Судья Тонеева И.Н.

В апелляции судьи: Жукова Е.А. (предс., докл.),

ФИО1, ФИО2

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

президиума Самарского областного суда

№ 44у – 219 / 2019 

г. Самара 15 августа 2019 года

Президиум Самарского областного суда в составе:

председательствующего Кудинова В.В.,

членов президиума: Шкурова С.И., Горбуль Н.А., Подольской А.А., Моргачевой Н.Н.,

при секретаре Латыповой Р.Р.

с участием заместителя прокурора Самарской области Павлова А.Б.,

рассмотрел уголовное дело по кассационной жалобе адвоката Андреева Д.А., действующего в интересах осужденного ФИО3, на приговор Отрадненского городского суда Самарской области от 4 октября 2018 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 27 февраля 2019 года.

Приговором Отрадненского городского суда Самарской области от 4 октября 2018 года

ФИО3 ФИО65, 

<

данные изъяты>, несудимый, 

осужден по ч.4 ст.111 УК РФ к 12 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять с 4 октября 2018 года с зачетом в него на основании п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года №186-ФЗ) времени содержания под стражей с 25 июля 2017 года по дату вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. 

С ФИО3 в пользу государства в лице Территориального фонда обязательного медицинского страхования Самарской области взыскано 44549 рублей 96 копеек. 

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 27 февраля 2019 года приговор Отрадненского городского суда Самарской области от 4 октября 2018 года оставлен без изменения.

В кассационной жалобе адвокат Андреев Д.А., действующий в интересах осужденного ФИО3, выражает несогласие с приговором городского суда и апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам областного суда, считает их незаконными, необоснованными, поскольку по уголовному делу допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, выводы суда считает несоответствующими фактическим обстоятельствам по делу.

Обращает внимание на то, что обвинительный приговор основан лишь на проведенных в ходе предварительного следствия экспертизах – судебно-медицинской и медико-криминалистической, которыми установлены телесные повреждения у потерпевшего. Однако при производстве экспертизы не было учтено наличие у потерпевшего ФИО17 сопутствующих заболеваний – левосторонний напряженный пневмоторакс, то есть экспертиза является неполной и недостоверной, хотя эксперту БСМЭ было известно о наличии у ФИО17 этого заболевания. Полагает, что неуказание в заключении эксперта на имевшееся у ФИО17 заболевание обусловлено невзятием у него проб на пневмоторакс при оказании медицинской помощи. Указывает, что выводы, изложенные в заключениях экспертиз, опровергаются представленными стороной защиты заключениями специалистов Самарского Медицинского Университета «Реавиз» ФИО13 и ФИО14, из которых следует, что смерть потерпевшего наступила от комбинированного воздействия – механической травмы головного мозга в виде закрытой черепно-мозговой травмы и гипоксического повреждения головного мозга, возникшего вследствие развившегося левостороннего напряженного пневмоторакса. Полагает, что связь между черепно-мозговой травмой и наступлением смерти является случайной, поскольку ни одно из повреждений не могло находится в прямой причинной связи с наступлением смерти, в то время как гипоксическое повреждение головного мозга могло самостоятельно привести к смерти. Обращает внимание на то, что факт наличия у потерпевшего пневмоторакса подтверждается историй болезни, которому была проведена операция по удалению воздуха из плевральной полости, а также подтверждается показаниями врача-реаниматолога ФИО15, врача ФИО16 

Указывает, что в связи с появившимися по делу новыми данными о причине смерти потерпевшего, а также о допущенных в ходе лечения ошибках стороной защиты в ходе судебного разбирательства были заявлены ходатайства о назначении комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, однако судом отказано в удовлетворении этого ходатайства, то есть фактически остался неразрешенным вопрос о причине смерти потерпевшего ФИО17 

Ссылается на то, что остался неразрешенным вопрос о механизме образования у потерпевшего многочисленных телесных повреждений. Полагает, что экспертом при проведении медико-криминалистической экспертизы, вывод об отсутствии признаков, характерных для падения на твердую поверхность, в том числе имеющие выступы, сделан при игнорировании методики определения возможности образования указанных повреждений при падении на лестничном марше, не проведен экспертный эксперимент.

Обращает внимание на то, что из истории болезни потерпевшего следует, что ФИО17 доставлен в больницу с первоначальным диагнозом «ушиб легкого», что свидетельствует об общем сотрясении тела при падении и согласуется с показаниями осужденного том, что травмы ФИО17 получил при падении с лестницы. Считает, что кровоизлияние под твердую мозговую оболочку является аналогом признаков общего сотрясения тела, что говорит о получении этой травмы при падении с лестницы.

Указывает, что в заключении эксперта не указано, какой методикой пользовался эксперт. Кроме того, в заключении имеются противоречия, а именно вывод о том, что ФИО3 бил стоящего ФИО17, в связи с чем на одежде ФИО3 имеются следы крови, противоречит выводам судебно-медицинской экспертизы, согласно которой установлен лишь один источник наружного кровотечения – следы медицинских манипуляций – катетеризации подключичной вены и установки дренажа в плевральную полость, что подтверждается показаниями фельдшера скорой помощи ФИО4 о том, что источников кровотечения на теле ФИО17 не было, что свидетельствует о более раннем образовании на одежде ФИО3 следов крови потерпевшего. Ссылается на то, что указанные вопросы остались не разрешены судом.

Обращает внимание на то, что согласно выводам письменной консультации специалиста ФИО5, подтвержденным им в судебном заседании, с учетом расположения повреждений наиболее вероятно образование части повреждений, а именно кровоподтеков на левом бедре, наружной и задней поверхностях левой голени, закрытой черепно-мозговой травмы при самопроизвольном падении боком, а ссадин в правой теменно-затылочной области, на задней поверхности туловища и правой ягодичной области, на кистях рук - при дальнейшем скольжении по ступеням. 

Ссылается на то, что не было учтено судом представленное потерпевшей стороной заключение специалиста №14/18 от 19 марта 2018 года, из которого следует, что наиболее вероятным механизмом образования повреждений на теле ФИО17 является падение на переднебоковую поверхность тела, хотя в отличии от заключения эксперта, это заключение специалиста составлено с использованием специальных методик, а также с компьютерным моделированием ситуации.

Полагает, что наличие двух заключений специалистов, выводы которых противоречат заключению эксперта указывают на сомнительность выводов медико-криминалистической ситуационной экспертизы, однако судом это оставлено без внимания, то есть существенные противоречия по ключевым вопросам остались неразрешенными. 

Считает, что выводы суда о необоснованности заключения специалиста ФИО5 и ФИО6 являются неубедительными, полагает, что суд при оценке доказательств исходил из презумпции недостоверности заключений и показаний специалистов, используя надуманные поводы. Указывает, что добытые стороной защиты данные проигнорированы, чем суд лишил подсудимого возможности полноценно защищаться. 

Полагает, что по делу собрано достаточно данных, опровергающих выводы обеих экспертиз, проведенных в ходе предварительного следствия, однако суд в ходе рассмотрения дела отступил от принципа всесторонности, полноты и объективности, допустил существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Ссылается на то, что по делу не установлен мотив и обстоятельства совершения преступления, судом в приговоре повторена формулировка предъявленного ФИО3 обвинения, однако доказательств того, что события происходили именно так, не имеется. 

Считает, что версия обвинения о произошедших событиях, в том числе о том, что у ФИО3 «внезапно возникли неприязненные отношения» к ребенку, который мешал ФИО3 спать, что разозлило ФИО3 и явилось причиной нанесения им множественных ударов ребенку, в том числе «неустановленными предметами» является вымышленной. Указывает, что судом не выяснялись мотивы преступления, а также не выяснялось, почему у ФИО3, который по показаниям матери ФИО17, хорошо относился к ребенку, вдруг возникли «неприязненные отношения» к ребенку. Считает, что в нарушение требований УПК РФ мотивы преступления не установлены судом, а изложенное в приговоре описание преступного деяния не подтверждается доказательствами. 

Обращает внимание на то, что доказательства, на которые ссылается суд, а именно: показания потерпевшей ФИО18, согласно которым ФИО3 занимался с ее сыном, хорошо к нему относился; показания свидетеля ФИО19, согласно которым ее сын ФИО3 проживал с ФИО18, с сыном которой у него были хорошие отношения, что 19 июля 2017 года он позвонил и спросил, как вызвать скорую помощь в связи с тем, что ФИО17 упал с лестницы; показания свидетеля ФИО61, проживающей этажом выше, о том, что 19 июля 2017 года шума в их квартире не слышала; показания свидетеля ФИО20 о том, что ФИО3 на руках выносил ФИО17 и садился в машину скорой помощи; показания других соседей, которые не слышали шума из квартиры ФИО18, опровергают версию следствия об избиении ФИО3 потерпевшего, поскольку нанести 46 ударов, чтобы ребенок не плакал и не кричал, невозможно, и подтверждают версию ФИО3 о получении ФИО17 травм при падении с лестницы. Обращает внимание на то, что показания свидетеля ФИО61 о том, что лестница была в плохом состоянии, что она с нее падала головой вниз, не указаны в приговоре.

Указывает на то, что при назначении наказания судом допущены нарушения уголовного закона. Обращает внимание на то, что в ходе рассмотрения уголовного дела установлено, что после падения ребенка с лестницы ФИО3 незамедлительно вызвал скорую помощь, что является смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ, однако судом не дана оценка указанному обстоятельству. Считает, что позиция, изложенная в апелляционном определении, о том, что указанное обстоятельство не может быть признано смягчающим, поскольку ФИО3 скорая помощь вызвана спустя значительное время и помощь потерпевшему не оказывалась, безосновательна. Ссылается на то, что факт вызова ФИО3 скорой помощи подтверждается показаниями свидетеля ФИО19 и детализацией телефонных разговоров. Указывает, что выводы суда апелляционной инстанции о том, что скорая помощь вызвана спустя значительный промежуток времени, не подтверждены. Ссылается на то, что с учетом наличия указанного смягчающего обстоятельства при отсутствии отягчающих обстоятельств наказание должно быть назначено с применением положений ч.1 ст.62 УК РФ, то есть максимальное наказание не должно превышать 10 лет лишения свободы. 

Указывает, что, учитывая отсутствие в уголовном деле доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО3 с особой жестокостью избил маленького ребенка, и наличия подтверждений тому, что повреждения потерпевшим были получены при падении, а смерть потерпевшего могла наступить как от полученной травмы, так и от сопутствующего состояния (пневмоторакса), и с учетом того, что все сомнения должны толковаться в пользу подсудимого, полагает, что ФИО3 подлежит оправданию.

Заслушав доклад судьи Самарского областного суда Штейн Э.Г., изложившей обстоятельства дела, содержание судебных решений, мотивы кассационной жалобы и вынесения постановления о ее передаче для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, доводы осужденного ФИО3 и защитника Андреева Д.А. в поддержание кассационной жалобы, заместителя прокурора Самарской области, президиум Самарского областного суда

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО3 признан виновными в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, в отношении малолетнего ФИО17, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда, описательно-мотивировочная часть которого, согласно требованиям пункта 1 статьи 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а также с указанием доказательств, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре, мотивов решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, и обоснований принятых решений по другим вопросам, указанным в ст.299 УПК РФ. Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст.73 УПК РФ, судом установлены.

Вопреки доводам кассационной жалобы выводы суда о виновности ФИО3 в совершении указанного преступления соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на доказательствах, тщательно проверенных судом, обоснованно признанных допустимыми и относимыми.

Вина ФИО3 в совершении преступления подтверждается следующими доказательствами:

показаниями потерпевших ФИО21 и ФИО18 о том, что в июле 2017 года ФИО18 лежала в больнице, в этот период их сын ФИО17 находился с ФИО3, с которым она проживала, 19 июля 2017 года ФИО18 от ФИО3 узнала, что ребенок упал с лестницы, когда они пошли в магазин, и что ребенок находится в реанимационном отделении больницы, 20 июля 2017 года ФИО21 узнал от ФИО18 о том, что их сын в больнице, 21 июля 2017 года им стало известно о смерти сына;

показаниями свидетеля ФИО22, являющейся фельдшером скорой помощи, о том, что 1 июля 2017 года она прибыла в 

<

адрес>, в комнате на кровати искупанный с влажными волосами без одежды без сознания с прерывистым дыханием лежал ФИО17, который, со слов ФИО3, упал с лестницы, когда они выходили выкидывать мусор, тяжелое состояние ребенка ее удивило, поскольку падение с лестницы нередкое явления, однако таких последствий не бывает;

показаниями старших инспекторов ПДН и УУП ОМВД России по г.Отрадному Самарской области ФИО23, ФИО24, допрошенных в качестве свидетелей, об обстоятельствах проведения проверки по факту получения телесных повреждений малолетним ФИО17, из которых следует, что проведена беседа с ФИО3, проведен опрос соседей, осмотр места жительства ребенка, ФИО3 пояснил, что, когда они пошли погулять, ФИО17 подвернул ногу и упал вниз по лестнице до лестничного пролета, что одежду, в которой был ФИО17 на момент падения, он (ФИО7) постирал, в ходе беседы вел себя агрессивно, отвечал неохотно;

показаниями дознавателя ОД МВД России п г.Отрадному ФИО26 о том, что 19 июля 2017 года она в составе следственно-оперативной группы по сообщению ГБУЗ СО «Отрадненская городская больница» о доставлении малолетнего ФИО17 производила осмотр места происшествия, в подъезде следов крови не обнаружено, в квартире следов крови и борьбы не обнаружено, в санузле работала стиральная машина;

показаниями оперуполномоченного ОУР ОМВД России по г.Отрадному Самарской области ФИО27, допрошенного в качестве свидетеля об обстоятельствах допроса им соседей с места происшествия и опроса ФИО3, пояснившего, что в ходе опроса ФИО3 был замкнут, говорил заученным текстом, уточняемые детали по поводу падения ребенка пояснить не мог;

показаниями свидетелей ФИО16, ФИО28, ФИО29, работающих в ГБУЗ СО «Отрадненская городская больница», о состоянии малолетнего ФИО17, доставленного скорой медицинской помощью в медицинское учреждение, наличия у него на теле кровоподтеков, ссадин, переводе в связи с тяжелым состоянием ФИО17 в ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница имени ФИО30»;

показаниями свидетеля ФИО15, являющейся врачом анестезиологом-реаниматологом ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница имени ФИО30», о состоянии малолетнего ФИО17, доставленного 20 июля 2017 года в 1 час 45 минут, проведенных мероприятиях по оказанию медицинской помощи ФИО17;

показаниями свидетеля ФИО19 о том, что ее сын ФИО3 проживал с ФИО18 и ее несовершеннолетним сыном ФИО17, вечером 19 июля 2017 года ФИО3 позвонил ей и спрашивал, как вызвать скорую помощь с сотового телефона, пояснил, что ФИО17 упал с лестницы;

показаниями допрошенных в качестве свидетелей соседей ФИО61, ФИО20, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34, ФИО35, ФИО36, ФИО37, ФИО38, ФИО39, ФИО40, ФИО41, ФИО42, из которых следует, что 19 июля 2017 года шум падения ребенка с лестницы в подъезде, его плач не слышали;

показаниями свидетеля ФИО43, пояснившей, что с 2010 по 2014 годы она состояла в браке с ФИО3, с которым часто ссорились, что в ходе ссоры ФИО3 мог ее толкнуть, дать пощечину;

показаниями свидетеля ФИО44 о том, что в начале 2016 года через социальные сети она познакомилась с ФИО3, после регистрации брака стала замечать пропажу золота из квартиры, потом со стороны ФИО3 в отношении нее началось рукоприкладство, скандалы, неадекватное поведение в периоды агрессии, а именно он таскал ее за волосы, душил, бил по лицу, от проживающего с ними ее четырехлетнего сына узнала, что, когда они оставались вдвоем, ФИО3 его обзывал, однажды ФИО3 отхлестал ребенка скакалкой до синяков, в январе 2017 года она ушла от ФИО3 и подала на развод;

показаниями свидетеля ФИО45 о том, что ее дочь ФИО46 состояла в браке с ФИО3, который производил хорошее впечатление, но от внука она узнала, что ФИО3 его обзывает, избил скакалкой, от чего на попе внука были красные рубцы, также ФИО3 проявлял агрессию по отношению к ФИО44, у которой периодически были синяки на ноге, на веке, он разбил телефон ФИО44;

показаниями свидетеля ФИО47, данными в ходе предварительного следствия, оглашенными в порядке ст.281 УПК РФ, подтвержденными ею в судебном заседании, из которых следует, что в марте 2017 года через социальные сети она познакомилась с ФИО3, которого может охарактеризовать как положительного человека, но она заметила, что ФИО3 употребляет наркотические средства (таблетки), от чего находился в состоянии сильного эмоционального возбуждения, вел себя не как обычно, активно жестикулировал, глаза были «бешенные», это повлекло разрыв их отношений;

показаниями свидетелей ФИО48, ФИО49, ФИО50, ФИО51, ФИО52, ФИО53, ФИО54, ФИО55, ФИО56 об известных им обстоятельствах. 

Оценка показаний потерпевших и свидетелей произведена в соответствии со ст.17 УПК РФ, закрепляющей принцип свободной оценки доказательств в уголовном судопроизводстве, в силу которого судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Детально исследовав показания потерпевших и свидетелей, суд обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора. Несмотря на то, что потерпевшие и свидетели не являлись очевидцами произошедшего, однако они были свидетелями последствий происшествия, показания указанных лиц последовательны, согласуются как между собой, так и с совокупностью других доказательств, исследованных в судебном заседании, не содержат существенных противоречий, влияющих на правильность установления фактических обстоятельств дела.

Не согласиться с произведенной судом оценкой показаний участников уголовного судопроизводства оснований не имеется.

Доказательствами, на основании которых суд обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, также являются: 

карта вызова скорой медицинской помощи ГБУЗ СО «Отрадненская городская больница», из которой следует, что в отделение скорой помощи вызов к больному ФИО17 поступил 19 июля 2017 года в 19 часов 36 минут с телефонного номера №;

протокол осмотра места происшествия – трупа ФИО17 в реанимационном отделении педиатрического корпуса ГБУЗ СО «Самарская областная клиническая больница имени В.Д. Середавина», на голове, туловище, верхних и нижних конечностях которого обнаружены множественные телесные повреждения;

протоколы осмотра подъезда 

<

адрес>, из которых следует, что в ходе процессуальных действий следов крови не обнаружено;

протокол осмотра 

<

адрес>, из которой изъяты вещи ФИО17 и ФИО3, полотенце, детский матрац, постельное белье, два образца веревки, на которой висел крестик на шее ФИО17;

детализация телефонных соединений, из которой следует, что ФИО3 19 июля 2017 года в 19 часов 37 минут осуществил телефонный звонок ФИО19;

медицинские документы на ФИО17;

сведения ГБУЗ СО «Отрадненская городская больница» о том, что на приеме у врача 19 июля 2017 года в 16 часов ФИО17 отсутствовал;

заключение судебно-медицинской экспертизы №03-8/2946 от 23 августа 2017 года о наличии и локализации телесных повреждений, обнаруженных при исследовании трупа ФИО17, механизме и давности их образования, количестве травмирующих воздействий, характере повреждений и их тяжести в соответствии с медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, а именно, что на трупе ФИО17, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обнаружены повреждения головы: линейный перелом левой височной кости с переходом на основание черепа, кровоизлияние под твердую мозговую оболочку, кровоизлияния под мягкие мозговые оболочки (4), кровоизлияния в мягкие ткани головы (4), кровоподтеки с ссадинами (19); шеи: одиночная горизонтальная фрагментарная странгуляционная борозда, кровоизлияния в мягких тканях надгортанника и корке языка, кровоподтек; туловища: кровоподтеки и ссадины (15); верхних конечностей: кровоподтеки и ссадины (17); нижних конечностей: кровоподтеки (29), смерть ФИО17 последовала от перелома свода и основания черепа с кровоизлияниями под оболочки головного мозга, сопровождавшихся отеком, сдавлением и вклиниванием головного мозга в большое затылочное отверстие;

справка №00-5/301 от 9 февраля 2018 года ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» о том, что в рамках внутреннего контроля качества проведено рецензирование заключения эксперта №03-8/2946 от 23 августа 2017 года, каких-либо недостатков, влияющих на сущность экспертных выводов не выявлено;

заключение комплексной медико-криминалистической ситуационной судебной экспертизы №06-8/223 (-223.2) от 21 декабря 2017 года по реконструкции событий произошедшего, которым установлен характер образования повреждений на трупе ФИО17, при этом не установлено признаков, характерных при падении тела с высоты на твердую поверхность, в том числе имеющую выступы, а также признаков динамического скользящего контактного взаимодействия его тела с выступающими твердыми поверхностями или выступами;

заключение генотипоскопической судебной экспертизы №5/575 от 20 сентября 2017 года, из которой следует, что на изъятых в ходе осмотра квартиры вещах обнаружена кровь, видовую принадлежность которой установить не представилось возможным по причине недостаточной концентрации белка;

заключение криминалистической судебной экспертизы №06-8/238 от 12 декабря 2017 года о том, что наложения крови на матрацах, простыне, наволочке, шортах ФИО3 являются пятнами от равнообъемных брызг, упавших как перпендикулярно, так и под различными углами к поверхностям тканей в местах их расположения, а также о характере их расположения. 

Все представленные доказательства суд в соответствии с требованиями статей 87, 88 УПК РФ тщательно проверил, сопоставил между собой и дал им правильную оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения дела по существу и постановления обвинительного приговора. 

Допустимость и достоверность доказательств, положенных судом в основу обвинительного приговора, сомнений не вызывает, их совокупность не находится в противоречии по отношению друг к другу, исследована в судебном заседании с достаточной объективностью, на основе состязательности сторон, что позволило суду принять обоснованное и объективное решение по делу.

При рассмотрении апелляционной жалобы на приговор судебной коллегией по уголовным делам областного суда исследованы материалы дела, все доводы, приведенные в апелляционных жалобах осужденного и его защитника, судом были тщательно проверены, в апелляционном определении им дана мотивированная оценка, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о том, что нарушений уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела судом первой инстанции и в ходе следствия не допущено, действиям ФИО3 дана верная квалификация.

Утверждения в жалобе о недопустимости экспертных заключений судебно-медицинской и комплексной медико-криминалистической ситуационной экспертиз, положенных в основу приговора, материалами дела не подтверждены.

Суд привел в приговоре мотивы, по которым согласился с заключениями экспертиз и признал их допустимыми доказательствами. Данная правовая оценка соответствует материалам уголовного дела, оснований не согласиться с ней у суда кассационной инстанции не имеется.

Нарушений правовых норм, регулирующих основания и порядок производства экспертизы по уголовному делу, а также правила проверки и оценки оспариваемых стороной защиты экспертиз, которые бы могли повлечь недопустимость заключений экспертов, не допущено.

Суд обоснованно учел, что экспертизы произведены на основании постановлений следователя, вынесенных в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона.

В производстве экспертиз участвовали эксперты ФИО57, ФИО58, имеющие соответствующее образование и определенный стаж экспертной деятельности по специальности.

Проведение исследований с привлечением этих экспертов, компетентность которых не вызывает сомнений, соответствует положениям ч.2 ст.195 УПК РФ. Эксперты, проводившие судебно-медицинскую и комплексную медико-криминалистическую ситуационную экспертизы, в установленном уголовно-процессуальном порядке предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, что следует из документов, имеющихся в материалах уголовного дела. 

Ссылки автора кассационной жалобы на то, что при производстве экспертизы не учтено наличие у потерпевшего ФИО17 сопутствующих заболеваний, являются несостоятельными и основанием к отмене состоявшихся судебных решений являться не могут. Из показаний эксперта ФИО57, проводившего судебно-медицинскую экспертизу трупа ФИО17, следует, что о наличии у ФИО17, умершего в медицинском учреждении, пневмоторакса ему было известно из представленных медицинских документов, при этом проведение исследования по этому вопросу при экспертизе трупа ФИО17 было нецелесообразно, поскольку в больнице пневмоторакс был купирован до наступления смерти, кроме того, причиной смерти ФИО17 являлась черепно-мозговая травма, прямой связи между наличием пневмоторакса и наступлением смерти не имеется. 

Мнение автора кассационной жалобы о том, что неуказание в заключении эксперта на имевшееся у ФИО17 заболевание обусловлено невзятием у него проб на пневмоторакс при оказании медицинской помощи является безосновательным. Из медицинской карты стационарного больного на имя ФИО17, представленной эксперту ФИО57, описание содержания которой изложено в описательной части заключения эксперта, следует, что в СОКБ им.Середавина педиатрической реанимационной бригадой установлен у пострадавшего левосторонний пневмоторакс, произведено дренирование левой плевральной полости. О видах оказанной медицинской помощи ФИО17, в том числе о производстве купирования пневмоторакса, также следует из показаний свидетеля ФИО15 

Заключения экспертов отвечают требованиям ст.204 УПК РФ, содержат полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные. Представленные на исследование материалы дела были достаточны для ответов на поставленные перед экспертами вопросы.

Выводы, изложенные в заключениях проведенных экспертиз о том, что комплекс повреждений, обнаруженный на трупе ФИО17, не характерен для падения с выступы на твердую поверхность, в том числе имеющую выступы, а также для динамического скользящего контактного взаимодействия его тела с выступающими твердыми поверхностями или выступами, безусловно опровергает версию защиты и осужденного ФИО3 о возможности образования травмы у ФИО17 при падении с высоты человеческого роста на неровную поверхность лестничного марша. При этом вопреки доводам кассационной жалобы медико-криминалистической ситуационной экспертизой установлено, что повреждения на голове и остальных частях тела ФИО17 образовались от множественных ударных воздействий тупых предметов. Отказ защитника согласится с выводами экспертов, свидетельствует о его субъективном отношении к доказательствам обвинения, направленном на желание получить наиболее благоприятный исход для ФИО3 при рассмотрении дела в целях ухода от ответственности за содеянное. 

Оснований сомневаться в достоверности выводов судебно-медицинских экспертиз, проведенных в отношении ФИО17, не имеется, поскольку они научно обоснованы, в них изложены все необходимые данные и обстоятельства, исследованы необходимые документы и материалы дела, даны ответы на все поставленные вопросы. При производстве экспертиз нарушений уголовно-процессуального закона, а также иных правил производства экспертиз по уголовным делам не допущено, заключение эксперта соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ. 

С учетом изложенного при принятии решения по делу суд учитывал выводы оспариваемых стороной защиты экспертиз и обоснованно отказал стороне защиты в удовлетворении ходатайств об исключении заключений экспертов из числа доказательств.

Суд оценивал результаты экспертных заключений во взаимосвязи с другими фактическими данными, что в совокупности позволило правильно установить виновность осужденного ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, в отношении малолетнего ФИО17

Суд обоснованно отверг представленное стороной защиты заключение специалиста ФИО59, поскольку оно является предположительным и сводится лишь к оспариванию полученного в установленном уголовно-процессуальным законом порядке заключения экспертов ФИО58 и ФИО57, а также представленные стороной защиты заключение и письменные консультации специалиста ФИО13

Заключение специалиста ФИО13 и его показания в судебном заседании получили правовую оценку суда при рассмотрении дела судом первой инстанции с учетом того, что выводы заключения специалиста в части причин наступления смерти ФИО17 не нашли подтверждения в ходе рассмотрения дела, указанные доказательства, представленные стороной защиты, обоснованно отвергнуты судом. 

Позиция защитника о том, что изложенная специалистом ФИО60 картина произошедшего и показания свидетелей указывают на возможность получения ФИО17 травм при падении с лестницы, обоснованно признана надуманной, неподтвержденной, направленной на изложением обстоятельств дела в выгодном для осужденного свете и избежание им ответственности за совершенное преступление.

Анализ, имеющихся в материалах дела данных об обстоятельствах произошедшего с учетом характера, количества и локализации травматических воздействий в область жизненно-важных органов, а также способ их нанесения, особенности личности потерпевшего, его трехлетнего возраста, свидетельствуют об умысле ФИО3 на причинение ФИО17 тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни.

Вопреки утверждениям автора кассационной жалобы показания свидетелей о том, что ФИО3 производил положительное впечатление, показания потерпевшей ФИО18 и свидетеля ФИО19 о том, что с ФИО17 у ФИО3 были хорошие отношения, как и показания соседей, допрошенных в качестве свидетелей, о том, что шума в их квартире не слышали, не опровергают версию следствия об избиении ФИО3 потерпевшего ФИО17 

В приговоре суда показания участников уголовного судопроизводства, в том числе показания свидетеля ФИО61, изложены в объеме, достаточном для установления обстоятельств произошедшего. То обстоятельство, что свидетель ФИО61 в судебном заседании поясняла, что спотыкалась на лестнице в подъезде и падала, разбив коленку и набив ямку на голове, не опровергают выводы суда о правильности установления обстоятельств получения травм ФИО17

Проанализировав совокупность доказательств и установленных обстоятельств, президиум Самарского областного суда приходит к выводу, что предыдущими судебными инстанциями правильно установлены фактические обстоятельства содеянного ФИО3, его действия верно квалифицированы по ч.4 ст.111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, в отношении малолетнего, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего. 

Вопреки доводам кассационной жалобы в описательно-мотивировочной части приговора указаны мотив и цели преступления, а именно, что на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к малолетнему ФИО17 с целью причинения тяжкого вреда здоровью ребенка ФИО3 неустановленными предметами умышленно нанес ему многочисленные удары в различные части головы и тела.

Нарушений уголовно-процессуального закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность принятого судом решения, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по делу не допущено. 

При назначении ФИО3 наказания судебными инстанциями соблюдены требования статей 6, 60 Уголовного кодекса Российской Федерации, учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства его совершения, данные о личности осужденного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи. 

Из приговора следует, что при назначении ФИО3 наказания судом учтены все имеющиеся в материалах уголовного дела данные о личности осужденного, а именно судом учтено, что ФИО3 по месту жительства характеризуется удовлетворительно, по месту прежней работы характеризуется положительно, не судим, на учете у врача психиатра и нарколога не состоит. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признал состояние здоровья ФИО3, положительные характеристики с предыдущего места работы.

Обстоятельств отягчающих наказание судом не установлено. 

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью и поведением виновного во время и после совершения преступлении, иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, по делу не усматривается, в связи с чем оснований для применения при назначении наказания ФИО3 положений ст.64 УК РФ, а с учетом фактических обстоятельств преступлений и для изменения категории преступления обоснованно не установлено. 

С учетом конкретных обстоятельств дела, общественной опасности содеянного, обстоятельств совершения преступления, данных о личности ФИО3 в целях восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения новых преступлений суд пришел к выводу, который мотивирован судом совокупностью указанных в приговоре конкретных обстоятельств дела, о возможности исправления осужденного только в условиях реального отбывания наказания в виде лишения свободы, и в соответствии с п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ правильно определил вид учреждения, в котором осужденному предстоит отбывать наказание.

Гражданский иск прокурора о возмещении имущественного вреда разрешен судом в соответствии со ст.ст.1064, 1174 Гражданского кодекса РФ, обоснованно удовлетворен.

Вместе с тем, приговор и апелляционное определение в отношении ФИО3 подлежит изменению по следующим основаниям.

Основаниями отмены или изменения приговора суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке, в соответствии с положениями ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ, являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

К таким нарушениям в частности относится неправильное применение судом норм Общей части Уголовного кодекса РФ при назначении осужденному наказания.

Согласно ст.60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений Общей части УК РФ. При этом учитывается характер, степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Однако указанные требования уголовного требования закона не в полной мере учтены судом при назначении наказания ФИО3

Как установил суд, ФИО3 и ФИО17 19 июля 2017 года с 15 часов до 19 часов 38 минут находились в квартире одни. Из материалов уголовного дела следует, что 19 июля 2017 года в 19 часов 36 минут именно ФИО3 вызвал скорую помощь для потерпевшего ФИО17 Данное обстоятельство, подтверждается картой вызова скорой помощи (т.1 л.д.37), в которой отображен номер телефона, с которого осуществлен вызов в медицинское учреждение, совпадающий с абонентским номером, находящемся в пользовании ФИО3, а также показаниями свидетеля ФИО19, пояснившей, что ее сын ФИО3 вечером 19 июля 2017 года позвонил ей и спрашивал, как вызвать скорую помощь с сотового телефона. После вызова ФИО3 скорой медицинской помощи потерпевший ФИО17 был доставлен в приемное отделение ГБУЗ СО «Отрадненская городская больница», затем 20 июля 2017 года переведен для дальнейшего лечения в ГБУЗ «Самарская областная клиническая больница имени В.Д.Середавина».

При таких данных президиум соглашается с доводами кассационной жалобы о том, что суд при назначении наказания необоснованно не учел в качестве смягчающего обстоятельства оказание помощи потерпевшему, в то время как п."к" ч.1 ст.61 УК РФ указанное обстоятельство напрямую отнесено к смягчающим. 

С выводами судебной коллегии, не усмотревшей оснований для признания указанного выше обстоятельства смягчающим наказание ввиду того, что непосредственно после совершения преступления потерпевшему медицинская помощь не оказывалась, скорая помощи была вызвана спустя значительный период времени, нельзя согласиться, поскольку данные выводы противоречат установленным по делу обстоятельствам о времени совершения преступления. 

На основании изложенного президиум Самарского областного суда считает необходимым признать смягчающим наказание осужденного обстоятельством в соответствии с п."к" ч.1 ст.61 УК РФ оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, поскольку именно ФИО3 вызвал скорую помощь для потерпевшего ФИО17 непосредственно после произошедшего. 

Согласно требованиям ч.1 ст.62 УК РФ, при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных пунктами "и" и (или) "к" части первой статьи 61 настоящего Кодекса, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать 2/3 максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

При таких обстоятельствах с учетом установленного в действиях ФИО3 смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п."к" ч.1 ст.61 УК РФ, при назначении осужденному наказания подлежат применению правила ч.1 ст.62 УК РФ, ограничивающие верхний предел наказания в виде лишения свободы.

Вместе с тем оснований для изменения категории преступления в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, применения положений ст.64 УК РФ, а также назначения наказания, не связанного с лишением свободы, с учетом характера и общественной опасности содеянного, не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 401.14 - 401.16 УПК РФ, Президиум

ПОСТАНОВИЛ:

Кассационную жалобу адвоката Андреева Д.А., действующего в интересах осужденного ФИО3, на приговор Отрадненского городского суда Самарской области от 4 октября 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 27 февраля 2019 года удовлетворить частично. 

Приговор Отрадненского городского суда Самарской области от 4 октября 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 27 февраля 2019 года изменить:

- признать смягчающим наказание ФИО3 обстоятельством в соответствии с п."к" ч.1 ст.61 УК РФ оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления;

- применить при назначении наказания положения ч.1 ст.62 УК РФ; 

- смягчить назначенное приговором суда ФИО3 наказание по ч.4 ст.111 УК РФ до 9 лет 6 месяцев лишения свободы.

В остальной части приговор суда и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда оставить без изменения. 

В соответствии с п.2 ч.2 ст.401.3 УПК РФ настоящее постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по правилам главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий В.В.Кудинов