Дело № 1–146-2019

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Печора РК 26 июня 2019 года 

Печорский городской суд Республики Коми в составе председательствующего судьи Барабкина А.М., при секретаре Уляшовой Т.М., с участием государственного обвинителя помощника Печорского межрайонного прокурора Полякова А.Н., подсудимого ФИО1, его защитника адвоката Куличева В.А., рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО1, **** обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 111 ч. 2 п. «з» УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

Подсудимый ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, а именно: в период с 14 часов 30 минут до 20 часов 27 апреля 2018 года, в **********, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, ФИО1 на почве ссоры и возникших неприязненных отношений умышленного подверг избиению С. которой в целях причинения вреда здоровью нанес не менее 17 ударов руками, ногами в обуви и неустановленным предметом, используемым в качестве оружия, по лицу, голове, шее, телу и конечностям женщины, причинив ей наряду с физической болью тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни в виде закрытой черепно-мозговой травмы с ушибом головного мозга, субарахноидальных кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку и травматического кровоизлияния в межполушарной щели с распространением по намету мозжечка, с наличием общемозговых и очаговых симптомов, а также не причинившие вреда здоровью ссадины лобной области (3), в области наружного угла правого глаза (1), наружного угла левого глаза (1), в правой височной области, кровоподтеки вокруг правого глаза (1), на правой ушной раковине; ссадины на правой боковой поверхности шеи (1), на передне-наружной поверхности правого предплечья в средней трети (2), на задне-наружной поверхности левого плеча в верхней трети (1), кровоподтеки на передне-наружной поверхности левого плеча на границе верхней и средней третей (1), в проекции левой лопатки (1), на передне-наружной поверхности правого бедра в средней трети (2), на передней поверхности левого плеча на границе средней и нижней третей (1), на задне-наружной поверхности левого плеча в нижней трети (1); кровоподтек и две ссадины на внутренней поверхности правого бедра на границе с паховой областью.

Подсудимый ФИО1 вину в совершении инкриминируемого деяния в судебном заседании не признал, настаивая на том, что пострадавшую, напротив, спасал, оказывал ей помощь, суду показал, что с С. познакомился в 2016 году, с августа того же года стал с ней жить. Отношения с нею были отличными. После освобождения из мест лишения свободы она вернулась к нему, он её не бил и пальцем не трогал (однажды в январе 2018 года дал пощечину). В день происшествия с нею утром выпивал водку, опьянел и уснул. С. же моложе, спустя часа два он проснулся, её дома не застал. Он посмотрел телевизор, затем пошел за сигаретами и у подъезда (рядом с домофоном) встретил С. которая держалась за перила, была заметно пьяной, не двигалась, смотрела не так. Он помог ей подняться домой, на лбу заметил вмятину, разодранное ухо, подбитый до синяка глаз. Крови не видел. В квартире, когда женщина упала с дивана на пол, он обнаружил, что на С. кроме куртки и сапог ничего больше нет, и она голая. Она так на полу и лежала. Спустя два часа он стал её будить, но она не реагировала, лишь стонала. Он позвонил Д. , сообщил, что кто-то С. избил, что у неё на лбу вмятина, предположил, что ударили её камнем или дубиной. Эти его слова Д. перевернул. Е.С. -старшая женщина в годах и также путает, т.к. соседи за стеной также шумят часто, а она из-за этого необоснованно приходит к нему. Т. же должен знать, что у него в квартире неисправный холодильник, который при отключении грохочет, будто падает. Это свойство холодильника Т. он показывал. Когда С. лежала на полу, то кричала и стонала, что и могли услышать соседи. При оказании помощи сотрудниками «скорой» он помимо иных повреждений также заметил синяк на спине женщины. Палки и трубки забрали после его задержания. Считает, что это трубки от пылесоса, которые к С. он не применял. Другие трубки появились после госпитализации С. которой он ничего не причинял, навещает её каждый день, ухаживает.

В ходе очной ставки с ФИО2 настаивал на том, что встретил потерпевшую во дворе в 20 либо 18 часов, полагал, что в 15 часов мог звонить Д. по иному вопросу, про избиение женщины палкой ему не говорил, но допустил, что может бил С. палкой ранее (т. 1, л.д. 249-250).

Судом с участием сторон также исследованы следующие доказательства:

Представитель потерпевшей П. суду пояснила, что как представитель социальной службы представляет интересы потерпевшей С. , которая является инвалидом, в силу тяжелого состояния страдает потерей памяти, не отдает отчет собственным действиям, находится под наблюдением в больнице сестринского ухода.

