Судья Шарифуллин И.И. дело № 22-1461

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ 

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

12 апреля 2024 года город Казань

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе 

председательствующего – судьи Сабирова А.Х.,

судей Марданова Р.Д., Хаева И.Р.,

с участием 

прокурора Андронова А.В.,

осужденного ФИО1,

защитников – адвокатов Хомича Д.Н. и Соколова Н.И., 

при секретаре Камаевой В.Ф.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Меньщикова А.Д. в интересах потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.. и адвоката Хомича Д.Н. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Азнакаевского городского суда Республики Татарстан от 11 декабря 2023 года, которым

ФИО1, 

<

данные изъяты>,

- осужден по части 4 статьи 159 УК РФ к лишению свободы сроком на 1 год с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 500 000 рублей.

С учетом зачета времени предварительного содержания ФИО1 под стражей в срок наказания в виде лишения свободы постановлено считать ФИО1 отбывшим основное наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год в исправительной колонии общего режима. 

Заслушав доклад судьи Марданова Р.Д., объяснение осужденного ФИО1 и выступление защитников – адвокатов Хомича Д.Н. и Соколова Н.И., поддержавших доводы апелляционной жалобы, поданной в интересах ФИО1, и возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы представителя потерпевших, мнение прокурора Андронова А.В., полагавшего приговор суда оставить без изменения, судебная коллегия

установила:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в совершении мошенничества, то есть хищения денежных средств путем обмана в особо крупном размере, принадлежащих Н.Н.М.. и Х.Р.А.., на общую сумму 6 930 500 рублей, в период с 31 мая 2018 года по 18 марта 2019 года в городе Казани и Азнакаевском районе Республики Татарстан.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в совершении преступления не признал и заявил, что преступление не совершал, Н.Н.М.. и Х.Р.А.. оговорили его с целью избежать ответственности за неисполненные ими обязательства, которая установлена вступившим в законную силу решением арбитражного суда. У них имелся контракт с принадлежащим Н.Н.М.. ООО «СТИ». Указанному обществу были переведены денежные средства в размере 15 000 000 рублей, однако данное предприятие свои обязательства не выполнило. После того, как был расторгнут договор, который Н.Н.М.. и Х.Р.А.. не был исполнен, а деньги были похищены, указанные лица обратились в полицию с заявлениями о совершении им (ФИО1) преступных действий. 

В апелляционной жалобе и дополнениях защитник Хомич Д.Н. просит отменить приговор в отношении ФИО1 и постановить оправдательный приговор. Утверждает, что обвинительный приговор не соответствует требованиям статьи 297 УПК РФ, так как основан исключительно на голословных показаниях потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.., ранее сообщавших совершенно иные обстоятельства, а именно – указанные лица изложили три разные версии передачи ФИО1 денежных средств, которые не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства. 

Так, в начале октября 2019 года Н.Н.М. Х.Р.А.., Н.Д.М.., Н.Р.А.., Х.Р.Б.. обратились в полицию с заявлениями о неисполнении ФИО1 гражданско-правовых обязательств по поставке товара и возврату долга. Сотрудники полиции в суде показали, что заявители были письменно предупреждены об уголовной ответственности за заведомо ложный донос. По заявлениям были приняты процессуальные решения об отказе возбуждении уголовного дела с указанием о наличии гражданско-правовых отношений. 

Уже при рассмотрении иска в Чистопольском городском суде было установлено, что денежные средства передавал не Х.Р.А.., а его приятель З.И.Р.. При этом получателем денег был Ф.Р.Р.., а не ФИО1 Данную версию подтвердили Х.Р.А.. и Ф.Р.Р.., которые также были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. По мнению адвоката, вступившее в законную силу решение Чистопольского городского суда имеет в соответствии со статьей 90 УПК РФ преюдициальное значение.

В начале 2021 года Н.Н.М.. и Х.Р.А.. обратились снова в правоохранительные органы, где представили новую версию передачи денег – в качестве взятки за выигрыш в тендере. И снова ее поменяли – в части суммы денежных средств, вспомнив, что 1 019 562 рубля передавались не в качестве взятки, а за какие-то работы.

Защитник Хомич Д.Н. обращает внимание на то, что в суде первой инстанции Н.Н.М.. и Х.Р.А.. не отрицали факта дачи ложных заявлений и показаний, заявив 5 мая 2023 года в суде, что «говорили неправду, поскольку этому научил юрист К.А.Т.»., что подтверждается протоколом судебного заседания. Таким образом, весь обвинительный приговор основан на показаниях двух потерпевших, которые неоднократно давали ложные показания и заявления в следственных органах и суде. Так, потерпевшие и их близкие, являющиеся свидетелями обвинения, показали, что первоначальные заявления и пояснения были ими сделаны по совету юриста К.А.Т.., однако последний опроверг это в судебном заседании 16 августа 2023 года, пояснив, что Н.Н.М.., Х.Р.А.., Н.Д.М.., Н.Р.А.. и Х.Р.Б.. сами сообщили ему об обстоятельствах, изложенных в их заявлениях в полицию, сводящихся к гражданско-правовым отношениям с ФИО1, при этом об обстоятельствах ему рассказывал Н.Н.М.., а остальные в основном молчали. Свидетель К.А.Т.. показал суду, что Н.Н.М.. лично ему сказал, что решил изменить свои показания, сообщив о взятке, так как не видел иного способа взыскать с ФИО1 переданные денежные средства. В судебном заседании, состоявшемся 16 августа 2023 года, были допрошены также сотрудники дежурной части полиции П.С.Ю.. и Г.Ф.В.., непосредственно принимавшие заявления от потерпевших, которые опровергли показания последних, заявив, что потерпевшие лично подавали заявления и были предупреждены об уголовной ответственности, и им были даны талоны-уведомления. В судебном заседании были исследованы указанные талоны-уведомления, подписанные потерпевшими и их близкими, а также пояснения потерпевших, полученные в ходе проведения проверочных мероприятий по заявлениям, где потерпевшие также подтверждали свои заявления о гражданско-правовых отношениях. Вместе с тем, суд первой инстанции указанные значимые для разрешения дела противоречия вопреки требованиям абзаца 2 пункта 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 55 от 29 ноября 2016 года не устранил, ограничившись указанием о том, что критически относится к показаниям свидетеля ФИО2

По утверждению защитника Хомича Д.Н., в 2018 году между потерпевшими и осужденным сложились партнерские отношения в бизнесе, и было заключено два контракта, которые потерпевшие не исполнили, а полученные от ООО «СИ более 12 000 000 рублей – присвоили. Денежные средства впоследствии были взысканы с них решением суда. Именно желанием создать встречную задолженность от ФИО1 объясняется постоянное изменение потерпевшими своих показаний. Кроме этого, показания потерпевших о том, что они передавали деньги в качестве взятки под участие в тендере, были проверены в суде первой инстанции, где было установлено, что указанный потерпевшими тендер в природе не существовал.

Защитник Хомич Д.Н. считает, что в нарушение статьи 305, а также пункта 2 статьи 307 УПК РФ судом в приговоре не дана оценка исследованным заявлениям Н.Н.М.., Х.Р.А.., Н.Д.М.., Н.Р.А.., Х.Р.Б.., в которых они, будучи предупрежденными об уголовной ответственности, сообщали иные обстоятельства. Так, Н.Н.М.. в своем заявлении в полицию указал, что ФИО1 не возвращает ему долг, что в последующем подтверждал в многочисленных объяснениях. Х.Р.А.. в заявлении в полицию указал, что ФИО1 взял деньги и не поставил ему сэндвич-панели, что подтвердил в своих объяснениях. Н.Р.А.. в заявлении в полицию указала, что передала ФИО1 деньги, а он в свою очередь, не поставил ей цветы. Н.Д.М.. в заявлении в полицию указал, что передал деньги ФИО1, а тот не поставил ему автомашину. Х.Р.Б.. в заявлении в полицию указал, что передал ФИО1 денежные средства, а ФИО1 не поставил ему сэндвич-панели. 

Таким образом, в нарушение разъяснений, содержащихся в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 55 от 29 ноября 2016 года суд указанные первоначальные показания и доводы стороны защиты, влияющие на исход дела, проигнорировал.

Кроме этого, вступившим в законную силу решением Чистопольского городского суда по делу № 20168/2020 установлено, что часть вмененных ФИО1 в качестве хищения денежных средств на самом деле З.И.Р.. передал в долг Ф.Р.Р.., которые с него и были взысканы решением суда. Указанное отражено в протоколе судебного заседания, где потерпевший Х.Р.А.. свидетельствует о взаимоотношениях между З.И.Р.. и Ф.Р.Р.., при этом З.И.Р.. подтверждает показания последнего.

Однако вопреки указанному решению суда в оспариваемом приговоре в нарушение требований статьи 90 УПК РФ суд первой инстанции ставит под сомнение установленные обстоятельства, указывая, что взысканные с Ф.Р.Р.. в пользу З.И.Р.. денежные средства в размере 535 000 рублей получены ФИО1 от потерпевших. При этом суд игнорирует показания ФИО1, отрицавшего факт получения указанных денежных средств, а также практику Шестого кассационного суда общей юрисдикции по делу № 77-2729/2023, где в определении от 27 июня 2023 года указано: «…признание преюдициального значения судебного решения предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела».

Защитник Хомич Д.Н. обращает внимание также на то, что следственные органы, возбудившие уголовное дело о взятке и направившие данное дело в суд, признали, что показания потерпевших о взятке не соответствуют в полной мере действительности. В частности, Н.Н.М.. и Х.Р.А.. указывали значительно большую сумму, переданную ФИО1 в качестве взятки, однако в ходе расследования неожиданно вспомнили, что это не было взяткой, и отказались от этих показаний. В судебном заседании были исследованы платежные поручения о переводе из ООО «А» в ООО «Б» денежных средств общей суммой более 1 500 000 рублей, о которых Н.Н.М.. в оглашенных показаниях и объяснениях неоднократно заявлял, что эти деньги также были частью передаваемой на взятки суммы. В последующем Н.Н.М.. отказался от ранее данных показаний, однако суд при постановлении приговора не дал оценки такой смене показаний.

Кроме того, суд, отвергая доводы стороны защиты о хронологии событий, указал, что сначала потерпевшие обратились с заявлением в полицию, а спор по их долгу перед осужденным возник позднее. При этом имеющиеся в деле доказательства прямо опровергают данный вывод суда. Так, решением арбитражного суда установлено, что 19 сентября 2019 года в адрес ООО «СТИ» направлено уведомление о расторжении договора с ООО «СИ». Именно с этого момента потерпевшие поняли, что организация, подконтрольная ФИО1, может с них взыскать 12 000 000 рублей и поэтому через месяц, в октябре 2019 года, обратились в полицию с ложными заявлениями о возбуждении уголовных дел о якобы поставках цветов, сэндвич-панелей и автомобиля. Данное обстоятельство является существенным, так как свидетельствует о наличии мотива для оговора осужденного со стороны потерпевших и непосредственно влияет на оценку доказательств и судьбу уголовного дела.

Защитник также утверждает, что судом было оставлено без внимания, что потерпевшие, которые, согласно показаниям, якобы намеревались заключить тендер посредством взятки, сообщили суду, что заявку на тендер не подавали, реквизиты тендера, в котором хотели участвовать, не назвали, пояснить о том, каким образом они могли участвовать в тендере, не подавая заявку, не смогли. Сторона защиты, ссылалась на это обстоятельство, так как указанное ставит под сомнение обстоятельства передачи денег и влияет на судьбу дела, однако суд доводы стороны защиты проигнорировал.

В апелляционной жалобе представитель потерпевших – адвокат Меньщиков А.Д. просит отменить приговор суда в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона. Считает, что суд необоснованно отказал в удовлетворении поданного потерпевшими Н.Н.М. и Х.Р.А.. гражданского иска о взыскании с ФИО1 похищенных последним денежных средств в размере 6 930 500 рублей под видом взятки для должностного лица, поскольку сам ФИО1 таковым не является, посредником при передаче взятки не выступал. Таким образом, в соответствии со статьей 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежал возмещению лицом, причинившим такой вред. Кроме этого, назначенное ФИО1 наказание не отвечает требованиям статьи 43 УК РФ, поскольку является чрезмерно мягким и несправедливым. Полагает, что суд при назначении наказания лишь формально сослался на общие правила назначения наказания, перечисленные в статье 60 УК РФ, но фактически не учел их. Утверждает, что ФИО1, похитив более 6 000 000 рублей, вину в совершении преступления не признал, не принял мер к возмещению вреда потерпевшим, а после совершения преступления инсценировал гражданский судебный процесс, по которому пытался прикрыть свои мошеннические действия, указав на гражданско-правовые отношения между ним и потерпевшими. 

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель – заместитель Азнакаевского городского прокурора Яфизов Л.М., полагая, что приговор является законным и обоснованным, просит его оставить без изменения, а поданные защитником и представителем потерпевших апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В возражении на апелляционную жалобу представителя потерпевших защитник Хомич Д.Н. просит ее оставить без удовлетворения, указывая на необходимость отмены приговора и вынесения в отношении Н.Р.С.. оправдательного приговора. 

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и представления, возражений, судебная коллегия приходит к убеждению, что обвинительный приговор подлежит отмене с вынесением нового судебного решения. 

В силу требований статьи 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым. 

Приговор признается законным, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ по результатам справедливого судебного разбирательства и основан на правильном применении уголовного закона. Обоснованность приговора означает, что выводы суда соответствуют действительности и убедительно подтверждаются исследованными в судебном разбирательстве доказательствами, которые установлены в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке и достаточны для принятия правильного решения по уголовному делу.

Как следует из принципа презумпции невиновности, закрепленного в статье 49 Конституции РФ и статье 14 УПК РФ, обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в порядке, предусмотренном УПК РФ, и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов защиты лежит на стороне обвинения, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.), толкуются в пользу подсудимого. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. 

Согласно требованиям статьи 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию: событие преступления, виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы. 

Как следует из правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ, изложенной в пункта 4 и 6 постановления от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», представленные сторонами доказательства могут быть положены в основу выводов суда лишь после их проверки и оценки по правилам, установленным статьями 87, 88 УПК РФ. В описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пунктов 3, 4 части 1 статьи 305, пунктах 2 статьи 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом. 

Согласно требованиям статьи 87 УПК РФ, проверка доказательств производится путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. 

В силу требований статьи 88 УПК РФ, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела. 

Как указал Конституционный Суд РФ в Определении от 20 ноября 2003 года № 451-О, осуществление судом функции правосудия в публичном по своему характеру уголовном процессе предполагает законодательное наделение его правом проверять и оценивать с точки зрения относимости, допустимости и достоверности представленные сторонами обвинения и защиты доказательства как путем установления их источников и сопоставления с другими доказательствами, которые имеются в уголовном деле либо представляются сторонами в судебном заседании, так и посредством получения и исследования (в рамках обвинения, предъявленного подсудимому либо измененного в соответствии с уголовно-процессуальным законом) иных доказательств, подтверждающих или опровергающих доказательство, проверяемое судом. Такое право является непременным условием использования судом тех или иных доказательств для принятия на их основе правосудных решений. Иное не позволяло бы суду при рассмотрении уголовных дел давать объективную оценку отстаиваемым сторонами позициям и устранять возникающие в ходе судебного разбирательства сомнения в их обоснованности, а, следовательно, не обеспечивало бы независимость и беспристрастность суда при отправлении правосудия. Принятие судом в целях осуществления правосудия и на основании норм УПК РФ решения о получении доказательств, предназначенных для проверки уже имеющихся в деле доказательств, не препятствует сторонам обвинения и защиты использовать на началах состязательности и равноправия любые предусмотренные законом средства отстаивания своих интересов в суде, включая возражение против получения и исследования таких доказательств в судебном следствии и оспаривание их допустимости и достоверности. Суд в таком случае не освобождается от обязанности исследовать доводы сторон и - при возникновении у него сомнений в допустимости и достоверности полученных им либо представленных сторонами доказательств - отвергнуть их в соответствии с требованиями, установленными законом на основании статей 49 (часть 3) и 50 (часть 2) Конституции РФ.

Согласно положениям статьи 307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления.

В соответствии с требованиями статьи 389.15 УПК РФ основаниями отмены судебного решения в апелляционном порядке являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции. Согласно положениям статьи 389.16 УПК РФ приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, если выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учел обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

По мнению судебной коллегии, при постановлении приговора в отношении ФИО1 эти требования закона судом первой инстанции не соблюдены, а основания для отмены приговора по настоящему уголовному делу установлены.

Так, в ходе судебного разбирательства ФИО1 виновным себя не признал и показал, что его родной брат является директором ООО «СИ». Данная организация занимается строительством, а он был трудоустроен в нее менеджером проектов. В его обязанности входил поиск контрактов и подготовка к их заключению. Они с братом искали возможности получения подрядов и им было известно, что в республике должен реализоваться крупный тендер по обеспечению крупных населенных пунктов быстровозводимыми модульными магазинами. Ему удалось заинтересовать своим предложением представителей ООО «СС», которые участвовали в тендере. Вместе с тем, последние выставили ему условия, согласно которым он должен был найти непосредственных исполнителей, рабочих, просчитать логистику для поставки стройматериалов, а также проявить себя, предоставить материальные доказательства возможности выполнения контракта, в том числе представить прообраз будущего магазина на выставке достижений АПК «День поля». Летом 2018 года он познакомился с Н.Н.М.. и Х.Р.А.., которые занимались строительством. На первой встрече указанные лица показали ему свою продукцию, в том числе фельдшерско-акушерские пункты. Н.Н.М.. и Х.Р.А.. позиционировали себя как успешные бизнесмены с необходимым штатом рабочих, производственной базой и отсутствием финансовых проблем. Он (ФИО1) вел переговоры от имени ООО «СИ» и сообщил, что необходимо принять участие в выставке с предоставлением макета. В свою очередь, Н.Н.М.. сказал, что у них (Н.Н.М.. и Х.Р.А..) имеется интерес скооперироваться с ООО «СИ», предпринимать действия к получению контракта «на равных» и готовность нести необходимые расходы для достижения целей. Поскольку ООО «СИ» испытывало финансовые трудности в связи с отсутствием заказов, они договорились с Н.Н.М.. и Х.Р.А.., что те берут на себя финансовую составляющую участия в выставке, а организационную часть участия он берет на себя. Н.Н.М.. и Х.Р.А.., понимая, что контракт сулит им выгоду, согласились финансировать и передали ему 23 июля 2018 года 1 500 000 рублей, что оформили долговой распиской. Отношения складывались на доверии, договорились, что при возникновении дополнительных расходов будут договариваться отдельно и Н.Н.М.. будет передавать ему денежные средства. При этом последний был в курсе его (ФИО1) трат и считал их разумными. Отношения по передаче денежных средств официально не оформляли, поскольку Н.Н.М.. сказал ему после консультации с юристом, что оформление отношений по пока еще не существующему контракту является противозаконным. Договорились, что в случае успешного заключения и реализации контракта вопросы об обязательствах будут решены путем взаимозачетов. На полученные от Н.Н.М.. денежные средства он привлек разработчиков, которые помогали определяться с параметрами необходимых материалов, вопросов по созданию макета, участию в выставке логистике и маркетинговых вопросах. В 2018 году по различным причинам, в том числе отсутствию достаточного со стороны Н.Н.М.. финансирования, в выставке принять участие не получилось. Н.Н.М.. жаловался на отсутствие денег, невозможность пользования банковской карточкой, но тогда его (ФИО1) это не насторожило, поскольку денежные средства ему поступали с других счетов, при этом Н.Н.М.. пояснял, что так удобно. В период со 2 по 4 июля 2019 года они с Н.Н.М.. приняли участие в выставке «День поля в Татарстане – 2019», где макет сельского магазина понравился руководству республики. В связи с этим ООО «СС» заключило контракт с ООО «СИ» примерно на 50 000 000 рублей, а последняя организация, в свою очередь, заключила контракт на часть работ с предприятием Н.Н.М. – ООО «СТИ», перечислив в адрес указанной организации 15 000 000 рублей со счета казначейства. Вместе с тем ООО «СТИ» обязательства по контракту не исполнило, а Н.Н.М.. и Х.Р.А.. стали уклоняться от встреч, не отвечали на телефонные звонки и запретили пропускать его брата - ФИО3 на производственную базу. В связи с этим ООО «СИ» обратилось в арбитражный суд, решением которого было установлено, что фирма Н.Н.М.. и Х.Р.А.. договорные обязанности не исполнила и обязана возвратить полученные деньги. До настоящего времени деньги не возвращены и потрачены или похищены Н.Н.М.. и Х.Р.А.. Узнав, что ООО «СИ» обратилось в суд, Н.Н.М.. и Х.Р.А.. пытались его уговорить решить вопрос, намекали, что у него возникнут проблемы. Они с ФИО3 вынуждены были продать многое из своего имущества, чтобы исполнить обязательства, которые не исполнили Н.Н.М.. и Х.Р.А.. Последние, узнав об арбитражном деле, обратились в полицию с ложными заявлениями о совершении им преступлений. Выдвинутая впоследствии ими версия о том, что денежные средства предназначались в качестве взятки за выигрыш в тендере, является ложью, поскольку Н.Н.М.. пояснил что в тендере не участвовал, заявку на участие не подавал. Невозможно определить победителя среди лиц, которые не заявлялись на участие в тендере. ООО «СТИ» никогда не претендовало на выигрыш в тендере, расчет был на получение субподряда части объема работ от победителя тендера. Изложенное наглядно демонстрирует ложность утверждений Н.Н.М.. и Х.Р.А.. Кроме этого, к денежным средствам, которые поступили на счета Ф.Р.Р.. от З.И.Р.., он никакого от ношения не имеет.

В ходе предварительного расследования ФИО1 не отрицал факта получения денег, поясняя, что получал от Н.Н.М.. денежные средства в размере около 7 000 000 рублей в счет будущей совместной работы, в том числе 1 500 000 рублей – лично и другие денежные средства – путем переводов от близких Н.Н.М.. Никакого умысла на обман у него не было, поскольку от возврата денежных средств он не отказывается. Никаких обещаний Н.Н.М.. о передаче денежных средств должностным лицам ГИСУ РТ он не давал. На имя Н.Н.М.. направлено извещение о переуступке права требования ООО «СИ» к ООО «СТИ». Таким образом, Н.Н.М.. должен ему более 13 000 000 рублей, в связи с чем последний и организовал обращения в правоохранительные органы о хищении им (ФИО1) денежных средств под надуманными предлогами (т.6 л.д 93-100, л.д. 216-220; т.7 л.д. 168-170). 

В качестве доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления в приговоре приведены показания потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.., свидетеля Н.Р.А.., свидетеля Х.Р.Б.., свидетеля Н.Д.М.., З.И.Р.., Ф.Р.Р..; расписка ФИО1 о получении займа от Н.Н.М..; выписки и сведения о движении денежных средств, согласно которым на принадлежащую ФИО1 банковскую карту ПАО «Сбербанк» от Х.Р.Б.., Н.Д.М.., Н.Р.А.. Х.Р.А.. поступали денежные средства; светокопии расходно-кассовых ордеров, согласно которым З.И.Р.. внес на расчетный счет Ф.Р.Р.. денежные средства на общую сумму 535 000 рублей, а также сведения о движении денежных средств, согласно которым на принадлежащий Ф.Р.Р.. банковский счет поступили денежные средства в размере 535 000 рублей. 

Так, из показаний потерпевшего Н.Н.М.. в суде следует, что в 2018 году они с Х.Р.А.. познакомились с ФИО1, который представился как совладелец ООО «СИ», занимающегося строительством и строительно-монтажными работами. ФИО1 предложил им возможность получения объема по строительству фельдшерско-акушерских пунктов, сумма контракта составляла 120 000 000 рублей. Было выставлено условие, что для получения госконтракта надо было отдать как обеспечение 7% от общего объема суммы. Обсудив с Х.Р.А.. условия, они согласились на них, поскольку их компания была малоизвестной, а проект был перспективным. Согласно условиям необходимо было перевести в течение месяца первый транш денег. Первая сумма в размере 1 500 000 рублей была передана наличными, о чем ФИО1 написал расписку под видом займа. В свою очередь, ФИО1 заверял, что передаст деньги в ГИСУ, и они получат контракт. Условия были, что до конца года надо собрать 8 000 000 рублей. Так как сумма была для них значительной, договорились передавать деньги частями, на что ФИО1 согласился. Вторым условием было передавать денежные средства на банковскую карту переводом, чтобы не ездить к ФИО1 Так в последующем они направляли денежные средства от имени братишки – Н.Д.М.., больше 3 000 000 рублей в общей сложности. Его супруга – Н.Р.А.. и его товарищ – Х.Р.Б.. перечислили принадлежащие ему (Н.Н.М..) денежные средства, примерно 450 000 рублей. Также Х.Р.А.. перевел порядка 700 000 рублей и отвез 100 000 рублей наличными. Взяв долг у З.И.Р.., перевели двумя траншами 400 000 и 135 000 рублей. В общей сложности были переведены принадлежащие ему 5 595 000 рублей, а Х.Р.А.. – 1 335 000 рублей. Заключение контракта должно было состояться в 2018 году, но он плавно перетек на 2019 год. Денежные средства переводились им с разных банковских карт, принадлежащих родственникам и друзьям, поскольку его карта была заблокирована. Примерно в июне 2019 года они выставили условие: или возврат денег, или обеспечение контракта. ФИО1 выдвигал различные отговорки. В итоге они контракт не получили. В конце сентября 2019 года они коллегиально решили, что будут возвращать деньги. С этой целью они обратились к юристу К.А.Т.., которому дали нотариальную доверенность на представление их полномочий, объяснив, что именно такая была передача денег, а последний предложил вариант подачи заявлений о том, что они якобы купили у ФИО1 материалы, автомобили и всякое подобное. Они согласились на предложенный К.А.Т.. вариант, поскольку испугались, что передали взятку. К.А.Т.. подал за них заявления, а впоследствии они изменили свои показания, пояснив, что деньги передавали в качестве взятки за получение госконтракта. В первоначальных заявлениях в правоохранительные органы была выдуманная версия передачи денег. О поданном К.А.Т.. заявлении они узнали, когда их пригласили на допрос. С содержанием заявлений их К.А.Т.. не знакомил. Показания К.А.Т.. он не подтверждает. Что касается долга компании ООО «СТИ» перед ООО «СИ», то он образовался в связи с тем, что для возврата денег, которые они потратили на «откат», ФИО1 предложил им субподряд на сумму 30 000 000 рублей, на что они согласились. В процессе работы они получили аванс и стали выполнять работы, но в конце сентября 2019 года узнали, что брат ФИО1 – ФИО3 в одностороннем порядке расторг с ними договор. Они, то есть Н.Н.М.. и Х.Р.А.. вышли с предложением хотя бы подписать акт выполнения работ на сумму аванса, но М-вы от данного предложения отказались. Решением Арбитражного суда с них взыскано около 13 000 000 рублей в связи с тем, что они не смогли доказать объем выполненных работ. Фамилии Ф.Р.Р. и З.И.Р. ему знакомы. То, обстоятельство, что между последними был судебный спор, ему неизвестно.

