УИД: 66RS0032-01-2020-000438-62

Дело № 1-107/2020

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Кировград 05 ноября 2020 года

Кировградский городской суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Букреевой Т.А.,

при секретарях Фазуловой А.З., Филипповой Е.Х.,

с участием государственных обвинителей – прокурора г. Кировграда Титова А.В., помощников прокурора г. Кировграда Бондарчук О.В., ФИО1, 

подсудимого ФИО2

защитника в лице адвоката Афониной А.Н.,

потерпевших К.Б.В., Г.С.А., М.А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

адрес>, гражданина Российской Федерации, зарегистрированного и фактически проживающего: 

<

адрес>, со средне-техническим образованием, состоящего на момент совершения преступлений в фактических брачных отношениях, имевшего на тот период на иждивении малолетнего ребенка своей сожительницы, работавшего до декабря 2019 года в ЗАО «ФСК «Высотник» монтажником, ранее судимого 04.10.2018 мировым судьей судебного участка № 2 Невьянского судебного района по ст. 264.1 УК РФ к 240 часам обязательных работ с лишением права заниматься определенной деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев. Снятого с учета по отбытию основного наказания 07.02.2019 года. Неотбытая часть дополнительного наказания составляет 5 месяцев 11 дней.

Задержанного в порядке ст. 91 УПК РФ 23.01.2020 года, с 24.01.2020 года по 05.07.2020 года находящегося под домашним арестом, 06.07.2020 года мера пресечения изменена на содержание под стражей, копию обвинительного заключения получившего 22.05.2020 года, 

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 163, ч. 3 ст. 162 Уголовного кодекса Российской Федерации, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 совершил три вымогательства, то есть три требования передачи чужого имущества под угрозой применения насилия; а также нападение в целях хищения чужого имущества, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия. Данные преступлениям им совершены в пос. Левиха г. Кировграда при следующих обстоятельствах:

Так, 13.08.2019 года, в период времени с 09.00 часов до 10.00 часов, точное время в ходе следствия не установлено, у ФИО2, находившегося в неустановленном следствием автомобиле, в гаражном массиве, расположенном по адресу: 

<

адрес>, возник преступный, корыстный умысел, направленный на вымогательство в отношении находящегося рядом с ним, ранее ему знакомого несовершеннолетнего К.Б.В., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, то есть о предъявлении К.Б.В. под угрозой применения насилия требования о передаче денежных средств в будущем, с целью незаконного обогащения за выдуманный им долг. 

13.08.2019 года, в период с 09.00 часов до 10.00 часов, ФИО2, находясь в вышеуказанном автомобиле, по вышеуказанному адресу, реализуя свой преступный, корыстный умысел, направленный на вымогательство, умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, в виде противоправного вмешательства в жизнедеятельность К.Б.В. путем предъявления незаконных имущественных требований и заявления угроз, стал настойчиво, в повелительной форме требовать у К.Б.В., находящегося в указанном месте в указанное время, передачи ему денежных средств в сумме не менее 30 000 рублей в будущем, за выдуманный им долг, при этом точную дату передачи денежных средств не обозначил. В подтверждение своих преступных намерений и с целью подавления воли и устрашения К.Б.В., ФИО2, демонстрируя неустановленный следствием предмет, похожий на нож, высказал в адрес последнего угрозу применения насилия в виде причинения К.Б.В. телесных повреждений в случае невыполнения последним данных противоправных требований о передаче ему денежных средств. При этом ФИО2, продолжая реализовывать свои преступные намерения в подтверждение высказанных требований о передаче денежных средств в будущем с целью устрашения К.Б.В., приставил острие ножа к бедру последнего, а затем поднес лезвие ножа к горлу К.Б.В. и высказал в его адрес угрозу применения насилия, которые в сложившейся обстановке К.Б.В. воспринял реально.

Таким образом, ФИО2 сумел создать такую обстановку, что потерпевший К.Б.В., учитывая возрастное и психологическое превосходство ФИО2, а так же неизбежность последующих встреч с последним, угрозы применения насилия в отношении него воспринял реально, и обосновано опасаясь ее осуществления, дал вынужденное согласие выполнить незаконные требования ФИО2

В результате преступных действий ФИО2 несовершеннолетнему К.Б.В. причинен моральный вред и нравственные страдания.

Кроме того, ФИО2 в период времени с 10.12.2019 года по 26.12.2019 года, точные дата и время в ходе следствия не установлены, совершил вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества в будущем под угрозой применения насилия в отношении М.А.В. и Г.С.А. при следующих обстоятельствах:

В период времени с 10.12.2019 года по 26.12.2019 года, точные дата и время в ходе следствия не установлены, ФИО2, находился в пос.Левиха г. Кировграда Свердловской области, где у него возник единый преступный, корыстный умысел, направленный на вымогательство денежных средств у ранее ему знакомых М.А.В. и Г.С.А., то есть о предъявлении последним под угрозой применения насилия, требования о передаче денежных средств в будущем, с целью незаконного обогащения за выдуманный им долг. 

С этой целью, ФИО2 в указанный период пришел по месту жительства М.А.В. по адресу: 

<

адрес> где реализуя свой преступный, корыстный умысел, направленный на вымогательство, умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, в виде противоправного вмешательства в жизнедеятельность М.А.В. и Г.С.А., путем предъявления незаконных имущественных требований и заявления угроз, стал настойчиво, в повелительной форме требовать как с М.А.В., находящегося в указанном месте в указанное время, так и сообщить последним эти же требования Г.С.А. о передаче ему денежных средств в сумме не менее 3 000 рублей с каждого в будущем, а именно до 26.12.2019 года за выдуманный им долг. В подтверждение своих преступных намерений и с целью подавления воли и устрашения М.А.В. ФИО2 высказал как в адрес последнего, так и в адрес Г.С.А. угрозу применения насилия в виде причинения каждому из них телесных повреждений в случае невыполнения ими данных противоправных требований о передаче ему денежных средств. При этом ФИО2 сумел создать такую обстановку, что потерпевший М.А.В., учитывая физическое и психологическое превосходство ФИО2, а также неизбежность последующих встреч с ФИО2, данную угрозу применения насилия конкретно в отношении себя воспринял реально, и обосновано опасаясь ее осуществления, дал вынужденное согласие выполнить требования последнего. В этот же день, в указанный выше период времени, в вечернее время, точные дата и время следствием не установлены, М.А.В., явившись к Г.С.А. по адресу: 

<

адрес> передал последнему ранее высказанные незаконные требования ФИО2 о передаче тому денежных средств в сумме по 3 000 рублей с каждого из них в будущем, то есть до 26.12.2019 года и угрозы в их адрес. Г.С.А., учитывая физическое и психологическое превосходство ФИО2, а также неизбежность последующих встреч с последним, данную угрозу применения насилия в отношении него самого воспринял реально, и обоснованно опасаясь ее осуществления, дал вынужденное согласие выполнить требования ФИО2 

Продолжая реализовывать своей единый преступный умысел, направленный на вымогательство денежных средств у потерпевших Г.С.А. и М.А.В., ФИО2, в этот же день в указанный выше период времени, более точные дата и время в ходе следствия не установлены, находясь у 

<

адрес>, реализуя свой единый преступный умысел, направленный на вымогательство денежных средств с М.А.В. и Г.С.А., в сумме не менее 3 000 рублей с каждого, повторил находящемуся рядом с ним М.А.В. высказанные им ранее в этот же день незаконные требования и лично сообщил уже Г.С.А. в настойчивой, повелительной форме требование о передаче ему денежных средств в сумме не менее 3 000 рублей с каждого в будущем, а именно до 26.12.2019 года, за выдуманный им долг. В подтверждение своих преступных намерений и с целью подавления воли и устрашения Г.С.А. и М.А.В., ФИО2 высказал в адрес последних угрозу применения насилия в виде причинения им телесных повреждений в случае невыполнения ими данных противоправных требований о передаче ему денежных средств. При этом ФИО2 сумел создать такую обстановку, что потерпевшие М.А.В. и Г.С.А., учитывая физическое и психологическое превосходство ФИО2, а также неизбежность последующих встреч с ФИО2, данную угрозу применения насилия в отношении их восприняли реально, и обосновано опасаясь ее осуществления, дали вынужденное согласие выполнить требования ФИО2 и передать ему от каждого по 1 000 рублей на следующий день, а оставшуюся сумму в размере по 2 000 рублей до 26.12.2019. 

После чего, опасаясь реализации ранее высказанных ФИО2 угроз, на следующий день после высказывания требований, Г.С.А. по указанию ФИО2, в дневное время передал М.А.В. для последующей передачи ФИО2, принадлежащие ему денежные средства в сумме 1 000 рублей, и в вечернее время, точное время в ходе следствия не установлено, М.А.В., находясь возле 

<

адрес>, передал ФИО2 как свои денежные средства в размере 1 000 рублей, так и денежные средства Г.С.А. в размере 1 000 рублей, а всего общей суммой 2 000 рублей. Получив указанные денежные средства, ФИО2, продолжая осуществлять свой единый преступный умысел, повторил М.А.В. высказанные ранее незаконные требования передачи ему остальных денежных средств в сумме по 2 000 рублей с каждого в будущем, до 26.12.2019 года. 

Продолжая свои преступные действия, направленные на вымогательство, 26.12.2019 года, около 11:40 часов ФИО2, находясь в поселке Левиха, точное местонахождение не установлено, умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, со своего мобильного телефона позвонил М.А.В. и настойчиво, в повелительной форме сообщил последнему, что ранее им названная сумма в размере по 2 000 рублей с каждого, его не устраивает, и он увеличивает сумму выдуманного долга еще на 1 000 рублей с каждого, то есть 26.12.2019 года М.А.В. и Г.С.А. каждый должен передать ФИО2 денежные средства в сумме по 3 000 рублей, а всего 6 000 рублей за выдуманный им долг, тем самым поддержал ранее выдвинутое им в их адрес незаконное требование о передаче ему денежных средств. При этом ФИО2 в подтверждение своих преступных намерений, с целью подавления воли и устрашения Г.С.А. и М.А.В., высказал последнему угрозу применения к ним двоим насилия в виде причинения телесных повреждений в случае невыполнения данных противоправных требований о передаче ему денежных средств, при этом указал М.А.В. передать эти требования Г.С.А. После этого, через непродолжительное время М.А.В., находясь по адресу: 

<

адрес> передал Г.С.А. вышеуказанные требования ФИО2 об увеличении суммы требуемых денежных средств и угрозы применения насилия в виде причинения телесных повреждений. Данную угрозу и М.А.В. и Г.С.А. восприняли реально и обоснованно опасаясь ее осуществления, были вынуждены согласиться выполнить данные противоправные требования ФИО2 о передаче ему каждым денежных средств в размере по 3 000 рублей. 

26.12.2019 года, в дневное время, Г.С.А., находясь по адресу: 

<

адрес> передал М.А.В. свои денежные средства в сумме 3 000 рублей для последующей передачи их ФИО2. В этот же день около 15.00 часов М.А.В., находясь возле 

<

адрес>, передал ФИО2 как свои денежные средства в размере 3 000 рублей, так и денежные средства в размере 3 000, принадлежащие Г.С.А., а всего в общей сумме 6 000 рублей. Получив от М.А.В. указанные денежные средства, ФИО2 с места совершения преступления скрылся, и распорядился впоследствии ими по своему усмотрению. 

В результате преступных действий ФИО2 М.Н.С. А.В. и Г.С.А. каждому был причинен материальный ущерб в размере по 4 000 рублей, а также моральный вред и нравственные страдания.

Кроме того, ФИО2 в период с 17.01.2020 по 21.01.2020 года, совершил вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества в будущем под угрозой применения насилия в отношении Г.С.А. при следующих обстоятельствах:

17.01.2020 года, около 14.00 часов, точное время в ходе следствия не установлено, ФИО2 находился в 

<

адрес>, где у него возник преступный, корыстный умысел, направленный на вымогательство в отношении ранее ему знакомого Г.С.А., то есть о предъявлении Г.С.А. под угрозой применения насилия, требования о передаче денежных средств в будущем, с целью незаконного обогащения за выдуманный им долг. 

17.01.2020 года, около 14.00 часов, точное время в ходе следствия не установлены, ФИО2, находясь по вышеуказанному адресу, реализуя свой единый преступный, корыстный умысел, направленный на вымогательство, умышленно, осознавая общественную опасность своих действий, в виде противоправного вмешательства в жизнедеятельность Г.С.А., путем предъявления незаконных имущественных требований и заявления угроз, через окно квартиры стал настойчиво, в повелительной форме требовать у Г.С.А., находящегося около дома по выше указанному адресу, передачи ему денежных средств в сумме не менее 2 000 рублей в будущем, а именно до 21.01.2020 года под выдуманным им предлогом. В подтверждение своих преступных намерений и с целью подавления воли и устрашения Г.С.А., ФИО2 высказал в адрес последнего угрозу применения насилия в виде причинения Г.С.А. телесных повреждений в случае невыполнения последним данных противоправных требований о передаче ему денежных средств. При этом ФИО2 сумел создать такую обстановку, что потерпевший Г.С.А., учитывая физическое и психологическое превосходство ФИО2, а также неизбежность последующих встреч с ФИО2, данную угрозу применения насилия в отношении него воспринял реально, и обосновано опасаясь ее осуществления, дал вынужденное согласие выполнить требования ФИО2, пообещав передать требуемую сумму 21.01.2020 года. 

Продолжая осуществлять свой единый преступный умысел, направленный на вымогательство, не получив от Г.С.А. требуемую сумму 2 000 рублей, 21.01.2020 года, в дневное время, ФИО2, находясь совместно с Г.С.А. в автомобиле марки «Ока», государственный регистрационный знак 

<

***> регион, расположенном около территории промышленной площадки по адресу: 

<

адрес>, действуя умышленно, осознавая общественную опасность своих действий в виде противоправного вмешательства в жизнедеятельность Г.С.А., путем предъявления не законных имущественных требований и заявления угроз, стал настойчиво в повелительной форме требовать у Г.С.А., находящегося в указанном месте в указанное время, передачи ему денежных средств уже в сумме 10 000 рублей в будущем, а именно 22.01.2020 года. В подтверждение своих преступных намерений и с целью подавления воли и устрашения Г.С.А., ФИО2 высказал в адрес последнего угрозу применения насилия в виде причинения телесных повреждений в случае не выполнения последним данных противоправных требований о передаче ему денежных средств. При этом ФИО2 сумел создать такую обстановку, что потерпевший Г.С.А., учитывая физическое и психологическое превосходство ФИО2, а также неизбежности последующих встреч с ФИО2 высказанную угрозу применения насилия в отношении него воспринял реально и, обоснованно опасаясь ее осуществления, дал вынужденное согласие выполнить требование ФИО2

В результате преступных действий ФИО2, Г.С.А. причинен моральный вред и нравственные страдания.

Кроме того, ФИО2 совершил нападение в целях хищения чужого имущества, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, при следующих обстоятельствах:

Так, 21.01.2020 года, в период с 20:20 часов до 21:00 часов, точное время в ходе следствия не установлено, ФИО2, находился около 

<

адрес>, где у него возник преступный умысел, направленный на незаконное проникновение в жилище с целью нападения, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, в целях хищения имущества, принадлежащего М.А.В., с применением предмета, используемого в качестве оружия. 

С этой целью, в указанные выше дату и время, ФИО2, реализуя свой преступный умысел, направленный на совершение нападения в целях хищения чужого имущества, подошел к дому 

<

адрес> 

<

адрес>, где, используя подручные предметы, залез на балкон 

<

адрес> вышеуказанного дома, и, используя физическую силу, выдавил дверь балкона, через которую незаконно проник в указанную квартиру, являющуюся жилищем. Незаконно находясь в указанной квартире, и увидев спящего на диване М.А.В., ФИО2, продолжая реализовывать свои преступные намерения, подошел к дивану и умышленно стал наносить поочередные удары ногами и руками по различным частям тела М.А.В., нанеся не менее 4 ударов в область головы, лица и тела, причинив своими действиями последнему физическую боль и телесные повреждения. При этом ФИО2 неоднократно высказал незаконные требования М.А.В. о передаче ему денежных средств в сумме 5 000 рублей. Продолжая осуществлять свои преступные намерения, ФИО2 приискал в указанной квартире нож для облегчения совершаемого им преступления и подавления возможного сопротивления со стороны М.А.В., и, удерживая в своей руке нож, используемый в качестве оружия, подошел к сидящему на диване М.А.В. и умышленно нанес им один удар в область голени правой ноги последнего, причинив своими действиями тому физическую боль и телесные повреждения. После чего, ФИО2, осознавая, что подавил своими действиями сопротивление со стороны М.А.В., удерживая в руке нож, используемый в качестве оружия, с целью создания для последнего тревожной обстановки, то есть создал угрозу применения насилия, опасного для жизни и здоровья, которую в создавшейся обстановке М.А.В. воспринял реально, вновь высказывал незаконные требования о передаче ему денежных средств в сумме 5 000 рублей. После чего, ФИО2, осознавая, что подавил волю к сопротивлению со стороны М.А.В., с места преступления скрылся.

В результате умышленных преступных действий ФИО2 потерпевшему М.А.В. причинены телесные повреждения в виде кровоподтека на верхнем и нижнем веках слева, травматический отек мягких тканей и множественные ссадины лица слева в области левой щеки, скуловой области, угла нижней челюсти, колото-резаная рана и царапина на правой голени по передней поверхности на границе верхней и средней трети, которые квалифицируются как повреждения, не причинившие вреда здоровью.

Своими умышленными действиями ФИО2 причинил потерпевшему М.А.В. физический и моральный вред.

Подсудимый ФИО2 в суде признал лишь вину в совершении им вымогательства у К.Б.В.. Согласен как с действиями, описанными в фабуле обвинительного заключения, так и с показаниями потерпевшего К.Б.В. и его родственников. Свои первоначальные непризнательные показания по К.Б.В. он не подтверждает. Почему свидетель Р.С.Н. давал в суде иные показания, пояснить не может. От дачи показаний отказался, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ. 

Вину по ст. 162 ч. 3 УК РФ признал лишь частично в части нанесения телесных повреждений М.А.В. из личных неприязненных отношений. Сперва сообщал, что просто пошел к М.А.В. попить пиво, а затем стал уже говорить, что направился к нему, так как хотел выяснить, почему и каким образом тот смог избежать уголовной ответственности по ст. 228 УК РФ. Звонил М.А.В., но тот был недоступен. Придя к нему домой, М.А.В. через дверь сказал, что он закрыт, предложил залезть в квартиру через балкон, что он и сделал. Почему шпингалет на дверях на балкон оказался сломан, не знает, но дверь была открыта. Сперва они просто общались, он (ФИО2) пил пиво, принесенное с собой, а М.А.В. спирт, был уже сильно пьян. В какой-то момент М.А.В. его оскорбил и перепалка переросла в драку. Нанес несколько ударов кулаками по лицу М.А.В. и два раза пнул его ногой. Потом ушел так же через балкон. Одет был в кроссовки, которые в последующем изъяли, черную шапку и серую куртку. Перчаток на нем не было. Настаивал, что никаких денег у М.А.В. не требовал, нож не применял, не видел его вообще, по шкафам не шарился. Не знает, откуда у М.А.В. появились ножевые ранения, бил только руками и ногами. Причину, по которой М.А.В. его оговорил, объясняет тем, что потерпевшему видимо не понравилось, что он (ФИО2) знает о его преступной деятельности с наркотиками, а также что сотрудники полиции заставили М.А.В. написать заявление, чтобы привлечь его (ФИО2) к уголовной ответственности, будучи заинтересованными в этом из-за неприязненных с ним отношений. С М.А.В. у него всегда были хорошие отношения, ранее он также в шутку залазил уже к нему в квартиру через балкон, последний на это не возражал. На следствии подробно не описывал обстоятельства и причину избиения М.А.В.. 

Вину по остальным предъявленным ему обвинениям не признал в полном объеме. Пояснил, что в декабре 2019 года, когда стоял с Г.О.А. в подъезде дома, сосед П.А.В. рассказал, что Г.С.А. и М.А.В. украли у него два сотовых телефона и он (П.А.В.) не может найти участкового, чтобы заявить на них в полицию. Так как он (ФИО2) сообщил, что знает этих людей, то П.А.В. попросил его поговорить с М.А.В. и Г.С.А., чтобы те отдали телефоны. Будучи знакомым с ними с детства, просто по своей инициативе решил помочь, чтобы парни избежали уголовной ответственности за кражу телефонов, и уговорил П.А.В. не писать заявление. В этот же день встретился с М.А.В., тот сперва пытался отрицать факт кражи телефона, но затем сознался и отдал телефон, попросив урегулировать эту проблему. Сообщил, что второй телефон П.А.В. находится у Г.С.А., назвал его адрес. Затем уже когда с М.А.В. приехал к дому Г.С.А., последний так же вернул телефон. И оба эти телефона он (ФИО2) отдал П.А.В.. Никаких требований денег ни М.А.В., ни Г.С.А. не выдвигал. Через несколько дней Г.О.А. сообщил ему, что один из телефонов П.А.В. неисправен, но сумму для устранения неисправности не называл. Встретившись с М.А.В., предложил возместить ущерб за сломанный телефон, конкретную сумму не называл, хотя не отрицает, что мог просто назвать какую-то сумму, которую он бы сам в такой ситуации отдал. Объяснял М.А.В., что если они не хотят проблем, то следует возместить ущерб. И через 2-3 дня М.А.В. передал ему одноразово 6000 рублей, сказав, что это от него и Г.С.А. в качестве возмещения ущерба. Эти деньги сразу отдал П.А.В.. Причину, почему деньги отдавали ему, а не самому П.А.В., назвать не может, предполагая, что видимо Г.С.А. и М.А.В. стыдно было самим лично встречаться с хозяином телефонов. И они понимали, что он (ФИО2) им просто помогает в такой ситуации. И хотя сперва ФИО2 сообщал суду о полученных от М.А.В. 6000 рублей, затем стал уже указывать о 5800 рублях, но почему П.А.В. в таком случае сообщает о 5000 рублей, объяснить не смог. Как не смог и объяснить, почему, несмотря на возвращенные телефоны и материальный ущерб, а также обещание данное П.А.В. ФИО2 не писать заявление, в последующем тот все же обратился в полицию. Настаивает, что никаких денег у М.А.В. и Г.С.А. не вымогал, не угрожал им, действовал наоборот в их интересах и не согласен с показаниями потерпевших, которые его оговаривают. Также считает, что и своих родителей Г.С.А. обманывал, желая скрыть совершение им самим кражи телефона.

По обстоятельствам января 2020 года также не согласен с обвинением. Видел Г.С.А., когда шел в гости к Ш.Н.А., и лишь поздоровался с ним. Через окно квартиры Ш.Н.А. с ним не разговаривал, никаких денег не требовал. Г.С.А. его оговаривает, однако причину оговора назвать не смог.

Несмотря на то, что заявленный по ст. 163 УК РФ потерпевшим М.А.В. гражданский иск о возмещении материального ущерба на 4000 рублей подсудимый не признал, указывая на непризнание вины в совершении вымогательства, вместе с тем в конце судебного следствия через своего адвоката передал потерпевшему 4000 рублей, обосновав это в суде возмещением якобы морального вреда за избиение того в январе 2020 года. 

Судом в соответствии со ст. 276 УПК РФ оглашены показания, данные ФИО2 на предварительном следствии.

Так, по первому эпизоду при допросе в качестве подозреваемого он подробно описывал, как С.А.А. и К.Б.В. нашли портмоне с карточками, деньгами и документами, как К.Б.В. все ему добровольно вернул, никакого давления на последнего он не оказывал, никаких денег не вымогал (т.1л.д.175-178).

После оглашения ФИО2 пояснил, что не подтверждает эти свои первые непризнательные показания, в действительности все происходило именно так, как описывал потерпевший.

При допросе в качестве обвиняемого ФИО2 вину по предъявленному обвинению по эпизоду в отношении К.Б.В., предусмотренного ч.1 ст. 163 УК РФ, признал полностью. От дачи показаний отказался, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ (т.4 л.д.35-37).

По вымогательству в декабре 2019 года у Г.О.А. и М.А.В. денежных средств:

При дополнительном допросе в качестве обвиняемого ФИО2, так же как и в суде сообщал, при каких обстоятельствах П.А.В. рассказал, что не может найти участкового, чтобы заявить о краже телефонов, которые совершили М.А.В. и Г.С.А.. Что один телефон синего цвета, второй коричневого цвета. Он (ФИО2) сообщил, что знает Г.С.А. и М.А.В., после чего П.А.В. попросил его поговорить с ними для того, чтобы те вернули ему телефоны. Пообещал это сделать. Что М.А.В. ему признался, что первый телефон в корпусе коричневого цвета они украли в первый день, а в корпусе синего цвета они украли во второй день, второй телефон находится у Г.С.А.. Передав ему (ФИО2) телефон, попросил уладить вопрос с П.А.В., чтобы тот не обращался в полицию. Г.С.А. так же добровольно затем отдал ему телефон коричневого цвета. Никаких требований в это время он (ФИО2) им не высказывал. Отвез эти телефоны П.А.В., предварительно показав их Г.О.А.. Через несколько дней Г.О.А. при встрече сообщил, что со слов П.А.В. один из возвращенных телефонов не исправен и П.А.В. попросил его ФИО2) передать эту информацию М.А.В. и Г.С.А., и что им необходимо либо возместить ущерб, либо отремонтировать телефон. В случае, если они этого не сделают, П.А.В. обратится в полицию. Г.О.А. при этом сумму для возмещения ущерба не называл. Все дословно он впоследствии передал М.А.В.. При каких обстоятельствах и когда именно он передал М.А.В. эти слова, не помнит. Но М.А.В. сказал, что как только они получат зарплату, то все возместят. Через несколько дней ему позвонил М.А.В. и сказал, что хочет передать деньги П.А.В., договорились встретиться у магазина. Там М.А.В. попросил его передать деньги в сумме около 6 000 рублей П.А.В., сказав, что это деньги его и Г.С.А.. Сам он сумму М.А.В. не определял, почему тот передал около 6 000 рублей, не знает, так решили М.А.В. и Г.С.А.. Отдал эти деньги П.А.В., которого сумма устроила. Никаких денег в сумме по 4 500 рублей с М.А.В. и с Г.С.А.-каждого, он не требовал. 

Так же ФИО2 рассказывал, что спустя несколько дней, в вечернее время, когда он с М.А.В. на автомобиле «Ока» темно серого цвета подъехали к ДК поселка Левиха, в это время из здания ДК вышел Г.С.А.. М.А.В. в это время вышел из машины, а он оставался внутри. Увидев Г.С.А., позвал его к машине, но тот без предложения, сам сел в автомобиль на заднее сиденье. Вернувшемуся М.А.В. сказал, что очень сильно хочет в туалет и попросил отвезти его к пилораме. Во время следования до пилорамы сообщил Г.С.А., что передал деньги П.А.В. и тот заявление писать не будет. Они остановились у пилорамы, ФИО2 сходил в туалет, после чего они вернулись обратно к ДК и высадили Г.С.А.. Никаких денежных средств он у Г.С.А. не требовал и не угрожал ему. 

По эпизоду вымогательства в январе 2020 года у Г.С.А. пояснял, что 17.01.2020 года, около обеда с 13.00 до 14.00 часов он шел в гости к Ш.Н.А., в этом же 

<

...> дом расположен около ДК поселка. Окна квартиры Ш.Н.А. выходят на заднюю часть ДК, а также на улицу Малышева. Балкон квартиры расположен с торца дома, а окна комнат с краю дома. Квартира на третьем этаже дома. Проходя мимо ДК у одного из окон ДК, внутри здания стоял Г.С.А., с которым он поздоровался и пошел дальше к Ш.Н.А.. Сидели в комнате. В это время в квартире находился сам Ш.Н.А. и его мама Ш.С.Ю., а также ребенок Ш.Н.А., который в это время спал. Ребенок спал в комнате, окна которой выходят на ДК. Они попили чай, и он отправился домой. Находился ФИО2 в гостях у Ш.Н.А. около 30 минут. В этот день Г.С.А. он больше видел. Никаких денег в размере 2 000 рублей он у Г.С.А. не требовал. Все время, что он находился у Ш.Н.А., они все вместе были в одной комнате, за исключением того времени, пока мама Ш.Н.А. готовила им чай на кухне их квартиры, это было около 2 минут. Ш.С.Ю. Ш.Н.А. он дружит с детства.

По эпизоду ст. 162 ч. 3 УК РФ давал аналогичные показания, что и в суде, однако причину похода к М.А.В. называл лишь желанием попить пиво у последнего дома. Во время драки никаких предметов не применял, когда уходил, у М.А.В. текла кровь из носа. Никаких денег не требовал (т.3 л.д.88-92).

При допросе в качестве обвиняемого ФИО2 пояснял, что показания по предъявленному обвинению желает давать позднее, высказать свое отношение к предъявленному обвинению желает после проведения очных ставок с М.А.В. и Г.С.А. (т.3 л.д.121-123). При иных допросах также настаивал, что вымогательства у М.А.В. не совершал, драка с ним произошла на почве личных неприязненных отношений. От дачи показаний отказывался (т. 2 л.д.201-204, 208-212). 

Проанализировав показания ФИО2, суд не исключает их из числа доказательств, подлежащих оценке, когда они опровергнуты показаниями потерпевших и свидетелей, а также иными доказательствами, оцененными судом совокупно. Версии подсудимого суд оценивает критически, как попытку смягчить ответственность или избежать ее: иные доказательства его доводы не подтверждают. 

Суд проверил и исследовал представленные доказательства, проанализировал и оценил их в установленном порядке, с учетом доводов сторон, и приходит к выводу, что их совокупность действительно подтверждает вину ФИО2 в совершении вымогательств у потерпевших и разбойном нападении на М.А.В. при установленных судом обстоятельствах. Вывод суда основан на следующих доказательствах, признанных допустимыми и относимыми, а их совокупность достаточной, с достоверностью устанавливающей вину подсудимого, в отсутствие обстоятельств, исключающих его причастность, вину или ответственность.

Так, по эпизоду в отношении вымогательства у К.Б.В.:

Потерпевший К.Б.В., будучи уже совершеннолетним и давая показания без законного представителя, указывал, что 13.08.2019 года ночью гуляя по ул. Малышева вместе с С.А.А., обнаружили сотовый телефон «Самсунг» и темно-синий кошелек на замке с паспортом на имя Ч.С.А.. В кошельке было всего 50 рублей, которые забрали себе, а сам кошелек выкинули у школы. Решив вернуть вещи хозяину, через сеть интернет договорились о встрече с девушкой Юлей, знакомой Ч.С.А.. Когда он пришел к оговоренному месту, подъехала автомашина «Сузуки», за рулем которой была эта девушка Юля, и рядом с ней сидел ФИО2, по просьбе которого и именно ему он передал все вещи, найденные ранее. На уточняющий вопрос: «больше ничего не нашел?» ответил отрицательно, так как хотя они и нашли также кошелек с 50 рублями, забрав которые сам кошелек выбросили, но промолчал об этом, опасаясь каких-либо претензий со стороны ФИО2. Девушка в разговор не вмешивалась. ФИО2 сообщил, что сам отдаст все хозяину. После чего он вышел из автомобиля. Когда затем через какое-то время пошел за дровами в стайку, расположенную рядом с домом, подъехал этот же автомобиль «Сузуки». За рулем был ФИО2. Находившийся там же в машине Р.С.Н. попросил его сесть к ним в машину, что он и сделал, сев на переднее пассажирское сидение, а Р.С.Н. на заднее сидение. По дороге ФИО2 стал требовать деньги, которые якобы были в том нашедшемся кошельке, но сумму не называл. Испугавшись, сказал место, куда выбросили кошелек. Р.С.Н. нашел этот кошелек и отдал ФИО2. Вновь ФИО2 стал спрашивать про деньги, которые якобы там лежали, стал их требовать с него. Отрицал наличие денег. Тогда ФИО2 сказал Рубану, чтобы тот достал из багажника нож, что последний и сделал, передав затем нож ФИО2. Нож средней длины, кухонный с деревянной ручкой. Заблокировав двери машины изнутри, ФИО2 стал вновь требовать с него (К.Б.В.) деньги, говоря: «Где деньги? Ты понимаешь, что ты отсюда не уйдешь». Стал правой рукой тыкать ножом в его (потерпевшего) правую внутреннюю часть бедра. В этот момент понимал, что ФИО2 может причинить ему этим ножом серьезные повреждения и не шутил. Сильно испугался, запаниковал. ФИО2 затем приставлял острую часть ножа к его горлу со словами «сейчас дерну, голова отлетит». Очень сильно испугался, вновь просил отпустить его, настаивал, что не брал никакие деньги. ФИО2, убрав нож, сообщил, что он (К.Б.В.) должен 30 000 рублей. Понял, что эти деньги он должен отдать именно ФИО2. Повторив требование о деньгах, ФИО2 разблокировал двери, и он смог уйти. Р.С.Н. все это время сидел сзади, видел происходящее, но не вмешивался. Затем потерпевший все рассказал своей маме, а она уже обратилась в полицию. Приезжали сотрудники полиции, допрашивали его в присутствии мамы.

На следующий день утром к нему домой приезжал ФИО2 и спрашивал, зачем они написали заявление в полицию, и вообще не советует писать заявление, так как у него половина родственников в полиции и до суда дело все равно не дойдет. Но мама потом все же написала заявление. Еще ФИО2 через какое-то время приезжал с М.А.В. к ним домой. М.А.В. не вмешивался в разговор, а ФИО2 сперва спокойным тоном просил забрать заявление, затем стал уже на повышенных тонах требовать это, заявляя, что никаких денег он не вымогал, а в руках у него была лишь палка. После ФИО2 вновь приходил к нему домой и так же требовал дать показания в его пользу, что ножа не было, а была обычная палка. И ФИО2 именно требовал дать такие показания, угрожая, что иначе ему (К.Б.В.) придется ходить и оглядываться. Как он понял, что иначе его изобьют. Приходила к ним тогда и мать ФИО2, которая тоже просила не доводить дело до суда. Боясь за свою жизнь и за жизнь своих близких, согласился с требованием ФИО2 и на очной ставке с ним давал ложные показания об отсутствии ножа и что ФИО2 ему не угрожал. Однако затем при повторном допросе давал уже снова правдивые показания, как все происходило на самом деле. В последующем писал заявление о государственной защите. 

О том, что ФИО2 действовал по своей инициативе, понял еще и когда к нему домой приезжал Ч.С.А. и спрашивал, где его вещи, хотя их давно отдали ФИО2. Знает подсудимого как криминального авторитета в поселке. Сам лично видел, как тот избивал человека. В поселке все ФИО2 боятся. Как он сам, так и от его имени могут любого избить.

Уже находясь на домашнем аресте, через своих знакомых ФИО2 вызывал его к своему дому и интересовался, приглашал ли его следователь для допроса. Боясь ФИО2, соврал ему, что еще не вызывали, но если вызовут, он даст показания в его пользу. 

Потерпевший в суде настаивал, что никакого давления следователь на него не оказывала, он давал ранее и дает в суде правдивые показания, подсудимого не оговаривает. Извинения от ФИО2 не принимает, просил наказать строго по справедливости. Подтвердил достоверность поданного им заявления следователю.

Показания К.Б.В. об оказанном на него давлении со стороны ФИО2 и даче в результате этого ложных показаний в ходе очной ставки с ФИО2, подтверждается данным протоколом очной ставки между К.Б.В. и ФИО2 10.01.2020 года. В нем действительно К.Б.В. изменил первоначальные показания, отрицал как факт вымогательства у него ФИО2 денег, так и применение ножа и ФИО2 подтверждал, что возможно у него в руках была зажигалка или деревянные бусы (т. 1 л. д. 182-185).

А 19.02.2020 года К.Б.В. подает следователю собственноручно написанное заявление, в котором просит не проводить очные ставки между ним и ФИО2 по данному уголовному делу, так как опасается за свою жизнь и здоровье. Боится физической расправы со стороны подсудимого и его друзей, которые могут последовать после повторной дачи им показаний в присутствии ФИО2. Свои показания в качестве потерпевшего поддерживает в полном объеме и готов подтвердить их в суде (т. 1 л. д. 112). Данное заявление законный представитель К.Б.В. поддержала в полном объеме. 

Свидетель К.Н.В. на следствии (т. 1 л. 

<

...>) и в суде подтверждала показания своего сына. 13.08.2019 сын с утра ушел в стайку за дровами, был одет в толстовку, бриджи. Через 20-30 минут увидела выбегающего из-за угла дома сына, тот сразу забежал в стайку и спрятался в угол, его всего трясло от страха, он плакал. Сообщил, что ФИО2 на него «повесил» 30 000 рублей и если не даст ему эти деньги, то его убьют. Позвонила в полицию, сообщив о вымогательстве. Сотрудники полиции в ее присутствии опрашивали сына, проводили осмотр места происшествия. Свидетель давала аналогичные показания о событиях, рассказанных ей сыном, что и описывал потерпевший К.Б.В. в суде, видела царапины у него на ноге. Хотела, чтобы сын сходил на освидетельствование, но тот боялся последствий, поэтому никуда не пошел. В последствии к ним домой приходил Ч.С.А.-хозяин потерянных вещей, которому ФИО2, обманув сказал, что эти вещи якобы находятся у К.Б.В.. Когда объяснили, что все сразу отдали ФИО2, был удивлен, что ФИО2 с него еще и 50 000 рублей пытался «поиметь». 

Характеризует ФИО2 как криминального авторитета в поселке, сама лично видела, как он избил пожилого человека лишь за то, что тот не пропустил его на дороге. Люди боялись писать на него заявления в полицию, так как знали, что он в отместку исподтишка мог дом поджечь и ему ничего за это не будет. Уверена, что сын говорит правду о вымогательстве у него ФИО2 денег и об угрозах ножом.

Так же, как и потерпевший описывала, что ФИО2 три раза приходил к ним домой, в том числе со своей мамой. Что тот требовал сперва не писать заявление, а потом требовал, чтобы на очной ставке сын говорил, что у ФИО2 в руках был не нож, а всего лишь палка или зажигалка. Угрожал, что в ином случае «будете ходить бояться, оглядываться и вздрагивать». Говорил, что у него половина родственников в полиции. Эти слова восприняла как угрозу всей семье. Мать ФИО2 тоже просила не доводить до суда. Были еще и угрозы и физическое воздействие со стороны друзей ФИО2-Р.С.Н. и К., что именно по вине К.Б.В. ФИО2 на домашнем аресте находится. Сын тогда действительно сильно испугался всех этих угроз и воздействий и давал на очной ставке ложные показания, в том числе о том, что они с ФИО2 якобы помирились. Однако в последующем все таки под видеозапись рассказывал следователю правду, как все происходило на самом деле. На всех допросах она присутствовала. Т. е. всегда сын давал правдивые показания, кроме очной ставки с ФИО2. С весны вся семья К.Б.В. была взята под гос. защиту. Но и по настоящее время она и ее семья опасаются друзей ФИО2. 

Свидетель П.В.В. на следствии (т. 1 л. д. 141-143) и в суде указывала, что потерпевший К.Б.В. является ее братом. Жила она вместе с детьми, мамой и братом по 

<

адрес>. Также описывала подробно испуганное состояние брата, когда тот прибежал домой после встречи с ФИО2, на которой, со слов брата, ФИО2 в ходе требования 30000 рублей тыкал ему ножом в ногу, приставлял нож к горлу, высказывал угрозы. Услышав все это от К.Б.В., вызвали полицию. А затем к ним домой приходил ФИО2 и требовал не писать заявление, угрожал, что иначе «ходи и оглядывайся». Всего к ним домой ФИО2 приходил раза три, всегда разговаривал на повышенных тонах, помнит, что также он требовал, чтобы на очной ставке К.Б.В. говорил следователю, что не было никакого ножа, а просто палка. В один из дней ФИО2 приходил со своей мамой и М.А.В., мать ФИО2 тоже просила не доводить дело до суда, что она одна воспитывает двоих сыновей. Брат очень боялся ФИО2, поэтому согласился дать ложные показания. Как она сама, так и их мама реально боялись за свою жизнь и за жизнь и здоровье брата. Свидетель подтвердила, что в последующем они находились под гос. защитой. Характеризует ФИО2 с отрицательной стороны, так же как и К.Б.В. была свидетелем сперва наезда ФИО2 на своем автомобиле на пожилого мужчину, а потом видела, как ФИО2 избил того по надуманному поводу. 

Свидетель С.А.А. на следствии (т. 1 л. д. 138-140) и в суде описывал обстоятельства обнаружения ночью 13.08.2019 в районе перекрестка ул. К-Маркса – ул. Куйбышева, у мусорных баков сотового телефона марки «Самсунг», кошелька и паспорта на имя Ч.С.А.. В кошельке лежала одна купюра в 50 рублей, которую он забрал себе и пластиковые скидочные карты. К.Б.В. взял паспорт и сотовый телефон, чтобы через интернет найти владельца и отдать их ему, а кошелек выбросил около СОШ № 17. Он (свидетель) 13.08.2019 года в магазине встретил случайно ФИО2, который спрашивал, что они вчера нашли и что, якобы в кошельке было 3 000 рублей. Стал это отрицать, указывая на наличие в кошельке лишь 50 рублей. Затем к нему (свидетелю) в последующем приходил К.Б.В. и рассказал, что утром к нему приезжал ФИО2 и требовал вернуть деньги, которые якобы были в найденном кошельке, в гаражном массиве приставлял нож к его горлу и требовал 30000 рублей. К.Б.В. был очень напуган этой ситуацией. Также знает, что К.Б.В. через ФИО2 вернул потерянные вещи-телефон и паспорт Ч.С.А..

Свидетель Р.С.Н. в суде сообщал, что в августе 2019 года К.Б.В. с кем-то нашли кошелек знакомого ФИО2 в пос. Левиха. Что в нем было, не знает. Рассказал об этом ФИО2. Описывал также, что К.Б.В. им показал место, где выбросил кошелек и после чего его отвезли домой. Никакого насилия к К.Б.В. ФИО2 не применял, денег не вымогал, никакого ножа не было.

Вместе с тем, на стадии предварительного следствия в присутствии законного представителя-матери-свидетель Р.С.Н. давал иные показания.

Так, при проведении дополнительного допроса несовершеннолетнего на тот период свидетеля-28.02.2020 года с участием законного представителя- его матери К. (поскольку первый допрос свидетеля в октябре 2019 года проводился в присутствии бабушки свидетеля), Р.С.Н. сообщал, что ранее данные им пояснения в объяснении в августе 2019 года, поддерживает в полном объеме. Показания, данные в качестве свидетеля в октябре 2019 года, он изменял, так как ФИО2 попросил их изменить, боится его и знает, на что тот способен. Подробно свидетель описывал, как в августе 2019 года ФИО2 ему сообщил, что один из его знакомых потерял кошелек, сотовый телефон и паспорт и эти вещи находятся у К.Б.В.. По дороге встретили С. и К.Б.В.. Точно уже не помнит, но кто-то из них передал ФИО2 сотовый телефон и паспорт. ФИО2 спрашивал у К.Б.В. про кошелек, но тот сказал, что не находил денег и они отдали все, что нашли. После этого ФИО2 поблагодарил К.Б.В. и сказал, что купит ему пива. Потом вновь встретился с ФИО2 и на автомобиле последнего «Сузуки» синего цвета катались по поселку. Проезжая мимо 

<

адрес> увидели К.Б.В.. ФИО2 попросил его (свидетеля) позвать К.Б.В., что он и сделал. К.Б.В. сел на переднее пассажирское сидение, а он (свидетель) на заднее. Поехали в сторону школы № 17, и по дороге ФИО2 спрашивал у К.Б.В. про кошелек, куда тот его дел. К.Б.В. признался, что выкинул его в траву около школы, показал, где конкретно. Он, Р.С.Н., нашел этот кошелек. Затем все поехали за гаражи, расположенные на улице Станционной. ФИО2, остановив автомобиль, стал спрашивать у К.Б.В., где деньги, которые лежали в кошелке. Тот отрицал их наличие. ФИО2 кричал на К.Б.В. и говорил, что он врет. Видно было, что К.Б.В. его боится. После чего ФИО2 сказал ему (свидетелю) достать нож из багажника автомобиля. Р.С.Н. сделал это, так как и сам боялся ФИО2, зная, что он может сделать с ним, если он ему будет перечить. Достал нож с деревянной ручкой, передал его ФИО2 и тот стал ножом тыкать в бедро К.Б.В., требуя денег и спрашивая, где они. К.Б.В. был очень напуган. Затем ФИО2 правой рукой приставил лезвие ножа к горлу К.Б.В. и сказал, что он ему должен деньги в сумме 30 000 рублей, при этом срок передачи денег не оговаривал. К.Б.В. заплакал и пообещал заработать и отдать ему деньги. После этого ФИО2 убрал нож и они, высадив К.Б.В., поехали кататься. Дополнял, что он сам помогал ФИО2 потому, что боится его. Знает, что, если он ему не будет подчиняться, тогда тот может применить в отношении его физическую расправу, по этой же причине и изменял показания (т.1 л.д.125-130).

Как следует из собственноручно написанного свидетелем заявления на имя следователя, он просит очную ставку с ФИО2 не проводить, так как боится, что данные им показания в присутствии ФИО2 повлекут угрозы в его сторону от друзей последнего. Боится физической расправы после дачи им показаний в присутствии ФИО2. Данные им показания подтвердит в суде в полном объеме (т. 1 л. д. 131) В этом заявлении имеется также написанный законным представителем текст: «ходатайство моего сына Р.С.Н. поддерживаю в полном объеме». Дата и подпись К..

После оглашения данных показаний свидетель их отрицал. Настаивал, что следователь записала иное, нежели он ей рассказывал. Подписал протокол, так как следователь угрожала, что иначе будут проблемы как в семье, так и у него лично, но какие именно проблемы-не сообщала. Однако никаких жалоб вместе с тем на действия следователя ни он, ни его мать не писали. Заявление он писал тоже под диктовку следователя.

Свидетель В.С.В. в суде также подтвердила версию Р.С.Н.. Что сперва сын говорил, что не помнит, был ли в действительности нож или не было его, а когда уже приступили к самому допросу, стал категорически говорить, что ножа не было. На это следователь отвечала, что Р.С.Н. меняя свои показания, делает этим себе хуже. Что мол в объяснениях он признавал наличие у ФИО2 ножа, а в первом допросе с участием бабушки отрицал это. И ей (свидетелю) следователь тоже сказала, что из-за изменения ее сыном показаний, у нее самой будут проблемы с опекой, так как она воспитывает еще двоих малолетних детей. Хотя какие именно проблемы, не сказала. И что, мол Р.С.Н. пойдет следом за ФИО2. Данные слова следователем говорились в спокойной форме, и она не воспринимала их как угрозу, но поскольку была с суток, уставшая, то просто сказала сыну писать так, как просит следователь. Никаких замечаний в протокол она не вносила. На август 2019 года сын жил с бабушкой, периодически она с ним созванивалась, но 2 года как живет в Тюмени. Круг друзей сына не знает, он ей ничего о произошедшем в августе 2019 года не сообщал.

Как следует из оглашенных показаний свидетеля, данных ею на предварительном следствии, ФИО3 указывала, что 28.02.2020 года в ее присутствии был проведен допрос ее несовершеннолетнего сына Р.С.Н. по событиям, произошедшим в августе 2019 года. Во время допроса на ее сына ни физического, ни психического давления не оказывалось, показания сын давал самостоятельно, в ее присутствии. О произошедшем в августе 2019 года не знала до сегодняшнего дня (т. 1 л. д. 135-136). 

Суд критически относится к измененным в суде показаниям свидетеля Р.С.Н., считая их данными из ложного чувства дружбы с подсудимым, желая помочь последнему избежать уголовной ответственности, а также из опасения мести от других знакомых ФИО2, с которыми он продолжает совместно проживать в малонаселенном поселке. А К. стала в суде подтверждать версию сына, по мнению суда, исходя из близко родственных с ним отношений. Суд кладет в основу приговора показания свидетелей, данные ими на предварительном следствии, поскольку они соответствуют всем требованиям ст. 190 УПК РФ, свидетели подписывались под каждым разъяснением их прав и обязанностей, их рукой сделаны записи: «с моих слов написано верно, мной прочитано». Никаких замечаний ни от Р.С.Н., ни от К. не поступило, жалоб от них на незаконные, по их мнению действия следователя, не подавалось. Как признала ФИО3, слова следователя не воспринимала как угрозу. Показания Р.С.Н. в суде об отсутствии ножа и об отсутствии угроз К.Б.В. опровергаются показаниями самого потерпевшего, подробно описывавшего все действия ФИО2 и Р.С.Н.. Кроме того и сам подсудимый ФИО2 признал вину в предъявленном ему обвинении и согласился с показаниями потерпевшего. 

Свидетель М.А.В. в суде по обстоятельствам прихода к К.Б.В. домой совместно с ФИО2 пояснял, что 21.12.2019 года по просьбе ФИО2 ходили вдвоем к К.Б.В. домой. Разговаривал только ФИО2 с К.Б.В., спокойно говорил, что у него в руках ведь тогда была палка, а не нож. К.Б.В. с этим соглашался, что действительно мог в темноте перепутать и тогда ФИО2 попросил его поменять показания, раз тот не отрицает наличие именно палки. Ничего за это ФИО2 не предлагал К.Б.В., они пожали друг другу руки. Все было спокойно. ФИО2 характеризует исключительно с положительной стороны, они близкие знакомые с ним, никакой негативной информации о нем не знает, а К.Б.В. наоборот характеризует как лживого человека, ворующего у своих же знакомых.

Вместе с тем, на предварительном следствии свидетель, давая в целом аналогичные показания, однако указывал, что к К.Б.В. 21.12.2019 года они ходили именно втроем: он, ФИО2 и мать последнего. Мать ФИО2, К.Б.В., также просила прощение за поведение сына. К.Б.В. сказал, что простит ФИО2 и готов поменять показания в полиции. После чего они все вышли из квартиры (т.1 л.д.144-145).

После оглашенных показаний свидетель их не подтвердил, настаивая, что матери ФИО2 с ними не было, таких показаний он не давал. Подписал, не читая, доверяя следователю. Считает, что именно К.Б.В. и его мать дают ложные показания в этой части.

Однако к его показаниям о спокойном разговоре с К.Б.В., и об отсутствии при этом матери ФИО2- суд относится критически, принимая во внимание желание из дружеских побуждений помочь ФИО2 смягчить уголовную ответственность и в основу приговора кладет показания М.А.В., данные им на предварительном следствии и в суде в части не противоречащей показаниям потерпевшего и свидетелей-его родственников.

Судом с согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ оглашены показания неявившихся свидетелей Ч.С.А. и Х.Н.К.

Так, свидетель Ч.С.А. пояснял, что 12.08.2019 года он по неосторожности утерял свой портмоне кожаное черного цвета, в котором находился его сотовый телефон «Самсунг А-50», в корпусе синего цвета, паспорт на его имя и кредитные карты банка «Сбербанк». На кредитных картах в то время находились денежные средства в сумме 3000 рублей, в портмоне находилась лишь одна купюра достоинством 50 рублей. Факт кражи указанного имущества он категорически отрицает, вещи были им утеряны. В последующем в социальных сетях его сожительнице Х.Н.К., написал какой-то мальчик, имя уже не помнит, что нашел их утраченное имущество и готов вернуть. Однако встреча не состоялась. На следующий день ФИО2 привез им утерянные вещи. Как они к нему попали, не спрашивал. В портмоне не было 50 рублей, а банковские карты не имеют функции бесконтактной оплаты, поэтому были на месте. Он ни к кому претензий по поводу сохранности возвращенного ему имущества не имеет (т. 1.д.156-157).

Свидетель Х.Н.К. давала аналогичные показания, что и Ч.С.А. об утере последним своего имущества и возвращением его в последующем ФИО2 (т.1 л.д.162-163).

Вина ФИО2 в совершении данного преступления подтверждается и письменными доказательствами по делу:

-рапортом ОУР Г.К.Е., согласно которому 13.08.2019 года, в 16:20 в отдел полиции поступило сообщение от К.Н.В., проживающей в 

<

адрес>, о том, что ФИО2 вымогает у ее сына К.Б.В., ДД.ММ.ГГГГ г.р., деньги. Данное сообщение зарегистрировано в КУСП за № 3685 (т.1 л.д.49), 

-рапортом ОУР И.И.Ю., что в действиях ФИО2 содержатся признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 163 УК РФ в отношении несовершеннолетнего К.Б.В. (т. 1 л. д. 53), 

-протоколом осмотра места происшествия осмотрена территория гаражных кооперативов по адресу: 

<

адрес> с иллюстрационной таблицей (т.1 л.д.76-78). 

Таким образом, совершение ФИО2 вымогательства денежных средств у К.Б.В. в сумме 30 000 рублей с угрозой применения насилия нашло свое полное подтверждение в ходе судебного разбирательства как показаниями потерпевшего, свидетелей, так и письменными доказательствами по делу. Признается вина в данном преступлении и самим ФИО2, подтверждавшим достоверность показаний потерпевшего о произошедших 13.08.2019 года событиях. Показания потерпевшего и свидетелей последовательные, детальные, как в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного следствия, подтверждаются иными допустимыми доказательствами, в том числе протоколом осмотра места происшествия. Не имеется оснований не доверять им, не установлено фактов оговора подсудимого. Показаниям свидетелей Р.С.Н., В.С.В. и М.А.В. в судебном заседании дана оценка выше.

Судом установлено, что ФИО2, воспользовавшись информацией о потерянных Ч.С.А. кошельке, телефоне и паспорте, имея корыстный умысел, высказал К.Б.В. требование передачи ему денег в будущем, озвучив придуманную им сумму в 30 000 рублей. Данное требование о передаче ему денежных средств подкреплял демонстрацией ножа и угрозой применения насилия, в том числе ножом. Данную угрозу потерпевший воспринял реально с учетом его несовершеннолетнего возраста, психологического давления на него со стороны ФИО2, нахождения в заблокированной изнутри машине, присутствия на заднем сидении Р.С.Н., наличия у ФИО2 острого колющего предмета-ножа, неизбежностью последующих встреч с подсудимым, исходя из проживания с ФИО2 в одном небольшом поселка. Кроме того судом установлено, что ФИО2 после произошедших событий неоднократно оказывал на потерпевшего психическое воздействие, требуя сперва не писать заявление на него в полицию, а в последующем и изменить показания. О реальности данных угроз утверждали и родственники К.Б.В., что вынудило их всех в последующем обращаться за государственной защитой в установленном ФЗ № 119 порядке. 

Данное преступление окончено с момента предъявления требования денег, подтвержденного угрозой применения насилия.

Действия ФИО2 правильно квалифицированы органами следствия по ч. 1 ст. 163 УК РФ как вымогательство, т. е. требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия. 

Органами следствия вменены ФИО2 в период с 10.12.2019 по 26.12.2019 года два самостоятельных вымогательства с угрозой применения насилия в отношении отдельно потерпевшего Г.С.А. и отдельно потерпевшего М.А.В. Вместе с тем, на основании изложенных ниже доказательств, суд приходит к выводу, что ФИО2 действовал с единым умыслом на совершение одного вымогательства в указанный период времени одновременно у двух потерпевших- Г.С.А. и М.А.В..

Так, потерпевший М.А.В. на следствии (т. 1 л. д. 241-246, т. 2 л. д. 2-4) и в суде подробно описывал обстоятельства вымогательства ФИО2 у него и у Г.С.А. денежных средств. Сообщал, что примерно в середине декабря, когда он вместе со своим двоюродным братом Г.С.А. были в гостях у П.А.В. (как в последующем узнал его фамилию-П.А.В.) и распивали спиртное, то уходя домой, по ошибке, будучи в сильном алкогольном опьянении, забрал с собой телефон П.А.В., который внешне похож на его собственный. Умысла похищать телефон не было. Когда на следующее утро П.А.В. приходил к нему домой и спрашивал о своем телефоне, ответил, что не видел его, будучи искренне в этом уверен. И лишь через несколько дней, когда вышел из «продолжительного запоя», обнаружил, что действительно тогда, уходя от П.А.В., по ошибке взял его телефон. Из-за стыда за свой поступок не хотел сразу возвращать телефон, планируя потом незаметно его подкинуть хозяину. Примерно через неделю к нему домой пришел ФИО2 и потребовал вернуть принадлежащий П.А.В. телефон, заявив при этом, что он должен отдать ему-ФИО2 3 000 рублей за так называемый «косяк» с телефоном. Поскольку при этом ФИО2 вел себя очень агрессивно и в нецензурной форме угрожал физической расправой в случае, если он (потерпевший) не отдаст деньги, то очень боялся его и данную угрозу воспринял реально, зная, на что тот способен. Причину боязни подсудимого объяснил в том числе и тем, что ранее, в начале сентября 2019 году, в ходе распития спиртного у него (потерпевшего) дома ФИО2 в ходе словесного конфликта уже наносил ему удар ножом в ногу, причинив колото-резаное ранение, которое было очень болезненным. В больницу тогда не обращался, так как была бы проверка сотрудниками полиции, а он боялся мести со стороны ФИО2. Неоднократно слышал различные слухи о жестокости подсудимого, о том, что тому все «сходит с рук», так как у него родственники в полиции. Из-за всего этого не стал возражать ФИО2 в ответ на требование денег, надеясь просто «откупиться» от него. Отдал телефон П.А.В. ФИО2, надеясь, что инцидент исчерпан, но тот все равно потребовал, чтобы Г.С.А. и М.А.В. каждый отдали ему по 3000 рублей. Так как ФИО2 сообщил, что вечером он также заедет к Г.С.А. и сам потребует у него деньги в сумме 3 000 рублей за «косяк» Г.С.А., а именно за сотовый телефон, который тот якобы ранее тоже взял у П.А.В., то сам в этот же день пришел к Г.С.А. и рассказал ему о требованиях ФИО2.

На улице Г.С.А. в его присутствии передал ФИО2 сотовый телефон. Там присутствовал еще и М.А.В., на чьей машине ФИО2 приехал к Г.С.А., но тот стоял в стороне и в разговор не вмешивался. И хотя они (М.А.В. и Г.С.А.) отдали телефоны ФИО2, но тот в качестве «морального наказания», как объяснил «за проступок», все равно потребовал с каждого из них по 3 000 рублей, а иначе он заменит это физической расправой. Потерпевший М.А.В. и сам реально испугался расправы, и видно было, что и Г.С.А. испугался этого. Поскольку таких денег у них не было, договорились, что по 1 000 рублей каждый из них отдаст ФИО2 на следующий день, а остальные деньги по 2 000 рублей -26.12.2019 года, когда выдадут им зарплату. Тот согласился, но предупредил, что если в указанный срок те не отдадут ему (ФИО2) деньги, то он их изобьет. 

На следующий день М.А.В. пришел к ФИО2 домой, где отдал как свои 1 000 рублей, которую занял у одного из знакомых и 1 000 рублей, переданные ему Г.С.А. для ФИО2. Тот, взяв деньги, вновь напомнил о необходимости 26.12.2019 года передать ему оставшуюся сумму, пригрозив в очередной раз расправой в отношении их обоих.

Однако примерно 24.12.2019 года ФИО2, позвонив ему, сообщил, что его уже не устраивает сумма в 4 000 рублей, которую в общей сумме те должны были ему отдать, и увеличил ее до 6 000 рублей, т. е. каждый из них и М.А.В. и Г.С.А. должны ФИО2 не по 2 000 рублей, а уже по 3 000 рублей. Ничем данное требование не мотивировал, лишь в очередной раз в нецензурной форме высказал угрозы избиением, если они не принесут деньги. Боясь ФИО2 и не споря с ним, вынужден был согласиться. Сообщил Г.С.А. об увеличенных требованиях ФИО2, тот так же вынужден был из-за страха согласиться.

26.12.2019 года, днем Г.С.А. передал ему свои 3 000 рублей, а затем около 15 часов он (М.А.В.) встретился с ФИО2 и отдал тому как 3 000 рублей Г.С.А., так и свои 3 000 рублей. Получив в общей сложности от них 6 000 рублей, ФИО2 сказал, что претензий к ним он больше не имеет и они ему больше ничего не должны. Несмотря на то, что при получении 6 000 рублей ФИО2 потребовал от него еще 1 000 рублей якобы за бензин и М.А.В. отдал ему эти деньги, но их уже он отдавал добровольно, не считая эту сумму переданной под угрозой. 

Таким образом, непосредственно у него ФИО2 вымогал 4 000 рублей и им был заявлен гражданский иск на указанную сумму (т. 2 л. д. 5), который он в суде поддерживал, считая себя потерпевшим. Переданную ему через адвоката подсудимого аналогичную сумму в 4 000 рублей в конце судебного следствия считает полученной именно в счет возмещения гражданского иска, о чем в расписке и написал, в связи с чем от иска отказывается. По разбою в отношении него же ФИО2 какого-либо иска не заявлял ни по моральному вреду, ни по материальному ущербу. 

И хотя сперва в суде потерпевший сообщал, что ФИО2 ему говорил, что якобы передаст эти деньги П.А.В. за их с Г.С.А. «нехорошие поступки», и требовал их не для себя, однако в последующем, объяснив это запамятованием произошедших более полугода назад событий, все же настаивал, что о передаче именно П.А.В. этих денег ФИО2 ему не сообщал, он лишь это сам предположил в суде, исходя из обстоятельств произошедшего, а все разговоры с подсудимым, требования последнего звучали именно как вымогательство денег для самого ФИО2. 

Судом все имевшие место противоречия в показаниях М.А.В. на предварительном следствии и в судебном заседании устранены. Суд принимает во внимание значительность периода, прошедшего с момента преступления до дачи показаний потерпевшим М.А.В. в суде; последующее в январе 2020 года очередное преступление в отношении него со стороны ФИО2; всю психотравмирующую ситуацию, связанную с потерпевшим на протяжении длительного периода времени, с оказанием на него давления как со стороны ФИО2, так и его знакомых; его постоянные реальные страхи за свое здоровье; психическое превосходство подсудимого над М.А.В., исходя из данных на последнего его родственниками характеристики; проживание в малонаселенном поселке, где все друг друга знают; и учитывая подтверждение потерпевшим своих показаний на следствии, настаивавшего на их правдивости, которые на протяжении длительного периода его допросов на следствии были последовательны, даны практически сразу после произошедших событий- кладет в основу приговора в части требований денег именно для самого ФИО2- показания потерпевшего на предварительном следствии, а в остальной части его показания как на следствии, так и в суде. Подробно и в суде и на следствии (т. 1 л. д. 248-249) потерпевший описывал, кто из знакомых ФИО2 приходил к нему с просьбами об изменении показаний в пользу подсудимого. Оснований для оговора потерпевшим подсудимого ФИО2 суд не усматривает. Каких-либо причин для оговора у М.А.В. не имелось, он предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний как на следствии, так и в суде; о причинении ему ФИО2 в сентябре 2019 года ножевого ранения в полицию не сообщал.

То обстоятельство, что М.А.В. действительно опасался ФИО2, подтверждается и поданными потерпевшим письменными заявлениями следователю. В первом заявлении он прямо указывает, что опасается за свою жизнь и здоровье, так как ФИО2 находясь на свободе может оказать на него физическое либо психическое давление. Во втором заявлении просит не проводить с ним очных ставок с ФИО2, опасаясь физической расправы со стороны ФИО2, его друзей и знакомых и все свои показания готов подтвердить в суде (т. 1 л. 

<

...>).

И хотя потерпевший М.А.В. пояснял, что со слов Г.С.А. знает о вымогательстве у последнего ФИО2 вновь в январе 2020 года 2 000 рублей, однако самому М.А.В. каких-либо требований о передаче денег ФИО2 с 27.12.2019 года до 21.01.2020 года (до совершения разбоя) не высказывал.

Потерпевший Г.С.А. в суде пояснял, что в ноябре 2019 года, когда пили спиртное у П.А.В. дома, то последний в ходе ссоры по телефону с бывшей женой, со злости выкинул этот телефон с балкона. На следующий день вместе с П.А.В. нашли лишь крышку и чехол от телефона. Никаких претензий П.А.В. ему по поводу телефона не выдвигал. Через какое-то время он сам уже нашел этот телефон под балконом, но не стал возвращать его хозяину, считая, что это находка, а не кража, к тому же хозяин уже выкинул все документы на него. О находке говорил М.А.В.. Через какое то время так же пили спиртное у П.А.В. и М.А.В. (как тот в последующем ему сообщил) по ошибке унес с собой уже новый телефон П.А.В.. Предлагал М.А.В. вернуть телефон хозяину, поскольку П.А.В. ему (Г.С.А.) сообщил, что якобы уже написал заявление участковому о краже телефона, но готов его забрать, если вернут телефон, но М.А.В. отказался. Через несколько дней к нему домой пришел М.А.В. и, сказав взять с собой телефон П.А.В., выйти на улицу, где их ждал ФИО2. До этого дня с ФИО2 сам не виделся, тот ему не звонил. Разговаривали он, ФИО2 и М.А.В.. М.А.В., на чьей машине приехал ФИО2, стоял чуть в стороне и участия в разговоре не принимал. После того, как он отдал телефон П.А.В. ФИО2, тот сообщил, что каждый из них и он (Г.С.А.) и М.А.В. должны по 3 000 рублей за моральный вред П.А.В., а передать деньги надо было ФИО2. Договорились, что по 1 000 рублей отдадут на следующий день и по 2 000 рублей до 26.12.2019- до дня зарплаты. И хотя никаких угроз ФИО2 при этом не высказывал, но он (Г.С.А.) согласился, будучи «ошарашен», что так сразу появились требования. Деньги каждый раз передавал через М.А.В.. И 26.12.2019 года М.А.В. ему сообщил, что все отдал ФИО2 и тот сказал, что они (М.А.В. и Г.С.А.) больше ничего не должны. Родителям о ситуации с телефонами не сообщал.

Сам он на контакт с П.А.В. не шел ни до передачи денег, ни после, несмотря на то, что тот якобы пытался с ним связаться, причину этого не объяснил в суде. Не думал о необходимости написания расписок, поскольку вернули телефоны и деньги. Не интересовался дальнейшими событиями. Также не интересовался сам, передал ли в действительности ФИО2 деньги П.А.В., но в то же время его не удивило требование ФИО2, хотя и не знает о его отношениях с П.А.В.. Деньги отдал, считая себя виноватым в том, что найдя телефон, не вернул его хозяину. Настаивал, что никаких угроз ФИО2 ему не высказывал, деньги отдавал добровольно, предполагая, что они для П.А.В.. И считал, что даже если бы он отказался и не отдал деньги ФИО2, то ничего бы не случилось. Никаких долгов у него и конфликтов с подсудимым ранее не было и он его не боится, поэтому и отказался от государственной защиты. Хотя тут же сообщал, что согласился на увеличение требований с 3 000 до 4 000 рублей, так как просто не хотел проблем с ФИО2, не хотел с ним связываться, а хотел жить спокойно. Причину посещения в апреле 2020 года ФИО2 на дому объяснить не смог, продолжая настаивать на отсутствии угроз со стороны подсудимого в его адрес.

Сообщая, что и на следствии давал такие же показания, все протоколы допросов он читал, однако когда указывал следователю на какие-то нюансы, та говорила, что они несущественные. Замечаний не подавал. И хотя сперва признал, что писал об отказе в проведении очной ставки между ним и ФИО2 из-за страха перед подсудимым, однако затем уже стал говорить, что написал это заявление просто потому, что не хотел.

Вместе с тем, на предварительном следствии потерпевший давал иные показания, которые полностью соответствуют показаниям второго потерпевшего М.А.В.- что при высказывании требовании ФИО2 денег, тот угрожал насилием к каждому из них и требовал деньги конкретно для себя, а не для П.А.В.. Потерпевший более подробно рассказывал об обстоятельствах выброса П.А.В. своего телефона с балкона в конце ноября 2019 года и о действиях последнего, свидетельствующих о ненужности ему данного телефона. Найденным в последующим телефоном потерпевший не пользовался, планировал его вернуть хозяину, но просто забыл про него. Описывая обстоятельства случайного взятия М.А.В. второго телефона у П.А.В., сообщал, что через какое-то время М.А.В. при нем в куртке обнаружил телефон П.А.В., был этому очень удивлен, пояснив, что видимо по ошибке взял его. Что 20.12.2019 года к нему домой пришел М.А.В. и сообщил о высказываемых ФИО2 требованиях вернуть оба телефона, якобы похищенные ими у П.А.В. при указанных выше обстоятельствах и о необходимости выплаты ему (ФИО2) каждым по 3 000 рублей за так называемый проступок. Выйдя на улицу, передал ФИО2 тот найденный им телефон П.А.В., который ему был в действительности не нужен. ФИО2 сообщил им (Г.С.А. и М.А.В.), что они «накосячили» и должны ему (ФИО2) деньги в сумме 3 000 рублей каждый, при этом установил срок выплаты денег до 26.12.2019 года. Понял, что тот имеет в виду ситуации с сотовыми телефонами, принадлежащими П.А.В.. ФИО2 так же предупредил, что если они не выплатят ему денег в установленный срок, то он их изобьет. И хотя в момент высказывания угроз ФИО2, ни ему, ни М.А.В. никаких телесных повреждений не наносил, но он (Г.С.А.) очень испугался его угроз, поскольку ФИО2 физически сильнее их, кроме того знает, что тот в сентябре 2019 года уже причинял телесные повреждения М.А.В., поэтому незамедлительно отдал ему этот найденный им телефон. Однако ФИО2 сообщил, что он и М.А.В. все равно должны заплатить ему 3 000 руб. за этот проступок с телефонами, в виде «морального наказания», которое он может легко заменить физической расправой. Вспомнить точные слова угроз не может из-за нахождения в испуганном состоянии, но их смысл был однозначным – либо деньги, либо физическая расправа. Возражать ФИО2 он и М.А.В. побоялись, так как боялись применения физической силы со стороны ФИО2. Договорились о передаче денег частями. При этом и он, и М.А.В. боялись не выполнить требование ФИО2 о передаче ему денежных средств, так как им хорошо известно, что тот легко может покалечить любого из них, поскольку ранее уже имело место причинение ФИО2 телесных повреждений М.А.В. без какого-либо повода вообще. Кроме данного факта, он не раз слышал различные слухи о жестокости ФИО2, что тому все «сходит с рук», в связи с этим боялся что-либо возражать ФИО2, надеясь «откупиться» от него. В последующем звонил ФИО2, то сообщил, чтобы 1 000 рублей Г.С.А. передал ему через М.А.В.. Также в последующем согласился на увеличение требуемой суммы ФИО2, опасаясь ранее высказанных тем угроз применения физической силы в его адрес и передал еще 3 000 рублей М.А.В. для ФИО2. Знает, что в тот день М.А.В. помимо требуемых тех денег отдал ФИО2 еще 1 000 рублей (по 500 рублей с каждого), как тот пояснял, за транспортные расходы и, получив деньги, ФИО2 говорил, что больше они (Г.С.А. и М.А.В.) ему ничего не должны, никаких претензий тот к ним не имеет. Настаивал, что действительно очень боится ФИО2, так как воспринимает его угрозы о применении физической силы и причинении телесных повреждений как реально выполнимые. Деньги в сумме 4500 рублей им были переданы ФИО2 под страхом физической расправы (т.2 л.д.49-53, 57-60). 

Опасение потерпевшим Г.С.А. за свою жизнь и здоровье подтверждается и поданными им в ходе предварительного следствия собственноручно написанными заявлениями. Так, 23.01.2020 Г.С.А. указывал, что опасается за свою жизнь и здоровье, так как ФИО2, находясь на свободе, может оказать на него физическое либо психическое давление (т. 2 л. д. 54). А 05.02.2020 в заявлении Г.С.А. просил не проводить очные ставки между ним и обвиняемым ФИО2, так как опасается за свою жизнь и здоровье, боится физической расправы со стороны ФИО2 от его друзей и знакомых, которые могут последовать после дачи им показаний в присутствии ФИО2. Свои показания в качестве потерпевшего подтверждает в полном объеме, готов подтвердить их в суде (т. 2 л.д. 66).

О воздействии на него со стороны ФИО2 потерпевший сообщал и при дополнительном допросе 26.03.2020 года. Так, указывал, что 19.03.2020 ему позвонил ФИО2 с неизвестного номера и попросил прийти к нему домой, так как сам он на домашнем аресте. Понимая, что если не придет, то его побьют друзья ФИО2 и все равно заставят прийти, согласился. Когда пришел к ФИО2 домой, тот говорил о необходимости ему изменить показания в полиции и в суде, что в действительности деньги он с М.А.В. и его (Г.С.А.) не вымогал и не угрожал им. И если они откажутся от показаний, то он (ФИО2) сможет уйти от ответственности и в последствии не будет иметь к ним претензий. Поскольку потерпевший боится ФИО2, то в его присутствии не мог ему перечить. Так же он (Г.С.А.) боится физической расправы в отношении себя со стороны друзей ФИО2 (т. 2 л. д. 85-87). Об опасении за свою жизнь сообщал Г.С.А. и в допросе от 05.02.2020 по обстоятельствам вымогательства у него ФИО2 денег в январе 2020 года (т. 2 л. д. 63-65).

После оглашения Г.С.А. подтверждал эти показания частично. Сперва признавал, что подписи везде его, протоколы он читал и следователь так же ему их читала, однако затем на уточняющие вопросы стал уже отвечать, что читал лишь один первый протокол, который якобы переписывался с черновика. Почему не настаивал на внесении своих замечаний - пояснить не смог. Заявления писал просто так, переписывая с заявления М.А.В.. На протяжении всего своего допроса настаивал, что доверять надо именно его показаниям в суде. Вместе с тем, уже перед окончанием судебного следствия потерпевший подал письменное заявление, в котором просил учесть данные им показания на следствии при его допросе в качестве потерпевшего как доказательство, в связи с тем, что они были более полными и более детально отражали детали произошедшего. В ходе суда он давал показания не в полном объеме в связи с тем, что лично знаком с подсудимым, а также его друзьями и близкими. Какого-либо давления на него не оказывалось, но он его опасается, так как живет в маленьком поселке, где все друг друга знают. 

После оглашения данного заявления потерпевший подтвердил его, окончательно настаивая на действительной правдивости своих показаний на предварительном следствии. 

Таким образом, несмотря на данные потерпевшим Г.С.А. в суде показания, в которых последний старался всячески помочь подсудимому избежать уголовной ответственности, отрицая как высказываемые тем угрозы, так и представляя его роль просто как посредническую в передаче денег, суд считает их ложными, данными из-за страха перед подсудимым, которые тот дал, опасаясь негативных последствий со стороны друзей и знакомых ФИО2 и понимая, что ему еще жить и работать в том же поселке. И в основу приговора суд кладет показания, данные Г.С.А. на предварительном следствии, где сперва в качестве свидетеля, а затем и потерпевшего, тот неоднократно, последовательно, на протяжении длительного периода времени детально описывает обстоятельства совершения в отношении него самого и М.А.В. вымогательства ФИО2 денег под угрозой насилия. Эти показания на следствии подтверждаются показаниями второго потерпевшего М.А.В., они аналогичны по деталям, подтвердил их Г.С.А. и своим последующим заявлением. Составлены протоколы в соответствии с требованиями закона, каких-либо замечаний от потерпевшего не поступало, он предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, собственноручно в конце каждого протокола делал запись, что с его слов напечатано верно и им прочитано; давал их в отсутствие визуального контакта с подсудимым в отличие от допроса в суде. О ложности его показаний в суде свидетельствуют помимо всего перечисленного еще и показания самого свидетеля П.А.В., который наоборот сообщал, что после исчезновения у него второго телефона он лишь единственный раз встречался с Г.С.А., когда они вместе искали телефон дома у П.А.В.. Ни о каких обращениях в полицию П.А.В. ему не сообщал.

Гражданский иск потерпевший Г.С.А. не заявлял.

Свидетель М.А.В. на следствии (т. 2 л. д. 119-121) и в суде пояснял, что 20.12.2019 вместе с ФИО2, по просьбе последнего ездили к дому Г.С.А., где ФИО2 общался с Г.С.А. и М.А.В.. Разговор был про телефоны, но подробности не слышал, стоял в стороне от них. Разговаривали те спокойно, Г.С.А. что-то передал ФИО2. Вернувшись в машину, ФИО2 показав два сотовых телефона сообщил, что «вот, телефоны нарезали». Как понял, что украли их М.А.В. и Г.С.А.. 

