Дело № 2-639/2023

УИД № 27RS0013-01-2023-000893-48

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

26 октября 2023 г. г. Амурск Хабаровский край

Амурский городской суд Хабаровского края

в составе председательствующего судьи Бурдаковой О.И.,

прокурора Серовой А.И.,

с участием истцов ФИО1, ФИО2,

представителя истцов ФИО3,

представителя ответчика КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер» МЗ Хабаровского края ФИО4,

представителя ответчика КГБУЗ «Городская больница» имени М.И. Шевчук МЗ Хабаровского края ФИО5,

третьего лица ФИО6,

при секретаре Василенко Ю.С.,

рассмотрев в судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 и ФИО2 к краевому государственному бюджетному учреждению «Городская больница» имени М.И. Шевчук министерства здравоохранения Хабаровского края и краевому государственному бюджетному учреждению «Краевой кожно-венерологический диспансер» Министерства здравоохранения Хабаровского края о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 обратились в суд с иском к краевому государственному бюджетному учреждению «Амурская центральная районная больница» Министерства здравоохранения Хабаровского края (далее КГБУЗ «Амурская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда, мотивировав свои требования тем, что истцы являются родителями несовершеннолетнего (малолетнего) ребенка - дочери ФИО, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки 

<

адрес>, которая умерла ДД.ММ.ГГГГ в городе 

<

адрес>. В момент смерти дочь страдала основным заболеванием: 

<

данные изъяты>. При этом осложнениями данного основного заболевания являлись: 

<

данные изъяты>. Фоновым заболеванием являлась: 

<

данные изъяты>. С момента своего рождения и до самой своей смерти ребенку оказывалась медицинская помощь врачами КГБУЗ "Амурская ЦРБ". Сторона истца полагает, что причиной развития у ребенка перечисленных болезней и, как следствие смерти, является оказание КГБУЗ «Амурская ЦРБ» ребенку медицинской помощи с дефектами, которые находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ребенка. Истцы ставят вопрос о привлечении ответчика к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания компенсации причиненного морального вреда, поскольку смертью дочери истцам причинены нравственные и физические страдания, выразившиеся в таких негативных проявлениях, как чувство пустоты от отсутствия рядом родного человека, рождение которого они ждали и воспитанию которого хотели посвятить свою жизнь, чувство опустошенности от осознания того, что уже больше не увидят своего ребёнка. Одновременно, понимание того, что смерть дочери явилось результатом ненадлежащего исполнения работниками больницы своих должностных обязанностей по её лечению, пренебрежения ими, а, равно, здоровьем и жизнью ребенка, что вызывает такие отрицательные эмоции, как досада, обида, расстройство, возмущение и негодование. Размер денежной компенсации причиненного морального вреда каждый из истцов оценивает в 2 000 000 рублей, которую просят взыскать с ответчика, а также судебные расходы, связанные с оплатой расходов на представителя в размере 10 000 рублей (т. 1 л.д. №).

Определением судьи Амурского городского суда Хабаровского края от ДД.ММ.ГГГГ в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора (далее-третьи лица), привлечены врач педиатр КГБУЗ «Амурская ЦРБ» ФИО7 и врач КБУЗ «ККВД» ФИО6 (т. 1 л.д. №).

Определением Амурского городского суда Хабаровского края от ДД.ММ.ГГГГ в качестве соответчика по делу привлечено краевое государственное бюджетное учреждение «Краевой кожно-венерологический диспансер» министерства здравоохранения Хабаровского края (далее КГБУЗ «ККВД») (т. 1 л.д. №).

Определением Амурского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ произведена замена ответчика КГБУЗ "Амурская ЦРБ" на краевое государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Городская больница» имени М.И. Шевчук министерства здравоохранения Хабаровского края (далее КГБУЗ «Городская больница» имени М.И. Шевчук).

В судебное заседание третье лицо ФИО7, надлежащим образом извещенная о времени и месте рассмотрения дела, не явилась, ходатайство об отложении рассмотрения дела не заявляла.

В соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд рассмотрел дело в отсутствие третьего лица.

