Дело № 2-28-18 

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

город Пермь 21 декабря 2018 года 

Пермский краевой суд в составе

председательствующего Налимова А.В.,

при секретаре судебного заседания Игнатьевой Н.Н.,

с участием государственного обвинителя Аверьяновой Н.П.,

потерпевшей Г.

защитников Идиятуллина А.В., Тарасовой И.М.,

переводчика А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, дата рождения, уроженца ****, зарегистрированного и проживающего по адресу: ****, не трудоустроенного, имеющего основное общее образование, в браке не состоящего, гражданина Российской Федерации, несудимого,

задержанного в порядке ст.91-92 УПК РФ 06 марта 2018 года, мера пресечения в виде заключения под стражу избрана 08 марта 2018 года,

ФИО2, дата рождения, уроженца ****, зарегистрированного по адресу: ****, проживающего по адресу: ****, не трудоустроенного, имеющего среднее профессиональное образование, в браке не состоящего, имеющего малолетнего ребенка, гражданина Российской Федерации, несудимого,

задержанного в порядке ст.91-92 УПК РФ 05 июня 2018 года, мера пресечения в виде заключения под стражу избрана 07 июня 2018 года,

обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных п.«в» ч.4 ст.162, п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 (далее ФИО1) и ФИО2 (далее ФИО2) совершили разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, с применением насилия, опасного для жизни потерпевшей, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей, а также убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц, сопряженное с разбоем, при следующих обстоятельствах:

27 февраля 2018 года, в вечернее время, находясь в доме по адресу: ****, ФИО1 и ФИО2 вступили в предварительный сговор, направленный на совершение нападения на Ф. в целях хищения её имущества.

Реализуя свой совместный преступный умысел, в ночь с 27 на 28 февраля 2018 года, ФИО1 и ФИО2, находящиеся в состоянии алкогольного опьянения, проследовали к дому Ф., расположенному по адресу: ****. При этом, ФИО1 заранее вооружился ножом. 

Войдя в дом потерпевшей, ФИО1 и ФИО2 стали требовать у Ф. деньги. Получив отказ, ФИО1 нанес не менее одного удара деревянной палкой и двух ударов кулаками по голове Ф. После этого, используя в качестве оружия имевшийся у него при себе нож, а затем, когда потерпевшей удалось его выбить, другой нож, обнаруженный в доме потерпевшей, ФИО1 нанес Ф. не менее восьми ударов в область шеи, живота и конечностей. При этом, ФИО2, по просьбе ФИО1, преодолевая сопротивление потерпевшей, удерживал руку Ф., упавшей в ходе нападения на диван. 

В результате совместных преступных действий ФИО1 и ФИО2 потерпевшей Ф. были причинены кровоизлияние в мягких покровах головы в центре лобной области, осаднения на подбородке и в подчелюстной области слева, поверхностные резаные раны на шее, на передней брюшной стенке слева, на обоих предплечьях, не причинившие вреда здоровью, а также два проникающих колото-резаных ранения шеи спереди с повреждением поверхностных сосудов шеи, сквозными повреждениями гортани, тела щитовидного хряща, грудино-ключично-сосцевидной мышцы слева, краевым повреждением наружной яремной вены слева с массивным кровоизлиянием в окружающих мягких тканях, массивным наружным и внутренним кровотечением, гемоаспирацией, острой кровопотерей, обескровливанием организма, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. От полученных телесных повреждений Ф. скончалась.

После этого, ФИО1 и ФИО2 обыскали дом потерпевшей и, обнаружив деньги в сумме 60000 рублей, похитили их. С похищенными деньгами ФИО1 и ФИО2 с места происшествия скрылись и распорядились ими по своему усмотрению.

Подсудимый ФИО1, после изложения государственным обвинителем предъявленного ему обвинения, полностью признал свою вину в совершении преступлений.

ФИО1 заявил, что отказывается от дачи показаний, в связи с чем были оглашены показания, которые он давал в период предварительного следствия по делу. Также были оглашены протоколы явок ФИО1 с повинной.

Так, в протоколе явки с повинной от 06 марта 2018 года ФИО1 указал, что 27 февраля 2018 года, в вечернее время, после распития спиртного с братом и сестрами у него возник умысел зайти к соседке Ф. и похитить у нее деньги. В карман куртки он положил нож, который взял на кухне. Брат И., которому он сказал, что решил занять у Ф. денег, пошел с ним. И. остался у ворот, а он перелез через забор и вошел в сени дома. На стук двери в дом открыла Ф., которая сразу прошла в гостиную и села на диван. Подойдя к Ф., он попросил у нее сигарет, а затем денег. Ф. ответила отказом, стала кричать, требовать, чтобы он уходил. Тогда он ударил ее кулаком по голове, отчего она упала спиной на диван, а затем, достав из куртки нож, левой рукой нанес ей удар в область горла. После этого он стал искать деньги и, найдя под подушкой кошелек, извлек из него 10000 рублей. Покинув дом, он прошел по улице **** в сторону дома № **, где выбросил нож в сугроб. Вернувшись домой, он показал деньги брату, сказав, что взял их в долг у Ф. Когда все уснули он сжег в печи свою верхнюю одежду (т.1 л.д.78).

В тот же день, 06 марта 2018 года, при допросе в качестве подозреваемого ФИО1 показал, что 27 февраля 2018 года, они в указанной выше компании употребляли спиртное. Когда его сестры уснули, у него возник умысел зайти к Ф. и похитить у нее деньги. С собой он взял нож с округлой деревянной рукояткой. Брату И. он сказал, что намерен сходить к Ф. занять денег на спиртное. И. пошел с ним. Ворота дома Ф. были заперты, поэтому он перелез через забор, а И. остался на улице. Двери в сени дома были открыты. Он вошел в сени и взял там деревянную палку. Он постучал в дверь дома и, когда Ф. открыла, потребовал у нее денег. Ф. стала кричать на него, тогда он ударил ее палкой по голове и толкнул рукой в грудь. Ф. прошла в гостиную дома и села на кровать. Он снова потребовал у Ф. денег, но та ответила ему грубо, стала кричать, требовала, чтобы он ушел, говорила, что денег у нее нет. Тогда он толкнул ее в грудь, отчего она упала спиной на кровать, левой рукой достал нож и стал наносить им удары, пытаясь попасть в шею Ф. Последняя активно сопротивлялась, поэтому он мог попасть ножом и по другим частям ее тела. Наконец ему удалось нанести удар в шею потерпевшей, после которого она прекратила сопротивление. Он стал искать деньги и, обнаружив на кровати кошелек, достал из него 7-10 тысяч рублей. Положив кошелек на стул рядом с кроватью, он увидел на нем нож с черной пластмассовой рукояткой, который был запачкан кровью. Он положил нож в карман, где уже лежал первый нож, после чего покинул дом Ф. Он прошел по улице **** и избавился от ножей, выбросив их в сугроб. Придя домой, он отправил И. за спиртным и пока тот ходил, сжег в печи куртку, перчатки и шапку. Похищенные деньги они потратили на спиртное (т.1 л.д.87-91).

Указанные показания ФИО1 подтвердил в ходе проверки их на месте преступления 07 марта 2018 года. В ходе данного следственного действия ФИО1 указал место, куда он выбросил ножи, расположенное в районе дома № ** по улице ****, села Султанай (т.1 л.д.92-102).

После предъявления обвинения 08 марта 2018 года по ч.1 ст.105 УК РФ ФИО1 полностью признал свою вину и сослался на ранее данные показания и явку с повинной (т.1 л.д.132-135).

В протоколе явки с повинной от 08 апреля 2018 года, ФИО1 указал, что в конце февраля 2018 года в селе Султанай они распивали спиртное с ФИО2. Им пришла мысль похитить денежные средства. Машинально он взял с собой нож. Он сказал ФИО2, чтобы тот держал руку потерпевшей - женщины, к которой они пришли в соседний дом. После того, как убили женщину, они забрали деньги в сумме 10000 рублей. Нож он выкинул в снег недалеко от дома (т.1 л.д.214).

При допросе в качестве обвиняемого 30 мая 2018 года ФИО1 показал, что 27 февраля 2018 года в распитии спиртного участвовал также и ФИО2. Когда они в очередной раз вышли покурить, ФИО2 сказал, что в доме по улице ****, проживают две бабушки, которые получают пенсию и могут хранить деньги дома. ФИО2 сначала предлагал сходить к Ф. и просто попросить денег в долг. Затем предложил, в случае отказа Ф. дать в долг, забрать у нее все деньги. На предложение ФИО2 он согласился. Брат И., которому они сказали, что собираются занять у Ф. денег, пошел с ними. Придя к дому потерпевших, они с ФИО2 перепрыгнули через забор, а И. остался за воротами. Пройдя в сени, он постучал в двери дома. Когда Ф. открыла, они вошли в дом и попросили денег в долг. Ф. заявила, что денег у нее нет, стала требовать, чтобы они ушли, выталкивать их из дома, выражаться нецензурно в их адрес. Он не сдержался и замахнулся на Ф. палкой, которую подобрал тут же в доме. Ударил ли он Ф. палкой, он не помнит, но она продолжила выталкивать его из дома. Тогда он достал из кармана куртки имеющийся у него нож и нанес удар в область шеи потерпевшей. Ф. попятилась назад и упала на диван в зале. Он продолжал наносить удары, однако Ф. сопротивлялась, закрывалась руками. Он сказал ФИО2 держать руки потерпевшей, чтобы та не сопротивлялась. ФИО2 стал держать Ф. за левую руку. В результате ему удалось нанести удар в область шеи или грудной клетки Ф., после которого она перестала сопротивляться и обмякла. Он понял, что убил Ф. ФИО2, увидев, что Ф. мертва, стал искать деньги и нашел их в шкафу. После этого они вернулись домой. Поскольку его руки были в крови, И. понял, что он кого-то убил. ФИО2 пересчитал деньги, было 60000 рублей. Они договорились дать И. 10000 рублей, чтобы тот не выдал их, а остальные деньги поделили поровну. Часть денег он потратил, а часть потерял (т.2 л.д.26-34). 

На очной ставке с ФИО2, состоявшейся 05 июня 2018 года, ФИО1 дал в показания в целом аналогичные данным им 30 мая 2018 года, однако, уточнил, что деньги в доме у Ф. обнаружил не ФИО2, а он. ФИО2 показания ФИО1 не подтвердил, заявил, что был пьян и в дом в Ф. не ходил (т.2 л.д.54-60).

При допросе в качестве обвиняемого, проведенном 05 июня 2018 года после очной ставки с ФИО2, ФИО1 пояснил, что на очной ставке вспомнил, что деньги нашел именно он, заявил, что настаивает на своих показаниях о том, что ФИО2 держал Ф. за руку в момент нанесения им ударов ножом (т.2 л.д.67-68).

13 июля 2018 года, после предъявления обвинения, ФИО1 показал, что оговорил ФИО2, преступления совершил один, денег ФИО2 не давал. ФИО2 оговорил под воздействием сокамерника К3., который утверждал, что его брат И. и ФИО2 дают по делу изобличающие его показания (т.2 л.д.117-122).

При дополнительном допросе в качестве обвиняемого 29 августа 2018 года ФИО1 пояснил, что показания о непричастности ФИО2 к совершению преступлений не соответствуют действительности. Как он и пояснял 30 мая 2018 года, ФИО2 держал левую руку Ф., чтобы та не могла сопротивляться. Ф. в этот момент лежала на диване, на спине, а он наносил ей удары ножом, склонившись над ней. Ножевые ранения он начал причинять Ф. имевшимся при себе ножом, но она выбила данный нож. Тогда он вооружился ножом с металлической рукояткой, лежавшим на стуле возле дивана, и нанес еще несколько ударов. После убийства они с ФИО2 завладели деньгами потерпевшей, часть из которых в сумме 10000 рублей решили отдать его брату - И., а 50000 рублей поделили между собой. По его мнению, смерть Ф. наступила от его ударов, нанесенных ножами, кулаками и, возможно, палкой. Поскольку ФИО2 только держал руку потерпевшей, ему стало жаль его, и 13 июля 2018 года он изменил свои показания. Кроме того, изменяя показания, он полагал, что если ФИО2 освободят от ответственности, ему вновь предъявят обвинение по ч.1 ст.105 УК РФ (т.4 л.д.20-25).

После предъявления обвинения в окончательной редакции 14 сентября 2018 года ФИО1 полностью признал свою вину в совершении преступлений, дал подробные показания об обстоятельствах преступлений, аналогичные данным им при допросах 30 мая, 05 июня и 29 августа 2018 года. Также ФИО1 пояснил, что рассказал об обстоятельствах убийства своему брату И. и сокамернику ФИО3. Указанным лицам он сообщил, что ножевые ранения Ф. причинил именно он, а ФИО2 держал ее за руку. После совершения преступлений они с ФИО2 договорились, что первый кого задержат, возьмет всю вину на себя (т.4 л.д.64-69). 

Выслушав показания, данные им на предварительном следствии, подсудимый ФИО1 заявил, что признает свою вину в разбойном нападении и убийстве Ф., однако данные преступления он совершил один. Он подтверждает показания, приведенные в протоколах явки с повинной и допроса в качестве подозреваемого от 06 марта 2018 года. Повторная явка с повинной и показания о причастности ФИО2 к преступлениям были даны им под воздействием сокамерника К3., который сотрудничает с администрацией следственного изолятора. Узнав из его рассказов о существовании ФИО2, К3. велел ему оговорить его. Он же придумал обстоятельства преступлений с участием ФИО2 Физического насилия К3., как и сотрудники правоохранительных органов, к нему не применяли. К3. склонил его к оговору ФИО2 путем уговоров и угроз. Причина, по которой К3. было необходимо, чтобы он оговорил ФИО2, ему не известна. С К3. и сотрудниками правоохранительных органов, работавшими по данному уголовному делу, он ранее знаком не был. Каких-либо причин для оговора ФИО2 у него самого и его брата И. не было.

Отвечая на вопросы относительно обстоятельств преступлений, ФИО1 дал противоречивые показания. 

Так, отвечая на вопросы своего защитника, ФИО1 заявил, что ножом с деревянной рукояткой он вооружился в доме потерпевшей, ее убийство совершил, используя только данный нож. Ударов палкой потерпевшей он не наносил, а лишь замахивался ею. Когда после совершения преступлений он вернулся домой, ФИО2 там уже не было. Н. ночевал у них в доме в другой день. 

Отвечая на уточняющие вопросы других участников процесса и суда в указанной части ФИО1 изменил показания и сослался на частичное запамятование происшедших событий.

Подсудимый ФИО2 не признал своей вины в совершении преступлений.

ФИО2 показал, что в один из дней февраля 2018 года он находился в доме К-вых. Когда он пришел к ним, около 17-18 часов, К-вы Ильдар, И. и М., а также Б. и Н. распивали спиртное. Он присоединился к ним. Около 21 часа Н., М. и Б. легли спать. В десятом часу вечера он также стал укладываться спать. В это время К-вы Ильдар и И. собирались за выпивкой. Они предлагали ему пойти с ними, но он отказался. Когда К-вы ушли, он уснул. Проснулся он на следующий день, около 07 или 08 часов. ФИО4 и К-вы спали, Н. уже в доме не было. Он оделся и ушел к своей матери. О гибели двух женщин он узнал 05 марта, подробностями не интересовался. 07 или 08 марта он приходил в гости к ФИО3. И. сообщил ему, что его брата – Ильдара задержали за то, что 27-28 февраля 2018 года он убил какую-то женщину. 23 марта 2018 года, после допроса, он встретил И. около магазина в селе Барда. Последний рассказал, что его избили сотрудники полиции. Угроз И. он не высказывал. Показания в период предварительного следствия, изобличающие подсудимого ФИО1 в совершении преступления, были даны им под воздействием адвоката Михалевой И.Д., которая посоветовала ему дать такие показания, заявив, что этим он улучшит свое положение и сможет пройти по делу свидетелем. 

В связи с наличием существенных противоречий были оглашены показания ФИО2, данные им на предварительном следствии.

Будучи допрошенным в качестве подозреваемого 05 июня 2018 года ФИО2 показал, что знаком с И. и Ильдаром. Ильдар сожительствовал с его троюродной сестрой. В компании с К-выми, а также их сестрами Б. и М. он неоднократно употреблял спиртное. Где он находился 27 и 28 февраля 2018 года он не помнит, скорее всего был в деревне Н.Ашап. В один из дней февраля 2018 года он был в доме К-вых, где употреблял спиртное в указанной выше компании, однако не помнит, чтобы с кем-то ходил в дом Ф. Насколько он помнит, опьянев, он уснул в доме. К разбойному нападению на Ф. и ее убийству он не причастен (т.2 л.д.48-51).

При допросе в качестве обвиняемого 06 июня 2018 года ФИО2 показал, что 27 февраля 2018 года он употреблял спиртное с К-выми. В ночное время ФИО5 предложил ему прогуляться, поискать спиртное. Пойти именно к Ф. они заранее не договаривались, когда Ильдар пошел к ее дому, он просто пошел за ним. Он помнит, что они с Ильдаром оказались в жилой части дома. Он слышал, как Ф. кричала на Ильдара, требовала, чтобы он ушел. Затем он увидел, как Ильдар, держа нож в левой руке, нанес им удар в область шеи или груди Ф. От удара Ф. упала на диван. Он испугался, что Ильдар может убить Ф. и убежал. Когда спустя 20 минут Ильдар вернулся домой, он спросил его, что случилось, однако внятного ответа не получил. Он понял, что Ильдар убил Ф. О том, что Ильдар нанес потерпевшей не менее двух ударов ножом и похитил 60000 рублей, он узнал на очной ставке с последним. После задержания 05 июня 2018 года он испугался ответственности, поэтому стал отрицать, что был в доме Ф. (т.2 л.д.76-82).

В ходе допроса в качестве обвиняемого 19 сентября 2018 года ФИО2 подтвердил показания, которые дал 06 июня 2018 года. Вместе с тем, отвечая на вопросы следователя, указал, что они с Касимовым Ильдаром, по предложению последнего, пошли к потерпевшей, чтобы занять денег. Находясь в доме, он не слышал, чтобы Ильдар просил у потерпевшей деньги в долг, видел, как тот ударил ее кулаком в область лица. Ножа в руке ФИО3 Ильдара он не видел. От удара Ф. упала на диван, после чего он покинул ее дом. Внятного ответа на вопрос следователя о противоречиях в его показаниях ФИО2 не дал (т.4 л.д.122-127).

Вина подсудимых в совершении преступлений подтверждается показаниями потерпевших и свидетелей.

Потерпевший К1. на предварительном следствии показал, что убитая Ф. его мать. Ф. проживала с его бабушкой - С. О смерти матери и бабушки он узнал 04 марта 2018 года. Ему известно, что смерть матери наступила от ножевых ранений, а бабушки - от переохлаждения, трупы матери и бабушки обнаружила Н1. Поскольку в 2013 году его мать дала ему 200000 рублей, сказав, что накопила данную сумму, откладывая деньги со своей пенсии и пенсии бабушки, он вполне допускает, что она могла накопить и 60000 рублей, которые, как ему стало известно, похитили подсудимые (т.4 л.д.4-8).

Потерпевшая Г. показала, что погибшие С. и Ф. приходились ей бабушкой и тетей. О смерти С. и Ф. она узнала от матери, которой в свою очередь позвонила соседка погибших. Когда они с сыном приехали в село Султанай трупы С. и Ф. уже увезли. В доме потерпевших был беспорядок, дверь шкафа, стоящего в комнате была открыта, на полу она видела деревянную палку. О том, что смерть Ф. и С. носит криминальный характер, она узнала позднее от К1. 

Потерпевшая Г1. на предварительном следствии показала, что С. ее тетя, а Ф. - двоюродная сестра. Последний раз они виделись с погибшими 12 февраля 2018 года. 04 марта 2018 года ей позвонила соседка Ф. и сообщила о смерти Ф. и С.. Ей известно, что Ф. и С. получали пенсию - около 24000 рублей на двоих. В ходе проведенной после их смерти уборки в доме, они с родственниками денег не обнаружили (т.1 л.д.177-179, т.2 л.д.165-167).

Свидетель И. в суде показал, что 27 февраля 2018 года он распивал спиртное с сестрами, братом – Касимовым Ильдаром, ФИО2 и Н. у себя дома в селе Султанай. Около 23-24 часов, когда кончились деньги и спиртное, они с Ильдаром и ФИО2, по предложению последнего, пошли к Ф. занять денег. Ильдар перелез через забор и открыл им калитку. ФИО2 попросил его постучать в дверь дома, но он отказался. Немного погодя Ильдар и ФИО2 ушли за дом потерпевшей, а он вернулся к себе. Примерно через час Ильдар и ФИО2 вернулись. Ильдар дал ему 10000 рублей. На вопрос, откуда деньги Ильдар сказал, что это не его дело. О том, что убили Ф. и ее мать он узнал позднее от отца подсудимого ФИО2 

В связи с наличием существенных противоречий были оглашены показания свидетеля ФИО1, которые он давал на предварительном следствии.

При допросе 06 марта 2018 года свидетель ФИО1 показал, что 27 февраля 2018 года распивал спиртное у себя дома с сестрами и братом Ильдаром. Около 22 часов они с братом пошли к Ф. попросить сигарет. Дойдя до ее дома, они постучали в ворота, но дверь им никто не открыл. Тогда Ильдар перелез через ворота, а он ушел к К. Спустя 20-30 минут он вернулся домой. Ильдар пришел еще минут через 30. На следующий день Ильдар сказал, что у него есть деньги. 05 марта 2018 года, в ходе распития спиртного, Ильдар рассказал, что убил Ф. и похитил у нее деньги (т.1 л.д.71-72).

При допросе 22 марта 2018 года свидетель ФИО1 показал, что в ходе распития спиртного с сестрами и братом, 27 февраля 2018 года, около 12 часов, к ним пришел ФИО2, который приходится троюродным братом сожительницы его брата Е. Вечером, когда закончилось спиртное и сигареты, ФИО2 предложил им с Ильдаром сходить к Ф., попросить у нее денег в долг. Подойдя к воротам, Ильдар стал стучать, однако к ним никто не вышел. Тогда Ильдар перелез через ворота, открыл им дверь, и они прошли во двор. Ильдар попросил его постучать в дверь, так как Ф. была знакома с ним. Когда Ф. вышла в сени, он представился, и она открыла дверь. Ильдар с ФИО2 стали просить, а затем и требовать у Ф. деньги, прошли с ней в гостиную. Ф. говорила, что денег нет, просила их уйти. Испугавшись происходящего, он ушел из дома Ф.. После этого он сходил к знакомому и вернулся домой. Через полчаса вернулись Ильдар и ФИО2. Во время распития спиртного Ильдар попросил выйти с ним в чулан, где дал ему 10000 рублей. Деньги были купюрами по 1000, 500 и 100 рублей. Деньги, которые ему дал Ильдар, он потратил на спиртное и продукты питания. Часть денег в сумме 1500 рублей дал своей сожительнице К2.. 05 марта 2018 года им стало известно о смерти Ф. и ее матери. Во время распития спиртного, когда они вышли покурить в чулан, Ильдар сказал ему, что это он ударил ножом Ф., после чего они с ФИО2 похитили у нее деньги. 06 марта 2018 года, когда их доставили в отдел полиции, Ильдар сознался в убийстве Ф. При этом, сказал, что совершил преступление один. Через несколько дней на улице в селе Султанай он встретил ФИО2, который угрожая ему расправой, велел не давать показаний против него. Зная, что ФИО2 отбывал наказание в местах лишения свободы, он испугался и первоначально дал неправдивые показания (т.1 л.д.160-163).

При допросе 17 июля 2018 года свидетель ФИО1 подтвердил показания, данные им 22 марта 2018 года, уточнил и дополнил их. Свидетель ФИО1 пояснил, что 27 февраля 2018 года, перед тем как ему предложили сходить и попросить у Ф. в долг, Ильдар и ФИО2 договорились, что если Ф. откажется дать взаймы, они заберут деньги силой. Поэтому Ильдар взял с собой кухонный нож. Когда Ильдар и ФИО2 стали кричать на Ф., требуя у нее денег, он понял, что они могут забрать у нее деньги силой, поэтому покинул дом потерпевшей. По возвращению домой Ильдар и ФИО2, как ему показалось, были чем-то напуганы. На руках Ильдара он увидел кровь и предположил, что Ильдар с ФИО2 избили Ф. После передачи ему 10000 рублей у Ильдара еще оставались деньги. На его вопрос о том, что они натворили, Ильдар сказал, что это не его дело, при этом, попросил никому не рассказывать о происшедшем. 05 марта 2018 года, Ильдар рассказал, что убил Ф., ударив ее ножом, ФИО2 при этом держал ей руки. После убийства они с ФИО2 похитили у Ф. деньги. Его встреча с ФИО2 произошла 08 или 09 марта 2018 года. Последний угрожал избить его, если он даст показания против него. ФИО2 также сказал, что Ф. убил Ильдар, а он только держал ее за руку (т.2 л.д.123-127).

В ходе допроса 08 августа 2018 года свидетель ФИО1 подтвердил показания, данные 17 июля 2018 года, отвечая на вопросы следователя об обстоятельствах происшедшего, дал аналогичные показания (т.2 л.д.227-230).

Свои показания свидетель ФИО1 подтвердил и на очной ставке с ФИО2, состоявшейся 08 августа 2018 года (т.2 л.д.232-237). 

Заслушав показания, данные на предварительном следствии, свидетель ФИО1 подтвердил их, указав, что раньше лучше помнил происшедшие события. Свидетель ФИО1 пояснил, что наиболее достоверные и подробные показания были даны им при допросах 17 июля и 08 августа 2018 года.

Отвечая на вопросы защитника Тарасовой И.М., свидетель ФИО1 указал, что после первого допроса к нему применялось насилие сотрудниками полиции. В результате им были даны правдивые показания об обстоятельствах происшедшего.

Свидетель К3. показал, что содержался с подсудимым ФИО1 в одной камере следственного изолятора. Будучи водворенным в камеру подсудимый ФИО1 рассказал о совершенном им преступлении. Со слов ФИО1, они с братом сожительницы по имени Динар (ФИО2) договорились ограбить женщин, проживавших в деревне неподалеку он них. К потерпевшим также пошел брат подсудимого ФИО1, однако он в дом не заходил, оставался на улице. Изначально убивать потерпевшую подсудимые не планировали, однако когда она стала их выгонять и грубить им, ФИО1 ударил ее ножом в область шеи. Потерпевшая стала оказывать активное сопротивление, погнула нож, который был в руке у ФИО1, после чего он позвал на помощь ФИО2. Тот стал удерживать потерпевшую, упавшую в ходе нападения на диван, за руку. В этом время ФИО1 вооружился другим ножом и добил потерпевшую. После убийства подсудимые обнаружили в доме и похитили деньги, которые поделили между собой. Как пояснял подсудимый ФИО1, после преступления они с ФИО2 договорились, что тот из них, кто будет задержан первым, возьмет ответственность за содеянное на себя.

Свидетель Н. на предварительном следствии показал, что в один из дней, в конце февраля 2018 года, в вечернее время, он зашел в гости к свидетелю И. В доме последнего распивали водку ФИО5, И. и М., а также Б. Он присоединился к данной компании. Через некоторое время пришел ФИО2, который также стал употреблять с ними водку. Первой легла спать Б. Через некоторое время уснул и он. Когда он проснулся, около 05 часов утра, Касимов И.. И, ФИО2 и Б. спали. Попив воды, он покинул дом К-вых (т.2 л.д.188-191).

Свидетель Е. на предварительном следствии показала, что в один из дней, до 26 февраля 2018 года, они с подсудимым ФИО1 приехали в село Султанай. Она осталась у матери, а ФИО1 ушел к брату И.. 28 февраля или 01 марта 2018 года они с ФИО1 вернулись в деревню Зязелга на такси. За такси ФИО1 заплатил 500 рублей. ФИО1 попросил ее постирать черные болоньевые штаны и рубашку в клетку, что она и сделала. ФИО1 вернулся из села Сутланай без шапки, в куртке красного цвета. При этом, уезжал он в куртке черного цвета. После возвращения ФИО1 приобретал продукты питания и спиртное. Происхождением денег у ФИО1 она не интересовалась. 04 марта 2018 года, от матери ей стало известно о смерти Ф. и С. 05 марта 2018 года они с подсудимым ФИО1 вновь приехали в село Султанай. На следующий день братьев К-вых увезли в отдел полиции, в село Барда. После допроса И. отпустили. Он сказал, что его брат убил Ф. (т.1 л.д.166-169).

Свидетель К2. на предварительном следствии показала, что в последних числах февраля 2018 года, возможно 27 числа, И. вместе с братом Ильдаром, сестрами М. и Б., а также ФИО2, употребляли спиртное в доме К-вых. После этого, в один из дней, в первых числах марта 2018 года, И. дал ей 1500 рублей. 05 марта 2018 года от жителей села ей стало известно об убийстве Ф.. На следующий день по подозрению в убийстве задержали ФИО3 Ильдара. На вопрос об убийстве Ф., И. сказал, что лично он к ее убийству не причастен, а его брат виноват сам (т.2 л.д.158-160).

Свидетель Н1. на предварительном следствии показала, что Ф. ее двоюродная сестра. Ф. проживала со своей матерью С. Последний раз она была у Ф. 26 февраля 2018 года, около 14 часов. 28 февраля 2018 года, около 14 часов, она вновь приходила к Ф., однако двери ей никто не открыл. 04 марта 2018 года, около 11 часов, через огород А2. она зашла во двор дома Ф. Двери в сени дома были не заперты. Зайдя в дом, она обнаружила трупы С. и Ф. На лице и одежде последней имелись пятна крови. О происшедшем она рассказала А2., который вызвал полицию. Насколько ей известно, Ф. и С. получали пенсию в размере около 25000 рублей на двоих. Сбережения Ф. хранила дома (т.1 л.д.53-54, т.2 л.д.129-131).

Свидетель Ф. подтвердила показания, данные ею на предварительном следствии, из которых следует, что она работает почтальоном, разносит пенсии жителям села Султанай. Ф. и С. получали пенсию 09 числа каждого месяца: Ф. в размере около 8000 рублей; С. около 12000 рублей. Последний раз она выдавала пенсию Ф. и С. 09 февраля 2018 года. Обычно пенсия выдается купюрами достоинством 1000, 500 и 100 рублей (т.2 л.д.150-152).

Свидетель А1. на предварительном следствии показала, что сожительствует с подсудимым ФИО2, имеет с ним совместного малолетнего ребенка. ФИО2 характеризует положительно. На протяжении последних двух или трех лет ФИО2 пользовался телефоном с абонентским номером ** (т.2 л.д.171-173).

Свидетель К. показал, что подсудимый ФИО2 его сын. Сына характеризует положительно. Где находились он, и его сын 26-28 февраля 2018 года, он точно сказать не может.

Допрошенная на предварительном следствии мать подсудимого ФИО2 также положительно охарактеризовала своего сына (т.2 л.д.168-170).

Вина подсудимых в совершении преступлений подтверждается также:

- картами вызова скорой медицинской помощи, из которых следует, что вызовы на трупы Ф. и С. поступили от дежурного ОВД 04 марта 2018 года в 12 часов 41 минуту и 13 часов 20 минут соответственно (т.1 л.д.154-155);

- протоколами осмотра места происшествия от 04 и 06 марта 2018 года, которым зафиксированы факт и результаты осмотра дома по адресу: ****. Из протокола следует, что имеющаяся в заборе, огораживающем придомовую территорию, калитка оборудована запирающим устройством в виде задвижки. Дверь, ведущая в сени дома, снаружи и изнутри также имеет запирающие устройства, которые повреждений не имеют. При входе в дом расположена кухня. В дальнем левом углу кухни, у кухонного гарнитура, обнаружен труп С.. Слева от входа на кухню расположена комната. На диване, стоящем напротив входной двери в комнату, обнаружен труп Ф. В комнате, справа и слева от входа, имеются шкафы. На шкафу, расположенном слева от входа, в нижней части правой двери, обнаружены следы вещества бурого цвета, с которых взят смыв на ватную палочку. В ходе осмотров места происшествия, помимо прочего, были изъяты кошелек желтого цвета, лежавший в комнате на стуле и бутылка водки «Пермская» объемом 0,25 литра (т.1 л.д.7-19, 29-41);

- заключением эксперта № 57 от 09 апреля 2018 года, из которого следует, что смерть Ф. наступила от проникающих колото-резаных ранений шеи спереди с повреждением поверхностных сосудов шеи, сквозными повреждениями гортани, тела щитовидного хряща, грудино-ключично-сосцевидной мышцы слева, краевым повреждением наружной яремной вены слева с массивным кровоизлиянием в окружающих мягких тканях, массивным наружным и внутренним кровотечением, гемоаспирацией (наличием эритроцитных масс в просветах бронхов), острой кровопотерей, обескровливанием организма.

Установленные у Ф. повреждения шеи, судя по их морфологическим свойствам, являются колото-резаными, образовались незадолго до смерти от не менее двух ударно-травматических воздействий орудия (предмета) с колюще-режущими свойствами, типа клинка ножа, имеющего обушок, с наибольшей шириной погруженной части клинка от 2 до 5 см., находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти и квалифицируются, как повреждения, повлекшие за собой тяжкий вред здоровью, по критерию опасности для жизни.

После получения этих телесных повреждений смерть Ф. могла наступить через короткий промежуток времени, исчисляемый несколькими минутами, в течение которого последняя не могла совершать активных самостоятельных действий.

При исследовании трупа также установлены поверхностные резаные раны на шее, на передней брюшной стенке слева, на обоих предплечьях. Все эти повреждения, судя по их морфологическим свойствам, имеют признаки прижизненности, образовались незадолго до смерти от неоднократных (не менее шести) травматических воздействий орудия (предмета) с режущими свойствами, типа лезвия либо кончика ножа, в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не находятся, оцениваются в совокупности, у живых лиц, как правило, квалифицируются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека.

Кроме того, при исследовании трупа установлены кровоизлияние в мягких покровах головы в центре лобной области, осаднения на подбородке слева, в подчелюстной области слева. Все эти повреждения, судя по их морфологическим свойствам, имеют признаки прижизненности, образовались незадолго до смерти от неоднократных (не менее трех) ударных и плотно-скользящих травматических воздействий поверхностей твердых тупых предметов, в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не находятся, оцениваются в совокупности, у живых лиц, как правило, квалифицируются, как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека.

Взаиморасположение между Ф. и нападавшим могло быть различным, но более вероятно, судя по локализации колото-резаных ран на шее и направлению раневых каналов, было передними поверхностями тела по отношению друг к другу.

Давность наступления смерти, может составлять период времени в пределах одной недели до времени вскрытия трупа, возможно 27 февраля 2018 года (т.3 л.д.5-14).

Допрошенный в судебном заседании судебно-медицинский эксперт П. показал, что определить последовательность нанесения имевшихся у потерпевшей Ф. проникающих колото-резаных ранений шеи невозможно. Совершение потерпевшей активных самостоятельных действий после причинения ей двух проникающих колото-резаных ранений шеи маловероятно, о чем свидетельствует, в том числе, и их локализация. Вместе с тем у потерпевшей имелись поверхностные раны шеи, живота и предплечий, после получения которых, она могла оказывать сопротивление нападавшему. Исходя из описательной части заключения, на шее потерпевшей имелось две поверхностные раны, на передней брюшной стенке одна рана, на левом предплечье две раны и на правом предплечье одна рана. Кроме того, у потерпевшей имелось по одному осаднению на подбородке и в подчелюстной области, кровоизлияние в мягких покровах головы. Эти телесные повреждения могли образоваться от ударных воздействий, в том числе нанесенных круглой деревянной палкой и руками. При этом, кровоизлияние в мягких покровах головы вероятнее всего могло образоваться от ударного воздействия палкой; 

- заключением эксперта № 58 от 30 марта 2018 года, из выводов которого следует, что смерть С. – 97 лет, наступила от общего переохлаждения организма. Давность наступления смерти может составлять период времени в пределах трех суток до времени вскрытия трупа (экспертиза начата 05 марта 2018 года в 15 часов 28 минут) (т.3 л.д.21-30).

- заключением эксперта № 407 от 10 мая 2018 года, из выводов которого следует, что на бутылке водки, изъятой с места преступления, обнаружен пот. На кошельке найдена кровь человека (т.3 л.д.78-79);

- заключением эксперта № 347 от 19 апреля 2018 года, из выводов которого следует, что в смыве с двери шкафа, на срезах ногтей с трупа Ф., ее шапке и куртке обнаружена кровь человека (т.3 л.д.50-51);

- протоколом осмотра места происшествия от 05 мая 2018 года, которым зафиксирован факт обнаружения и изъятия на участке местности, расположенном напротив дома № ** по улице ****, села Султанай, Бардымского района, Пермского края, в 7 метрах от проезжей части, ножа с деревянной рукояткой. В полутора метрах от данного ножа обнаружен и изъят второй нож - с металлической рукояткой (т.1 л.д.218-224);

- протоколами осмотра от 06 мая и 04 июля 2018 года, которыми зафиксированы конструктивные особенности указанных выше ножей. Кроме того, установлено, что клинок ножа с деревянной рукояткой деформирован, на ноже с металлической рукояткой - его клинке и рукоятке, имеются помарки и пятна вещества желтоватого и коричневого цвета (т.1 л.д.225-227, т.2 л.д.88-109);

- заключением эксперта № 436 от 15 мая 2018 года, из выводов которого следует, что на кухонном ноже с деревянной рукояткой наличие крови и пота не установлено. На клинке металлического ножа найдена кровь человека, а на рукоятке этого ножа обнаружена кровь, пот и выявлен белок человека (т.3 л.д.87-88);

- заключением эксперта № 139 от 01 августа 2018 года, из выводов которого следует, что следы крови на клинке ножа (с металлической рукояткой), куртке Ф. и в смыве с дверцы шкафа произошли от Ф. с вероятностью более 99,9 (15) %. 

В следах крови на кошельке получен смешанный генотип, содержащий ДНК Ф. с вероятностью более 99,9 (15) % в смешении с генетическим материалом одного или нескольких лиц, по всей видимости, женского генетического пола (т.3 л.д.129-146);

- заключением эксперта № 226 мктб от 06 сентября 2018 года, из выводов которого следует, что повреждения №№ 1-2 на препарате кожных покровов с области шеи трупа Ф. являются колото-резаными ранами. В концевых отделах повреждений отобразились признаки действия острой кромки типа лезвия и узкой грани типа обуха. Повреждения причинены в результате двух ударных воздействий, возможно, одним колюще-режущим орудием типа клинка ножа, имеющим в своей конструкции выраженное острие, лезвие и обух «П»-образного поперечного сечения. Ширина погруженной части клинка может составлять около 22-24 мм.

Принимая во внимание результаты сравнительного анализа конструктивных особенностей представленных ножей № № 1,2 (ножи с металлической и деревянной рукоятками) и предполагаемых параметров орудия травмы, а именно: совпадение общегрупповых признаков, следует не исключать ножи № № 1, 2 из вероятных орудий травматизации, при условии целостности ножей в месте крепления клинков с рукоятками на момент следообразования (т.3 л.д.184-195);

- протоколом осмотра компакт диска, содержащего информацию о телефонных соединениях с абонентского номера **, пользователем которого являлся обвиняемый ФИО2, от 21 августа 2018 года. Исходя из содержащейся на диске информации, в период с 18 часов 30 минут 27 февраля 2018 года до 03 часов 53 минут 28 февраля 2018 года указанный выше абонентский номер обслуживался базовой станцией, расположенной на юго-восточной окраине села Тюндюк, Бардымского района, Пермского края (т.2 л.д.204-206);

- копией расписки, из которой следует, что 21 августа 2017 года Ф. внесла в кассу Сарашевского сельского поселения 76550 рублей. 25 августа 2017 года деньги в указанной сумме были получены Ф. обратно (т.1 л.д.45).

Проанализировав приведенные выше доказательства, суд приходит к выводу об их относимости, допустимости и в своей совокупности достаточности для разрешения дела по существу.

Суд признает допустимыми протоколы явок с повинной ФИО1, поскольку, они соответствуют требованиям ст.ст.141, 142 УПК РФ, из их содержания следует, что ФИО1 разъяснялись его права, в том числе право не свидетельствовать против себя самого и пользоваться услугами адвоката. 

Суд также считает допустимыми показания подсудимого ФИО1, которые были даны им в период предварительного следствия по делу и в суде. Показания об обстоятельствах преступлений были даны подсудимым ФИО1 в присутствии защитника, протоколы его допросов на предварительном следствии соответствуют требованиями ст.ст.190, 174 УПК РФ.

Оценивая достоверность показаний ФИО1 в период производства по делу, суд приходит к следующему.

Показания подсудимого ФИО1 о его собственной причастности к преступлениям являются достоверными, поскольку они последовательны, согласуются с протоколами осмотров места преступления, указанного ФИО1 места сокрытия орудий преступления – ножей, на одном из которых, согласно заключению эксперта, обнаружена кровь потерпевшей, показаниями свидетелей И., К3., заключениями экспертов и другими доказательствами.

Показания подсудимого ФИО1 о причастности к совершению преступлений ФИО2 суд также считает достоверными, поскольку они подтверждаются показаниями свидетеля ФИО1, который совместно с подсудимыми ФИО1 и ФИО2 ходил в дом Ф. и присутствовал при начале нападения на последнюю, знает обстоятельства преступлений со слов подсудимых, получил от них за молчание часть похищенных денег, а также показаниями свидетеля К3., которому обстоятельства преступлений сообщил сам ФИО1. 

Показания, в которых подсудимый ФИО1 сообщает об участии в преступлении ФИО2, согласуются также с заключением и показаниями судебно-медицинского эксперта о причине смерти Ф., локализации, механизме образования имевшихся у потерпевшей телесных повреждений, возможности совершения ею активных действий после причинения ей поверхностных и проникающих ножевых ранений. 

Оснований для оговора подсудимым ФИО1 ФИО2 судом не установлено. Как показали подсудимые, ФИО1 сожительствовал с сестрой ФИО2, между ними были хорошие приятельские отношения. Кроме того, для ФИО1 должно было быть очевидным, что оговаривая ФИО2, он ухудшает и свое собственное положение, поскольку заявляет о совершении ими более тяжкого группового преступления.

Дачу первоначальных показаний, в которых подсудимый ФИО1 сообщает о том, что совершил преступления один, а также последующее изменения показаний в пользу ФИО2, объяснил в своих показаниях, данных на предварительном следствии, сам ФИО1. Последний пояснил, что сделал это из жалости, рассказал о состоявшейся договоренности с ФИО2 в случае задержания взять ответственность за содеянное на себя, а также о своем желании избежать ответственности за совершение более тяжкого преступления. 

Вопреки доводам защиты суд считает допустимыми и достоверными показания свидетеля И., которые были даны им при допросах на предварительном следствии 22 марта, 17 июля и 08 августа 2018 года.

Основания для оговора свидетелем И. своего брата - подсудимого ФИО1, а также подсудимого ФИО2, в ходе судебного заседания не установлены. Не указывает на наличие таковых и сторона защиты. 

Показания, которые свидетель И. дал 22 марта, 17 июля и 08 августа 2018 года логичны, подробны и последовательны, согласуются с признанными судом достоверными показаниями подсудимого ФИО1, показаниями свидетелей Н., К2. и другими доказательствами. Показания о причастности подсудимых к преступлениям были подтверждены свидетелем И. и на очной ставке с ФИО2. В судебном заседании свидетель ФИО1 также подтвердил эти показания, объяснив противоречия в показаниях, которые были даны им в суде, длительным временем, прошедшим с момента описываемых событий.

Заявление свидетеля И. о том, что после дачи первых показаний по делу к нему применялось физическое воздействие сотрудниками правоохранительных органов, суд считает надуманным, поскольку какого-либо объективного подтверждения в судебном заседании данное заявление не нашло. По результатам проверки в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ, проведенной Следственным комитетом РФ, было также принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела, в связи с неустановлением факта применения насилия к свидетелю ФИО1

Показания подсудимого ФИО2 о том, что свидетель И. сообщал ему о применении насилия сотрудниками полиции, суд считает недостоверными, продиктованными желанием ФИО2 поставить под сомнение изобличающие его показания свидетеля. Суд приходит к такому выводу, поскольку ранее ФИО2 об этом, в том числе и на очной ставке со свидетелем И., не заявлял, а вспомнил о якобы состоявшемся разговоре со свидетелем И. только после допроса последнего в суде. Кроме того, сам свидетель И. о подобном разговоре с ФИО2 в своих показаниях не сообщает.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что в основу приговора должны быть положены показания свидетеля И., которые он дал на предварительном следствии, при допросах 22 марта, 17 июля и 08 августа 2018 года. 

Показания, которые были даны свидетелем И. 06 марта 2018 года, суд признает достоверными лишь в части причастности к преступлениям подсудимого ФИО1

У суда нет оснований не доверять показаниям свидетеля К3. так как они логичны и последовательны, согласуются с признанными достоверными показаниями подсудимого ФИО1, свидетеля И. и иными исследованными доказательствами. 

Доводы подсудимого ФИО1 о том, что К3. оказывал на него психологическое воздействие с целью оговора им ФИО2 и сам придумал обстоятельства совершения преступлений, суд считает несостоятельными. 

Обстоятельства преступлений в том объеме и подробностях, которые сообщил при допросах подсудимый ФИО1, не могли быть придуманы К3., поскольку они соответствуют обстановке на месте преступления, где сам К3. не был. 

Как показали подсудимые, ранее с К3. они знакомы не были, неприязненных отношений между ними нет. Таким образом, оснований для оговора ФИО2 по личным мотивам у К3. не было. 

Заявления подсудимых о том, что К3. действовал в интересах сотрудников правоохранительных органов, также голословны и не логичны. 

Как показали сами подсудимые ни с кем из сотрудников правоохранительных органов, работавших по данному уголовному делу, они ранее знакомы не были, конфликтов и неприязненных отношений между ними не было. На момент дачи ФИО1 показаний, изобличающих ФИО2, преступления были раскрыты, лицо, причастное к их совершению установлено и задержано. Таким образом, каких-либо оснований формировать недостоверные доказательства причастности ФИО2 к преступлениям из личной неприязни, превратного понимания интересов службы либо по иным причинам, у сотрудников правоохранительных органов не имелось. 

Анализируя показания подсудимого ФИО2, которые он дал в судебном заседании, а также при допросе на предварительном следствии 05 июня 2018 года, суд приходит к выводу об их недостоверности. Указанные показания опровергаются признанными судом достоверными показаниями подсудимого ФИО1, свидетелей И. и К3.. Факт нахождения подсудимого ФИО2 в доме К-вых в день преступления подтверждается также показаниями свидетеля Н. 

Суд считает наиболее достоверными показания ФИО2, которые он дал при допросах в качестве обвиняемого 06 июня и 19 сентября 2018 года. В этих показаниях ФИО2 признает, что был в доме Ф. и видел, как ФИО1 нанес ей удар ножом в область груди или шеи. Вместе с тем, и в данных показаниях, изобличая подсудимого ФИО1, ФИО2 скрывает собственную причастность к преступлениям, указывая, что в сговор о нападении на Ф. с ФИО1 не вступал, после указанных выше действий последнего покинул место преступления. Таким образом, данные показания ФИО2 частично соответствуют установленной картине происшедшего и могут быть признаны достоверными лишь в части присутствия ФИО2 на месте преступления и действий ФИО1

Доводы ФИО2 о даче им изобличающих ФИО1 показаний под воздействием адвоката суд считает несостоятельными. Как следует из протоколов допроса и материалов уголовного дела, заявлений о недостоверности данных им показаний, несоответствии позиции защитника по делу его собственной, требований заменить защитника, от ФИО2 не поступало.

У суда нет оснований не доверять показаниям потерпевших и свидетелей, поскольку они последовательны, непротиворечивы, согласуются с результатами следственных действий, заключениями экспертиз и другими доказательствами.

Приведенными выше и признанными судом достоверными доказательствами вина подсудимых в совершении преступлений доказана с достаточной для постановления обвинительного приговора полнотой.

Исследованными доказательствами установлено, что подсудимые ФИО1 и ФИО2 совершили нападение на Ф. с целью хищения ее имущества.

При этом, подсудимые заранее договорились о совместном совершении преступления, условившись в случае отказа потерпевшей дать денег в долг насильно завладеть ее имуществом. 

О наличии между подсудимыми предварительного сговора о совершении разбойного нападения, помимо показаний К-вых, прямо свидетельствуют их совместные и согласованные действия. 

