Судья Пожидаева Е.А. Дело № 22-2942/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ставрополь 24 июля 2025 года

Ставропольский краевой суд в составе:

председательствующего судьи Щербакова С.А.,

при секретаре Новохатской М.В.,

с участием: 

прокурора Богданова А.С.,

законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО14 – ФИО5,

представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО14 – адвоката Плохого И.В.,

осужденного ФИО1,

его защитника в лице адвоката Горлача В.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на приговор Кочубеевского районного суда Ставропольского края от 3 июня 2025 года, которым 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, не судимый,

осужден по ч.1 ст.264 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы на срок 1 год, с применением ч.3 ст.47 УК РФ с лишением права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 1 год;

осужденному установлены следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) с 22-00 часов до 6-00 часов (за исключением случаев выезда на работу или в медицинские учреждения), не выезжать за пределы территории, на которой он будет проживать (за исключением случаев выезда на работу или в медицинские учреждения), не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации; а также возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации;

в соответствии с ч.2 ст.71 УК РФ, дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами постановлено исполнять самостоятельно;

мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения;

гражданский иск удовлетворен. Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу ФИО14 в счет компенсации морального вреда 500 000 рублей;

решен вопрос о вещественных доказательствах по делу.

Изучив доводы апелляционной жалобы, возражений на нее, представленные материалы, заслушав выступление осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Горлача В.А. об отмене приговора по доводам апелляционной жалобы, мнения прокурора Богданова А.С., законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО14 – ФИО5 и представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО14 – адвоката Плохого И.В., об оставлении приговора без изменения, суд

установил:

приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено на территории 

<

адрес> во время и при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Не согласившись с приговором, осужденный ФИО1 подал апелляционную жалобу, указывая на его незаконность, необоснованность и несправедливость, ввиду несоответствия выводом суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, нарушения уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона. Считает, что суд необоснованно опроверг и не принял в качестве доказательств доводы подсудимого и защитника, не опровергнутые в судебном заседании. Отмечает, что в нарушение требований ст.75 УПК РФ судом необоснованно приняты в качестве доказательств экспертизы №2076-Э и №22215-Э, полученные с нарушением процессуального и материального права, а также необоснованно отказано в вызове следователей, назначавших экспертизы, сотрудников ГИБДД, осуществляющих осмотр места происшествия, эксперта ФИО19 выполнившего транспортно-трасологическую экспертизу №2309/6-1 и в возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ. Полагает, что судом достоверно не установлены все обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, они искажены в ходе следствия, так как использованы доказательства, полученные с нарушением закона, при этом судом занята позиция обвинения. Считает, что нарушены требования ч.1 ст.73 УПК РФ, постановления Пленума от 21 декабря 1993 года №11 и от 6 февраля 2007 года №7. Обращает внимание, что описательно-мотивировочная часть не содержит описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, не проверены обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, не указаны причины и условия, которые повлекли за собой выезд на полосу встречного направления автомобиля подсудимого и бездействия второго участника по предотвращению столкновения, а полностью копировано с обвинительного заключения. Полагает, что для устранения препятствий рассмотрения уголовного дела в суде, необходимо выполнить мероприятия по установлению ряда обстоятельств, а именно времени падения дерева на проезжую часть дороги, как оно перекрывало проезжую часть дороги, был ли наезд на дерево автомобилем подсудимого; с какого расстояния он мог увидеть лежавшее дерево на проезжей части дороги и соответственно выполнить требования п.10.1 ПДД РФ или выполнить требования п.8.1, 8.4 ПДД РФ; с какого расстояния от лежавшего дерева стал выезжать автомобиль на встречную полосу движения, какое расстояние он проследовал по встречной полосе до места столкновения, сколько времени прошло с момента начала выезда на полосу встречного направления до столкновения; принять меры к установлению более точного и объективного места столкновения транспортных средств; провести комиссионную экспертизу для устранения противоречий экспертных организаций. Обращает внимание, что автотехническая экспертиза №2215-э от 24 декабря 2024 года проведена по недостоверным исходным данным предоставленным следователем, а именно на основании субъективного мнения водителя ФИО7, указавшей неверное расстояние, поэтому момент опасности в экспертизе заложен неверно, что может повлиять на выводы экспертизы на несоответствие требований ПДД РФ водителями и технической возможности предотвратить столкновение. Приводит установленные обстоятельства произошедшего, отмечая, что ни следствием, ни судом не принимались меры к установлению момента падения дерева на проезжую часть дороги и технической возможности предотвратить наезд на это дерево водителем ФИО1, при фактическом обнаружении опасности для своего движения и технической возможности предотвратить наезд на это дерево при выполнении требований п.10.1 ПДД РФ. Суд проигнорировал требования защиты, дать оценку его действиям в порядке ст.39 УК РФ, не опровергнуты доводы защиты о том, что при возникновении опасности для своего движения, с расстояния около 20 метров он применил экстренное торможение, автомобиль на гололеде стало заносить и он не располагал технической возможностью предотвратить наезд на лежавшее на проезжей части дерево, поэтому инстинктивно мог повернуть руль влево, возможно автомобиль могло занести на гололеде, так как дорога была неровной. Считает, что столкновение произошло, когда его автомобиль полностью находился на своей полосе движения. Указывает на нарушения, допущенные сотрудниками ГИБДД ОВМД России «

