Дело № 2-1932/2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

04 июня 2019 года 

Калининский районный суд г. Челябинска в составе:

председательствующего Плотниковой Л.В.

при секретарях Отто Е.А., Журавель А.О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Областная клиническая больница №3» об отмене приказа о наложении дисциплинарного взыскания,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Областная клиническая больница №3 (далее – ГБУЗ «ОКБ №3») об отмене приказа №9152л от 25.12.2018 г. «О дисциплинарном взыскании» (далее – оспариваемый приказ).

В обоснование заявленных требований указал, что работает в ГБУЗ «ОКБ №3» врачом – хирургом отделения хирургического №2 с 31.07.2017 г. Указанным приказом к нему применено дисциплинарное взыскание в виде замечания за задержку начала хирургической операции более 2-х часов с момента установления диагноза пациентке «Н». Между тем, он выполнил свою работу без промедления, назначил необходимые обследования, которые проводились другими врачами, за действия которых он не несет ответственности. Ему вменяется нарушение локального акта – приказа ответчика №500 от 08.08.2018 г. и приказа Минздрава РФ №203н от 10.05.2017 г., между которыми имеется противоречие в сроках проведения хирургического вмешательства и с содержанием которых работодатель его не ознакомил. Кроме того, он не был ознакомлен с оспариваемым приказом в полном объеме, поскольку его не ознакомили с содержанием документов, явившихся основанием для издания оспариваемого приказа, чем нарушен порядок применения дисциплинарного взыскания.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель по доверенности ФИО2 поддержали исковые требования. Суду истец пояснил, что задержка пациентки в приемном отделении произошла из-за несвоевременного осмотра гинекологом, являющегося обязательным для женщин старше 40 лет и при наличии указания в ее направлении на гинекологическую патологию. 

Представители ответчика ГБУЗ «ОКБ №3» по доверенности ФИО3, ФИО4, ФИО5 возражали против иска, ссылаясь на то, что истец неверно выстроил порядок исследований для своевременного оперирования пациентки; не среагировал на сообщение о задержке гинеколога, поскольку ЭКГ, осмотр терапевта, анализ крови на резус-фактор и антитела мог назначить до прихода гинеколога; истцом диагноз выставлен в момент осмотра пациента, поскольку не указал про подозрения на другое заболевание; в случае истечения предельного срока нахождения пациента в приемном покое (2 часа) и наличия сомнений выбор лечения решается в пользу операции или госпитализации в хирургический стационар; приказ Минздрава РФ №203н от 10.05.2017 г. не является локальным актом, с которым работодатель должен ознакомить работника, в силу должностной инструкции истец должен руководствоваться данным приказом. 

Выслушав объяснение истца, представителей сторон, показания свидетелей, исследовав письменные материалы дела, суд находит требования ФИО1 подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Исходя из положений ст.ст. 15,16 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) трудовые отношения – это отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы), подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором. Трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с нормами ТК РФ.

Как установлено судом, ФИО1 с 01 августа 2017 года принят на работу в ГБУЗ «ОКБ №3» в качестве врача – хирурга в отделение хирургическое №2 (л.д.9). 

Приказом главного врача ГБУЗ «ОКБ №3» от 25 декабря 2018 года №9152л (л.д.13,14) ФИО1 привлечен к дисциплинарной ответственности в виде замечания за нарушение п.п.4 п.3.11.3 «Критериев качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям при остром аппендиците», утвержденных приказом №203н от 10.05.2017 г. «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», предусматривающего выполнение хирургического вмешательства не позднее 2-х часов от момента постановки диагноза, поскольку диагноз «острый аппендицит» пациентке «Н» истец поставил 20.11.2018 г. в 12-30 часов, затем необоснованно долго проводил обследование в приемном отделении, в результате чего операция была начата только в 15-20 часов.

Причиной задержки оперативного вмешательства указано нерационально выстроенная программа обследований (зная, что гинеколог занят, следовало выполнить сначала общий анализ крови, мочи, ЭКГ, консультацию терапевта и при необходимости провести консультацию заведующего хирургическим отделением).

Основанием для издания данного приказа послужили: рапорт заместителя главного врача по медицинской части ФИО11 от 18.12.2018 г., протокол заседания ЛКК от 17.12.2018/ г., жалоба пациентки «Н» от 03.12.2018 г. (вх.№2791з), объяснительная врача-хирурга отделения хирургического №2 ФИО1 от 05.12.2018 г., объяснительная заведующего отделения хирургического №2 ФИО6 от 06.12.2018 г., должностная инструкция врача – хирурга отделения хирургического №2 от 17.09.2015 г., приказ Минздрава РФ №203н от 10.05.2017 г. «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Разрешая заявленное ФИО1 требование об отмене данного приказа, суд учитывает, что исходя из положений ст.ст. 192,193 ТК РФ за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание; выговор; увольнение по соответствующим основаниям.

Федеральными законами, уставами и положениями о дисциплине для отдельных категорий работников могут быть предусмотрены также и другие дисциплинарные взыскания.

Не допускается применение дисциплинарных взысканий, не предусмотренных федеральными законами, уставами и положениями о дисциплине.

При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

До применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт, при этом непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.

Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения. В указанные сроки не включается время производства по уголовному делу.

За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание.

Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

Как разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума ВС РФ), суд, являющийся органом по разрешению индивидуальных трудовых споров, в силу ч.1 ст. 195 ГПК РФ должен вынести законное и обоснованное решение, при этом обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из ст.ст. 1,2,15,17,18,19,54,55 Конституции Российской Федерации и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а, следовательно, и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.

В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен, а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Разрешая вопрос о наличии в действиях ФИО1 дисциплинарного проступка в связи с обстоятельствами, изложенными в оспариваемом приказе, суд учитывает следующее.

В соответствии с должностной инструкцией от 17.09.2015 г. (л.д.10,11) врач – хирург отделения хирургического №2 в своей работе руководствуется официальными документами по выполняемому разделу работы, приказами и распоряжениями вышестоящих органов и должностных лиц, настоящей инструкцией. 

Принимая во внимание, что Критерии оценки качества медицинской помощи, утвержденные приказом Минздрава РФ №203н от 10.05.2017 г., применяются при оказании медицинской помощи в медицинских и иных организациях, осуществляющих медицинскую деятельность, имеющих лицензию на медицинскую деятельность, в целях оценки своевременности оказания медицинской помощи, правильности выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, степени достижения запланированного результата, 

суд считает несостоятельными доводы истца об обязанности работодателя ознакомить его с приказом Минздрава РФ №203н от 10.05.2017 г., поскольку данный приказ Минздрава РФ является официальным документом, которым истец должен руководствоваться в своей работе.

Согласно п. 3.11.3 приказа Минздрава РФ №203н от 10.05.2017 г. одним из Критериев качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям при остром аппендиците является выполнение хирургического вмешательства не позднее 2 часов от момента установления диагноза.

04 декабря 2018 г. на имя главного врача ГБУЗ «ОКБ №3» поступило обращение ФИО7, в котором она ссылалась, в том числе на длительное – в течение 40 минут – ожидание гинеколога после получения результата УЗИ, подтвердившего диагноз «острый аппендицит», ожидание заведующего, только после осмотра которого ее подняли в операционную.

Из копии объяснительной ФИО1 от 05.12.2018 г. усматривается, что указанная пациентка доставлена 20.11.2018 г. в 12-30 часов бригадой «скорой помощи»; после осмотра она была направлена им на УЗИ органов брюшной полости, ОАК, ОАМ; по результатам УЗИ выявлена картина острого аппендицита; пациентка осмотрена терапевтом, после чего незамедлительно направлена на осмотр гинеколога в связи с тем, что планировалось оперативное лечение по экстренным показаниям. В смотровую был приглашен заведующий хирургическим отделением №2, так как у пациентки давность заболевания более суток, а воспалительных изменений в ОАК, подъема температуры нет. Мама пациентки вернулась в смотровую с претензиями, что долго нет врача - гинеколога, находившийся в смотровой заведующий приемным покоем повторно продублировал звонок гинекологам; после возвращения в смотровую пациентка была сразу осмотрена заведующий хирургическим отделением №2, решен вопрос об оперативном лечении в экстренном порядке, она подана в операционную и была прооперирована.

Как следует из медицинской карты стационарного больного №39125/24513, выписки из журнала учета приема больных и отказов в госпитализации, выписки из журнала №894 для регистрации больных экстренная операционная,

пациентка ФИО7 поступила в приемное отделение ГБУЗ «ОКБ №3» 20.11.2018 г. в 12-30 часов, покинула его в 14-20 часов, поступила в экстренную операционную в 14-50 часов, осмотрена анестезиологом в 15-00 часов; операция начата в 15-20 часов.

Таким образом, фактически между поступлением пациента в приемный покой и началом операции истекло 2 часа 50 минут.

При этом доводы стороны ответчика о том, что моментом установления 20 ноября 2018 г. пациентке ФИО12 диагноза является 12-30 часов – время ее осмотра истцом, поскольку по итогам осмотра им поставил диагноз «острый аппендицит» без каких – либо сомнений, суд находит несостоятельными, поскольку именно по результатам УЗИ органов брюшной полости была установлена картина острого аппендицита.

Из протокола УЗИ органов брюшной полости от 20.11.2018 г. следует, что оно проведено в 12-25 часов, что является недостоверным, поскольку ранее поступления в приемное отделение пациентке не могло быть проведено УЗИ.

Согласно протоколу заседания лечебно – контрольной комиссии (далее – ЛКК) от 17.12.2018 г. УЗИ проведено пациентке ФИО7 с 12-25 часов по 12-53 часа, поэтому момент установления диагноза может быть не ранее 12-53 часа, соответственно, в силу п.3.11.3 приказа Минздрава РФ №203н от 10.05.2017 г. хирургическое вмешательство должно было начаться не позднее 14-53 часов.

Как следует из объяснений истца и подтверждается медицинской картой стационарного больного №39125/24513, протоколом ЛКК от 17.12.2018 г., задержка начала хирургического вмешательства обусловлена задержкой осмотра пациента гинекологом, который фактически составлялся в 13-40 часов.

Доводы истца о необходимости осмотра пациентки ФИО7 гинекологом в связи с наличием подозрений на гинекологическую патологию подтверждены копией направления №12474, в котором под вопросом поставлен диагноз «сальпингофарит», и показаниями свидетеля ФИО8, которая подтвердила, что «сальпингофарит» - это гинекологическая патология, исключить которую должен врач – гинеколог.

Возникшее между сторонами противоречие в части наличия или отсутствия необходимости в осмотре гинеколога, основанное на том, что 

ФИО1 ссылался на Клинические рекомендации по оказанию медицинской помощи населению Уральского федерального округа от 29.11.2013 г. по острому аппендициту, в которых в качестве минимальных диагностических исследований для исключения наличия острого аппендицита предусмотрен осмотр гинекологом женщин, тогда как 

сторона ответчика ссылалась на Клинические рекомендации «Острый аппендицит у взрослых», утвержденные Минздравом РФ в 2015 г., в соответствии с которыми в качестве иной диагностики рекомендована консультация врача- акушера – гинеколога только в отдельных случаях - в целях дифференциальной диагностики при подозрении на нарушенную внематочную беременность, апоплексию яичника, альгодисменоррею,

суд расценивает, как не являющееся юридически значимым обстоятельством, поскольку как в протоколе ЛКК, так и в оспариваемом приказе не ставится под сомнение необходимость осмотра пациентки ФИО7 гинекологом.

При этом вывод в протоколе ЛКК о причине задержки с осмотром гинеколога – отсутствие свободного врача (из 5 гинекологов 3 оказывали помощь пациентам в отделении, 2 находились на больничном листе) - не нашел своего подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Так, на основании табеля учета использования рабочего времени и расчета заработной платы за ноябрь 2018 г. по структурному подразделению «гинекология» (далее – табель) судом установлено, что 20 ноября 2018 г. в гинекологическом отделении работало 6 врачей – акушеров - гинекологов (ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18), и заведующая отделением ФИО8, которая также осуществляет гинекологические осмотры, 2 - находились на больничном и в отпуске (ФИО19, ФИО20).

Как следует из показаний ФИО8, допрошенной в качестве свидетеля, 20 ноября 2018 г. двое врачей – акушеров – гинекологов (ФИО16, ФИО17) были заняты в большой операционной; ФИО13, ФИО17, она – в малой операционной; трое (ФИО14, ФИО15, ФИО18) – дежурили с 16-00 часов (так называемые дежуранты).

Между тем, исходя из продолжительности рабочего времени в табеле за 20.11.2018 г., судом установлено, что из работающих в этот день врачей – акушеров – гинекологов отличия по продолжительности рабочего времени были лишь у двоих: у ФИО14 - 7,5 часов, у ФИО18 - 8,0 часов, у остальных – по 7,8 часов, следовательно, к дежурантам можно отнести лишь указанных двоих; доказательств отнесения ФИО15 к дежурантам ответчиком не представлено.

Выписками из журнала для регистрации больных операционная - плановая гинекология; из журнала учета манипуляций – малая гинекологическая операционная; выписками из двух историй болезни подтверждено, что 20.11.2018 г. в большой операционной в период с 12-30 часов по 13-15 часов была занята врач – акушер – гинеколог ФИО16; в малой операционной в период с 12-30 часов по 12-50 часов - ФИО8, с 14-00 часов по 14-30 часов – ФИО17.

Выпиской из журнала консультаций гинекологического отделения за 20.11.2018 г. подтверждено, что в указанный день гинекологами проведены консультации пяти пациентам, при этом время их проведения не отражено. 

Таким образом суд считает, что в нарушение ст.56 ГПК РФ ответчиком не представлено допустимых и неопровержимых доказательств занятости врачей – акушеров – гинекологов в период с 13-05 часов (после проведения общего анализа крови и мочи) до 13-40 часов.

Истцу оспариваемым приказом вменяется, что он знал о занятости гинекологов и возможности осмотра ими пациентки ФИО7 через 30-40 минут, но не назначил ей до осмотра гинеколога общий анализ крови, мочи, ЭКГ, консультацию терапевта и при необходимости - консультацию заведующего хирургическим отделением.

Между тем, истец отрицал свою осведомленность о занятости гинекологов.

Из протокола ЛКК следует, что смотровая хирургии, где дежурил ФИО1, была предупреждена о том, что гинекологи могут осмотреть пациентку не ранее, чем через 30-40 минут, но не указан источник такой информации.

Допрошенная в качестве свидетеля заведующая гинекологическим отделением ФИО8 не смогла пояснить, кто из сотрудников ее отделения говорил про задержку гинекологов на 30 минут.

При этом свидетель ФИО9 – медсестра приемного отделения показала, что после получения результатов анализа крови и мочи пациентки ФИО7 истец ФИО1 поручил ей вызвать гинеколога на консультацию, она позвонила в гинекологическое отделение и ей сказали, что сейчас спустятся, поэтому со всеми результатами обследований пациентку отправили в гинекологическую смотровую. Поскольку по истечении 15 минут пациентка не вернулась, она пошла в смотровую и увидела, что пациентка сидит у кабинета, а гинеколог не пришел, поэтому она еще раз позвонила в гинекологию, где вновь пообещали придти, а потом сообщила заведующему приемным отделением ФИО10 о нахождении пациентки в отделении в течение часа, после этого пациентка пришла с осмотра гинеколога, в связи с чем истцом были назначены ей ЭКГ, осмотр терапевта, анализ крови на группу, резус-фактор и биохимию и передача в операционную. История болезни в программе БАРС может быть заведена только после принятия врачом решения о госпитализации пациента по итогам обследования; пока не заведена такая история болезни, врач не может выписать направление на анализ крови на группу, резус-фактор и биохимию. Если гинекологи говорят, что не спустятся на осмотр пациента из-за занятости, то она сразу идет к заведующему приемным отделением; в случае с пациенткой ФИО7 гинекологи не говорили о занятости, поэтому она не пошла сразу к заведующему отделением.

Не доверять показаниям данного свидетеля у суда не имеется оснований, поскольку они последовательны и непротиворечивы, согласуются с материалами дела и отсутствием доказательств занятости гинекологов в спорный период, не опровергнуты ответчиком.

При этом к показаниям свидетеля ФИО10 о том, что о занятости гинекологов ему сообщил сам истец после того, как свидетелю позвонил заместитель главного врача по медицинской части ФИО11 и спросил о причинах задержки в приемном отделении пациентки ФИО7 на два часа без оказания медицинской помощи; что после этого он позвонил заведующей гинекологическим отделением ФИО8, которая осмотрела пациентку, суд относится критически, поскольку они противоречат объяснениям истца и времени осмотра пациентки ФИО7 – в 13-40 часов, то есть спустя 1 час 10 минут после поступления пациентки в приемное отделение.

Более того, суд отмечает, что данный свидетель не помнит, принимал ли он участие в заседании ЛКК 17.12.2018 г., хотя согласно должностной инструкции заведующего отделением - врача приемного отделения от 29.02.2012 г. именно на ФИО10 по состоянию на 20.11.2018 г. была возложена обязанность осуществлять контроль за сроками пребывания больных в приемном отделении, докладывать заместителю главного врача по медицинской части о причинах задержки больного в отделении, обеспечивать своевременное оказание больным экстренной медицинской помощи, в связи с чем данный свидетель заинтересован в возложении ответственности за нарушение указанных сроков на истца. 

Поскольку доводы представителей работодателя о невозможности своевременного осмотра пациентки ФИО7 гинекологом из – за занятости врачей в гинекологическом отделении, об осведомленности истца о задержке осмотра пациентки ФИО7 гинекологом на 30-40 минут не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства; необходимость такого осмотра не ставилась под сомнение при вынесении оспариваемого приказа; невозможность оформления направления на анализ крови на группу, резус-фактор и биохимию до принятия врачом решения о госпитализации пациента и заведения истории болезни подтверждена показаниями свидетеля ФИО9 и не опровергнута ответчиком; объяснительной запиской заведующего хирургическим отделением №2 ФИО6 подтверждено, что профессиональных нарушений со стороны истца допущено не было, им был выполнен необходимый объем и соблюден алгоритм всех диагностических мероприятий,

суд установил, что нарушение п.п.4 п.3.11.3 «Критериев качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям при остром аппендиците», утвержденных приказом Минздрава РФ №203н от 10.05.2017 г., в части срока осуществления хирургического вмешательства не позднее 2 часов от момента установления диагноза, произошло не по вине истца ФИО1

В связи с изложенным, требования ФИО1 об отмене оспариваемого приказа о наложении дисциплинарного взыскания подлежат удовлетворению.

На основании ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в местный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Исходя из размера удовлетворенных исковых требований ФИО1 с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Отменить приказ Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Областная клиническая больница №3» №9152л от 25.12.2018 года о дисциплинарном взыскании, наложенном на ФИО1. 

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Областная клиническая больница №3» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Челябинский областной суд через Калининский районный суд г. Челябинска в течение месяца со дня вынесения решения в окончательной форме. 

Председательствующий: Л.В. Плотникова

Мотивированное решение вынесено 10 июня 2019 года

Судья: