Дело № 2-34/2019

РЕШЕНИЕ

 ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Тихвин Ленинградской области ДД.ММ.ГГГГ.

Тихвинский городской суд Ленинградской области 

в составе:

председательствующего судьи Головиной И.А., 

при секретарях Алешиной Н.С., Шишовой М.Ф., 

с участием прокурора Ясинского А.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Ленинградской области «Тихвинская межрайонная больница им. А.Ф. Калмыкова», его субсидиарному ответчику Правительству Ленинградской области о взыскании 

<

данные изъяты> руб. в возмещение морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Ленинградской области «Тихвинская межрайонная больница им. А.Ф. Калмыкова» (далее - Больница) о взыскании 

<

данные изъяты> руб. в счет денежной компенсации морального вреда. В обоснование требований ФИО1 указала на то, что ДД.ММ.ГГГГг. она поступила в хирургическое отделение Больницы, где получила некачественную медицинскую услугу, повлекшую ухудшение здоровья, ДД.ММ.ГГГГг. была экстренно госпитализирована в ГБУЗ «Ленинградская областная клиническая больница» (далее – ЛОКБ), где за 17 дней перенесла 6 операций, ДД.ММ.ГГГГг. – переведена на долечивание в Больницу, после выписки из которой, лечилась амбулаторно. Весь период она, ФИО1, испытывала нравственные страдания и физические боли, ДД.ММ.ГГГГг. обратилась в Больницу с заявлением о выплате денежной компенсации морального вреда, на что получила отказ (л.д. 2-4, том 1). 

Определением от ДД.ММ.ГГГГг. суд привлек к участию в деле субсидиарного ответчика Правительство Ленинградской области (л.д. 147-149, том 1). 

При подготовке дела к судебному разбирательству, суд привлек к участию в деле Управление Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Ленинградской области, как орган дающий заключение по делу, Комитет по здравоохранению Ленинградской области, (далее – Управление Роспотребнадзора, Комитет) (л.д. 13-16, 110 обр.).

Устным определением суда, занесенным в протокол от ДД.ММ.ГГГГг., суд привлек к участию в деле третьими лицами врачей-хирургов Больницы ФИО2, ФИО3 (л.д. 110 обр., том 1).

В судебном заседании ФИО1 иск поддержала, привела следующее. В пятницу ДД.ММ.ГГГГг. она обратилась к врачу-стоматологу Больницы ФИО9 с зубной болью, флюсом. ФИО9 удалила корни зуба, предложила госпитализацию в Больницу, она, истица, не услышав диагноза «Флегмона», от госпитализации отказалась, по назначению врача делала инъекции цефазолина. К ДД.ММ.ГГГГг. флюс увеличился, поднялась температура, на приеме врач-стоматолог ФИО10 направила ее на госпитализацию в Больницу. В приемном отделении Больницы врач-хирург ФИО3 пообщался с ней в течение 1-й минуты, не проведя осмотра, направил ее в хирургическое отделение, в палате которого она просидела до утра без осмотра, каких-либо процедур, перевязки, получения анализов. Ночью и к утру ДД.ММ.ГГГГг. наступило ухудшение состояния, усилились боли в груди, затрудняющие дыхание, поднялась температура, любые движения стали доставлять сильную боль, о чем она сообщила врачу ФИО2, который на обходе молча выслушал ее, ушел, перевел ее в отдельную палату. Состояние ухудшалось, началась лихорадка, самостоятельное передвижение стало затруднительным. Утром ДД.ММ.ГГГГг. ее осмотрел анестезиолог, затем был проведен рентген, сделана операция. ДД.ММ.ГГГГг. температура не падала, состояние ухудшалось, в ответ на жалобы и просьбы об оказании помощи хирург ФИО2 сообщал о нормальности такой реакции организма на операцию. ДД.ММ.ГГГГг. была проведена компьютерная томография (КТ) грудной клетки, принято решение о госпитализации в ЛОКБ. В приемном отделении Больницы более 2-х часов она ждала автомобиль, в ЛОКБ ехала сидя в холодном кузове без внимания, помощи медсестер, сидевших в теплой кабине. Ввиду пятничных пробок машина двигалась медленно, по приезду в ЛОКБ она с трудом выбралась из автомобиля и сразу же, т.е. в 12-м часу ночи, началась операция. Придя в сознание ДД.ММ.ГГГГг., она узнала о том, что перенесла за это время пять операций по удалению гноя, шестую ДД.ММ.ГГГГг. Всего в отделении реанимации ЛОКБ она находилась 36 дней, перенесла 6 тяжелых операций. Первоначально поставленный ФИО2 диагноз «Абсцесс кожи, фурункул и карбункул лица» привел к тяжелому сепсису, медиастиниту, удалению части пораженного ребра, ТЭЛА, неизлечимому ревматоидному артриту. ДД.ММ.ГГГГг. она, ФИО1, была переведена из ЛОКБ в Больницу, ДД.ММ.ГГГГг. вернулась домой. Последствием операции, проведенной врачом ФИО2 ДД.ММ.ГГГГг., стал шрам, уродующий шею, сковывающий движения, доставляющий боль, требующий проведения пластической операции. После случившегося она, ФИО1, состоит на учете у врача-ревматолога ЛОКБ, пожизненно должна принимать препарат «Метротрексат», вызывающий много побочных эффектов, кроме того - «Варфарин», «Детралекс», «Омепрозол». Обратившись в ДД.ММ.ГГГГ. в Больницу для ознакомления с записями в стоматологической медкарте, она увидела в карте записи, не соответствующие истинной клинической картине, имевшей место на период нахождения в Больнице, дописки, неточности. Происшедшее стало результатом того, что, диагностировав флегмону, врач ФИО11, не направила ее на рентген, не сделала дренаж, после чего гной вышел бы наружу, а не вовнутрь полости рта; врач ФИО3 бездействовал весь день при госпитализации ее в Больницу ДД.ММ.ГГГГг.; врач ФИО2 не провел надлежащего обследования, с опозданием сделал операцию, что и подтвердили выводы экспертов. 

По окончании выступления ФИО1 приобщила к делу ходатайство о возмещении ей судебных расходов по представительству в размере 

<

данные изъяты> руб. (л.д. 25, 26, том 2), в дальнейшем представила ходатайство не содержащее описки в вводной его части (л.д. 38, том 2). 

Представитель истца адвокат Розношенская О.Н. поддержала иск, огласила и приобщила к делу текст выступления следующего содержания. На приеме ДД.ММ.ГГГГг. врач ФИО9 удалила ФИО1 корни зуба, предложила госпитализацию в Больницу, конкретных последствий отказа от госпитализации ФИО1 не назвала, госпитализацию в ЛОКБ не предлагала. Не получив от врача письменного направления, не услышав квалифицированных убедительных разъяснений о необходимом последующем лечении, не предвидя тяжелых последствий, ФИО1 отказалась от госпитализации, назначения врача выполнила. Почувствовав ухудшение, ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 обратилась с жалобами на увеличение отека, боли, повышение температуры тела, трудности при дыхании. Врач ФИО10 сделала надрезы для отхождения гноя, поставила диагноз «Флегмона дна полости рта», направила в хирургическое отделение Больницы. Врач приемного отделения ФИО3 поговорил с ФИО1 в течение 1-й минуты, не осмотрел. В хирургическом отделении ФИО1 жаловалась лечащему врачу ФИО2 на боли в грудной клетке, сильную лихорадку, озноб, ФИО2 видел, слышал ФИО1, но в истории болезни данные симптомы не отразил. Анализы у ФИО1 взяли только ДД.ММ.ГГГГг. В ночь с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГг., произошло ухудшение состояния, о чем утром ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 сообщила ФИО2, тот, молча выслушав, ушел. ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГг. анализов на сепсис у ФИО1 не брали, состояние ухудшалось, однако такие симптомы в медицинской карте ФИО2 также не отразил. Утром ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 была осмотрена анестезиологом, ей провели рентген, поставили диагноз «Абсцесс кожи, фурункул и карбункул лица», ФИО2 провел операцию, после чего состояние ухудшилось. По словам ФИО2 это была нормальная послеоперационная реакция организма. При этом анализов, в т.ч. на сепсис, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ ноября у ФИО1 не брали, КТ провели только ДД.ММ.ГГГГ, после чего, как осложнение, был выявлен гной в грудной клетке, поставлен диагноз «Нисходящий гнойной медиастенит». Последствием изначально неправильно поставленного диагноза стал тяжелый сепсис, медиастенит, удаление части пораженного ребра, ТЭЛА, не излечимый ревматоидный артрит. Если бы сразу ДД.ММ.ГГГГ и даже ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 госпитализировали в ЛОКБ, таких тяжелых последствий удалось бы избежать, но направления на госпитализацию в ЛОКБ ФИО1 не получала. Получив результат КТ, ФИО2 сообщил ФИО1 о направлении ее санавиацией в реанимацию ЛОКБ, однако такой способ госпитализации применен не был. В ожидании автомобиля три часа одна на каталке она пролежала в приемном отделении Больницы, никто из медперсонала Больницы к ней в это время не подходил. Через 3 часа автомобилем ФИО1 транспортировали в ЛОКБ, температура тела ее достигла 40 градусов, в течение 4 часов пути никто из медперсонала рядом с ней не находился, в автомобиле было холодно и грязно. По приезду в ЛОКБ ФИО1 самостоятельно выйти из машины не смогла, ее положили на каталку и в одежде сразу отвезли в реанимацию со словами: «Опять из Тихвина полутруп привезли». ФИО1 немедленно была сделана операция, а затем еще пять по удалению гноя, в сознание она пришла через 5 дней ДД.ММ.ГГГГ. Согласно выписной справке ЛОКБ после лечения в Больнице ФИО1 получила осложнения в виде тяжелого сепсиса с ПОН и его осложнение ревматоидный артрит, эмпиемы плевры справа, двухстороннюю пневмонию. Осложнениями после операций в ЛОКБ явились: нагноение торакотомной послеоперационной раны; вторичные швы, остеомиелит (гнойно-некротический процесс, развивающийся в кости костном мозге и окружающих мягких тканях) 4,5 ребер справа, инфаркт, пневмония нижней доли легкого. Увидев себя в зеркале ДД.ММ.ГГГГг. (впервые после ДД.ММ.ГГГГг.), ФИО1 испытала шок. До настоящего времени шов в области шеи болит, сдавливает ей горло, сковывает движения, доставляет боль, истице необходима пластическая операция. После случившегося ФИО1 принята на учет врачом-ревматологом ЛОКБ, назначившим ей пожизненно препарат Метротрексат, имеющий много тяжелых побочных эффектов. Таким образом, Больница оказала ФИО1 медицинские услуги ненадлежащего качества, с дефектами, не отвечающими требованиям безопасности здоровью. По вине ответчика истица получила нравственные и физические страдания, выразившиеся в постоянном ощущении сильной физической боли, собственной физической неполноценности, расстройстве сна, подавленном настроении, страхе за свое будущее.

По жалобе ФИО1 страховая компания «СОГАЗ Мед» провела экспертизу качества медицинской помощи страхового случая, выявила следующие дефекты оказания медицинской помощи врачами Больницы: 

операция вскрытия флегмоны выполнена с опозданием, на вторые сутки поступления в стационар, в нарушение п. 3.12.2 Приказа Минздрава № 203н от 10.05.2017 осмотр хирурга, анализ крови были выполнен на следующий день после поступления; 

поздняя операция привела к осложнению в виде гнойного нисходящего медиастенита. Качество медпомощи ФИО1 - ненадлежащее по коду дефекта 3.2.3 (дефекты обследования и лечения привели к ухудшению состояния здоровья, создали риск развития нового осложнения). 

В заключении комплексной судебно-медицинской экспертизы эксперты указали на следующие недостатки диагностики: 

в медицинской стоматологической карте ФИО1 установленный заключительный клинический диагноз «Флегмона диафрагмы ротовой полости» является неполным, т.к. не отражает причину инфекционного процесса;

заключительный клинический диагноз Тихвинской больницы «Флегмона шеи. Гнойной медиастенит» также является неполным, т.к. не отражает этиологии инфекционного процесса, не указывает на наличие у пациентки флегмон околочелюстной локализации, сепсиса и развившихся легочных осложнений;

установленные ФИО1 клинический и заключительный клинический диагнозы не полностью соответствуют общепринятым, изложенным в учебниках по челюстно-лицевой хирургии и медицинских руководствах клиническим и анатомическим описаниям флегмон в челюстно-лицевой области, а также Международной классификации болезней.

При оказании ФИО1 помощи в Тихвинской больнице с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГг. эксперты обнаружили те же нарушения при диагностике, кроме того - следующие дефекты ведения меддокументации: 

не оформлены в виде документа на бумажном носителе, подписанного пациенткой, отказы ФИО1 от оказания медпомощи в условиях стационара – ДД.ММ.ГГГГг. в Тихвинскую больницу, ДД.ММ.ГГГГг. в ЛОКБ, имеющиеся подписи пациентки не имеют расшифровки;

краткое изложение хода операции по дренированию флегмоны от ДД.ММ.ГГГГг. не позволяет оценить того, каким именно разрезом произведено вскрытие и дренирование флегмоны шеи и на каком уровне выполнены контрапертурные разрезы.

Оценивая порядок поступления ФИО1 в приемное отделение Тихвинской больницы ДД.ММ.ГГГГг., эксперты указали на то, что: 

она не была осмотрена стоматологом или челюстно-лицевым хирургом; не был произведен клинический анализ крови и мочи, а также биохимический анализ крови; 

не проведено рентгенологическое исследование челюсти в области лунки удаленного зуба. 

Оценивая нахождение ФИО1 на лечении в хирургическом отделении и отделении реанимации Тихвинской больницы с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГг., эксперты пришли к выводу о том, что: 

при поступлении в хирургическое отделение общее состояние ФИО1 неверно расценено, как средней степени тяжести, не были произведены: клинический анализ крови, мочи, биохимический анализ крови, анализ крови на уровень прокальцитонина, рентгенологическое исследование челюсти в области лунки удаленного зуба, рентгенологическое исследование шеи в прямой и боковой проекции, консультация челюстно-лицевого хирурга или, при ее невозможности, перевод в стационар гнойной челюстно-лицевой хирургии, несвоевременное выполнение компьютерной томографии грудной клетки (только на 5 сутки); 

имели место неполный клинический диагноз (не отражает этиологию инфекционного процесса), неполный заключительный клинический диагноз (не отражает этиологию инфекционного процесса, не указывает на наличие у пациентки флегмон околочелюстной локализации, сепсиса и развившихся легочных осложнений).

Также эксперты установили следующие дефекты лечения: 

несвоевременное выполнение операции по дренированию флегмоны шеи от ДД.ММ.ГГГГ (только на 3 сутки), непроведение дренирования средостения в ходе операции;

отсутствие челюстно-лицевого хирурга в составе операционной бригады, проводившей операцию по дренированию флегмоны от ДД.ММ.ГГГГ; 

недостаточное нахождение в послеоперационном периоде в отделении реанимации (только 3 часа) (л.д. 39-51, том 2).

В продолжение судебного заседания ДД.ММ.ГГГГг., руководствуясь ст. 186 ГПК РФ, ФИО1, сделала заявление о подложности письменного доказательства - медицинской карты стоматологического больного №, заведенной Больницей ДД.ММ.ГГГГг. на ФИО1 и привела к тому следующие доводы. Выступая свидетелем, бывший врач-стоматолог ФИО9 показала о том, что на ДД.ММ.ГГГГг. признаки флегмоны у нее, ФИО1, отсутствовали, состояние ее было удовлетворительным, при этом в карте отражен диагноз «Флегмона подчелюстной области». Наличие в карте двух трафаретных бланков о согласии пациента на лечение (одно от лица ФИО1, другое – от лица ФИО16) от ДД.ММ.ГГГГг. само по себе свидетельствует о подложности одного из них. Карта содержит запись от ДД.ММ.ГГГГг. об ее, ФИО1, отказе от госпитализации в ЛОКБ, при этом, давая в суде свидетельские показания, ФИО10 (на период описываемых событий - врач-стоматолог Больницы), сообщила о том, что не предлагала ей, истцу, госпитализацию в ЛОКБ, расписываться о том в карте. Она, ФИО1, отрицает факт подписания ею записи от ДД.ММ.ГГГГг. об отказе от госпитализации в ЛОКБ, также ряд подписей в медкарте, выполненных от имени ФИО1 При таких обстоятельствах, когда и она, пациент ФИО1, и врач ФИО10 отрицают подписание ею, ФИО1, записи от ДД.ММ.ГГГГг. об отказе в госпитализации в ЛОКБ, карта является подложным доказательством (л.д. 61-63, том 2). 

Проанализировав записи и их содержание в стоматологической карте ФИО1, выслушав объяснения представителей ответчиков, врачей-третьих лиц, показания свидетелей, представитель истца Розношенская О.Н. дала дополнительные объяснения, в которых указала на то, что отказы ФИО1 от госпитализации в ЛОКБ, хирургическое отделение Больницы законным образом не зафиксированы, на что врачам ФИО9, ФИО10 указал также и Комитет по здравоохранению Ленинградской области, а в действительности такие отказы не имели места. Адвокат Розношенская О.Н. полагала также следующее. На приеме ДД.ММ.ГГГГг. врач ФИО9 о флегмоне, как о диагнозе, ФИО1 не сообщила, полагала ее состояние удовлетворительным, госпитализацию в ЛОКБ не предлагала, отдельных документов на госпитализацию не составляла, возможные осложнения при отказе от госпитализации не называла. Давая свидетельские показания, ФИО9 показала о том, что трудностей при удалении зуба не было, гнойного выделяемого не было, из лунки гной не тек, она поставила ФИО1 диагноз «Периостинит» (начальная стадия воспалительного процесса), на всякий случай порекомендовала ФИО1 госпитализироваться в хирургическое отделение, не называя при этом возможных осложнений при отказе от госпитализации, не оформляя отказ отдельным документом. Свидетель ФИО9 показала о том, что ДД.ММ.ГГГГг. у ФИО1 флегмоны не было, флегмона появилась ДД.ММ.ГГГГ. Аналогичные показания дала суду и медсестра врача ФИО9 - ФИО13, показавшая, что ФИО9 диагностировала у ФИО1 обострение хронического периодонтита, гноя в ране пациентки она, ФИО13, также не видела. Все записи ФИО9 вела в стоматологической карте, заведенной на добрачную фамилию истицы ФИО4, в январе 2018г. врач ФИО9 приходила к истице в хирургическое отделение Больницы, просила ее расписаться в документах из-за смены фамилии. Свидетель ФИО9 показала, что ДД.ММ.ГГГГг. у ФИО1 был просто отек, не подлежащий разрезу, вскрывать его не следовало. Свидетель, ФИО10 показала о том, что, вскрыв гнойник ДД.ММ.ГГГГг., она направила ФИО1 в хирургическое отделение Больницы, госпитализацию в ЛОКБ не предлагала, отдельного бланка с отказом ФИО1 от госпитализации в ЛОКБ не оформляла. Ознакомившись с записью от ДД.ММ.ГГГГг. в стоматологической карте №, ФИО10 показала о том, что она не предлагала ФИО1 поставить подпись под записью об отказе от госпитализации в ЛОКБ, кто и когда поставил такую подпись от имени ФИО1 в карте № она, свидетель, не знает. При ней, ФИО10, ФИО1 в карте № ничего не подписывала, а она, ФИО10, ничего не предлагала пациентке подписывать что-либо в карте. Медсестра врача ФИО10 свидетель ФИО14 показала, что не видела того, чтобы ФИО1 сама заполняла какие-либо бумаги об отказе от госпитализации. Ознакомившись с записью в стоматологической карте ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГг., свидетель показала, что, исходя из записей врача ФИО9 о состоянии ФИО1 («состояние удовлетворительное, открывание рта свободное, слизистая - без патологии») и при отсутствии записи о повышении температуры тела диагностировать флегмону у ФИО1 было невозможно, т.к. флегмона рта не протекает без повышения температуры и при удовлетворительном состоянии. Свидетель ФИО15 подтвердила пояснения истицы, показала о том, что вместе с истицей в присутствии юриста Больницы ФИО5 она просматривала медкарту ФИО1, сфотографировать ее не разрешили, при этом ФИО1 говорила, что на листе с отказом от госпитализации стоит не ее подпись. Представленная им на ознакомление карта была заведена на ФИО16 Приведенные доказательства подтверждают тот факт, что обращение ФИО1 к врачу ДД.ММ.ГГГГг. было своевременным, при этом врачи допустили дефекты при обследовании, постановке диагноза, лечении, находящиеся в непрямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде сепсиса и иных осложнений здоровья ФИО1 Названные доказательства подтверждают тот факт, что ФИО1 не отказывалась от госпитализации в ЛОКБ, свидетельствуют о возможном переоформлении записей в стоматологической карте ФИО1, такие обстоятельства не опровергнуты Больницей. Как указала истица, ДД.ММ.ГГГГг. ФИО3 побеседовал с ней в течение 1-2 минут, не осматривал, диагноз не поставил, лечение не назначил, на сдачу анализов не направил. Как третье лицо по делу, врач ФИО3 не смог объяснить причину отсутствия результатов о, якобы, взятых у ФИО1 анализах в течение первых суток нахождения ее в Больнице; указал на то, что в связи с занятостью по работе он не проверял ни сам факт взятия анализов, ни фактическое наличие их результатов в карте, назначил консервативную терапию, однако именно о консервативной тактике лечения, как дефекте лечения, говорят эксперты в заключении. Таким образом, объяснениями ФИО1, показаниями свидетеля ФИО17, заключениями страховой компании, судебно-медицинской экспертизы доказан факт оказания истице медпомощи ненадлежащего качества и наличие в том вины Больницы. Факт отсутствия доказательств наличия прямой причинно-следственной связи между действиями врачей Больницы и развитием у ФИО1 осложнений заболевания не влечет отказа в удовлетворении заявленных требований о взыскании с ответчика компенсации морального вреда при наличии дефектов оказания медицинской помощи. При оказании надлежащей медицинской помощи ФИО1 могла и должна была избежать физических и нравственных страданий, возникших в результате развития заболевания (л.д. 112-115, том 2). 

Представители Больницы ФИО6, ФИО5 не согласились с доводами ФИО1, ее представителя Розношенской О.Н., ссылаясь на выводы экспертов, полагали, что медпомощь была оказана правильно, однако само обращение ФИО1 к стоматологу ДД.ММ.ГГГГг., поступление ее в хирургическое отделение Больницы ДД.ММ.ГГГГг. были несвоевременными по вине самой ФИО1 На приеме ДД.ММ.ГГГГг. врач ФИО11 предлагала ФИО1 госпитализацию в Больницу, врач ФИО10 - госпитализацию в ЛОКБ, от чего пациентка отказалась. Тяжелое состояние здоровья ФИО1 было обусловлено самой тяжестью диагноза, т.к. лечение флегмоны всегда носит болезненный тяжелый характер (л.д. 71-73 обр., 74-75, том 2).

Доводов по ходатайству ФИО1 о возмещении ей судебных расходов по оплате услуг адвоката Розношенской О.Н. представители Больницы не привели. 

Субсидиарный ответчик Правительство Ленинградской области своего представителя в начало судебного заседания не направило, явившись в его продолжение ДД.ММ.ГГГГг., представитель Правительства ФИО7, огласила отзыв с дополнениями к нему, ранее направленные в дело, полагала иск недоказанным, не подлежащим удовлетворению. Такой свой вывод ФИО7 обосновала ответом экспертов на вопрос о том, что тяжелое состояние ФИО1 было обусловлено не виновными действиями врачей Больницы, а тяжестью самого диагноза и несвоевременным обращением ФИО1 за медпомощью (л.д. 90-91, 35-36, том 2).

Доводов по ходатайству ФИО1 о возмещении ей судебных расходов по оплате услуг адвоката Розношенской О.Н. представитель Правительства ФИО7 не привела. 

Третьи лица врачи-хирурги Больницы ФИО3, ФИО2 полагали, что оказали ФИО1 своевременную и правильную медицинскую помощь, тяжелое состояние больной было обусловлено несвоевременным ее обращением к стоматологу ДД.ММ.ГГГГг., запоздалым поступлением в стационар ДД.ММ.ГГГГг. (л.д. 75, л.д. 75 обр.-76, том 2). 

Представитель третьего лица АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» в судебное заседание не явился, заявлением просил рассмотреть дело в его отсутствии (л.д. 7, 19, том 2). В предварительном судебном заседании от ДД.ММ.ГГГГг. представитель страховой компании ФИО8 указала на то, что по жалобе ФИО1 страховая компания провела проверку качества медпомощи, оказанной ФИО1 в ДД.ММ.ГГГГ. в Больнице, выявила следующие дефекты обследования и лечения: пациентка была осмотрена хирургом на следующий день от поступления в стационар, т.е. ДД.ММ.ГГГГг.; операция вскрытия флегмоны выполнена ДД.ММ.ГГГГг. с опозданием, т.е. только на 2-е сутки от поступления; анализы крови сделаны не при поступлении пациентки, а только на следующий день ДД.ММ.ГГГГг. (невыполнение приказа Минздрава РФ № 203 от 10 мая 2017г.). Свои выводы страховая компания отразила в акте от ДД.ММ.ГГГГг. №, полагала о том, что дефекты лечения могли привести к осложнению в виде гнойного нисходящего медиастинита. Выводы страховой компании и акт Больница не оспаривала, страховая компания снизила размер оплаты по счету до 40% (12791 руб. 13 коп.) (л.д. 176-179, том 1). 

Третье лицо Комитет по здравоохранению своего представителя в заседание не направил, представил в дело возражения, в которых полагал действия врачей Больницы правильными (л.д. 151-154, том 1). 

О времени рассмотрения дела Управление Роспотребнадзора было уведомлено должным образом, своего представителя в суд не направило, просило рассмотреть дело в отсутствии своего специалиста, дало заключение о законности иска (л.д. 116-118, том 1). 

Выслушав лиц, участвующих в деле, огласив отзывы третьих лиц АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед», Комитета по здравоохранению Ленинградской области, заключение Управления Роспотребнадзора по Ленинградской области, выслушав показания свидетелей со стороны истца - ФИО17, ФИО15, свидетелей со стороны Больницы - ФИО9, ФИО13, ФИО14, ФИО21, ФИО10, ФИО22, исследовав материалы дела, оригиналы медкарт ФИО12 из Больницы, ЛОКБ, выслушав заключение помощника Тихвинского городского прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению по праву, суд нашел иск законным, обоснованным. 

На основании ч. 2 ст. 7, ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации охраняется здоровье людей, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь, которая в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Правоотношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011г. № 323-ФЗ (ред. от 06.03.2019) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон об охране здоровья, Закон). 

Согласно положениям п. 4, п. 7, п. 21 ст. 2 Закона об охране здоровья: 

медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение;

диагностика - комплекс медицинских вмешательств, направленных на распознавание состояний или установление факта наличия либо отсутствия заболеваний, осуществляемых посредством сбора и анализа жалоб пациента, данных его анамнеза и осмотра, проведения лабораторных, инструментальных, патолого-анатомических и иных исследований в целях определения диагноза, выбора мероприятий по лечению пациента и (или) контроля за осуществлением этих мероприятий;

качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих, среди иного, правильность выбора методов диагностики, лечения и реабилитации. 

В силу п. 2 ст. 79, п. 3 ст. 98 Закона медицинская организация обязана организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи. 

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно положениям ч. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

К числу охраняемых законом неимущественных прав граждан ч. 1 ст. 150 ГК РФ относит, прежде всего, жизнь и здоровье. 

На основании ч.1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. 

В силу ст. 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», и по общему правилу, установленному ч. 1, ч. 2 ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Виновное оказание врачами Больницы некачественной медицинской услуги ФИО1 на стадии диагностики и лечения заболевания нашло свое подтверждение в суде.

При обращении ФИО1 в стоматологическую поликлинику ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГг., приеме ее на госпитализацию в хирургическое отделение ДД.ММ.ГГГГг. Больница неполно определила состояние пациента, такие выводы суд сделал на следующих доказательствах.

Как пояснила ФИО1, не опровергли врачи и представители Больницы, ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 явилась на прием с флюсом и жалобами на зубную боль. В медицинской карте № (Приложение №, том 2) врач ФИО9 зафиксировала у ФИО1 удовлетворительное состояние, свободное дыхание, слизистую без патологии, не отразила наличие повышенной температуры, выставила диагноз «Флегмона подчелюстной области». При этом диагностированную ею флегмону ФИО9 не вскрыла, экстренным порядком путем выдачи письменного направления на лечение в хирургическое отделение Больницы ФИО1 не направила, о неизбежном и тяжелом развитии такого заболевания, в случае уклонения от госпитализации, ФИО1 не сообщила, в медкарте медицинским языком не отразила. Давая показания в суде, ФИО9 отрицала наличие у ФИО1 флегмоны ДД.ММ.ГГГГг., указывала, что диагностировала ей периодонтит (л.д. 81-83 обр., том 2). Говоря об усилиях по оказанию ФИО1 медпомощи ДД.ММ.ГГГГг., ФИО9 показала, что она, также медсестра ФИО13, санитарка ФИО14 уговаривали ФИО1 госпитализироваться под страхом летального исхода. Такой способ направления врачом пациента в стационар суд нашел ненадлежащим, не отвечающим требованиям современной медицины, в том числе к ведению документации такого рода. Как следует из важности самого такого действия (направление пациента в стационар), и указано в заключении экспертов, отказ от госпитализации, а, следовательно, и направление на госпитализацию, должны оформляться письменным порядком и отдельным документом. Направления на госпитализацию с указанием лечебного учреждения и его конкретного отделения, диагноза пациента врач ФИО9 ФИО1 ДД.ММ.ГГГГг. не выдала, отказа пациента от такой госпитализации не получила, тем самым пустила ситуацию на самотек. 

Запись о ходе приема от ДД.ММ.ГГГГг., где зафиксирован отказ от госпитализации в ЛОКБ, информированное согласие на хирургическое вмешательство (листы 6 обр., 8 медкарты №), как и всю медкарту, ФИО1 расценила подложным доказательством, оспаривая подлинность части своих подписей, в том числе, имеющихся на листах 6, 8 карты. Свидетель ФИО10 также отрицала сам факт постановки ФИО1 подписи после записи: «От госпитализации в ЛОКБ отказалась» (л.д. 91обр.- 94, том 2). Представители Больницы не опровергли доводов о фальсификации подписей в медкарте, о назначении экспертизы с целью определения подлинности подписей ФИО1 не ходатайствовали, поэтому суд согласился с заявлением ФИО1 о подложности названного доказательства.

Свидетель ФИО10 в суде показала, что, ДД.ММ.ГГГГг. диагностировала у ФИО1 флегмону дня полости рта, вскрыла ее, судя по тяжести ее состояния, ФИО1 нуждалась в консультации и лечении у челюстно-лицевого хирурга ЛОКБ. При этом такого своего вывода в письменном направлении ФИО1 на экстренную госпитализацию в хирургическое отделение Больницы ФИО10 не отразила, врачам хирургического отделения Больницы устным, письменным порядком его не доложила. Врачи-хирурги Больницы стоматологическую карту ФИО1 не исследовали, за консультацией к тихвинским стоматологам не обращались. 

Как зафиксировано в п. 7 титульного листа медкарты № стационарного больного, ДД.ММ.ГГГГг. врач ФИО3 принял ФИО1 по экстренным показаниям (1- в первые 6 часов) в 13 час. 11 мин. (медкарта № – Приложение №, том 2), с диагнозом врача ФИО10 «Флегмона дна полости рта». 

Однако, как это видно из п. 10 титульного листа той же карты, ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 был выставлен уже иной диагноз: «Флегмона шеи», т.е. уже последующая осложненная тяжелая стадия флегмоны дня полости рта, фамилия и специальность врача, сделавшего такую запись, не указаны. 

Врач ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ.р, закончил ординатуру ДД.ММ.ГГГГг. (л.д. 132, том 1), при этом у стоматолога ФИО10, заведующей стоматологической поликлиникой ФИО22, челюстно-лицевого хирурга ЛОКБ, заведующего хирургическим отделением Больницы молодой врач ФИО3 консультации, совета не получил, осмотру экстренной пациентки уделил 1-2 минуты, анализов, в том числе на сепсис, КТ при отеке в подчелюстной области ей не назначил, в палате не осмотрел, ее состоянием не поинтересовался, объяснив в суде такое свое поведение занятостью. 

По мнению суда, зная о том, что врач ФИО3 является молодым специалистом, заведующий хирургическим отделением Больницы мог и должен был лично осмотреть экстренную пациентку ФИО1, изучить меддокументацию, исключить неразбериху в диагнозах, выбрать мероприятия по лечению пациента и (или) контролю за осуществлением этих мероприятий, как то предписывает Закон № 323-ФЗ, чего не сделал. 

Проверив жалобу ФИО1 «СОГАЗ Мед» провела экспертизу качества медицинской помощи страхового случая, выявила следующие дефекты оказания медицинской помощи врачами Больницы: 

операция вскрытия флегмоны выполнена с опозданием, на вторые сутки поступления в стационар, в нарушение п. 3.12.2 Приказа Минздрава № 203н от 10.05.2017 осмотр хирурга, анализ крови были выполнен на следующий день после поступления; 

поздняя операция привела к осложнению в виде гнойного нисходящего медиастенита. Качество медпомощи ФИО1 - ненадлежащее по коду дефекта 3.2.3 (дефекты обследования и лечения привели к ухудшению состояния здоровья, создали риск развития нового осложнения) (л.д. 181-199, том 1). С такими выводами экспертизы страховой компании Больница согласилась, о чем свидетельствует подпись главного врача Больницы ФИО24 на акте. 

Отвечая на 11-14 вопросы суда о правильности действий Больницы на стадии диагностики, приема ФИО1 в стационар, эксперты указали на то, что:

при поступлении в приемное отделение ДД.ММ.ГГГГг. ФИО1 не была осмотрена стоматологом или челюстно-лицевым хирургом, т.е. медпомощь в приемном отделении Больницы ДД.ММ.ГГГГг. была оказана ФИО1 неправильно и не в полном объеме, что привело к недооценке тяжести ее общего состояния; 

с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГг. клинические анализы крови, мочи и биохимический анализ крови ФИО1 были выполнены несвоевременно (на 2-е сутки), при этом показания анализов свидетельствовали о нарастании у ФИО1 острого воспалительного процесса в челюстно-лицевой области;

до проведения операции у ФИО1 имелись признаки распространения острого воспалительного процесса, отек в подчелюстной области, ухудшение общего состояния, свидетельствовали о том, что у нее имелись показания для проведения КТ шеи и средостения, анализа крови на уровень прокальцитонина, указывающего на наличие сепсиса; 

установленный в медкарте № клинический диагноз «Флегмона диафрагмы ротовой полости» является неполным, так как не отражает этиологию (причину) инфекционного процесса. ФИО1; 

установленный ФИО1 заключительный клинический диагноз «Флегмона шеи. Гнойный медиастинит», также является неполным, поскольку не отражает этиологии инфекционного процесса и не указывает на наличие у пациентки флегмон околочелюстной локализации, сепсиса и развившихся легочных осложнений;

установленные ФИО1 клинический и заключительный клинический диагнозы не полностью соответствует общепринятым, изложенным в учебниках по челюстно-лицевой хирургии и медицинских руководствах клиническим и анатомическим описаниям флегмон в челюстно-лицевой области, а также Международной классификации болезней 10 пересмотра (МКБ 10) (л.д. 238-246, том 1).

Как указали эксперты, дефекты диагностики при оказании медицинской помощи Ефремовой в Тихвинской больнице не явились причиной развития у нее болезненного состояния, однако, они не позволили осуществить своевременную установку правильного и полного диагноза, в своей совокупности состоят в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятных последствий, которая носит непрямой характер.

Такими неблагоприятными последствиями для ФИО1 стали сильные боли, стресс, беспомощность перед страхом смерти на фоне медлительности врачей в назначении обследования, избрании верной тактики лечения, неполноты диагностики, запоздалого направления в ЛОКБ с тяжелым сепсисом. 

Стремясь снизить степень своей вины, оплошности на стадии диагностики, начального лечения Больница допустила в стоматологической медкарте № фальсификацию подписей ФИО1, прежде всего, именно в записи о том, что ДД.ММ.ГГГГг. она, якобы, отказалась от предложенной ей госпитализации в ЛОКБ. В отказном письме ФИО1 о выплате ей денежной компенсации морального вреда (л.д. 10, 11, том 1), отзывах по делу ответчик ссылался на такой отказ ФИО1 от помощи, как на оправдывающий себя факт, а по существу, попросту оговаривал истца. 

Отвечая на вопросы 4, 5, 13 о правильности лечения ФИО1 в хирургическом отделении Больницы, ее состоянии при прибытии в ЛОКБ эксперты указали, что:

судя по медкарте №, при нахождении ФИО1 на лечении в хирургическом отделении Больницы с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГг. у нее имелся остеомиелит нижней челюсти в области 38 зуба и прогрессирующей флегмоны дна полости рта и подчелюстного пространства, подподбородочного пространства и дна полости рта, что является показанием для выполнения немедленной хирургической операции (заключающейся в расширении краев имеющейся послеоперационной раны в подчелюстной области и дренировании клетчаточных пространств околочелюстной локализации). При этом, общее состояние ФИО1 было расценено как средней степени тяжести, что не соответствует ее реальному тяжелому состоянию. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГг. ей проводились перевязки с мазью «Левомеколь», при этом ФИО1 при поступлении в хирургическое отделение ДД.ММ.ГГГГг. нуждалась в проведении клинического анализа крови и мочи, биохимический анализ крови (для оценки степени интоксикации организма больного с воспалительным заболеванием), рентгенологическом исследовании челюсти в области лунки удаленного 38 зуба (для оценки состояния костной ткани в области лунки удаленного зуба), рентгенологическом исследовании шеи в прямой и боковой проекции (для оценки ширины заглоточного пространства), а также в консультации челюстно-лицевого хирурга (в связи с наличием флегмоны дна полости рта, на которую имелись указания стоматолога-хирурга при осмотре от ДД.ММ.ГГГГ) или перевода в стационар гнойной челюстно-лицевой хирургии. 

Таким образом, объем проведенных ФИО1 в хирургическом отделении ГБУЗ ЛО ««Тихвинская межрайонная больница им. А.Ф. Калмыкова» анализов, исследований и избранная консервативная тактика лечения флегмоны не соответствовали тяжести состояния пациентки и не могли привести к излечению имевшейся у нее нарастающей флегмоны дна полости рта одонтогенной этиологии. 

Клинические анализы крови и мочи и биохимический анализ крови были выполнены несвоевременно (только на 2 сутки пребывания в стационаре). При этом показатели выполненных анализов (наличие лейкоцитоза крови и сдвига лейкоцитарной формулы влево) свидетельствовали о нарастании у ФИО1 острого воспалительного процесса в челюстно-лицевой области.

До произведения операции по поводу дренирования флегмоны шеи у ФИО1 имелись клинические признаки распространения острого воспалительного процесса в челюстно-лицевой области, в глубжележащие пространства шеи (глубокие клетчаточные пространства): наличие жалоб на одышку и боли в области шеи, повышение температуры тела до 38,7°С, пропитывание гнойным отделяемым медицинской повязки, отек в подчелюстной области и ухудшение общего состояния. Вышеуказанное свидетельствует о том, что у ФИО1 имелись показания для произведения компьютерной томографии шеи и средостения для уточнения наличия у нее флегмоны глубоких клетчаточных пространств шеи, нисходящего медиастинита, а также показания для проведения анализа крови на уровень прокальцитонина (указывающего на наличие сепсиса).

Оперативное вмешательство по поводу дренирования флегмоны шеи (являющееся основным патогенетическим методом лечения флегмоны в челюстно-лицевой области) было выполнено ФИО1 несвоевременно (только ДД.ММ.ГГГГ, на 3 сутки пребывания в хирургическом отделении).

Значительный объем гнойного отделяемого из операционной раны ФИО1 (100 миллилитров) при дренировании клетчаточных пространств шеи (как следует из протокола операции от ДД.ММ.ГГГГ) свидетельствует о возможном затеке гноя в ближайшие клетчаточные пространства шеи и средостение. Между тем, дренирование средостения в ходе операции произведено не было, следовательно, оперативное вмешательство было выполнено не в полном объеме.

В послеоперационном периоде ФИО1 нуждалась в постоянном вакуумном дренировании средостения в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии, где она наблюдалась в течение только 3 часов (с 10:40 до 13:30) ДД.ММ.ГГГГ.

Наличие одышки, усиление гнойного отделяемого из послеоперационной раны, свидетельствует о нарастании у ФИО1 острого воспалительного процесса в челюстно-лицевой области и развитии воспалительного процесса в грудной клетке (а именно контактного, то есть распространяющегося по клетчаточным пространствам шеи, медиастинита). В связи с этим после операции ФИО1 было показано выполнение КТ грудной клетки с целью уточнения наличия у нее медиастинита, которая была произведена несвоевременно (ДД.ММ.ГГГГ, только на 5 сутки пребывания в стационаре).

Таким образом, при нахождении пациентки ФИО1 в хирургическом отделении Больницы с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГг., медицинская помощь, направленная на диагностику и лечение осложненной формы течения острой одонтогенной инфекции (флегмоны шеи, осложненной медиастинитом) была оказана несвоевременно и не в полном объеме.

Значительный, до 100 мл объем гнойного отделяемого, как следует из протокола операции дренирования флегмоны шеи, может свидетельствовать о развитии гнойного затека в глубже лежащих пространствах, а именно в средостении и является показанием для дренирования средостения, установки двупросветных дренажей в средостение и осуществления вакуумного дренирования средостения с целью непрерывного орошения средостения антисептиком и эвакуации гнойного экссудата из средостения в условиях палаты реанимации и интенсивной терапии, между тем, как следует из дневниковой записи от ДД.ММ.ГГГГ, пациентке были установлены обычные перчаточные дренажи в послеоперационную рану, а послеоперационное наблюдение в палате реанимации и интенсивной терапии было осуществлено всего в течение 3-х часов с 10:40 до 13:30, что не исключило дальнейшее ухудшение общего состояния больной ФИО1

Как следует из медицинской карты стационарного больного №, при поступлении ФИО1 ДД.ММ.ГГГГг. в отделение торакальной хирургии ГБУЗ ЛО «Ленинградская областная клиническая больница», она находилась в тяжелом состоянии (л.д. 238-246, том 1).

Названные экспертами дефекты оказания ФИО1 медпомощи в условиях стационара Больницы не могли не причинить вреда здоровью истца, в том числе значительных нервных издержек, физических болей. 

Разрешая спор, суд принял во внимание и выводы экспертов о том, что:

полученные ФИО1 гнойный нисходящий некротический медиастинит, двухсторонняя пневмония, тяжелый сепсис стали результатом закономерного прогрессирования имевшейся у нее флегмоны дна полости рта и шеи, а медпомощь, оказанная ФИО1 в Больнице с дефектами, хотя и не смогла предотвратить течения имевшегося у нее болезненного процесса, но не явилось его причиной; 

интоксикация, вследствие прогрессирования острого воспалительного процесса могла явиться пусковым фактором развития ревматоидного артрита. При этом достоверно подтвердить причинную связь между развитием у ФИО1 ревматоидного артрита вследствие перенесенного ей тяжелого сепсиса и исключить иные возможные причины (наличие генетической предрасположенности, следствие вирусного поражения, иные причины) не представляется возможным;

послеоперационная рубцовая деформация лица и шеи, развившаяся у ФИО1 является следствием оперативных вмешательств в Больнице, ЛОКБ, но не является следствием допущенных дефектов медицинской помощи.

Разрешая вопрос о размере денежной компенсации морального вреда, суд принял во внимание ценность защищаемого ФИО1 права; степень тяжести и длительность перенесенных ею физических и нравственных страданий, возникших, в том числе, в результате описанных выше виновных действий врачей Больницы; отсутствие у Больницы объективных причин к некачественному оказанию ФИО1 медицинской услуги в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГг.; возможную несвоевременность обращения истца к стоматологу; неблаговидное поведение Больницы, не принявшей на протяжении длительного времени каких-либо мер к заглаживанию своей вины перед ФИО1 в оказании ей некачественной медицинской услуги, допустившей фальсификацию подписей ФИО1 в медкарте №; справедливым и разумным размером денежной компенсации нашел сумму в 

<

данные изъяты> руб., во взыскании остальных 

<

данные изъяты> руб. в возмещение морального вреда счел необходимым отказать.

Закон о защите прав потребителей является специальным законом по регулированию прав потребителей, в его п. 6 ст. 13 указано на то, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя. 

Очевидно, что с целью придания вопросу соблюдения прав потребителей значимого и публичного характера, законодатель не предусмотрел в ст. 13, иных нормах Закона о защите прав потребителей права либо обязанности суда по разрешению вопроса о снижении штрафа, единое правило исчисления которого установлено п. 6 ст. 13. 

Во втором абзаце п. 34 постановления Пленума от 28 июня 2012г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» Верховный Суд РФ указал на то, что применение ст. 333 ГК РФ по делам о защите прав потребителей возможно в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым.

Как это прямо указано в первом абзаце того же п. 34, в п. 34 речь идет о неустойке (пени), подлежащей взысканию в случаях, указанных в ст. 23, п. 5 ст. 28, ст.ст. 30 и 31 Закона о защите прав потребителей, 

из чего следует, что на случаи взыскания штрафа по правилам п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей нормы ст. 333 ГК РФ, разъяснения п. 34 постановления ВС РФ № не распространяются. 

Требование ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГг. (л.д. 10-11, том 1) о денежном возмещении ей морального вреда изначально носило законный характер, отказ Больницы в такой выплате – незаконный, потому и на основании п. 6 ст. 13 Закона о защите потребителей с Больницы в пользу ФИО1 подлежит взысканию штраф в размере 

<

данные изъяты> руб., как 50% от 

<

данные изъяты> руб. 

Разрешая вопрос о распределении судебных расходов, суд пришел к следующему. 

По общему правилу, установленному ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. 

Среди иного, ст. 94 ГПК РФ относит к судебным и расходы на оплату услуг представителя. 

Согласно ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах. 

В соответствии с пунктами 11, 12, 20, 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов.

Расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах.

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства. 

Адвокат Тихвинского филиала Ленинградской областной коллегии адвокатов Розношенская О.Н. участвовала в деле по ордеру № (л.д. 23, том 2). 

Факт передачи ФИО1 

<

данные изъяты> руб. в оплату услуг адвоката доказан квитанцией № от ДД.ММ.ГГГГг. (л.д. 26, том 2). 

Возражений о чрезмерности затрат по представительству Больница, Правительство не представили, суд нашел их разумными, соответствующими объему, качеству оказанных услуг, подлежащими взысканию с Больницы в пользу истца.

Руководствуясь ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, счел необходимым взыскать с Больницы в доход бюджета Тихвинского муниципального района Ленинградской области 300 руб. в счет госпошлины за рассмотрение неимущественного требования, т.к. ФИО1 при подаче иска была освобождена от уплаты госпошлины в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 333.36 Налогового кодекса РФ. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 100, 103, 194 - 199 ГПК РФ, суд 

решил:

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Тихвинская межрайонная больница им. А.Ф. Калмыкова» в пользу ФИО1 

<

данные изъяты> руб., 

<

данные изъяты> руб., 

<

данные изъяты> руб., соответственно в счет денежной компенсации морального вреда, штрафа, возмещения затрат по оплате услуг представителя,

в случае недостаточности у Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Тихвинская межрайонная больница им. А.Ф. Калмыкова» собственных денежных средств, указанные суммы взыскать с его субсидиарного ответчика Правительства Ленинградской области. 

Во взыскании с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Тихвинская межрайонная больница им. А.Ф. Калмыкова», его субсидиарного ответчика Правительства Ленинградской области остальных 

<

данные изъяты> руб. в счет денежной компенсации морального вреда ФИО1 отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Тихвинская межрайонная больница им. А.Ф. Калмыкова» в доход бюджета Тихвинского муниципального района Ленинградской области 300 руб. в счет госпошлины, в случае недостаточности у Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Тихвинская межрайонная больница им. А.Ф. Калмыкова» собственных денежных средств, указанную сумму взыскать с его субсидиарного ответчика Правительства Ленинградской области. 

Решение может быть обжаловано в Ленинградский областной суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Тихвинский городской суд, прокурор в том же порядке вправе принести апелляционное представление. 

Судья

Решение в окончательной форме принято ДД.ММ.ГГГГг.

Судья