<

данные изъяты>» при осмотре места происшествия и дополнительном осмотре места преступления следователем. Обращает внимание, что свидетели ФИО8 и ФИО9 косвенно подтвердили, что ни следователь при дополнительном осмотре места происшествия, ни сотрудники ГИБДД точно не устанавливали место происшествия, расстояние не замеряли от автодороги ФАД «Кавказ» до места столкновения транспортных средств, не устанавливали место растущего дерева, которое упало на дорогу. Указывает на противоречивость показаний несовершеннолетнего ФИО14 Считает, что следователь необоснованно вменил нарушения п.1.3, 1.5 абз.1 и 8.1 абз.1 ПДД РФ в причинно-следственную связь между нарушением данных пунктов и наступившими последствиями. Пункты 1.3, 1.5 ПДД РФ носят общий характер и не могут стоять в причинной связи с дорожно-транспортным происшествием. Данному обстоятельству суд оценки не дал. Указывает, что судом необоснованно исключена из доказательств экспертиза №2309/6-1, а также необоснованно не проверена его версия о выезде автомобиля на полосу встречного направления при экстренном торможении, проигнорированы показания свидетеля ФИО10, однако, в качестве доказательств приняты показания заинтересованных лиц, а именно потерпевшего ФИО2 и ФИО7 Не согласен с решением по гражданскому иску, поскольку не считает себя виновным в дорожно-транспортном происшествии. Полагает, что имеется достаточно оснований для отмены данного приговора и возвращения дела в порядке ст.237 УПК РФ для устранения недостатков. Просит приговор отменить.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель несовершеннолетнего потерпевшего ФИО14 – адвокат Плохой И.В. указал на не согласие с ее доводами, которые просил оставить без удовлетворения, а приговор оставить без изменения.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Гальченко А.Г. указал на необоснованность ее доводов, которые просил оставить без удовлетворения.

Проверив по апелляционной жалобе, возражениям на нее, законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, судом достоверно установлено, что ФИО1, управляя технически исправным автомобилем марки «

<

данные изъяты>», двигаясь в районе 

<

адрес>, со стороны 

<

адрес> в направлении 

<

адрес> проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, нарушив требования пунктов 1.3, 1.5 абз.1, п.8.1 абз.1 Правил дорожного движения РФ, совершил выезд на полосу, предназначенную для встречного движения, где допустил столкновение со встречным автомобилем марки «

<

данные изъяты> под управлением ФИО7

В результате данного дорожно-транспортного происшествия, согласно заключению эксперта №193 от 24 июня 2024 года, полученные пассажиром автомобиля марки 

<

данные изъяты> ФИО14 телесные повреждения причинили ему тяжкий вред здоровью по квалифицирующему признаку опасности для жизни человека с созданием непосредственной угрозы для жизни. 

