Дело № 22-206/2025 

УИД 33RS0003-01-2024-000055-48 Судья Шмелева А.С.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

28 апреля 2025 года г.Владимир 

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Мальцевой Ю.А. 

при секретаре Леуш О.Б.,

помощнике судьи Васичкине Д.А.

с участием: 

прокурора Исаевой О.Л.,

потерпевшей Г.,

осужденного ФИО1,

защитника адвоката Докторова Д.С.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Лаврентьева С.В. и апелляционным жалобам осужденного ФИО1, защитников Докторова Д.С. и Журавлева Е.А. на приговор Фрунзенского районного суда г.Владимира от 20 сентября 2024 года, которым 

ФИО1,

родившийся **** 

****, ранее не судимый, 

осужден по п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года.

В соответствии со ст.73 УК РФ наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года и возложением обязанности в течение испытательного срока не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных; являться один раз в месяц на регистрацию в этот орган в дни, установленные указанным органом.

Кроме того, ФИО1 осужден по ч.1 ст.119 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ на срок 200 часов с освобождением от наказания в связи с истечением срока давности на основании п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ, ч.8 ст.302 УПК РФ. 

Также приняты решения о мере пресечения в отношении осужденного и о вещественных доказательствах. 

Изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционного представления и апелляционных жалоб, а также возражений на них; заслушав выступление прокурора Исаевой О.Л., поддержавшей заявленные в апелляционном представлении доводы, при этом полагавшей апелляционные жалобы осужденного и защитников оставить без удовлетворения; выступления осужденного ФИО1 и защитника Докторова Д.С., поддержавших заявленные в апелляционных жалобах требования и возражавших против апелляционного представления; а также выступление потерпевшей Г., поддержавшей доводы апелляционного представления и возражавшей против доводов стороны защиты, суд апелляционной инстанции 

у с т а н о в и л:

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью Г., не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст.111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия; а также в угрозе убийством Г. при наличии оснований опасаться ее осуществления.

Преступления совершены им 26.11.2021 по месту жительства на территории Фрунзенского района г.Владимира при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре, постановленном в общем порядке судебного разбирательства. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Лаврентьев С.В., не оспаривая квалификацию действий виновного, просит изменить приговор: исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о признании смягчающим наказание обстоятельством по п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ активного способствования раскрытию и расследованию преступлений, по п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, выразившихся в сопровождении Г. во время нахождения на больничном в связи с полученными повреждениями 26.11.2021 и после этого в аптеку и к месту осуществления трудовой деятельности, дополнив описательно-мотивировочную часть приговора указанием о признании в качестве смягчающего наказания обстоятельства в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей; также исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о признании в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, раскаяния в содеянном по преступлению, предусмотренному п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ, и признания вины по преступлению, предусмотренному ч.1 ст.119 УК РФ. Предлагает усилить назначенное ФИО1 наказание за совершение инкриминируемых ему преступлений: по п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ - до 3 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима; по ч.1 ст.119 УК РФ - до 400 часов обязательных работ; в соответствии с п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ, на основании ч.8 ст.302 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования освободить ФИО1 от отбывания наказания за преступление, предусмотренное ч.1 ст.119 УК РФ. Также просит исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о совершеннолетнем ребенке осужденного, дополнив данную часть приговора указанием о наличии несовершеннолетнего ребенка. Отмечает, что при назначении ФИО1 наказания одним из смягчающих обстоятельств по инкриминируемым преступлениям суд признал его активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, однако в приговоре не обосновал данное решение, не указал, в чем оно выразилось, какие именно действия, направленные на способствование раскрытию и расследованию преступлений, совершил ФИО1 Обращает внимание, что факт совершения ФИО1 преступлений установлен сотрудниками правоохранительных органов по заявлению потерпевшей, обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, были установлены до возбуждения уголовного дела и дачи показаний осужденным, который не сообщил правоохранительным органам информацию, ранее им не известную и имеющую значение для раскрытия и расследования преступлений, при этом в ходе расследования уголовного дела активных действий, направленных на способствование расследованию преступлений, он не совершал. Также государственный обвинитель считает необоснованным вывод суда об оценке признания ФИО1 вины в качестве активного способствования раскрытию и расследованию преступлений, поскольку это не подтверждается материалами уголовного дела. Полагает, решение о признании данных обстоятельств смягчающими наказание принято в нарушение разъяснений, данных Верховным Судом РФ в Постановлении Пленума от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», и положений п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ. Относительно признания судом в качестве смягчающего наказание обстоятельства по п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ в соответствии с п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, указывает, что под такими действиями следует понимать оказание в ходе предварительного расследования или судебного производства по уголовному делу какой-либо помощи потерпевшему, а также иные меры, направленные на восстановление нарушенных в результате преступления прав и законных интересов потерпевшего. Утверждает, что материалы дела не содержат сведений об этом. Считает, что оснований для признания смягчающими наказание указанных обстоятельств по п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ не имеется, вместе с тем, данные обстоятельства подлежат учету в качестве смягчающих наказание по ч.2 ст.61 УК РФ. Заявляет, что не может быть признан обоснованным и вывод суда о наличии такого смягчающего наказание обстоятельства, как раскаяние в содеянном, поскольку фактические данные о раскаянии осужденного в содеянном по делу отсутствуют. Отмечает, что смысл раскаяния заключается в признании виновным вины и раскаивании в содеянном, о чем свидетельствуют конкретные действия, направленные на смягчение последствий преступления. Указывает, что само по себе заявление ФИО1 о раскаянии в содеянном, не свидетельствует о его сожалении по поводу совершенного им преступления. Возражает против выводов суда о наличии в действиях ФИО1 такого смягчающего наказание обстоятельства, как признание вины, высказанное на стадии предварительного следствия, по отношению к преступлению, предусмотренному ч.1 ст.119 УК РФ. Заявляет, что фактические данные о признании ФИО1 вины в совершении указанного преступления по делу отсутствуют. Указывает, что допущенные судом первой инстанции нарушения положений уголовного закона при установлении смягчающих обстоятельств привели к назначению ФИО1 чрезмерно мягкого наказания, не способного обеспечить цели исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, что искажает суть правосудия. Кроме того, обращает внимание, что суд, приводя в описательно-мотивировочной части приговора мотивы, по которым пришел к выводу об отсутствии оснований для освобождения ФИО1 от уголовной ответственности, ошибочно указал о совершеннолетнем ребенке виновного, тогда как в настоящее время ФИО2 является несовершеннолетним. 

Защитник Докторов Д.С. в апелляционной жалобе считает приговор незаконным и необоснованным, постановленным с нарушением уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Заявляет, что приговор постановлен по незаконно возбужденному уголовному делу. Отмечает, что в постановлении о возбуждении уголовного дела не указан повод для возбуждения уголовного дела по ч.1 ст.119 УК РФ, по преступлению, предусмотренному п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ, использован псевдоповод - постановление прокурора о направлении материалов для осуществления уголовного преследования, вынесенное с нарушением требований ст.37, 144, 145 УПК РФ. Указывает, что суд квалифицировал действия ФИО1 по п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ в отсутствие совокупности допустимых, проверенных, взаимодополняющих и подтверждающих друг друга доказательств, характеризующих предмет как используемый в качестве оружия. Считает, суд в нарушение требований уголовно-процессуального законодательства в отсутствие доказательств, свидетельствующих о высказывании его подзащитным угрозы убийством и реальности данной угрозы, признал того виновным по ч.1 ст.119 УК РФ. Полагает, суд, признавая ФИО1 виновным в причинении Г. вреда здоровью средней тяжести, не располагал допустимым и законно полученным заключением эксперта относительно механизма образования, характера и степени тяжести имевшейся у потерпевшей травмы. Кроме того, по мнению защитника Докторова Д.С., наказание ФИО1 назначено без учета обстоятельств и фактической общественной опасности противоправных деяний, обстоятельств, характеризующих личность осужденного. Просит отменить приговор и направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение.

Защитник Журавлев Е.А. в апелляционной жалобе считает приговор незаконным и необоснованным, подлежащий отмене в связи с неправильным применением уголовного закона, допущенными нарушениями уголовно-процессуального закона и чрезмерной суровостью назначенного наказания. Обращает внимание, что сторона защиты в ходе предварительного и судебного следствия неоднократно заявляла ходатайство о назначении повторной (дополнительной) судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшей Г., однако им было отказано. Отмечает, что имеющаяся в материалах уголовного дела судебно-медицинская экспертиза в отношении потерпевшей была назначена постановлением следователя в рамках проверки сообщения о преступлении в соответствии со ст.144, 145 УПК РФ, то есть до возбуждения уголовного дела. Указывает, что если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению. Ссылается на пояснения допрошенных судом специалистов в области судебно-медицинской экспертизы, согласно которым травма, полученная потерпевшей Г., не могла образоваться от ударного воздействия, для выяснения всех обстоятельств необходима дополнительная судебная экспертиза. Отмечает, что согласно предъявленному обвинению Г. получила перелом фаланги пальца от удара. Полагает, следователем в ходе предварительного следствия и судом первой инстанции немотивированно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении повторной (дополнительной) судебно-медицинской экспертизы. Считает квалификацию действий его подзащитного неверной, а постановленный приговор несоответствующим нормам закона. Просит отменить приговор и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 просит отменить приговор и направить уголовное дело на новое разбирательство в суд первой инстанции. Указывает, что приговор постановлен с нарушением уголовного и уголовно-процессуального закона, по незаконно возбужденному уголовному делу. Выражает несогласие с действиями прокурора при обращении 21.02.2023 его супруги по факту семейного конфликта. Полагает, проверка прокуратурой г.Владимира проведена незаконно и не может в соответствии со ст.140 УПК РФ служить поводом для возбуждения уголовного дела. Отмечает, что в постановлении о возбуждении уголовного дела отсутствуют сведения о заявлении Г. о совершенном в отношении нее преступлении по ч.1 ст.119 УК РФ, в материалах дела имеется лишь заявление о принятии мер прокурорского реагирования от 21.02.2023. Считает обвинение по п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ не конкретизированным, нарушающим его право на защиту и принцип состязательности. Утверждает, что в материалах дела отсутствуют допустимые доказательства, позволяющие квалифицировать его действия с применением предмета, используемого в качестве оружия. Считает, что он незаконно был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ, поскольку не было получено допустимых доказательств, свидетельствующих о реальности осуществления угрозы убийством в отношении его супруги, а субъективного мнения Г. для этого недостаточно. Заявляет, что экспертиза относительно механизма образования, характера и степени тяжести имевшейся у Г. травмы проведена незаконно по копиям незаверенных надлежащим образом медицинских документов, без подписей, печатей врачей и медицинских учреждений, без рентген-снимка и предметов, используемых в качестве оружия, экспертиза носила общий теоретический характер возможности получения телесных повреждений. Также считает, что наказание назначено без учета его поведения после 26.11.2021, мер, предпринятых по заглаживанию вреда, а также обстоятельств, характеризующих его личность. Сообщает, что с постановлением от 17.05.2023 о назначении судебно-медицинской экспертизы был ознакомлен лишь спустя два месяца, а именно 14.07.2023, к этому времени производство экспертизы было уже окончено, данное обстоятельство лишило его права заявить отвод эксперту, ходатайствовать о постановке эксперту дополнительных вопросов, ходатайствовать о направлении в распоряжение эксперта определенных документов и предметов. Указывает, что экспертиза проведена на основании акта освидетельствования тем же экспертом. Обращает внимание, что в судебном заседании два специалиста в области судебной медицины, в том числе и эксперт, проводивший обследование Г., пояснили, что у потерпевшей имеется отрывной перелом ногтевой фаланги 2 пальца, который не мог образоваться от ударного воздействия непосредственно на ногтевую фалангу пальца и необходимо проведение дополнительно исследования. Не отрицает, что опрокинул миску с водой и фасолью на голову потерпевшей, однако никаких ударов миской не наносил. Заявляет, что по этому эпизоду Г. несколько раз меняла свои показания. Утверждает, что следователь Г.В. дело к производству не принимала, руководитель отдела ей не давал письменных указаний на расследование дела и в следственную группу она вошла по постановлению руководителя лишь 16.06.2023. Указывает, что расследование дела неуполномоченным следователем является существенным нарушением процедуры уголовного судопроизводства и влечет признание всех действий с участием Г. не имеющими юридической силы, а полученные доказательства -недопустимыми. Представленное государственным обвинителем в судебном заседании постановление о поручении предварительного расследования следователю Г.В. считает сфальсифицированным. Также обращает внимание, что 29.08.2024 в ходе судебного заседания сторона защиты представила свои доказательства, суд в нарушение ст.274 УПК РФ, не меняя очередности исследования доказательств, удовлетворил ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний, данных им на следствии 30.08.2023. Заявляет, что в нарушение его права на защиту и принципа состязательности сторон ему не была предоставлена возможность дать показания по оглашенному протоколу допроса, что, по мнению осужденного, свидетельствует об отсутствии какой-либо объективности при рассмотрении дела. Обращает внимание, что в качестве доказательства его вины суд ссылается на оглашенные показания его несовершеннолетнего сына Ш., при этом оба протокола допроса составлены с участием законного представителя несовершеннолетнего свидетеля - его матери Г., которая на момент первого допроса имела статус потерпевшей, а он, отец, - подозреваемого, являясь в данном уголовном деле участниками уголовного судопроизводства с противоположных сторон и имея разные законные интересы. Заявляет, что Г. фактически совместила два процессуальных статуса, объективно получив возможность прямо влиять на свидетеля, что противоречит требованиям закона. Заявляет, что показания несовершеннолетнего свидетеля Ш. были получены с нарушением закона - с участием Г., не имеющей права участвовать в данном следственном действии и оказавшей неправомерное воздействие на результаты следственного действия. Утверждает, что следователь Г.Е., участвовавшая в производстве расследования, находится в дружеских отношениях с Г. и согласно действующему законодательству должна была устраниться от участия в производстве по уголовному делу, однако, свою заинтересованность в расследовании дела следователь в нарушение требований ч.2 ст.61 УПК РФ скрыла и не взяла самоотвод. Указывает, что в день его задержания, после его допроса Г.Е. сразу по телефону сообщила Г. сведения, полученные в ходе данного следственного действия, неоднократно приходила к Г. в их общую квартиру, при этом никаких следственных действий не проводилось. Сообщает, что обращался в прокуратуру г.Владимира с заявлением о принятии мер прокурорского реагирования в отношении следователя Г.Е. на предмет наличия в ее действиях составов преступлений, предусмотренных ч.2 ст.301, ч.2 ст.303, п.«е» ч.3 ст.286, ч.1 ст.285 УК РФ, а также обратился с ходатайством об отводе следователя Г.Е., однако в удовлетворении ходатайства ему было отказано, при этом в день подачи им ходатайства следователь Г.Е. была выведена из состава следственной группы. Считает, что все следственные действия, проведенные названным следователем, являются незаконными. Обращает внимание на противоречия в показаниях свидетелей Б. и О. (участковых уполномоченных полиции) в части обстоятельств опроса и выдачи предметов. Заявляет, что в ходе следствия не установлено данных, объективно подтверждающих, что именно эти предметы были выявлены в ходе конфликта 26.11.2021. Оспаривает выводы суда об отсутствии оснований для прекращения уголовного дела и освобождения его от ответственности с назначением судебного штрафа. Полагает, имелись все основания для применения ст.76.2 УК РФ. Выражает несогласие с выводами суда об отсутствии оснований для изменения категории преступления, предусмотренного п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ, на менее тяжкую. Также оспаривает выводы суда об отсутствии в его действиях смягчающего обстоятельства, предусмотренного п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ - добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда. Заявляет, что вывод суда о том, что в полном объеме причиненный потерпевшей вред подсудимым не заглажен, является необоснованным и опровергается материалами дела, документами, показаниями участников процесса и самой потерпевшей. Считает, что при наличии совокупности обстоятельств для изменения категории преступления, предусмотренного п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ, на менее тяжкую, суд необоснованно не применил в отношении него положения ч.6 ст.15 УК РФ. По мнению осужденного, суд необоснованно и немотивированно сделал вывод об отсутствии достаточных оснований для освобождения его от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, указав на наличие у него возможности своевременно явиться с явкой с повинной, чего сделано не было. Полагает, судом не принят во внимание тот факт, что он объективно не имел возможности явиться в правоохранительные органы с соответствующим сообщением. Поясняет, что добровольно по собственной инициативе, почти за два года до возбуждения уголовного дела возместил имущественный ущерб и моральный вред своей супруге, примирился с потерпевшей. Также полагает, судом необоснованно и немотивированно сделан вывод об отсутствии оснований для применения в отношении него положений ст.64 УК РФ. Заявляет, что с учетом совокупности обстоятельств, смягчающих наказание, решение суда об отказе в применении ст.64 УК РФ является незаконным, а наказание - чрезмерно суровым и несоразмерным содеянному.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Лаврентьев С.В. просит оставить их без удовлетворения. Указывает о необоснованности доводов стороны защиты, доказанности вины ФИО1 в инкриминируемых преступлениях. Заявляет об отсутствии сомнений в объективности и допустимости положенных в основу приговора доказательств, поскольку они были получены в соответствии с требованиями закона, каждое из них должным образом было проверено, доказательства были сопоставлены между собой и оценены в совокупности, без придания каким-либо из них заранее установленной силы, все представленные сторонами доказательства и доводы судом были исследованы и им дана надлежащая оценка, что нашло свое мотивированное отражение в приговоре.

В возражениях на апелляционное представление осужденный ФИО1 считает несостоятельными доводы государственного обвинителя. Полагает, в апелляционном представлении не приведено доводов со ссылкой на материалы дела, конкретных доказательств в обоснование доводов по изменению приговора. Просит апелляционное представление оставить без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив заявленные доводы, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Судебное разбирательство проведено с соблюдением предусмотренных Главой 35 УПК РФ общих условий и на основе установленного ст.15 УПК РФ принципа состязательности сторон.

Вопреки утверждениям стороны защиты, выводы суда о виновности ФИО1 соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на проверенных и исследованных в судебном заседании доказательствах, в том числе его собственных показаниях, данных в ходе предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании, о том, как 26.11.2021 в ходе словесного конфликта нанес несколько ударов руками, веником, металлическим тазиком, сотовым телефоном своей супруге Г. по голове, телу и конечностям, количество ударов и их локализацию не помнит, свою вину в причинении средней тяжести вреда здоровью Г. и угрозе ей убийством признавал в полном объеме, в содеянном раскаивался. 

Показания даны ФИО1 добровольно, в присутствии защитника, после разъяснения возможности их использования в качестве доказательств и согласуются с совокупностью иных доказательств, содержание которых приведено в приговоре. 

Высказанные в дальнейшем утверждения ФИО1 о том, что действия по отношению к Г. он сопровождал оскорблениями, однако угроз убийством не высказывал, не имел умысла на причинение средней тяжести вреда здоровью потерпевшей, проверялись судом первой инстанции и были обоснованно отвергнуты, поскольку они не согласуются с совокупностью иных собранных по делу доказательств, в том числе исследованными в судебном заседании показаниями потерпевшей и свидетелей. 

В частности, потерпевшая Г. описала как, находящийся в состоянии алкогольного опьянения ФИО1 сначала начал кричать на нее, а затем взял мусорное ведро и пытался надеть ей на голову, она препятствовала этому, отталкивая его, он обзывал ее, а затем взял кухонный веник и начал бить его рукояткой по голове, кистям рук и ногам, ударил рукояткой ей в грудь, по уху, отчего у нее слетела сережка, от ударов она закрывала голову, скрестив на ней руки, ФИО1 выкинул веник и взял на балконе металлическую емкость, в которой находилась замоченная фасоль, поняв, что тот хочет ее ударить, скрестила руки на голове, тот ударил ее, удар пришелся по кисти руки, она почувствовала боль в пальце, палец перестал сгибаться и распух, ударов было много, после них на ее теле и конечностях остались синяки, во время ударов ФИО1 брал ее за волосы, высказал в ее адрес угрозы убийством и оскорблял, она очень испугалась, поскольку тот, нанося ей удары, был в агрессивном состоянии, в квартире из взрослых кроме нее и ФИО1 никого не было, ей бы никто не смог помочь, когда ФИО1 ушел в свою комнату, она попросила сына сфотографировать ее на телефон, что тот и сделал, Ш. также включил запись диктофона на телефоне, затем в комнату зашел ФИО1 и начал на нее кричать о том, зачем она это делает, после чего взял телефон и стал бить им ее по голове, а также несколько раз ударил ладонью по голове, она стала кричать и звать на помощь, просила прекратить избиение, когда в квартиру позвонили, Ш. открыл дверь, она слышала, как женщина спросила о том, что у них происходит, ФИО1 вышел из комнаты и сказал, что у них все хорошо, после чего закрыл дверь, вернулся в комнату и еще несколько раз ударил ее телефоном по голове, после чего на ее крики в дверь снова позвонили, сын открыл дверь и сказал, что маму бьют, у двери стоял сосед Д., она вышла и сказала ему, что ее сейчас убьют, мужчина сказал, что он из полиции и никто никого не убьет, затем ее увели в квартиру Д-х, Ш. уже находился у них, Д. вызвал сотрудников полиции, по ее просьбе он также позвонил ее сестре А., через некоторое время приехала полиция и ее сестра, когда она собиралась в отдел полиции, стала причесываться, у нее на расческе остался клок волос, который выдрал ФИО1, когда высказывал угрозу убийством, она поехала в отдел полиции, где написала заявление, а 28.11.2021 обратилась за медицинской помощью, где у нее обнаружили перелом пальца, она проходила лечение, ей наложили гипс, была нетрудоспособна более 3-х недель. 

Очевидцем событий преступлений являлся несовершеннолетний сын ФИО1 и Г. Так, согласно показаниям несовершеннолетнего свидетеля Ш., когда отец проживал с ними, родители часто ссорились, когда отец приходил с работы домой, то периодически выпивал спиртное и ругался с матерью, периодически избивал ее. Вечером 26.11.2021 он был дома в своей комнате и играл в телефон своей матери, которая смотрела телевизор на кухне, а отец распивал спиртные напитки в гостиной. Около 21 часа он услышал шум и крики матери на кухне, сразу пошел туда, чтобы посмотреть, что происходит. Там увидел, как отец стоит рядом с матерью и пытается одеть ей на голову мусорное ведро. Отец находился в состоянии алкогольного опьянения, от него сильно пахло спиртным, речь была невнятная, тот шатался. Мать кричала и просила прекратить это делать. После этого отец поставил ведро обратно под раковину, но оттуда взял веник и стал наносить удары рукояткой веника сверху вниз прямо по матери, которая сидела на стуле и закрывала свою голову руками, кричала, чтобы тот прекратил. Отец нанес матери не менее 20 ударов. Он пытался остановить отца, кричал, чтобы тот прекратил избивать мать, но отец не обращал на него внимания. В момент нанесения ударов веником отец держал мать за волосы и кричал, что убьет ее, обзывая матом. Спустя некоторое время отец бросил веник на пол, после чего пошел на балкон, где взял железную миску с замоченной в ней фасолью, пошел в сторону матери и с силой ударил ее этой миской по голове. Мать в этот момент успела закрыть голову руками. От удара фасоль разлетелась по всей кухне, мать намокла. От этого удара у матери повредилась рука, сильно распухла. В какой-то момент отец отвернулся, а он воспользовался случаем, взял телефон матери, в который играл, и начал фотографировать общий вид кухни, снял видео на свой телефон, как отец убирал что-то в мусорное ведро. Далее они с матерью побежали в спальню, отец был зол и агрессивен. Находясь с матерью в спальне, он включил диктофон на ее телефоне. Он услышал, как отец включил пылесос в кухне. После этого отец забежал к ним в спальню и начал наносить удары руками матери по голове, искал телефон. Когда отец нашел телефон, то начал избивать мать этим телефоном по голове и другим частям тела. Мать пыталась укрыться руками от его ударов, громко плакала и кричала, чтобы отец перестал наносить удары. В какой-то момент в квартиру позвонили в дверной звонок, и он выбежал из комнаты, открыл входную дверь. На лестничной площадке стояла соседка, она хотела выяснить, все ли у них хорошо. К входной двери сразу же подошел отец, который сказал, что им не нужна помощь, и захлопнул дверь. После этого отец вернулся в комнату и начал вновь наносить матери удары руками. В этот момент опять начали звонить и стучать к ним в дверь. Он побежал и открыл дверь, на пороге их квартиры он увидел соседку и ее мужа, он сразу закричал о помощи, говорил, что отец бьет мать. После этого он побежал в квартиру соседей, куда через некоторое время пришла его мать. Все тело матери было в синяках, у нее были мокрые и растрепанные волосы, указательный палец на правой руке не сгибался и был отекший. Спустя некоторое время прибыли сотрудники полиции и их отправили в отдел полиции.

Свидетели Д. и Д.В. сообщили, что 26.11.2021 слышали из соседней квартиры крики женщины и ребенка, разговоры на повышенных тонах, Д.В. позвонила к соседям в дверь, спросила, что у них происходит, ей сказали, что все нормально и закрыли дверь, затем они пошли в квартиру соседей вдвоем с мужем, им открыл ребенок и сказал, что его маму избивают, вышел ФИО1, от которого пахло алкоголем, тот сказал, что у них все хорошо, Д. показал ФИО1 удостоверение сотрудника полиции, в квартиру они не проходили, стояли в коридоре, пригласили Г. и ребенка к ним в квартиру, потерпевшая была напугана, на ее лице были ссадины и гематомы, на ногах синяки, а также на правой руке опух палец, Г. была в шоковом состоянии и несколько раз говорила, что боится за свою жизнь и что муж ее может убить, о произошедшем Д. сообщил в полицию, через некоторое время приехали сотрудники полиции и сестра Г.., также потерпевшая рассказала, что ее супруг и ранее наносил ей телесные повреждения, но в полицию она не обращалась, так как боялась, что будет только хуже.

Допрошенные в качестве свидетелей сотрудники полиции К. и Г.С. пояснили, что 26.11.2021 выезжали на вызов, где происходил семейный конфликт, в ходе которого супруг избил потерпевшую, прибыв на место, встретили заплаканную Г., которая пояснила, что супруг нанес ей удары по телу и голове, что боится идти в квартиру, затем приехала сестра потерпевшей, затем потерпевшая поехала в отдел полиции писать заявление. 

Свидетель А., сестра потерпевшей, показала, что 26.11.2021 ей позвонили и сообщили об избиении ее сестры ФИО1, когда приехала к сестре, там уже находились сотрудники полиции, Г. была в слезах, из уха стекала кровь, ее волосы были сырые и растрепанные, указательный палец на правой руке распух, сестра сказала, что испугалась ФИО1,, а их сын Ш. сказал, что папа чуть не убил маму, на кухне была вода, рассыпана фасоль, валялся металлический тазик, а также веник и щепки от него, ФИО1 был в состоянии алкогольного опьянения, затем она, Г. и Ш. отправились в отдел полиции, чтобы написать заявление, писать собственноручно сестра не могла, поскольку у нее была травма пальца, поэтому объяснения с ее слов составил сотрудник полиции.

Допрошенные в качестве свидетелей сотрудники полиции О. и Б. пояснили, что ФИО1 вызывался в отдел полиции для дачи объяснения, письменные объяснения давать отказался, воспользовался ст.51 Конституции РФ, материал в отношении ФИО1 находился в производстве Б., в материале были заявления и объяснения Г. о нанесении ей телесных повреждений и угрозе жизни, им было вынесено постановление об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, поскольку не был осведомлен о состоянии здоровья и каких-либо телесных повреждениях у потерпевшей, а последняя отказалась ехать и давать объяснения, ранее от Г. неоднократно поступали заявления на ФИО1

Вина ФИО1 также подтверждается имеющимися в материалах уголовного дела письменными доказательствами:

- протоколом осмотра места происшествия от 28.05.2023, в ходе которого зафиксирована обстановка квартиры, в которой ФИО1 по пояснениям участвовавшей в осмотре Г.. нанес ей рукоятью веника не менее 20 ударов в область головы, тела и конечностей, после чего взял с балкона металлический тазик с замоченной фасолью, которым нанес ей область головы не менее одного удара, в этот момент она закрывала руками голову, из-за чего основной удар пришелся в область пальцев рук;

- протоколом выемки от 29.08.2023, согласно которому у потерпевшей изъяты хозяйственный веник, металлическая миска, прядь волос, сотовый телефон;

- протоколом осмотра предметов от 29.08.2023, согласно которому был осмотрен в том числе изъятый у потерпевшей телефон, содержащий пять фотоизображений, на которых зафиксирован пол с разбросанными на нем бобами красной фасоли, а также женщина, внешне похожая на Г.; также имеется аудиофайл с записью, согласующейся с показаниями потерпевшей Г. и свидетеля Ш. о поведении и действиях ФИО1 после того, как он заметил телефон и до пресечения его действий при вмешательстве соседей;

- протоколом осмотра предметов от 24.11.2023, согласно которому был осмотрен телефон, содержащий три фотографии с изображением руки с телесными повреждениями, а также правая рука, на которую наложен гипс;

- медицинскими документами, в которых зафиксировано наличие у Г. закрытого перелома ногтевой фаланги 2 пальца правой кисти.

Тяжесть и механизм образования телесных повреждений, полученных Г., установлены на основании заключения эксперта № 1151 от 06.07.2023, выводы которого изложены ясно и научно обоснованы. 

Приведенные, а также иные собранные по делу и исследованные в судебном разбирательстве доказательства проверены и оценены судом первой инстанции с соблюдением требований ст.87, 88 УПК РФ.

Показания потерпевшей и свидетелей стороны обвинения последовательны, подробны и согласуются между собой, дополняют друг друга, а также иные доказательства по делу. Поводов для оговора ФИО1, как и для его самооговора на предварительном следствии не установлено. 

Вопреки утверждениям стороны защиты, непосредственно показания потерпевшей как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, а также сообщенные ею сведения при обращении в прокуратуру, в том числе о характере и локализации полученных ею от ФИО1 ударов, существенных противоречий, которые могли бы повлиять на правильность выводов о виновности ФИО1, а также квалификации его действий и не были бы устранены в ходе судебного разбирательства, не содержат. При допросе в суде апелляционной инстанции потерпевшая также пояснила, что, неоднократно описывая события совершенных в отношении нее преступлений, использовала различные понятия, тождественные по ее мнению, в частности, кинул тазик (миску) или ударил тазиком (миской) и т.п. Следует признать объективными и указания потерпевшей о невозможности подробно описать механизм удара металлической миской, которым была повреждена фаланга ее пальца, ввиду ее шокового состояния в момент получения повреждения, а также самих обстоятельств ее избиения на кухне. При этом Г. неоднократно и последовательно указывала, что повреждения пальца почувствовала именно после удара миской. Ни в ходе предварительного расследования, ни в ходе судебного разбирательства потерпевшая не сообщала о том, что ФИО1 при избиении выкручивал ей руки, тянул за кисти рук к полу или о том, что от воздействия супруга она падала, опираясь руками на пол. Сам ФИО1 данных сведений изначально также не сообщал. Указанные версии возникновения повреждения фаланги пальца потерпевшей заявлены осужденным лишь после допроса специалиста по ходатайству стороны защиты.

В целях проверки доводов стороны защиты относительно получения в ходе предварительного следствия показаний несовершеннолетнего свидетеля Ш., которые были приняты судом первой инстанции в качестве доказательства, судом апелляционной инстанции проведен допрос свидетеля непосредственно в судебном заседании, стороне защиты была предоставлена возможность участвовать в процессе получения от свидетеля сведений, которые необходимы для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Характер и содержание показаний свидетеля Ш., как на предварительном следствии, так и в суде апелляционной инстанции исключают версию стороны защиты об оказании потерпевшей воздействия, негативного влияния на ребенка в целях оговора им своего отца. Ш. давал последовательные, подробные показания, самостоятельно описывая обстоятельства преступлений, очевидцем которых он являлся. Сообщенные же свидетелем сведения об отношениях между ним и отцом, а также между ним и матерью не содержат поводов сомневаться в правдивости его показаний. Следует также отметить и отсутствие заявлений об оказании матерью воздействия на сына при допросах со стороны квалифицированных специалистов, чье участие в допросе несовершеннолетнего свидетеля обеспечено именно в целях охраны интересов ребенка. 

При таких обстоятельствах, а также при отсутствии в уголовно-процессуальном законе запрета на исполнение потерпевшей функций законного представителя ребенка, допрашиваемого в качестве свидетеля, привлечение для участия в допросе несовершеннолетнего Ш. именно матери - Г., совместно проживающей с ним, не может ставить под сомнение достоверность показаний свидетеля.

Противоречия в показаниях потерпевшей и свидетелей не носят характера существенных и неустранимых, не ставят под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений. В данном случае незначительные несоответствия относительно деталей и последовательности развития событий не носят принципиального характера, обусловлены давностью произошедшего, индивидуальными особенностями восприятия этих событий каждым из допрошенных лиц.

Допустимость доказательств также являлась предметом тщательной проверки суда первой инстанции. Относительно каждого протокола следственного действия, заключения эксперта, а также иных документов, принятых в качестве доказательств, в описательно-мотивировочной части приговора судом приведена подробная оценка их соответствия требованиям уголовно-процессуального закона. Для иного разрешения доводов, изложенных суду первой инстанции, а также повторно приведенных осужденным и защитниками как в апелляционных жалобах и дополнениях к ним, так в ходатайствах при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, объективных оснований не имеется. Действительно, не все процессуальные нарушения, которые допущены в процессе собирания доказательств, могут повлечь утрату их юридической силы. Оценивая приведенные стороной защиты в ходатайствах о признании доказательств недопустимыми обстоятельства, суд апелляционной инстанции констатирует, что в основу приговора не было положено таких доказательств, которые были бы получены с грубым нарушением конституционных прав и свобод человека и гражданина, основополагающих принципов уголовного судопроизводства либо прямых запретов, установленных уголовно-процессуальным законом. Процедура собирания доказательств проверена судом не только путем оценки их формы на соответствие требованиям закона, но и путем получения дополнительных сведений, подтвержденных документально и свидетельскими показаниями участвовавших в следственных действиях лицах. 

Вопреки утверждениям осужденного, не имеется обстоятельств, которые бы указывали на обязательность проведения по делу повторной либо дополнительной судебной экспертизы. 

В описательно-мотивировочной части приговора не только приведены результаты экспертного исследования относительно имеющихся у Г. телесных повреждений и причиненного вреда ее здоровью, но и дана оценка полноты и обоснованности заключения. 

Обстоятельства получения Г. лечения изначально ФИО1 не оспаривались, объективных поводов сомневаться в достоверности сведений, представленных эксперту, не имеется. В этой связи доводы стороны защиты относительно формы медицинских документов, представленных на экспертизу, несостоятельны.

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что и эксперт, проводивший исследование, не ходатайствовал о предоставлении ему дополнительных материалов при наличии такого права в силу п.2 ч.3 ст.57 УПК РФ.

Экспертиза проведена компетентным лицом, заключение соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, выводы эксперта являются обоснованными и соответствуют материалам дела. Эксперт была предупреждена об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, имеет достаточный опыт и обладает необходимой квалификацией для установления указанных в экспертном заключении обстоятельств, лично не заинтересована в исходе дела, заключение оформлено надлежащим образом, научно обосновано. Оснований ставить под сомнение изложенные в заключении выводы не имеется, поскольку они являются непротиворечивыми и понятными.

Заявления стороны защиты о том, что обвиняемый и защитник были ознакомлены с постановлением о назначении судебной экспертизы от 17.05.2023 после ее проведения, не свидетельствуют об ограничении возможности подозреваемого (обвиняемого) реализовать процессуальные права, связанные с производством судебной экспертизы. Назначение судебной экспертизы состоялось до получения ФИО1 статуса подозреваемого. В дальнейшем он имел возможность высказать свою позицию относительно поставленных перед экспертом вопросов, заявлять об обстоятельствах, исключающих участие эксперта в деле, а также при неоднократном заявлении ходатайств указывать на необходимость привлечения в качестве экспертов указанных им лиц и постановки дополнительных вопросов эксперту. Несогласие же с принятыми по данным вопросам решениями не свидетельствует о нарушении права на защиту. 

Следует отметить, что проведение освидетельствования потерпевшей в силу ч.2 ст.70 УПК РФ не исключает дальнейшего производства тем же лицом экспертизы по уголовному делу. Обстоятельств, которые бы свидетельствовали о заинтересованности С. в результатах проведенного ею исследования, установлено не было.

При этом показания эксперта, а также специалиста Ш.Н., полученные при их допросе в суде первой инстанции, в том числе о возможном механизме образования телесных повреждений потерпевшей, не ставят под сомнение результаты уже проведенной по уголовному делу судебно-медицинской экспертизы и, соответственно, не вызывают необходимости проведения по делу повторной либо дополнительной судебной экспертизы. Доводы стороны защиты в данной части возможно разрешить путем анализа уже собранных по делу и исследованных доказательств.

Изначальное отсутствие в материалах уголовного дела процессуальных решений о поручении следователю Г.В. производства предварительного расследования и принятии ею уголовного дела к своему производству не свидетельствует о незаконном уголовном преследовании ФИО1 в указанный период и недопустимости собранных следователем доказательств. После выявления указанного обстоятельства соответствующие документы были установлены, представлены суду, исследованы и приобщены к материалам дела, поводов сомневаться в их подлинности не имеется. 

С учетом сообщенных допрошенной в судебном заседании следователем Г.Е., а также потерпевшей сведений о периодах осуществления ими трудовой деятельности в правоохранительных органах и об объеме должностных полномочий доводы стороны защиты о заинтересованности следователя в исходе дела подтверждения не нашли. Наличие между Г. и Г.Е. родственных, дружественных отношений доказательств не имеет. Других объективных обстоятельств, которые бы в силу закона исключали участие следователя Г.Е. в производстве по уголовному делу, стороной защиты также не приведено.

Уголовное дело в отношении ФИО1 возбуждено с соблюдением общих положений ст.140, 146 УПК РФ, в силу которых при наличии достаточных данных, указывающих на признаки преступления, должно быть вынесено постановление о возбуждении уголовного дела. Дальнейшее же установление обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ, осуществлялось в процессе доказывания. Ссылки осужденного на полномочия прокурора и обстоятельства обращения потерпевшей с сообщением о преступлении не свидетельствуют о нарушении уголовно-процессуального закона при осуществлении уголовного преследования ФИО1 при выявлении признаков преступления до истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности. 

Утверждение в апелляционной жалобе осужденного о нарушении установленного ст.274 УПК РФ порядка исследования доказательств опровергаются содержанием протокола судебного заседания. Согласно зафиксированному ходу судебного разбирательства 29.08.2024 ходатайство об оглашении показаний ФИО1, данных на предварительном следствии, заявлено государственным обвинителем по окончании исследования представленных сторонами доказательств, когда председательствующий опрашивал стороны, желают ли они дополнить судебное следствие. Данные действия в полной мере отвечают положениям ст.291 УПК РФ.

Не соответствует действительности и заявление в апелляционной жалобе ФИО1 о нарушении его права на защиту и принципа состязательности сторон, поскольку ему не была предоставлена возможность дать показания по оглашенному протоколу его допроса. В протоколе судебного заседания отражено, что после оглашения показаний обвиняемого председательствующий представил подсудимому возможность дать пояснения по оглашенному процессуальному документу. Однако ФИО1 отказался от реализации такого процессуального права, сославшись на состояние здоровья, судебное разбирательство было отложено по ходатайству подсудимого. При этом в дальнейшем он не был лишен возможности как давать показания, так и довести до суда в прениях сторон свою позицию по оценке всех исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств, в том числе оглашенного 29.08.2024 протокола его допроса в качестве обвиняемого от 30.08.2023.

Таким образом, существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения по делу и привели бы к отмене либо изменению приговора, не выявлено.

Путем сопоставления собранных по делу доказательств, выявления той части, в которой они согласуются между собой, проверки их достоверности и допустимости суд первой инстанции установил все обстоятельства совершения преступлений, подлежащие доказыванию согласно ст.73 УПК РФ.

Совокупность доказательств стороны обвинения правильно признана в приговоре достаточной для принятия решения о доказанности вины ФИО1 в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью Г. с применением предметов, используемых в качестве оружия, а также в угрозе ей убийством при наличии оснований опасаться ее осуществления.

Оснований для возвращения уголовного дела на новое рассмотрение, в том числе по доводам апелляционных жалоб, не усматривается. 

Правовая квалификация действий осужденного по п.«з» ч.2 ст.112, ч.1 ст.119 УК РФ является правильной. 

С учетом показаний непосредственного очевидца событий - свидетеля Ш., потерпевшей Г., а также самого ФИО1 на предварительном следствии, оснований сомневаться в причинении вреда здоровью потерпевшей средней тяжести именно с применением предмета, используемого в качестве оружия, не имеется. При этом неоднократное описание потерпевшей событий преступления и ее состояния в момент получения ударов от ФИО1 не противоречит экспертным выводам и, вопреки утверждениям стороны защиты, не исключает образование повреждений 2 пальца правой кисти потерпевшей именно от удара металлической емкостью (тазиком, миской). 

Утверждения ФИО1 об отсутствии у него умысла на причинение вреда здоровью потерпевшей опровергаются как его собственными показаниями на предварительном следствии, так и самим характером его действий с неоднократным сильным воздействием на различные части тела потерпевшей, в том числе с использованием предметов.

Также несостоятельна версия стороны защиты об отсутствии у потерпевшей оснований опасаться реальности высказанной ФИО1 угрозы убийством. Агрессивное поведение ФИО1, неоднократное нанесение им ударов, использование им различных предметов для этого, отсутствие в квартире лиц, которые могли бы защитить ее от насилия со стороны супруга, а также невозможность оказать ему самостоятельно действенное сопротивление в силу существенной разницы в физических данных, обусловили восприятие потерпевшей происходивших событий именно как реальную угрозу ее жизни. Об этом также свидетельствуют и показания свидетелей Д-х о состоянии Г., когда они пришли на ее крики, в силу которого было принято решение отвести ребенка и женщину к ним в квартиру, исключив их дальнейшее взаимодействие с ФИО1 до прибытия сотрудников полиции. Свидетели Г.С. и К., прибывшие по вызову на место совершения преступлений, подтвердили, что потерпевшая боялась идти от соседей в свою квартиру, где находился избивавший ее супруг. Свидетель А. также, наряду со ставшими ей известными от потерпевшей обстоятельствами совершения преступлений, сообщила, что Г. испугалась ФИО1, из отдела полиции проехала с сыном к ней домой.

Таким образом, оснований для оправдания ФИО1, как и для переквалификации действий осужденного в ходе рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке не установлено.

При назначении виновному наказания судом объективно отмечено, что ФИО1 ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, наркологом и психиатром не наблюдается, по месту жительства характеризуется в целом положительно.

Также судом исследовались сведения о трудовой деятельности ФИО1, службе в органах прокуратуры, имеющихся у него поощрениях, состоянии его здоровья и осуществляемой им благотворительной деятельности, которые повторно отражены в том числе и в дополнительно представленных суду апелляционной инстанции медицинских документах и благодарственном письме.

При отсутствии отягчающих наказание обстоятельств к смягчающим по каждому преступлению судом отнесены: активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, наличие малолетнего ребенка у виновного на момент совершения преступления, признание ФИО1 вины, высказанное на стадии предварительного следствия, состояние здоровья подсудимого, частичное добровольное возмещение вреда, причиненного преступлением, заслуги при службе в органах прокуратуры, благотворительная деятельность, а по преступлению, предусмотренному п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ, также - иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, что выразилось в сопровождении Г. во время нахождения на больничном в связи с полученным телесным повреждением 26.11.2021 и после этого в аптеку, к месту осуществления трудовой деятельности, раскаяние в содеянном, что выразилось в отрицательном отношении к содеянному, принесении публичных извинений потерпевшей.

Следует признать справедливыми доводы апелляционного представления о необоснованном признании в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1 по каждому преступлению, активного способствования раскрытию и расследованию преступления. 

Описательно-мотивировочная часть приговора в нарушение требований ч.4 ст.7 УПК РФ не содержит мотивов, по которым в действиях виновного по каждому из преступлений установлено названное смягчающее наказание обстоятельство. 

По смыслу закона, активное способствование раскрытию и расследованию преступления заключается в активных действиях виновного, направленных на сотрудничество с органами следствия, и выражается в том, что виновный представляет органам следствия информацию, до того им неизвестную и способствующую объективному установлению обстоятельств совершения преступления, действуя добровольно, а не под давлением имеющихся улик.

Материалы уголовного дела не содержат сведений о таком поведении ФИО1 до возбуждения уголовного дела и при производстве предварительного расследования. Признание им своей вины в совершении преступлений при допросах по обстоятельствам, уже сообщенным потерпевшей, в отсутствие иных процессуальных действий, которые свидетельствовали бы именно об активном его сотрудничестве с органом следствия, не позволяет рассматривать это как обстоятельство, которое в силу п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ относится к смягчающим наказание. 

Также отсутствуют объективные основания и для установления в действиях ФИО1 такого смягчающего наказание обстоятельства по предусмотренному п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ преступлению, как раскаяние в содеянном. 

Суд первой инстанции при принятии такого решения сослался на отрицательное отношение ФИО1 к содеянному и принесение публичных извинений потерпевшей. 

Однако, как в суде первой инстанции, так и в настоящее время ФИО1 не только не высказал сожаления по поводу установленных приговором обстоятельств причинения им вреда здоровью Г. средней тяжести, с применением предметов, используемых в качестве оружия, но и отрицал данные обстоятельства. Следовательно, какого-либо отрицательного отношения к содеянному, то есть к признанным судом доказанными действиям, виновным проявлено не было. Публичные извинения Г. были принесены им одновременно с обвинением ее в даче несоответствующих действительности показаний по обстоятельствам уголовного дела. 

В данной части требования апелляционного представления подлежат удовлетворению, названные обстоятельства подлежат исключению из числа смягчающих наказание ФИО1, что влечет усиление меры его уголовной ответственности по каждому из преступлений. Поскольку изменился объем обстоятельств, характеризующих поведение виновного после совершения преступления и учитываемых в силу ч.2 ст.73 УК РФ при назначении условного осуждения, увеличению подлежит и назначенный ФИО1 обжалуемым приговором испытательный срок, в течение которого он должен доказать свое исправление. 

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными доводы апелляционного представления о необходимости исключения из числа смягчающих наказание обстоятельств по преступлению, предусмотренному ч.1 ст.119 УК РФ, признание ФИО1 вины, высказанное на стадии предварительного следствия. Наличие данного обстоятельства подтверждается соответствующими отметками в протоколах допроса ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого. 

Верно указав на отсутствие сведений о добровольном возмещении ФИО1 имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, как это понимается по смыслу положений п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ, суд справедливо отнес на основании указанной нормы закона к смягчающим наказание обстоятельствам иные действия виновного, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, что выразилось в сопровождении Г. во время нахождения на больничном в связи с полученным телесным повреждением 26.11.2021 и после этого в аптеку, к месту осуществления трудовой деятельности.

Доводы апелляционного представления о необходимости применения в данном случае положений ч.2 ст.61 УК РФ несостоятельны, поскольку приведенные в приговоре действия, действительно, были направлены на заглаживание причиненного потерпевшей вреда. 

В то же время, несостоятельны утверждения ФИО1 о фактическом возмещении им причиненного преступлением ущерба и компенсации морального вреда в полном объеме. Установленных в ходе судебного разбирательства и признанных на основании п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством действий для такого вывода явно недостаточно.

Утверждения осужденного о том, что им было оплачено лечение Г. и компенсирован недополученный ею в период нетрудоспособности заработок, не свидетельствуют о принятии им действенных мер для возмещения ущерба и компенсации морального вреда, исходя из положений ч.2 ст.34 СК РФ.

Ссылка осужденного на перечисление потерпевшей денежных средств в счет погашения кредитных обязательств за приобретенную в декабре 2021 года квартиру в данном случае также несостоятельна. Согласно показаниям осужденного и потерпевшей, а также содержанию договора купли-продажи недвижимости с использованием кредитных средств от 06.12.2021 денежные средства, предоставляемые Банком в кредит по заключенному с Г. кредитному договору, были использованы для приобретения Г. и ФИО1 в общую совместную собственность объекта недвижимости. В настоящее время данный объект недвижимости является предметом судебного разбирательства при рассмотрении требований ФИО1 о разделе совместно нажитого с супругой имущества. Таким образом, с учетом названных обстоятельств и положений ст.33, 34, ч.2 ст.45 СК РФ перечисление ФИО1 денежных средств осуществлялось с целью исполнения обязательств по кредитному договору, заключенному Г. для приобретения супругами квартиры в общую собственность, а не с целью возмещения причиненного преступлением ущерба. 

Также суд апелляционной инстанции отмечает, что предметом спора в гражданском порядке, инициированного ФИО1, является и квартира, в которой он ранее совместно проживал с семьей. Следовательно, несостоятельны утверждения осужденного о возмещении причиненного преступлением ущерба и компенсации морального вреда путем предоставления Г. возможности единолично пользоваться указанной квартирой. Данные утверждения опровергаются также показаниями потерпевшей, согласующимися с показаниями соседей, о неоднократных действиях ФИО1, направленных на пользование квартирой после того, как совместное проживание супругов было прекращено. 

Анализ приведенных данных подтверждает заявления потерпевшей о том, что причиненный ей преступлениями вред до настоящего времени в полном объеме возмещен не был. Следует констатировать и отсутствие фактического примирения между сторонами, о котором заявлено осужденным, как на момент постановления приговора, так и на момент рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке.

Указание осужденного на нежелание Г. привлекать его к ответственности за противоправные действия непосредственно после совершения преступлений, в том числе отсутствие от нее жалоб на решение о прекращении дела об административном правонарушении, не свидетельствует об обратном. Условия возможного примирения виновным соблюдены не были, что в дальнейшем и послужило поводом обращения Г. в правоохранительные органы за восстановлением нарушенных прав в результате посягательства ФИО1 на ее физическое здоровье при причинении телесных повреждений, а также на психологическое здоровье при угрозе убийством. 

При таких обстоятельствах отсутствуют достаточные и объективные основания для прекращения уголовного дела в отношении ФИО3 в связи с деятельным раскаянием либо с применением судебного штрафа, о чем также ставился вопрос в апелляционной жалобе осужденного.

Ошибочное указание суда на совершеннолетие ребенка виновного при изложении мотивов решения по вопросу применения положений ст.75 УК РФ не влияет на правильность такого решения и подлежит исправлению по требованию государственного обвинителя. 

При определении вида наказания уголовный закон применен верно. Следует отметить, что обязательные работы являются наиболее мягким наказанием, предусмотренным санкцией ч.1 ст.119 УК РФ, а лишение свободы - единственным предусмотренным законодателем основным видом наказания за совершение преступления, предусмотренного п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ.

Исключительных же обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершения преступлений, поведением виновного во время и после их совершения, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и являющихся основаниями для применения положений ст.64 УК РФ с назначением более мягкого наказания, судом первой инстанции не установлено. Не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Учитывая истечение предусмотренного п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ срока давности привлечения к уголовной ответственности, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об освобождении ФИО1 от наказания, назначенного ему по ч.1 ст.119 УК РФ.

Приведенные в обжалуемом приговоре мотивы принятия судом решения об отсутствии достаточных оснований для изменения категории преступления средней тяжести связаны с правильной оценкой характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения, как того требует ч.6 ст.15 УК РФ. 

Вместе с тем, в целях индивидуализации наказания судом справедливо указано на возможность исправления осужденного при условном осуждении и исполнении в период испытательного срока определенных обязанностей, способствующих данному процессу. Достаточных оснований для удовлетворения требований апелляционного представления и назначении ФИО1 реального отбытия лишения свободы в настоящее время не имеется.

Таким образом, иных предусмотренных ст.389.15 УПК РФ оснований отмены или изменения обжалуемого судебного решения при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.389.13, 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

п о с т а н о в и л:

приговор Фрунзенского районного суда г.Владимира от 20 сентября 2024 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на совершеннолетие ребенка виновного. 

Исключить из обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 по каждому из преступлений, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, а по преступлению, предусмотренному п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ, - также раскаяние в содеянном.

Усилить назначенное ФИО1 наказание: 

- по ч.1 ст.119 УК РФ - до 250 часов обязательных работ с освобождением от наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования на основании п.«а» ч.1 ст.78 УК РФ. 

- по п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ - до 2 лет 6 месяцев лишения свободы.

Установленный на основании ст.73 УК РФ испытательный срок увеличить до 2 лет 6 месяцев.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Лаврентьева С.В. удовлетворить частично, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, защитников Докторова Д.С. и Журавлева Е.А. - оставить без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, через Фрунзенский районный суд г.Владимира в течение 6 месяцев со дня его вынесения. 

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Фрунзенского районного суда г.Владимира по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подается непосредственно в суд кассационной инстанции. 

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий Ю.А.Мальцева