Свидетель П.А.В., допрашиваемый в суде с участием своего представителя, сообщал, что в ноябре 2019 года вместе с Г.С.А. и М.А.В. (его коллегами по работе на тот период времени) распивали спиртное у него дома, телефон марки «Дексп» был при нем. Покупал его год назад в Нижнем Тагиле за 5000 рублей. Утром телефон не обнаружил и Г.С.А. сообщил, что он (свидетель) якобы накануне выкинул его в окно, но так как был пьяный, то сам не помнит об этом. Вместе с Г.С.А. обнаружили под окном лишь крышку в чехле от телефона. Успокоился, и через какое то время купил себе новый телефон марки «Иной» за 5 000 рублей так же в магазине Нижнего Тагила. И в этот же вечер снова употребляли спиртное втроем-он, М.А.В. и Г.С.А.. М.А.В. весь вечер играл на его телефоне. Проснувшись ночью и обнаружив пропажу телефона, пошел к М.А.В., но тот отрицал, что брал телефон. На следующий день снова встречался с Г.С.А. и М.А.В., они так же отрицали причастность к пропаже телефона. После того, как Г.С.А. якобы помогал ему искать у него дома этот телефон, обнаружил пропажу и чехла с крышкой от первого потерянного телефона. По этой причине окончательно убедился, что именно Г.С.А. своровал первый телефон. Подождав дня два, стал искать участкового, хотел написать на М.А.В. и Г.С.А. заявление, но не нашел его, однако сообщая это, тут же свидетель пояснил, что в полицию не звонил, так как хотел сам разобраться. Так же свидетель сперва говорил, что сам он М.А.В. и Г.С.А. не искал, однако затем уже стал сообщать, что приходил к М.А.В. домой, но у него было закрыто, и ни разу в поселке не видел потерпевших потом, в декабре уже не работал с ними.

Через 3-5 дней в подъезде встретил соседа Г.О.А. и в ходе общего с ним разговора просто сообщил, что произошла такая вот ситуация, что Г.С.А. и М.А.В. похитили у него два телефона и как бы вернуть их. ФИО2, стоявший там же, сказал, что знает этих ребят и попробует с ними поговорить, т. е. ФИО2 сам проявил инициативу, так как он ни о чем никого не просил. Уже через час ФИО2 принес ему его сотовые телефоны, сказав, что забрал их у Г.С.А. и М.А.В.. Был удивлен, но не интересовался подробностями. Дома обнаружил, что телефон «Дексп» неисправен, а со второго телефона стерта вся информация, сим карты отсутствовали. Оба телефона были в чехлах с крышками. Дня через 2-3 так же на лестнице в подъезде встретив Г.О.А., просто рассказал ему, что один из возвращенных телефонов не работает, и что может быть поговорить с парнями, чтобы или те сами отремонтировали телефон или компенсировали ремонт. Назвал Г.О.А. примерную сумму ремонта- 5000 рублей. Однако свидетель настаивал, что ни о чем не просил Г.О.А., просто поделился с ним информацией. И когда через несколько дней к нему пришел ФИО2 и передал около 5000 рублей разными купюрами, сказав, что это Г.С.А. с М.А.В. передали на ремонт телефона-очень удивился, а на вопрос, почему они сами не пришли, ФИО2 ответил, что не хотят. Отремонтировал телефон за 2800 рублей и затем продал его.

И хотя свидетель признавал, что после возвращения телефонов и получения денег претензий не имеет к потерпевшим, однако все равно настаивал, что телефоны представляли для него ценность и как имущество и как имевшаяся в них ранее информация и что совершена кража. Поэтому все равно желает привлечения Г.С.А. и М.А.В. к уголовной ответственности. Сообщал об этом следователю, но та отвечала, что к делу это не относится. Будучи юридически не грамотным, не знал, что надо было обязательно самому писать заявление в полицию и в апреле, когда заключил соглашение с адвокатом, вместе с ним написали заявление в полицию, но по настоящее время никаких результатов не получено. О том, что имеются постановления об отказе в возбуждении дела, не знал, ему ничего не направляли.

Вместе с тем, на предварительном следствии 13.02.2020 года свидетель, описывая аналогичные, что и в суде обстоятельства распития спиртного с Г.С.А. и М.А.В., обнаружения пропажи телефонов и последующее их возвращение ФИО2, давал несколько иные показания: Так, сообщал, что телефоны марки «Дексп» и телефон марки «Иной» ценности для него не имели. Первый раз в ноябре 2019 года, а второй раз в середине декабря 2019 после совместных распитий спиртного с М.А.В. и Г.С.А. у него пропадали эти телефоны. Свидетель, описывая, как они совместно с Г.С.А. в середине декабря искали этот телефон, в то же время не сообщал, что после этого у него пропали из квартиры чехол и крышка от первого телефона, рассказал об этом уже лишь в суде. Так же указывал, что после слов ФИО2, что он поможет найти телефоны, говорил ему, что не нужно этого делать и он сам во всем разберется. И когда потом уже рассказывал, что один телефон сломан, но с какими-либо требованиями и просьбами к Г.О.А. и ФИО2 не обращался. Претензий к Г.С.А. и М.А.В. он не имел. То, что ФИО2 вымогал у Г.С.А. и М.А.В. деньги за его телефоны, узнал от сотрудника полиции. Очень сильно этому удивился, так как он сам ФИО2 ни о чем не просил. Материальных требований к Г.С.А. и М.А.В. не предъявлял и ничего от них не требовал. Каких-либо претензий к ним он не имел (т.2 л.д.169-172).

А при дополнительном допросе 26.03.2020 года подтверждая предыдущие показания, подробно описывал, почему телефоны не представляют для него ценности. Что не стал обращаться в отдел полиции по данному поводу, так как не мог в связи с этими событиями позволить привлечь кого-либо к уголовной ответственности. Рассказал он о пропажах своих сотовых телефонов ФИО2 и Г.О.А. просто в ходе разговора, не имея никаких намерений вернуть свои телефоны. Он не просил ни того, ни другого помочь вернуть их ему. В ходе разговора он им просто сказал, что подозревает, что телефоны взяли М.А.В. и Г.С.А.. Но ФИО2 и Г.О.А. он не просил с ними разговаривать по этому поводу, дальнейшие их действия были по их собственной инициативе. В настоящее время он настаивает на том, что его сотовые телефоны материальной ценности для него не представляют, в связи с чем, никаких разбирательств по поводу данных сотовых телефонов не желает (т.2 л.д.179-181).

После оглашения данных показаний свидетель сперва подтвердил, что все записано следователем верно, кроме фразы, что телефоны не имеют для него ценности. Это попросила его указать сама следователь, так как с ее слов это значения для дела не имело. Однако после уточняющих вопросов свидетель стал отрицать и правдивость указанных в протоколах его допросов иных показаний, в том числе сообщал, что в действительности он просил ФИО2 найти Г.С.А. и М.А.В., но только чтобы самому с ними поговорить. Практически все во втором допросе-ложное, писала следователь сама так, как ей надо было, запугав, что иначе и его привлекут к уголовной ответственности. Однако подтвердил, что никаких замечаний он не делал. Почему в последующем, уже заключив соглашение с адвокатом, не просил повторно его допросить-пояснить не смог. В то же время подтвердил правдивость своих показаний в очных ставках с ФИО2 и Г.О.А..

Суд, оценивая противоречивую позицию свидетеля П.А.В., в основу приговора кладет его показания на следствии и непротиворечащие им показания в суде. На предварительном следствии он допрашивался дважды, подтвердив во второй раз первоначальные свои показания, каких-либо замечаний не подал, протоколы составлены в соответствии с требованиями ст. 190 УПК РФ. Позиция свидетеля о своей юридической неграмотности, вследствие чего он просто подписывал протоколы своих допросов, хотя указывал, что с его слов записано верно, им прочитано-несостоятельна, поскольку он не был лишен возможности как в феврале, так и в марте 2020 года давать показания в присутствии своего представителя, данным правом он воспользовался в последующем в апреле 2020 года. Каких-либо жалоб на действия следователя именно при ведении его допросов-не подавал, не ходатайствовал и в последующем повторно его допросить в присутствии своего представителя.

Тот факт, что свое желание все же привлечь к уголовной ответственности Г.С.А. и М.А.В. П.А.В. реализует в апреле 2020 года, заключая соглашение с адвокатом и подавая заявление в полицию- не влияет на квалификацию действий подсудимого ФИО2. Но даже и в судебном заседании П.А.В. признает, что не просил ФИО2 забирать у Г.С.А. и М.А.В. для него деньги.

При проведении очной ставки между свидетелем П.А.В. и обвиняемым ФИО2, свидетель также пояснял, что просто предположил, что телефоны могли взять М.А.В. и Г.С.А. и просто рассказал о данной ситуации, а предложение помочь вернуть телефоны исходило от ФИО2. Признал, что говорил, что не может найти участкового, чтобы обратиться к нему с заявлением и согласился на предложение ФИО2 решить все без полиции. Но ФИО2 за это никакого вознаграждения не обещал, не просил, чтобы тот собирал деньги на ремонт телефона и в счет возмещения морального ущерба. Признавал, что говорил Г.О.А., что нужны деньги для ремонта одного из телефонов в районе 5000 рублей, но сообщая это, никакой цели не преследовал, просто был обычный разговор. Не говорил Г.О.А., чтобы тот передал Г.С.А. и М.А.В., чтобы те отремонтировали телефон или возместили ущерб, просто хотел сам поговорить с ними о данной ситуации и предполагал в ходе будущего разговора с ними сказать, чтобы они отремонтировали телефон. Все эти показания подтверждались ФИО2 (т. 2 л. д. 182-185).

Судом с согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ в связи с неявкой, оглашены показания свидетеля защиты Г.О.А.

Так, свидетель пояснял, что ФИО2-его приятель. М.А.В. и Г.С.А. не знает. В один из дней декабря 2019 года, когда вместе с ФИО2 курил на лестничной площадке в подъезде, П.А.В. рассказывал им, что к нему в гости ранее приходили М.А.В. и Г.С.А., после чего его телефонов не стало. После слов ФИО2, что он знает Г.С.А. и М.А.В., П.А.В. сказал: «Раз вы их знаете, пусть М.А.В. и Г.С.А. вернут телефоны». Сам он (свидетель) промолчал, а ФИО2 сказал, что поможет, но как именно, не уточнил. Рассказ П.А.В. о телефонах свидетель не воспринял как просьбу о возврате телефонов, поэтому помогать ему не собирался. Примерно через два часа ФИО2 ему сообщил, что он вернул телефоны П.А.В.. Его это не удивило. Как тот смог найти и забрать телефоны ФИО2 ему не рассказал, а он не стал спрашивать. Примерно через три дня, в вечернее время, так же в подъезде встретил П.А.В. и в ходе разговора тот ему рассказал, что один из телефонов не работает. П.А.В. спросил его, видит он или нет ФИО2, и, получив утвердительный ответ, попросил передать его просьбу ФИО2 о ремонте телефона. П.А.В. сказал, что «Пусть они заплатят деньги за телефон или отремонтируют». Согласился передать его слова ФИО2. Почему П.А.В. вновь решил обратиться к ФИО2, не знает. Через несколько дней встретив ФИО2, передал ему просьбу П.А.В., тот сказал, что поговорит с М.А.В. и Г.С.А.. Больше свидетель ничего не знает (т.2 л.д.190-192).

В последующем, после дачи показаний в качестве свидетелей на очной ставке между свидетелями Г.О.А. и П.А.В., каждый из них уже подтверждал, что П.А.В. не просил ФИО2 помочь вернуть телефоны, инициатива исходила от самого ФИО2. П.А.В. не обещал вознаграждения Г.О.А. или ФИО2 за возврат телефонов. А так же П.А.В. не просил, чтобы ФИО2 собирал деньги с М.А.В. и Г.С.А. на ремонт телефона, и в счет возмещения морального ущерба; не просил Г.О.А. передавать его слова ФИО2, это был просто рассказ, в котором он сказал Г.О.А., что один из телефонов не работает и нуждается в ремонте. Также он сказал, что ремонт обойдется в пределах 5 000 рублей. И П.А.В. лишь просил Г.О.А. передать просьбу ФИО2, чтобы М.А.В. и Г.С.А. пришли к нему для разговора (т.2 л.д.193-196).

С согласия сторон оглашены показания неявившихся свидетелей Г.А.В., Г.Е.В. и М.О.В.

Так, свидетели Г.С.А. поясняли, что потерпевший Г.С.А. их родной сын, проживает совместно с ними. Характеризуют его как спокойного, впечатлительного, неконфликтного, безобидного человека, которого можно очень легко напугать. ФИО2 описали как ранее неоднократно судимого, наслышаны о нем как о человеке непорядочном. Сообщали, что с конца декабря 2019 года их сын стал очень замкнутым, постоянно молчал. Боялся выходить из дому, хотя до этого постоянно ходил гулять и мог не ночевать дома. Был очень подавлен. На все вопросы, что с ним происходит, молчал и ничего не говорил. Было видно, что он что-то скрывает. Сын работает в строительной бригаде на ремонте ДК пос. Левиха. В какие дни он получает зарплату, не знают, так как зарплата выплачивается не в один день. Обычно сын приносил зарплату два раза в месяц. Примерная сумма его дохода за месяц составляла 6 000 рублей, деньги отдавал матери, так как та ведет семейный бюджет. За декабрь 2019 года Г.С.А. принес за месяц 2 500 рублей, на вопрос родителей, почему так мало, тот ответил, что так заработал, якобы было мало смен, хотя в декабре на работу он ходил каждый день. 21.01.2020 года, около 23.30 часов, Г.Е.В. позвонила мать М.А.В., М.А.В. Ольга, которая ей приходится золовкой, то есть сестрой ее мужа. Ольга сообщила, что П.А.В. избил ФИО2 - проник на балкон и избил его спящего. 22.01.2020 года после полученной информации сын все же рассказал, что ФИО2 вымогал деньги у него и у М.А.В.. Что он (Г.С.А.) нашел телефон, принадлежащий его коллеге П.А.В., но вовремя его не вернул. Когда ФИО2 узнал о телефоне, приехал к Г.С.А., и, забрав телефон, стал требовать деньги, якобы за моральный ущерб, угрожая ему физической расправой, что изобьет его. Г.С.А. боялся ФИО2, поэтому выполнял его требования и что уже не раз передавал ФИО2 деньги. А молчал и не рассказывал им это, так как боится ФИО2. Сын говорил при этом, что ФИО2 еще требует у него деньги, и он не знает, как поступать дальше. Пока решали, обращаться или нет в полицию, к ним в квартиру пришел сотрудник полиции ФИО4, с которым сын уехал в полицию (л.д.127-128, 129-130).

Свидетель М.О.В. поясняла, что ее сын М.А.В. проживает в 

<

адрес>. Он имеет очень слабый характер, не может за себя постоять, неконфликтный и спокойный человек, его очень просто запугать и напугать. Сын очень редко просил у нее деньги, небольшие суммы- 200, 300 рублей и то в основном на сигареты, всегда пытаясь их потом вернуть. П.А.В. неофициально работает в пос. Левиха, они там занимаются ремонтом дома культуры. Зарабатывая при этом около 10 000 рублей, получая заработную плату два раза в месяц. Определенного числа выплаты у них не было. В декабре 2019 года, точную дату и время сказать не может, ей на ее абонентский номер позвонил ее сын П.А.В. и попросил, чтобы она дала ему денег в сумме 1 000 рублей. На вопрос зачем, ничего не объяснил. При этом голос у него был напряженный. Она удивилась, так как такие суммы ранее он не просил. В последующем он взял 1000 рублей в долг у Г.Е.В. (т. 2 л. д. 136-137).

Вина ФИО2 в совершении вымогательства у М.А.В. и Г.С.А. подтверждается и письменными доказательствами:

-рапортом следователя С.Т.А. на имя начальника полиции о том, что в действиях ФИО2 усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 163 УК РФ в отношении М.А.В. о вымогательстве у последнего в декабре 2019 года денежных средств. Данный рапорт зарегистрирован в КУСП за № 320 (т. 2 л. д. 188),

-рапортом следователя С.Т.А. на имя начальника полиции о том, что в действиях ФИО2 усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 163 УК РФ в отношении Г.С.А. о вымогательстве у последнего в декабре 2019 года денежных средств. Данный рапорт зарегистрирован в КУСП за № 321 (т. 2 л. д. 189),

-протоколом выемки изъята книга учета времени и выплаты заработной платы работников в период проведения реконструкции ДК с приобщенными копиями листов (т. 2 л. 

<

...>),

-протоколом осмотра предметов, документов осмотрена тетрадь, в которой имеются подписи М.А.В. и Г.С.А., подтверждающие получение ими денег за работу и факт нахождения их на рабочем месте. Данная книга признана вещественным доказательством (т.2 л.д.100-101, 102), 

-согласно рапорта ОУР ФИО5, установлено, что ФИО2 использует для связи абонентские номера 

<

данные изъяты> (т. 3 л. д. 5),

-протоколами осмотров предметов, документов осмотрены детализации входящих, исходящих соединений с абонентских номеров, принадлежащих ФИО2, М.А.В. и Г.С.А., подтверждающие, что ФИО2 в период времени с декабря 2019 года до 21 января 2020 года неоднократно осуществлял звонки на абонентские номера, принадлежащие М.А.В. и Г.С.А., а также что М.А.В. и Г.С.А. осуществляли звонки на абонентский номер, принадлежащий ФИО2 именно в те даты, о которых указывали потерпевшие. Все указанные детализации признаны вещественными доказательствами (т.2 л.д. 43-45, 46, 82-83, 84, т. 3 л. 

<

...>), 

Довод свидетеля П.А.В., что следователь не отреагировала на его желание привлечь к уголовной ответственности М.А.В. и Г.С.А. опровергается рапортами следователя ФИО6, которая 25.03.2020 года на основании показаний П.А.В. о том, что у него как в ноябре, так в середине декабря 2019 года М.А.В. совместно с Г.С.А. похитили сотовые телефоны марки «Дексп» и «Иной» сообщила данную информацию начальнику полиции для проведения проверки в соответствии со ст. 144-145 УПК РФ. Зарегистрированы рапорта в КУСП 25.03.2020 года за номерами 1228 и 1229 (т. 2 л. 

<

...>). В последующем по каждому из рапортов вынесены УУП МОтд МВД России «Кировградское» ФИО7 постановления об отказе в возбуждении уголовных дел в отношении М.А.В. и Г.С.А. по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (т. 2 л. 

<

...>).

Таким образом, на основании вышеизложенных доказательств, судом установлено, что поскольку вымогательства денег под угрозой причинения насилия как потерпевшему М.А.В., так и потерпевшему Г.С.А. имели одинаковый характер; все действия по вымогательству осуществлялись ФИО2 одновременно; как первоначальное требование денег, так и последующее увеличение суммы требований высказывалось подсудимым одновременно всем потерпевшим в одно и то же время, в одинаковой сумме; передавались в результате общие, принадлежащие потерпевшим, деньги ФИО2, то действия подсудимого образуют единый состав вымогательства как у Г.С.А., так и у М.А.В.. 

Потерпевшие М.А.В. и Г.С.А. подробно изложили обстоятельства, при которых ФИО2 вымогал у них деньги. Оснований для оговора потерпевшими подсудимого не установлено и не усматривается из материалов дела. Все имеющиеся противоречия в показаниях потерпевших судом устранены и им дана оценка выше.

Судом доказана корыстная направленность действий ФИО2, подсудимый требовал денежные средства для себя лично, используя выдуманный долг- якобы имевший место «проступок» потерпевших лишь в качестве предлога к совершению вымогательства. Всеми вышеизложенными доказательствами подтверждается признак вымогательства - угроза, и субъективная сторона - прямой умысел на неосновательное обогащение. При этом в ходе высказывания имущественных требований подсудимый безусловно осознавал, что требует передачи чужого имущества, на которое не имеет никакого права и совершает эти действия в целях извлечения материальной выгоды.

Доводы ФИО2, что деньги у потерпевших он брал конкретно для П.А.В., а не для себя, и просто решил помочь им таким образом избежать уголовной ответственности за кражу-в связи с чем в его действиях отсутствует состав преступления являлись предметом проверки в ходе судебного следствия и не нашли своего подтверждения. П.А.В. указывал, что не просил ФИО2 помочь получить деньги от потерпевших, подтверждал это и Г.О.А.. Не отрицал это фактически и сам подсудимый, в том числе в ходе очной ставки со свидетелем П.А.В.. Сам П.А.В. с потерпевшими не встречается, мер к разрешению проблемы с неработающим телефоном не предпринимает, заявление в полицию подает лишь уже в конце предварительного следствия. ФИО2, узнав о произошедших событиях с телефонами П.А.В., начинает действовать по собственной инициативе и в своих интересах, поскольку только еще получив от П.А.В. информацию о пропаже у того двух телефонов, не зная о неисправности одного из них, уже в момент, когда забирает эти телефоны-требует с Г.С.А. и М.А.В. денежные средства, якобы за «проступок», который те совершили, угрожая, что в ином случае изобьет их, а в последующем еще и увеличивает требуемую сумму. Размер полученных ФИО2 денежных средств от потерпевших не связан с размером якобы причиненного П.А.В. ущерба от сломанного телефона. У подсудимого не было никакого права-ни предполагаемого, ни оспариваемого требовать передачи ему денег от потерпевших. 

Согласно п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2015 N 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве» вымогательство, предусмотренное ч. 1 ст. 163 УК РФ, предполагает наличие угрозы применения любого насилия. Угроза, которой сопровождается требование при вымогательстве, должна восприниматься потерпевшим как реальная, то есть у него должны быть основания опасаться осуществления этой угрозы. Для оценки угрозы как реальной не имеет значения, выражено виновным намерение осуществить ее немедленно либо в будущем.

Признак вымогательства-угроза применения насилия нашел свое полное подтверждение в ходе судебного разбирательства. О реальности угроз свидетельствуют не только потерпевшие в своих показаниях, но и их письменные заявления следователю и показания родственников потерпевших. Г.С.А. и М.А.В. указывают на неконфликтный, слабый характер потерпевших, которых легко запугать. Данные угрозы потерпевшие воспринимали реально с учетом их слабого характера; боязни дать отпор незаконным требованиям; учитывая физическое и психическое превосходство ФИО2, действующего дерзко, с напором; исходя из криминальной репутации подсудимого в малонаселенном поселке (согласно показаниям как всех потерпевших, так и свидетелей, в том числе родственников потерпевших); наличия у подсудимого большого количества знакомых и друзей, поддерживающих все его действия; имевшего место ранее (согласно показаниям М.А.В.) применения уже насилия к данному потерпевшему со стороны подсудимого. Кроме того судом установлено, что ФИО2 после произошедших событий неоднократно оказывал на потерпевших психическое воздействие, требуя изменить показания. О восприятии реальности данных угроз свидетельствует и обращение потерпевшего М.А.В. в последующем за государственной защитой в установленном ФЗ № 119 порядке. 

Данное преступление окончено с момента предъявления требования денег, подтвержденного угрозой применения насилия.

Тот факт, что подсудимый через несколько дней после возвращения свидетелю П.А.В. телефонов передает тому и определенную сумму денег-не исключает в действиях ФИО2 состава вымогательства, поскольку получение денежных средств для себя или для других-значения для квалификации по ст. 163 УК РФ не имеет, а требования подсудимого, исходя из всей совокупности его действий и слов, потерпевшие воспринимают исключительно как требование денег для самого ФИО2 и передают их ему, чтобы «откупиться» именно от ФИО2, чтобы тот их не избил.

Оснований для переквалификации действий ФИО2 на иной состав преступления не имеется.

Таким образом, суд квалифицирует действия ФИО2 по ч. 1 ст. 163 УК РФ- как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия.

По эпизоду в отношении вымогательства денежных средств у Г.С.А.:

Потерпевший Г.С.А. суду пояснял, что 17.01.2020 года он работал на улице, чинил вместе с ФИО8 забор по ул. Малышева возле клуба. С этой же стороны находился дом Ш.Н.А.. Услышал, что ФИО2 из окна квартиры Ш.Н.А. с 3 этажа подозвал его поближе. В ходе разговора ФИО2 ему сообщил, что он (Г.С.А.) должен еще отдать 2 000 рублей, так как телефон П.А.В., который он ранее отдавал ФИО2 для возврата хозяину- не работает и деньги эти нужны на его ремонт. И поскольку действительно мог в процессе переустановки программ сломать телефон, поэтому готов был отдать эти деньги ФИО2, полагая, что инициатором просьбы был сам П.А.В.. Назвал примерную дату зарплаты, когда сможет отдать деньги. Настаивал, что никаких угроз ему ФИО2 при этом не высказывал. В день планируемой зарплаты сперва в обед к клубу приехал ФИО2 с М.А.В., на машине которого они отъезжали подальше от работы и там он объяснял, что денег нет еще. ФИО2 отреагировал на это спокойно, сказав лишь, что он (Г.С.А.) должен будет тогда уже большую сумму. Вечером вновь ФИО2 с М.А.В. приехали к его работе, и сидя в их машине, он ФИО2 вновь сообщил, что зарплату еще не дали, деньги взять не откуда, когда будут, отдаст. Тогда ФИО2 увеличил сумму требований, что он (Г.С.А.) должен будет уже не 2 000, а 10 000 рублей, не уточняя, почему увеличил сумму, и что он все равно должен их отдать. И хотя вновь никаких угроз при этом ФИО2 ему не высказывал, но сильно расстроился, так как понимал, что таких денег ему взять просто не откуда, дома рассказал об этом родителям. Они настаивали, чтобы не отдавал ничего, а обращался в полицию. Просил у родителей 10 000 рублей, но у них тоже не было. Не смог объяснить, почему у родителей просил не 2 000 рублей, а 10 000, объясняя это просто нахождением в шоковом состоянии от озвученных требований ФИО2, понимал, что все равно с ним придется разговаривать, так как таких денег ни у кого нет. Причину, почему не стал напрямую тогда разговаривать с П.А.В. и с ним непосредственно решить вопрос ремонта телефона, если ранее уже отдавал деньги-объяснить не смог. Когда к нему приехали сотрудники полиции и предложили написать заявление, он согласился. Никакого давления на него сотрудники полиции не оказывали. И хотя продолжал настаивать в суде, что никаких угроз ФИО2 в ходе требований сперва 2 000 рублей, а затем 10 000 рублей ему не высказывал, а первоначальные слова ФИО2 о 2 000 рублях воспринял только как просьбу за реальный ремонт телефона, и в действительности ФИО2 не опасался, вместе с тем признал, что не мог отказаться от данных требований, так как проблемы с подсудимым ему не нужны. 

В связи с имевшимися противоречиями судом оглашены показания потерпевшего Г.С.А. на предварительном следствии, где тот более подробно, последовательно описывал обстоятельства вымогательства у него уже вновь в январе 2020 года ФИО2 денежных средств.

Так, Г.С.А. сообщал, что 17.01.2020 года, около 14.00 часов, он находился на работе за зданием ДК поселка Левиха. В это время ФИО2 выглянул из окна квартиры Ш.Н.А. Ш.Н.А. в 

<

адрес>, окна которой находятся напротив указанного ДК, и крикнул Г.С.А., что тот еще должен ему денег, пояснив при этом, что «всё за тоже». Г.С.А. крикнул в ответ, что они все отдали, но ФИО2 сказал, что они все еще ему должны. На вопрос «сколько?» ФИО2 ответил – 2 000 рублей и назвал дату 21.01.2020, до которой он должен отдать деньги, а если не отдаст, то в нецензурной форме ФИО2 пообещал выйти и избить его. Затем ФИО2 спрашивал у него, где М.А.В., и что не может его найти. Он ответил, что не знает, предположив при этом, что М.А.В. прячется, так как боится ФИО2. Во время высказывания всех этих требований и угроз примерно в 10 метрах от него (Г.С.А.) стоял ФИО8, который ремонтировал забор. Уверенно может сказать, что никаких долговых обязательств перед ФИО2 у него нет. Испугавшись применения физической силы со стороны ФИО2, он не стал возражать против требований, поскольку реально опасался физической расправы с его стороны. 18.01.2020 года, около 11.00 часов, Г.С.А. позвонил ФИО2 на телефон и сообщил, что денег у него нет вообще и что сможет достать нужную сумму только в установленный срок, то есть во вторник 21.01.2020 года (в тот день должны были выдать аванс). Тот согласился. Утром 21.01.2020 года ФИО2 позвонил Г.С.А. со своего номера 89506416849 (по нему Г.С.А. ранее неоднократно разговаривал с ним) и стал расспрашивать – дали ли ему аванс и когда он отдаст ему, ФИО2, 2 000 руб., а также просто спрашивал, где находится М.А.В.. Г.С.А. ответил, что аванс еще не получил, а где находится М.А.В. не знает. Во второй половине дня 21.01.2020 года, ФИО2 приехал с М.А.В. на автомобиле последнего марки «Ока» серебристого цвета, к ДК поселка Левиха, где он работает. По требованию ФИО2 сел на заднее пассажирское сидение, и они поехали по поселку. Все это время ФИО2 угрожал Г.С.А., что спрятаться от него ни у него, ни у М.А.В. не получится, что он все равно найдет их, и деньги им все равно придется отдать ФИО2, иначе тот с ними расправится. ФИО2 сказал, чтобы Г.С.А. обязательно передал все это М.А.В.. Г.С.А. еще раз сказал ФИО2, что денег у него вообще нет, что аванс еще не дали. На что ФИО2 ответил, что поскольку он не выполнил его требование о передаче 2 000 рублей 21.01.2020 года, то 22.01.2020 года лично Г.С.А. будет должен передать ФИО2 уже 10 000 рублей, то есть он «ставит его на счетчик», каждый день долг будет увеличиваться на 1 000 рублей. И если в среду 22.01.2020 г. он приедет в ДК и денег не будет, то он (ФИО2) изобьет его. Данную угрозу воспринял вполне реально, однако обращаться в полицию боялся. Стал опасаться случайных встреч с ФИО2 в поселке, перестал выходить из дома в свободное от работы время, перестал ходить в гости к кому бы то ни было из своих друзей и знакомых. Родителям о том, что он уже несколько раз отдавал деньги ФИО2, он не рассказывал до полудня 22.01.2020 года. Вынужден был им все рассказать уже от полной безвыходности от создавшегося положения, так как находился в состоянии полного отчаяния и безысходности, чтобы они знали о данных событиях в случае, если с ним что-либо случится. Он (Г.С.А.) очень боится ФИО2, так как воспринимает все его угрозы о физической расправе как реально осуществимые (т.2 л.д. 49-53, 63-65).

Страх потерпевшего перед ФИО2 вынуждал его писать следователю заявления, в которых он высказывал опасение за свою жизнь и здоровье, так как ФИО2 находясь на свободе может оказать на него физические либо психическое давление и во втором заявлении высказывал категорическое нежелание проведения очных ставок с ФИО2 так же из-за опасения за свою жизнь и здоровье (т. 2 л. 

<

...>).

И хотя после оглашения данных показаний потерпевший подтверждал наличие его подписей в протоколе, который он лично читал, однако настаивал, что следователю про угрозы не говорил, почему не делал замечания, пояснить не смог. Не боится в действительности ФИО2 и доверять надо показаниям в суде. Заявление следователю писал собственноручно, но, просто не желая проведения очных ставок, переписав с заявления М.А.В..

Вместе с тем к показаниям в суде потерпевшего Г.С.А. об отсутствии угроз со стороны ФИО2 и о его действиях лишь как посредника между ним и П.А.В.-суд относится критически, принимая их как вынужденное желание помочь избежать подсудимому уголовной ответственности, как и ранее данные им показания в суде по вымогательству в декабре 2019 года, оценка которым дана судом выше. Принимается так же судом во внимание, что Г.С.А. на протяжении всего предварительного следствия и судебного разбирательства продолжал, в отличие от остальных потерпевших по делу ФИО2 проживать в малонаселенном поселке Левиха, постоянно сталкиваясь со значительным числом друзей ФИО2, показания в суде давал под визуальным контролем подсудимого, заявление о государственной защите не подавал, исходя из намерений и в дальнейшем жить в поселке. Кроме того его опасения за свою жизнь и здоровье, а также ложность данных им в суде показаний подтверждается и поданным именно в конце судебного следствия письменным заявлением, в котором он все же подтверждает свои показания на предварительном следствии и просит их брать за основу.

Допрашиваемый как на следствии (т. 1 л. д. 241-246), так и в суде в качестве потерпевшего по иным эпизодам М.А.В., которому о данном вымогательстве в январе 2020 года рассказывал сам Г.С.А., давал аналогичные показания, что и потерпевший Г.С.А. на следствии, в том числе об угрозах в адрес последнего со стороны ФИО2, но в то же время Г.С.А. ему не сообщал, что 17.01.2020 ФИО2 требует и с него, М.А.В., какие-либо деньги. Сам он, опасаясь случайных встреч с ФИО2, перестал выходить в свободное от работы время на улицу, перестал ходить в гости к друзьям.

Факт общения Г.С.А. с ФИО2 подтвердил и свидетель Л.А.И., который как на следствии (т. 2 л. д. 144-146), так и в суде указывал, что действительно 17.01.2020 утром вместе с Г.С.А. ремонтировали забор у клуба. Слышал и видел, как какой-то мужчина на вид 23-25 лет, голос молодой, кричал из форточки крайнего окна расположенного на третьем этаже дома 

<

адрес>. После чего Г.С.А. пошел в направлении этого дома и разговаривал с этим мужчиной, подняв голову вверх. Сути разговора свидетель не слышал, поскольку между ними было примерно около 25 метров. Не знает, кто именно кричал из окна 

<

адрес>. Г.С.А. поговорил не более 3-5 минут и вернулся обратно. В последующем в комнате отдыха, когда всей бригадой пили чай, услышал разговор М.А.В. и Г.С.А., которые в тот момент были встревожены. Разговор у них шел о деньгах, что нужно где-то достать 1 000 или 2 000 рублей. Всем рабочим тогда как раз задерживали зарплату, давали лишь по 1000-2000 рублей. И Г.С.А. и М.А.В. находились в каком-то дерганном состоянии, крутили сигареты в руках. Дословно разговор не помнит, только его суть.

Свидетель С.А.С. на следствии (т. 2 л. д. 154-156) и в суде пояснял, что 17.01.2020 работали на улице за ДК, делали забор, с ним же был, в том числе и Г.С.А., а М.А.В. выполнял работы внутри ДК. Слышал, как Г.С.А. окрикнули из окна 3 этажа 

<

адрес>. Тот поговорил несколько минут и вернулся к работе. Кто именно с ним разговаривал, не видел, но голос был молодого человека. После того, как отдохнули в комнате отдыха, в этот день Г.С.А. больше не видел. 20.01.2020 года, когда шел с обеда на работу, у ДК его встретил ФИО2, спрашивал, работает ли сегодня Г.С.А., получив утвердительный ответ, попросил передать, чтобы Г.С.А. нашел его (ФИО2). Передал эту информацию Г.С.А.. 21.01.2020 года в 08.00 часов, когда шел на работу, встретил Г.С.А., который собрался дойти до М.А.В., позвать того на работу, но как в последующем ему (свидетелю) Г.С.А. сообщил, что М.А.В. на работу не выйдет, так как сидит дома и боится расправы со стороны ФИО2, поскольку тот вымогает деньги у М.А.В.. Признался Г.С.А., что ФИО2 и у него тоже вымогает деньги и он его тоже боится. Конкретные суммы Г.С.А. не называл. И за что ФИО2 требовал с них деньги, так же ему не сказал. Сам свидетель, будучи жителем поселка Левиха знает, что ФИО2 постоянно кого-то избивает и совершает плохие поступки.

Свидетели Г.А.В. и Г.Е.В., чьи показания с согласия сторон оглашены в порядке ст. 281 УПК РФ также сообщали, что их сын в январе 2020 года им признался, что ФИО2 постоянно требует с него деньги и после отдачи ему в декабре денег, еще требует, и сын не знает, как поступить дальше. Категорически были против того, чтобы платить ФИО2. Пока решали, что делать, к ним домой приехал сотрудник полиции ФИО4, с которым Г.С.А. уехал в полицию (т. 2 л.д.127-128, 131-133). 

Свидетель Х.А.Ж., чьи показания с согласия сторон оглашены в порядке ст. 281 УПК РФ подтверждал, что 17.01.2020 года Г.С.А. был на работе, рабочая смена с 8:00 до 18:00. Согласно книге учета отработанных рабочих смен Г.С.А. получал уже позже 21.01.2020 года аванс 3000 рублей. Характеризовал Г.С.А. и М.А.В. как спокойных, исполнительных, в конфликты не вступающих работников (т. 2 л. д. 89-90).

Свидетель Ш.С.Ю. в суде указывала, что Ш.Н.А. Ш.Н.А.-ее сын, они проживают в 

<

адрес> 

<

адрес>. Квартира 2 комнатная на 3 этаже, окна кухни и маленькой комнаты выходят на заднюю часть Дома Культуры. ФИО2 является другом ее сына с детства, знает его и его мать хорошо и только с положительной стороны. Очень подробно рассказывала, как 17.01.2020 ФИО2 приходил к ним домой днем, сидел вместе с ее сыном в большой комнате, а в маленькой комнате спал внук. Настаивала, что все время ребята сидели только в большой комнате, никуда не перемещались, заходили лишь на кухню и то только налить чай. Никто через окно не разговаривал, она бы точно это услышала. Минут через 30 ФИО2 ушел.

Вместе с тем на предварительном следствии свидетель указывала, что ее сын и ФИО2 сидели и разговаривали именно на кухне, а не в комнате (т. 2 л. д. 150-151).

И хотя после оглашения не отрицала, что могла дать такие показания, и действительно уходила периодически в комнату к внуку, когда ребята сидели на кухне, но все равно настаивала, что никто из них через окно кухни ни с кем не общался.

Допрошенный в суде в качестве свидетеля защиты Ш.Н.А., так же как и его мать утверждал, что в один из дней с 17.01.2020 по 21.01.2020, когда к нему домой днем приходил ФИО2, они сидели на кухне, разговаривали, курили в окно, но ФИО2 ни с кем через окно не общался, в том числе с Г.С.А.. Никакого между ними разговора о Г.С.А. или М.А.В. не было. Сидели несколько часов, кроме как в туалет, он не отлучался из кухни. ФИО2 является его другом с детства, но, несмотря на это, он его не выгораживает. Хотя проблем с памятью у него нет, но что-то ненужное забывает, затем вспоминает вновь. Так и в этот раз именно в суде он хорошо вспомнил события полугодовой давности, настаивая, что точно ФИО2 через окно не разговаривал с Г.С.А..

Вместе с тем, допрашиваемый ранее на следствии 05.02.2020 года данный свидетель пояснял, что поскольку ФИО2 практически каждый день приходит к нему в гости в связи с их дружескими отношениями, то не помнит, был ли у него дома ФИО2 именно 17.01.2020 года, и что происходило в тот день тоже не помнит, как не помнит и где он сам находился в тот день (т. 2 л. д. 159-160).

После оглашения этих показаний свидетель вновь настаивал, что именно сейчас, в октябре 2020 года он вспомнил те события 17.01.2020 года и доверять надо его показаниям в суде.

Однако суд критически относится к данным показаниям свидетелей Ш.Н.А., поскольку их позиция, что ФИО2 не мог разговаривать через окно с Г.С.А. полностью противоречит показаниям как потерпевшего Г.С.А., который, даже изменяя в суде свои показания и отрицая какие-либо угрозы со стороны ФИО2, все равно настаивал, что действительно общался с ним через окно квартиры Ш.Н.А., а также незаинтересованных в исходе дела свидетелей ФИО8 и ФИО9. Принимает суд во внимание близкие дружеские отношения между Ш.Н.А. и ФИО2 и стремление Ш.Н.А. помочь по этой причине ФИО2, а также сомнительные свойства памяти свидетеля Ш.Н.А., который менее чем через месяц не помнил, что происходило 17.01.2020 года, а уверенно вспомнил все по прошествии более чем полугода.

Допрошенный в суде в качестве свидетеля М.А.В. по данному эпизоду сообщал, что действительно 21.01.2020 года вместе с ФИО2 подъезжали к клубу, где встретили Г.С.А., который добровольно сел в автомобиль поговорить с ФИО2. Куда ехать, никто ему не говорил, по собственной инициативе поехал в сторону башни, посчитав, что там удобнее тем будет общаться. Причину, почему туда подъехав, вышел из автомобиля и стоял курил, пока ФИО2 с Г.С.А. общались внутри машины, объяснить не смог, хотя признал, что обычно курит в салоне. На обратном пути слышал, что ФИО2 с Г.С.А. спокойно вновь разговаривали по поводу телефона, который якобы ранее вернули сломанным. Настаивал, что ФИО2 никаких угроз в адрес Г.С.А. не высказывал и последний был в спокойном состоянии.

Причину дружеских отношений с ФИО2, несмотря на значительную разницу в возрасте объясняет просто общением с ним на почве ремонта автомобилей, владельцев которых как посредник находил ему ФИО2. И просто всегда по дружески подвозил ФИО2 туда, куда тому было надо.

Однако на предварительном следствии М.А.В. по иному описывал обстоятельства поездки к ДК. Так, сообщал, что именно ФИО2 просил довести их до пилорамы, расположенной на въезде в поселок. Сам он из машины не выходил, курил в окно, слышал отдельные фразы по поводу какого-то телефона. В каком состоянии находился Г.С.А., сказать не может, так как не обращал на это внимание. После разговора отвез Г.С.А. вновь на работу к ДК (т. 2 л. д. 147-149).

И хотя сперва пояснял, что оглашенные показания это полностью его, однако после задаваемых ему уже более конкретных вопросов, стал настаивать, что ФИО2 просто предложил отъехать от ДК, не называя конечный маршрут, сам он в действительности выходил из автомобиля, пока Г.С.А. с ФИО2 общались внутри машины. Протокол допроса от 31.01.2020 сперва не читал, так как был без очков, а затем, когда 21.02.2020 года его вновь допрашивали третий раз, прочитал все три протокола и возмущался их недостоверностью только в части присутствия матери ФИО2, когда ездили домой к К.Б.В.. Обращался летом с жалобой в прокуратуру на следователя ФИО6, однако ответа не получил. Почему жалобу написал лишь через несколько месяцев после своих допросов, почему не высказывал несогласие следователю по поводу иных нестыковок и почему не указывал в своих допросах замечания-объяснить не смог. 

Оценив имеющиеся противоречия в показаниях свидетеля, данные им на предварительном следствии и в суде, суд кладет в основу приговора именно его показания на предварительном следствии по данному эпизоду, как более соответствующие действительности и поскольку они более согласуются с показаниями потерпевшего. Допрос свидетеля производился в соответствии со ст. 190 УПК РФ, каких-либо замечаний на протокол М.А.В. не подавал даже после того, как прочитал все протоколы в очках, не лишен был возможности просить об оглашении следователем своих показаний, хотя собственноручно сделал запись, что с его слов напечатано верно, им прочитано. 

Вина ФИО2 подтверждается также письменными доказательствами:

-рапортом следователя С.Т.А. на имя начальника полиции о том, что в действиях ФИО2 по факту вымогательства у Г.С.А. 17.01.2020 года денежных средств в сумме не менее 2000 рублей усматриваются признаки преступления по ч. 1 ст. 163 УК РФ. Данный рапорт зарегистрирован в КУСП № 322 (т. 2 л. д. 190),

-протоколами осмотра предметов, документов осмотрены детализации входящих, исходящих соединений как с абонентского номера ФИО2, так и с абонентского номера Г.С.А., подтверждающие неоднократные общения по телефону подсудимого с потерпевшим (т. 2 л.д.71-72, 82-83),

-копией книги отработанных рабочих смен и протоколом ее осмотра так же подтверждаются показания свидетеля Х.А.Ж. о получении Г.С.А. лишь после 01.02.2020-3000 рублей и о выходе его на работу 17.01.2020 (т. 2 л. д. 96-99),

-постановлением следователя уточнено место совершения преступления (т. 3 л. д. 98).

Проанализировав и оценив доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что все доказательства, исследованные в судебном заседании, получены в соответствии с требованиями УПК РФ, являются относимыми, достоверными, допустимыми и в своей совокупности достаточными для признания подсудимого виновным в совершении вымогательства у Г.С.А. под угрозой применения насилия. Анализ показаний потерпевшего, подсудимого, свидетелей на предварительном следствии и в судебном заседании, сопоставление их показаний между собой и с другими доказательствами, свидетельствует о том, что обстоятельства содеянного судом установлены достоверно, не имеется исключающих причастность подсудимого обстоятельств. Судом установлено, что ФИО2 действительно, действуя в январе 2020 года с уже новым самостоятельным умыслом, вновь, используя прежний же выдуманный долг, вымогал денежные средства у Г.С.А., сперва 2 000 рублей, а затем увеличил требование до 10 000 рублей под угрозой применения насилия. Данное преступление верно квалифицировано как самостоятельный состав, поскольку после отдачи в конце декабря 2019 года Г.С.А. и М.А.В. каждым по 4000 рублей ФИО2, тот сообщил, что больше они ничего ему не должны и каких-либо требований до 17.01.2020 года ФИО2 не выдвигал. В данном случае у ФИО2 появился уже новый корыстный умысел на очередное вымогательство денег у Г.С.А..

Версия подсудимого, что в тот день он по пути к дому Ш.Н.А. лишь поздоровался с Г.С.А., который был внутри ДК, и с ним больше не общался, опровергается как показаниями потерпевшего и незаинтересованных свидетелей, так и объективно детализацией телефонных звонков между ФИО2 и Г.С.А.. Кроме того, даже показания ФИО2 и М.А.В. о причине отъезда с Г.С.А. от ДК-места работы потерпевшего в безлюдное место противоречат друг другу.

По смыслу уголовного закона, действия виновного квалифицируются как вымогательство в случае, если предъявляемое собственнику или иному законному владельцу имущества требование передать ему или указанным им лицам определенное имущество, право на имущество либо совершить в их пользу какие-то конкретные действия имущественного характера было заведомо незаконным. В данном случае и подсудимый и потерпевший понимали, что требование денежных средств, с последующим увеличением суммы («поставил на счетчик») являлось заведомо незаконным и эти деньги ФИО2 требовал для себя. И угрозу применения насилия-«изобьет» потерпевший воспринимал реально, о чем неоднократно указывал в своих допросах на следствии и в своих письменных заявлениях, исходя в том числе из ранее уже совершенного в отношении него аналогичного преступления в декабре 2019 года; криминальной репутации ФИО2; проживания в малонаселенном поселке среди знакомых и друзей подсудимого; обстоятельства ранее причиненного ФИО2 М.А.В. в сентябре 2019 года ножевого ранения без повода. Тот факт, что потерпевший Г.С.А. в данном случае не выполнил требования передачи денег, не влияет на квалификацию действий ФИО2, так как вымогательство является оконченным с момента предъявления требования.

Таким образом, действия ФИО2 правильно квалифицированы органами следствия по ч. 1 ст. 163 УК РФ как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия.

По эпизоду в отношении разбоя у М.А.В.:

Потерпевший М.А.В. на следствии (т. 1 л. д.241-246, 248-249, т. 2 л. д. 2-4) и в суде пояснял, что 21.01.2020 года вечером придя домой, попросил своего соседа С.А.В. закрыть дверь в квартиру на навесной замок снаружи. Так как изнутри дверь не имеет запорного замка, опасался ФИО2, который после предыдущих событий мог прийти к нему. Был выпившим, лег спать на диван, свет не включал, работал только телевизор. Проснулся от удара в голову. Увидел ФИО2 в комнате, который был одет в темные штаны, куртку, камуфляжные перчатки снизу темные, а сверху серого или синего цвета, в вязанную серую шапку. Шпингалеты оказались сорваны с балконных дверей, понял, что тот проник к нему через балкон без его ведома. ФИО2, высказывая требование денег, продолжал наносить ему удары. Требовал деньги здесь и сейчас, называя каждый раз разную сумму, то 2000, то 5000 рублей, но причину, по которой требовал денег-не называл. И хотя сперва потерпевший предположил, что ФИО2 вновь требует деньги за прошлую ситуацию с телефонами, однако в конце декабря 2019 года они с Г.С.А. уже отдали ему все деньги и подсудимый сам говорил, что ни он, ни Г.С.А. ему больше ничего не должны. Понял, что это уже новые требования и тот требует деньги немедленно. Про телефоны ФИО2 ничего не говорил. Удары подсудимый наносил и руками в перчатках по голове и телу и ногами, от чего испытывал сильную физическую боль. Затем ФИО2 схватил лежащий в комнате нож и нанес им ему (потерпевшему) удар в ногу, ниже колена. Пошла кровь. Испытывал сильную боль. Нож затем ФИО2 спрятал под приставку телевизора. Сопротивление не оказывал, понимая, что будет еще хуже, исходя из поведения подсудимого, который вел себя неадекватно, говорил, что убьет, постоянно перемещался по комнате, открывая дверцы шкафа и высматривая, как ему (потерпевшему) казалось, в шкафу и в комнате что-либо ценное. Но у него самого и дома в тот вечер денег не было, никаких ценностей тоже не было. Не отрицает, что мог и говорить подсудимому об отсутствии денег, хотя тот все равно продолжал их требовать и бить его. Через какое-то время услышал, что к дому подъехала машина и ФИО2 таким же образом, вновь через балкон, ушел из квартиры. После чего позвонил соседу С.А.В., попросил открыть квартиру. Когда тот пришел с матерью, то рассказал им о произошедшем, они видели кровь на полу у дивана. Ушел к ним ночевать, так как сильно боялся, что ФИО2 вновь вернется. Вызывали полицию. В больнице ему зашивали рану на ноге. Как потом обнаружил, что залез ФИО2 к нему через балкон на второй этаж по приставной доске.

Ранее ФИО2 часто приходил к нему домой, но всегда только через дверь и всегда без предупреждения, но так как тот всегда ведет себя грубо, постоянно кого-нибудь избивает, то вынужден был впускать его, хотя и не рад был его видеть. В этот раз был против его присутствия, специально закрылся на замок.

Так же потерпевший подробно описывал, как неоднократно знакомые ФИО2 просили его с ним (с подсудимым) встретиться, поговорить. Один раз общался через окно с ФИО2, который уже был под домашним арестом, тот возмущался: «зачем написали заявление, как вы будете жить, решайте, чтобы этого не было». В марте 2020 года к нему приходил мужчина и протянув телефон сказал пообщаться по скайпу с ФИО2, который требовал изменить свои показания, но как конкретно изменить, не уточнял. Сообщал, что иначе ему, потерпевшему, не будет жизни в поселке, как понял эту фразу, что его будут избивать друзья ФИО2, давление оказывать. Согласился, лишь бы тот отстал. И поскольку реально боялся ФИО2 и его друзей, то всегда соглашался, стараясь быстро закончить разговор. Однако в действительности ничего не менял в своих показаниях. Вынужден был обращаться в последующем за государственной защитой в установленном ФЗ № 119 порядке. 

Показания М.А.В. об опасении за свою жизнь и здоровье со стороны ФИО2 и его знакомых подтверждается и имеющимися в деле заявлениями потерпевшего об опасении за свою жизнь и здоровье и об отказе по этой же причине от проведения очных ставок с ФИО2 (т. 1 л. 

<

...>).

Объективно показания потерпевшего о полученных им от ФИО2 телесных повреждениях подтверждаются и заключением эксперта №35-Э от 11.02.2020 года, Так, на момент обследования (освидетельствования) 22.01.2020 года в Кировградском районном отделении ГБУЗ СО «БСМЭ» у М.А.В. были обнаружены следующие телесные повреждения: 

<

данные изъяты>. Телесные повреждения группы А. у М.А.В. причинены тупым твердым предметом (предметами), в результате не менее чем четырехкратного травматического воздействия. Телесные повреждения группы Б. у М.А.В. причинены острым колюще-режущим орудием в результате не менее чем однократного травматического воздействия под острым углом к поверхности кожи. Маловероятна возможность их образования при падении на плоскости (с высоты собственного роста). Давность образования телесных повреждений у М.А.В. на момент обследования (освидетельствования) 22.01.2020 года составила от нескольких часов до одних суток и может соответствовать дате 21.01.2020 года, указанной в постановлении. Телесные повреждения у М.А.В. (обеих групп в совокупности и каждое в отдельности) не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья, квалифицируются как повреждения, не причинившие вреда здоровью (т. 2 л.д.228-230).

Свидетель С.Т.В. на следствии (т. 2 л. д. 109-111) и в суде поясняла, что действительно 20.01.2020 года ее сын С.А.В., являющийся соседом по подъезду М.А.В., по просьбе последнего ходил к тому домой и закрывал М.А.В. в квартире на навесной замок снаружи. В 22 часу ночи М.А.В. вновь позвонил, просил С.А.В. прийти, так как его избили. Были удивлены, как могли его избить, если закрыли квартиру снаружи. Слышно было, что тот плачет. Подходя к подъезду, увидели приставленные к стене доски, поняли, что по ним проникли через балкон в квартиру М.А.В.. Замок открыли с трудом, так как было ощущение, что кто-то его пытался взломать. Когда увидела М.А.В., то испугалась, так как его лицо, руки и одежда были все в крови. В комнате на полу у дивана была целая лужа крови. По всей квартире разбросаны вещи, в квартире царил беспорядок, была разбита посуда. М.А.В. при этом плакал и говорил, что его избил ФИО2, который проник в квартиру через балкон и требовал с него деньги. Она подошла к балкону и увидела, что металлический шпингалет, на который была заперта балконная дверь, отогнут. Тут же предложила М.А.В. вызвать полицию, на что тот ответил, что если он обратится в полицию, то ФИО2 его убьет. Говорил, что в сентябре 2019 года ФИО2 уже наносил ему ножевое ранение в бедро левой ноги и показал шрам от удара. Говорил, что боится за свою жизнь. Ее сын предложил М.А.В. переночевать в его 

<

адрес>, что ФИО2 может еще вернуться, так как денег от М.А.В. тот так и не добился. Они увели М.А.В. в квартиру сына и заперли его. Утром вызывали полицию. Знает, что хотя потом и ремонтировали замки на входной двери М.А.В., но их кто-то неоднократно ломал. 

Описывает М.А.В. как любителя употреблять спиртное, но доброго по характеру, тот никого не обижает, жалоб на него не было.

С согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ оглашены показания неявившегося свидетеля С.А.В., который давал аналогичные показания, что и С.А.В.. Также сообщал, как закрывал М.А.В. по просьбе последнего снаружи на навесной замок. При этом в квартире была привычная обстановка, на теле и лице М.А.В. не было ни синяков, ни побоев. Затем в 21.00 час ему позвонил М.А.В. и плакал в трубку телефона, кричал, что его избил и изрезал ножом ФИО2 и то, что он весь в крови. Пытаясь открыть замок, обратил внимание, что замок очень тяжело открывался, как будто его пытались чем-то открыть и повредили, хотя помнит, что когда закрывал, то замок работал очень хорошо и ключ проворачивался легко. Открыв двери, увидел всего избитого М.А.В., руки, лицо и ноги были все в крови, лицо было в синяках, одежда также была в крови. П.А.В. был напуган и плакал. Вещи валялись на полу, и квартира была вся разгромлена. На полу была кровь. Зная, что ранее ФИО2 избивал М.А.В. и вымогал с него деньги, он спросил, не ФИО2 ли это сделал, на что М.А.В. ответил, что приходил ФИО2, бил его и требовал деньги. Поняли, что тот проник в квартиру через балкон, так как шпингалет, который находился на деревянной балконной двери, отогнут, как будто его выдавили снаружи. Его (свидетеля) мама предложила обратиться в полицию, на что М.А.В. ответил ей, что нельзя, говоря при этом, что ФИО2 его тогда убьёт. Увели ночевать М.А.В. в свою 

<

адрес>. Указывал свидетель и то, что ему известен ФИО2, который проживает у них в поселке Левиха, знает он его как человека конфликтного и ведущего маргинальный образ жизни. Знает, что тот привлекался к уголовной ответственности не один раз. Также от жителей поселка Левиха наслышан о его нехороших делах (т. 2.д.114-116). 

Допрошенный по обстоятельствам разбоя в отношении М.А.В. Г.С.А. пояснял, что о произошедшем сперва узнал от своей мамы днем 22.01.2020 года. Звонил сам ему, но тот был недоступен. В последующем, придя к С.А.В., в квартире которого прятался М.А.В., последний ему рассказал, что к нему 21.01.2020 года проник ФИО2 и избил его, требуя деньги. Описывал аналогичные обстоятельства, ставшие ему известны от М.А.В., о которых последний сообщал суду.

Свидетель С.А.С., допрошенный как на следствии (т. 2 л. д. 154-156) так и в суде подтверждал, что со слов Г.С.А. знает, что М.А.В. не выходил на работу и находился дома, так как опасался ФИО2.

С согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ судом оглашены показания неявившихся свидетелей Г.А.В., Г.Е.В. и М.О.В., которые так же знали, что ФИО2 проник к М.А.В. в квартиру через балкон, избил его и требовал денег (т. 2 л.д.127-128,131-133, 136-137). 

Участвовавшие в качестве понятых при обыске в квартире ФИО2 Г.У.А. и Е.У.А., чьи показания с согласия сторон в порядке ст. 281 УПК РФ оглашены в суде, подробно описывали обстоятельства проведения обыска в квартире ФИО2 по адресу: 

<

адрес>. Что ФИО2 отказался добровольно выдать какие-то определенные вещи. На верхней полке шкафа, сотрудники полиции за одеждой нашли перчатки черные, кожаные, а также перчатки из ткани снизу черного цвета, а сверху серо-синей камуфлированной расцветки. В другой комнате нашли брюки мужские спортивные, черного цвета, в коридоре изъяли кроссовки черного цвета с белой вставкой на подошве. Все изъятое упаковывалось в пакеты, все на них расписывались, велся протокол. Никто из сотрудников полиции никакие вещи ФИО2 не подбрасывал. Все это принадлежало ему самому. ФИО2 вел себя при обыске агрессивно, постоянно что-то кричал (т. 2 л.д.163-165, 166-168).

Вина ФИО2 в совершении разбоя подтверждается и письменными доказательствами по делу:

-как следует из рапорта ОУР И.И.Ю., по зарегистрированному материалу КУСП № 308, 21.01.2020 года поступила информация оперативного характера, что в период с 20 до 21 часов неизвестное лицо, находясь в 

<

адрес> причинило побои и телесные повреждения М.А.В. (т. 1 л. д. 186). В последующем ОУР ФИО5 составлен рапорт об обнаружении признаков состава преступления в действиях ФИО2 (т. 1 л. д. 187, т. 2 л. д. 106),

-протоколом осмотра места происшествия, иллюстрационной таблицей к нему осмотрена однокомнатная 

<

адрес>, 

<

адрес> 

<

адрес>, в ходе которого были изъяты: кустарного производства нож с ручкой обмотанной изолирующей лентой (обнаруженный под приставкой телевизора), марлевый тампон со смывом вещества бурого цвета. Подтверждена описанная потерпевшим М.А.В. обстановка в квартире, зафиксированы повреждения запирающих устройств двери с балкона, обнаружены следы ног под балконом, ведущие от входа в палисад до места установки досок, прислоненных к стене (т. 1 л.д.210-213), 

-протоколом обыска изъяты принадлежащие ФИО2: перчатки Ч.С.А. кожаные, перчатки камуфлированные (именно такие, как их описывал потерпевший М.А.В.), кроссовки Ч.С.А. с белыми вставками 1 пара, брюки мужские спортивные (т. 2 л.д.221-224), 

-согласно заключению эксперта №1431 на представленном фрагменте марли, изъятом в ходе осмотра места происшествия, обнаружена кровь человека, произошедшая от М.А.В. На клинке представленного ножа, изъятого в ходе осмотра места происшествия, обнаружена смесь крови и пота, произошедшая от М.А.В. На представленных паре перчаток из ткани с геометрическим рисунком, кроссовке на правую ногу, изъятых в ходе обыска, обнаружена кровь человека, установить генетические признаки которого не представилось возможным лишь в связи с недостаточным содержанием ДНК в следе, что в свою очередь не опровергает показания М.А.В. о нанесенном ему ударе ножом ФИО2, и что тот был в тканевых перчатках и в кроссовках. А отсутствие крови М.А.В. именно на одежде ФИО2 не исключает нанесение последним ударов потерпевшему (т. 2 л.д.237-243). 

Проанализировав и оценив доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что все доказательства, исследованные в судебном заседании, получены в соответствии с требованиями УПК РФ, являются относимыми, достоверными, допустимыми и в своей совокупности достаточными для признания подсудимого виновным в совершении нападения в целях хищения чужого имущества с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище. Анализ показаний потерпевшего, подсудимого, свидетелей на предварительном следствии и в судебном заседании, сопоставление их показаний между собой и с другими доказательствами, свидетельствует о том, что обстоятельства содеянного судом установлены достоверно, не имеется исключающих причастность подсудимого обстоятельств. Никто иной, кроме ФИО2, не мог совершить данное преступление. Оснований для оговора М.А.В. подсудимого суд не усматривает, все его показания на протяжении предварительного следствия подробны, обстоятельны с учетом нахождения его на протяжении длительного периода времени в психотравмирующей ситуации до момента обращения за государственной защитой. Версия ФИО2, что именно сотрудники полиции, исходя из личных неприязненных с ним отношений заставили М.А.В. написать данное заявление- голословна и несостоятельна. Потерпевший на протяжении всего предварительного следствия и судебного разбирательства желал привлечения подсудимого к уголовной ответственности, настаивал на строгом наказании, не принимал извинения. Каких-либо жалоб на действия сотрудников полиции по данному эпизоду ФИО2 не подавал.

К версии подсудимого о нахождении в квартире М.А.В. с согласия последнего и совместном распитии спиртных напитков, нанесении им ударов потерпевшему лишь из личных неприязненных отношений и отрицании высказываемых требований денежных средств-суд относится критически. Данная позиция подсудимого является проявлением избранной им защитной линией поведения с целью смягчить свою уголовную ответственность за содеянное, вопреки доказанным обстоятельствам. ФИО2 уличен в обратном представленными обвинением убедительными доказательствами его виновности. О том, что 21.01.2020 года ФИО2 действовал с самостоятельным новым умыслом на хищение денег у М.А.В. уже не в рамках вымогательства, а используя разбойное нападение, свидетельствует и то, что в конце декабря после отдачи подсудимому М.А.В. денежных средств, которые тот вымогал под надуманным предлогом, ФИО2 сообщал, что М.А.В. ему больше ничего не должен, в последующем никаких новых требований денег именно М.А.В. до 21.01.2020 года не выдвигал. 

Давая юридическую оценку действиям ФИО2, суд учитывает, что действия подсудимого представляют собой именно разбой, то есть нападение на потерпевшего М.А.В., соединенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья и предмета, используемого в качестве оружия, а также незаконного проникновения в жилище. Они носили умышленный характер, направленный на хищение имущества, находившегося у потерпевшего, что было очевидно для него и потерпевшего. Закон определяет нападение как действия, направленные на достижение преступного результата путем как применения опасного насилия над потерпевшим, так и угрозы применения опасного насилия над потерпевшим. О наличии умысла у подсудимого на совершение именно разбоя свидетельствуют все его действия. 

Незаконно проникнув в квартиру и разбудив хозяина, ФИО2 сразу начинает требовать у последнего деньги, подкрепляя свои требования угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, наносит удары. Корыстный мотив проявляется во всей совокупности действий ФИО2: высказывает требования о передаче ему денежных средств; ходит по комнате, открывая шкафы, и ищет что-либо ценное. Для усиления давления на М.А.В. ФИО2 берет находящийся в комнате нож и наносит им удар М.А.В. по ноге, продолжая требовать деньги. Применяя данный нож, а также нанося удары по лицу и телу потерпевшему, причиняя ему телесные повреждения и одновременно высказывая требования передачи здесь и сейчас денежных средств, называя каждый раз разные суммы, ФИО2 таким образом оказывал в том числе и психическое воздействие на М.А.В. в виде угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, которые тот воспринимал реально, исходя из замкнутого пространства квартиры; закрытой снаружи входной двери; невозможности выбраться самостоятельно из квартиры; неадекватного, агрессивного поведения ФИО2; заключения эксперта о полученных телесных повреждениях; субъективного восприятия М.А.В. данных угроз с учетом уже ранее полученного от подсудимого ножевого ранения и ранее высказываемых угроз, которые всегда потерпевший воспринимал реально. М.А.В. искренне был уверен в способности ФИО2 в том числе и убить его, о чем сообщил С.А.В..

Потерпевший избегал подсудимого, по его (М.А.В.) просьбе специально С.А.В. закрыл его в квартире на наружный замок. Незаконность проникновения в жилище М.А.В. подтверждается показаниями потерпевшего о том, что он не давал разрешение ФИО2 заходить в квартиру иначе, чем через входную дверь, открывал которую он всегда сам; показаниями свидетелей С.А.В. о том, что внешний замок на входной двери имел повреждения; протоколом осмотра места происшествия о повреждениях запорных устройств на балконных дверях и приставленной к стене для большего удобства проникновения доске, а также об отсутствии в комнате следов совместного распития спиртного. 

Квалифицирующий признак- применение предмета, используемого в качестве оружия так же нашел свое полное подтверждение. Когда С.А.В. закрывал М.А.В. в квартире, у последнего каких-либо повреждений, в том числе ножевых не было; по заключению эксперта на ноже кустарного производства, принадлежащем потерпевшему, обнаружена кровь именно М.А.В., а отсутствие на ноже потожировых следов ФИО2 объясняется одетыми в момент разбоя на подсудимом тканевых перчаток, которые так подробно описал потерпевший. И именно эти перчатки были обнаружены в ходе обыска в дальней части шкафа квартиры ФИО2. На этих же перчатках, а также на кроссовке ФИО2 обнаружена и кровь. И хотя подсудимый отрицает применение ножа, однако каким тогда образом у М.А.В. появилось на ноге ножевое ранение, которого не было, когда С.А.В. закрывал того в квартире, подсудимый объяснить не смог.

Несмотря на то, что подсудимый в результате разбойного нападения ничего не похитил из квартиры М.А.В. (хотя как пояснял сам потерпевший, на тот момент у него вообще отсутствовали какие-либо денежные средства) на квалификацию действий ФИО2 не влияет, исходя из усеченного состава разбоя, который окончен с момента нападения.

Таким образом, действия ФИО2 обоснованно квалифицированы по ч. 3 ст. 162 УК РФ как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.

Все проведенные по делу следственные действия являются допустимыми, проведенными в соответствии с требованиями закона. По всем поданным подсудимым и свидетелями жалобам, касаемым непосредственно предъявленного ФИО2 обвинения проводились проверки и даны ответы, в результате которых действия должностных лиц органов предварительного следствия незаконными не признавались.

Допрошенная в качестве свидетеля защиты ФИО2 характеризует своего сына с положительной стороны, хотя признает, что он имеет судимости. Тот выпивает спиртное, но не злоупотребляет им. До декабря 2019 года сын работал, имел доход около 30 000 рублей, платил за коммунальные услуги, покупал домой продукты. Жил около 1 года с девушкой и ее ребенком в ее (свидетеля) квартире. Она сама получает 25 000 рублей, с ними живет еще и ее младший сын, который работает периодически. По делу ей практически ничего не известно, но не верит, что сын мог совершить эти преступления. К К.Б.В. действительно осенью приходила, но одна, узнала, что они написали заявление в полицию, но не просила его забрать, просто извинялась за сына. Материальную помощь не предлагала. В последующем от сына сама узнала, что тот подрался с М.А.В. из-за украденного последним телефона, почему тогда еще и Г.С.А. является потерпевшим, не знает. Уверена, что в поселке к сыну все нормально относятся, в том числе и соседи, не слышала, чтобы его боялись, никакой негативной информации ей не сообщали.

Каких-либо сведений, свидетельствующих о наличии у подсудимого психических расстройств, материалы уголовного дела не содержат и самим подсудимым суду не сообщались. Его поведение в ходе предварительного и судебного следствия также не вызывает у суда сомнений с точки зрения его психического состояния, а потому суд признает ФИО2 вменяемыми. Он может и должен нести наказание за совершенные им преступления.

Из материалов, характеризующих подсудимого, установлено: ФИО2 имеет неснятую и непогашенную судимость за совершение преступления небольшой тяжести, основное наказание за которое отбыто им 07.02.2019 года. На учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, к административной ответственности не привлекался. Производственная характеристика на подсудимого положительная, указано, что в разные периоды 2019 года (до декабря 2019 года) тот осуществлял трудовую деятельность в качестве монтажника в ЗАО ФСК «Высотник». Бытовая характеристика так же положительная.

В суде подсудимый показал, что на протяжении года, до его задержания он проживал с сожительницей С.А.М. и ее малолетним ребенком, содержал семью, помогал в воспитании ребенка. Имеет заболевание, однако трудоспособен. Имел в 2019 году ежемесячный доход в пределах 50 000-70 000 рублей, помогал материально так же матери и брату. Имеющийся кредит перестал платить из-за нехватки денег. Передал потерпевшему М.А.В. 4 000 рублей, считая их как моральный вред за нанесенные тому побои 21.01.2020 года.

Вместе с тем потерпевший М.А.В. считает, что ему в полном объеме возмещен ФИО2 материальный ущерб, заявленный по гражданскому иску по ч. 1 ст. 163 УК РФ, о чем имеется расписка, в связи с чем от иска отказывается.

При назначении наказания суд учитывает данные о личности подсудимого, фактические обстоятельства дела, тяжесть и общественную опасность содеянного. Совершил три оконченных преступления средней тяжести и одно особо тяжкое преступление, все корыстной направленности.

К смягчающим наказание ФИО2 обстоятельствам суд относит по каждому из преступлений в силу п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие у виновного на период совершения им преступлений малолетнего ребенка; а в силу п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – возмещение ущерба потерпевшему М.А.В. по двум преступлениям в отношении него (ч. 1 ст. 163 и ч. 3 ст. 162 УК РФ). По ч. 2 ст. 61 УК РФ по всем преступлениям суд относит к смягчающим обстоятельствам: состояние здоровья ФИО2; наличие у него на период совершения преступлений на иждивении сожительницы и ее ребенка; оказание материальной помощи родственникам; молодой возраст; положительные бытовую и производственную характеристики; по ч. 1 ст. ст. 163 УК РФ в отношении К.Б.В. - полное признание вины и раскаяние в содеянном; а по ч. 3 ст. 162 УК РФ-частичное признание вины.

Отягчающих обстоятельств не имеется, поскольку 04.10.2018 года ФИО2 осужден за совершение преступления небольшой тяжести.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенных подсудимым преступлений, его поведением во время или после совершения данных преступлений, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного им, судом не установлено. Оснований для изменения категории преступлений по ч. 6 ст. 15 УК РФ с учетом тяжести и общественной опасности данных преступлений, исходя из их обстоятельств и всей совокупности данных о личности ФИО2, не имеется.

При определении вида и размера наказания суд руководствуется требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, целями восстановления социальной справедливости и исправления осужденного, предупреждения совершения им новых преступлений, влиянием назначаемого наказания на условия жизни подсудимого и его семьи. 

Оценив все обстоятельства и данные о личности, суд приходит к выводу о необходимости назначения ФИО2 по каждому из преступлений наказания в виде лишения свободы в виду отсутствия оснований для применения положений ст. 64 УК РФ и отсутствия альтернативы в санкции ч. 3 ст. 162 УК РФ и исходя из того, что и иные виды наказания по ч. 1 ст. 163 УК РФ не обеспечат достижения целей его наказания. Оснований для применения условного осуждения, несмотря на наличие у подсудимого постоянного места жительства и работы суд не усматривает, исходя из всего вышеизложенного. Оснований для применения ст. 53.1 УК РФ не имеется в силу закона.

При определении срока наказания по каждому преступлению, учитывается степень и характер преступного поведения подсудимого, вся совокупность данных о его личности, состояние здоровья и условия жизни, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих обстоятельств, а по ч. 1 ст. 163 (преступление от декабря 2019 года) и по ч. 3 ст. 162 УК РФ применяются так же положения ч. 1 ст. 62 УК РФ. Общее наказание за данные преступления следует назначить путем частичного сложения назначенных наказаний в силу ч. 3 ст. 69 УК РФ.

Суд считает возможным с учетом значительного срока основного наказания не назначать дополнительные наказания в виде штрафа и ограничения свободы.

В связи с тем, что приговором мирового судьи судебного участка № 2 Невьянского судебного района 04.10.2018 года ФИО2 осужден по ст. 264.1 УК РФ к 240 часам обязательных работ с лишением права заниматься определенной деятельностью по управлению транспортными средствами сроком на 2 года 6 месяцев и в настоящее время им не отбыто дополнительное наказание (5 месяцев 11 дней), то следует на основании ч. 5 ст. 70 УК РФ к основному наказанию по данным преступлениям присоединить не отбытое им дополнительное наказание по приговору от 04.10.2018 года.

Вид исправительного учреждения ФИО2 определить в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии строгого режима. 

Следует взыскать с трудоспособного подсудимого процессуальные издержки за услуги адвоката Минова Р.А. на предварительном следствии. Оснований для его освобождения от возмещения процессуальных издержек суд не усматривает. 

Вещественными доказательствами распорядиться в соответствии со ст. 81, 82 УПК РФ.

Оснований для изменения меры пресечения до вступления приговора в законную силу с учетом всех обстоятельств дела и данных о личности ФИО2 не имеется.

Руководствуясь ст.303-304, ст.307-309 Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации, суд 

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО2 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 163, ч. 3 ст. 162 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание:

-по ч. 1 ст. 163 Уголовного Кодекса Российской Федерации (преступление в отношении К.Б.В.)- в виде 1 года лишения свободы, 

-по ч. 1 ст. 163 Уголовного Кодекса Российской Федерации (преступление в отношении Г.С.А. и М.А.В.)- в виде 1 года 3 месяцев лишения свободы, 

-по ч. 1 ст. 163 Уголовного Кодекса Российской Федерации (преступление в отношении Г.С.А.)- в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы.

-по ч. 3 ст. 162 Уголовного Кодекса Российской Федерации (преступление в отношении М.А.В.)- в виде 7 лет 6 месяцев лишения свободы.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначить 8 лет 6 месяцев лишения свободы.

В силу ч. 5 ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному основному наказанию по настоящему приговору присоединить неотбытую часть дополнительного наказания по приговору от 04.10.2018 года и окончательно назначить ФИО2 наказание в виде лишения свободы на срок 8 лет 6 месяцев с лишением права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 5 месяцев 11 дней, с отбыванием основного наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО2 в виде содержания под стражей оставить без изменения. Срок наказания исчислять с даты вступления приговора в законную силу. Зачесть в срок наказания период нахождения его под домашним арестом с 24.01.2020 года по 05.07.2020 года с учетом положений ч. 3.4 ст. 72 УК РФ, а 23.01.2020 и с 06.07.2020 по день вступления приговора в законную силу с учетом положений п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Взыскать с ФИО2 в счет возмещения процессуальных издержек за участие адвоката Минова Р.А. на предварительном следствии 2875 (две тысячи восемьсот семьдесят пять) рублей.

Вещественные доказательства по делу после вступления приговора в законную силу:

-книгу учета рабочего времени и выплаты заработной платы, переданную на хранение Х.А.Ж.- оставить последнему по принадлежности (т. 2 л. 

<

...>),

- детализации входящих, исходящих соединений М.Н.С., Г.С.А. и ФИО2-хранить в уголовном деле (т. 2 л. 

<

...>, т. 3 л. д. 73),

-нож с рукоятью обмотанной изолирующей лентой, конверты № 1, 2 и 3 с марлевыми тампонами, хранящиеся в камере хранения МОтд МВД России «Кировградское» по квитанции № 763-уничтожить (т. 3 л. 

<

...>),

-перчатки черные кожаные-1 пара, перчатки тряпичные камуфлированные - 1 пара, брюки черные, кроссовки черного цвета-1 пара, хранящиеся в камере хранения МОтд МВД России «Кировградское» по квитанции № 763-принадлежащие осужденному ФИО2, передать по принадлежности последнему, в случае отказа-уничтожить (т.3 л.

<

...>).

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Свердловский областной суд через Кировградский городской суд, в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным в тот же срок с момента получения копии приговора. В случае принесения апелляционной жалобы на приговор суда, осужденный вправе указать в жалобе ходатайство как о личном участии в суде апелляционной инстанции, так и об участии защитника в течение 10 суток со дня вручения ему копии приговора, а в случае принесения иными участниками апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих его интересы, вправе подать свои возражения в письменном виде и заявить ходатайство об участии в суде апелляционной инстанции в течение 10 суток со дня вручения ему копии апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих его интересы.

Приговор постановлен в печатном виде в совещательной комнате. 

Председательствующий, судья: (подпись) Т.А. Букреева