Потерпевший Х.Р.А.. дал в суде аналогичные по содержанию показания, дополнительно пояснив, что перечислил ФИО1 денежные средства в размере 700 000 рублей четырьмя траншами, а также передал последнему лично 100 000 рублей. Кроме этого, он взял в долг у З.И.Р.. 535 000 рублей, которые тот перечислил директору ООО «СИ» Ф.Р.Р.. В 2020 году по его просьбе З.И.Р.. предъявил Ф.Р.Р.. гражданский иск на сумму 535 000 рублей, которые были взысканы с последнего в пользу З.И.Р.. Таким образом, ФИО1 должен ему 1 335 000 рублей. В связи с этим исполнительный лист для исполнения не предъявляли, поскольку именно ФИО1, а не Ф.Р.Р.. должен ему 535 000 рублей. Содержания подписанного им заявления в правоохранительные органы, которое подавал от его имени юрист К.А.Т.., он не помнит. Первоначально указывали в показаниях о том, что ФИО3 не поставил им товар, поскольку боялись указывать о том, что дали взятку. В Чистопольском городском суде по спору между З.И.Р.. и Ф.Р.Р.. его допрашивали, где он рассказал неправду.

Свидетель Н.Р.А.. показала в суде первой инстанции, что потерпевший Н.Н.М.. приходится ей супругом. В конце 2018 года по просьбе последнего переводила ФИО1, с которым не была знакома, денежные средства. Деньги принадлежали ее супругу. Осенью 2019 года супруг пояснил ей, что переводили деньги, чтобы получить объем работ. С заявлением в полицию она не обращалась, от ее имени заявление подал К.А.Т.., которое она подписала. Никаких правоотношений между ней и ФИО1 по передаче цветов не было, ФИО1 ее деловым партнером не являлся.

Свидетель Н.Д.М.. показал суду, что по просьбе брата – Н.Н.М.. с его банковского счета были перечислены деньги ФИО1 в сумме более 3 000 000 рублей. В связи с чем перечислялись деньги ему не было известно. Впоследствии брат ему пояснил, что деньги перечислялись для получения объемов. Потом с помощью юриста К.А.Т.. было подано заявление в полицию о перечислении ФИО1 денег в размере 3 188 900 рублей за автомобиль «Ауди». Объяснения и заявление в полицию не корректны, поскольку с ФИО1 он знаком не был, таким образом он пытался вернуть деньги, которые Н.Н.М.. дал ФИО1

Согласно показаниям свидетеля Х.Р.Б.. в суде, Н.Н.М.. обратился к нему с просьбой перечислить денежные средства в размере 450 000 рублей на карту ФИО1, предварительно положив указанную сумму на его счет. В последующем Н.Н.М.. инициировал заявление в полицию, поскольку ФИО1 не возвращал денежные средства. В последующем он узнал, что Н.Н.М.. переводил деньги для получения контракта. В заявлении и объяснениях в полиции он писал о сэндвич-панелях, поскольку хотел, чтобы Н.Н.М.. вернули деньги.

Свидетель З.И.Р.. подтвердил в суде данные им в ходе предварительного заседания показания, согласно которым по просьбе Х.Р.А.. он перечислил на имя Ф.Р.Р. 400 000 и 135 000 рублей, - указанную сумму Х.Р.А.. взял у него в долг. Через некоторое время последний возвратил ему данную сумму. С Ф.Р.Р.. он лично знаком не был. По просьбе Х.Р.А.. в Чистопольском городском суде он взыскал с Ф.Р.Р.. 535 000 рублей. Таким образом, Ф.Р.Р.. фактически должен Х.Р.А.. 535 000 рублей.

Свидетель Ф.Р.Р.. показал суду, что ФИО1 приходится мужем его сестры. В 2018 году, когда он работал директором ООО «СИ», возникли финансовые сложности по выплате заработной платы. Он обратился к Х.Р.А.. и Н.Н.М.. с целью взять взаймы денег, передав реквизиты своего счета. С указанными лицами он был знаком, поскольку шли переговоры о сотрудничестве по контрактам. Затем З.И.Р.. ему двумя траншами перечислил 535 000 рублей, которые были потрачены на нужды предприятия, в том числе в счет образовавшейся задолженности по заработной плате работникам, оплату аренды и охраны. Примерно осенью 2019 года ему позвонили с незнакомого номера и попросили вернуть указанные денежные средства. В это время он уже не работал в ООО «СИ» и обратился к ФИО1 за помощью, но тот ответил, что помочь не может. В конце 2019 года З.И.Р.. обратился в суд с иском, в связи с чем он по решению суда должен ФИО4 535 000 рублей, которые намеревается вернуть по мере возможности. Позже к нему обращался Х.Р.А.., который говорил, что простит долг, если он даст показания против ФИО1

Приведенные доказательства, за исключением показаний свидетеля Ф.Р.Р.., судом первой инстанции признаны достоверными, допустимыми и достаточными для признания ФИО1 виновным в хищении чужого имущества путем обмана, совершенном в особо крупном размере. 

Вместе с тем судебная коллегия считает данный вывод суда неверным, а постановленный приговор не соответствующим приведенным требованиям статьи 297 УПК РФ о законности, обоснованности и справедливости итогового судебного решения по уголовному делу.

В силу части четвертой статьи 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных доказательств.

Проанализировав доказательства, исследованные судом первой инстанции, судебная коллегия приходит к выводу о том, что положенные в основу обвинительного приговора доказательства как каждое в отдельности, так и в своей совокупности не дают основания для бесспорного вывода о виновности ФИО1 в совершении хищения денежных средств.

Так, принимая во внимание требования статьи 17 УПК РФ о свободе оценки доказательств, когда судья оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью, судебная коллегия приходит к убеждению, что обвинительный приговор по настоящему уголовному делу не может быть основан только на доказательствах, полученных от непоследовательных и противоречивых показаний потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.., а также производных от них доказательств. 

По мнению судебной коллегии принятое при таких обстоятельствах судебное решение носит предположительный характер, что прямо противоречит требованиям закона о необходимости обоснования выводов о виновности конкретными доказательствами, что в свою очередь расценивается как нарушение предусмотренных статьей 88 УПК РФ правил оценки доказательств, в том числе с точки зрения их достаточности для разрешения уголовного дела. 

Кроме того, в приговоре не приведены мотивы, по которым суд привел в основу обвинения одни доказательства и отверг другие.

Как видно из приговора, после приведения показаний подсудимого ФИО1 суд без сопоставления их с другими имеющимися в уголовном деле доказательствами каждый раз приходит к выводу об их недостоверности, безмотивно указывая, что эти показания являются реализацией права на защиту от уголовного преследования. 

Согласно протоколу судебного заседания, стороной защиты в обоснование невиновности подсудимого представлена совокупность доказательств, поставлены под сомнение достоверность и хронология событий, изложенных в обвинительном заключении, и выводов стороны обвинения о фактических обстоятельствах дела с приведением соответствующих доводов защиты. Эти доказательства исследовались судом, однако, в нарушение указанных требований закона и вопреки разъяснениям высшей судебной инстанции, своего отражения в приговоре они не нашли, соответственно, оценка им не дана, итоговое судебное решение принято без учета мнения стороны защиты, то есть с обвинительным уклоном. И, как следствие, описание преступного деяния обвиняемого, признанного судом доказанным, в приговоре в значительной степени совпадает с текстом соответствующей части обвинительного заключения по делу, то есть изложенными следователем формулировками, обусловленными спецификой его деятельности по расследованию преступлений на стороне обвинения (пункт 47 статьи 5 УПК РФ). 

Указанное дает судебной коллегии основание полагать, что выводы суда об установлении фактических обстоятельств деяния, инкриминированного обвиняемому ФИО1, заранее предрешены выводами органа предварительного расследования, а исследование доказательств в суде лишено придаваемого законом смысла, что явно противоречит упомянутому принципу свободы оценки судом доказательств, предусмотренному положениями статьи 17 УПК РФ. 

Как отмечено выше, судом первой инстанции в качестве доказательств вины ФИО1 приведены показания потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.., а также свидетелей: Н.Р.А.., Х.Р.Б.., Н.Д.М.., З.И.Р.. 

Другие доказательства, представленные стороной обвинения, и положенные в основу обвинительного приговора, подтверждают происходившие в указанный в обвинении период времени движения денежных средств на банковских счетах, которые сторонами по делу не оспариваются.

Между тем судом оставлено без внимания, что потерпевшие и указанные свидетели в ходе уголовного производства давали непоследовательные и противоречивые показания в отношении ФИО1, подтвердив в суде, что ранее давали заведомо ложные показания и утверждая, что все это делалось по указанию юриста К.А.Т..

Так, в ходе рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции были исследованы заявления и объяснения потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.., а также Н.Д.М.., Н.Р.А.. и Х.Р.Б.., являющихся свидетелями обвинения по настоящему уголовному делу, из содержания которых следует, что указанные лица в начале октября 2019 года обратились в полицию с заявлениями о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности за совершение мошеннических действий, выдвигая иную версию хищения ФИО1 денежных средств.

В частности, Н.Н.М. через своего представителя по доверенности К.А.Т.. указал, что ФИО1 получил от него по расписке с элементами договора беспроцентного займа 1 500 000 рублей, которые не возвращает и скрывается (т. 3 л.д. 220).

Х.Р.А.., будучи предупрежденным об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, предусмотренной статьей 306 УК РФ, в заявлении указал, что ФИО1 получил от него денежные средства в размере 703 000 рублей под предлогом поставки строительных материалов (сэндвич-панелей), которые не поставил, оправдательных документов не представил, тем самым путем обмана и злоупотребления доверием завладел указанной суммой (т. 4 л.д. 1).

Н.Р.А.. через представителя по доверенности К.А.Т.. указала, что ФИО1 на протяжении долгого времени получал от нее денежные средства в размере 505 000 рублей под предлогом поставки цветов к празднику «8 Марта» из Голландии и Эквадора, однако цветы не поставил и похитил указанные денежные средства (т. 4, л.д. 27).

Н.Д.М.. указал, что ФИО1 на протяжении долгого времени получал от него денежные средства, всего – 3 188 900 рублей под предлогом продажи транспортного средства «Audi Q7», однако указанный автомобиль, а также другой автомобиль не передал, денежные средства не возвратил (т. 4 л.д. 49).

Х.Р.Б.. в заявлении указал, что ФИО1 получил от него 450 000 рублей за поставку сэндвич-панелей, однако обязательства не исполнил, похитив путем обмана и злоупотребления доверием указанные денежные средства. (т. 4 л.д 69).

В ходе проверок по заявлениям указанные лица подтверждали обстоятельства, изложенные в заявлениях, о чем свидетельствуют материалы проверок, также исследованные в заседании суда первой инстанции.

Показания потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.. о том, что первоначальные ложные заявления и пояснения ими подавались по инициативе юриста К.А.Т.., который предложил им сообщить о задолженности ФИО1 перед ними в связи с наличием долга по расписке или невыполнением обязательств о поставке товаров, опровергаются показаниями допрошенного в суде первой инстанции свидетеля К.А.Т.. 