Как правильно установлено судом первой инстанции и подтверждается исследованными доказательствами, причиной возникновения дорожно-транспортного происшествия и наступивших последствий явилось игнорирование и нарушение водителем ФИО1 требований п.8.1 абз.1 ППД РФ, согласно которым, при выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Согласно заключению автотехнической судебной экспертизы № 2215-э от 24 декабря 2024 года, действия водителя автомобиля марки «

<

данные изъяты> ФИО1 не соответствовали требованию п.8.1 абз.1 ПДД РФ. 

Также выводы суда о виновности ФИО1 подтверждаются показаниями несовершеннолетнего потерпевшего ФИО14 об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, в ходе которого он сидел на заднем пассажирском сидении автомобиля, находящегося под управлением ФИО7 и увидел силуэт машины, выезжавшей на встречную полосу, чтобы объехать упавшее дерево, а через несколько секунд произошло столкновение их автомобиля с автомобилем 

<

данные изъяты> На дороге в момент ДТП было упавшее дерево на встречной полосе относительно их машины. До дерева было примерно 3-4 метра. ДТП произошло на их полосе дороги.

Законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего ФИО13 подтвердила факт дорожно-транспортного происшествия, в ходе которого машина, движущаяся во встречном направлении, объезжая дерево, выехала на полосу встречного движения и произошло столкновение, в результате которого ФИО14, будучи пристегнутым ремнем безопасности, получил телесные повреждения, находился в тяжелом состоянии, проходил длительное лечение. После ДТП подсудимый не интересовался здоровьем её сына, на контакт не выходил, никакой материальной помощи им не оказывал. 

Показания несовершеннолетнего потерпевшего и его законного представителя согласуются с показаниями свидетеля ФИО7 – водителя автомобиля «

<

данные изъяты>» о том, что видимость была нормальная, дорожное покрытие асфальтированное, скользкое. Когда она двигалась посередине своей полосы движения с включенным ближним светом фар, то увидела маневр резкого выезда машины на ее полосу движения, её ослепили фары другого автомобиля, потом произошел удар в ее автомобиль. Выйдя из машины она увидела, что на полосе движения автомобиля «

<

данные изъяты>», выехавший на сторону ее движения, лежало дерево. Подсудимый объяснил ей, что он объезжал препятствие. После ДТП ее машину поперек дороги развернуло перпендикулярно, на правую обочину относительно ее стороны движения. ФИО3 подсудимого стояла на его полосе в сторону 

<

адрес> ближе к обочине, к лесному насаждению, ее тоже развернуло. 

Показания указанных лиц согласуются между собой и объективно подтверждаются протоколом №23 ОМ 029103 осмотра места совершения административного правонарушения от 6 февраля 2024 года и приложением к нему, составленному непосредственно после ДТП, где проведено фотографирование, составлены фототаблица, схема места происшествия, проверено техническое состояние транспортных средств, а также протоколом осмотра места происшествия от 5 апреля 2024 года с приложением.

Факт дорожно-транспортного происшествия и обстановка, зафиксированная в указанном протоколе подтверждены свидетелями ФИО8 и ФИО9, принимавшими участие в качестве понятых при осмотре места происшествия 5 февраля 2024 года и 5 апреля 2024 года, давшими показания аналогичного содержания о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло с участием автомобилей «

<

данные изъяты>» и «

<

данные изъяты>», при этом, на полдороги лежало огромное дерево. В их присутствии сотрудники полностью осматривали место удара, место расположения осколков, месторасположение автомобилей, производили замеры дерева, расстояния от обочины до автомобилей, от середины дороги. По результатам осмотра были составлены протоколы, составлена схема ДТП, они прочли протоколы, сверили расположение транспортных средств на схеме и расписались, замечаний не было. При первом осмотре места ДТП измерения производили рулеткой. Через пару месяцев, при втором осмотре места ДТП для замеров использовали специальные колеса, которые измеряют расстояние. Замеряли от поворота до места, где лежало дерево, потом от машины «

<

данные изъяты>» до места, где стоял автомобиль «

<

данные изъяты>». Транспортные средства находились в сторону 

<

адрес>, примерно 150 м до поворота на плодосовхоз, с левой стороны на обочине стоял развернутый «

