последующем истца отправили в травмпункт медсанчасти «Свободный Сокол», откуда после рентгеновского снимка и наложения шины доставили в дежурную больницу БСМП. Согласно выписке из медицинской карты стационарного больного БСМП (травматологическое отделение) истец находилась на лечении с 6 июля 2000 г. по 8 августа 2000 г. с частичным разрывом наружной боковой связки левого коленного сустава, посттравматическим артритом, сановитом коленного сустава.

В последующем истец пребывала на стационарном лечении с 4 сентября 2000 г. по 26 сентября 2000 г. с диагнозом «посттравматический сановит левого коленного сустава», ей была сделана пункция левого коленного сустава, 13 сентября 2000 г. проведена операция: синовкапсулоэктомия левого коленного сустава. Через 12 дней сняты швы. Выписана на амбулаторное лечение по месту жительства.

По данному происшествию было произведено расследование, и 10 июля 2000 г. составлен акт № 2 о несчастном случае на производстве. В п. 7 акта указаны причины несчастного случая: перемещение по территории предприятия, не предусмотренной для пешеходного движения, недостаточный контроль со стороны ИТР цеха за соблюдением рабочими инструкций по охране труда, в т.ч. инструкции № 1 по охране труда для работающих на заводе. Согласно п. 8 акта лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, указаны оператор котельной ФИО2, а также мастер ФИО1 Истец не находилась в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. В п. 10 акта указаны мероприятия, необходимые для устранения причин несчастного случая: запретить передвижение работников по неустановленным маршрутам, обстоятельства и причины несчастного случая проработать с персоналом теплосилового участка.

На предприятии не имелось маршрутного листа пути следования (передвижения) по территории. В результате несчастного случая истец получила тяжелую травму: Т93.2 – последствия переломов нижней конечности (частичного разрыва связок левого коленного сустава). Акт был составлен при участии представителей работодателя, оспорен не был.

В результате несчастного случая истцу была установлена степень утраты профессиональной трудоспособности – 30% бессрочно в связи с несчастным случаем на производстве. В настоящее время в результате освидетельствования № 516.2.48/2019 от 29 апреля 2019 г. истцу выставлен диагноз: Т93.2 – последствия других переломов нижней конечности (Последствия перенесенной производственной травмы в 2000 г. (частичный разрыв связок левого коленного сустава)). Посттравматический артрит левого коленного сустава. Посттравматический деформирующий артроз левого коленного сустава 2 степени, стойкие незначительные нарушения нейромышечных скелетных и связанных с движением (статодинамических функций).

Ссылаясь на то, что состояние её здоровья не улучшается, согласно программе реабилитации от 29 апреля 2019 г. она нуждается в постоянном применении лекарственных средств, санаторно-курортном лечении, может выполнять работу в обычных условиях при снижении объема профессиональной деятельности (снижение нормы выработки на 1/3 часть прежней нагрузки, работать в полном объеме и в соответствии с квалификацией после полученной травмы больше не может, качество её жизни существенно изменилось в худшую сторону, истец просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей и судебные расходы.

Истец ФИО2 в судебном заседании заявленные требования поддержала.

Представитель ответчика АО «Липецкцемент» по доверенности ФИО3 иск не признал, указывая, что с учетом установленной истцу бюро МСЭ утраты трудоспособности в размере 30% утраты трудоспособности, вины истца в причиненной травме, фактически предоставленных в дело истцом документов, а также сложившейся судебной практики по г. Липецку по данной категории дел, в том числе с участием АО «Липецкцемент», требования истца о взыскании морального вреда в сумме 500 000 рублей являются необоснованными (чрезмерно завышенными), полагал их подлежащими удовлетворению в размере не более 30 000 рублей.

Помощник прокурора Кочанова И.Б. полагала иск подлежащим удовлетворению, размер компенсации морального вреда оставив на усмотрение суда. 

Выслушав объяснения сторон, заключение прокурора, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняется труд и здоровье людей (ч. 2 ст. 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (ч. 2 ст. 37), каждый имеет право на охрану здоровья (ч. 2 ст. 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (ч. 1 ст. 46).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причинённого повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Работник имеет право на возмещение вреда, причинённого ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами, обязательное социальное страхование в случаях, предусмотренных федеральными законами (ч. 1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причинённый работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (ч. 2 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу ч. 1 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Согласно ч. 1 ст. 219 Трудового кодекса Российской Федерации каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

Статья 210 Трудового кодекса Российской Федерации определяет основные направления государственной политики в области охраны труда. К ним, в частности, относится защита законных интересов работников, пострадавших от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, а также членов их семей на основе обязательного социального страхования работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний предусматривает в том числе возмещение вреда, причинённого жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору. Данные отношения регулируются Федеральным законом от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причинённого в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Судом установлено и усматривается из материалов дела, что 14 ноября 1988 г. Лаврентьева (ФИО4, ФИО5) З.М. принята на работу в порядке перевода в энергоцех Липецкого цементного завода машинистом насосных установок по 4 разряду; 1 июня 1989 г. переведена в том же цехе оператором котельной по 4 разряду; 1 октября 1990 г. в связи с реорганизацией переведена из Липецкого цементного завода им. 50-летия СССР в межхозяйственное совместное предприятие «Липецкцемент» в энергоцех оператором котельной 4 разряда; 1 октября 1997 г. переведена в цех энергоснабжения и автоматизации оператором котельной по 4 разряду; 1 июля 2002 г. переведена в теплоэнергетический цех, участок ремонта и эксплуатации компрессорных и насосных станций (котельная), оператором котельной 4 разряда; 1 июля 2007 г. переведена оператором котельной 4 разряда теплоэнергетического цеха (котельная); 1 января 2009 г. переведена в теплоэнергетический цех оператором котельной 4 разряда; 29 ноября 2013 г. трудовой договор прекращен по собственному желанию в связи с выходом на пенсию (п. 3 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации). 

6 июля 2000 г. с истцом произошел несчастный случай на производстве, о чем составлен акт № 2 от 10 июля 2000 г., согласно которому ФИО2 из помещения котельной направлялась в насосную. Шла по тропинке. Тропинка была скользкая, так как шел дождь. Она поскользнулась и упала, получив при этом травму колена левой ноги. ФИО2 была доставлена в здравпункт завода, где ей оказали первую медицинскую помощь и отправили в травмпункт медсанчасти «Свободный Сокол». Там ей сделали рентгеновский снимок, наложили шину и отправили в дежурную больницу – БСМП. 

В качестве причин несчастного случая указаны: перемещение пострадавшей по территории предприятия, не предусмотренной для пешеходного движения (не выполнен п. 2 (б) раздела III инструкции № 1); недостаточный контроль со стороны ИТР цеха за соблюдением рабочими инструкций по охране труда, в том числе инструкции № 1 по охране труда для работающих на заводе. 

Нахождение пострадавшего в состоянии алкогольного или наркотического опьянения не определялось.

Медицинское заключение о диагнозе повреждения здоровья: частичный разрыв малой берцовой связки левого коленного сустава. Гемартроз. Посттравматический артрит левого коленного сустава. Заключение БСМП от 26 ноября 2001 г.

В качестве лиц, допустивших нарушение государственных нормативных требований по охране труда, в акте указаны: оператор котельной ФИО2, которая передвигалась по территории предприятия, не предназначенной для пешеходного движения, не выполнен п. 2 (б) раздела III инструкции № 1. Также указано на недостаточный контроль мастера ФИО1 за соблюдением работниками инструкции по охране труда, не выполнен Р. 2.13 п. 1 должностной инструкции, ст. 146 КЗоТ РФ. 

В п. 10 акта указаны мероприятия по устранению причин несчастного случая: запретить перемещение работников по неустановленным маршрутам (постоянно), обстоятельства и причины несчастного случая проработать с персоналом теплосилового участка (до 17 августа 2000 г.).

Как следует из материалов дела и подтверждено сторонами в судебном заседании, указанный акт о нечастном случае на производстве № 2 от 10 июля 2000 г. ни работником, ни работодателем не оспаривался. 

Согласно выписке из медицинской карты стационарного больного БСМП (травматологическое отделение) истец находилась на лечении с 6 июля 2000 г. по 8 августа 2000 г. с диагнозом: частичный разрыв наружной боковой связки левого коленного сустава, посттравматический артрит, сановит коленного сустава. Травма на работе 6 июля 2000 г. Обследована R-ки и клинически. В удовлетворительном состоянии выписана на амбулаторное лечение. Рекомендовано наблюдение, лечение у травматолога по месту жительства, ЛФК, физиолечение коленного сустава.

В последующем истец находилась на стационарном лечении с 4 сентября 2000 г. по 26 сентября 2000 г. с диагнозом «посттравматический сановит левого коленного сустава». В стационаре – пункции левого коленного сустава, 13 сентября 2000 г. – операция: синовкапсулоэктомия левого коленного сустава. Послеоперационный период – без особенностей. Швы сняты на 13-й день, заживление ран. В стационаре получала анальгетики, антибиотики, перевязки, фиксация гипса лангетой. Анализ крови и мочи без патологии. Рекомендовано лечение у травматолога по месту жительства, осмотр в отделении через 2 недели после выписки, явка в поликлинику 5 октября 2000 г.

Заключением медико-социальной экспертизы (справка МСЭ-2006 № 0808332) ФИО2 определена степень утраты трудоспособности в связи с несчастным случаем на производстве в размере 30% – с 29 октября 2010 г. бессрочно.

В соответствии с программами реабилитации ФИО2, утвержденными ФКУ «ГБ МСЭ по Липецкой области» Минтруда России, выданными к актам освидетельствования, начиная с № 1780 от 27 июня 2007 г., ФИО2 ежегодно нуждается в реабилитации как пострадавшая в результате несчастного случая на производстве, в санаторно-курортном лечении костно-мышечной системы, ей показаны лекарственные средства, она является ограниченно трудоспособной.

В соответствии с актом освидетельствования № 516.2.48/2019 от 29 апреля 2019 г. истцу выставлен диагноз: Т93.2 – последствия других переломов нижней конечности (Последствия перенесенной производственной травмы в 2000 г. (частичный разрыв связок левого коленного сустава)). Посттравматический артрит левого коленного сустава. Посттравматический деформирующий артроз левого коленного сустава 2 степени, стойкие незначительные нарушения нейромышечных скелетных и связанных с движением (статодинамических функций).

Исследовав и оценив представленные доказательства, исходя из того, что произошедший с истцом несчастный случай квалифицирован как связанный с производством, а в соответствии со ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации именно на работодателя возлагаются обязанности по обеспечению безопасных условий труда, поскольку установлен факт получения травмы истцом при исполнении трудовых обязанностей, и учитывая, что на основании акта о несчастном случае на производстве истцу установлена утрата профессиональной трудоспособности, при этом в том же акте указано в качестве одной из причин несчастного случая перемещение пострадавшей по территории предприятия, не предусмотренной для пешеходного движения, однако доказательства грубой неосторожности со стороны истца отсутствуют, суд приходит к выводу о том, что на основании абз. 2 п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» у ответчика возникло обязательство возместить моральный вред, причиненный истцу несчастным случаем на производстве. 

Истцом в судебном заседании подтверждено и ответчиком не опровергнуто, что компенсация морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве ФИО2 не производилась. 

С учетом соблюдения принципа разумности и справедливости, принимая во внимание фактические обстоятельства произошедшего травмирования истца, степень вины ответчика, истца в произошедшем, характер полученных ФИО2 повреждений, которые не могли не сказаться на её жизнедеятельности, степень физических и нравственных страданий, а также объяснения истца о том, что в связи с полученной травмой она проходила длительное стационарное и амбулаторное лечение, в результате повреждений ноги испытала физическую боль, испытывала и испытывает до настоящего времени значительные ограничения в передвижении, в бытовых вопросах, в профессиональной деятельности, переживает по поводу утраты возможности вести привычный образ жизни, учитывая индивидуальные особенности истца, суд считает подлежащей взысканию с ответчика АО «Липецкцемент» в пользу истца ФИО2 компенсацию морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве, определив её в размере 65 000 рублей. 

Определяя компенсацию морального вреда в указанном размере, суд также учитывает, что инвалидность истцу по причине несчастного случая на производстве не устанавливалась, однако с 2001 г. в связи с несчастным случаем на производстве (6 июля 2000 г.) ежегодно устанавливалась степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 30%, за исключением 2009 г., когда степень утраты профессиональной трудоспособности была установлена в размере 20%, а в последующем с 2010 г. в размере 30% и бессрочно. 

В силу ч.ч. 1, 2 ст. 98 ГПК Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. 

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. К издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей (ст. 94 ГПК Российской Федерации).

На основании ч. 1 ст. 100 ГПК Российской Федерации расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах. 

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства (п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»).

Как усматривается из материалов дела, истцом понесены расходы по составлению искового заявления в размере 4 000 рублей, что подтверждается квитанцией ННО коллегия адвокатов «Виктория» г. Липецка к приходному кассовому ордеру № 281 от 25 декабря 2019 г. 

Поскольку заявленный ФИО2 иск удовлетворен, то на основании ч. 1 ст. 88, ст. 94, ч. 1 ст. 98, ст. 100 ГПК Российской Федерации, а также с учетом принципов разумности и соразмерности, суд полагает подлежащими взысканию с ответчика в пользу истца судебные расходы по оплате юридических услуг за подготовку искового заявления в сумме 4 000 рублей. 

На основании ст. 103 ГПК Российской Федерации с ответчика в бюджет города Липецка за рассмотрение иска в суде подлежит взысканию государственная пошлина, которая рассчитывается в соответствии со ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации в размере 300 рублей. 

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК Российской Федерации, суд

решил:

взыскать в пользу ФИО2 с акционерного общества «Липецкцемент» в счет компенсации морального вреда, причиненного несчастным случаем на производстве, 65 000 рублей и судебные расходы на представителя в размере 4 000 рублей, а всего 69 000 рублей. 

Взыскать с акционерного общества «Липецкцемент» в бюджет г. Липецка государственную пошлину в размере 300 рублей. 

Решение может быть обжаловано в Липецкий областной суд через Правобережный районный суд г. Липецка в течение месяца после вынесения судом решения в окончательной форме.

Председательствующий 

Мотивированное решение составлено 10 февраля 2020 г.