Докладчик Уряднов С.Н. Апелляционное дело № 33-1134/2026

Судья Никитин А.В. Гражданское дело № 2-505/2025

УИД 21RS0017-01-2025-000797-15

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

16 марта 2026 года г. Чебоксары

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Чувашской Республики в составе председательствующего судьи Уряднова С.Н.,

судей Вассиярова А.В., Димитриевой Л.В.,

при секретаре судебного заседания Ивановой Т.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании в помещении Верховного Суда Чувашской Республики гражданское дело по иску Шумерлинского межрайонного прокурора Чувашской Республики в интересах ФИО1 к Банку ВТБ (ПАО) о признании недействительным договора потребительского кредита, взыскании компенсации морального вреда, поступившее по апелляционной жалобе Банка ВТБ (ПАО) на решение Шумерлинского районного суда Чувашской Республики от 20 ноября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Уряднова С.Н., судебная коллегия

установила:

Шумерлинский межрайонный прокурор Чувашской Республики в интересах ФИО1 обратился в суд с иском к Банку ВТБ (ПАО) о признании недействительным договора потребительского кредита, взыскании компенсации морального вреда, обосновывая исковые требования тем, что 17 марта 2025 года между ФИО1 и Банком ВТБ (ПАО) заключен договор потребительского кредита (займа) на сумму 390 480 руб. Однако в момент заключения кредитного договора истец находилась в состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий под влиянием заблуждения и обмана со стороны неустановленного лица.

Прокурор полагает, что банком истцу причинен моральный вред в связи с оформлением недействительного кредитного договора.

Прокурор просил: признать недействительным договор потребительского кредита от 17 марта 2025 года на сумму 390 480 руб., заключенный между ФИО1 и Банком ВТБ (ПАО); применить последствия его недействительности, обязав Банк ВТБ (ПАО) удалить из кредитной истории ФИО1 сведения о договоре потребительского кредита от 17 марта 2025 года; взыскать с Банка ВТБ (ПАО) в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

Старший помощник Шумерлинского межрайпрокурора ФИО2, истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержали.

Представитель ответчика Банка ВТБ (ПАО) ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признал, по основаниям изложенным в письменных возражениях на исковое заявление прокурора.

Представители третьих лиц АО «Национальное бюро кредитных историй», Управления Федеральной службы в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Чувашской Республике, АО «СОГАЗ» в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщили.

Шумерлинский районный суд Чувашской Республики, рассмотрев предъявленные исковые требования, 20 ноября 2025 года принял решение, которым постановил:

«Исковые требования Шумерлинского межрайонного прокурора Чувашской Республики удовлетворить.

Признать недействительным договор потребительского кредита (займа) № от 17 марта 2025 года, заключенный между Банком ВТБ (ПАО) и ФИО1 на сумму 390480 (триста девяносто тысяч четыреста восемьдесят рублей) и применить последствия его недействительности.

Обязать Банк ВТБ (ПАО) удалить из кредитной истории ФИО1 сведения о договоре потребительского кредита (займа) № от 17 марта 2025 года.

Взыскать с Банка ВТБ (ПАО) (ИНН 

<

***>) в пользу ФИО1 (паспорт ...) в счет компенсации морального вреда 10000 (десять тысяч) рублей.

Взыскать с Банка ВТБ (ПАО) (ИНН 

<

***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 6 000 (шесть тысяч) рублей».

На предмет отмены этого решения по мотивам его незаконности и необоснованности с принятием нового решения об отказе в иске ответчиком подана апелляционная жалоба.

В апелляционной жалобе Банк ВТБ (ПАО) указал на то, что суд первой инстанции посчитал, что проведенная в рамках уголовного дела судебно-психиатрическая экспертиза является достаточным основанием для признания кредитного договора недействительным, между тем в обжалованном решении не приведена правовая норма, согласно которой возможно признать этот договор недействительным. Суд не учел обстоятельства заключения истцом кредитного договора, в частности то, что договор был заключен в операционном офисе банка при непосредственном участии ФИО1, которая уверила сотрудников банка в том, что денежные средства нужны ей для ремонта, утверждала, что действует осознано и самостоятельно. Часть суммы кредита в размере 380000 руб. была перечислена самим истцом на свой счет в другом банке, также ею было оформлено страхование от мошенничества. Вывод суда о том, что заключение истцом кредитного договора является способом хищения денег банка третьими лицами не подтверждается доказательствами, именно ФИО1 признана потерпевшей по уголовному делу по факту хищения её денежных средств. Считают не основанным на нормах материального права вывод суда о незаключенности кредитного договора, поскольку Банком исполнена обязанность по выдаче кредита. Полагают, что суд неправомерно взыскал компенсацию морального вреда, поскольку банк не нарушал прав истца как потребителя, кредитный договор заключен при полном соблюдении норм действующего законодательства.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика Банка ВТБ (ПАО) ФИО3 апелляционную жалобу поддержал.

Прокурор Камышева Я.В. просила оставить решение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу ответчика без удовлетворения.

Иные участвующие в деле лица в судебное заседание не явились, будучи извещенными о времени и месте рассмотрения дела своевременно и надлежащим образом.

Заслушав пояснения представителя ответчика и прокурора, разрешив вопрос о возможности рассмотрения дела в отсутствие иных участвующих в деле лиц, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции с учетом требований, предусмотренных статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 17 марта 2025 года между ФИО1 как заемщиком и Банком ВТБ (ПАО) как кредитором заключен договор потребительского кредита (займа) № на сумму 390 480 руб. под 45, 50% годовых на срок 60 месяцев.

Кредитный договор был заключен в операционном офисе «Шумерлинский» Банка при личном участии ФИО1, подписан сторонами простой электронной подписью.

Заключению кредитного договора предшествовала подача ФИО1 Анкеты-Заявления на получение кредита.

Кредитные средства зачислены на банковский счет истца, открытый в Банке ВТБ (ПАО) в день заключения договора 17 марта 2025 года.

В этот же день из полученных кредитных денежных средств ФИО1 через систему быстрых платежей перевела 380000 руб. на свой же счет в другом банке (л.л. 148).

17 марта 2025 года ФИО1 заключила также договор страхования от мошенничества по договору с АО «СОГАЗ».

24 марта 2025 года ФИО1 обратилась в МО МВД России «Шумерлинский» с заявлением о совершении в отношении неё мошеннических действий неустановленными лицами.

Постановлением следователя СО МО МВД России «Шумерлинский» от 24 марта 2025 года по заявлению ФИО1 возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 159 УК РФ, в отношении неустановленного лица.

В постановлении о возбуждении уголовного дела указано, что 12 марта 2025 года около 10 часов неустановленное лицо, находясь в неустановленном месте, позвонило на абонентский номер, принадлежащий ФИО1 и, представившись сотрудником Центробанка, с целью хищения денежных средств, путем обмана и злоупотребления доверием, сообщило, что её счета заблокированы, нужно вывести денежные средства. Далее, ФИО1, не догадываясь о преступных намерениях неустановленного лица по его указанию в период с 13 по 21 марта 2025 в ходе разговора по мобильному телефону в неустановленное время под диктовку неизвестного ей лица перевела денежные средства на общую сумму в размере 3 125000 руб., что относится к особо крупному размеру.

Постановлением следователя СО МО МВД России «Шумерлинский» от 24 марта 2025 года по уголовному делу № ФИО1 признана потерпевшей.

Из протокола допроса потерпевшей ФИО1, в части касающейся получения в Банке ВТБ (ПАО) кредита, следует, что 17 марта 2025 года ей позвонило неустановленное лицо, назвавшееся ФИО4, и сообщило, что на неё оформили кредит в размере 1 млн. руб. под залог её квартиры и необходимо взять аналогичный кредит, чтобы первый кредит не был оформлен, в последующем ей денежные средства будут возвращены Центробанком России. В течение дня она заняла в долг 800000 руб., а также пошла в Банк ВТБ и оформила кредит в сумме 390000 руб. Сотрудники банка в ходе беседы отговаривали её от получения кредита, но она настояла на своём, сообщив, что ей нужны деньги на ремонт. Кредит был зачислен на её зарплатную карту Банка ВТБ. Затем, когда она вышла из отделения банка и позвонила в приложении «Телеграмм» на номер, зарегистрированный как «Анисимов Владимир», сказала, что получила денежные средства и идет домой. В последующем под диктовку «Анисимова Владимира», в своём онлайн приложении банка переводила указанные денежные средства на различные счета.

22 марта 2025 года она рассказала обо всем мужу, который сообщил, что её обманули и она стала жертвой мошенников (л.д.42-48).

В ходе расследования уголовного дела в отношении потерпевшей ФИО1 экспертами БУ «Республиканская психиатрическая больница» Министерства здравоохранения Чувашской Республики проведена судебно-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов от 15 апреля 2025 года №, ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики в период совершения в отношении неё преступлений с 12 марта по 21 марта 2025 года не страдала и не страдает в настоящее время. Признаков какого-либо психического расстройства, лишавшего её способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, давать о них показания, не обнаруживается. В настоящее время по психическому состоянии ФИО1 может давать показания по существу дела.

В выводах судебной экспертизы эксперт-психолог указал, что у подэкспертной не обнаруживается таких нарушений в когнитивной сфере, таких индивидуально-психологических особенностей (в том числе не имеется повышенной склонности к фантазированию), такого эмоционального состояния, которые нарушили бы её способности правильно воспринимать внешнюю сторону обстоятельств, имеющих значение для дела и давать показания. Тем не менее, индивидуально-психологические особенности в условиях направленного манипулятивного воздействиях третьих лиц способствовали возникновению психологического зависимого состояния, что при понимании подэкспертной формального характера конкретных финансовых операций нарушило её способность понимать их значение (их направленность и содержательно смысловую сторону) и оказывать сопротивление воздействующим лицам в период исследуемых событий. Психологически зависимое состоянии подэкспертной в исследуемой ситуации с учетом её индивидуально-психологических особенностей могла оказать существенное влияние на её сознание, препятствуя адекватному восприятию и критической оценке ситуации, и вследствие ошибочного восприятия и оценки ситуации способствовать формированию неадекватного представления о существе сделки, с искажением приписываемого значение своим действиям и трактовкой их в контексте навязанной ложной реальности (устранение угрозы финансовых потерь) при понимании финансового характера совершенных ею действий.

Разрешая исковые требования прокурора в интересах ФИО1 о признании кредитного договора недействительным с применением последствий недействительности сделки в виде удаления из кредитной истории ФИО1 сведений о договоре потребительского кредита и удовлетворяя их, суд первой инстанции, оценив представленные в дело доказательства, сделал крайне противоречивые выводы.

В частности, суд указал, что оспариваемый кредитный договор нельзя признать заключенным, так как воля ФИО1 на заключение кредитного договора, целью которого являлось бы получение ею денежных средств для использования в своих интересах, отсутствовала. Подписывая договор, ФИО1 полагала, что помогает сотрудникам службы безопасности Банка, a не заключает сделку, в связи c чем не принимает на себя каких-либо гражданско-правовых обязательств, оформление договора совершалось ею c целью предотвращения совершения противоправных действий в отношении её имущества. Оформление договора являлось способом хищения денег банка третьими лицами. При этом ФИО1 выступала в качестве лица, посредством действий которого денежные средства были похищены третьими лицами, a не субъекта кредитных правоотношений. Незамедлительность перечисления полученных кредитных денежных средств на счет неустановленного лица свидетельствует o неполучении ФИО1 суммы по предоставленному ей кредиту, в связи c чем, y неё отсутствуют соответствующие права и обязанности перед банком.

В этом же решении суд указал, что заключенный кредитный договор является недействительным, так как ФИО1 при его заключении находилась под влиянием заблуждения, обмана, в силу чего, не была способна понимать значение своих действий.

И кроме этого, суд в решении указал, что кредитный договор является недействительным в силу его незаключенности, при том, что незаключенность договора исключает возможность признания его недействительным.

Удовлетворяя исковые требования прокурора о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 10000 руб., суд первой инстанции исходил из того, что ФИО1 были причинены нравственные страдания, переживания, связанные с оформлением Банком ВТБ (ПАО) недействительного кредитного договора.

При разрешении спорных правоотношений суд руководствовался положениями статей 1, 8, 10, 153, 154, 166-168, 177-179, 421, 425, 432, 434, 819 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 15, 16 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее также Закон о защите прав потребителей), правовой позицией, приведенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 февраля 1999 года № 4-П «По делу о проверке конституционности положения части второй статьи 29 Федерального закона от 3 февраля 1996 года «О банках и банковской деятельности» в связи с жалобами граждан О.Ю. ФИО5, ФИО5 и ФИО6», разъяснениями, содержащимся в пунктах 7, 8, 50, 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Сославшись на положения статей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, суд взыскал с ответчика в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 6000 руб.

В соответствии с пунктом 1 статьи 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Согласно пункту 1 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Пунктом 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии с пунктом 1 статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты за пользование ею, а также предусмотренные кредитным договором иные платежи, в том числе связанные с предоставлением кредита.

В случае предоставления кредита гражданину в целях, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности (в том числе кредита, обязательства заемщика по которому обеспечены ипотекой), ограничения, случаи и особенности взимания иных платежей, указанных в абзаце первом настоящего пункта, определяются законом о потребительском кредите (займе).

В силу пункта 2 статьи 821 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик вправе отказаться от получения кредита полностью или частично, уведомив об этом кредитора до установленного договором срока его предоставления, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или кредитным договором.

В соответствии с пунктом 1 статьи 848 Гражданского кодекса Российской Федерации банк обязан совершать для клиента операции, предусмотренные для счетов данного вида законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями, если договором банковского счета не предусмотрено иное.

Из материалов дела следует, что 17 марта 2025 года между сторонами в операционном офисе «Шумерлинский» Банка ВТБ (ПАО) при личном обращении и участии ФИО1 в письменном виде заключен договор потребительского кредита (займа) №.

Указанный договор содержит все существенные условия кредитного договора, предусмотренные в статье 5 Федерального закона от 21 декабря 2013 года N 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)».

Согласованная сторонами сумма кредита была зачислена банком на счет банковской карты заемщика ФИО1, что не оспаривается сторонами, в последующем эти денежные средства она перевела на свой же счет в другом кредитном учреждении.

Данные обстоятельства истец по существу не оспаривает, ссылаясь лишь на то, что при совершении названных выше действий она находилась под влиянием мошенников, общавшихся с ней по телефону.

В таком случае нельзя согласиться с выводами суда первой инстанции о незаключенности между сторонами кредитного договора, а также с тем, что оформление ФИО1 кредитного договора являлось способом хищения денег банка третьими лицами, при том, что третьи лица в непосредственные отношения с сотрудниками банка не вступали и истец могла распорядиться полученными кредитными средствами и иным образом, а не перечислять их неустановленным лицам.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 этой же статьи никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения может отказать в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применить иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5).

В соответствии с пунктом 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее также постановление Пленума N 25) оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 7 этого же постановления Пленума N 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Несмотря на то, что прокурор, предъявляя иск в интересах ФИО1 о недействительности кредитного договора, ссылался в числе прочего и на установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав сторон при совершении сделки, ни прокурор в предъявленном иске, ни суд первой инстанции в обжалованном решении, не указали, в чем заключалось отклонение действий Банка ВТБ (ПАО) от добросовестного поведения, ожидаемого от него в данном случае, какие именно действия должен был совершить Банк в целях оказания содействия потребителю, намеревающемуся получить кредит, в силу каких обстоятельств Банк должен был воздержаться от предоставления кредита и выдачи денежных средств по требованию потребителя.

В суде апелляционной инстанции прокурор также не привел обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении Банком ВТБ (ПАО) своими правами при совершении сделки, а потому оспариваемый кредитный договор не мог быть признан недействительным по этому основанию.

Кроме того, согласно пункту 8 постановления Пленума N 25, к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию.

По настоящему делу, предъявляя иск в интересах ФИО1 о недействительности кредитного договора, прокурор ссылался также на специальные основания недействительности сделки, - совершение сделки истцом «в психически зависимом состоянии» (в состоянии неспособном понимать значение своих действий или руководить ими), а также под влиянием существенного заблуждения и обмана со стороны третьих лиц.

В силу статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (пункт 1).

Если сделка признана недействительной на основании этой статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 данного кодекса (пункт 3).

Согласно пункту 1 статьи 171 названного кодекса ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства. Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость. Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.

В соответствии со статьей 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (пункт 1).

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон (пункт 5).

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 данного кодекса.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, обязана возместить другой стороне причиненный ей вследствие этого реальный ущерб, за исключением случаев, когда другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения, в том числе если заблуждение возникло вследствие зависящих от нее обстоятельств.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, вправе требовать от другой стороны возмещения причиненных ей убытков, если докажет, что заблуждение возникло вследствие обстоятельств, за которые отвечает другая сторона (пункт 6).

В силу статьи 179 названного выше кодекса сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (пункт 2).

Если сделка признана недействительной по одному из оснований, указанных в пунктах 1 - 3 этой статьи, применяются последствия недействительности сделки, установленные статьей 167 данного кодекса. Кроме того, убытки, причиненные потерпевшему, возмещаются ему другой стороной. Риск случайной гибели предмета сделки несет другая сторона сделки (пункт 4).

Приведенные нормы закона предусматривают последствия заключения сделки с пороком воли.

Поскольку из обстоятельств дела следует, что истец ФИО1 в момент совершения сделки находилась под влиянием обмана со стороны третьих неустановленных лиц, а не сотрудников Банка ВТБ (ПАО) и в деле отсутствуют доказательства тому, что ответчик знал об обмане истца третьим лицом в момент совершения сделки, не имеется правовых оснований для признания оспариваемого кредитного договора недействительным и вследствие его совершенная под влиянием обмана.

Между тем, согласно заключению экспертов БУ «Республиканская психиатрическая больница» Министерства здравоохранения Чувашской Республики от 15 апреля 2025 года №, выводы которых в ходе рассмотрения настоящего гражданского дела ответчиком не оспорены, индивидуально-психологические особенности истца ФИО1 в условиях направленного манипулятивного воздействиях третьих лиц способствовали возникновению у неё психологического зависимого состояния, что при понимании подэкспертной формального характера конкретных финансовых операций нарушило её способность понимать их значение (их направленность и содержательно смысловую сторону) и оказывать сопротивление воздействующим лицам в период исследуемых событий. Психологически зависимое состояние подэкспертной в исследуемой ситуации с учетом её индивидуально-психологических особенностей могла оказать существенное влияние на её сознание, препятствуя адекватному восприятию и критической оценке ситуации, и вследствие ошибочного восприятия и оценки ситуации способствовать формированию неадекватного представления о существе сделки, с искажением приписываемого значение своим действиям и трактовкой их в контексте навязанной ложной реальности (устранение угрозы финансовых потерь) при понимании финансового характера совершенных ею действий.

Из этого заключения экспертов следует, что в момент заключения кредитного договора ФИО1 хотя и была дееспособной, но находилась в таком состоянии, что она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, и кроме того, она, заблуждалась относительно существа сделки, с искажением приписываемого значения своим действиям и трактовкой их в контексте навязанной ложной реальности, что в согласно статей 177, 178 Гражданского кодекса Российской Федерации давало суду основания для признания заключенного между сторонами 17 марта 2025 года кредитного договора недействительным.

В этой связи обжалованное решение суда первой инстанции в части признания оспариваемой сделки недействительной по существу спора является правильным.

Вместе с тем судебная коллегия признает неполным применение судом первой инстанции последствий недействительности сделки.

Статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

Признание сделки недействительной по основаниям статей 177, 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, кроме удаления из кредитной истории ФИО1 сведений о договоре потребительского кредита (займа) № от 17 марта 2025 года, влечет обязанность заемщика ФИО1 возвратить Банку ВТБ (ПАО) полученные от ответчика денежные средства в сумме 390480 руб.

В связи с этим решение суда в части применения последствий недействительности сделки подлежит изменению, с принятием по делу в этой части нового решения о взыскании с ФИО1 в пользу Банка ВТБ (ПАО) денежных средств в сумме 390 480 руб.

Между тем судебная коллегия не может согласиться с принятым по делу решением в части взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда.

Согласно статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со статьей 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины.

Поскольку само по себе заключение между сторонами кредитного договора, впоследствии признанного судом недействительным не по вине банка, не свидетельствует о нарушении Банком ВТБ (ПАО) прав ФИО1 как потребителя, суд апелляционной инстанции считает, что у суда первой инстанции не имелось правовых оснований для удовлетворения иска о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, а потому обжалованное решение в этой части подлежит отмене, с принятием по делу нового решения об отказе в иске о взыскании компенсации морального вреда.

Отмена решения суда в этой части повлечет его изменение и в части взыскания с ответчика в доход местного бюджета государственной пошлины.

По основаниям статей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с Банка ВТБ (ПАО) в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3000 руб.

Учитывая изложенное, руководствуясь статьями 199, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

отменить решение Шумерлинского районного суда Чувашской Республики от 20 ноября 2025 года в части взыскания компенсации морального вреда и принять по делу в этой части новое решение, которым отказать в удовлетворении иска Шумерлинского межрайонного прокурора Чувашской Республики в интересах ФИО1 к Банку ВТБ (ПАО) о взыскании компенсации морального вреда в размере 10 000 рублей.

Это же решение в части применения последствий недействительности сделки, взыскания государственной пошлины в доход местного бюджета изменить и принять по делу в этой части новое решение.

Применить последствия недействительности договора потребительского кредита (займа) № от 17 марта 2025 года:

- обязать Банк ВТБ (ПАО) удалить из кредитной истории ФИО1 сведения о договоре потребительского кредита (займа) № от 17 марта 2025 года;

- взыскать с ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения, имеющей паспорт ..., в пользу Банка ВТБ (ПАО) (ИНН 

<

***>) 390480 рублей.

Взыскать с Банка ВТБ (ПАО) (ИНН 

<

***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

В остальной части оставить решение Шумерлинского районного суда Чувашской Республики от 20 ноября 2025 года без изменения, апелляционную жалобу Банка ВТБ (ПАО) без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в кассационном порядке в Шестой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через Шумерлинский районный суд Чувашской Республики.

Председательствующий С.Н. Уряднов

Судьи: А.В. Вассияров

Л.В. Димитриева

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 19 марта 2026 года.