<

данные изъяты>», к ним лицом, а примерно в 5 м за деревом стояла машина «

<

данные изъяты>», но она была повернута в сторону 

<

адрес>. После удара все машины находились не на своей полосе. На проезжей части между автомобилями были осколки, которые находились на месте столкновения. Осколки были посередине. Место столкновения сотрудниками ДПС было установлено на полосе, которая на спуск идет, на полосе «

<

данные изъяты>». При дополнительном осмотре места происшествия место упавшего дерева определяли по следам спила дерева. Месторасположение на месте ДТП «

<

данные изъяты>» было установлено, так как на обочине остались следы шин, после того, как машина съехала на обочину. От дерева примерно в 5-7 метрах лежали осколки стекла и пластика. Масляное пятно было растекшееся примерно посередине разделительной полосы.

Расположение транспортных средств, место их столкновения и место нахождения на дороге препятствия - дерева, зафиксированные в схеме места происшествия, составленной к протоколу №23 ОМ 029103 от 6 февраля 2024 года, а также в самих протоколах осмотра места происшествия, согласуются, как с вышеприведенными доказательствами, так и с вероятным механизмом развития ДТП, в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации, установленной экспертом при проведении транспортно-трасологической экспертизы №2076-э от 10 декабря 2024 года, а именно, что автомобиль «

<

данные изъяты>» осуществлял движение в направлении от ФАД «Кавказ» в сторону 

<

адрес> и перед моментом столкновения осуществлял объезд препятствия в виде упавшего дерева, возвращаясь со встречной стороны проезжей части в свою полосу движения. Автомобиль «

<

данные изъяты>» двигался в направлении от 

<

адрес> в сторону ФАД «Кавказ» в пределах своей полосы движения. Столкновение транспортных средств произошло в полосе, предназначенной для движения от 

<

адрес> в сторону ФАД «Кавказ» (в полосе движения а/м «

<

данные изъяты>») ближе к линии разметки, разделяющей встречные транспортные потоки. В момент первоначального контакта во взаимодействие вступала передняя левая часть автомобиля «

<

данные изъяты>» с передней частью левой боковой стороны кузова автомобиля «

<

данные изъяты>», под углом близким к 160°±5° относительно продольных осей ТС. По мере взаимного внедрения контактирующих деталей происходила деформация кузовов ТС, с критическим снижением скоростей их движения. Равнодействующая силы деформирующего воздействия по месту локализации была направлена левее центра масс обоих ТС, в связи с чем, на них действовали поворачивающие моменты, в результате которых, заднюю часть автомобиля «

<

данные изъяты>» эксцентрично разворачивало против хода часовой стрелки с общим смещением данного ТС вправо по ходу движения, после чего он остановился в месте, зафиксированном на схеме происшествия. В свою очередь, в результате удара заднюю часть автомобиля «

<

данные изъяты>» также развернуло против хода часовой стрелки с отбросом («сносом») данного ТС вправо по ходу его движения и он остановился в месте, зафиксированном на схеме происшествия. 

Выводы данной экспертизы в ходе судебного заседания подтвердил эксперт ФИО20, показав о том, что им установлено место ДТП в полосе движения «

<

данные изъяты> ближе к линии, разделяющей встречные транспортные потоки. Проводилось моделирование ДТП, он установил, исходя из конечных положений к углу первоначального контакта между автомобилями, что автомобиль «

<

данные изъяты>» частично располагался на встречной полосе, частично на своей полосе под некоторым углом. Концентрация осыпи в районе линии разметки, разделяющей встречные транспортные потоки, была образована из-под подкрылков нижних элементов данного автомобиля с выносом осыпи в сторону его конечного положения. На цветных фотоснимках при приближении есть осыпь лакокрасочного покрытия, расположенного в полосе «

<

данные изъяты>». Исходя из характера удара, эксцентричности удара, выноси осыпи несколько левее осевой линии в сторону конечного положения - исходя из этих признаков место в полосе движения «

<

данные изъяты>». В противном случае, если место было на встречной полосе относительно «

<

данные изъяты>», то транспортные средства не смогли занять то положение, которое они занимали на месте ДТП. Тот механизм, который указал водитель «

<

данные изъяты>» маловероятен, с технической точки зрения невозможен. При ином механизме ДТП, если бы автомобиль «

<

данные изъяты>» располагался параллельно границам проезжей части, а автомобиль «

<

данные изъяты>» перемещался от обочины в сторону линии разметки, конечное положение ТС было бы иное. 

Помимо указанных доказательств, в приговоре приведены и иные доказательства, которыми, в их совокупности, полностью опровергнута выдвинутая стороной защиты версия о причине произошедшего дорожно-транспортного происшествия – потеря управления автомобилем, ввиду гололеда и подтверждена вина водителя ФИО1, нарушевшего требования п.8.1 абз.1 ПДД РФ, что повлекло преступные последствия, предусмотренные ч.1 ст.264 УК РФ.

Всем исследованным доказательствам по делу суд дал оценку, соответствующую требованиям ст.88 УПК РФ и на их совокупности правильно установил фактические обстоятельства дела. Доказательства, использованные в процедуре доказывания, отвечают закону по своей форме и источникам получения, проверены судом на предмет относимости и достоверности, каждое из них в приговоре раскрыто, проанализировано и получило оценку; в их содержании отсутствуют относительно друг друга существенные противоречия, влияющие на выводы по делу, а образованная ими совокупность мотивированно признана достаточной для правильного разрешения уголовного дела и постановления законного приговора.

Мотивы, по которым суд принял во внимание показания несовершеннолетнего потерпевшего, его законного представителя и свидетелей, другие доказательства вины осужденного, положив их в основу приговора и отверг показания осужденного о его невиновности, в приговоре приведены, суд находит их убедительными и обоснованными. О правильности оценки этих показаний и других фактических данных свидетельствует то, что они согласуются как между собой, так и с другими приведенными в приговоре доказательствами. Тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией осужденного, не ставит под сомнение законность приговора. 

Объективных данных, свидетельствующих об оговоре ФИО1 вышеуказанными лицами не установлено, поэтому их показания обоснованно признаны судом достоверными и соответствующими фактическим обстоятельствам дела. 

Вопреки доводам жалобы, показания несовершеннолетнего потерпевшего ФИО14 и свидетеля ФИО7 не содержат существенных противоречий, подверглись тщательной проверке и оценке и лишь после сопоставления их с иными исследованными судом доказательствами они положены в основу приговора. Не согласие стороны защиты с показаниями указанных лиц, подробно описавших и подтвердивших обстоятельства совершения ФИО1 преступления, не свидетельствует об их недопустимости либо недостоверности. Также не указывает на наличие таковых обстоятельств и их родственные отношения, ввиду подтверждения сообщенных ими сведений совокупностью иных доказательств по делу, положенных судом в обоснование виновности ФИО1

Кроме того, составленный в рамках Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях протокол осмотра места совершения административного правонарушения от 6 февраля 2024 года, которым зафиксирована обстановка на месте дорожно-транспортного происшествия, иные значимые обстоятельства, обоснованно признан в качестве допустимого доказательства, поскольку протокол получен с соблюдением установленной законом процедуры в присутствии понятых, что учтено судом при постановлении приговора. 

Утверждение осужденного о недопустимости протокола осмотра места происшествия ввиду нарушений при составлении схемы дорожно-транспортного происшествия, а именно отсутствии замеров, произведенных сотрудниками ДПС ОВ ДПС ГИБДД Отдела МВД России «Кочубеевский» на месте происшествия, были предметом проверки суда и обоснованно отвергнуты со ссылкой на показания свидетелей ФИО8 и ФИО9, подтвердивших достоверность информации, внесенной в процессуальные документы, показавших об осуществлении замеров в ходе осмотра места дорожно-транспортного происшествия 6 февраля 2024 года, о наличии осыпи, сопоставлении места расположения транспортных средств, зафиксированных схемой, отсутствии замечаний к данным процессуальным документам и о подписании их. Кроме того, данные свидетели показали, что замеры производились и при осмотре места происшествия 5 апреля 2024 года, который проведен с соблюдением требований ст.ст.164, 176, 177 УПК РФ, а протокол осмотра места происшествия составлен в соответствии с требованиями ст.180 УПК РФ.