Согласно показаний Д. в ходе следствия в беседе его дядя - Д. – рассказал ему, что их сосед по дому Андрей избил свою женщину С. когда та вернулась домой в верхней одежде на голое тело, после чего Андрей неоднократно звонил дяде, а женщину госпитализировали (т. 1, л.д. 230-231).

Свидетель Д. суду показал, что подсудимого знает как соседа по дому, с которым проживают в разных подъездах. С ним он наблюдал С. с которой ФИО3 проживал. В день происшествия он находился на речной переправе, когда ФИО3 позвонил ему (свидетель пользовался номером приобретенным на имя Б. и сообщил, что С. пришла пьяной и голой, из-за чего он её побил. Затем вновь позвонил и сообщил, что женщине плохо, на что свидетель порекомендовал вызвать «скорую». Позже ФИО3 сообщил, что пострадавшую увезла «скорая».

Из показаний свидетеля в ходе следствия (т. 1, л.д. 238) следует, что он общался с ФИО3, иногда употреблял с ним спиртное в его квартире, где тот жил один. Весной 2018 года ФИО3 познакомился с С. привел её домой, после чего подсудимый перестал приглашать гостей, женщину ревновал ко всем. Об их отношениях свидетель не знал. 27 апреля 2018 года ФИО3 позвонил ему на используемый №... в 15.02, когда Д. был на переправе с друзьями, и, будучи «на взводе» сообщил «я её побил, пьяную нашел, сучку, возле подъезда голую». Свидетель решил, что ФИО3 только что и избил женщину, одновременно тот объяснил, что ищет деньги на спирт. В 15.23 ФИО3 позвонил повторно, по-прежнему был «на взводе», сказал, что во дворе ищет курить, а на вопрос свидетеля: «Зачем ты бабу избил?» ответил: «Я её палкой два раза ударил, больше не бил, но она в коме». На звонки ФИО3 в 18.02 и 18.04 свидетель не ответил, домой вернулся в 20 часов, к ФИО3 не заходил. Тот позвонил уже 28 апреля в 03.23, сообщил, что С. не приходит в себя, спросил, что делать, на что Д. посоветовал вызвать «скорую помощь». В 04.21 ФИО3 вызвал его во двор, рассказал, что С. госпитализировали, а он помог водителю её вынести. Свидетель порекомендовал ему самому явиться в полицию, «готовить баул». ФИО3 отказался, а позже сообщил, что навещал женщину в больнице.

На очной ставке с подозреваемым Д. дал аналогичные показания, настаивал на них, указав на отсутствие причин для оговора (т. 1, л.д. 249-250).

Из показаний С. Т. в суде и в ходе предварительного следствия (т. 2, л.д. 32) следует, что с подсудимым ФИО3 как соседом он знаком с 2017 года, но отношений с ним не поддерживает. ФИО3 не работает, злоупотребляет спиртным, иногда скандалит. Квартира свидетеля расположена под квартирой ФИО3, в силу хорошей слышимости ему слышан шум (в т.ч. драк и падения предметов) из его квартиры, когда ФИО3 приводит гостей и женщин, а потому он иногда поднимался к его квартире сам либо звонил на №.... Женщин ФИО3 приводил разных, они проживали у него по несколько дней, с С. свидетель знаком не был, в день происшествия её также не видел, но поднимался к квартире подсудимого из-за шума в его квартире, стучал в дверь. ФИО3 открыл дверь, был выпившим, но дверь тут же закрыл. По привычке свидетель ведет записи в отрывном календаре и 27 апреля в 15.12 записал, что «Андрей кидает, шумит», а в 15.59 указал «шумел, кидает». Именно в этот момент он слышал из квартиры крики и сильный шум, как будто, что-то кидали на пол с силой. По этой причине он позвонил на номер подсудимого, тот ответил не сразу, спросил: «Что ты звонишь?» и прервал разговор, после чего звуки падения либо ударов предметом о пол продолжились. Позднее соседка (вероятно из **********) сообщила, что слышала крики женщины в квартире ФИО3, а затем женщину увезли на «скорой». Свидетель считает, что ФИО3, который шумит и скандалит часто, правды не скажет.

Согласно показаний С. В. , **** она проживает на четвертом этаже в подъезде, где на втором этаже живет подсудимый. Характеризует она его «безобразно», считает, что он собирает разных женщин, которых в итоге бьет. 27 апреля 2018 года около 15 часов 50 минут она вышла в коридор подъезда вытереть подоконник. В этом момент она услышала глухой удар, а затем женский крик «ой», после – звук падения. После паузы она вновь услышала звук удара, опять «ой», а затем третий удар, по её мнению, о батарею, поскольку глухой, из-за чего она предположила, что подсудимый убил женщину. Сама свидетель вернулась к внуку-инвалиду, около 20 часов почувствовала запах водки, решив, что подсудимый «заметает следы», а после 21 часа услышала хлопки двери, звук перил, которые «как будто сносят». Считает, что звуки она слышала из квартиры ФИО3, т.к. дверь в его квартиру разбита и всё слышно. В тот день ни ФИО3, ни С. ни сотрудников «скорой» сама она не видела. Ранее ФИО3 бил свою жену по голове, что она знает от самой его супруги, которую тогда наблюдали закрывавшей голову рядом с почтовыми ящиками. 24 января т.г. подсудимый вновь приводил какую-то женщину, опять «лупил» её, а затем «вышвырнул». 

Из показаний С. Е.С. следует, что сама она очевидцем происшествия не была, но её мать жаловалась накануне 28 апреля 2018 года (думает - до 18 часов 27 апреля 2018 года), что сильно кричала женщина на втором этаже, а сама мама слышала звуки падения. Утром 29 апреля 2018 года свидетель как дежурный лаборант в больнице оказывала помощь С. лицо которой было в синяках. Дверь в квартиру ФИО3 разбита, стоят неприятные запахи, ходят посторонние лица неопрятной внешности. От первой жены ФИО3 – П. – свидетель лично слышала, что подсудимый бьёт её по голове. Бил он по голове и другую женщину-дворника Надежду из 3-го подъезда. Свидетель считает подсудимого хитрым, выжидающим для себя удобных моментов.

С. П. в ходе следствия подтвердила, что как фельдшер станции скорой помощи после 02 часов 45 минут выезжала с Н. на вызов от ФИО3 ********** где обнаружили на полу женщину без одежды, голую и без сознания. Мужчина пояснил, что она пришла около 0 часов, избитая и без одежды, упала на пол. Женщина не контактировала и не реагировала, в силу чего у неё предположили мозговую кому, на теле имелись множественные ушибы, в т.ч. на голове. Женщине оказали первую помощь и госпитализировали (т. 1, л.д. 196-197).

Аналогичные показания об оказании помощи С. дала С. Н. и высказала при этом мнение, что при получении обнаруженных травм С. скорее всего впала в кому, а потому самостоятельно придти домой не могла. О происшествии свидетель уведомила полицию (т. 2, л.д. 189-190).

Согласно показаний С. Т. – врача отделения сестринского ухода **** С. поступила в отделение 14 июня 2018 года по социальным показаниям, т.к. не имеет родственников и места жительства, но нуждается в постоянном уходе. Пациент находится в сознании, однако сознание дезориентировано, женщина не в полном объеме воспринимает окружающую действительность, не доступна к продуктивному контакту. Как больная С. имеет неблагоприятный прогноз на восстановление деятельности ЦНС, её допрос провести проблематично, т.к. она способна искажать действительность, в т.ч. по причине частичной амнезии. 08 февраля 2019 года С. установлена первая группа инвалидности бессрочно, т.к. функции головного мозга не восстановятся (т. 1, л.д. 121-123; т. 2, л.д. 191-192).

С. В. суду как бывший работник отделения сестринского ухода **** показала, что в июне 2018 года в её смену в отделение поступила С. которая была уже без повреждений, но требовала ухода как получившая черепно-мозговую травму и мозговую гематому. Женщина была спокойна, вела себя тихо, разговаривала и была более адекватной, чем в последующем. В частности, она понимала, что находится в больнице, реагировала на просьбы персонала (повернуться, поесть). В сентябре 2018 года в отделении появился следователь, который разговаривал с больной в её присутствии и поинтересовался: «С. кто тебя избил?», на что С. ответила: «Андрей», что удовлетворило мужчину. Он оформил документы, заезжал и позже, интересовался состоянием С. К апрелю 2019 года больная стала более неадекватной, больше говорит «ни о чём». При свидетеле более к больной никто не приходил, но несколько раз звонил мужчина, называвшийся мужем либо сотрудником полиции. От коллег свидетель слышала, что мужчина навещал больную с продуктами, также упоминали её брата с ********** кроме того звонила сестра с ********** и предполагала забрать больную.

Как видно из показаний на следствии С. К. С. в отделение сестринского ухода поступила из травматологического отделения в июне 2018 года, после чего в отделение звонил мужчина, представлявшийся её мужем, интересовался её здоровьем, в т.ч. постоянно спрашивал как она себя ведет и что говорит. Мужчина периодически звонил и до допроса свидетеля в сентябре 2018 года, как правило ночью и в состоянии опьянения, из-за чего грубил, угрожал увольнением, требовал за С. особого ухода. Однажды мужчина приходил в состоянии опьянения, спрашивал «про жену», разговаривал грубо, командным тоном, пробыл у С. около 3 минут (т. 1, л.д. 172-173).

С. П. как бывшая супруга подсудимого в ходе предварительного следствия сообщила, что была в браке с ФИО3 с 1999 года, в т.ч. проживала совместно в ********** После переезда на эту квартиру муж стал чаще пить, в состоянии опьянения вел себя агрессивно, не работал (с работы его увольняли за пьянство), они часто ругались, он стал свидетеля бить, в т.ч. по голове, однако старался наносить удары так, чтоб не было видно повреждений. Все время он беспочвенно её ревновал, контролировал и следил за ней. После избиений она убегала к соседям, неоднократно обращалась в полицию, а в 2003 году брак расторгли. До этого с дочерью она уходила жить на съемную квартиру, куда приходил и ломал двери ФИО3. В 2007 году она уехала жить в другой район. Считает, что в состоянии опьянения ФИО3 очень агрессивен, ведет себя неадекватно, способен причинить увечья. Одновременно с этим свидетель сообщила, что ФИО1 в воспитании дочери не участвует, алименты не выплачивал. В связи с чем привлекался к ответственности (т. 1, л.д. 155-157).

Как следует из оглашенных показаний С. В. , проживающей в ********** **********, в соседней с ней квартире, «за стенкой», проживает ФИО1, который ранее в квартире проживал со своей супругой П. в 2000 году у них родилась дочь. Когда дочери исполнилось 4-5 лет, П. от мужа ушла, т.к. он пил, а также её из ревности к своим собутыльникам избивал, о чем свидетелю рассказывала сама П. После ухода П. в 2007-08 годах ФИО3 проживал с В. или В. (позднее погибшей), которую также бил, чему была С. В. , когда женщина просила её о помощи. Позже ФИО3 приводил других пьющих женщин, с 2017 года, а затем после освобождения с ним проживала С. с которой они ходили за руки, водили шумные компании, но о скандалах между ними С. неизвестно. 27 апреля 2018 года она ничего не слышала, в мае 2018 года ФИО3 рассказывал ей, что С. позвонила ему в домофон (хотя домофон у него не подключен), он встретил её у подъезда пьяной, помог подняться в квартиру, уложил спать, а через несколько часов не смог разбудить и вызвал «скорую» (т. 1, л.д. 125-126).

Согласно показаний С. Ч.А. в ходе предварительного следствия весной 2018 года для ухода за матерью он через объявление в газете нанимал С. С. которая для осуществления ухода ежедневно в рабочие дни с 08 до 19 часов приходила к ним домой. С. до госпитализации отработала два месяца, часто приходила с перегаром, прогул допустила лишь однажды, при этом позвонил мужчина, сообщивший, что она уехала к матери в **********. С С. он связывался по телефону, сам использовал номер, зарегистрированный на имя супруги – Ч.Н. . полагает, что 27 и 28 апреля 2018 года мог звонить С. , т.к. она не вышла на работу. Допускает, что в те дни ему звонил ФИО3, который искал С. Через две недели после пропажи С. стал звонить её сожитель, который просил расчет за работу С. при этом супруг изначально сообщил: С. лежит в больнице, её сбила машина, ей нужны памперсы». Не доверяя сообщению, свидетель сам позвонил в приемный покой, где ему подтвердили, что С. на излечении. После этого он передал супругу 3000 рублей, но попросил предоставить чеки о том, как потратил он деньги. Позже позвонила сестра С. из Сыктывкара, также просила расчет, сообщила, что сожитель ничего ей не купил, а на деле сам её и избил. Во время работы С. ей постоянно звонил муж, был назойлив и постоянно проверял на работе ли она (т. 2, л.д. 61-62). 

При допросе в ходе расследования дела С. П.М. как мать подсудимого сообщила, что не была свидетелем скандалов сына с С. однако из-за злоупотребления ею спиртным он постоянно её воспитывал, т.к. с ним она пила мало, а с подружками уходила в запой. ФИО3 при этом все время её искал, боялся, что с ней что-либо случится. Работы С. не имела, подработку для неё искал ФИО3, сам тоже зарабатывал на калымах. Сын пользовался телефоном №... С. пользовалась также его телефоном. Сама свидетель пользуется телефоном с номером, оформленным на невестку – В. . В день происшествия с сыном она не созванивалась, позднее сын сообщил о госпитализации С. рассказал, что подобрал её у подъезда лежавшей на земле. До этого сын о пропаже С. ей не сообщал (т. 2, л.д. 163).

Как видно из показаний С. П. он как оперуполномоченный проводил сбор информации по факту причинения травм С. в т.ч. собирал данные о соединениях абонентских устройств, в т.ч. используемого подсудимым, которые были предоставлены следствию. По мнению С. , полученные сведения подтвердили телефонные контакты подсудимого со С. Т. и Д. . Также оперуполномоченный пришел к выводу, что в расследуемый период телефоны, используемые подсудимым и потерпевшей, находились в зоне обслуживания одних и тех же станций сотового оператора (т. 2, л.д. 158), 

Эксперт Т. суду разъяснила, что больную С. лично не осматривала, проводила повторную экспертизу и использовала заключение эксперта Н. (без фотографий). Сама травм не видела, а потому судить о применении предметов не могла, в силу чего при допросе допустила о применении предметов с учетом наличия данных о ссадинах полосовидной формы, которые маловероятно могли быть оставлены при ударах обувью.

Согласно показаний эксперта в ходе следствия она допустила, что обнаруженные при осмотре пострадавшей телесные повреждения могли быть причинены изъятыми деревянной палкой и металлическими предметами в силу обнаружения на теле полосовидных ссадин, допустила, что полученная травма могла сопровождаться потерей сознания, что исключало активные действия пострадавшей после избиения. При этом эксперт полагала, что обнаруженные травмы могли быть причинены как при не менее трех ударах предметами либо при не менее 4-х ударов рукой или ногой (т. 2, л.д. 59-60, 187-188).

Кроме того судом исследованы:

- сообщение Н. от 28 апреля 2018 года (03.50) об оказании медицинской помощи С. по адресу: ********** (т. 1, л.д. 6);

- протокол осмотра квартиры ФИО1 и прилегающей к дому территории (т. 1, л.д. 8-12);

- копия карты вызова сантранспорта от 28 апреля 2018 года, при оформлении которой ФИО1 сообщил, что пострадавшая пришла избитая и без одежды около полуночи (0 часов) (т. 1, л.д. 53-54);

- заключение судебно-медицинского эксперта Н.Г., зафиксировавшего при судебно-медицинском обследовании С. на её теле множественные ссадины и кровоподтеки, в т.ч. полосовидные ссадины длиной от 0,5 до 6,4 см. и кровоподтеки линейной формы длиной от 1,0 до 3,8 (6,4) см. (т. 1, л.д. 56-58);

- заключение судебно-медицинского эксперта Т. об обнаружении у С. ЗЧМТ с ушибом головного мозга, кровоизлиянием под мягкую головную оболочку, травматическим кровоизлиянием в межполушарные щели с распространением по намету мозжечка, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; а также не причинивших вреда здоровью множественных ссадин и кровоподтеков, причиненных незадолго до госпитализации в результате ударов кулаками, ногами в обуви, твердыми предметами. По мнению эксперта, получение ЗЧМТ могло повлечь утрату сознания и способности к совершению самостоятельных активных действий (т. 1, л.д. 61-64);

- протокол осмотра изъятых при осмотре квартиры подсудимого женских сапог и куртки (т. 1, л.д. 132-135);

- протоколы выемки у К. и осмотра оптического диска с видеозаписью беседы с С. , которая в ответ на вопросы мужчины назвала свои имя и фамилию, а затем согласилась с предположением мужчины о том, что её избил ФИО1, как дома, так и на улице. Кроме того на диске зафиксировано содержания телефонных переговоров ФИО3 с работниками «скорой помощи» (т. 1, л.д. 191-195);

- протокол обыска в квартире ФИО1 15 января 2019 года и протокол осмотра изъятых при обыске деревянной палки длиной 76 см. и двух металлических трубок длиной соответственно 40 и 62 см и диаметром 2,3 (1,5) и 1,5 см. (т. 2, л.д. 5-6, 14-15);

- протоколы выемки у Т. и осмотра листа перекидного календаря за 27 апреля 2018 года и фискального чека с записями «15.15. Андрей. Кидает. 15.52 – шумит. Звон.»; «У ********** тел.: №... (т. 2, л.д. 35-40);

- информация зав. отделением сестринского ухода от 21 февраля 2019 года о прохождении С. лечения с 14 июня 2018 года с последствиями ЗЧМТ с сопутствующими осложнениями (т. 2, л.д. 56);

- протокол осмотра результатов оперативно-розыскной деятельности и предоставленные документы, включая сведения сотового оператора, подтверждающие контакты используемого ФИО1 номера телефона 

<

***>) с номерами, зарегистрированными на ФИО3, Ч.А. Т. Б. (использовался Д. 27-28 апреля 2018 года (т. 2, л.д. 77-156).

- документы, характеризующие личность подсудимого.

Оценивая исследованные доказательства в совокупности, суд находит вину подсудимого в совершении инкриминированных ему действий доказанной, а их квалификацию, предложенную стороной обвинения, состоятельной.

При этом, оценивая показания подсудимого, суд находит их внутренне противоречивыми, непоследовательными, алогичными, в целом неискренними, а потому свидетельствующими об очевидном стремлении ФИО1 избежать ответственности за содеянное. Доводы, положенные подсудимым, а вслед за ним и защитником, в обоснование избранной тактики защиты, в достаточной степени опровергаются совокупностью иных исследованных судом доказательств, что позволяет суду при постановлении приговора к аргументам стороны защиты отнестись критически как к недостоверным.

Так, материалами дела, включая заключения судебно-медицинских экспертов, показания медицинских работников, достоверно установлено, что в результате нанесения пострадавшей множественных побоев её здоровью был причинен существенный вред, повлекший развитие комы, которая, по мнению судебно-медицинского эксперта Т. и фельдшера «скорой помощи» Н.Е. лишила С. после причинения травм способности совершать активные действия, в т.ч. передвигаться самостоятельно.

При этом, прибывшими по вызову подсудимого медицинским работниками потерпевшая в бессознательном состоянии была обнаружена в квартире ФИО1, что обуславливает критическое отношение суда к доводам подсудимого о встрече им уже избитой пострадавшей у подъезда дома.

Согласно показаний Д. (как в суде, так и на следствии, в т.ч. на очной ставке с подсудимым) в день происшествия 27 апреля 2018 года после 15 часов ФИО1 в возбужденном состоянии дважды в телефонном разговоре сообщил ему об избиении им сожительницы, в т.ч. с применением палки, в результате чего женщина впала в кому. В ночь на 28 апреля подсудимый сообщил свидетелю о том, что С. не приходит в себя, и просил совета, что делать.

Д. в ходе следствия косвенно подтвердил показания своего дяди, от которого в мае 2018 года узнал, что со слов именно ФИО1, неоднократно звонившего дяде в день происшествия, Д. узнал об избиении им своей сожительницы, вернувшейся домой голой. Эти показания Д. опровергают доводы подсудимого о том, что Д. -старший перепутал его слова об избиении пострадавшей иными лицами.

Более того, именно в период осуществления ФИО1 звонков Д. т.е. после 15 часов 27 апреля 2018 года характерный для избиения и падения тела звук в квартире подсудимого слышали соседи ФИО1 по подъезду: В. (в 15 часов 50 минут), чьи показания в данной части косвенно подтвердила и её дочь Е.С. , а также Т. , не только зафиксировавший свои наблюдения письменно на выданном следствию листе (соответственно в 15.12 и 15.59), но и пытавшийся вступить в контакт с подсудимым сначала по телефону, а затем при обращении к нему в квартиру, когда Т. наблюдал ФИО1 в состоянии опьянения. При этом С. Т. сообщил, что звуки падений сопровождались криками, В. слышала женские вскрики после звуков ударов, о чем она сообщила в тот же день своей дочери.

Данные о телефонных контактах подсудимого и указанных выше Д. В.В. и Т. в указанное последними время подтверждены в результате исследования полученной информации сотового оператора.

Показания С. Т. и В. о сделанных ими наблюдениях 27 апреля 2018 года суд находит последовательными и стабильными, в силу чего суд не находит причин не доверять данным показаниям, а доводы подсудимого о их несостоятельности суд находит недостоверными, надуманными и обусловленными избранным способом защиты.

Изложенные свидетельства в своей совокупности подтверждают обоснованность вывода следствия о причастности к избиению потерпевшей исключительно подсудимого ФИО1 и совершении им инкриминируемого деяния в своей квартире.

По убеждению суда, косвенно данный вывод также подтвержден показаниями С. В. , ставшей очевидцем беседы оперуполномоченного с С. в больнице, когда пострадавшая подтвердила предположение сотрудника полиции об её избиении сожителем. Видеозапись данной беседы приобщена к делу следователем, исследована судом и свидетельствует о том, что в момент беседы, подтвердив предположения сотрудника, С. сумела назвать свои имя и фамилию, ориентировалась в обстановке и сути происходящего, что позволяет с высокой степенью доверия относится к проявленной ею при опросе реакции. Данная оценка суда соотносится с показаниями В. о том, что в первое время после поступления в отделение С. лучше ориентировалась в обстановке и правильно реагировала на просьбы персонала.

Как следует из вывода судебно-медицинского эксперта причиненная С. черепно-мозговая травма угрожала её жизни, а в силу чего причинила тяжкий вред здоровью женщины. Степень тяжести наступивших последствий также подтверждена показаниями медицинских работников **** о длительности лечения, ухудшении состояния пострадавшей, установлении в отношении неё инвалидности первой группы.

Одновременно с этим эксперт при освидетельствовании пострадавшей наряду с иными повреждениями установил наличие кровоподтеков и ссадин линейной и полосовидной формы, что позволило экспертам сделать вероятный вывод о причинении отдельных повреждений предметом. При этом при допросе в суде эксперт Т. сочла маловероятным возможность образования данных травм от ударов ногами в обуви.

Данные выводы экспертов соотносятся с показаниями Д. о сообщении ФИО1 о нанесении им потерпевшей ударов палкой. При этом суд отмечает, что свои показания об этом свидетель повторил на очной ставке с подсудимым, когда последний (что суд отмечает особо), опровергая содержания своего разговора со С. , допустил, что быть может бил С. палкой раньше.

Приведенный анализ указанных доказательств позволяет суду согласиться и признать обоснованным вывод следствии о применении подсудимым при избиении женщины в качестве оружия неустановленно предмета.

Несмотря на изъятие в квартире подсудимого трех продольной формы предметов, вероятность применения которых в качестве оружия при избиении пострадавшей не исключила и судебно-медицинский эксперт, суд находит, что следствием достоверно не установлено орудие преступления, что нашло отражение и в предъявленном ФИО1 обвинении. Вместе с тем, данный вывод суда не исключает состоятельности заключения следствия о применении подсудимым при избиении С. предмета. В силу этого суд находит необоснованной позицию адвоката подсудимого, оспаривающего вменение ФИО1 в вину применение предмета.

При оценке исследованных доказательств суд принимает во внимание показания свидетелей о характере поведения подсудимого ранее, наглядно свидетельствующих о его склонности к проявлению агрессии и избиению женщин в состоянии алкогольного опьянения. Об этом помимо С. Е.С. убедительно показали бывшая супруга подсудимого П. , его соседка В. 

Изложенные выше доказательства согласуются между собой, не имеют существенных противоречий, напротив, дополняют друг друга, при этом собраны и проверены с соблюдением требований процессуального закона, в т.ч. и с участием сторон, что позволяет признать их допустимыми, а в своей совокупности достоверными и достаточными для вывода о совершении ФИО1 преступления при изложенных в описательной части приговора обстоятельствах.

Одновременно с этим, суд критически относится к доводам стороны защиты о непричастности ФИО1 к инкриминируемому ему деянию, находит его поведение после происшествия неискренним и явно подчиненным стремлению оправдать свое преступное поведение и избежать уголовной ответственности.

В пользу данного вывода суда свидетельствуют следующие установленные показаниями свидетелей и материалами дела факты.

Так, после признания Д. в избиении женщины ФИО1, несмотря на совет свидетеля, длительный срок не принимал мер к вызову «скорой помощи», что, по мнению суда, указывает на подготовку им защитной версии и поиске вариантов уклонения от ответственности.

При оспаривании и оценке показаний свидетеля Д. на очной ставке с ним подсудимый утверждал, что встретил С. у подъезда не то в 20, не то в 18 часов, однако сотрудникам же «скорой помощи» он сообщил о возвращении пострадавшей домой в полночь.

При этом, по утверждениям подсудимого в суде, согласно его сообщениям В. и Д. он встретил потерпевшую у подъезда, на крыльце у перил. Согласно же показаний П.М. матери он сообщил, что подобрал сожительницу лежавшей на земле.

В ходе телефонных переговоров с сотрудником «скорой» ФИО1 сообщил о недостатках работы «домофона», что логично объясняется показаниями С. В. о том, что услуги домофона не подключены к квартире подсудимого, что однако не помешало ему позднее сообщить В. о том, что пьяная С. по возвращении позвонила ему в домофон.

Согласно показаний С. Ч.А. сожитель С. , претендуя на получение её заработка, сообщил свидетелю о ДТП с потерпевшей и нуждаемости её в подгузниках, что явно не соответствовало действительности и указывает на сознательную ложь со стороны подсудимого.

Указанные несоответствия и противоречия в сведениях, сообщенных подсудимым разным лицам, по мнению суда указывает на его попытки оправдать своё поведение по отношению к пострадавшей.

Кроме того, как следует из показаний П. и Ч.А. (а в части подтверждено и ФИО2 А.А. склонен к ревности и контролю за своими женщинами, при этом согласно данных сотового оператора он звонил в первой половине дня происшествия (в 09.20 – 11.42) Ч.А. , что объяснимо поисками сожительницы, однако согласно показаний П.М. (контакты с которой осуществлялись в течение всего дня) матери о розыске сожительницы не сообщал, а исходя из данных сотового оператора не звонил ей со своего номера на используемый потерпевшей номер после 08.45, когда состоялся разговор продолжительностью в 39 секунд, что, по мнению суда, наглядно свидетельствует о том, что во второй половине дня 27 апреля 2018 года потерпевшая находилась совместно с подсудимым, а женские крики, упомянутые свидетелями, принадлежали ей. 

По мнению суда, с учетом установленных попыток ФИО1 оправдать свои действия в отношении потерпевшей правдоподобными (но в то же время непоследовательными) объяснениями, на его опасении разоблачения также указывают показания С. К. о стремлении и попытках подсудимого при обращениях в больницу узнать о состоянии здоровья потерпевшей и её рассказах, а, по сути, о том, способна ли пострадавшая рассказать о происшествии.

С учетом приведенного анализа исследованных судом доказательств и позиций сторон суд находит доказанной вину подсудимого в инкриминируемом ему деянии, при этом с учетом показаний свидетелей Д. Т. и В. суд приходит к выводу, что преступление было совершено подсудимым в дневное время 27 апреля 2018 года, в силу чего конкретизирует время преступления в описательной части приговора. 

Количество причиненных потерпевшей травм, нанесение ударов практически по всему телу, мотивы избиения женщины, сообщенные ФИО1 в разговоре с Д. использование им при избиении орудия свидетельствуют об умышленном характере действий подсудимого.

Как следует из показаний подсудимого в тот день он употреблял спиртное, в разговоре с Д. он пояснил, что ищет деньги на спиртное, свидетелем Т. в момент происшествия, а позднее сотрудниками «скорой помощи» ФИО1 наблюдался в состоянии алкогольного опьянения, в силу чего суд находит обоснованным вывод следствия о совершении им преступления в состоянии алкогольного опьянения.

Учитывая изложенное действия подсудимого суд квалифицирует по ст. 111 ч. 2 п. «з» УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

При назначении наказания суд учитывает все обстоятельства, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, сведения о личности подсудимого, который не судим, не имеет определенного места работы, наблюдается наркологом, по месту жительства охарактеризован посредственно, после совершения преступления вызвал «скорую помощь» потерпевшей.

Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимого, суд в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ признает оказание им помощи потерпевшей после совершения преступления путем вызова скорой медицинской помощи (при этом суд отмечает, что материалами дела установлено что данные меры были им приняты не сразу после совершения преступления).

Отягчающим наказание обстоятельством в соответствии со ст. 63 ч. 1.1 УК РФ суд признает совершение ФИО1 преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, поскольку данное состояние, по убеждению суда, как обусловило утрату им контроля над своим поведением, так и привело его к проявлению неоправданной агрессии и чрезмерного насилия по отношению к женщине.

С учетом обстоятельств совершения преступления, его тяжести, смягчающего и отягчающего наказание обстоятельств, данных о личности подсудимого, суд считает, что цели наказания: предупреждение совершения им новых преступлений, исправление подсудимого, а также восстановление социальной справедливости будут достигнуты исключительно при реальном лишении ФИО1 свободы.

С учетом наличия отягчающего наказание обстоятельства, характеризующих личность подсудимого данных суд не находит оснований для реализации положений ст. ст. 15 ч. 6, 64, 73 УК РФ. Причин для назначения дополнительного вида наказания суд также не усматривает.

С учетом возраста, данных о состоянии здоровья и трудоспособности подсудимого суд не усматривает оснований для освобождения осужденного от возмещения процессуальных издержек, связанных с привлечением к участию в деле адвоката.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 111 ч. 2 п. «з» УК РФ, и назначить ему наказание в виде семи лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу изменить на заключение под стражу, взять под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять с 26 июня 2019 года.

Время содержания ФИО1 под стражей с 15 по 17 января 2019 года, а также период содержания ФИО1 под стражей с 26 июня 2019 года по день вступления приговора в законную силу засчитать в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы.

Взыскать с ФИО1 в счет возмещения процессуальных издержек, понесенных органами следствия для обеспечения участия в деле защитника в ходе предварительного следствия, 7560 рублей

Вещественные доказательства: куртку, сапоги, три палки – уничтожить; оптические диски, материалы ОРМ, записки Т. – хранить при деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Коми через Печорский городской суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, осужденным – с момента получения копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе в 10-дневный срок с момента получения копии приговора, либо в 10-дневный срок с момента получения копии апелляционного представления ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции. Осужденный вправе заявить в письменном виде о своем желании иметь защитника при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранному защитнику, либо ходатайствовать о назначении защитника. 

Председательствующий судья А.М. Барабкин