Уникальный идентификатор дела **RS0**-24

Дело **(1-16/2020) 

Поступило в суд 09.08.2019

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ Р. Ф. 

*** 07 июля 2020 года 

Железнодорожный районный суд *** в составе 

председательствующего судьи Смолиной А.А.

при секретарях судебного заседания С., К., М., Ж., М.

с участием государственных обвинителей - помощников прокурора *** Т., О., К., М.,

законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего Ж. - ФИО4 №1,

их представителя - адвоката Т., представившей удостоверение и ордер, 

подсудимой М.,

её защитника - адвоката А., представившего удостоверение и ордер, 

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении 

М., **** года рождения, уроженца г. Щёкино ***, гражданки РФ, владеющей русским языком, с высшим образованием, незамужней, пенсионерки, зарегистрированной и проживающей в ***, несудимой, 

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п.«в» ч.2 ст.112 УК РФ, 

УСТАНОВИЛ:

М. умышленно причинила средней тяжести вред здоровью, не опасный для жизни человека и не повлекший последствий, указанных в ст.111 УК РФ, но вызвавший длительное расстройство здоровья, в отношении малолетнего Ж. 

Преступление совершено ею на территории *** при следующих обстоятельствах. 

**** в период с 12 часов 30 минут до 14 часов 30 минут, более точное время не установлено, М. находилась на первом этаже здания муниципального бюджетного образовательного учреждения *** «Гимназия **», расположенного по адресу: ***, где у неё на почве личных неприязненных отношений, обусловленных применением физического насилия в отношении её внучки М. малолетним Ж., **** года рождения, возник преступный умысел, направленный на причинение последнему средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст.111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья. 

Реализуя указанный преступный умысел в тот же период времени и в том же месте, М., действуя последовательно и целенаправленно, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий в виде причинения физической боли и вреда здоровью соответствующей степени тяжести, не желая их наступления, но сознательно допуская такие последствия, подошла к Ж., заведомо зная, что последний является малолетним, в связи с чем не способен оказать ей активное сопротивление, и с силой схватила его своею левой рукой за правое надплечье, после чего с силой не менее двух раз притягивала его к себе и отталкивала его от себя, а также надавила своею левой рукой на правое надплечье Ж. и усадила последнего на металлический стул, тем самым создав осевую нагрузку на позвоночный столб и пересгибание (переразгибание) шеи малолетнего. 

В результате данных умышленных преступных действий М. малолетнему Ж. были причинены физическая боль и телесные повреждения в виде закрытого неосложнённого стабильного компрессионного перелома тела третьего грудного позвонка и дисторсии (растяжения) связочно-мышечного аппарата шейного отдела позвоночника, которые оцениваются как телесные повреждения, причинившие средней тяжести вред здоровью по признаку длительности расстройства здоровья, продолжительностью свыше трёх недель от момента причинения травмы (более 21 дня). 

В судебном заседании подсудимая М. свою вину по предъявленному ей обвинению не признала и показала, что она является бабушкой А. А., проживает отдельно от неё, однако после уроков занимается с ней дома, а иногда, по просьбе её родителей, сама забирает внучку из школы. **** около 13 часов 30 минут она, зайдя за * в вестибюль школы, увидела её в слезах, после чего та рассказала ей, что её толкнул какой-то мальчик, от чего она упала и заплакала. Каких-либо повреждений и травм на * ею замечено не было, а более подробно о конфликте с ровесником та ей не рассказывала. Тогда она решила пойти вместе с внучкой к учительнице, чтобы разобраться в данной ситуации, попросив женщину-охранника пропустить её через турникеты в помещение школы. При этом никакой агрессии и злого умысла с её стороны не было, а на школьной видеозаписи видно, как она, подойдя к мальчику, на которого ей указала * как на Ж., остановившись напротив двух гардеробщиц в коридоре, спросила: «Ты - Н.?». Данного мальчика она руками первоначально не трогала, только подошла к нему и задала вопрос, желая выяснить, действительно ли он толкнул её внучку и что между ними произошло, однако тот сначала попытался обойти её с одной и другой стороны, а затем сходу встал в боксёрскую «стойку» на две ноги, продемонстрировав ей опасный удар ребром ступни поперёк голени. Посчитав возникшую ситуацию серьёзнее обычных детских разборок, она взяла мальчика за ладонь, но тот неожиданно перехватил её пальцы и стал выкручивать их, поэтому она взяла его за плечо. После этого мальчик, повернув голову, попытался укусить её за руку, от чего она испугалась и сразу отдернула свою руку, подумав, что ребёнок представляет опасность и способен причинить телесные повреждения. Её опасения были оправданы, поскольку через несколько дней из разговора с * ей стало известно, что за 15-20 минут до их встречи Н. жестоко избил её внучку в коридоре школы. При этом * рассказала ей, что в тот день после окончания уроков этот мальчик, находясь у гардеробной, стал материться на девочек, за которых её внучка решила заступиться, в результате чего Н. схватил её за плечи, бросил на пол, подставив ей подножку, и начал бить её ногами в уличной обуви в живот, в связи с чем девочка не могла самостоятельно дойти до дома, а в дальнейшем из-за болей в животе ей вызвали «скорую помощь», сделали обезболивающий укол и госпитализировали в больницу с диагнозом «Ушиб мягких тканей живота». Однако на момент инкриминируемых ей событий об этих обстоятельствах она не знала, и её единственной целью было отвести мальчика к учительнице, которая своим авторитетом должна была предупредить его о недопустимости подобного поведения, чтобы больше он не трогал её внучку. Когда мальчик захотел убежать от неё, она левой рукой взяла его за капюшон куртки, попытавшись отвести к учительнице, но он потянул её к окну, стал грубо и агрессивно вырываться от неё, несколько раз бил её ногами в живот, толкался и кусался, из-за чего она едва устояла на ногах, продолжая левой рукой держаться за мальчика. В какой-то момент он дёрнулся так, что она завалилась полубоком на сиденье металлического стула. Тогда она поняла, что с этим мальчиком ей не справиться и к учительнице его не увести, поэтому решила предупредить его сама ради безопасности своей внучки, сказав ему успокоиться и выслушать её, однако всё было бесполезно, поскольку каждую секунду мальчик пытался вырваться от неё. При этом на сиденье стула она его не усаживала, сесть самому ему не предлагала и убеждена, что от её действий никакого вреда здоровью ребёнка не могло быть причинено, так как в течение примерно 30 секунд она лишь сжимала в левой руке капюшон его куртки, на плечи ему не надавливала и в правой руке держала две тяжёлые сумки, которые ограничивали её. Некоторое время она удерживала Н. на сиденье стула, куда тот сел самостоятельно, а затем, внезапно успокоившись, встал и заявил, что он опаздывает на тренировку. Воспользовавшись этим, она наклонилась к мальчику и, показывая рукой на *, сказала ему: «Если ты ещё хоть раз тронешь мою внучку, я приду сюда, крепко возьму тебя и буду держать до тех пор, пока за тобой не придут твои родители, и ни на какую тренировку ты не пойдешь!». При этом её эмоциональное состояние не было возбуждённым, и свои действия она полностью контролировала. Далее, полагая, что этими словами достаточно предупредила ребёнка, она отпустила его, а сама пошла дальше по коридору. В это время показался учитель физкультуры, а также к ним с внучкой подошла гардеробщица, тогда как Н. быстро забежал за тренера и набросился на неё и * попытавшись избить их своим мешком с обувью. Затем мальчик замахнулся на учителя, левой рукой ударил гардеробщицу, а потом снова накинулся на неё (М.). После этого гардеробщица, взяв Н. за плечи двумя руками, оттащила его в сторону. При этом мальчик на боль не жаловался, не плакал и помощи у взрослых не просил. Из-за активного сопротивления и агрессивного поведения Н. она не успела ему сказать о том, что хотела отвести его к классному руководителю. Весь их разговор с мальчиком длился около полутора-двух минут. По факту случившегося инцидента она подавала жалобу на имя директора школы, которая впоследствии была утеряна и осталась без должного внимания. К классному руководителю в тот день она не пошла, предположив, что той уже нет на рабочем месте в связи с окончанием уроков. В дальнейшем, в апреле или мае 2019 года, её внучка * неоднократно говорила ей, что Н. прибегал в их класс на перемене, что было бы невозможно в случае перелома его позвоночника, в то время как несколько свидетелей лично видели мальчика бегающим без корсета спустя меньше месяца после указанных событий. По её мнению, данную травму родители Н. придумали исключительно ради достижения своих корыстных целей и оговаривают её, желая получить крупную денежную компенсацию. 

Аналогичные показания были даны М. на стадии предварительного следствия в качестве подозреваемой и обвиняемой, из содержания которых дополнительно установлено, что с выводами комиссии экспертов, изложенными в заключении ** от ****, она не согласна, поскольку они противоречат обстоятельствам произошедшего, зафиксированным на исследованной видеозаписи, а также не учитывают её собственные показания; при этом созданием осевой нагрузки на позвоночник путём надавливания ею одной рукой на надплечье малолетнего Ж. травма позвоночнику последнего не могла быть причинена, так как перелом в результате такой нагрузки мог возникнуть только в результате силового воздействия на два плеча; надавливание же на одно плечо способно было лишь изменить положение его тела в виде наклона в сторону надавливания, но не травму позвоночника в связи с отсутствием у плеча какой-либо опоры; по её мнению, травму потерпевший мог получить дома в результате физического наказания со стороны своей матери, о чём та сообщила лично; заявление в отношении неё родителями Ж. было написано из-за того, что она подняла проблему асоциального поведения их сына на уровне руководства школы, а в травмпункт они обратились только после вызова ФИО4 №1 в школу по факту её (М.) жалобы на имя директора; кроме того, за решение вопроса о примирении по настоящему уголовному делу родители Ж. через её защитника потребовали выплаты им денежных средств в размере 500000 рублей, которых у неё нет, что подтверждает их корыстный мотив и искусственное создание доказательств её вины в преступлении, которое она не совершала (л.д.241-245 т.1, л.д.5-8 т.2). 

Вышеприведённые показания в суде подсудимая подтвердила полностью. 

Суд, выслушав стороны обвинения и защиты, изучив вышеприведённые показания подсудимой, находит её вину в совершении преступления установленной и доказанной показаниями несовершеннолетнего потерпевшего Ж., его законного представителя ФИО4 №1, свидетелей М., Ж., В., М. Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №3, Свидетель №5, Свидетель №6, Свидетель №4, Свидетель №7, М., Свидетель №8 и несовершеннолетнего свидетеля М., полученными как в ходе судебного разбирательства, так и при производстве предварительного расследования, которые были исследованы судом на основании ст.281 УПК РФ, а также полностью подтверждённой письменными материалами уголовного дела и результатами осмотра в судебном заседании вещественного доказательства. 

Так, допрошенный в рамках досудебного производства в присутствии законного представителя и педагога несовершеннолетний потерпевший Ж. сообщил, что он проживает по адресу: ***, вместе со своими мамой ФИО4 №1 и бабушкой Н. и с октября 2017 года обучается в классе 2«а» гимназии **, классным руководителем которого является Свидетель №7 **** около 13 часов 30 минут после уроков он одевался в гардеробе гимназии, чтобы пойти домой, и шутил над своей одноклассницей *, называя её «лошарой». В этот момент рядом с гардеробом, помимо него и *, находилась М. *, которая, заступившись за Вику, несколько раз назвала его «дебилом». Когда ему это надоело, он толкнул *, а она толкнула его в ответ, в результате чего они начали толкать друг друга, упираясь друг другу в ладони. Затем М. пнула его по колену, а он пнул её в ответ по ботинкам, после чего * стала пинать его по коленкам. Когда он толкал М., та несколько раз падала и сразу же вставала, а затем они продолжали пинать друг друга. Это длилось несколько минут, в течение которых проходивший мимо преподаватель физкультуры Свидетель №1 сделал им замечание, велев прекратить их действия, и ушёл. После этого он (Ж.) кинул ботинком * в урну, и та заплакала, а подошедшая к ним уборщица взяла его ботинок и бросила в урну, однако он забрал свою обувь обратно. В это время М. ушла к выходу из школы, а он надел оставшуюся верхнюю одежду, тоже направился к выходу и в начале коридора встретил идущих ему навстречу * и её бабушку, которую ранее встречал в школе, когда та забирала свою внучку. Бабушка А. была одета в пальто коричневого цвета и меховую шапку, подойдя к нему, взяла его за плечо и начала трясти, в то время как он начал отталкивать её, чтобы вырваться, но ему не хватало сил, поскольку та держала его очень крепко. Тогда они с бабушкой * сместились к подоконнику, где стояли стулья. Там бабушка А. сказала ему, что если он подойдет к кому-то из детей их класса, то она подаст на него в суд. В этот момент на маленьком стуле, расположенном справа, сидела женщина, которая работает в гардеробе. Когда они стояли у окна, он пытался вырваться, но бабушка *, продолжая удерживать его за плечо, с силой возвращала его к подоконнику, ударяя об него, а также старалась усадить его на металлическое сиденье, подтаскивая к нему за плечо и несколько раз ударив его об угол спинки. Он пытался оттолкнуть и отмахнуться от неё, а также случайно наступил ей на ногу, после чего бабушка А. прижала его своим коленом к подоконнику. Он говорил ей, что ему нужно бежать, а когда смог вырваться, то убежал из школы. В настоящее время момент, когда бабушка * подвела его к подоконнику, он помнит плохо, так как был напуган и стремился вырваться. На следующий день (****) папа хотел отвезти его на тренировку по боксу, но он не пошёл, поскольку у него болели шея и ноги. После **** он ни разу не был на уроке физкультуры. Мама никогда ремнём его не наказывала и не била, а в четверг (****) отвезла его в больницу из-за сильной боли в области шеи (л.д.78-81 т.1). 

Из показаний законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО4 №1 в судебном заседании следует, что **** в районе 14 часов ей позвонила классный руководитель её сына Свидетель №7, на повышенных тонах с негативом сообщила ей, что Н. избивает бабушку, а также велела ей забрать его из школы, после чего положила трубку. Тогда она сразу же перезвонила Н., который на тот момент возвращался из школы домой, находился в состоянии истерики и был заплакан, в связи с чем она постаралась успокоить его по телефону. Через полчаса ей пришло смс-сообщение от матери А. * которая написала о том, что они вызвали «скорую помощь», поскольку Н. якобы несколько раз ударил её дочь в живот. Пообещав в ответном смс-сообщении разобраться в данной ситуации, вечером того же дня после работы дома она спросила у сына о случившемся и узнала от него, что они с * потолкались. Тогда она сказала ему, что девочек нужно защищать и конфликты с ними сглаживать. О ситуации с бабушкой А. ей стало известно только **** в вечернее время. Утром **** ей позвонила социальный педагог Свидетель №4, которая попросила её срочно приехать в школу, чтобы совместно с родителями А. * разобраться по поводу обращения их с дочерью в больницу. После повторного телефонного звонка Свидетель №4 около 11 часов 30 минут она подъехала в школу раньше назначенного времени для просмотра записи с камер видеонаблюдения, где было видно, как Н. выходит из маленького холла школы в коридор, навстречу ему идут М. и её внучка, затем М. подходит к сыну, резко хватает его за плечо и начинает трясти, в то время как Н. вырывается, а его рюкзак падает на пол, после чего М. начинает подтаскивать сына к окну, прижимать его к подоконнику и усаживать на стул, пока * стоит рядом и наблюдает, иногда подходя к ним чуть ближе. При этом на видеозаписи запечатлено, как мимо проходит гардеробщица, которая махнула рукой, села рядом на скамейку и стала смотреть на происходившую ситуацию. Далее видно, что Н. удаётся вырваться, М. швыряет его со всей силы на металлическое сиденье и отходит от него, после чего сын убегает. В это время со стороны входа в школу появляется охранник, а с другой стороны - молодой человек примерно 30 лет, который оказался учителем физкультуры. Данный молодой человек рукой убирает Н. за свою спину, а тот отбегает назад и быстрым шагом уходит из школы. Дальше смотреть видеозапись она не стала и вместе с Свидетель №4 поднялась в кабинет директора, где встретила родителей А. *. Когда она спросила у них насчёт видеозаписи, где зафиксировано избиение её сына их бабушкой, М . подтвердил, что видел эту запись, на которой, по его мнению, ничего страшного не происходит. В ходе собрания по поводу конфликтной ситуации между детьми она также неоднократно поднимала этот вопрос, однако директор, классный руководитель и социальный педагог её игнорировали, ссылаясь на обсуждение конфликта между детьми, а не с бабушкой. Её бывший супруг Ж. в присутствии всех извинился за поведение их сына в начале конфликта с *, дети пожали друг другу руки, и они с А. разошлись мирно. На том же собрании классный руководитель Свидетель №7 очень эмоционально и негативно реагировала на любое её высказывание в отношении данной ситуации, настойчиво выясняла о наказании Н., поэтому под её давлением она сказала, что отругала сына и наказала его ремнём, хотя в действительности никогда этого не делала. На боль в шее Н. пожаловался ещё **** вечером, был вялым, говорил, что очень устал и хочет спать, чему она тогда не придала большого значения и списала его состояние на конфликт с А. *. На следующий день **** она отвела сына в школу, после чего около 15 часов за ним к бабушке приехал его отец, чтобы забрать на тренировку. При этом Н. лежал на кровати и не хотел никуда идти, жалуясь на боли в голове, шее и ногах. ****, на следующий день после просмотра школьной видеозаписи и собрания у директора школы, вернувшись домой с работы, она увидела, что сын держится за шею и на её вопросы о случившемся пояснил, что ему дискомфортно, с вечера **** у него очень болит шея, а также ему больно поворачивать её вправо и влево. Кроме того, Н. ответил, что ему было стыдно за конфликтную ситуацию с бабушкой А., которая пригрозила подать на него в суд, если он кому-нибудь расскажет об этом, поэтому её ребёнок был очень напуган. В тот же вечер, созвонившись с бывшим мужем, она с её матерью и Н. поехали в больницу, где сыну сделали снимок, а травматолог диганостировал у него сильное растяжение связок шеи и подозрение на компрессионный перелом двух позвонков грудного отдела и в связи с серьёзностью травмы рекомендовал им госпитализацию. Она сообщила об этом Ж. по телефону, и они оба решили последовать совету врачей. В больнице Н. находился в течение 8-10 дней, после выписки до **** носил медицинский корсет, был ограничен в подвижности и физических нагрузках, длительное время испытывал болевые ощущения и эмоциональный стресс, а также до настоящего времени прошёл два курса реабилитации, включая массаж, ЛФК и физиолечение. В этот период он лишь несколько раз посещал школу, однако ему нельзя было долго сидеть, поэтому его перевели на домашнее обучение. Когда состояние сына улучшилось, их семья переехала на новое место жительство, а Н. перевели в другую школу, где он обучается в третьем классе с ****. Своего ребёнка она может охарактеризовать как активного и дружелюбного, жалоб на его поведение от друзей и близких знакомых не поступало. По прежнему месту учёбы в гимназии **, где Н. обучался с первого класса, его перевели в другой класс из-за конфликта с учительницей, которая предвзято относилась к её сыну, открыто не желала обучать его в своём классе и вела себя непедагогично, за что получила выговор. С новым классным руководителем Свидетель №7 у неё и Н. сложились нейтральные отношения, негатива с её стороны в адрес ребёнка она не замечала, иногда обращала внимание на его проблемы с успеваемостью и дисциплиной, как и у других детей. Однажды её вызывала в школу социальный педагог Свидетель №4 в связи с дракой между детьми, в которой, как позже выяснилось, Н. не участвовал. По её мнению, предвзятое отношение к её сыну в школе сложилось в результате ситуации с первой учительницей, поэтому в любом конфликте внутри класса Свидетель №7 была склонна обвинить именно Н., даже если он в этом участия не принимал, а также на собрании с А. у директора школы вела себя эмоционально и неадекватно. На школьной видеозаписи, которую она просматривала в замедленном режиме, ей было чётко видно, как М. избивала её сына и нанесла ему удар коленом в живот, а тот лишь защищался от нападения взрослой женщины. Все медицинские исследования, которые проводили Н. в связи с полученной травмой, имеются в материалах уголовного дела, а их назначение именно в таком количестве было обусловлено необходимостью уточнения диагноза по инициативе двух врачей-травматологов, которые проводили первичный осмотр её сына в больнице, заподозрив у него перелом позвоночника, поскольку на рентгене обнаружили какую-то трещину. С их слов, для установления времени происхождения перелома и отёка необходимо полное обследование, в ходе которого МРТ показывает давность перелома, а МСКТ - его сложность. Телесным наказаниям своего ребёнка ни она, ни её бывший супруг никогда не подвергали, повреждений ему не причиняли, а конкретная травма, исходя из заключения эксперта, образовалась от осевой нагрузки на позвоночник. Физическая форма у Н. хорошая и соответствует его возрасту, до получения травмы он в течение нескольких месяцев занимался боксом и большим теннисом, однако без спарринга - только общей физической подготовкой и постановкой удара для детей 7-8 лет. 

Согласно показаниям свидетеля М. в судебном заседании, он работает в должности директора ФИО1 «Гимназия **», в которой ранее с первого класса обучался Ж., а также встречал его родителей при решении вопросов образовательного и воспитательного характера, связанных с их ребёнком. Ему известно от классного руководителя Свидетель №7, что **** около 13 часов произошёл конфликт между учениками Ж. и М., в ходе которого кто-то кого-то толкнул, после чего * пошла за турникеты и сказала своей бабушке, что её пнул Н., указав на него затем в коридоре школы у гардероба, где стоят железные лавочки. Данная ситуация была запечатлена на записи со школьной камеры видеонаблюдения, однако там нет звука, и невозможно судить о деталях случившегося. Весь конфликт между бабушкой и мальчиком продолжался две-три минуты, пока не пришёл охранник и не сказал, что так делать нельзя, а Н. вырвался из рук бабушки домой. Также там находились гардеробщицы, одна из которых позвала охранника, мимо пробегали ученики, но больше никого не было. Относительно поведения учителя физкультуры в этой ситуации он ничего пояснить не может и на видеозаписи не видел, чтобы тот разнимал мальчика и бабушку * В их гимназии действуют охрана ЧОП, турникеты и пропускная система, с которой все ознакомлены. При этом родители имеют право проходить в помещение гимназии, а в данном случае бабушка А. просилась к классному руководителю, поэтому охранник её пропустил. С заявлением М., которое та подала через его секретаря, он ознакомился и после этого вызвал родителей обоих детей в школу. На следующий день в его кабинете родители Ж. и А. в присутствии классного руководителя и социального педагога собрались для обсуждения случившегося между детьми и с бабушкой, сначала пришли к взаимопониманию и решили извиниться друг перед другом, а затем продолжили разбираться уже за пределами школы. Насколько он помнит, в процессе встречи мать Н. на эмоциях высказалась о применении к своему сыну физического наказания, поскольку об этом её спрашивала Свидетель №7, а также он сам говорил родителям мальчика, чтобы те разобрались с поведением их ребёнка. С детьми по этому поводу он лично не разговаривал, знает, что **** Н. присутствовал на уроках, а **** его уже не было в школе. Охарактеризовать * подробно он не может, лишь знает о существовании такой ученицы и видел её родителей в период поступления девочки в гимназию. Первоначально Ж. обучался в другом классе, откуда его перевели по причине незаладившихся отношений с классным руководителем, которая была недовольна приёмом мальчика в переполненный класс через месяц после начала учебного года, хотя официально серьёзных проблем на этой почве не возникало, чаще всего встречи происходили по инициативе родителей по поводу успеваемости ребёнка и некорректного поведения педагога. Случалось, что классный руководитель обращалась к нему из-за поведения Н., когда у того происходили стычки с другими учениками, однако фактов избиения кого-либо за ним не числилось. На замечания дисциплинарного характера мальчик реагировал по-разному и иногда прислушивался к ним. Родители Ж. занимались с сыном, который по характеру гиперактивен и имеет трудности с освоением учебной программы.

При допросе на стадии предварительного следствия М. показал, что должность директора ФИО1 «Гимназия **» он занимает с ****, а в его должностные обязанности входят организация учебного процесса и материально-технического обеспечения образовательного учреждения, решение воспитательных моментов с учениками, проведение родительских собраний, а также решение кадровых вопросов. Очевидцем конфликта между несовершеннолетними Ж. и М. он не был, увидел его уже после случившегося на записи с камер видеонаблюдения гимназии, а также узнал о подробностях от технического работника Свидетель №3 Так, ему известно, что после ссоры с ФИО2 расплакалась и пошла к выходу из гимназии, где за турникетом её ожидала бабушка, которой она указала на Н., после чего бабушка А. прошла через открытый турникет в момент, когда ученики выходили с занятий на улицу, затем направилась через холл по первому этажу в коридор к гардеробу, далее схватила мальчика за плечо и, удерживая его, усаживала на металлические сиденья, расположенные на 9 см ниже подоконника, который выступает над спинкой стульев на 4-5 см. При этом данные сиденья не прикручены к полу, достаточно лёгкие и без усилий сдвигаются из-под подоконника. Спустя три минуты к Н. и бабушке А-ны подошёл учитель физкультуры Свидетель №1, который, встав между ними, попытался словесно успокоить бабушку А.. В этот момент Н. убежал, а бабушка А-ны вместе с внучкой покинули здание гимназии. На следующий день **** он провёл собрание с родителями М. и Ж. с участием социального педагога Свидетель №4 и классного руководителя Свидетель №7, где они совместно обсудили эту ситуацию и пришли к выводу о том, что родителям детей необходимо извиниться друг перед другом. До этого случая ФИО3 ни разу не попадала в поле зрения руководства гимназии в связи с конфликтами, тогда как Н. неоднократно вызывался им для проведения профилактической беседы по поводу агрессивного поведения и ругательств нецензурными словами при других учениках. Кроме того, пропускной режим в гимназии регулируется соответствующим Положением, утверждённым им как директором учреждения после обсуждения на педсовете, согласно которому вход учеников и педагогов гимназии осуществляется по электронным картам, а в случае их утери - по дневникам учеников. При этом родители учеников гимназии проходят в здание учреждения в определённые дни приёма (в последние две недели каждой четверти), а в остальные дни - по договорённости с учителем, но с обязательной записью в журнале и в урочное время (для начальных классов - до 13 часов 00 минут). **** не являлось приёмным днём для родителей учеников гимназии (л.д.161-163 т.1).

Вышеприведённые показания, которые были оглашены в суде по ходатайству государственного обвинителя в связи с противоречиями и неполнотой, свидетель М. подтвердил частично, ссылаясь на запамятование им всех деталей произошедшего по истечении времени, а также настаивая на том, что в ходе конфликта учитель физкультуры М. и несовершеннолетнего Ж. не разнимал; при этом допустил, что после ухода Н. домой бабушка * могла подняться на второй этаж в приёмную его кабинета для подачи жалобы, однако сам он этого не видел и утверждать не может, так как в тот момент находился на совещании; кроме того, уточнил, что профилактическая беседа относительно нецензурной брани на уроке физкультуры проводилась с Н. в присутствии его родителей, а за всё время учёбы родителей мальчика вызывали в гимназию по вопросам обучения примерно три-четыре раза. 

Допрошенный в судебном разбирательстве свидетель Ж. сообщил, что он является отцом несовершеннолетнего Ж. и после развода с бывшей супругой ФИО4 №1 проживает отдельно от них. **** он должен был отвезти сына на занятия в секцию бокса, но тот отказался ехать, пожаловавшись на головную боль, лежал на кровати и был вялый. Тогда он позвонил бывшей жене, с которой они вместе решили не везти Н. на спортивные занятия, посчитав, что ребёнок мог заболеть ОРВИ, ему нужно отдохнуть от тренировок и выспаться. На следующий день ФИО4 №1 сообщила ему, что их обоих вызывают в школу Н., куда они договорились прийти вместе. Помимо них, на собрании присутствовали ФИО2 и её родители, социальный педагог и классный руководитель, в то время как Н. не было. Первоначально они разбирались в конфликте между детьми, после чего его бывшая супруга упомянула ситуацию с бабушкой, которую увидела на школьной видеозаписи, однако никто не обратил внимание на её слова. Сам он данную видеозапись не просматривал. При этом его удивило поведение классного руководителя Свидетель №7, которая провоцировала ФИО4 №1 на конфликт, говоря, что их ребёнка никто не контролирует и его никак не наказывают, на что бывшая супруга отреагировала эмоционально, упомянув про наказание сына ремнём, которое ими никогда не применялось. До произошедшего у них были нормальные отношения с родителями А-ны, перед их дочерью он лично извинился и подтвердил, что мальчик не должен драться с девочкой, поэтому ему показалось, что после собрания они разошлись мирно. **** около 17 часов его бывшая жена позвонила ему и сообщила, что Н. лучше не становится, в связи с чем они поехали в больницу, где ребёнку сделали рентген и по настоянию врача отправили его на дополнительное обследование. В тот же вечер ФИО4 №1 отправила Свидетель №7 сообщение по телефону о том, что Н. находится в больнице. Через 10 минут ему позвонила мать А. А-ны, которая сообщила о телефонном звонке ей Свидетель №7 по поводу нахождения их сына в больнице, предупредив, что у них (Ж.) не получится шантажировать их (А.). На это он ответил, что у него с бывшей супругой нет претензий относительно произошедшего конфликта между детьми, который случился впервые. **** он приехал к директору гимназии, который показал ему видеозапись, где видно, как бабушка А-ны хватает Н., а также пояснил, что М. сделали адвокатский запрос на изъятие данной видеозаписи. В ходе разговора с директором он сообщил ему о нахождении сына в больнице и намерении решить этот вопрос с А.. При этом директор настоял на телефонном звонке им (Ж.) отца * для обсуждения данной ситуации, которого так и не последовало. В дальнейшем у Н. диагностировали компрессионный перелом позвоночника, насчёт которого врач пояснил, что сжатие межпозвонкового диска на рентгеновском снимке обнаружить сложно, при этом ребёнок может передвигаться, а сама травма - никак не проявляться, пока внутри организма ткань не зарубцовывается и не возникают проблемы со здоровьем. Кроме того, по словам врача, подобный перелом произошёл именно от вертикальной нагрузки в результате того, что на плечи их сына сильно надавили, надсадив его всем телом на «пятую точку». До получения травмы в течение двух-трёх месяцев Н. посещал спортивные секции по боксу и большому теннису, однако **** и **** у него тренировок не было, а **** он пропустил занятие из-за плохого самочувствия. У него с сыном доверительные отношения, обычно тот охотно рассказывает родителям обо всём, что с ним происходит, но после того, как в процессе конфликта М. угрожала ему судом и тюрьмой, Н. замкнулся в себе и первоначально о ситуации с ФИО3 ничего не пояснял. После собрания он узнал от сына, что дети обзывали друг друга и бросались обувью, затем * пнула Н., а тот пнул её в ответ, однако про удар в живот девочки ничего не говорил. За период обучения сына в гимназии между ФИО4 №1 и прежним классным руководителем был словесный конфликт, в результате которого Н. решили перевести в другой класс. Его вызывали к директору для обсуждения этой проблемы, поскольку эта учительница не желала обучать их ребёнка и постоянно писала на него докладные записки, хотя тот старался работать на уроках. С новым классным руководителем Свидетель №7 до инцидента с ФИО2 и её бабушкой подобных конфликтов не возникало. Когда после его допроса у следователя **** он позвонил Свидетель №7, чтобы выяснить, почему она охарактеризовала семью Ж. как неблагополучную, та отреагировала неадекватно, проявила враждебность и в итоге бросила трубку. Кроме того, от одного из родителей ему стало известно, что ****, по просьбе Свидетель №7, его и ФИО4 №1 исключили из родительской группы в «Вотсапе», поэтому он два или три раза приходил в гимназию для беседы с классным руководителем по поводу её непедагогичного поведения. По его мнению, поведение Н. полностью соответствует его психологическому развитию, на протяжении учебного года конфликтов и драк с другими детьми у него не происходило, жалоб от родителей учеников на него не поступало. На родительские собрания и встречи с классным руководителем он и его бывшая жена ходили регулярно и обсуждали все замечания относительно успеваемости их сына. При нём ребёнок никогда не матерился, и в семье физически его никто не наказывает. 

Из аналогичных показаний Ж., полученных при производстве предварительного расследования и подтверждённых свидетелем в судебном заседании полностью, дополнительно установлено, что **** на собрании в кабинете директора гимназии он несколько раз извинился перед родителями А. А-ны за то, что его сын Н. применил к их дочери физическую силу, ударив её в живот. На тот момент Н. был напуган и боялся что-либо рассказывать, поскольку чувствовал свою вину за конфликт с *, в связи с чем социальный педагог и классный руководитель, беседуя с ним, вытягивали из него по одному слову. При этом родители А. извинений за действия их бабушки ему и его бывшей супруге ФИО4 №1 не принесли. В тот же вечер Н. пожаловался на боль в спине, о чём ему по телефону сообщила бывшая жена, которая затем увезла ребёнка в детскую больницу **, где его госпитализировали до ****. По результатам МРТ-исследования у Н. выявили закрытый неосложнённый стабильный компрессионный перелом тел D3-позвонка, а также дисторсию связочно-мышечного аппарата шейного отдела позвоночника. **** он просмотрел видеозапись, на которой было видно, как женщина в пальто и меховой шапке хватает его сына за плечо и удерживает, тот начинает вырываться и отбиваться от неё сумкой со сменной обувью, после чего она неоднократно ударяет Н. об подоконник и, удерживая его за руку, несколько раз наталкивает ребёнка на металлические сиденья, в то время как мальчик пытается вырваться, но у него не получается. После того, как ФИО4 №1 узнала о том, что Н. ударил девочку, она словесно отругала его, а он сам (Ж.) также неоднократно разговаривал с сыном о недопустимости такого поступка и пристыдил его. Когда он забирал Н. из больницы, на его вопросы мальчик ответил, что сразу не рассказал о том, что бабушка А. * удерживала его и ударяла об подоконник, поскольку очень стеснялся этого и испугался слов бабушки, которая угрожала подать на него в суд, так как в силу своего возраста думал, что его посадят в тюрьму. Кроме того, Н. очень боялся что-либо рассказывать о событиях ****, считая, что во всём обвинят его, поэтому попытался скрыть это от своих родителей (л.д.157-160 т.1).

В ходе дополнительного допроса свидетеля Ж. в суде по инициативе стороны защиты, а также после прослушивания в судебном заседании аудиозаписи телефонного разговора между ним и свидетелем М. он пояснил, что на момент данного разговора **** в вечернее время ему ещё не были известны все подробности инцидента с бабушкой * и Н.. В течение 15 минут он в основном извинялся перед М. за случившийся конфликт между детьми. Насколько он помнит, мать * расспрашивала его насчёт тренировок сына и его занятий боксом, а он пояснял ей о том, что на неделе заезжал за Н., чтобы отвезти его на тренировку, в том числе виделся с ним ****, а также был удивлён внезапным интересом М. к состоянию здоровья его ребёнка, не подозревая тогда о цели этих вопросов и всей серьезности произошедшей ситуации. В настоящее время он настаивает на том, что **** его сын не посещал занятия по боксу в связи с жалобами на плохое самочувствие, о чём по телефону матери * не счёл необходимым сообщать. Помимо этого, информация, которую он первоначально получил от своей бывшей супруги ФИО4 №1 по телефону, а не лично от врача, поставившего диагноз Н., с учётом дальнейших результатов МРТ, могла повлиять на обозначение им разговоре с М. обнаруженной у ребёнка травмы как «ушиба», «опухоли» или «припухлости». **** он Н. на тренировку не отвозил и точно сказать не может, делала ли это ФИО4 №1 Занятия по боксу его сын посещал в течение января 2019 года, а он лично отвозил его в последний раз на тренировку ****. В боксёрской секции с детьми занимаются несколько тренеров, как именно организован процесс тренировки - ему не известно, однако во время занятий каких-либо травм Н. не получал. С бывшей супругой они проживают раздельно, поэтому наказывала ли та их ребёнка ремнём **** за его конфликт с *, он лично не видел, но уверен, что мальчик ему бы об этом рассказал. К тому же в их семье физически наказывать детей не принято, а за неправильное поведение Н. обычно лишают некоторых вещей (компьютера, телефона, велосипеда и т.п.). 

Согласно показаниям свидетеля В. в судебном заседании, Ж. приходится ей внуком, с которым они близки со дня его рождения и регулярно видятся. По характеру ребёнок активный, подвижный и весёлый, школу посещает с удовольствием и проблем с успеваемостью не имеет. После перевода Н. в другой класс из-за предвзятого отношения учительницы с новым классным руководителем Свидетель №7 у внука сложились хорошие отношения, жалоб на его поведение и конфликтов с ним не было, родителей иногда вызывали в школу, но только по вопросам обучения. О конфликте между Н. и А. * ей известно от самого внука и его родителей. **** она встретила Н. после занятий в школе и отвела его домой к репетитору по английскому языку, а когда вернулась его забрать, застала мальчика плачущим. На её вопросы о случившемся внук рассказал ей, что * его обзывает, поэтому она велела ему не общаться с этой девочкой, после чего Н. успокоился. Вечером её дочь (ФИО4 №1) обратила внимание на то, что ребёнок вялый, а его голова опускается то в одну, то в другую сторону, что они первоначально списали на стрессовую ситуацию в результате произошедшего конфликта с девочкой в школе. **** после занятий в школе внук не очень хорошо себя чувствовал, поэтому на тренировку он не пошёл. На следующий день ей позвонила дочь и сообщила о телефонном звонке социального педагога, которая пригласила её и бывшего супруга Ж. на беседу в школу по поводу конфликта между Н. и ФИО3. Насколько ей известно, на том собрании присутствовали директор, социальный педагог, а также родители обоих детей. Со слов дочери, Н. обвиняли в том, что он побил *, однако вопрос об избиении её внука М. в ходе этой встречи рассматривать не стали, несмотря на просьбы ФИО4 №1 При этом до собрания её дочь, по предложению социального педагога, просмотрела видеозапись, где увидела, что женщина хватает Н. и бьёт его об подоконник, пытается удерживать и хватает за плечи, пиная ногой, а также усаживает его на стул, пока ребёнок сопротивляется. Насколько она знает, Н. и его отец извинились перед А. за инцидент за *, в связи с чем данный конфликт был исчерпан. В её присутствии внук о нанесении им каких-либо ударов * не рассказывал. Физически её дочь Н. никогда не наказывала. **** вечером ребёнок был нездоров, чувствовал себя плохо, но конкретно не мог объяснить, что у него болит, поэтому они с дочерью поехали в больницу, где Н. направили на рентген и выявили у него подозрение на компрессионный перелом двух позвонков. В связи с необходимостью дополнительного обследования, включая МРТ, по настоятельной просьбе нескольких врачей, проводивших осмотр внука, было принято решение о его госпитализации сроком на 10 дней, о чём её дочь в тот же день сообщила классному руководителю. В дальнейшем Н. продолжительное время носил корсет, обучался на дому и был лишён общения с другими детьми. Впоследствии мальчик подробно рассказал ей про конфликтную ситуацию с М. и показал, как именно та пинала его коленкой в живот, прижав к подоконнику и стульям, усаживала на стул в коридоре школы и удерживала его за плечи, когда он пытался вырваться и ему было больно, а также угрожала посадить его в тюрьму, если он кому-либо расскажет об этом. 

Из показаний свидетеля М. в судебном заседании следует, что ранее она занималась репетиторством по английскому языку с малолетним Ж., который приходил к ней на занятия домой по вторникам и четвергам до ****, после чего их встречи прекратились. В ходе телефонного разговора с бабушкой мальчика Т. ей стало известно о том, что Н. пострадал от рук бабушки своей одноклассницы, которая постоянно его обзывала, получив в результате произошедшего в школе конфликта повреждение шейных позвонков. В дальнейшем мать Н. показала ей видеозапись, на которой она увидела, как бабушка «крутила» мальчика, однако всех подробностей уже не помнит. В день инцидента **** около 14 часов Н. пришёл к ней домой на занятия, сразу стал говорить о том, что в школу он больше не пойдет, и на её вопрос о причине пояснил, что «она всегда его оскорбляет и называет дураком», однако каких-либо деталей ей не сообщил и про конфликт с бабушкой ничего не рассказывал. При этом ребёнок был сильно взволнован и находился в шоковом состоянии, хотя не плакал и на боль не жаловался, поэтому она постаралась его успокоить, и они продолжили занятие в обычном режиме, пока не пришла бабушка Н. и не забрала его домой. Прежде мальчик несколько раз упоминал о том, что его задирают в школе другие дети, но ничего серьёзного, по её мнению, в его словах не было, в связи с чем с его родителями она этот вопрос не обсуждала. Н. она может охарактеризовать как адекватного, вежливого и пунктуального ребёнка, который всегда был готов к занятию и в её присутствии никогда нецензурно не выражался. 

Допрошенная на стадии предварительного следствия М., чьи показания были исследованы судом по ходатайству государственного обвинителя в связи с противоречиями и неполнотой, сообщила, что **** во время очередного репетиторского занятия у неё дома Ж. начал громко кричать о том, что в школу он больше не пойдет, так как его «достала» одноклассница М. *, которая постоянно обзывает его «дураком» и «дебилом», поэтому он больше не может её терпеть. При этом мальчик был крайне взволнован, весь бледный, а также у него была истерика. Тогда она постаралась его успокоить, но не стала выяснять подробности случившегося, поскольку сам Н. старается не рассказывать о своих личных конфликтах и переживаниях. Когда в четверг мальчик не пришёл на занятия, она позвонила в пятницу его бабушке, которая пояснила ей, что Н. пока заниматься не будет и находится в больнице с травмой позвоночника из-за того, что **** бабушка его одноклассницы несколько раз ударила его спиной об подоконник в коридоре школы (л.д.207-209 т.1). 

Вышеприведённые показания в суде свидетель подтвердила в полном объёме, за исключением того, что в день происшествия состояния истерики у малолетнего Ж. не было, имели место лишь сильное волнение и громкая речь, тогда как при производстве допроса следователь, возможно, не так интерпретировала её слова. 

В ходе судебного разбирательства свидетель Свидетель №1 показал, что он работает учителем физкультуры ФИО1 «* **» и знаком со Ж., который ранее являлся учеником гимназии и имел проблемы со сдачей нормативов ГТО, в результате чего судьи жаловались на невыполнение им заданий и делали ему замечания, на которые тот реагировал и после этого необходимые нормативы сдал. О сути конфликта между Ж. и М. ему не известно. Зимой 2019 года он направлялся к завхозу гимназии и увидел, как Н. кричит и размахивает портфелем в сторону гардеробщицы, которая просила его собрать свои вещи и идти домой. Когда он возвращался обратно, мальчик стоял возле окна, где находится гардероб, продолжал вести себя агрессивно, кричать и размахивать портфелем уже в сторону незнакомой женщины, после чего он разнял их и примерно через две минуты ушёл. В ходе данного конфликта, который он с самого начала не наблюдал, каких-либо насильственных действий в отношении Н. женщина не совершала и ему не угрожала, на стулья его не толкала и требований пройти с ней к директору не высказывала. В это время рядом находились ещё две женщины, возможно, гардеробщицы. Ж., который в его классе не обучался, он охарактеризовать не может, а ФИО2 не знает. 

Из показаний Свидетель №1, полученных в рамках предварительного расследования и оглашённых в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя в связи с противоречиями и неполнотой, известно, что ****, проходя по коридору гимназии мимо гардероба, он увидел Ж., который отмахивался рюкзаком от женщины около 60-65 лет, одетой в серое пальто и меховую шапку, при этом что-то кричал и ругался нецензурной бранью. В свою очередь женщина кричала мальчику: «Зачем ты трогаешь мою внучку?!». Тогда он растащил бабушку и Н. по сторонам, встав между ними, отгородил мальчика рукой и велел им обоим успокоиться, поскольку Н. сильно нервничал, а бабушка продолжала ругаться и просила его (Свидетель №1) что-то объяснить мальчику, однако что именно - уже не помнит. В этот момент пришла женщина-охранник, а он ушёл на урок (л.д.167-168 т.1). 

Вышеприведённые показания в суде свидетель подтвердил полностью, уточнив, что он видел, как малолетний Ж. размахивал своим рюкзаком, но с какой целью - ему не известно, а как именно мальчик нецензурно выражался - уже не помнит; насколько ему показалось, М. пыталась что-то донести до ребёнка на повышенных тонах, а тот был на взводе и раздражён, поэтому он посоветовал бабушке обратиться к директору гимназии. 

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №2 в судебном заседании, она работает гардеробщиком ФИО1 «Гимназия **» и **** присутствовала при конфликтной ситуации, в ходе которой М. подошла к малолетнему Ж. и начала усаживать его на скамейку, чтобы поговорить с ним, а тот стал сопротивляться, размахивать сумкой и оскорблять её. При этом бабушка не била и не толкала Н., просила его успокоиться, однако к классному руководителю пройти с нею не требовала; на боль ребёнок не жаловался, а лишь пытался вырваться. Тогда она сказала М., чтобы та оставила мальчика в покое, после чего к ним подошёл учитель физкультуры и попытался успокоить обоих. Затем она (Свидетель №2) вернулась на своё рабочее место и дальнейшие события уже не видела. Ей известно, что классным руководителем Н. является Свидетель №7, в класс которой тот был переведён от другого учителя. Ранее при ней данный ученик кидался сумкой и мог выругаться в её адрес. 

На стадии предварительного следствия Свидетель №2, чьи показания были исследованы судом по ходатайству государственного обвинителя в связи с противоречиями и неполнотой, сообщила, что **** около 13 часов 30 минут, когда она находилась на первом этаже здания ФИО1 «Гимназия **» рядом с гардеробом, то увидела Ж., который, одевшись, направился к выходу вдоль коридора. При этом навстречу ему шла женщина около 60-65 лет, одетая в серое пальто и меховую шапку, с которой была девочка в розовой куртке и серых штанах. Данная женщина остановила Н., схватила его левой рукой за плечо и потащила к металлическим стульям, расположенным напротив гардероба, где затем стала усаживать мальчика на стул, сказав, что им нужно поговорить. Однако Н. метался и вырывался, поэтому женщина, удерживая его за плечо, неоднократно наталкивала его на стул, стоящий под подоконником. Тогда она (Свидетель №2) сделала женщине замечание, на которое та не отреагировала, продолжила удерживать ребёнка за плечо и толкать его на стул, о чём она, пройдя в кабинет **, расположенный на первом этаже здания гимназии, сообщила Свидетель №7, которая на это ничего не сказала. Далее она вышла из кабинета и вернулась к гардеробу, где та же самая женщина продолжала наталкивать Н. на стул, а тот пытался вырваться и выдернуть плечо. Когда она (Свидетель №2) снова попросила женщину отпустить мальчика, та по-прежнему не реагировала, после чего она прошла вперёд за колонну напротив гардероба и как именно вырвался Н. - уже не видела (л.д.169-171 т.1). 

Вышеприведённые показания в суде свидетель подтвердила частично, настаивая на том, что М. пыталась усадить малолетнего Ж. на стул и поговорить с ним, а мальчик этого не хотел и всё время вырывался; при этом подсудимая мальчика не пихала и насилие к нему не применяла, а то, что следователь записала в протоколе её допроса, который она (Свидетель №2) подписала, не прочитав его, не соответствует действительности; подобная ситуация в гимназии произошла впервые, а о вызове охраны она не подумала, поскольку, на её взгляд, ребёнку ничего не угрожало. 

Из показаний свидетеля Свидетель №3 в ходе судебного разбирательства установлено, что она работает гардеробщиком ФИО1 «Гимназия **». Её рабочее место находится на первом этаже здания возле помещения гардероба, перед которым расположен большой холл. В начале ****, точную дату уже не помнит, она возвращалась из туалетной комнаты и увидела девочку, которая жаловалась на мальчика по поводу того, что тот выбросил её сапог в мусорное ведро. Когда она подошла к детям, то сказала мальчику, что так делать нельзя, затем, взяв его сапог и держа над мусорным ведром, спросила его, как бы он сам отреагировал, если его обувь выкинут, на что мальчик выхватил свой сапог у неё из рук и стукнул её им, причинив сильную физическую боль, после чего она вернулась на своё рабочее место. Через некоторое время к мальчику подошла женщина, которая, взяв его за плечо, попыталась усадить его на скамейку и поговорить с ним, чему мальчик воспротивился и сказал, что спешит на тренировку. Спустя две минуты мальчик смог вырваться от женщины и убежать, потом подошла охрана, а также вызвали классного руководителя. В её обязанности не входит урегулирование конфликтов между учащимися, поэтому в происходившую ситуацию она не вмешивалась, ограничившись только просьбой к женщине не развивать конфликт и отпустить мальчика, который вёл себя агрессивно и с которым было бесполезно разговаривать. Каких-либо угроз данная женщина в адрес ребёнка не высказывала, с силой на сиденье его не толкала и про свою внучку не упоминала. Всю ситуацию она наблюдала со своего рабочего места на расстоянии двух метров и в какой-то момент, когда её напарница пошла за учителем, чтобы та прекратила конфликт, отвернулась. Вернувшись, напарница пояснила ей, что классный руководитель занята. Ранее она уже видела этого ученика, запомнив его возбуждённое и энергичное поведение, когда приходилось искать обувь мальчика. 

При производстве предварительного расследования Свидетель №3, чьи показания были оглашены в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя в связи с противоречиями и неполнотой, сообщила, что **** около 13 часов 30 минут она увидела, как женщина примерно 65 лет, одетая в серое пальто и меховую шапку, идущая по коридору гимназии, схватила за плечо и потащила мальчика в серой куртке к металлическим сиденьям, расположенным под подоконником напротив гардероба. Данная женщина удерживала ребёнка за плечо и наталкивала его на сиденье, пытаясь усадить, по её словам, чтобы поговорить с ним. Когда она сделала женщине замечание и велела ей отпустить мальчика, та не отреагировала на её замечание и продолжала наталкивать ребёнка на сиденье. В связи с тем, что она сидела за колонной, дальнейшие события уже не видела (л.д.182-184 т.1). 

Вышеприведённые показания в суде свидетель подтвердила частично, отрицая, что в процессе допроса у следователя она говорила о том, что М., схватив малолетнего Ж. за плечо, наталкивала его на сиденье скамейки, поскольку подсудимая лишь взяла мальчика за куртку и хотела с ним поговорить, пытаясь его усадить, а тот вырывался; при этом следователь оказывала на неё давление, убеждая дать показания о том, что М. усаживала ребёнка с применением к нему физической силы, а также исказила её слова в протоколе допроса, замечаний на который она не подавала, поскольку в подобной ситуации оказалась впервые, не знала и не выясняла, куда ей можно обратиться с жалобой на действия следователя. 

Допрошенная в судебном заседании свидетель Свидетель №5 показала, что она является сотрудником охраны ЧОП «Булат-СБ» в ФИО1 «Гимназия **». В один из дней, когда она находилась на своём рабочем месте, а именно - на посту охраны перед входом в гимназию, пришла М., которой навстречу вышла её внучка, начала всхлипывать и жаловаться. На её (Свидетель №5) вопрос о случившемся М. ответила, что её внучку обидел какой-то мальчик, и попросила пропустить её к учителю, чтобы выяснить, что произошло. Разрешив им пройти через открытые турникеты, спустя некоторое время она взглянула на мониторы камер видеонаблюдения и увидела М. с мальчиком, которые что-то выясняли между собой, поэтому сразу же направилась в их сторону. По пути ей встретился тот самый мальчик, который на её вопрос пояснил, что ему нужно на тренировку, и затем убежал. Когда она спросила у М., зачем та усаживала мальчика на лавку, женщина ответила, что учителя не оказалось на месте. В дальнейшем на просмотренной ею видеозаписи было видно, как М. вместе со своей внучкой идёт по коридору, заметив идущего им навстречу мальчика, пытается с ним поговорить, усадив его на стул, либо ребёнок присаживается сам. Судя по данной видеозаписи, М., стоя рядом с мальчиком и держа в одной руке сумку, свободной рукой придерживала его за одежду, двигала в сторону стульев и старалась усадить его на сиденье, а тот отказывался садиться и сопротивлялся. Насколько она поняла, женщина защищала свою внучку, поэтому хотела поговорить с мальчиком, чтобы разобраться в конфликтной ситуации между ними. Тогда она посоветовала М. обратиться к кому-нибудь из сотрудников гимназии, заметив, что той не надо было подходить к мальчику, трогать его и пытаться лично с ним разговаривать. После этого М. с внучкой поднялись на второй этаж к секретарю директора гимназии. Данного мальчика она ранее видела среди учащихся гимназии, по её мнению, он шаловливый, но более подробно охарактеризовать его не может. 

Аналогичные показания были даны Свидетель №5 на стадии предварительного следствия, которые в суде подтверждены свидетелем в полном объёме, а из их содержания дополнительно известно, что **** в период с 13 до 14 часов, когда она посмотрела на мониторы камер видеонаблюдения, то увидела, как возле гардероба бабушка ученицы гимназии А. * держит рукой за плечо ученика Ж., прижимая его к стулу, расположенному под подоконником, а тот вырывается, но убежать не может. Подойдя к бабушке *, которая была очень возбуждена, она сделала ей замечание и объяснила, что нужно найти педагога, после чего та направилась в сторону кабинета директора гимназии. В этот момент она (Свидетель №5) вернулась на пост охраны, проверила по камерам видеонаблюдения местонахождение бабушки * и увидела, что та сидит у секретаря директора и что-то пишет (л.д.185-187 т.1). 

После оглашения вышеприведённых показаний свидетель Свидетель №5 уточнила, что М. прижимала малолетнего Ж. к стулу и усаживала его одним действием, подталкивая мальчика к стульям. 

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №6 в ходе судебного разбирательства и при производстве предварительного расследования, он работает охранником * в ФИО1 «Гимназия **» и лично конфликтную ситуацию между М. и малолетним Ж. не наблюдал, поскольку **** в период времени с 13 до 14 часов совершал обход здания гимназии. Со слов его напарника Свидетель №5, находившейся в тот момент на посту охраны у входа в гимназию, возле гардероба на первом этаже бабушка одной из учениц М. разбиралась с учеником, который обидел её внучку, но ничего серьёзного не произошло. В дальнейшем при просмотре записи с камеры видеонаблюдения он видел, как М. беседует с мальчиком и что-то требует от него, однако какой-либо опасной или угрожающей ситуации в данном случае не заметил, хотя всех подробностей, включая физический контакт между женщиной и ребёнком, уже не помнит. Возможно, что М. усаживала или пыталась усадить мальчика на стул либо скамью. При возникновении конфликтов с участием учеников гимназии сотрудники охраны вправе вмешаться только устно, а в случае применения детьми физической силы - разнять их (л.д.210-212 т.1). 

Из показаний свидетеля Свидетель №4 в судебном заседании следует, что она занимает должность социального педагога ФИО1 «Гимназия **», в чьи профессиональные обязанности входит обеспечение безопасности учащихся детей и комфортных условий их пребывания в образовательном учреждении. **** вечером ей позвонила учитель Свидетель №7, которая сообщила, что между детьми произошла потасовка, в ходе которой Ж. ударил ФИО2 в живот обутой в ботинок ногой. В связи с данной ситуацией родители * сразу обратились к директору гимназии, который после разговора с ними попросил её (Свидетель №4) пригласить родителей Н. для разбирательства и беседы. Тогда она сразу же позвонила матери мальчика ФИО4 №1, объяснила ей, что произошло, и попросила её утром подойти в гимназию. Когда ФИО4 №1 пришла, чтобы детально разобраться в случившемся, она предложила ей просмотреть запись с камеры видеонаблюдения без звука, где видно, как М. идёт по коридору, держа ФИО3 за руку, а навстречу им направляется Н., при виде которого М. останавливается, что-то ему говорит и начинает усаживать его на стул, подталкивая к сиденью и удерживая его левой рукой за плечо, в то время как Н. вырывается, активно сопротивляясь и кусаясь за шубу М., а затем, вырвавшись, убегает. Насколько она помнит, в правой руке у М. были сумка и пакет, а также не видела, чтобы та совершала резких движений в сторону ребёнка, в том числе наносила ему удар коленкой в живот либо толкала его спиной на металлические стулья. Всё это происходило в течение одной-двух минут. По её мнению, на следующий день после инцидента и проведения беседы родители А. и Ж. вышли из кабинета директора, примирившись и разобравшись в произошедшем конфликте. Однако через день ей позвонила ФИО4 №1, которая сообщила о том, что во время выполнения домашнего задания у её сына возникла резкая боль в области груди, а также в последние дни он жаловался на головную боль, в связи с чем его отвезли в медицинское учреждение. Примерно в 23 часа по телефону от матери Н. она узнала, что в больнице мальчику был поставлен диагноз «Перелом грудного отдела позвоночника». Со слов ФИО4 №1, последняя связывала плохое самочувствие и травму своего сына с действиями бабушки А-ны, когда та удерживала Н. и пыталась усадить его на скамью. В ходе беседы в кабинете директора ситуация с поведением М. в отношении Н. по существу не разбиралась, однако ФИО4 №1 упоминала о том, что бабушка * напала на её ребёнка и удерживала его силой, поэтому у последнего случилась травма. На собрании Н. физически выглядел нормально, на боль и плохое самочувствие не жаловался, пояснив, что * тоже его ударила. С заявлением М. и её претензиями к поведению Н. в отношении * она (Свидетель №4) была также ознакомлена директором. При этом родители девочки сказали, что у их дочь получила удар ногой в живот, в связи с чем её вместе с бабушкой увезли на «скорой помощи» в больницу, диагностировав у неё тупую травму живота. После произошедшего инцидента * три дня находилась дома и гимназию не посещала. На вопрос о принятых мерах в отношении Ж. В.В. действительно ответила, что за ситуацию с * её сын «получил ремнём», уточнив на замечание классного руководителя Свидетель №7, что это было сказано в шутку, поскольку своего ребёнка они с бывшим супругом никогда физически не наказывают. На подобную фразу мать Н. никто не провоцировал и наводящих вопросов о наказании ей не задавал. С семьёй Ж. администрация и коллектив гимназии контактировали часто, так как у Н. были проблемы с адаптацией в классе. Первоначально мальчик непродолжительное время обучался в классе под руководством учителя Д., после чего был переведён в класс Свидетель №7 Насколько она знает, между Д. и родителями Ж. возник конфликт, связанный с невыученными уроками и отсутствием у ребёнка на занятиях школьных принадлежностей. В связи с этим она (Свидетель №4) несколько раз по приглашению учителя присутствовала на уроках и наблюдала за обучением Н., который, по её мнению, слабо мотивирован к учебной деятельности, на уроке часто вытаскивал игрушки и играл с ними. Случаев обращения в адрес администрации и учителей гимназии от учеников и их родителей о фактах избиения Ж. других детей до инцидента с М. не было, но поступали жалобы учащихся, включая заявление от группы родителей, связанные с тем, что Н. мешал проведению занятий и на переменах кого-то толкн*** перехода мальчика в класс Свидетель №7 нареканий на его поведение от классного руководителя не было, однако периодически между ними случались устные разногласия по поводу учебного процесса, когда Н. не доставал из портфеля учебники или не готовился к урокам. На каждого ребёнка, имеющего трудности с адаптацией в учебном заведении, включая Ж., ею (Свидетель №4) ведётся индивидуальный журнал, который помогает в работе с детьми, содержит докладные от учителей, характеристики, сведения об успеваемости и пропусках занятий учеников, заявления от родителей и объяснительные, а также был предоставлен следователю наряду с протоколом собрания с родителями Ж. и А.. В отношении Н. было достаточно много докладных от Д., учителей английского языка и физической культуры, на уроках которых мальчик выражался нецензурной бранью. Данные материалы планировалось обсудить комиссионно на Совете профилактики гимназии, о чём родители Ж. были предупреждены в письменной форме. На замечания в адрес своего сына ФИО4 №1 всегда занимала защитную позицию, утверждая, что домашнее задание Н. выполняет и школьные принадлежности на уроки приносит, а проблема исходит лишь от учителей, которые не могут найти правильный подход к ребёнку. Ей известно, что служебная проверка в отношении Д. проводилась по инициативе родителей Ж., но о подробностях их жалобы, результатах проверки и принятии дисциплинарных мер к учителю она не знает. В связи с инцидентом между * и Н. последнего перевели в другую школу, а также были приняты соответствующие профилактические меры по предотвращению подобных ситуаций в гимназии, в частности, проведение бесед с учениками. В настоящее время атмосфера в их образовательном учреждении нормальная. 

Свидетель Свидетель №7 на стадии судебного разбирательства сообщила, что она работает учителем ФИО1 «Гимназия **». В феврале 2019 года, во вторник, около 12 часов 50 минут после урока физкультуры она отвела учеников своего класса в столовую пообедать, после чего большинство детей стали собираться домой, одеваясь возле гардероба, а другие остались с нею в кабинете на дополнительные занятия. В это время к ней дважды заходила гардеробщик Свидетель №2, сообщив, что ученики медленно одеваются. Когда она (Свидетель №7) в первый раз подошла к гардеробу проверить детей, то увидела там М. *, ФИО5 * и других девочек, которые не были полностью одеты, поэтому поторопила их, велев им быстрее собираться и идти домой. Выйдя из кабинета к гардеробу во второй раз, она обнаружила возле него ФИО2 и Ж., которым снова сделала замечание и велела им покинуть гимназию, после чего ушла в класс. Когда прозвенел звонок на урок, к ней в кабинет заглянула бабушка * - М., поинтересовавшись, кому она может написать и подать жалобу, а также пояснила, что Н. ударил её внучку в живот. В связи с тем, что социальный педагог Свидетель №4 уехала, она посоветовала М. написать заявление на имя директора гимназии, а после окончания занятий, чтобы самой разобраться в случившемся, подошла к охраннику Свидетель №5, которая показала ей запись с камеры видеонаблюдения, где зафиксировано, как бабушка А-ны идёт с девочкой по коридору гимназии, встретив по пути Н., с которым пытается поговорить, в то время как последний от неё уклоняется. Далее на видеозаписи видно, что в течение нескольких секунд М., держа в одной руке сумки, старается усадить мальчика на стулья, однако тот сопротивляется, после чего бабушка * берёт Н. за капюшон, а он приседает на стулья. В связи с тем, что спина М. закрывает обзор, больше на видеозаписи она ничего не разглядела. При этом ребёнок, сидя на стуле, не падал, и к подоконнику его не прижимали. После того, как бабушка * ушла, Н. проследовал по коридору в сторону выхода из гимназии. Кроме них, у гардероба находились гардеробщики Свидетель №3 и Свидетель №2, которые к М. и Ж. не подходили и в их конфликт не вмешивались, а также рядом с ними стояла М. Приходя в кабинет, Свидетель №2 ничего о данной конфликтной ситуации ей не говорила, а лично она (Свидетель №7) её не наблюдала. О том, что Н. ударил *, она знает со слов самой девочки, её родителей и бабушки, а также от других учеников, которые рассказали ей о том, что сначала дети обзывались друг на друга, после чего Н., толкнув *, несколько раз ударил её обутой в ботинок ногой в живот. По факту избиения М. родители последней обращались в медицинское учреждение, а она как классный руководитель вызывала мать и отца Ж. в гимназию для беседы с директором. По её мнению, сложившемуся исходя из двухлетнего опыта работы медицинской сестрой, в ходе конфликта с бабушкой * Н. травму не получал, на следующий день пришёл в школу, как обычно, посещал занятия по физкультуре и боксу, а также на боль и плохое самочувствие не жаловался. На той же неделе в четверг в кабинете директора гимназии состоялось собрание с целью урегулирования конфликтной ситуации между семьями Ж. и А.. При медицинском обследовании у * серьёзных травм обнаружено не было, поэтому отец Н. предложил родителям девочки принести извинения и стал уговаривать извиниться своего сына, который неохотно пытался это сделать и в тот момент на дискомфорт не жаловался, тогда как о переломе позвоночника речи вообще не было. При этом мать мальчика заявила на собрании, что Н. уже был наказан за случившееся, пояснив, что побила его. У неё (Свидетель №7) не сложилось впечатление, что это было сказано в шутку либо являлось ложью. Когда извинений от Ж. так и не дождались, последние заявили, что намерены обвинить бабушку * в причинении телесных повреждений Н.. О госпитализации мальчика в больницу ей стало известно в пятницу вечером в ходе телефонного разговора с его матерью, которая сообщила о том, что у Н. подозрение на перелом спины. После **** на занятиях в гимназии Н. не появлялся, в марте 2019 года просто прибегал во время перемены, а также родители других учеников видели его в магазине и гуляющим возле школы. По её предположению, данная травма могла быть получена мальчиком уже после инцидента с М., как на занятиях по физкультуре и боксу, так и в результате телесного наказания его матерью. М. обучается у неё с первого класса, а Ж. - с **** года, после перевода его из другого класса той же гимназии. Отношения у Н. с учителями и детьми в классе складывались хорошо, мальчик старался учиться, хотя иногда не выполнял домашние задания и подстрекал других учеников совершать мелкие пакости. Ранее у Н. уже происходили конфликты с детьми из класса, а также она слышала, как тот матерился. Ей действительно пришлось заблокировать в программе «Вотсап» отца Ж., который в переписке настаивал, чтобы она переписала характеристику на его сына, а затем несколько раз звонил ей по этому поводу. В процессе наблюдения за Н. в классе у неё сложилось впечатление, что дома его бьют, но прямые доказательства применения к ребёнку физической силы, следы телесных повреждений или жалобы на жестокое обращение родителей, отсутствовали, в связи с чем причин для обращения в органы опеки не было. 

Как известно из показаний свидетеля М. в судебном заседании, **** она находилась в командировке в другом городе, поэтому попросила свою свекровь М. забрать её дочь * из школы. Позднее в тот же день М. позвонила ей и сообщила о том, что у * болит живот, пояснив, что её пнул ногой в живот одноклассник Ж.. Тогда она велела М. вызвать «скорую помощь», позвонила классному руководителю Свидетель №7, рассказав ей о произошедшей ситуации, после чего отправила аналогичное сообщение матери Н., которая практически сразу же ей ответила, пообещав поговорить с сыном, но даже не извинилась за его поведение, упомянув, что * обозвала Н. «дураком». Данная переписка со ФИО4 №1 сохранилась у неё в виде «скриншота». Далее она каждые полчаса созванивалась с М., узнав от последней, что в связи с подозрением на разрыв селезёнки её дочь направили на УЗИ, по результатам которого той был поставлен диагноз «Ушиб живота», после чего их отправили домой, рекомендовав наблюдение у педиатра. На следующий день, вернувшись из командировки, она отвела * к педиатру в поликлинику по месту жительства, который после осмотра рекомендовал её дочери оставаться дома в течение трёх дней под наблюдением. В ходе разговора с * ей стало известно о том, что в день инцидента Н. начал обзывать девочек-одноклассниц плохими словами, сказал дочери, что все называют её «лохом», а та ответила ему, что его (Н.) называют «дебилом». Из-за этого Н. разозлился, подойдя к *, взял её за плечи и подставил ей подножку, от чего она упала на бетонный пол и ударилась головой. Затем Н. четыре раза стукнул её ногой по животу сверху вниз, а когда она заплакала, взял её сапог и положил его в урну. В этот момент к ним подошла гардеробщица, которая стала что-то выговаривать Н., положив его сапог в урну, пока * забрала свою обувь, оделась и вышла к бабушке, которая ожидала её у турникета. Дальнейшие события она узнала не только от дочери, но и от самой М., которая, встретив *, прошла в помещение школы, чтобы сообщить администрации о случившемся конфликте. Когда они заметили в коридоре Н., * сказала бабушке, что именно этот мальчик её избил. При этом М. хотела выяснить у мальчика, зачем тот обидел *, однако тот повёл себя агрессивно и неадекватно, а также стал пинать бабушку ногой. На записи со школьной камеры видеонаблюдения видно, как М. взяла Н. за куртку, спрашивая его о причинах такого поведения и желая отвести мальчика к классному руководителю, на что тот ничего не пояснял, вырывался и хотел убежать. Когда у него это получилось, М. поднялась в приёмную директора гимназии и написала заявление по факту произошедшего инцидента, после чего они с * поехали домой. По отзывам учителя и родителей одноклассников дочери, на уроках английского языка рядом с Н. никто не желает сидеть, а также у него часто происходят конфликты с другими мальчиками на занятиях по физкультуре. Беспокоясь о безопасности *, они с мужем пришли в гимназию и обратились к социальному педагогу с просьбой разобраться в случившемся и исключить подобные ситуации в будущем, услышав от последней, что в отношении Н. имеется много докладных, поэтому она пообещала им позвонить родителям мальчика и пригласить их для беседы с директором. В ходе назначенной встречи с семьёй Ж. **** вёлся письменный протокол; они рассказали директору о произошедшем конфликте, который посоветовал им договориться между собой о примирении, однако от матери Н. извинений не поступило, а отец мальчика, хотя и извинялся перед ними, по её мнению, влияния на ребёнка не имеет, так как проживает отдельно. Когда пригласили для разговора обоих детей, * подробно рассказала, как Н. её пнул, что последний также подтвердил. При этом мать мальчика заявила, что их бабушка (М.) избила Н., в связи с чем директор поинтересовался у ребёнка о его самочувствии, но тот сказал, что у него ничего не болит. Кроме того, Свидетель №7 спрашивала у ФИО4 №1, как она наказала своего сына за случившееся, и та ответила, что побила его ремнём. Данные слова прозвучали так, что у неё сложилось впечатление, будто мать мальчика бьёт его каждый день. В тот день, находясь в школе, Н. чувствовал себя хорошо, а вечером от мужа, который перед этим общался с классным руководителем, ей стало известно о том, что в пятницу он не пойдет на занятие в студию. Когда она позвонила отцу Н., то узнала от него, что мальчик с матерью находятся в больнице в связи с болями в шее у ребёнка и, по словам врача, обнаруженной припухлости в позвоночнике. Данный разговор длился около 20 минут, в ходе чего она, удивившись внезапному ухудшению здоровья Н., поинтересовалась у его отца относительно посещения мальчиком спортивной тренировки, на что тот ответил, что водил сына на разминку в секцию «Динамо» в среду, то есть ****, но обстоятельства получения им травмы не пояснял. На её вопрос о намерении семьи Ж. обратиться с заявлением в отношении М., поскольку на собрании у директора она упоминала о том, что написала заявление по факту избиения *, Ж. высказался отрицательно, пообещав ещё раз поговорить с Н. о недопустимости его поведения. Тогда она пожелала отцу мальчика скорейшего выздоровления для сына, а узнав в дальнейшем, что Н. переводят на домашнее обучение, перестала беспокоиться за безопасность своей дочери в школе. Впоследствии аудиозапись данного телефонного разговора со Ж. была скопирована ею с мобильного телефона на компьютер, направлена на «Вотсап» её мужа, а также по номеру телефона и адресу электронной почты ФИО4 №1 На просмотренной ею записи с камер видеонаблюдения гимназии видно, как М. с * следуют по коридору и встречают идущего Н., которому М. начинает что-то говорить, держа его за плечо, в то время как мальчик начинает её пинать и ведёт себя агрессивно. По её мнению, действия М. никакой опасности для ребёнка не представляли, цели причинить ему физическую боль либо вред здоровью не преследовали и сами по себе заключались в том, чтобы объяснить Н., что делать больно другим детям нельзя. К тому же она полагает, что у мальчика вообще не было травмы, учитывая факт появления его в школе, магазине и на улице без корсета в марте 2019 года, о чём ей сообщили классный руководитель Свидетель №7 и ФИО3, а также лично видели некоторые ученики гимназии и их родители, в частности, Дзюбенко Стёпа, ФИО6 и её отец, ФИО7 и его мать. Помимо этого, от Свидетель №7 ей известно о том, что в период домашнего обучения, со слов учителя ЛФК, Н. не выполнял процедуры, необходимые при переломах и травмах. Она считает, что семье Ж. часто приходится выслушивать обвинения в адрес своего ребёнка, поэтому у них сложилась защитная реакция предъявлять встречные претензии и требовать денег для улаживания конфликта. До перевода мальчика в класс * на него поступало много жалоб от родителей учеников, включая мать ФИО7, с которым Н. подрался, неоднократно происходили конфликтные ситуации с другими детьми, в том числе с Угловым, а положительной динамики не было, в связи с чем после инцидента её дочь боялась посещать школу и того, что этот мальчик снова обидит или побьёт её. 

Аналогичные обстоятельства свидетель сообщила при допросе на стадии предварительного следствия (л.д.188-190 т.1), а также после оглашения данных показаний судом по ходатайству защитника в связи с имеющимися противоречиями подтвердила их в полном объёме, за исключением даты встречи с родителями малолетнего Ж. в кабинете директора гимназии, которая состоялась не ****, а ****, после чего в тот же день в вечернее время она (М.) позвонила Ж., который пояснил, что отвозил Н. на тренировку по боксу именно ****, тогда как указанная в протоколе допроса дата «****» является ошибочной и была названа ею следователю приблизительно в момент сильного переживания за здоровье своей дочери; в настоящее время она уверена в правильности дат, названных ею в судебном заседании, поскольку подробно разобралась в этом деле, детально вспомнила все разговоры, ещё раз ознакомилась с перепиской и аудиозаписью, восстановив верную хронологию событий; при этом в показаниях на следствии она не говорила о том, что желает давать показания в присутствии законного представителя З., и слышит эту фамилию впервые; в ходе допроса они со следователем уточнили некоторые моменты, а затем она подписала окончательный вариант протокола, который её устроил; по окончании допроса замечания не протокол она не приносила и подробности ознакомления с ним уже не помнит. 

Согласно дополнительным показаниям М., полученным по ходатайству стороны защиты после прослушивания в суде аудиозаписи телефонного разговора данного свидетеля со свидетелем Ж. от ****, она настаивала на том, что в процессе указанного разговора задавала отцу Н. конкретный вопрос, на который тот чётко ответил, что в среду, то есть ****, он отвозил своего сына на тренировку в СК «Динамо»; на тот момент она уже подозревала семью Ж. в намерении обвинить М. в компрессионном переломе позвоночника их сына, в связи с чем и решила уточнить у отца мальчика насчёт спортивных занятий, а также спросила, почему они считают именно бабушку * причастной к травме Н.; перед телефонным звонком Ж. она также приняла решение записать их беседу на диктофон в своём мобильном телефоне, поскольку родители одноклассников её дочери, которые звонили, интересуясь произошедшим и здоровьем *, предупредили, что семья Ж. непростая, извинениями на уровне простого общения конфликт с ними не ограничится и нужно проявить осторожность; при этом о ведении ею аудиозаписи телефонного разговора она отца мальчика в известность не ставила. 

Допрошенный в ходе судебного разбирательства свидетель Свидетель №8 показал, что он работает тренером * ***, куда малолетний Ж. приходил на 2-3 пробных занятия в январе 2019 года, а именно - по понедельникам, средам и пятницам в 15 часов. При этом он лично тренировал Н., охарактеризовать которого может как адекватного мальчика, и каких-либо отклонений у него не замечал. В настоящее время Ж. в их секции не занимается, и в последний раз он его видел в середине января 2019 года перед своим отъездом на соревнования. Ему известно о том, что в период его отсутствия другой тренер с мальчиком не занимался, поскольку тот перестал посещать занятия по боксу в связи с полученной травмой, о чём он (Свидетель №8) узнал после возвращения с соревнований в феврале 2019 года от брата Н., который также занимается в их секции. Точную дату последней тренировки Ж. он не помнит, а учёт детей, посещающих пробные занятия, у них в журнале не ведётся. 

Из показаний свидетеля, данных при производстве предварительного расследования и оглашённых в судебном заседании по ходатайству защитника в связи с противоречиями и неполнотой, установлено, что занятия со Ж. в секции по боксу проходили по понедельникам, средам и пятницам с 16 часов 30 минут до 18 часов 00 минут. При этом Н. он (Свидетель №8) может охарактеризовать как послушного, воспитанного и исполнительного мальчика, который к тренировкам относился с интересом, агрессии никогда не проявлял и занимался в рамках данного ему задания. С **** Н. перестал посещать занятия, а в конце февраля - начале марта 2019 года ему позвонила мать ребёнка, сообщив, что мальчик больше не будет заниматься боксом в связи с травмой позвоночника, об обстоятельствах получения которой ему ничего не известно (л.д.202-203 т.1). 

Вышеприведённые показания в суде Свидетель №8 подтвердил частично, пояснив, что точную дату прекращения посещения занятий по боксу малолетним Ж. в ходе допроса следователю он не сообщал, почему в протоколе указана именно эта дата - уже не помнит и пояснить затрудняется, однако уверен, что в конце января и феврале 2019 года Н. не посещал тренировки в их секции; при этом новичкам он никогда не даёт упражнений, способных причинить вред их здоровью; кто именно приводил Ж. на занятия в секцию - также не помнит, иногда детей сопровождают их родители, но бывает, что они приходят самостоятельно. 

Согласно показаниям несовершеннолетнего свидетеля М., допрошенной в рамках предварительного следствия в присутствии её законного представителя и социального педагога, она знает Ж. с сентября 2018 года, однако никогда с ним не общалась из-за отсутствия у них общих интересов. **** после уроков она одевалась возле гардероба гимназии, собираясь домой, а Н., стоя рядом, начал обзывать её с одноклассницами *, «лохами», «козлами» и другими ругательными словами. Тогда она сказала Н., что его все называют «дебилом», после чего он, подойдя к ней, схватил её за плечи и начал ставить ей подножки, а когда она упала на спину, ударил её четыре раза ногой в живот колёсиком на ботинках. Затем она встала, увидела, как Н. бросил её ботинок в мусорное ведро, и расплакалась. В этот момент к ним подошла гардеробщица, бросив ботинок Н. в мусорное ведро. Далее она (М.) направилась к выходу из гимназии, где за турникетом стояла её бабушка М. После рассказа о том, что Н. её ударил, бабушка пошла с ней по коридору, где на первом этаже напротив гардероба они увидели идущего им навстречу Н.. Когда она сказала бабушке, что именно этот мальчик её ударил, последняя остановила его за плечо и стала удерживать, а тот начал вырываться, пинать и кусать бабушку за руку, говоря, что ему нужно идти на тренировку. Однако её бабушка сказала Н., что он никуда не пойдёт, пока не извинится и не пообещает больше не трогать её внучку. В этот момент Н. продолжал крутиться и вырываться, но бабушка не позволяла ему уйти, после чего они с Н. передвинулись в сторону стульев возле окна, а она (М.) находилась напротив них у гардероба. Всё это время её бабушка держала Н., сначала взяв его за кисть, потом за локоть, а затем за плечо, предлагая ему сесть на стул и поговорить. При этом Н. сопротивлялся и пытался отойти от стула, что у него не получалось, поскольку бабушка продолжала его удерживать. Через несколько минут к ним подошли охранник и учитель физкультуры, после чего её бабушка продержала Н. ещё полминуты и отпустила его, предупредив, что, если он ещё раз тронет её (М.), она привяжет его здесь и уже не отпустит. Далее они с бабушкой отправились в кабинет к её классному руководителю Свидетель №7, потом прошли в кабинет директора, а затем домой. По пути к дому у неё разболелся живот, поэтому её бабушка вызвала «скорую помощь», которая отвезла их в больницу (л.д.194-196 т.1). 

В целях проверки соблюдения установленной законом процедуры проведения допросов, устранения и оценки имеющихся противоречий в показаниях свидетелей М., Свидетель №8, Свидетель №3, Свидетель №2 и М., а также уточнения отдельных обстоятельств, сообщённых в ходе допросов законного представителя потерпевшего ФИО4 №1 и свидетеля Свидетель №4, судом по ходатайству государственного обвинителя в качестве свидетеля была допрошена следователь Железнодорожного межрайонного следственного отдела СУ СК РФ по *** М., в производстве которой находилось уголовное дело в отношении М. Из показаний следователя установлено, что всех обстоятельств проведения допросов и конкретных пояснений вышеперечисленных лиц она в настоящее время уже не помнит, однако уверена в том, что все отражённые в протоколах сведения она записывала и корректировала со слов допрашиваемых, каждый из которых отвечал на чётко сформулированные ею вопросы относительно обстоятельств дела, лично знакомился с содержанием своих письменных показаний и собственноручно расписывался в протоколе. При этом просьб прочитать протоколы допросов вслух от участников процесса не поступало, никто из них на состояние своего здоровья не жаловался, а давления с её стороны на последних не оказывалось. Насколько она помнит, в процессе допросов некоторым свидетелям предъявлялась для просмотра видеозапись, о чём вносилась отметка в соответствующие протоколы. Свидетель Свидетель №8 сам назвал дату последнего посещения малолетним Ж. спортивной тренировки, необходимости в проверке его показаний следственным путём не было, опечатка в дате, по её мнению, маловероятна, так как она слушала его внимательно, но допускает, что свидетель имел в виду временной период с начала недели, следующей после ****. Журнал учёта лиц, посещающих тренировки в * у Свидетель №8 она не запрашивала, равно как и не выясняла, ведётся ли он. Данные о расстоянии между подоконниками и спинками металлических стульев, расположенных напротив гардероба гимназии, указаны ею в протоколе допроса свидетеля М. с его собственных слов, а также устанавливались по результатам осмотра места происшествия во время её выезда в учебное заведение. Показания свидетеля Свидетель №3 тщательно проверялись в ходе ознакомления последней с протоколом её допроса, в связи с чем оснований сомневаться в происхождении пояснений, касающихся описанных в протоколе действий М. в отношении малолетнего Ж., нет. Свидетель Свидетель №2 давала показания внятно и достаточно подробно отвечала на все вопросы, а также при ней (*.) прочитала протокол своего допроса, подписала его и на плохое зрение ввиду отсутствия у неё очков не жаловалась, иначе она прервала бы допрос, предложив свидетелю сходить за очками. Насколько она помнит, ею осматривались и приобщались к материалам дела только характеристики на детей, тогда как журнал социального педагога Свидетель №4 с документами на малолетнего потерпевшего и протокол школьного собрания с родителями Ж. и М. администрацией гимназии ей не передавался и не изучался. 

Помимо этого, факт совершения подсудимой М. противоправных действий в отношении малолетнего потерпевшего Ж. объективно подтверждается следующими материалами дела: 

- сообщением из медучреждения от ****, согласно которому **** в 21 час 11 минут ФИО8 «Городская детская клиническая больница скорой медицинской помощи» госпитализирован Ж., **** года рождения, с диагнозом «Дисторсия связочно-мышечного аппарата шейного отдела позвоночника»; из обстоятельств получения травмы установлено, что **** в 13 часов 32 минуты в гимназии ** по *** бабушка одноклассницы Ж. схватила его за плечо и начала трясти (л.д.26 т.1); 

- заявлением ФИО4 №1 о преступлении, в котором последняя просит ОВД провести разбирательство и привлечь виновного к ответственности по факту нанесения телесных повреждений её сыну Ж., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, со стороны бабушки его одноклассницы А. *; при этом заявитель обязуется пройти с сыном судебно-медицинскую экспертизу, а также просит приобщить к материалам проверки запись с камеры видеонаблюдения (л.д.28 т.1); 

- протоколом осмотра места происшествия от **** с прилагаемой фототаблицей, проведённым с участием свидетеля М., а именно - здания, расположенного по адресу: ***, вход в которое осуществляется через крыльцо с расположенным над ним козырьком серого цвета треугольной формы с имеющейся на нём надписью серебристого цвета «Гимназия **», а непосредственно - через двойные двустворчатые двери коричневого цвета; на входе в здание находится холл прямоугольной формы, разделённый по центру расположенными вдоль него турникетами, открывающимися электронной картой либо нажатием кнопки, расположенной на посту охраны на расстоянии 3 м от турникета напротив входной двери; в стене напротив входной двери расположен проём с металлодетектором, через который осуществляется переход в пустое помещение квадратной формы, где в правой стене имеется двустворчатая пластиковая дверь коричневого цвета, через которую осуществляется вход в холл; при переходе через холл следует вход в коридор прямоугольной формы, вдоль левой стены которого расположены полки, встроенные в стену, вдоль правой стены - окна; в дальнем конце коридора плотно прижаты к правой стене под окном два скреплённых между собой металлических стула со спинками, перед ними вдоль стены на расстоянии 3 м в сторону начала коридора находятся три скреплённых между собой металлических стула со спинками, расположенными под подоконником, выступающим над ними на 1 см, в отношении которых М. пояснил, что именно на этих стульях М. удерживала и пыталась усадить малолетнего Ж., надавливая ему на плечи; справа от стульев вдоль стены имеется выступ, на котором размещено зеркало, а за ним в сторону начала коридора расположены три скреплённых между собой металлических стула; на стене, расположенной напротив входа, в противоположном конце коридора в правом верхнем углу находится камера видеонаблюдения, на которую указал свидетель; перпендикулярно коридору слева расположен второй коридор, в центре которого, со слов М., произошёл конфликт между малолетними М. и Ж., находившийся вне зоны видимости камеры видеонаблюдения (л.д.36-45 т.1); 

- копией свидетельства о рождении Ж., из которого следует, что Ж. родился ****; при этом родителями ребёнка являются Ж. и ФИО4 №1 (л.д.53 т.1); 

- протоколом осмотра предметов (документов) от ****, объектами которого являлась медицинская карта, состоящая из 18 листов разного формата, склеенных между собой по левому краю; при этом на первом листе имеются как печатные, так и рукописные надписи, содержащие персональные данные о Ж. и его родителях, сведения о диагнозе пациента при направлении на обследование и клиническом диагнозе, результатах МРТ- и МСКТ- исследований, лист назначений и дневник наблюдения, в том числе выписной эпикриз (л.д.83-84 т.1); 

- заключением судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) от **** **, согласно выводам которого малолетний Ж. хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, вследствие которых он не мог осознавать фактический характер и общественную опасность совершаемых в отношении него противоправных действий не страдал и в настоящее время не страдает; в момент совершения в отношении него преступления у Ж. не наблюдалось признаков какого-либо временного психического расстройства, его действия носили целенаправленный характер, не содержали признаков расстроенного сознания, какой-либо продуктивной психотической симптоматики, бреда, галлюцинаций, поэтому он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность действий лица, совершившего в отношении него преступление, после чего у него также не наступило психическое расстройство, лишающее его в настоящее время способности осознавать фактический характер и общественную опасность совершённых в отношении него преступных деяний; признаков синдрома зависимости от алкоголя и наркотических веществ у Ж. не обнаружено; по своему психическому состоянию, с учётом индивидуально-психологических особенностей и уровня психического развития, он способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания; к индивидуально-психологическим особенностям Ж. относятся активность, впечатлительность, непосредственность и искренность при взаимодействии с окружающими, стремление к дружелюбным отношениям, выраженность познавательных интересов, присутствие в деятельности игровой мотивации, естественно-возрастная незрелость, естественные для данного возраста черты ведомости, подчиняемости, внушаемости, слабость критико-прогностических способностей, которые не оказали существенного влияния на произвольную регуляцию его поведения во время совершения в отношении него преступления; склонности к патологическому фантазированию у Ж. не выявлено (л.д.136-138 т.1); 

- заключением основной судебно-медицинской экспертизы от **** **, из выводов которой установлено, что у малолетнего Ж. имелись телесные повреждения в виде закрытого неосложнённого стабильного компрессионного перелома тела третьего грудного позвонка и дисторсии (растяжения) связочно-мышечного аппарата шейного отдела позвоночника, образовавшиеся вследствие осевой нагрузки на позвоночный столб и перенапряжения мышечно-связочного аппарата шеи, возможно, в срок **** при обстоятельствах, зафиксированных на записи с камеры видеонаблюдения от ****; данными повреждениями потерпевшему был причинён вред здоровью продолжительностью свыше трёх недель от момента причинения травмы (более 21 дня), поэтому они оцениваются как средней тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья; учитывая характер и локализацию указанных повреждений, возможность их образования при падении с высоты собственного роста на плоскость исключена (л.д.100-103 т.1); 

- заключением дополнительной судебно-медицинской экспертизы от **** **, исходя из выводов которой обнаруженные у малолетнего Ж. телесные повреждения образовались в результате травматических воздействий (удар, сдавление), вследствие которых возникла осевая нагрузка, то есть вертикальное направление травматического воздействия, на позвоночный столб и пересгибание (переразгибание) шеи (любое направление травматического воздействия); учитывая характер и локализацию указанных повреждений, возможность их образования при обстоятельствах, зафиксированных на исследованной видеозаписи от **** в интервал времени «13:31:16» и «13:32:36», где М. левой рукой давит вниз на правое надплечье Ж., вследствие чего он приседает, а также в интервал времени «13:31:58», где М. левой рукой давит на правое надплечье Ж. и усаживает его на стул, не исключена; при этом исключена возможность образования имевшихся у потерпевшего телесных повреждений в результате зафиксированных на кадрах той же видеозаписи обстоятельств, где Ж. пытается освободиться от удержания его М., равно как и при обстоятельствах, указанных М., когда последняя взяла потерпевшего за куртку левой рукой, держа в правой руке тяжёлую сумку и рюкзак; с данными телесными повреждениями малолетний Ж. мог совершать активные действия (двигаться, ходить) в течение всего посттравматического периода (л.д.120-126 т.1); 

- протоколом осмотра предметов от ****, объектом которого являлся плотно запечатанный конверт белого цвета с надписью, нанесённой рукописным способом чернилами синего цвета, «запись с камеры видеонаблюдения от ****», при вскрытии которого обнаружен DVD-RV-диск без надписей; при помещении данного диска в дисковод служебного компьютера следователя на нём обнаружен видеофайл формата «avi» под названием «20190219__1341060010», который открывается с помощью мультимедийного проигрывателя «Media Player Classic», с вертикальным расположением съёмки и видеозаписью с цветным изображением без звука за **** в период времени с 13 часов 28 минут 02 секунд по 13 часов 37 минут 37 секунды; при этом в кадре изображён коридор школы, по левой стороне которого под подоконниками расположены стулья со спинками в количестве около 12 штук, а под камерой стоит женщина, одетая в униформу зелёного цвета, с мусорным мешком в руках, возле стульев - мальчик, одетый в кофту и брюки синего цвета, с курткой в руках; в интервал времени «13:30:42» видно, как из конца коридора, расположенного вдали от камеры видеонаблюдения, выходит женщина, одетая в серое пальто и шапку, с двумя сумками в руках (М.), рядом с которой по правой стороне идёт девочка, одетая в куртку светло-оранжевого цвета и серые штаны (М.); в интервал времени «13:30:52» из другого конца коридора, расположенного рядом с камерой видеонаблюдения, выходит мальчик, одетый в куртку и штаны серого цвета, с портфелем на плечах (Ж.), на которого в этот момент девочка (М.) показывает левой рукой; в интервал времени «13:30:55» М. и Ж. выравниваются, при этом М. стоит правым боком к камере видеонаблюдения, а Ж. - спиной, направляясь в обратную от камеры сторону; в интервал времени с «13:30:55» по «13:30:57» М. направляется вслед за Ж., хватает его левой рукой за левое плечо и руку, через одну секунду последний поворачивается к ней лицом, в то время как она, удерживая Ж. левой рукой, поворачивается вместе с ним влево в сторону окна и сидений; в интервал времени «13:31:00» М. левой рукой удерживает Ж. за правую руку, толкая его рукой в сторону сидений, пока тот пытается освободиться, поворачиваясь в течение двух секунд относительно М. прямо и влево, а также совершая поступательные движения вправо и влево; в интервал времени «13:31:02» М. совершает левой рукой толкательное движение в область верхней части грудной клетки Ж., который садится на сиденье и через одну секунду пытается с него подняться, тогда как М. вытянутой левой рукой снова совершает толкательное движение в область верхней части грудной клетки (ближе к шее) Ж., тем самым усаживая его обратно на сиденье, после чего убирает руку и через две секунды хватает его за левую руку; в тот же интервал времени Ж. отводит свою левую руку, которую сжимает левая рука М., в обратную от камеры видеонаблюдения сторону и пытается подняться с сиденья, однако М. левой рукой толкает его в область левого плеча, от чего Ж. садится обратно на сиденье, а М. удерживает свою руку в верхней левой части его туловища; в интервал времени «13:31:09» Ж. снова пытается подняться, но М. удерживает его левой рукой, которая находится в области верхней левой части туловища Ж. в течение одной секунды, затем убирает свою руку и вновь направляет её в область верхней части туловища последнего; в интервал времени «13:31:11» Ж. поднимает туловище с сиденья, при этом его голова упирается на спинку сиденья, а ноги согнуты и находятся под сиденьем; в интервал времени «13:31:12» М. вытягивает и направляет левую руку в верхнюю часть грудной клетки Ж., который в этот момент левой рукой отводит левую руку М. в обратную от него сторону, сначала правую, а затем левую ногу отводит в сторону по направлению к камере; в интервал времени «13:31:13» М., левой рукой удерживая левую руку Ж., поднимает его с сиденья, после чего они оба стоят параллельно окну; в интервал времени «13:31:15» М. опускает две руки на плечи Ж., который в «13:31:16» совершает поступательные движения туловищем вправо-влево, пытаясь освободиться, в то время как М. свои руки от него не убирает; в интервал времени «13:31:17» М. прижимает Ж. к подоконнику, удерживая его в таком положении две секунды; в интервал времени «13:31:19» Ж. изворачивается в обратную от камеры видеонаблюдения сторону, пока М. закрывает его своим телом от обзора камеры, склоняя свою голову и удерживая что-то левой рукой, поворачивает периодически тело влево-вправо до интервала времени «13:31:24», когда в зону обзора снова попадает Ж., который находится в сидячем положении на сиденье, после чего М. поднимает его, удерживая левой рукой за правое плечо, перемещает вправо, а затем обратно влево в сторону сидений; в интервал времени «13:31:27» М. правой рукой, в которой находится сумка, в течение нескольких секунд указывает в сторону, где стоит М.; в интервал времени «13:31:33» Ж. пытается совершить движение в правую сторону, однако М. притягивает его обратно и удерживает его в том же положении, после чего он снова пытается вырваться, размахивая руками; в интервал времени «13:31:37» М. поднимает Ж. с сиденья, направляет его руками в левую сторону к подоконнику, находясь в таком положении до «13:31:41»; в интервал времени «13:31:44» М. правой рукой в течение нескольких секунд вновь указывает в сторону М.; в интервал времени «13:31:54» М. стоит к камере видеонаблюдения спиной, приподнимает правую ногу в сторону Ж. и в «13:31:56» опускает её, после чего правую руку перемещает вперёд и прижимает его телом до «13:31:59»; в интервал времени «13:32:00» М. перемещает Ж. к подоконнику, удерживая его там до «13:32:23», периодически убирает от него и возвращает к его телу свои руки; в интервал времени «13:32:24» М., удерживая левой рукой Ж. за правое плечо, перемещает его в сторону камеры видеонаблюдения, а затем прижимает к подоконнику; в интервал времени «13:32:28» М. сгибает левую ногу в коленном суставе, приподнимает её и нажимает на тело Ж. в районе пояса, удерживая последнего левой рукой за плечо; в интервал времени с «13:32:32» по «13:32:36» М. удерживает Ж., прижимает его, выпрямив руки, наклонив голову и туловище к подоконнику, тогда как последний наносит удар ногой в область её ног; в интервал времени «13:32:36» Ж. левой рукой перехватывает левую руку М., которой она удерживает его за плечо, наклоняется туловищем и головой в правую сторону, в то время как М. возвращает его в исходное положение; в интервал времени «13:32:38» М. левой рукой тянет Ж. с сиденья в свою сторону, затем ухватившись руками за воротник его куртки, оттягивает последнего в обратную от камеры видеонаблюдения сторону, а затем снова по направлению к камере, в результате чего Ж. сопротивляется и перемещает ряд из трёх сидений, наталкиваясь на него своим телом, от стены в сторону коридора; далее М. ставит Ж. спиной к подоконнику, удерживая его за воротник, после чего перемещает вправо и склоняется над ним, а затем поднимает его с сидений, перемещает за воротник и вновь удерживает, пока Ж. отклоняется от неё в сторону и изворачивается; в интервал времени «13:32:55» Ж., стоя лицом к камере видеонаблюдения, отклоняется от М., наклоняя голову к левому плечу, пока та, удерживая его за правое плечо, подтягивает его к себе и наклоняется к его голове, после чего тот начинает уворачиваться, поворачивая своё тело вправо и влево по небольшой амплитуде; в интервал времени «13:33:02» М., удерживая Ж. левой рукой за капюшон, перетягивает его на сиденья и отпускает, от чего Ж. падает лицом на сиденья, его ноги поднимаются на уровень сиденья и слегка сгибаются в коленях, а затем он сразу разворачивается; далее М. и Ж. направляются в обратную от камеры видеонаблюдения сторону, в интервал времени «13:33:06» М. останавливается, разворачивается к Ж. и левой рукой толкает его, после чего, удерживая за воротник, перемещает последнего вправо и влево, в то время как к ним подходит женщина в зелёной униформе и мужчина, одетый в тёмные штаны и синюю кофту; в интервал времени «13:33:12» М. отпускает Ж., который отходит назад, затем направляется в обратную от камеры видеонаблюдения сторону и проходит мимо женщины в зелёной униформе, которая его останавливает, после чего он уходит в противоположную сторону и в интервал времени «13:33:36» пропадает из зоны обзора камеры; далее М. и М. в течение некоторого времени находятся в коридоре, затем направляются в сторону камеры видеонаблюдения, поворачивают вправо и в интервал времени «13:34:03» также пропадают из зоны обзора камеры; в это время мужчина в синей кофте и тёмных брюках, а также женщина в зелёной униформе следуют в противоположную от камеры видеонаблюдения сторону (л.д.214-218 т.1); 

а также результатами осмотра в судебном заседании вещественного доказательства - DVD-RV-диска, содержащего запись с камеры видеонаблюдения, расположенной на первом этаже ФИО1 «Гимназия **», за ****, общей продолжительностью 02 минуты 17 секунд, которым установлены факты и обстоятельства, аналогичные изложенным в протоколе осмотра предметов от **** (т.1 л.д.220). 

Анализ и сопоставление собранных по делу доказательств в совокупности позволяют суду прийти к выводу о виновности М. в совершении инкриминируемого ей преступления исходя из следующего. 

Несмотря на отрицание подсудимой в ходе досудебного и судебного производства своей вины в причинении телесных повреждений малолетнему Ж., о её причастности к содеянному и фактических обстоятельствах дела на стадии предварительного следствия правдиво и убедительно показали сам потерпевший и несовершеннолетний свидетель М., из пояснений которых следует, что после рассказа * о конфликтной ситуации между ней и Н. её бабушка М. решила пройти в помещение гимназии и разобраться в случившемся, после чего, встретив в коридоре потерпевшего, на которого указала её внучка, взяла его за плечо, стала удерживать и трясти, в связи с чем тот отталкивал её и пытался вырваться, в то время как подсудимая, продолжая его удерживать и переместившись с ним к металлическим стульям возле подоконника напротив гардероба, старалась усадить его на сиденье, чтобы поговорить. 

В свою очередь суд признаёт достоверными и берет за основу приговора показания свидетелей-очевидцев Свидетель №3 и Свидетель №2, которые в целом аналогично пояснили о том, как М. схватила малолетнего Ж. за плечо у гардероба, удерживая его, потащила к стоящим рядом металлическим стульям, где принялась наталкивать его, усаживая на сиденье и требуя разговора с ним, на замечания работников гардероба отпустить потерпевшего не реагировала; что согласуется с показаниями свидетеля Свидетель №5, разрешившей подсудимой пройти через пост охраны в помещение гимназии для беседы с классным руководителем по поводу конфликта с участием её внучки, а затем увидевшей через камеру видеонаблюдения, как М. держит сопротивляющегося Ж. за плечо и прижимает его к стулу под подоконником, о чём свидетель впоследствии сообщила своему напарнику - сотруднику охраны Свидетель №6

Данные показания не противоречат пояснениям свидетеля Свидетель №1, который, встретил потерпевшего в коридоре гимназии в момент, когда тот отмахивался от подсудимой рюкзаком, а последняя кричала на малолетнего Ж. из-за того, что он обидел её внучку, в результате чего свидетель был вынужден разнять их и успокоить, велев М. обратиться к директору; равно как и пояснениям законного представителя потерпевшего ФИО4 №1, свидетелей Ж., В. и М., которые, хотя лично и не наблюдали конфликтную ситуацию между подсудимой и потерпевшим, но сообщили об обстоятельствах, ставших им известными непосредственно от малолетнего Ж., в том числе о его эмоциональном и физическом состоянии, через непродолжительное время после события преступления, на следующий день в ходе беседы с руководством и работниками гимназии в присутствии родителей несовершеннолетней М., а также в дальнейшем при обращении в больницу за медицинской помощью в связи с жалобами потерпевшего на плохое самочувствие, головную боль и болезненные ощущения в области шеи. 

Наряду с этим об обстоятельствах, установленных из пояснений малолетнего Ж. и зафиксированных на записи с камеры видеонаблюдения, где видно, как М. схватила потерпевшего за плечо (капюшон куртки) и пыталась усадить его на стул возле гардероба, после просмотра последней показали работники гимназии - свидетели М., Свидетель №7 и Свидетель №4, дополнительно сообщив о попытках администрации образовательного учреждения разобраться в причинах произошедшего конфликта между детьми и урегулировать его последствия путём переговоров на собрании с участием директора, классного руководителя, социального педагога, родителей несовершеннолетних Ж. и М., которые фактически примирения не достигли, о чём также пояснила и свидетель М. 

Оценивая показания вышеназванных потерпевшего, его законного представителя и свидетелей, суд полагает, что они последовательны и категоричны, взаимно дополняют друг друга как в основном, так и в деталях, а также объективно подтверждаются исследованными письменными материалами дела, в частности: протоколами осмотра места происшествия, видеозаписи и медицинских документов, признанных вещественными доказательствами по делу; заключениями основной и дополнительной судебно-медицинских экспертиз о характере и локализации, сроке и механизме образования, степени тяжести телесных повреждений, обнаруженных у малолетнего Ж.; а также заявлением о преступлении, сообщением из медицинского учреждения и другими процессуальными документами, где зафиксированы факты и обстоятельства, аналогичные изложенным в показаниях допрошенных лиц. 

Каких-либо существенных противоречий, способных повлиять на выводы суда о юридически значимых обстоятельствах дела, вышеприведённые показания несовершеннолетнего потерпевшего, его законного представителя и свидетелей, равно как и результаты следственных действий и письменные доказательства по делу, не содержат и признаками недопустимости, перечисленными в ч.2 ст.75 УПК РФ, не обладают. 

При этом разница в объёме показаний свидетелей М., Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №3, Свидетель №5 и Свидетель №6 в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, включая несоответствие в их пояснениях относительно характера и последовательности действий М. и малолетнего Ж. в процессе конфликтной ситуации, по убеждению суда, обусловлена, с одной стороны, длительным периодом времени, прошедшим с момента события преступления и допроса указанных лиц на следствии до дня дачи ими показаний в судебном заседании (более шести месяцев); а с другой стороны - наблюдением отдельными свидетелями за конфликтом лишь в определённый момент его развития и с разного ракурса обзора (Свидетель №1, Свидетель №2 и Свидетель №3), либо через камеру видеонаблюдения (Свидетель №5) и путём просмотра видеозаписи (М. и Свидетель №6); исходя из индивидуальных особенностей восприятия и запоминания окружающей обстановки каждым человеком, что достоверность сообщённых ими основополагающих сведений под сомнение не ставит. 

То обстоятельство, что допрошенные в суде свидетели Свидетель №2 и Свидетель №3 утверждали об отсутствии со стороны подсудимой какой-либо реальной угрозы для здоровья потерпевшего, включая неприменение ею к последнему насилия в процессе попытки усадить его на металлические стулья с целью разговора, не может быть принято во внимание судом как основанное на субъективной оценке данными свидетелями конкретной ситуации, которая высказана вопреки не только их первоначальным показаниям на стадии предварительного следствия, но и согласующимся с ними показаниям свидетеля Свидетель №5 относительно подталкивания М. малолетнего Ж. к стульям и усаживания его на сиденья с одновременным удержанием свободной рукой за плечо.

Между тем отсутствие жалоб и криков потерпевшего в момент совершения подсудимой в отношении него указанных противоправных действий само по себе не свидетельствует о безопасности для малолетнего Ж. сложившейся ситуации, а также не опровергает факта оказания им сопротивления М. и попыток освободиться от её удержания, что для всех вышеназванных свидетелей являлось очевидным, учитывая сделанные ими в адрес подсудимой замечания о недопустимости подобного поведения и их просьбы отпустить потерпевшего. 

Оснований для оговора М. со стороны законного представителя потерпевшего и свидетелей ввиду их личной и иной заинтересованности в исходе настоящего уголовного дела и осуждении за конкретное преступление именно подсудимой, с которой указанные лица ранее не были близко знакомы, наличие неприязненного отношения к ней отрицали и были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, суд не усматривает. 

Принимая во внимание категоричное отрицание следователем М. в судебном заседании допущенных ею нарушений уголовно-процессуального закона в рамках проведения допросов свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №3, а равно отсутствие объективных сведений об искажении показаний последних в протоколах конкретных следственных действий, суд полагает необоснованной ссылку стороны защиты на несоблюдение следователем установленной законом процедуры допроса и применение ею к свидетелям незаконных методов воздействия с целью получения доказательств вины М. в содеянном. 

Вместе с тем суд находит несостоятельными и обусловленными избранным способом защиты от предъявленного обвинения показания подсудимой, которая последовательно оспаривала применение ею к малолетнему Ж. какого-либо угрожающего здоровью насилия с намерением причинить ему телесные повреждения и физическую боль, утверждая о том, что её действия преследовали мирную цель, ограничивались исключительно попытками отвести потерпевшего к классному руководителю для разбирательства конфликта с её внучкой М. и поговорить с ним без оказания травматического воздействия, поскольку такие показания полностью опровергаются совокупностью вышеперечисленных доказательств и противоречат достоверно установленным по делу фактам. 

Так, вопреки пояснениям подсудимой М. о её дружелюбном обращении к малолетнему Ж. с вопросом о его имени при отсутствии с её стороны попыток усадить его на сиденье с использованием физической силы, допрошенная на предварительном следствии несовершеннолетний свидетель М. чётко и уверенно показала о том, что после указания ею в коридоре гимназии на потерпевшего как на своего обидчика подсудимая остановила его за плечо и стала удерживать; несмотря на попытки Ж. вырваться, не отпускала его, требовала извиниться и пообещать не трогать её (М.); сначала взяв его за кисть, затем за локоть, а потом за плечо, велела ему сесть, пока тот продолжал сопротивляться и пытался отойти от стула до прихода Свидетель №5 и Свидетель №1; после чего М. отпустила потерпевшего. 

Аналогичным образом из показаний самого потерпевшего Ж. установлено, что в ходе встречи никаких вопросов подсудимая ему не задавала и к классному руководителю отвести его не предлагала; подойдя к нему, сразу же взяла его за куртку и начала трясти; затем попыталась усадить его на стул и начала давить на него, в то время как он сопротивлялся и садиться не хотел; после чего угрожала написать на него заявление в суд и ударила его об угол стула спиной, несколько раз наступив ему на ноги. 

К тому же содержание исследованной записи с камеры видеонаблюдения от **** объективно свидетельствует о том, что после того, как М. указала на Ж., М. развернулась, схватила потерпевшего за куртку и сразу же оттащила его в сторону металлических стульев, наталкивая его на сиденья и к подоконнику; при этом подсудимая подавляла сопротивление Ж. своими руками и телом, прилагая для этого достаточную физическую силу, которая наряду с её ростом и комплектацией значительно превосходит физические данные малолетнего потерпевшего; несмотря на то, что в одной руке у М. находились сумки, она стояла на ногах достаточно устойчиво, чтобы удерживать сопротивляющегося ребёнка свободной рукой, и равновесие не теряла; толкая, усадила Ж. на металлические стулья и продолжала удерживать его, прекратив свои действия не по собственной инициативе, а только после появления Свидетель №5 и Свидетель №1 

При оценке показаний подсудимой, несовершеннолетнего потерпевшего, его законного представителя и свидетелей суд руководствуется правилами ст.ст.17 и 88 УПК РФ, в соответствии с которыми никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, поэтому вопрос о наличии события преступления и виновности в нём конкретного лица разрешается на основании совокупности всех собранных по делу доказательств, а не в зависимости от мнения того или иного участника процесса. 

Анализируя и сопоставляя показания подсудимой М., свидетелей Свидетель №7, Свидетель №4 и М., суд признаёт их соответствующими действительности в той части, где они согласуются не только между собой, но и с другими представленными доказательствами, а также не противоречат установленным фактическим обстоятельствам дела, а именно - о наличии ссоры между несовершеннолетними М. и Ж. в гимназии, сопровождавшейся их взаимными словесными оскорблениями и применением друг к другу физической силы, что, в свою очередь, привело к возникновению конфликта и противоправным действиям подсудимой в отношении потерпевшего, их разбирательству на уровне руководства образовательного учреждения с участием родителей детей и дальнейшему обсуждению заинтересованными лицами последствий, связанных с обращением в медицинское учреждение по поводу полученных травм. 

По мнению суда, показания свидетеля М., состоящей с М. (матерью её супруга) в свойственных отношениях и осведомлённой о конфликтной ситуации с участием потерпевшего преимущественно со слов подсудимой, которые определённым образом повлияли на объективность восприятия свидетелем событий, зафиксированных на просмотренной ею видеозаписи; равно как и показания свидетелей Свидетель №7 и Свидетель №4, основанные на их предположениях относительно невиновности М. в содеянном и причин возникновения травмы у малолетнего Ж., отрицательной характеристике последнего и его поведении в период обучения в гимназии, которые документально ничем не подтверждены и сформированы под воздействием неблагоприятно сложившихся отношений между коллективом учебного заведения и родителями потерпевшего в результате его проблем с успеваемостью и конфликта с бывшим классным руководителем; даны заинтересованными лицами из ложно понятого чувства солидарности с целью помочь М. уменьшить степень её вины и избежать уголовной ответственности за совершённое преступление. 

При наличии в материалах дела удовлетворительных характеристик в отношении малолетнего Ж. по месту его жительства и учёбы, а также исходя из показаний в ходе судебного разбирательства его близких родственников и педагогов, которые охарактеризовали потерпевшего с положительной стороны, с учётом данных об индивидуально-психологических особенностях его личности, приведённых в заключении судебной психолого-психиатрической экспертизы, суд не может признать голословные утверждения вышеназванных работников гимназии в части систематического нарушения дисциплины, агрессивного и неуправляемого поведения Ж. заслуживающими безусловного доверия.

Одновременно суд считает, что показания свидетелей К. и З., допрошенных в судебном заседании по ходатайству стороны защиты, которые очевидцами события преступления не являлись и располагают информацией о произошедшем инциденте в неполном объёме исключительно со слов других лиц, включая родственников М. и тех, кто непосредственно её действия в отношении малолетнего Ж. также не наблюдал, в основном касаются событий, напрямую не относящихся к существу предъявленного обвинения, и никоим образом не оправдывают подсудимую в содеянном. 

В соответствии с ч.2 ст.252 УПК РФ, изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. 

Органами предварительного расследования М. обвиняется в том, что **** в период времени с 12 часов 30 минут до 14 часов 30 минут, реализуя преступный умысел, возникший в связи с применением ранее малолетним Ж. насилия в отношении её внучки М., осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность и желая наступления общественно опасных последствий в виде причинения физической боли и средней тяжести вреда здоровью заведомо для неё малолетнего лица, умышленно причинила последнему телесные повреждения в виде закрытого неосложнённого стабильного компрессионного перелома тела третьего грудного позвонка и дисторсии (растяжения) связочно-мышечного аппарата шейного отдела позвоночника. 

Между тем в ходе судебного разбирательства судом бесспорно установлено на основании совокупности всех исследованных доказательств и фактических обстоятельств дела, в том числе с учётом достоверно установленного мотива совершения преступления, что инкриминируемые подсудимой конкретные противоправные действия в отношении малолетнего потерпевшего совершены не с прямым, а с косвенным умыслом, при котором М., хотя и полностью осознавала общественную опасность своих преступных действий и предвидела возможность наступления общественно опасных последствий, однако не желала их, а лишь сознательно допускала эти последствия, что соответствует положениям ч.3 ст.25 УК РФ и на квалификацию содеянного подсудимой не влияет. 

Помимо этого, суд находит возможным при описании противоправного деяния М. уточнить способ применённого малолетним потерпевшим Ж. насилия в отношении внучки подсудимой М., исходя из согласующихся в данной части показаний названных участников конфликтной ситуации, которые свидетельствуют о том, что после взаимных оскорбительных высказываний в адрес своих одноклассниц Ж. несколько раз толкнул руками и пнул ногами М., а соответственно, применил физическую силу в отношении последней. 

Данное уточнение положения подсудимой также не ухудшает, на юридическую оценку её действий и объём предъявленного обвинения не влияет, а равно не нарушает принадлежащее ей право на защиту. 

Давая правовую оценку содеянному М., суд считает установленным, что подсудимая, будучи намного старше малолетнего Ж. и превосходя его по физической силе, в силу наличия у неё достаточного жизненного опыта и уровня образования, в полной мере осознавала общественную опасность своих действий и предвидела неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения потерпевшему вреда здоровью соответствующей степени тяжести. 

О сознательном допущении М. в рамках сформировавшегося у неё косвенного умысла возможности причинения малолетнему Ж. не только физической боли, но и средней тяжести вреда здоровью свидетельствует тот факт, что подсудимая со значительной силой схватила и удерживала потерпевшего за плечо рукой, одновременно с силой надавливая на него и заставляя присесть на стул, очевидно предполагая о травмирующих свойствах и возможных последствиях такого воздействия в отношении детского организма. 

В свою очередь данные противоправные действия М. создали осевую нагрузку на позвоночный столб и перенапряжение мышечно-связочного аппарата шеи малолетнего Ж., причинив последнему телесные повреждения в виде закрытого компрессионного перелома грудного позвонка и растяжения шейного отдела позвоночника, которые образовались в результате вертикальных травматических воздействий путём удара и сдавления, обоснованно расценены судебно-медицинским экспертом как средней тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья и в совокупности с другими представленными доказательствами объективно указывают на то, что подсудимая действовала умышленно, а не неосторожно, и сознательно допускала причинение вреда здоровью потерпевшего конкретной степени тяжести. 

Кроме того, суд находит доказанным наличие в действиях подсудимой квалифицирующего признака совершения преступления «в отношении малолетнего лица», поскольку на момент содеянного потерпевший Ж. не достиг возраста 14 лет, что подтверждается имеющейся в материалах дела копией свидетельства о его рождении, а также было достоверно известно самой М., внучка которой обучалась с потерпевшим в гимназии в одном классе. 

Как основная, так и дополнительная судебно-медицинские экспертизы проведены в соответствии с Федеральным законом от **** №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» на основании материалов уголовного дела квалифицированным специалистом, имеющим продолжительный стаж и опыт работы в области судебной медицины и экспертной деятельности, который в установленном порядке предупреждён об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. 

Оснований не доверять выводам эксперта, сомневаться в его компетентности и объективности, равно как и в правильности применения им необходимых методов и соответствующих методик экспертных исследований с привлечением к составлению заключения в качестве специалиста при описании отдельных выводов врача-рентгенолога, у суда нет. 

Результаты данных экспертных исследований являются научно обоснованными, мотивированными и существенных противоречий не содержат, а также получили исчерпывающие разъяснения в показаниях судебно-медицинского эксперта *** клинического бюро судебно-медицинской экспертизы П. и врача-рентгенолога клиники «*» З. в рамках допросов названных лиц на стадии судебного разбирательства в порядке ст.ст.281 и 282 УПК РФ. 

Доводы стороны защиты относительно недостоверности, противоречивости и неполноты проведённых судебно-медицинских экспертиз со ссылкой на некомпетентность конкретных специалистов высказаны вопреки содержанию показаний последних и исследованных заключений, из которых подобных фактов и нарушений действующего законодательства, влекущих признание данных доказательств недопустимыми, не усматривается. 

С утверждениями подсудимой и её защитника о неспособности М. причинить малолетнему Ж. описанные в экспертных заключениях травмы согласиться нельзя, так как инкриминируемые противоправные действия, по убеждению суда, полностью соответствуют физическим возможностям подсудимой, а также не противоречат содержанию исследованной на предварительном следствии и в судебном заседании видеозаписи за ****, где чётко и последовательно зафиксированы обстоятельства, при которых, по мнению судебно-медицинского эксперта, не исключается образование конкретных телесных повреждений у потерпевшего, а именно - в момент надавливания М. левой рукой вниз на правое надплечье Ж. в результате попытки усадить его на стул. 

Причастность каких-либо других лиц, помимо подсудимой, к причинению конкретных телесных повреждений малолетнему Ж., равно как и получение их последним при иных, а не установленных судом обстоятельствах, в частности, в процессе посещения потерпевшим спортивной секции или применения к нему телесного наказания уже после инцидента с М., убедительно не доказана; в то время как ссылка стороны защиты на первоначальные пояснения его родителей в ходе встречи у директора гимназии и телефонного разговора со свидетелем М., которые при допросах на следствии и в суде ФИО4 №1 и Ж. категорично отрицали, достоверным доказательством не является. 

При этом суд принимает во внимание выводы и разъяснения эксперта П., исключившей, с учётом характера, локализации и механизма образования компрессионного перелома позвоночника у малолетнего Ж., возможность получения данной травмы способом, не связанным с осевым (вертикальным) воздействием на позвоночный столб, в том числе в ходе попытки потерпевшего освободиться от удержания его подсудимой рукой за верхнюю одежду и рюкзак, которая также настаивала на образовании указанного телесного повреждения именно в момент сгибания (пересгибания) шеи либо давления на позвоночный столб в направлении сверху вниз или снизу вверх при условии, когда взрослому человеку достаточно надавить на одно плечо ребёнка для создания соответствующей нагрузки на его позвоночник. 

Вместе с тем суд доверяет показаниям свидетеля Свидетель №8 в той части, где последний, несмотря на незначительные расхождения в его первоначальных пояснениях, факт посещения малолетним Ж. занятий по боксу в *» в феврале 2019 года, включая ****, **** и ****, не подтвердил, что иными убедительными доказательствами не опровергнуто, тогда как содержание представленной аудиозаписи телефонного разговора между свидетелями Ж. и М. определяющего доказательственного значения не имеет. 

Аналогичным образом обращение родителей малолетнего Ж. за помощью в медицинское учреждение через два дня после инкриминируемых событий, возникновение у потерпевшего болевого синдрома через определённый период времени с момента получения травмы, равно как и посещение им гимназии без корсета и совершение других активных действий в посттравматический период, выводам судебно-медицинской экспертизы и разъяснениям эксперта в судебном заседании не противоречит, виновность М. в содеянном под сомнение не ставит и установленных фактических обстоятельств дела не опровергает. 

Что касается высказанного ФИО4 №1 в личной беседе со свидетелями намерения обратиться с заявлением в правоохранительные органы по факту причинения её сыну вреда здоровью, а также предъявления ею в рамках уголовного судопроизводства в качестве законного представителя малолетнего Ж. исковых требований о возмещении морального вреда, то они являются реализацией законных прав лица, пострадавшего от преступления, а потому никоим образом не свидетельствуют об оговоре М. и фальсификации доказательств со стороны названных лиц. 

Доводы подсудимой о необоснованной госпитализации потерпевшего в медицинское учреждение и достоверно не установленном у него клиническом диагнозе со ссылкой на принадлежность результатов МСКТ и МРТ-исследований, проведенных **** и **** соответственно иному лицу, представляются надуманными и объективными обстоятельствами не подтверждены.

Все необходимые следственные действия по делу осуществлялись в рамках уголовно-процессуального закона, оформлялись документально уполномоченными должностными лицами и проводились в условиях соблюдения законности и конституционных прав участников при производстве соответствующих действий, которые в установленном порядке заинтересованными лицами не обжаловались. 

Тот факт, что в процессе изучения записи с камеры видеонаблюдения следователь М. в протоколе осмотра предметов от **** и эксперт П. в заключении ** от **** по-разному описали некоторые детали и события, зафиксированные на временных интервалах «13:31:16», «13:31:58» и «13:32:36», которые касаются механизма образования травмы у малолетнего Ж. путём надавливания М. на его правое надплечье и вынужденного приседания им на стул, правового значения для выводов суда о доказанности вины подсудимой в совершении инкриминируемого преступления не имеет, поскольку конкретный момент возникновения у потерпевшего телесных повреждений, повлекших причинение вреда его здоровью соответствующей степени тяжести, установить не представилось возможным, в связи с чем суд принимает во внимание и кладёт в основу приговора результаты указанного следственного действия и экспертного исследования, не исключающие юридически значимые обстоятельства, установленные на основании совокупной оценки всех представленных доказательств. 

Собранные по делу доказательства являются относимыми, допустимыми и достоверными, а их совокупность признаётся судом достаточной для разрешения конкретного уголовного дела и постановления в отношении подсудимой обвинительного приговора. 

Каких-либо неустранимых сомнений в виновности М., требующих истолкования в ее пользу в силу требований ч.3 ст.14 УПК РФ и положений п.3 ст.49 Конституции РФ, по настоящему делу не выявлено.

Принимая во внимание последовательное и целенаправленное поведение М. до, во время и после совершения преступления, данные о её возрасте и состоянии здоровья, а также адекватное поведение в судебном заседании, суд признаёт её вменяемой и подлежащей уголовной ответственности за содеянное. 

Действия подсудимой М. суд квалифицирует по п.«в» ч.2 ст.112 УК РФ как умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершённое в отношении малолетнего лица. 

Оснований для вывода об отсутствии в содеянном подсудимой состава преступления ввиду не умышленного, а неосторожного характера ее противоправных действий, как об этом заявлено стороной защиты, суд не усматривает.

Переходя к вопросу о назначении наказания М., суд учитывает положения ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, а именно - характер и степень общественной опасности совершённого преступления, которое отнесено уголовным законом к категории средней тяжести, направлено против здоровья малолетнего и предусматривает в качестве единственного вида наказания лишение свободы; данные о личности виновной, которая не судима и ранее к уголовной ответственности не привлекалась, является пенсионером, социально адаптирована и поддерживает устойчивые семейные отношения с сыном, внучкой и отцом пожилого возраста; по месту жительства и регистрации участковым отдела полиции характеризуется положительно; на специализированных учётах у психиатра и нарколога не состоит; обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимой и на условия жизни её семьи. 

В соответствии со ст.61 УК РФ, к обстоятельствам, смягчающим наказание М., суд относит совершение ею преступления впервые, положительную характеристику, немолодой возраст. 

Наряду с этим суд признаёт в качестве смягчающего обстоятельства по делу аморальное поведение потерпевшего, которое явилось поводом для совершения преступления, исходя из того, что непосредственно перед причинением телесных повреждений малолетний Ж. спровоцировал конфликтную ситуацию с внучкой подсудимой М., сперва допустив оскорбительные высказывания в адрес её подруг-одноклассниц, затем несколько раз толкнув М. руками и пнув её ногами, от чего последняя упала на бетонный пол и заплакала, а потом выбросил её обувь в мусорную урну, о чём потерпевший сам показал при производстве предварительного расследования. 

Отягчающие вину обстоятельства, перечень которых приведён в ст.63 УК РФ, в действиях М. отсутствуют. 

Принимая во внимание категорию тяжести и общественную опасность совершённого преступления, конкретные данные, характеризующие личность М., фактические обстоятельства содеянного ею, а также совокупность смягчающих при отсутствии отягчающих обстоятельств по делу, суд приходит к выводу о возможности исправления подсудимой без её изоляции от общества и назначении ей наказания в виде лишения свободы с применением правил ст.73 УК РФ об условном осуждении. 

По убеждению суда, отбывание М. наказания в условиях осуществления контроля за её поведением со стороны специализированного государственного органа в течение продолжительного испытательного срока будет достаточным для оказания исправительного воздействия на подсудимую, способствует восстановлению социальной справедливости и предупреждению совершения ею новых преступлений. 

При назначении условной меры наказания суд полагает необходимым возложить на М., с учётом её пенсионного возраста, отсутствия трудовой занятости и удовлетворительного состояния здоровья, исполнение определённых обязанностей, способствующих её исправлению. 

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершённого преступления, ролью виновной и её поведением, а равно других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, которые бы позволяли определить подсудимой более мягкое наказание, чем предусмотрено санкцией уголовного закона, на основании положений ст.64 УК РФ, не имеется.

Оснований для определения М. альтернативного лишению свободы наказания в виде принудительных работ в порядке, предусмотренном ч.ч.1 и 2 ст.53.1 УК РФ, учитывая исключающее применение данной меры наказания обстоятельство, которое связано с достижением подсудимой пятидесятипятилетнего возраста (ч.7 ст.53.1 УК РФ), а также для изменения категории совершённого ею преступления на менее тяжкую в силу ч.6 ст.15 УК РФ, исходя из характера и направленности преступных действий виновной, фактических обстоятельств и мотивации содеянного ею, не установлено. 

В рамках судебного разбирательства законным представителем несовершеннолетнего потерпевшего Ж. - ФИО4 №1 были заявлены исковые требования о взыскании в её пользу с подсудимой М. компенсации морального вреда, причинённого в результате совершения преступления, в размере 500000 рублей, которые суд полагает необходимым удовлетворить частично. 

Наряду с конкретными обстоятельствами дела, при которых был причинён моральный вред, судом учитываются умышленный характер действий М., совершившей данное преступление с косвенным умыслом и выступившей непосредственным причинителем вреда; факт аморального поведения малолетнего Ж., спровоцировавшего противоправные действия подсудимой; характер и степень тяжести телесных повреждений, причинённых потерпевшему; испытываемые им физические и нравственные страдания как в процессе содеянного, так и в период его лечения и восстановления в связи с полученной травмой, включая сложности в адаптации и переживания, обусловленные переводом ребёнка на домашнее обучение и в другое образовательное учреждение по окончании учебного года; а также личность самой М., её материальное и семейное положение, нетрудоспособный возраст, отсутствие у неё иных, помимо ежемесячной пенсионной выплаты в сумме 12684 рубля 97 копеек, источников дохода при наличии обязательных расходов на оплату коммунальных платежей в размере около 4000 рублей в месяц, с учётом оказания ей нерегулярной финансовой помощи со стороны её сына, что установлено со слов подсудимой и подтверждено документально. 

При таких обстоятельствах, исходя из требований разумности и справедливости, а также руководствуясь ст.1101 ГК РФ, суд считает возможным взыскать с М. в пользу ФИО4 №1, действующей в интересах несовершеннолетнего Ж. компенсацию морального вреда в размере 80000 рублей. 

Что касается исковых требований заместителя прокурора *** в интересах Российской Федерации о возмещении убытков государству на сумму 33757 рублей 23 копеек, которые были заявлены в ходе предварительного следствия и поддержаны государственным обвинителем в судебном заседании, то суд находит их обоснованными, подтверждёнными необходимыми документами и подлежащими удовлетворению на основании ст.ст.15, 1064 и 1082 ГК РФ, ст.31 Федерального закона от **** №326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации», Постановления Правительства РФ от **** ** «О Программе государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на 2019 год и на плановый период 2020 и 2021 годов» и Территориальной программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи в *** на 2019 год и на плановый период 2020 и 2021 годов, утверждённой постановлением *** от **** **-п, путём взыскания с подсудимой М. в пользу Территориального фонда обязательного медицинского страхования *** расходов на лечение несовершеннолетнего потерпевшего Ж. полностью. 

Вопреки доводам защитника, сведения о стоимости специализированной медицинской помощи, оказанной Ж. в условиях стационара в период с **** по **** в рамках соответствующей программы обязательного медицинского страхования, содержатся в информационной справке ФИО8 «Городская детская клиническая больница скорой медицинской помощи» от ****, оформленной на бланке установленной формы отчётности с проставлением штампа данного лечебного учреждения. 

Оснований не доверять указанному документу, равно как и сомневаться в сумме денежных средств, затраченных на лечение потерпевшего из средств Территориального фонда обязательного медицинского страхования ***, даже при отсутствии реестра счетов, который является частью документооборота страховой медицинской организации и определяющего доказательственного значения для разрешения заявленного гражданского иска не имеет, у суда нет. 

В свою очередь ссылка стороны защиты на необходимость оставления исковых требований прокурора без рассмотрения не основана на законе, поскольку данный гражданский иск предъявлен прокурором в пределах его законных полномочий, предусмотренных ч.3 ст.44 УПК РФ, ч.1 ст.45 ГПК РФ и ч.6 ст.246 УПК РФ, который в силу своего процессуального статуса наделён правом заявлять в порядке уголовного судопроизводства исковые требования в защиту интересов государства, средства которого были затрачены на лечение несовершеннолетнего потерпевшего Ж. по уголовному делу в отношении М. 

При этом суд учитывает, что Территориальный фонд обязательного медицинского страхования ***, реализующий государственную политику в области обязательного медицинского страхования граждан, в интересах которого в данном конкретном случае действует заместитель прокурора ***, является самостоятельным государственным некоммерческим финансово-кредитным учреждением, финансовые средства которого являются федеральной (государственной) собственностью, а потому решения о привлечении его к участию в настоящем деле в качестве гражданского истца не требуется.

Неправильное указание отчества несовершеннолетнего потерпевшего Ж. в тексте данного иска («С.» вместо «А.») расценивается судом как техническая ошибка, которая является очевидной и обоснованность исковых требований, заявленных прокурором, под сомнение не ставит. 

Кроме того, при рассмотрении настоящего дела законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего ФИО4 №1 обратилась в суд с заявлением о возмещении расходов на оплату услуг представителя - адвоката Т., понесённых в связи с оказанием последней квалифицированной юридической помощи потерпевшему на стадии досудебного производства и судебного разбирательства в рамках заключённого соглашения от **** на общую сумму 130000 рублей.

Согласно положениям ч.3 ст.42 УПК РФ, потерпевшему обеспечивается возмещение расходов, понесённых в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, которые, на основании п.1.1 ч.2 ст.131 УПК РФ, относятся к процессуальным издержкам. 

По смыслу закона, расходы, связанные с производством по делу (процессуальные издержки), возложены на орган, в производстве которого находится уголовное дело, и в соответствии с ч.1 ст.131 УПК РФ, возмещаются за счёт средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства; при этом взыскание процессуальных издержек в пользу конкретных лиц, а не в доход государства, противоречит требованиям закона. 

Разрешая вопрос о процессуальных издержках, связанных с вознаграждением представителя потерпевшего - адвоката Т. в заявленном размере, суд принимает во внимание нормы ст.ст.131 и 132 УПК РФ, в силу которых данные расходы подлежат возмещению федеральным бюджетом с последующим взысканием их с осуждённого в доход государства, за исключением случаев имущественной несостоятельности последнего.

Одновременно ч.6 ст.132 УПК РФ предусмотрено, что суд вправе освободить осуждённого полностью или частично от уплаты процессуальных издержек, если это может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на иждивении осуждённого. 

С учётом материального и семейного положения М., отсутствия у неё нетрудоспособных иждивенцев и кредитных обязательств, а также её нетрудоспособного возраста и размера ежемесячной пенсии, документально подтверждённые расходы, понесённые законным представителем несовершеннолетнего потерпевшего ФИО4 №1 на оплату вознаграждения адвоката Т. в связи с производством по настоящему уголовному делу, подлежат возмещению из средств федерального бюджета в полном объёме с частичным взысканием соответствующих процессуальных издержек с подсудимой в порядке регресса. 

С доводами защитника относительно чрезмерности указанных расходов суд согласиться не может, так как интересы несовершеннолетнего Ж. по уголовному делу в отношении М. представлял профессиональный адвокат, стоимость услуг которого в ходе заключения соглашения об оказании юридической помощи с законным представителем потерпевшего установлена в пределах рекомендованных сумм вознаграждения за ведение уголовных дел на предварительном следствии и в суде первой инстанции в соответствии с Методическими рекомендациями по размерам оплаты юридической помощи, оказываемой адвокатами физическим и юридическим лицам, утверждёнными решениями Совета Адвокатской палаты *** от **** (действующими с **** по настоящее время).

Данные расходы были понесены в интересах несовершеннолетнего Ж. именно его законным представителем ФИО4 №1, которая оплатила услуги адвоката Т. за счёт собственных денежных средств, о чём свидетельствуют представленные квитанции от ****, ****, ****, ****, **** и ****, а также сведения о фактическом участии представителя потерпевшего при расследовании и рассмотрении конкретного дела.

Факт поддержания обвинения по настоящему уголовному делу государственным обвинителем - прокурором никоим образом не препятствовал реализации несовершеннолетним потерпевшим в лице его законного представителя права иметь профессионального представителя (адвоката), которое прямо предусмотрено ст.42 УПК РФ, равно как и последующему обращению ФИО4 №1 за возмещением понесённых расходов.

Вещественные доказательства по делу: DVD-RV-диск, содержащий запись с камеры видеонаблюдения, расположенной на первом этаже ФИО1 «Гимназия **», за ****), оптический диск, полученный в рамках ответа на запрос из ГБУЗ НСО «ДГКБ **», медицинская карта Ж., состоящая из 18 листов разного формата, оптический диск, содержащий снимки МРТ Ж., за ****, - подлежат дальнейшему хранению в материалах уголовного дела. 

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст.ст.302-304, 307-309 УПК РФ, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

Признать М. виновной в совершении преступления, предусмотренного п.«в» ч.2 ст.112 УК РФ, и назначить ей наказание в виде лишения свободы сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев. 

В соответствии со ст.73 УК РФ, назначенное М. наказание считать условным с испытательным сроком на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев. 

В силу ч.5 ст.73 УК РФ, возложить на М. следующие обязанности: 

- не менять постоянного места жительства и регистрации без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осуждённых лиц; 

- являться на регистрацию в указанный орган с установленной ей периодичностью, но не реже одного раза в месяц.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения в отношении М. не избирать. 

Гражданский иск законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего Ж. - ФИО4 №1 удовлетворить частично.

Взыскать с М. в пользу ФИО4 №1 денежные средства в размере 80000 (восемьдесят тысяч) рублей в счёт компенсации морального вреда.

Гражданский иск заместителя прокурора *** М. в интересах Российской Федерации удовлетворить.

Взыскать с М. в пользу Территориального фонда обязательного медицинского страхования *** 33757 (тридцать три тысячи семьсот пятьдесят семь) рублей 23 (двадцать три) копейки в счёт возмещения расходов на лечение Ж., **** года рождения. 

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства по делу: 

- DVD-RV-диск, содержащий запись с камеры видеонаблюдения за ****, оптический диск из ГБУЗ НСО «ДГКБ **», медицинскую карту Ж., оптический диск за **** - хранить в материалах уголовного дела бессрочно. 

Процессуальные издержки, связанные с расходами законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего Ж. - ФИО4 №1 на выплату вознаграждения адвокату адвокатского кабинета Адвокатской палаты *** Т. за оказание квалифицированной юридической помощи и представление интересов потерпевшего на предварительном следствии и в судебном заседании, возместить из средств федерального бюджета Российской Федерации в размере 130000 (сто тридцать тысяч) рублей, перечислив указанную сумму со счёта Управления Судебного департамента в *** в пользу ФИО4 №1 по представленным ею банковским реквизитам. 

Взыскать с М. в доход федерального бюджета в порядке регресса расходы на оплату услуг адвоката Т. в размере 65000 (шестьдесят пять тысяч) рублей.

В остальной части от уплаты указанных процессуальных издержек М. освободить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Новосибирский областной суд путём подачи апелляционной жалобы, принесения апелляционного представления через Железнодорожный районный суд *** в течение 10 суток со дня его провозглашения. 

Осуждённая вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении материалов уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чём ей следует указать в своей апелляционной жалобе на приговор либо в возражениях на жалобу, представление, поданные или принесённые другими участниками процесса. 

Председательствующий А.А. Смолина