Более того, свидетель ФИО7 также показала об обстоятельствах проведения осмотра дорожно-транспортного происшествия 6 февраля 2024 года, с участием понятых, в ходе которого сотрудники ДПС осуществляли замеры от проезжей части до дерева, расстояние составило 10 м, как оно лежало, до машины, все измерения вносили в протокол. Схема и протокол осмотра места происшествия составлялись в ее присутствии, которые она подписывала. После их составления изменений в них не вносилось. Место столкновения автомобилей находилось на ее полосе движения, посередине.

Учитывая вышеприведенные обстоятельства, суд первой инстанции обоснованно критически отнесся к показаниям подсудимого и свидетеля стороны защиты ФИО10 об обратном, а также оставил без удовлетворения ходатайство стороны защиты о вызове в судебное заседание сотрудников ДПС ОВ ДПС ГИБДД Отдела МВД России «

<

данные изъяты>», осуществлявших осмотр места происшествия. 

Вопреки произвольному утверждению осужденного, суд обоснованно признал допустимыми и достоверными доказательствами заключения судебно-медицинских, судебно-автотехнической экспертиз, транспортно-трасологической экспертизы, которые положены в основу приговора, в обоснование виновности ФИО1, о чем судом дана подробная мотивированная оценка. 

Оснований сомневаться в выводах указанных экспертов у судебной коллегии также не имеется, поскольку заключения экспертов получены без нарушения требований УПК РФ, соответствуют требованиям ст.ст.80, 204 УПК РФ и федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений, выводы экспертов научно обоснованы, мотивированы, непротиворечивы, основаны на исследованных материалах дела, содержат ответы на поставленные вопросы, в том числе, о характере и механизме образования травм потерпевшего и тяжести причиненного вреда здоровью; механизме ДТП и причинно-следственной связи между допущенными водителем ФИО1 нарушениями ПДД и наступившими последствиями в виде тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнего потерпевшего, в пределах компетенции экспертов. Заключения экспертов оформлены надлежащим образом, выводы экспертов подтверждаются результатами, содержащимися в исследовательской части заключений. Оснований сомневаться в профессиональной компетентности экспертов не имеется, исходя из их образования, продолжительного периода работы по специальности. 

Данных о том, что эксперту, проводившему автотехническую экспертизу №2215-э от 24 декабря 2024 года, были представлены недостоверные исходные данные, материалы дела не содержат, а в самом заключении содержится указание на действия водителей обоих транспортных средств и пункты Правил дорожного движения, которыми каждый из них должен был руководствоваться в сложившейся дорожно-транспортной ситуации. При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы о бездействии водителя ФИО7, указанной экспертизой установлено, что в ее действиях несоответствий требованиям п.10.1 абз.2 ПДД РФ усматривать нет оснований, она не имела технической возможности торможением предотвратить ДТП. 

Несостоятельно и утверждение осужденного о необоснованности назначения дополнительной судебной транспортно-трасологической экспертизы и как следствие недостоверности, как доказательства - заключения № 2076-э от 10 декабря 2024 года. Так, ввиду неполноты заключения транспортно-трассологической судебной экспертизы №2309/6-1 от 19 июля 2024 года, органом следствия принято указанное процессуальное решение, о чем вынесено соответствующее постановление, что соответствует требованиям ст.207 УПК РФ. 

Учитывая, что заключения экспертов согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, изложенные в заключениях ответы соответствуют поставленным на них вопросам, оснований не доверять изложенным в них выводам у суда не имелось. Само по себе не согласие с выводами экспертных заключений не является основанием для признания их недопустимыми, не свидетельствует о необходимости вызова эксперта, проводившего экспертизу №2309/6-1 и следователя, назначившего проведение дополнительной транспортно-трасологической экспертизы, а также о назначении комиссионной экспертизы и не ставит под сомнение законность и обоснованность приговора.

Подход суда к оценке выводов экспертиз в полной мере отвечает требованиям ст.ст.87, 88 УПК РФ, поскольку, рассмотрев эти выводы в совокупности с другими доказательствами, включая показания несовершеннолетнего потерпевшего, его законного представителя, свидетелей, сопоставив с объективно выполненными ФИО1 действиями, суд с достоверностью установил обстоятельства совершения им преступления, при этом не отвел заключениям экспертов исключительной роли в установлении такого обстоятельства.

В судебном заседании суда первой инстанции, также всесторонне и полно проверялась выдвинутая в защиту подсудимого версия об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, ввиду потери управления автомобилем из-за гололеда, которая своего подтверждения не получила, а эти утверждения стороны защиты, повторенные автором жалобы, судом обоснованно признаны несостоятельными, чему в приговоре дана мотивированная оценка.

Суд пришел к правильному выводу о том, что причиной столкновения явилось нарушение ФИО1, управляющим технически исправным автомобилем, требований пунктов 1.3, 1.5 абз.1, п.8.1 абз.1 Правил дорожного движения РФ, а именно перед совершением маневра перестроения, выразившегося в выезде на полосу встречного движения для объезда препятствия в виде упавшего на проезжую часть дороги дерева, не убедился в том, что полоса встречного движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для выполняемого маневра расстоянии и в процессе выполнения указанного маневра, связанного с выездом на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения, совершил выезд на полосу, предназначенную для встречного движения, где допустил столкновение со встречным автомобилем под управлением ФИО7

При этом, заключением автотехнической судебной экспертизы №2215-э от 24 декабря 2024 года, безусловно установлено, что при выполнении требований п.8.1 абз.1 ПДД РФ, водитель ФИО1 располагал возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «

<

данные изъяты>» под управлением водителя ФИО7

Таким образом, согласно установленных фактических обстоятельств дела, именно нарушение ФИО1 правил дорожного движения состоит в прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнего потерпевшего ФИО14

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, пункты 1.3 и 1.5 ПДД РФ, возлагающие на участников дорожного движения обязанность знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, обязанность действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, вменены осужденной обоснованно, поскольку это общие требования Правил и они не были в полной мере выполнены водителем ФИО4 и его действия создали опасность для движения и повлекли причинение по неосторожности вреда другим участникам дорожного движения. Поэтому суд обоснованно сослался на нарушение ФИО1 не только п.8.1 абз.1 ПДД РФ, но и пунктов 1.3., 1.5 ПДД РФ, оснований для исключения их из приговора не имеется.

Вопреки доводам осужденного судом дана надлежащая оценка версии стороны защиты о том, что Подвальный Д.И. действовал в состоянии крайней необходимости и с приведением подробных мотивов принятого решения указанная версия обоснованно отвергнута. Оснований для переоценки данного вывода судебная коллегия не находит, поскольку в дорожно-транспортной ситуации, установленной судом, а именно при наличии препятствия на полосе своего движения, Подвальный Д.И. при соблюдении п.8.1 абз.1 ПДД РФ располагал возможностью предотвратить столкновение с автомобилем под управлением ФИО7(экспертиза № 2215-э), однако, им был совершен маневр перестроения, выразившийся в выезде на полосу встречного движения для объезда препятствия в виде упавшего на проезжую часть дороги дерева, чем создана опасность для движения водителя ««

<

данные изъяты>».

Вместе с тем, состояние крайней необходимости, согласно ст.39 УК РФ возникает, когда лицо, действуя в целях устранения опасности, причиняет вред охраняемым уголовным законом интересам, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами. 

Суд апелляционной инстанции находит не относимыми к фактическим обстоятельствам уголовного дела доводы осужденного о необходимости установления наличия либо отсутствии возможности соблюдения им правил п.10.1 ПДД РФ, поскольку нарушение указанного правила ФИО1 не вменялось органом следствия и судом не установлено.

Таким образом, имеющиеся в деле и приведенные в приговоре доказательства свидетельствуют о том, что приговор соответствует фактическим обстоятельствам дела, в его основе лежат правильные выводы суда, основанные на добытых и исследованных в судебном заседании доказательствах.

То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом первой инстанции, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение приведенные в приговоре выводы суда.