Так, перед тем как пойти к Ф. за деньгами подсудимый ФИО1 вооружился ножом. Получив от потерпевшей отказ дать денег в долг, подсудимый ФИО1, как и было условлено, стал наносить ей удары кулаками, палкой и принесенным с собой ножом. ФИО2, в свою очередь присоединился к ФИО1 и стал удерживать потерпевшую за руку, преодолевая тем самым ее сопротивление. В результате подсудимому ФИО1 удалось нанести Ф. смертельные ранения, после чего они с ФИО2 обыскали дом потерпевшей и, завладели ее деньгами.

Таким образом, вмененный подсудимым квалифицирующий признак разбоя, а именно совершение его группой лиц по предварительному сговору нашел свое подтверждение.

Поскольку для нанесения потерпевшей телесных повреждений подсудимым ФИО1 использовались ножи, что было очевидно для ФИО2, в том числе и в момент, когда он стал подавлять сопротивление потерпевшей, и охватывалось его умыслом, в действиях обоих подсудимых наличествует другой квалифицирующий признак разбоя – совершение его с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Так как в ходе нападения подсудимых на потерпевшую последней были причинены телесные повреждения, квалифицированные судебно-медицинским экспертом, как тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни, нашел свое подтверждение соответствующий признак объективной стороны состава преступления – с применением насилия, опасного для жизни и квалифицирующий признак разбоя – с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей. 

Исследованными доказательствами установлено, что умышленные действия подсудимых повлекли за собой смерть Ф.. Таким образом, подсудимыми совершено убийство.

Вопреки доводам защитника Тарасовой И.М., заключение судебно-медицинского эксперта П. и его показания в судебном заседании не свидетельствуют о невиновности ФИО2 в убийстве.

Напротив из заключения и показаний эксперта, согласующихся с признанными судом достоверными показаниями подсудимого ФИО1, следует, что два проникающих колото-резаных ранения шеи, ставших смертельными, были причинены потерпевшей после того, как ее стал удерживать ФИО2 Данный вывод следует из того, что в момент, когда ФИО2 стал удерживать Ф., она, по показания ФИО1, оказывала активное сопротивление, тогда как после получения указанных выше повреждений, согласно выводам эксперта, потерпевшая активных самостоятельных действий совершать не могла.

О наличии у ФИО1 и ФИО2 умысла на убийство Ф. прямо свидетельствует нанесение ей со значительной силой множественных ударов ножами по телу.

Поскольку в причинении смерти потерпевшей участвовали оба подсудимых, один из которых - ФИО2 подавлял сопротивление Ф., лишая ее возможности защищаться, а другой - ФИО1, наносил ей смертельные ранения, суд признает преступление совершенным группой лиц.

Так как убийство Ф. совершено подсудимыми в процессе разбойного нападения его следует квалифицировать, как сопряженное с разбоем.

Таким образом, суд квалифицирует действия ФИО1 и ФИО2 по п.«в» ч.4 ст.162 УК РФ как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенный с применением насилия, опасного для жизни, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей, а также по п.п.«ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное группой лиц, сопряженное с разбоем.

Органами предварительного следствия подсудимым также было предъявлено обвинение по ч.1 ст.109 УК РФ по факту причинения по неосторожности смерти С. По ходатайству государственного обвинителя уголовное дело в данной части было выделено в отдельное производство и возвращено прокурору в порядке ст.237 УПК РФ. В связи с выделением уголовного дела доказательства, относящиеся исключительно к обвинению подсудимых по ч.1 ст.109 УК РФ, в настоящем приговоре не приводятся.

Согласно заключению комиссии экспертов № 333 от 09 апреля 2018 года ФИО1 хроническим психическим расстройством либо слабоумием не страдал и не страдает в настоящее время, а у него имеется органическое расстройство личности и поведения, осложненное алкогольной зависимостью средней стадии. Однако имеющиеся у ФИО1 изменения психики выражены не столь значительно, не сопровождаются грубыми нарушениями памяти и интеллекта, недостаточностью критических способностей и не лишают его возможности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Как видно из материалов уголовного дела, принимая во внимание корыстный характер содеянного, инкриминируемое ему деяние ФИО1 совершил вне какого-либо временного психического расстройства, а в состоянии простого (непаталогического) алкогольного опьянения, и по своему психическому состоянию тогда он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими и мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение по делу и давать о них показания. В момент совершения правонарушения подэкспертный находился в состоянии алкогольного опьянения, что исключает его квалификацию как физиологического аффекта, поскольку простое алкогольное опьянение изменяет течение эмоциональных процессов и реакций и облегчает открытое проявление агрессивности во внешнем поведении. В настоящее время по своему психическому состоянию ФИО1 также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей, может принимать участие в следственных действиях и судебных заседаниях. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (т. 3 л.д.38-41);

Из заключения комиссии экспертов № 648 от 16 июля 2018 года следует, что ФИО2 хроническим психическим расстройством или слабоумием не страдал и не страдает в настоящее время, а у него имеется вторая стадия зависимости от приема алкоголя. Однако изменения психики ФИО2 выражены не столь значительно, не сопровождаются нарушениями интеллекта и памяти, недостаточностью критических способностей и не лишали его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период совершения инкриминируемого ему деяния у ФИО2 не было какого-либо временного психического расстройства, а имелось простое алкогольное опьянение, и по своему психическому состоянию он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время ФИО2 по своему психическому состоянию также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей и может участвовать в следственных действиях и в суде. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. В момент совершения инкриминируемого ему деяния ФИО2 не находился в состоянии аффекта, а также ином эмоциональном состоянии, которое могло бы оказать существенное влияние на его сознание и поведение в ситуации правонарушения. Имеющиеся у ФИО2 индивидуально-психологические особенности существенного влияния на его поведение в ситуации правонарушения не оказали, не ограничивали его способность к произвольной саморегуляции деятельности, критической оценке своих действий и их последствий (т.3 л.д.118-120).

Исходя из заключений экспертов в области психологии и психиатрии, основанных на непосредственном обследовании подсудимых, медицинской документации и материалах дела, данных о личности и поведении подсудимых в ходе производства по делу, суд признает ФИО1 и ФИО2 вменяемыми в отношении инкриминируемых им преступных деяний и подлежащими уголовной ответственности.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных подсудимыми преступлений, данные о личности ФИО1 и ФИО2, смягчающие и отягчающее их наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденных, а у ФИО2 также на условия жизни его семьи.

ФИО1 и ФИО2 совершено два особо тяжких преступления.

ФИО1 не судим. По месту жительства участковым уполномоченным полиции ФИО1 характеризуется как лицо, злоупотребляющее спиртными напитками. Вместе с тем, как следует из характеристики, жалоб в полицию на поведение ФИО1 от его односельчан не поступало.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1 в силу п.«и» ч.1, ч.2 ст.61 УК РФ, суд признает явки с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию соучастника преступления, наличие у ФИО1 тяжелого заболевания.

Суд признает смягчающим обстоятельством обе явки с повинной, так как в первой из них ФИО1 сообщает о своей причастности к преступлениям, а во второй указывает ранее не известные правоохранительным органам подробности совершения преступлений в группе с ФИО2, изобличая себя тем самым в совершении более тяжких преступлений.

ФИО2 не судим, имеет на иждивении малолетнего ребенка. Участковым уполномоченным полиции ФИО2 характеризуется как лицо, злоупотребляющее спиртными напитками. Жалоб в полицию на поведение ФИО2, как следует из характеристики, не поступало. 

Вопреки доводам ФИО2 суд не находит оснований не доверять характеристике, которая была дана участковым уполномоченным полиции, поскольку содержащаяся в ней информация подтверждается иными материалами уголовного дела (сведениями ИЦ ГУ МВД РФ по Пермскому краю, копиями приговоров, заключением комиссии экспертов № 648 от 16 июля 2018 года).

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО2 на основании п.«г» ч.1 ст.61 УК РФ, суд признает наличие у него малолетнего ребенка. 

Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 и ФИО2, в соответствии с ч.1.1 ст.63 УК РФ, суд признает совершение ими преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Факт употребления ФИО1 и ФИО2 спиртного и нахождения их в момент преступлений в состоянии алкогольного опьянения достоверно установлен показаниями самих подсудимых, показаниями свидетелей И. и Н. 

Согласно заключению экспертов в области психологии и психиатрии алкогольное опьянение изменяет течение эмоциональных процессов и реакций человека, облегчает открытое проявление агрессивности во внешнем поведении (т.3 л.д.38-41).

Исходя из указанного заключения, характера и степени общественной опасности преступлений, которые были совершены подсудимыми под воздействием алкоголя, вызваны их желанием продолжить его употребление, суд приходит к выводу о том, что состояние алкогольного опьянения отрицательно повлияло на поведение подсудимых, обусловило совершение ими преступлений и должно быть признано отягчающим их наказание обстоятельством.

С учетом указанных выше обстоятельств, данных о личности подсудимых, тяжести и общественной опасности совершенных ими преступлений, в целях восстановления социальной справедливости, исправления ФИО1 и ФИО2, предупреждения совершения ими новых преступлений, суд приходит к выводу о том, что за каждое преступление им должно быть назначено наказание в виде реального лишения свободы с дополнительным наказанием в виде ограничения свободы. 

Исходя из совершения ФИО1 и ФИО2 преступления против собственности, его тяжести и общественной опасности, в целях исправления подсудимых и предупреждения совершения ими новых имущественных преступлений, суд считает необходимым назначить им также дополнительное наказание в виде штрафа за преступление, предусмотренное п.«в» ч.4 ст.162 УК РФ. 

При определении размера штрафа суд учитывает имущественное положение осужденных. ФИО1 и ФИО2 постоянного места работы не имеют, существуют за счет случайных заработков, у ФИО2 имеется малолетний ребенок. Вместе с тем ФИО1 и ФИО2 являются совершеннолетними и трудоспособными, имеют возможность трудоустройства, получения заработной платы или иного дохода в будущем.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, поведением ФИО1 и ФИО2 во время или после совершения преступлений, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенных преступлений, по делу не установлено. Оснований для применения ст. 64 УК РФ не имеется.

Исходя из фактических обстоятельств преступлений, совершенных ФИО1 и ФИО2, степени их общественной опасности, вида и размера назначаемого наказания, наличия обстоятельства, отягчающего наказание, категория преступлений изменению на менее тяжкую также не подлежит.

В соответствии с п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы ФИО1 и ФИО2 должно быть назначено в исправительной колонии строгого режима.

Срок лишения ФИО1 и ФИО2 свободы следует исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п.«а» ч.3.1 ст.72 УК РФ время содержания ФИО1 и ФИО2 под стражей следует зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за один день. 

Дополнительное наказание в виде ограничения свободы ФИО1 и ФИО2 надлежит отбывать после освобождения из исправительного учреждения.

В связи с осуждением ФИО1 и ФИО2 к реальному лишению свободы, для обеспечения исполнения приговора, на основании ч.2 ст.97 УПК РФ, избранная в отношении них мера пресечения в виде заключения под стражей должна быть оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Потерпевшей Г. заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО1 и ФИО2 компенсации морального вреда, причиненного в результате смерти Ф. и С., в размере 1000000 рублей, а также расходов на их погребение в размере 14900 рублей. 

Как указала Г., нравственные страдания, причинные ей в результате смерти тети - Ф., она оценивает в 500000 рублей, из которых 300000 рублей просит взыскать с ФИО1, а 200000 рублей – с ФИО2 

Расходы на погребение Ф. (приобретение венка, ритуальной корзины и ленты), согласно пояснениям потерпевшей Г., а также представленным ею накладной и квитанции к приходному кассовому ордеру, составили 2400 рублей. 

Расходы на приобретение продуктов питания на сумму 9300 рублей Г. подтвердить соответствующими финансовыми документами не смогла, указав, что они утрачены.

Подсудимый ФИО1 признал исковые требования о взыскании с него морального вреда и расходов на погребение Ф.

Подсудимый ФИО2 исковые требования потерпевшей не признал.

На основании ст.ст. 151, 1099-1101 и 1094 ГК РФ суд считает исковые требования Г. в части взыскания компенсации морального вреда, причиненного ей в результате смерти Ф. и подтвержденных расходов на погребение последней подлежащими удовлетворению. 

Действиями подсудимых, повлекшими смерть Ф. потерпевшей Г. безусловно причинены нравственные страдания. 

При определении размера компенсации морального вреда суд исходит из требований разумности и справедливости. Суд учитывает степень нравственных страданий потерпевшей, связанных с потерей родного и близкого ей человека, умышленный характер совершенного преступления, степень вины каждого подсудимого, их материальное положение, возраст и трудоспособность, наличие на иждивении ФИО2 малолетнего ребенка.

С учетом указанных обстоятельств, суд приходит к убеждению о том, что размер компенсации морального вреда, заявленный потерпевшей, является обоснованным и считает необходимым взыскать в пользу потерпевшей Г. 500000 рублей в долевом порядке: с ФИО1 - 300000 рублей; с ФИО2 - 200000 рублей.

Потерпевшей Г. представлены документы, подтверждающие понесенные ею расходы на погребение Ф. в размере 2 400 рублей. Суд считает необходимым взыскать указанную сумму с подсудимых ФИО1 и ФИО2, как лиц ответственных за вред, вызванный смертью Ф., в солидарном порядке.

Поскольку расходы на погребение Ф. в размере 9300 рублей Г. не подтверждены, суд считает исковые требования в соответствующей части не подлежащими удовлетворению.

Исковые требования Г. в части взыскания с подсудимых морального вреда, причиненного ей в результате смерти С., а также расходов на ее погребение, суд оставляет без рассмотрения, так как уголовное дело по факту смерти С. выделено в отдельное производство.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств разрешается судом в соответствии с требованиями ст.81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

признать ФИО1 и ФИО2 виновными в совершении преступлений, предусмотренных п.«в» ч.4 ст.162, п.п.«ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ и назначить каждому из них наказание:

- по п.«в» ч.4 ст.162 УК РФ в виде лишения свободы на срок 10 лет со штрафом в размере 100000 рублей и с ограничением свободы на срок 1 год;

- по п.п. «ж», «з» ч.2 ст.105 УК РФ в виде лишения свободы на срок 15 лет с ограничением свободы на срок на срок 1 год. 

На основании ч.3 ст.69 УК РФ назначить ФИО1 и ФИО2, каждому, окончательное наказание по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний в виде лишения свободы на срок 18 лет со штрафом в размере 100000 рублей и с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев. 

Установить ФИО1 и ФИО2 ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осужденные будут проживать после отбывания лишения свободы; не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. Возложить на ФИО1 и ФИО2 обязанность два раза в месяц являться в указанный выше специализированный государственный орган для регистрации.

Отбывание наказания в виде лишения свободы ФИО1 и ФИО2 назначить в исправительной колонии строгого режима.

Срок лишения ФИО1 и ФИО2 свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу. Зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО1 и ФИО2 под стражей: ФИО1 с 06 марта 2018 года, а ФИО2 с 05 июня 2018 года, до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день за один день.

Меру пресечения ФИО1 и ФИО2 в виде заключения под стражу оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Исковые требования Г. удовлетворить частично.

Взыскать в пользу Г. компенсацию морального вреда: с ФИО1 в размере 300000 (триста тысяч) рублей; с ФИО2 в размере 200000 (двести тысяч) рублей.

Взыскать в пользу Г. в солидарном порядке с ФИО1 и ФИО2 расходы на погребение в размере 2 400 (две тысячи четыреста) рублей. 

В удовлетворении исковых требований Г. в части взыскания расходов на погребение в размере 9300 рублей - отказать.

Вещественные доказательства по делу: нож с деревянной рукояткой, нож с металлической рукояткой, куртку, шапку, кошелек, срезы ногтевых пластин, стеклянную бутылку, жилет, кофту красного цвета, кофту розового цвета, шарф, трусы, лосины – уничтожить; CD-диск, содержащий информацию о телефонных соединениях ФИО2, – хранить при уголовном деле. Медицинскую карту амбулаторного больного на имя С. направить для приобщения к уголовному, выделенному из настоящего уголовного дела, для разрешения судьбы данного вещественного доказательства в рамках данного уголовного дела. 

Реквизиты для перечисления штрафа: «В доход бюджета ОКТМО **, СУ СК России по Пермскому краю. Получатель средств: УФК по Пермскому краю (Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Пермскому краю), л/с **, ИНН **, КПП **, отделение Пермь, БИК **, р/с **, КБК **».

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденными - в тот же срок со дня вручения им копии приговора. 

В случае обжалования приговора в апелляционном порядке осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий -