Дело № 2-354/2019 13 февраля 2019 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Невский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Игнатьевой А.А.,

при секретаре Хохловой А.Э. 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о восстановлении срока для принятия наследства, призвании недействительным свидетельства о праве на наследство, признании права собственности на наследственное имущество, 

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратился в Невский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ФИО2 в котором с учетом уточнения исковых требований в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации просил восстановить срок для принятия наследства после смерти отца ФИО3, умершего ДД.ММ.ГГГГ, признать недействительным выданное 21.01.2011 года свидетельство о праве на наследство, признать недействительную государственную регистрацию перехода права собственности на 1/3 долю от 12.03.2011 года, признать за истцом право собственности в порядке наследования на 1/3 долю в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> 

<

адрес>, ссылаясь в обоснование требований на то обстоятельство, что является сыном и соответственно наследником первой очереди ФИО3, умершего ДД.ММ.ГГГГ, своевременно вступить в права наследования не смог, поскольку на момент смерти отца находился и в настоящее время находится в местах лишения свободы, отбывает наказание по приговору суда, о смерти своего отца узнал только декабре 2017 года. За принятием наследства к нотариусу обратилась сестра наследодателя ФИО2, которой выдано свидетельство о праве на наследстве по закону. Истец указывает, что после того, как в декабре 2017 года узнал о смерти отца, предпринял попытки вступить в праве наследования и в течение шести месяцев обратился в суд с настоящим иском.

Представители истца ФИО4, ФИО5, в судебное заседание явился, исковые требования поддержали, указали на невозможность принятия наследства в установленные законом сроки в связи с отсутствием сведений об открытии наследства, до декабря 2017 года о смерти отца истцу известно не было, кроме того истец ФИО1 на момент смерти отца и в настоящее время отбывает наказание ФКУ ИК 24 ФСИН России по Республике Коми в строгих условиях отбывания наказания, телефонные переговоры с родственниками запрещены администрацией исправительного учреждения. 

Ответчик ФИО2 и ее представитель ФИО6 в судебное заседание явились, против удовлетворения исковых требований возражали, представили письменный отзыв на исковое заявление, ссылаясь в обоснование возражений на недоказанность истцом уважительности причин пропуска срока для принятия наследства, наличие у истца возможности своевременного получения сведений о смерти наследодателя при проявлении должной заботы об отце, несмотря на то, что истец находится в исправительном учреждении, истец мог воспользоваться правом на переписку, однако письма от истца не поступали, кроме того истец мог проявить должную степень заботливости о своем отце и забоится о его здоровье, несмотря на то, что находится в колонии строгого режима. Указала, что осужденные в колонии получают вознаграждение за труд, и истец мог переводить истцу денежные средства на лекарства, которые он получает в колонии, однако истец после того, как был осужден, отстранился от общения с отцом, денежные средства не переводил, здоровьем не интересовался. О смерти наследодателя ответчик истцу не сообщала, пояснила, что не знала в каком исправительном упреждении находится истец, в связи с чем не смогла своевременно сообщить о смерти наследодателя. 

Третье лицо нотариус ФИО7, Управление Росрееста по Санкт –Петербургу и Ленинградской области в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, ходатайств об отложении слушания дела, документов, подтверждающих уважительность причин своей неявки, суду не представили, в связи с чем на основании п. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в их отсутствие.

Выслушав пояснения сторон, изучив и оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к следующим выводам. 

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО3, свидетельство о смерти № № от ДД.ММ.ГГГГ /л.д. 44/.

День смерти гражданина в силу ст. 1114 Гражданского кодекса Российской Федерации является днем открытия наследства.

В соответствии со ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Из материалов дела следует, что наследственным имуществом после умершего ФИО3 является 1/3 доли в квартире, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, 

<

адрес>/л.д. 58/.

Статьей 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации.

Согласно сведениям Нотариальной палаты Санкт-Петербурга завещания на случай смерти ФИО3 составлено не было, доказательств обратного не представлено.

В соответствии с п. 1 ст. 1141 Гражданского кодекса Российской Федерации наследники по закону призываются к наследованию в порядке очередности. Наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя (п. 1 ст. 1142 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Истец представил в материалы дела доказательства того, что является сыном умершего ФИО3 /л.д. 10/, а соответственно, наследником первой очереди по закону.

28 августа 2010 года с заявлением о принятии наследства по закону обратилась сестра умершего ФИО3 – ФИО2, в связи чем, нотариусом ФИО8 было заведено наследственное дело №. 

В обоснование уважительности причин пропуска срока для принятия наследства, ФИО1 ссылался на то, что он с 11 мая 2005 года находится в местах лишения свободы, где отбывает наказание по приговору суда, с родственниками связь не поддерживал. В ноябре 2017 года освободился приятель из мест лишения свободы, по поручению ФИО1 приятель навестил тетю истца ФИО9, которая сообщила о смерти отца, после того как истцу стало известно от смерти отца, истец написал доверенность от 11 декабря 2017 года на имя своего сына ФИО5, с просьбой проверить информацию о смерти отца. Поскольку корреспонденция которая отправляется из колонии проверяется администраций учреждения, письмо с доверенность было отправлено в январе 2018 года и получено сыном ФИО1- ФИО5 в феврале. В феврале 2018 года, сын истца ФИО5 получил в органах ЗАГС повторное свидетельство о смерти наследодателя, именно с указанной даты истец достоверно узнал о смерти наследодателя. После чего предпринял все меры для оформления доверенности с правом представления его интересов в соответствующих органах.

Истец указывает, что установленный ст. 1155 ГК РФ срок подлежит исчислению, начиная с 06 февраля 2018 года, когда он получил свидетельство о смерти отца, ранее указанной даты о смерти отца не знал, ФИО2 о смерти отца не сообщала, кроме того истец указывает, что ответчик намеренно скрыла от истца сведения от смерти отца, так из представленного в суд заявления о выдачи наследство по закону написанное ФИО2, следует, что она не сообщила нотариусу о том, что у наследодателя имеется сын, который отбывает наказание, в свою очередь нотариусом был бы сделан запрос в УФСИН России, для поиска наследника первой очереди. 

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства на которые она ссылается в обоснование своих требований и возражений.

В соответствии с п. 1 ст. 1154 ГК РФ наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

В силу положений ст. 1155 ГК РФ по заявлению наследника, пропустившего срок, установленный для принятия наследства (статья 1154), суд может восстановить этот срок и признать наследника принявшим наследство, если наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по другим уважительным причинам и при условии, что наследник, пропустивший срок, установленный для принятия наследства, обратился в суд в течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока отпали.

В пункте 40 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" разъяснено, что требования о восстановлении срока принятия наследства и признании наследника принявшим наследство могут быть удовлетворены лишь при доказанности совокупности следующих обстоятельств: а) наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил указанный срок по другим уважительным причинам. К числу таких причин следует относить обстоятельства, связанные с личностью истца, которые позволяют признать уважительными причины пропуска срока исковой давности: тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п. (статья 205 Гражданского кодекса Российской Федерации), если они препятствовали принятию наследником наследства в течение всего срока, установленного для этого законом. Не являются уважительными такие обстоятельства, как кратковременное расстройство здоровья, незнание гражданско-правовых норм о сроках и порядке принятия наследства, отсутствие сведений о составе наследственного имущества и т.п.; б) обращение в суд наследника, пропустившего срок принятия наследства, с требованием о его восстановлении последовало в течение шести месяцев после отпадения причин пропуска этого срока. Указанный шестимесячный срок, установленный для обращения в суд с данным требованием, не подлежит восстановлению, и наследник, пропустивший его, лишается права на восстановление срока принятия наследства.

Из приведенных норм закона и разъяснений Пленума следует, что обстоятельства, связанные с личностью наследодателя, не могут служить основанием для восстановления наследнику срока для принятия наследства, к числу уважительных причин пропуска такого срока могут быть отнесены обстоятельства, связанные именно с личностью наследника, пропустившего срок, а не наследодателя.

Согласно сообщению ИЦ ГУВД МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФИО1 с 11 мая 2005 года содержался ФКУ СИЗО -1 УФСИН России по Санкт –Петербургу и Ленинградской области, с 11 мая 2007 года по приговору Невского районного суда Санкт –Петербурга осужден на 12 лет лишения свободы на основании ст. 70 ч. 1 УК РФ присоединена не отбытая часть наказания по приговору от 17 декабря 2004 года, общий срок наказания составил 12 лет 6 месяцев лишения свободы. 06 декабря 2007 года прибыл в исправительное учреждение УФСИН РФ по Республике Коми г. Ухта. В 2011 году осужден Ухтинским городским судом Республики Коми в силу ст. 70 УК РФ присоединен не отбытый срок наказания по приговору суда 11 мая 2007 года и 07 июня 2012 года, общий срок наказания составил 15 лет лишения свободы (л.д. 8 т.1, люд. 12-13 т. 2)

В настоящее время истец отбывает наказание в ФКУ ИК-24 УФСИН России по Республике Коми, начало срока 10.03.2011 года, конец срока 09.03.2026 г., содержится в строгих условиях отбывания наказания. 

Таким образом, согласно ответу из ИЦ ГУВД России ФИО1 с 2005 года находится в исправительных учреждениях. 

Согласно ответа на запрос суда поступившего из ФКУ ИК 24 УФСИН России по республике Коми, осуждённый ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, 11 мая 2007 года был осужден Невским районным судом Санкт –Петербурга по ст. 111 ч. 4 УК РФ на 12 лет и 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. По прибытии в исправительное учреждение, отсуженный ФИО1 содержался в обычных условиях наказания, ему представлялось право на телефонные переговоры, однако сведений о совершенных звонках и их длительности, материалы личного дела не содержат. Осужденный ФИО1 за период отбывания наказания неоднократно совершал нарушения установленного порядка отбывания наказания, вместе с тем вещей и предметов запрещенных к изготовлению и использованию, в том числе средств мобильной связи, а также комплектующих к ней, обнаружено и изъято не было. С 08.12.2010 года осужденный ФИО1 переведен в строгие условия отбывания наказания. За весь период отбывания наказания руководством учреждения осужденному ФИО1 телефонные переговоры не предоставлялись. 

Как указывает истец, получив информация от своего приятеля в конце ноября 2017 года, который освободился из мест лишения свободы, по просьбе ФИО1 навестил его тетю ФИО9, которая сообщила о смерти отца, далее истцом были совершены действия с целью установления соответствия действительности или недействительности сведений поступивших о смерти отца. 

В связи с чем, 11 декабря 2017 года истцом написана доверенность № 2 на имя ФИО5, из содержания которой следует, что ФИО1 уполномочивает ФИО10 в том числе на сбор документов, представления его интересов в суде (т. 1 л.д. 61) Доверенность удостоверена полковником внутренней службы, начальником ФКУ ИК-24 УФСИН России по Республике Коми. 

Доверенность была отправлена из ФКУ ИК-24 УФСИН России по Республике Коми 24 января 2018 года, указанное подтверждается справкой представленной в материалы дела по запросу суда из исправительного учреждения об отслеживании почтовой корреспонденции осуждённых (т.1 л.д. 5-6), а также оригиналом конверта представленного суду от ФИО5, согласно которому последний получил письмо по адресу своей регистрации 30 января 2018 года. 

Из материалов дела усматривается, что ФИО5 06 февраля 2018 года в органах ЗАГС было получено повторное свидетельство о смерти наследодателя, а также повторное свидетельство о рождении ФИО1 (л.д. 10-11 т.1). 

Так, получив повторное свидетельство о смерти отца, документы подтверждающие родственные отношения с наследодателем, повторное свидетельство о рождении, истец в лице представителя по доверенности ФИО5 обратился к нотариусу, от которого истцу стало известно, о том, что нотариусом заведено наследственное дело после умершего ФИО3, а также, что нотариусом выдано свидетельство о праве на наследство по закону ФИО2 Также нотариус указал, на пропуск ФИО1 срока для принятия наследства, разъяснил ему положения ст. 1155 ГК РФ. 

Как усматривается из копии наследственного дела, 23 августа 2010 года ФИО2 направила нотариусу заявление о принятии наследства после умершего ФИО3 /л.д. 43 наследственного дела т. 1/.

В заявлении ФИО2 указала, что других наследников, после смерти ФИО3 не имеется (л.д. 43 т. 1). 

В ходе слушания дела ФИО2 не отрицала, что сведений о смерти ФИО3 сыну, она не сообщала, пояснила, что у нее не имелось достоверных данных об исправительном учреждение, в котором отбывает наказание истец. Не спаривала ответчик и то, что о смерти отца истцу сообщила его тетя ФИО11 

Ответчик также указала, что истец звонил на домашний телефон ответчику 14 декабря 2017 года и интересовался от чего умер его отец. В связи чем, доказательств подтверждающих, что о смерти своего отца истец узнал в конце 2018 года, не представил. 

Разрешая заявленные требования, суд на основании объяснении лиц участвующих в деле, анализе представленных в материалы дела документов, приходит к выводу, что о смерти отца ФИО1 стало достоверно известно только 06 февраля 2018 года, когда он получил от своего сына дубликат свидетельства о смерти отца.

С настоящим исковым заявлением, истец обратился в суд 02 июля 2018 года.

Принимая во внимание, что истец содержится в колонии строгого режима, находясь в условиях изоляции от общества, общаясь только путем переписки, которая в значительной мере затруднена, ФИО2, которая ухаживала за отцом истца и знала о его смерти, не сообщила истцу о том, что его отец умер 26 августа 2010 года, полученная информация от приятеля в конце ноября 2017 года о смерти отца, безусловно не свидетельствовала о том, что ФИО3 умер, полученная истцом информация позволила усомниться в достоверности сведений, вместе с тем достоверно узнал истец о смерти своего отца не ранее 06 февраля 2018 года, после получения дубликата свидетельства о смерти, на основании изложенного, суд полагает, что ФИО1 не знал и не мог знать об открытии наследства ранее 06 февраля 2018 года. 

Кроме того, доводы ФИО1 о том, что он узнал о смерти своего отца не ранее 2017 года, подтверждаются показаниями свидетеля ФИО9 допрошенной в судебном заседании, которая пояснила суду, что действительно к ней в конец октября – ноября 2017 года приходил молодой человек, представился приятелем ФИО1, которому она рассказала, что отец ФИО1 умер. 

Суждение ответчика о том, что о смерти наследодателя он узнал в 14 декабря 2017 года из телефонного разговора с ФИО12 дочерью ответчика, в связи с чем срок для обращения в суд следует исчислять с указанной даты, в суд же истец обратился только 02 июля 2018 года, следовательно, с пропуском 6 месячного срока, не могут быть приняты во внимание судом, поскольку сам ответчик в ходе слушания дела не отрицала, что о смерти наследодателя она истцу не сообщала, а истец получив достоверную информацию о смерти, т.е получив свидетельство о смерти, в срок установленный законом обратился с иском в суд. 

Также суд, учитывает личность истца, и обстоятельства препятствовавшие истцу своевременно узнать о смерти отца и принять меры для принятия наследства, а именно, наличие строгих условий отбывания наказания в исправительном учреждении, при которых он был лишен возможности производить звонки и осуществлять переписку, а также учитывая, что ответчик при обращении к нотариусу с заявлении о принятии наследства не сообщила нотариусу о том, что у наследодателя имеется наследник первой очереди, что лишало возможности нотариусу сообщить истцу об открытии наследства. 

Учитывая, что о смерти отца ФИО1 достоверно узнал только 06 февраля 2018 года, в суд с настоящим иском ФИО1 обратился 02 июля 2018 года, т.е. в установленный ч. 1 ст. 1155 ГК РФ срок, следует прийти к выводу об уважительности причин пропуска срока для принятия наследства после умершего отца ФИО3 и как следствие производных требований о признании недействительным свидетельства о праве на наследство по закону и признании недействительной государственной регистрации права и признании права собственности на квартиру.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 56, 67, 68, 71, 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

РЕШИЛ:

Восстановить ФИО1 срок для принятия наследства открывшегося после смерти ФИО3, умершего ДД.ММ.ГГГГ.

Признать недействительным свидетельство о праве на наследство по закону выданное 21 января 2011 года нотариусом ФИО8

Признать недействительным государственную регистрацию перехода права собственности на 1/3 доли в общей долевой собственности от ДД.ММ.ГГГГ. 

Признать за ФИО1 право собственности на 1/3 доли в общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: Санкт –Петербург, 

<

адрес>, 

<

адрес> 

<

адрес> 

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца путем подачи апелляционной жалобы через Невский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья:

Мотивированное решение изготовлено 01 марта 2019 года.