Вопреки доводам, изложенным в апелляционной жалобе, при производстве по делу не установлено таких нарушений уголовно-процессуального закона, которые ставили бы под сомнение законность возбуждения, расследования дела, передачи его на стадию судопроизводства и в дальнейшем - самой процедуры судебного разбирательства.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ ввиду составления обвинительного заключения с нарушением требований ст.220 УПК РФ, исключающими возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, не имеется.

Оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд первой инстанции обоснованно признал ФИО6 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ и дал правильную правовую оценку его действий, обосновав в приговоре свой вывод относительно вины и квалификации содеянного.

При назначении наказания осужденному ФИО6 суд обоснованно учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, которое относится к категории небольшой тяжести, совершенным по неосторожности, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, обстоятельства, смягчающие его наказание, признанные на основании п.п. «г, и» ч.1 ст.61 УК РФ - наличие малолетних детей у виновного, активное способствование раскрытию и расследованию преступления; на основании ч.2 ст.61 УК РФ - положительные характеристики, состояние здоровья и возраст подсудимого. 

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.

Выводы суда о достижении целей, предусмотренных ст.43 УК РФ при назначении осужденному наказания в виде ограничения свободы с установлением соответствующих ограничений в приговоре надлежащим образом мотивированы и являются правильными.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, предусматривающих смягчение наказания с применением положений ст.64 УК РФ суд не нашел, надлежаще мотивировав свой вывод. Не находит их и суд апелляционной инстанции.

Судом, постановившим приговор, сделан правильный вывод о необходимости назначения ФИО6 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью - управлением транспортными средствами, в порядке ч.3 ст.47 УПК РФ, мотивы принятого решения приведены в приговоре. Оснований не согласится с ними, суд апелляционной инстанции не находит. 

Гражданский иск законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего о взыскании компенсации за причиненный моральный вред судом первой инстанции разрешен правильно в соответствии положениями ст.ст.151, 1101 ГК РФ. При определении размера компенсации морального вреда суд правильно руководствовался соответствующими положениями закона, исходил из принципа разумности и справедливости, учел имеющие юридическое значение обстоятельства, материальное положение осужденного.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению ввиду неправильного применения уголовного закона при назначении наказания, по следующим основаниям.

Так, согласно ч.1 ст.53 УК РФ устанавливается ограничение в виде запрета на выезд за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. 

В соответствии с разъяснениями, данными в п.18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года №58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», в случае назначения ограничения свободы в качестве основного наказания в приговоре необходимо устанавливать территорию, за пределы которой осужденному запрещается выезжать. Если в состав населенного пункта, в котором проживает осужденный, входят несколько муниципальных образований, то суд вправе установить соответствующие ограничения в пределах территории такого населенного пункта. Если населенный пункт является частью муниципального образования, то ограничения устанавливаются в пределах территории муниципального образования, а не населенного пункта.

Вопреки указанным требованиям закона суд в резолютивной части приговора не установил конкретную территорию, за пределы которой осужденному запрещается выезжать. 

Как следует из материалов дела, осужденный ФИО1 зарегистрирован и постоянно проживает на территории 

<

адрес>. 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает необходимым изменить приговор - уточнить в резолютивной части территорию, на которой проживает осужденный и за пределы которой ему запрещается выезжать. 

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявших на исход дела и являющихся основанием для отмены или изменения приговора по иным основаниям, не установлено.

Руководствуясь статьями 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Кочубеевского районного суда Ставропольского края от 3 июня 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

уточнить в резолютивной части приговора, что осужденному установлено ограничение не выезжать за пределы территории 

<

адрес>.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Пятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке сплошной кассации, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня его вынесения, через суд первой инстанции. 

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу, представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в апелляционном порядке в соответствии с требованиями гл.45.1 УПК РФ. 

В случае пропуска шестимесячного срока на обжалование судебных решений в порядке сплошной кассации, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, или отказа в его восстановлении, кассационные жалоба, представление на приговор или иное итоговое судебное решение подается непосредственно в Пятый кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке выборочной кассации, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

При этом осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья Щербаков С.А.