В судебном заседании истец ФИО1 на удовлетворении исковых требованиях настаивала в полном объеме по основаниям, изложенным в заявлении. Дополнительно суду пояснила, что беременность протекала без патологий, после рождения дочери ФИО на седьмой день были выписаны из больницы. При первом патронаже педиатром высыпаний у ребенка не обнаружено. Старшая дочь на тот момент болела ОРВИ. На девятый день у ФИО появилась температура, по телефону педиатр посоветовала раскутать ребенка, поскольку дома было жарко, и температура спала. В понедельник ДД.ММ.ГГГГ при осмотре дочери на дому педиатр ФИО7, обнаружив покраснее глаз, поставила диагноз-конъюнктивит, назначила промывание глаз фурацилином, что дало положительный эффект. ДД.ММ.ГГГГ вечером у ребенка на животе появилось шелушение кожи, которую смазала маслом «Джонсонс Беби», дочь проплакала всю ночь. Утром, ДД.ММ.ГГГГ, на ножках появились покраснения, отправила по телефону фотографии педиатру ФИО7, которая пришла к выводу, что это аллергия и посоветовала обратиться к врачу дерматологу в кожно-венерологический диспансер. В КВД должного осмотра врачом ФИО6 не произведено. Врач, поверхностно осмотрев дочь со стороны, диагностировал аллергию, назначил мазь и соблюдение гипоаллергенной диеты, несмотря то, что врачу указано было на искусственное вскармливание ребенка. Никаких дополнительных обследований врач не назначил. На тот момент на животе слева имелось пятно диаметром 10 см. В четверг к вечеру стало лучше, живот стал чистым, а ножки стали покрасневшими. Все это время находилась на связи с педиатром ФИО7, которая назначила капли «Фенистил», после обеда у ребенка начался жидкий стул, добавили ещё лекарство, которое уже не давала, ребенок вечером хорошо поел и уснул. Утром раскутав ребёнка, обнаружила посиневшие ноги. После чего обратилась в детское отделение больницы, откуда их направили в реанимацию, вызвали вертолет для транспортировки в Хабаровск, но из-за пурги вертолет не смог прилететь. Утром ей позвонили и сказали, что ребенок впал в кому и умер в 2 часа 05 минут. Дефекты оказания врачами медицинской помощи дочери, а именно невнимательное отношение к дочери, поверхностные осмотры, непроведение дополнительных обследований, несвоевременное диагностирование заболевания, причинили ей физические и нравственные страдания. До настоящего времени находится в психотравмирующей ситуации, не может смериться со смертью дочери. Считает, что при надлежащем исполнении врачами своих обязанностей, ребенка можно было спасти. 

В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО1 поддержал исковые требования в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

В судебном заседании представитель истцов ФИО3 настаивал на удовлетворении исковых требований по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно пояснил, что, несмотря на неустановление проведенной по назначению суда комиссионной судебно-медицинской экспертизой прямой причинно-следственной связи между дефектами в оказании медицинской помощи ребенку и его смертью, экспертами выявлены ряд серьезных дефектов в оказании ребенку медицинской помощи, которые создали психотравмирующую ситуацию для родителей ребенка и, соответственно, являются причиной причинения им морального вреда. Ряд дефектов были очевидными, в том числе неосуществление личного приема врачом-педиатром Амурской ЦРБ при обнаружении высыпаний на теле ребенка. Эксперты справедливо указали, что, исходя из ситуации, несмотря на то, что к врачу обратились по мессенджеру, сам врач как узкий специалист должен был оценить обстановку и осмотреть ребенка лично. Истцы это восприняли болезненно, понимая, что здоровьем и жизнью их ребенка пренебрегают. Врачи-эксперты констатировали дефект оказания помощи врачом-дерматологом, как крайне скудные записи результатов первичного осмотра ребенка. Видя, что практически никакие записи не составляются, и ребенок осмотрен поверхностно, истцы восприняли это как недостаток в работе. В период нахождения ребенка в реанимационном отделении, тот не был осмотрен врачом-дерматологом, при этом вызов врача специалиста был очевиден. Все эти дефекты истцы восприняли, как недостаточное внимание к своему ребенку, его заболеванию, к их общей семейной проблеме, что создало психотравмирующую ситуацию. Истцы испытывали такие отрицательные эмоции, как обида, досада, гнев, негодование. Семья – это сообщество, основанное на браке супругов, и включает в себя их детей собственных и усыновленных, связанных духовно. У новорожденного ребенка еще нет своей личной жизни и собственных интересов, которые бы его отдаляли от родителей. Для своих родителей ребенок - это объект внимания. Он беспомощен и без родителей он не выживет. Конституция РФ закрепляет общечеловеческие права и свободы, право на защиту здоровья и право на семью. В совокупности этих конституционных норм, право на взыскание компенсации морального вреда в данном случае имеется. Полагает, что исковые требования хоть и частично, но подлежат удовлетворению солидарно с ответчиков.

В судебном заседании представить ответчика - КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер» ФИО4 исковые требования не признала, пояснив, что согласно уставу КГБУЗ «ККВД» оказывает специализированную помощь. Истец обратилась с ребёнком ФИО в Амурский филиал КГБУЗ «ККВД» ДД.ММ.ГГГГ. Согласно записям медицинской карты, истица жаловалась на высыпание на коже ребенка. При осмотре врачом-дерматовенерологом ФИО6 объективно установлено, что на коже ребенка имелись пятна округлой формы с нечеткими границами размером от 0,5 до 1 см, без шелушения. Врачом выставлен диагноз «дерматит неуточненный», поскольку такие высыпания на коже могли появиться как вследствие применения наружного средства ухода, масла «Джонсонс Беби», которое по практике врачей вызывает аллергические реакции, так и вследствие нарушения питания ребенка. Врачом даны рекомендации по уходу за кожей ребенка: после купания смазывать кожу детским кремом, маме соблюдать гипоаллергенную диету и наблюдение у педиатра. Поскольку у ребенка была гладкая кожа, дополнительных исследований не потребовалось. Повторный осмотр был назначен через 7-10 дней. ДД.ММ.ГГГГ в реанимационном отделении ФИО скончалась, в связи с чем приказом руководителя была назначена служебная проверка для оценки и качества оказания медпомощи. Согласно протоколу врачебной комиссии от ДД.ММ.ГГГГ № дефектов по оказанию медицинской помощи ребенку и ведению документации не выявлено. Дополнительные лабораторные исследования назначаются при наличии шелушения на кожи, чего у ребенка на момент осмотра не имелось. Назначение лекарственных препаратов врачом-дерматовенерологом признано обоснованным. Врачами-экспертами судебно-медицинской экспертизы, проведенной в ООО «Бюро независимо СМЭ «Эталон», выявлены дефекты по ведению медицинской документации, которые не повлекли наступление смерти ребенка. Также врачами-экспертами указано на неправильное назначение препарата «Адвантан», которое применяется детям с 4 месяцев. Между тем врачом ФИО6 назначено такое лечение, исходя из многолетней практики. Впоследствии у ребенка выявлен сепсис, который развился стремительно на фоне врождённого иммунодефицита. Поскольку смерть ребенка не связана с действиями врача ФИО6, просит в удовлетворении исковых требований в отношении КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер» отказать.

В судебном заседании представитель ответчика - КГБУЗ «Городская больница» имени М.И. Шевчук Швецова О.С. исковые требования не признала по основаниям, изложенным в письменных возражениях, дополнительно пояснила, что медицинская помощь ребёнку оказана в полном объеме, девочка поступила в реанимационное отделение в тяжелом состоянии, недостатков по реанимационным мероприятиям не выявлено. Причиной смерти ФИО явилось врожденное заболевание - первичный иммунодефицит. При оказании медицинской помощи в реанимационном отделении врачи поддерживали постоянную связь с первой краевой больницей, докладывали о состоянии ребенка каждый час. Те мероприятия, которые проводились, не давали ясной картины. Никто не бездействовал, за жизнь ребенка боролись. На стадии патронажа врачом-педиатром ребёнок описывался как здоровый, с чистыми кожными покровами. Замечаний на стадии патронажа не выявлялось. При жалобах мамы на состояние ребёнка врач-педиатр оказал помощь в виде консультации по телефону, что нельзя назвать правильным в рамках оказания медицинской помощи. Но и матерью ребенка не произведен вызов врача на дом. Педиатр направил ребёнка к узкому специалисту, где произведен осмотр ребёнка. Для дополнительного комплекса обследований ребёнка на тот момент оснований не имелось. Врачом-педиатром назначен препарата «Фенистил», исходя из многолетней практики, дающей положительный результат лечения. Согласно выводам экспертов, причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания медицинской помощи и смертью ребёнка не имеется. О дефектах в оказании медицинской помощи истцы узнали после проведенной экспертизы. Между тем речь идет о моральных страданиях родителей ребенка в момент, когда ребенку оказывалась помощь. В связи с чем полагает, что не имеется оснований для удовлетворения заявленных требований к КГБУЗ «Городская больница» имени М.И. Шевчук в части взыскания компенсации морального вреда в связи со смертью ребенка.

В судебном заседании третье лицо ФИО6 исковые требования не признал, суду пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ в лечебное учреждение обратилась истица с ребёнком ФИО с жалобами на высыпание на коже туловища ребенка. При осмотре ребенка выявлены высыпания, которые носили не специфический характер в виде пятен округлой формы, без шелушения. Им выставлен диагноз «неуточненный дерматит», поскольку причиной данных высыпаний могло быть как использование наружных средств для обработки кожи, таких как масло «Джонсон Беби», так и погрешности в диете. Им было рекомендовано дальнейшее наблюдение участковым врачом-педиатром в динамике и назначено применение препарата «Адвантан», исходя из многолетнего медицинского опыта. Оснований для направления ребёнка на дополнительное обследование после осмотра не имелось. Определить на момент осмотра наступление сепсиса не представлялось возможным в виду отсутствия симптоматики. К сожалению, у ребенка имелось не совместимое с жизнью поражение вилочковой железы, которое практически убивает иммунитет. Медицинская карта ребёнка заполнена от руки, поскольку данные о ФИО в базе отсутствовали, и электронная карта не сформировалась. Помощь ребенку оказана в рамках лицензионных требований медицинского учреждения. 

В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ представитель ответчика КГБУЗ «Амурская ЦРБ» ФИО8 исковые требования не признал, пояснив, что истцы, будучи законными представителями - родителями ФИО, беспокойства о состоянии здоровья своего ребенка проявляли изначально только в форме консультаций по телефону с врачом-педиатром КГБУЗ «Амурская ЦРБ», что не является фактом обращения за медицинской помощью. При полноценном обращении ДД.ММ.ГГГГ в КГБУЗ «Амурская ЦРБ» состояние ребенка было критическое. Работники лечебного учреждения приложили все возможные усилия по оказанию медицинской помощи, однако спасти жизнь ребенка не удалось. Указанные обстоятельства подтверждаются имеющими в материалах дела двумя экспертными заключениями, проводимыми в рамках уголовного дела по факту смерти ребенка. 

В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ третье лицо ФИО7 исковые требования не признала, суду пояснила, что как врач-педиатр вела патронаж ФИО с рождения. Впервые осмотрела ФИО, когда пришла по вызову к старшей дочери истцов, которая болела ОРВИ. При этом маме разъяснила о необходимости исключения контакта детей. Через часа три после осмотра детей позвонила мама ФИО и сообщила, что у девочки поднялась небольшая температура. Она порекомендовала проветрить помещение, напоить ребенка, поскольку в квартире было душновато. Через неделю вновь посетила эту семью. Жалобы на состояние ребенка отсутствовали, кожа была чистая, уход за новорожденным ребенком осуществлялся хороший. Спустя 10 дней на ее телефон поступило видео сообщение от ФИО2 Учитывая, что из-за ковида было много пациентов, она просмотреть внимательно видео не смогла. Но обратила внимание на большое поражение кожи в области живота и сразу дала рекомендацию обратиться к специалисту в КВД. После осмотра истица сообщила, что у ребенка диагностирован атопический дерматит, на повторный прием не пригласили. В пятницу около 19 часов позвонила ФИО2 и сообщила, что основные параметры жизнедеятельности ребенка в норме: кушает, ходит в туалет, одышки нет, только ребенок беспокоится при мочеиспускании. На что она порекомендовала обратиться в стационар, но мама отказалась, пожалев ребенка. На следующий день, в субботу, позвонила ФИО2 и сообщила, что у ребенка почернели ноги. Она сказала, что срочно ребенка следует отвезти стационар. В понедельник от коллег узнала, что девочка умерла. За 40 лет врачебной практики впервые столкнулась с такой ситуацией. Первоначально болезнь проявлялась как аллергия. Такое часто бывает у детей, а затем болезнь протекала стремительно. У ребёнка была диагностирована «гипоплазия тимуса». Возможно такому стремительному развитию болезни способствовал контакт с больным старшим ребенком. Кроме того, и мама, и старшая девочка являлись носителями стафилококка. В связи с наличием у ребенка высыпаний на коже и конъюнктивита, она рекомендовала применение препарата «Супрастин» и капли «Фенистил», которые не могли стать причиной смерти ребенка.

Выслушав истцов, представителей сторон, третьих лиц, заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, изучив материалы дела и представленные доказательства, оценив доказательства в их совокупности в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1 и ФИО2 следует, что основанием их обращения в суд с требованиями о компенсации морального вреда явилось оказание их малолетней дочери ФИО, ДД.ММ.ГГГГ г.р., некачественной медицинской помощи в КГБУЗ «Амурская ЦРБ», приведшее, по мнению истцов, к смерти их ребенка.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Статьей 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права, в том числе жизнь, здоровье, право на охрану здоровья и медицинскую помощь либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 ГК РФ) (пункт 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33)

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 ГК РФ, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1).

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1), по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы 3 и 4 пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по возмещению вреда, в том числе по компенсации морального вреда, являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из исследованных в судебном заседании материалов дела и письменных доказательств установлено следующее:

ФИО родилась ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> в семье ФИО2 и ФИО1, что следует из записи акта о рождении от ДД.ММ.ГГГГ №, копии свидетельства о рождении II-ДВ № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. №).

Беременность ФИО2 протекала без каких-либо осложнений. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 проведена операция лапаротомия, кесарево сечение по ФИО9. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 выписана из акушерского отделения КГБУЗ «Амурская ЦРБ» домой в удовлетворительном состоянии, со здоровым живым ребенком, что следует из индивидуальной карты беременной и родительницы, истории родов № (т. 1 л.д. №).

Из истории развития ребенка № следует, что у ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ родилась девочка ФИО, массой 3070 гр., длиной 52 см., оценка по шкале Апгар 8-9 баллов, состояние ребенка удовлетворительное. Выписана вместе с матерью домой ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. №).

Из истории развития ребенка КГБУЗ «АЦРБ» (детская поликлинника) следует, что ДД.ММ.ГГГГ врачом ФИО7 проведен первичный патронаж ребенка ФИО. на дому. Состояние новорожденной удовлетворительное. Установлено, что у старшего ребенка Т-вых ОРВИ. С мамой проведена беседа о необходимости изоляции больного ребенка (т. 1 л.д. №).

При патронаже медсестры к новорождённой ДД.ММ.ГГГГ жалобы отсутствуют (т. 1 л.д. №)

ДД.ММ.ГГГГ в Амурский филиал КГБУЗ «ККВД» обратилась ФИО2 с жалобами на высыпание на коже туловища у ребенка ФИО, постановлен диагноз: дерматит неуточнённый. Рекомендован уход за кожей ребенка после купания, смазывать кожу детским кремом; маме соблюдать гипоаллергенную диету, наблюдение у педиатра (т. 2 л.д. 14-17).

Как следует из медицинской карты стационарного больного № ДД.ММ.ГГГГ в инфекционное отделение КГБУЗ «Амурская ЦРБ» поступил ребёнок ФИО10, возраст 3 недели, с диагнозом: 

<

данные изъяты>). По результатам осмотра состояние ребёнка определено как тяжелое. После проведенного комплекса реанимационных мероприятий, которые не дали эффекта, ДД.ММ.ГГГГ в 02 час. 05 мин. установлена смерть ребенка (т. 1 л.д. №), что также подтверждается свидетельством о смерти II-ДВ № от ДД.ММ.ГГГГ и актовой записью, произведенной ОЗАГС администрации Амурского муниципального района Хабаровского края № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. №).

ДД.ММ.ГГГГ в следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Хабаровскому краю и Еврейской автономной области поступило обращение ФИО2 по факту оказания ненадлежащей медицинской помощи медицинскими работниками КГБУЗ «Амурская ЦРБ», повлекшее смерть малолетней дочери ФИО., родившейся ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем постановлением от ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело № (т. 1 л.д. №).

Постановлением следователя следственного отдела по городу Амурск следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Хабаровскому краю и Еврейской автономной области от ДД.ММ.ГГГГ была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам КГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Хабаровского края (далее КГБУЗ «Бюро СМЭ»).

По результатам проведения в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ комиссионной судебно – медицинской экспертизы экспертами КГБУЗ «Бюро СМЭ» составлено заключение № (экспертиза по материалам уголовного дела), согласно которому из медицинских документов следует, что у новорожденной ФИО имелись следующие заболевания: 

<

данные изъяты>. Анализ данных медицинских документов показал, что наблюдение, обследование и медикаментозное лечение ребенка, на всех этапах оказания медицинской помощи было проведено правильно, соответственно уровню лечебно-профилактических учреждений; проводимое лечение соответствовало имеющейся патологии и характеру выявленных осложнений, соответствовало установленным клиническим диагнозам, корректировалось по мере необходимости с учетом мнения профильных специалистов (консультации с краевыми специалистами), в терапии использовались этиотропные и симтоматические средства, антибиотики, препараты нормализации водно-электролитного баланса. Каких-либо дефектов в оказании медицинской помощи новорожденной ФИО., которые могли бы состоять в причинной связи с наступлением её смерти, не выявлено. К недостаткам при оказании медицинской помощи ребенку отнесены: запись осмотра новорожденной врачом дерматовенерологом Амурского филиала КГБУЗ «ККВД» от ДД.ММ.ГГГГ, которые лаконичны, не отражают общего состояния ребенка, температуры тела, а поставленный им диагноз «Дерматит неуточненный» требовал проведения дифференциальной диагностики; со стороны педиатра, с учетом обеспокоенности мамы, ребёнок должен был быть осмотрен врачом лично и госпитализирован, а не дистанционно посредством переписки с матерью ребёнка и изучения фотографий ребенка (т. 1 л.д. №).

Отмеченные недостатки принципиального влияния на течение заболевания не оказали и в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ребенка не состоят.

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ государственным бюджетным учреждением здравоохранения «Приморское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» по материалам уголовного дела № проведена повторная комиссионная судебно – медицинская экспертиза, которая согласуется с экспертизой, проведенной КГБУЗ «Бюро СМЭ» (т. 1 л.д. №).

Постановлением старшего следователя СО по г. Амурск СУ СК РФ по Хабаровскому краю от ДД.ММ.ГГГГ в возбуждении уголовного дела в отношении медицинских работников КГБУЗ «Амурская ЦРБ» и КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер» отказано на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ (т. 1 л.д. №).

В ходе судебного разбирательства по ходатайству истцов по делу назначена и проведена комиссионная судебная медицинская экспертиза в целях выяснения вопросов о наличии недостатков (дефектов) при оказании медицинской помощи медицинскими работниками КГБУЗ «Амурская ЦРБ» и КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер», и о том, способствовали ли данные дефекты (при их наличии) наступлению смерти новорожденной ФИО.

В соответствии с заключением экспертной комиссии ООО «Бюро независимой судебно-медицинской экспертизы «Эталон» №, проведенной в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ по материалам настоящего гражданского дела, при ответе на вопросы, сформулированные в определении суда, комиссия экспертов пришла к выводам о том, что у ФИО имелись следующие заболевания:

- 

<

данные изъяты>. Вышеуказанное состояние носит врожденный характер и является следствием нарушения закладки тимуса во время формирования эмбриона;

- 

<

данные изъяты>. Данное заболевание является приобретенным, поскольку клинических данных, свидетельствующих о его развитии с момента рождения ФИО до обращения за медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ в Амурский филиал КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер» в предоставленных медицинских документах не имеется.

В оказании медицинской помощи КГБУЗ «Амурская ЦРБ» и КГБУЗ «ККВД» новорожденной ФИО выявлены дефекты такие, как:

При обращении матери к педиатру КГБУЗ «Амурская ЦРБ» не был осуществлен личный прием, а лечение осуществлялось дистанционно, посредством мессенджера «WhatsApp». Несмотря на то, что обращение мамы ФИО в виде сообщений в мессенджере не может расцениваться как официальный вызов участкового врача, с учетом того, что ребенок являлся новорожденным и имелись сведения об ОРВИ у старшего ребенка участковый педиатр, оценив факторы риска, должен был осмотреть ребенка на дому. При повторном обращении ДД.ММ.ГГГГ посредством сообщения мамы в мессенджере, учитывая жалобы на отечность обеих ног и покраснению правого бедра, так же имелись основания для личного осмотра участкового педиатра. Кроме того, имелся дефект лечения в виде назначения препарата «Фенистил». Согласно инструкции по применению препарата «Фенистил», вышеуказанное средство назначается детям от 1 месяца.

ФИО ДД.ММ.ГГГГ г.р. обратилась за медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ в Амурский филиал КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер» с жалобами на высыпания на коже туловища. Был выставлен диагноз «дерматит неуточненный».

При оказании медицинской помощи в Амурском филиале КГБУЗ «Краевой кожновенерологический диспансер» выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи:

а) дефекты оформления медицинской документации и диагностики:

- в нарушение критериев оценки качества медицинской помощи (прил. к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 г. № 203н) п. 2.1. б) оформление результатов первичного осмотра, включая данные анамнеза заболевания, записью в амбулаторной карте: крайне скудно описан анамнез заболевания (в частности, локализация первых высыпаний), анамнез жизни (нет данных о профилактических прививках; о контакте с инфекционными больными; принимал ли ребенок какие-либо лекарственные средства, если да, то какие), не описано общее состояние ребенка (температура тела, частота сердечных сокращений, дыхательных движений, изменения лимфатических узлов), не описаны видимые слизистые оболочки, не описана неповрежденная кожа (влажность кожных покровов, дермографизм, эластичность, чувствительность), малоинформативно описан локальный статус (не указана тяжесть кожно-патологического процесса (единичные или множественные пятна), характер воспаления, температура пятен));

- не верно установлен диагноз: «Дерматит неуточненный».

б) дефекты лечения:

- стандартов оказания медицинской помощи детям с заболеванием «дерматит неуточненный», а также клинических рекомендаций по вышеуказанному заболеванию не существует, тем не менее препарат «Адвантан» был назначен ФИО необоснованно; согласно инструкции по применению препарата «Адвантан», вышеуказанное средство назначается детям от 4 месяцев.

С ДД.ММ.ГГГГ 10:40 по ДД.ММ.ГГГГ 02:05 ФИО, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка 

<

адрес> находилась на стационарном лечении в КГБУЗ «Амурская ЦРБ» с диагнозом «

<

данные изъяты>». Экспертной комиссией выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи:

а) дефекты оформления медицинской документации:

- в нарушение критериев оценки качества медицинской помощи (прил. к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 г. № 203н) п. 2.2. а) заполнение всех разделов, предусмотренных стационарной картой: не оформлен температурный лист;

б) дефекты диагностики:

- при подозрении на сепсис необходимо было исследовать уровень прокальцитонина в крови, провести бактериологическое исследование крови на стерильность;

- при наличии патологических элементов на коже ФИО не осмотрена врачом-дерматологом.

Стандартов оказания медицинской помощи детям с заболеванием «

<

данные изъяты>)», а также клинических рекомендаций по вышеуказанному заболеванию не существует.

В остальном, медицинская помощь ФИО., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, оказывалась в полном объеме и соответствовала Порядку оказания медицинской помощи детям по профилю "анестезиология и реаниматология" (утв. Приказом Минздрава России от 12.11.2012 N 909н) и выставленному диагнозу.

Необходимо учесть, что клиническая картина сепсиса в данной ситуации была очень схожа с симптоматикой синдрома 

<

данные изъяты> (угнетение сознания, яркая сыпь с отеком сливного характера с четкими границами, появление отека и нарушение микроциркуляции на месте сыпи), а также ФИО поступила КГБУЗ «Амурская ЦРБ» в уже крайне тяжелом состоянии и находилась на стационарном лечении кратковременно (менее суток), в связи с чем дифференциальная диагностика сепсиса и 

<

данные изъяты> была крайне затруднительна.

Выявленные экспертной комиссией дефекты оказания медицинской помощи относятся к категории бездействия и не привели ни к ухудшению состояния здоровья подэкспертной, ни к развитию нового патологического процесса. Смерть ФИО., ДД.ММ.ГГГГ года рождения наступила вследствие тяжелого течения основного заболевания. Таким образом, причинно-следственная связь между имеющимися дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО отсутствует.

Отмечено, что летальность при тяжелом стафилококковом сепсисе достигает 19- 40% даже при условии отсутствия каких-либо дефектов оказания медицинской помощи. Таким образом, даже в случае недопущения недостатков оказания медицинской помощи, возможность спасти жизнь ФИО., ДД.ММ.ГГГГ г.р. была крайне мала (т. 2 л.д. №).

Суд принимает заключение комиссионной судебной медицинской экспертизы № как достоверное и допустимое доказательство, поскольку соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, экспертиза проведена высококвалифицированными специалистами, имеющими высшее медицинское образование, ученые степени, продолжительный стаж работы по профессии.

Применительно к настоящему гражданскому делу моральный вред заключается в нравственных переживаниях и страданиях истцов в связи со смертью их ребенка. 

Поскольку основанием иска ФИО1 и ФИО2 является факт перенесенных страданий, наступивших в результате оказания их ребенку работниками ответчиков медицинской помощи ненадлежащего качества, существенными для настоящего дела обстоятельствами являются качество исполнения ответчиками обязанностей при оказании медицинской помощи; наличие причинно-следственной связи между качеством медицинских услуг и наступившими последствиями; виновность работников медицинских учреждений в предоставлении услуг ненадлежащего качества.

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на истцах. Ответчики, в случае несогласия с заявленными требованиями, обязаны доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии их вины и отсутствии причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью и наступившими последствиями.

Факт оказания медицинской помощи ФИО подтвержден материалами дела и не опровергался сторонами ответчиков.

Для разрешения спора о качестве оказанной ФИО медицинской помощи, с целью определения дефектов оказания медицинской помощи, наличия причинно-следственной связи между действиями медицинских работников и наступившими последствиями, судом была назначена судебная медицинская экспертиза, которой были подтверждены доводы истцов о наличии дефектов оказания медицинских услуг.

Оценивая представленные доказательства, доводы и возражения сторон, заключения экспертов о наличии дефектов оказания медицинской помощи в КГБУЗ «Амурская ЦРБ», правопреемником которого является КГБУЗ «Городская больница» имени М.И. Шевчук» и в КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер», как диагностических, так и лечебных, отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи ребенку истцов наступлением смерти ребенка, суд приходит к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения требований истцов о взыскании с ответчиков компенсации морального вреда в связи с некачественным оказанием медицинской услуги.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33, определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 постановления).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 постановления).

Согласно абзацам второму и третьему пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из содержания приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что размер компенсации морального вреда определяется на основании оценки судом конкретных обстоятельств дела. При этом суд наряду с учетом степени вины причинителя вреда, степени физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, должен учитывать требования разумности и справедливости.

Моральный вред, являясь оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддается точному денежному подсчету.

Между тем ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Рассматривая требование о компенсации морального вреда, необходимо учитывать, что юридическое значение имеет не только прямая причинная связь, но и косвенная (опосредованная) причинная связь между противоправным поведением и наступившим вредом, если дефекты (недостатки) оказания работниками лечебных учреждений медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния здоровья ребенка и привести к неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти.

Вместе с тем наличие косвенной причинной связи между противоправным поведением и наступившим вредом может влиять на размер взыскиваемой в пользу потерпевшего компенсации морального вреда.

Допущенные сотрудниками КГБУЗ «Амурская ЦРБ» и КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер» дефекты оказания медицинской помощи малолетней ФИО не позволили реализовать возможность наступления благоприятного исхода, которая, однако, не гарантирована даже при условии отсутствия дефектов оказания медицинской помощи в связи с первичным иммунодефицитным состоянием ребенка.

Суд полагает доказанным наличие вины в причинении вреда истцам в результате некачественного оказания медицинской помощи. Отсутствие прямой причинно-следственной связи не говорит об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 и ФИО2, доводы ответчиков в данной части безосновательны.

Жизнь и здоровье человека бесценны и не могут быть компенсированы выплатой денежных средств, действующее законодательство лишь в максимально возможной степени обеспечивает определенную компенсацию понесенных потерпевшими неимущественных потерь.

При определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает все заслуживающие внимания обстоятельства, характер и степень физических и нравственных страданий ФИО11 и ФИО2 в связи со смертью малолетней дочери, которой, как видно из материалов дела, на момент смерти было всего 21 день, длительные переживания по поводы её утраты, негативные последствия, вызванные некачественным оказанием медицинских услуг, создание психотравмирующей ситуации. Между тем суд учитывает отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти ребенка, наличие первичного иммунодефицитного состояния ребенка, которое носит врожденный характер. 

При изложенных обстоятельствах, учитывая требования разумности и справедливости, суд считает возможным взыскать с ответчика КГБУЗ «Городская больница» имени М.И. Шевчук» в пользу ФИО1 и ФИО2 компенсацию морального вреда в размере по 100 000 рублей каждому и с ответчика КГБУЗ «Краевой кожно-венерологический диспансер» в пользу истцов взыскать компенсацию морального вреда в размере по 100 000 рублей каждому.

Требования истцов о солидарном взыскании с ответчиков компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат, исходя из следующего. 

Пунктом 1 статьи 322 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства. 

Солидарность обязанность (ответственность), предусмотренная договором, в спорных правоотношениях судом не установлена. 

Рассматривая требования в части взыскания судебных расходов, понесённых истцами по настоящему делу суд исходит из следующего.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу абзаца пятого ст. 94 Гражданского процессуального кодекса РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей.

В соответствии со ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в случае удовлетворения и (или) частичного удовлетворения иска, судебные расходы присуждаются истцу, в том числе, пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Согласно ч. 1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Бремя доказывания необходимости несения судебных расходов, их размер, лежит на истце. Обосновывая данное требование, истцом ФИО1 представлен договор возмездного оказания юридических услуг от ДД.ММ.ГГГГ и расписка, согласно которым ФИО1 оплатил юридические услуги представителя в общей сумме 10 000,00 руб. Представитель ФИО3 свои обязательства исполнил, оказал консультацию, составил исковое заявление, участвовал в подготовке дела к судебному разбирательству, участвовал в судебных заседаниях ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ.

Определение пределов разумности судебных издержек, связанных с получением помощи представителя, закрепленное в ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, является оценочной категорией.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в определении от 17.07.2007 №382-О-О часть 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предоставляет суду право уменьшить сумму, взыскиваемую в возмещение соответствующих расходов по оплате услуг представителя. Поскольку реализация названного права судом возможна лишь в том случае, если он признает эти расходы чрезмерными в силу конкретных обстоятельств дела, при том, что, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, суд обязан создавать условия, при которых соблюдался бы необходимый баланс процессуальных прав и обязанностей сторон.

Учитывая категорию дела и правовую значимость для сторон, объем фактически выполненной представителем работы (оказание юридической консультации, составление искового заявления с приложенными к нему документами, предоставление доказательств, представительство в суде по гражданскому делу, активное процессуальное участие в судебном разбирательстве), исходя из принципов разумности и справедливости, в отсутствие доказательств неразумности понесенных истцом расходов на услуги представителя, суд считает понесенные ФИО1 расходы необходимыми, разумными и справедливыми, а поскольку ответчики является проигравшими сторонами, то, в соответствии с вышеизложенными требованиями закона, с них необходимо взыскать расходы на оплату юридических услуг, услуг представителя (судебные расходы) в пользу истца ФИО1.

Оценив представленные доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, с учётом правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом в определениях от 21.12.2004 № 454-О, от 20.10.2005 № 355-О, учитывая вышеуказанные фактические обстоятельства, суд приходит к выводу, что требование о возмещении судебных расходов, связанных с оплатой услуг представителя, подлежит полному удовлетворению в размере 10 000,00 руб.

В соответствии с ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Суд считает необходимым, в соответствии со ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из удовлетворенных требований, взыскать с ответчиков в бюджет Амурского муниципального района Хабаровского края государственную пошлину в размере по 300 руб. с каждого.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199, 214 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 и ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница» имени М.И. Шевчук министерства здравоохранения Хабаровского края, ОГРН 

<

***>, ИНН/КПП 

<

***>/270301001, денежную компенсацию морального вреда в пользу:

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

адрес>, паспорт №, выдан ДД.ММ.ГГГГ ОВД 

<

адрес>, СНИЛС №, в размере 100 000 рублей и судебные расходы, связанные с оплатой услуг представителя в размере 5 000 рублей.

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки 

<

адрес>, паспорт №, выдан ДД.ММ.ГГГГ УМВД России по 

<

адрес>, в размере 100 000 рублей.

Взыскать с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Краевой кожно-венерологический диспансер» министерства здравоохранения Хабаровского края, ОГРН 

<

***>, ИНН/КПП 

<

***>/272301001, денежную компенсацию морального вреда в пользу:

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

адрес>, паспорт №, выдан ДД.ММ.ГГГГ ОВД 

<

адрес>, СНИЛС №, в размере 100 000 рублей и судебные расходы, связанные с оплатой услуг представителя в размере 5 000 рублей.

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки 

<

адрес>, паспорт №, выдан ДД.ММ.ГГГГ УМВД России по 

<

адрес>, в размере 100 000 рублей.

Взыскать с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница» имени М.И. Шевчук министерства здравоохранения Хабаровского края в бюджет Амурского муниципального района государственную пошлину в размере 300 рублей.

Взыскать с краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Краевой кожно-венерологический диспансер» министерства здравоохранения 

<

адрес> в бюджет Амурского муниципального района государственную пошлину в размере 300 рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Копию решения не позднее пяти дней со дня его составления в мотивированном виде направить лицам, участвующим в деле.

Решение может быть обжаловано в Хабаровский краевой суд через Амурский городской суд в течение месяца со дня его составления в мотивированном виде.

Судья О.И. Бурдакова

Решение в мотивированном виде составлено 08.11.2023.

Судья О.И. Бурдакова