Так, свидетель К.А.Т.. показал, что с обвиняемым ФИО1 не знаком. Ранее он под диктовку Н.Н.М.. составил заявления в правоохранительные органы, где Н.Н.М.. указывал о задолженности перед ним ФИО1 в размере 1 500 000 рублей по расписке, задолженности ФИО1 перед его супругой Н.Р.А.. в размере 505 000 рублей за поставку цветов, о перечислении братом – Н.Д.М.. более 3 000 000 рублей ФИО1 за автомашину марки «Audi Q7» и невозврате указанной суммы, о перечислении Х.Р.Б.. 450 000 рублей ФИО1 за строительные материалы и непоставку их. Потерпевший Х.Р.А.. самостоятельно подписал заявление в полицию. При этом заявления в полицию подавались данными лицами лично, о чем имеются талоны-уведомления. Ему также известно от потерпевших, что было подано исковое заявление в Чистопольский городской суд по факту перечисления З.И.Р.. денежных средств Ф.Р.Р.., на что он спросил, почему они также не получили деньги с ФИО1 в гражданско-правовом порядке вследствие неосновательного обогащения. Ему потерпевшие ничего вразумительного не ответили, пояснив, что имеется лишь расписка на 1 500 000 рублей. О том, что ФИО1 брал деньги в качестве взятки, ему неизвестно, поскольку потерпевшие ему об этом не говорили, а излагали именно ту версию, которая нашла отражение в их заявлениях. 

Однако при оценке показаний свидетеля К.А.Т.. суд указал, что относится к ним критически, поскольку они опровергаются показаниями потерпевших и свидетелей. Между тем суд оставил без внимания, что К.А.Т.. с ФИО1 не знаком, в исходе дела не заинтересован. В отличие от потерпевших, в ходе предварительного и судебного следствия К.А.Т.., будучи предупрежденным об уголовной ответственности, давал последовательные показания.

Кроме этого, суд при оценке представленных стороной защиты доказательств указал, что вступившее в законную силу решение Чистопольского городского суда от 12 февраля 2020 года не может иметь преюдициального значения, поскольку принято без дополнительной проверки. 

Из содержания данного решения суда по делу № 2-168/2020 следует, что исковые требования З.И.Р.. о взыскании с Ф.Р.Р.. неосновательного обогащения в размере 535 000 рублей были удовлетворены. В решении суда отражены показания потерпевшего Х.Р.А.., из которых следует, что Ф.Р.Р.., являющийся директором ООО «СИ», попросил денежные средства взаймы, на что З.И.Р.. перечислил 535 000 рублей на счет Ф.Р.Р.. 

В суде первой инстанции указанные обстоятельства, установленные решением Чистопольского городского суда от 12 февраля 2020 года, подтвердил свидетель Ф.Р.Р.. Не опровергали данные обстоятельства и показания свидетеля З.И.Р.., также допрошенного в суде. Несмотря на это, вопреки требованиям статьи 90 УПК РФ, суд критически оценил показания свидетеля Ф.Р.Р.., поставил под сомнение ранее установленные судом обстоятельства, согласился с новой выдвинутой Х.Р.А.. версией, установив, что данные денежные средства в размере 535 000 рублей были похищены ФИО1 у Х.Р.А.. При этом суд, считая достоверными показания Х.Р.А.., оставил без оценки то, обстоятельство, что Х.Р.А.. показал в судебном заседании, что ранее при разрешении указанного гражданского спора в суде, уже давал ложные показания.

В суде первой инстанции был допрошен ФИО3, который показал, что обвиняемый ФИО1 приходится ему родным братом. ООО «СС» являлся генподрядчиком по государственному контракту, их фирма – ООО «СИ» была субподрядчиком. ФИО3 представлял их фирму и вел переговоры, в том числе по участию в «Дне поля». В свою очередь, предприятие Н.Н.М.. - ООО «СТИ» было субподрядчиком, вследствие чего получило 15 000 000 рублей, однако свои обязательства не выполнило. 

Кроме того, стороной защиты суду были представлены следующие документы:

- государственный контракт № 28-19/смр, заключенный между ГКУ «Главинвестстрой РТ» и ООО «СС» на строительство блочно-модульных пунктов комплексного обслуживания населения на сумму 51 976 491 руб. 60 коп. (т. 1 л.д. 216-237); 

- договор субподряда от 21 июня 2019 года, заключенный между ООО «СИ» (генеральный подрядчик) и ООО «СТИ» (субподрядчик) на строительно-монтажные работы (по договору между ООО «СИ» и ООО «СС» от 18 июня 2019 года) на сумму 33 500 000 рублей (т. 1 л.д. 177);

- решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 января 2021 года по делу № А65-25532/2020 по иску ООО «СИ» к ООО «СТИ» о взыскании предоплаты, процентов за пользование чужими денежными средствами, которым с ООО «СТИ» в пользу ООО «СИ» взысканы 1 372 489 рублей 44 копеек (т. 6 л.д. 11-13);

- решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 мая 2021 года по делу № А65-16866/2020 по иску ООО «СИ» к ООО «СТИ» о взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами, которым с ООО «СТИ» в пользу ООО «СИ» взысканы 12 086 597 рублей 48 копеек неосновательного обогащения, 493 201 рублей 32 копейки. процентов за пользование чужими денежными средствами (т. 6 л.д. 14-25);

- договор цессии от 7 июня 2021 года, согласно которому ООО «СИ» уступило право требования денежных средств, взысканных с ООО «СТИ» в пользу ООО «СИ»: 12 086 597 рублей 48 копеек неосновательного обогащения, 493 201 рублей 32 копейки процентов за пользование чужими денежными средствами, взысканных на основании Решения Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 мая 2021 года по делу № А65-18866/2020 ФИО1 (т. 7 л.д. 33-34); 

- договор цессии от 7 июня 2021 года, согласно которому ООО «СИ» уступило право требования денежных средств, взысканных с ООО «СТИ» в пользу ООО «СИ» - 8 000 000 рублей, на основании решения Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 мая 2021 по делу № А65-18866/2020 ФИО1 (т. 7 л.д. 33-34); 

- уведомление об уступке права требования, согласно которому ФИО1 уведомил Н.Н.М. об уступке ему на основании договора от 7 июня 2021 года права требования в размере 8 000 000 рублей (т. 7 л.д. 37); 

Суд первой инстанции, исследовав данные доказательства, оставил их без надлежащей оценки, ограничившись лишь указанием о том, что они не опровергают предъявленное ФИО1 обвинение.

Между тем, оценив представленные доказательства, судебная коллегия приходит к выводу, что позиция ФИО1 о том, что между ООО «СИ», которую он представлял и в чьих интересах действовал, и предприятием потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.. ООО «СТИ» сложились гражданско-правовые отношения в рамках выполнения подрядных работ по государственному контракту, не опровергнута. Его показания о том, что он получал от потерпевших денежные средства в рамках указанных гражданско-правовых отношений, согласуются логически по содержанию с обстоятельствами, установленными вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда Республики Татарстан от 26 января 2021 года и от 26 мая 2021 года. Наличие сложившихся гражданско-правовых отношений подтверждается также договором субподряда от 21 июня 2019 года, заключенным между ООО «СИ» (генеральный подрядчик) и ООО «СТИ» (субподрядчик) на строительно-монтажные работы (по договору между ООО «СИ» и ООО «СС» от 18 июня 2019 года) на сумму 33 500 000 рублей. 

Судебная коллегия считает, что выводы суда о хищении ФИО1 указанных денежных средств материалами дела не подтверждаются и критически оценивает показания потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.. о том, что ФИО1 под видом передачи взятки похитил у них путем обмана указанную в обвинении денежную сумму, поскольку их показания и выдвигаемые версии о хищении денежных средств являются непоследовательными опровергаются другими доказательствами по делу. 

При этом судебная коллегия отмечает, что Н.Н.М.. и Х.Р.А.. в суде подтвердили, что ранее давали в правоохранительных органах заведомо ложные показания относительно обстоятельств по передаче ФИО1 денежных средств. 

Помимо этого, Х.Р.А.. в судебном заседании показал, что и при рассмотрении гражданского дела в Чистопольском городском суде Республики Татарстан также давал ложные показания.

Как отмечено выше, свидетель К.А.Т.., который первоначально действовал по доверенности в интересах потерпевших, опроверг их показания.

Показания потерпевшего Х.Р.А.. о хищении у него ФИО3 денежных средств в размере 535 000 рублей, перечисленных З.И.Р.. Ф.Р.Р.., противоречат и показаниям допрошенного в суде свидетеля Ф.Р.Р.. о том, что указанные денежные средства были им получены в долг и потрачены на нужды ООО «СИ», где он работал директором. Судебная коллегия считает, что обстоятельства передачи указанных денежных средств в долг Ф.Р.Р.. подтверждаются вступившим в законную силу решением Чистопольского городского суда от 20 декабря 2019 года. Таким образом, доказательств того, что данные денежные средства были похищены ФИО1 у Х.Р.А.., суду не представлено

Судебная коллегия также принимает во внимание, что в суде первой инстанции потерпевшие не смогли пояснить, в каком именно тендере они намеревались участвовать или подавали заявку на участие, тогда как последовательная позиция ФИО1 относительно того, что принадлежащее потерпевшим предприятие ООО «СТИ» в конечном итоге получило от ООО «СИ» контракт на объем соответствующих работ стоимостью 33 500 000 рублей, который не исполнило, подтверждается исследованными материалами дела. 

Обращает внимание судебная коллегия и на представленные стороной защиты договоры цессии, согласно которым аффилированное с потерпевшими предприятие – ООО «СТИ» в настоящее время должно ФИО1 8 000 000 рублей, ранее взысканных за неисполнение договора подряда в пользу ООО «СИ». 

При таких обстоятельствах следует признать, что вывод суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления является лишь предположением, что в соответствии с приведенными положениями части четвертой статьи 302 УПК РФ недостаточно для постановления в отношении него обвинительного приговора.

Принимая во внимание вышеизложенное, и толкуя в соответствии со статьей 14 УПК РФ все неустранимые сомнения относительно доказанности вины в пользу ФИО1, судебная коллегия считает, что в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства в суде первой инстанции убедительных и неопровержимых доказательств его виновности в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 УК РФ, не собрано, в связи с чем приговор подлежит отмене, а ФИО1 – оправданию по предъявленному ему обвинению.

Изложенное свидетельствует о том, что выводы, приведенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, что в соответствии с пунктом 1 статьи 389.15, пунктами 1 и 2 статьи 389.16 УПК РФ является основанием для отмены приговора и постановления по уголовному делу нового приговора об оправдании ФИО1 по предъявленному обвинению по основанию, предусмотренному пунктом 3 части 2 статьи 302 УПК РФ, за отсутствием в его деянии состава преступления.

В таком случае с учетом положений части второй статьи 306 УПК РФ гражданские иски Н.Н.М. и Х.Р.А. к ФИО1 о взыскании возмещения ущерба, причиненного в результате преступления, подлежат оставлению без рассмотрения.

Вопрос о вещественных доказательствах по уголовному делу судебная коллегия разрешает в порядке, предусмотренном частью третьей статьи 81 УПК РФ.

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционной жалобы представителя потерпевших Н.Н.М.. и Х.Р.А.. – адвоката Меньщикова А.Д. судебная коллегия не находит.

На основании изложенного и, руководствуясь статьями 302, 305, 306, 309, 389.13, 389.15, 389.16, 389.20, 389.23, 389.28-389.30 и 389.33 УПК РФ, судебная коллегия 

приговорила:

приговор Азнакаевского городского суда Республики Татарстан от 11 декабря 2023 года в отношении ФИО1 отменить. 

ФИО1 по предъявленному обвинению по части 4 статьи 159 УК РФ оправдать на основании пункта 2 части 1 статьи 24, пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ в связи с отсутствием в его деянии состава преступления.

В соответствии с частью 1 статьи 134 УПК РФ признать за ФИО1 право на реабилитацию. 

Избранную в отношении ФИО1 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить.

Гражданские иски Н.Н.М. и Х.Р.А. к ФИО1 о возмещении имущественного ущерба, причиненного в результате преступления, оставить без рассмотрения, разъяснив, что за истцами сохраняется право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства.

Вещественные доказательства по делу: СД диск со сведениями о движении денежных средств по расчетным счетам ФИО1; СД диск со сведениями о движении денежных средств по расчетным счетам: Н.Д.М.., Н.Р.А.., Х.Р.Б.., Х.Р.А..; сведения о движении денежных средств по расчетным счетам Ф.Р.Р..; расписку ФИО1 – хранить при уголовном деле.

Апелляционную жалобу защитника Хомича Д.Н. удовлетворить, апелляционную жалобу представителя потерпевших Меньщикова А.Д. оставить без удовлетворения.

Апелляционный приговор может быть обжалован в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) в кассационном порядке, предусмотренном частью 2 статьи 401.3 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня его вынесения. 

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу (представление). 

В случае пропуска срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) может быть подана в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 401.3 УПК РФ, непосредственно в суд кассационной инстанции. Оправданный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий 

Судьи: