Председательствующий – судья Аникина О.Г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

<

данные изъяты>

19 июля 2019 года город Владивосток

Судья Тихоокеанского флотского военного суда Минашкин А.Н., при секретаре судебного заседания Коротковой И.А., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Тихоокеанского флота подполковника юстиции Касьянова А.Н. и заместителя руководителя военного следственного отдела Следственного комитета РФ по Уссурийскому гарнизону (далее – ВСО СК России по Уссурийскому гарнизону) подполковника юстиции ФИО2 рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу старшего следователя ВСО СК России по Уссурийскому гарнизону майора юстиции ФИО3 на частное постановление Уссурийского гарнизонного военного суда от 22 мая 2019 года, вынесенное по итогам рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО4.

Заслушав доклад судьи Минашкина А.Н., выступление заместителя руководителя следственного органа ФИО2 в обоснование доводов жалобы, мнение военного прокурора Касьянова А.Н., полагавшего необходимым частное постановление оставить без изменения, флотский военный суд

установил:

Приговором гарнизонного военного суда от 22 мая 2019 года бывший военнослужащий войсковой части № 

<

данные изъяты> ФИО4 осуждён по ч. 4 ст. 337 УК РФ за неявку в срок без уважительных причин на службу в войсковую часть № в период с 25 октября по 28 ноября 2017 года. По итогам рассмотрения уголовного дела вынесено частное постановление, в котором обращено внимание руководителя ВСО СК России по Уссурийскому гарнизону на нарушения закона, допущенные следователем ФИО3.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней ФИО3 просит частное постановление отменить, приводя в обоснование следующие доводы. 

Так, следователь отмечает, что при расследовании им уголовного дела в отношении Шмигиды по факту кражи телефона последний в ходе допросов не сообщал о переводе в войсковую часть № и самовольной неявке на службу. Не давал показаний о переводе Шмигиды в другую воинскую часть свидетель ФИО1., как не прилагал он к протоколу своего допроса документы, характеризующие личность обвиняемого. Сомнения в подлинности сведений, поступивших по запросу из войсковой части №, не имелось, каких-либо иных документов, касающихся прохождения обвиняемым военной службы, в следственный отдел не поступало. Отсутствовало какое-либо упоминание о прохождении обвиняемым военной службы в другой воинской части в ответе командира войсковой части № на представление, внесённое в его адрес по итогам расследования уголовного дела. Командование воинских частей не информировало военный следственный отдел о неявке Шмигиды на службу без уважительных причин, ввиду чего законных оснований для составления рапорта об обнаружении признаков преступления не имелось. 

Из содержания частного постановления, обращает внимание автор жалобы, следует, что вопрос, в какой конкретно воинской части проходил службу Шмигида, фактически не разрешён, в судебном акте отсутствуют ссылки на приказ о зачислении военнослужащего в списки личного состава. При этом факт принадлежности Шмигиды к войсковой части №, полагает Мельников, установлен вступившим в законную силу постановлением суда о прекращении производства по уголовному делу в связи с применением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа. 

В рамках расследуемого уголовного дела по факту кражи телефона установлено, что на момент совершения преступления Шмигида являлся военнослужащим войсковой части №, ввиду чего выяснение обстоятельств, касающихся прохождения им военной службы после совершения преступления, по мнению автора жалобы, выходило за пределы предмета доказывания. 

Ссылаясь на ведомственные нормативные акты, согласно которым вынесение судом частного постановления влечёт проведение проверки не только в отношении следователя, но и руководителя следственного органа, автор жалобы считает несправедливым обращение внимания руководителя военного следственного отдела на нарушения закона.

В соответствии с действующим законодательством военнослужащий не может быть привлечён к дисциплинарной ответственности по истечении года со дня совершения дисциплинарного проступка, ввиду чего, по мнению следователя, руководитель следственного органа лишён возможности принять меры реагирования в отношении лиц, вероятно допустивших нарушения закона при расследовании уголовного дела ещё в 2017 году.

Указанные в частном постановлении нарушения, считает Мельников, явились следствием исполнения решений о возвращении уголовного дела в отношении Шмигиды по факту неявки в срок без уважительных причин на службу, принятых военным прокурором Уссурийского гарнизона. В связи с этим автор жалобы полагает, что частное постановление следовало вынести в адрес указанного военного прокурора.

Заявляя о нарушении права на обжалование судебного акта, следователь отмечает, что в резолютивной части постановления отсутствует информация о сроке и порядке подачи на него жалобы.

Изучив материалы дела и доводы апелляционной жалобы, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч. 4 ст. 29 УПК РФ, если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены нарушения закона, допущенные при производстве предварительного следствия, то суд вправе вынести частное постановление, обратив внимание соответствующих должностных лиц на данные нарушения, требующие принятия необходимых мер.

В ходе рассмотрения уголовного дела установлено, что Шмигида с 25 октября по 28 ноября 2017 года без уважительных причин не являлся на службу в войсковую часть №, куда был назначен после освобождения от воинской должности в войсковой части № и исключения из списков личного состава с 24 октября 2017 года.

С 20 ноября 2017 года в производстве следователя ВСО СК России по Уссурийскому гарнизону майора юстиции ФИО3 находилось уголовное дело в отношении Шмигиды по факту кражи телефона. Вопреки требованиям п. 3 ч. 1 ст. 73 УК РФ следователь надлежащих мер для выяснения обстоятельств, связанных с прохождением подозреваемым (обвиняемым) военной службы в соответствующей воинской части, не предпринял, что воспрепятствовало своевременному выявлению преступления, по признакам которого уголовное дело было возбуждено лишь в июне 2018 года. 

Вывод о ненадлежащем выполнении следователем требований уголовно-процессуального закона подтверждается: 

- показаниями подсудимого о том, что в ходе расследования уголовного дела по факту кражи он о прохождении военной службы в войсковой части №, а не №, сообщал следователю ФИО3, который его заверил о возможном переводе обратно в войсковую часть №;

- показаниями свидетеля ФИО1 о том, что следователю ФИО3 при расследовании кражи он сообщал о состоявшемся переводе Шмигиды в октябре 2017 года в войсковую часть №, представив выписки из приказов командира войсковой части № и сопроводительное письмо с отметкой о принятии личного дела военнослужащего войсковой частью №; 

- содержанием приобщенных к уголовному делу, возбуждённому по факту кражи, документов, касающихся прохождения Шмигидой военной службы, которые не могли не вызвать сомнений о принадлежности военнослужащего к соответствующей воинской части. Так, из копии послужного списка военнослужащего следует, что последним местом прохождения им службы в воинской должности по 22 сентября 2017 года являлась войсковая часть №, из списков которой он был исключён на основании приказа от 20 октября 2017 года №. Из копии медицинской характеристики Шмигиды усматривается, что она была выдана 8 декабря 2017 года начальником медицинской службы войсковой части № и заверена гербовой печатью названной воинской части.

Пояснения ФИО3, что на допросах никто не заявлял о переводе в другую воинскую часть или неявке на службу, не опровергают показаний Шмигиды и ФИО1 об уведомлении следователя относительно прохождения подследственным военной службы, поскольку никто из них не утверждал о том, что они сообщали об этом под протокол. При этом о наличии оснований для оговора следователя заявлено не было. Приобщённые же к уголовному делу документы в отношении Шмигиды со всей очевидностью свидетельствовали о необходимости уточнения сведений, касающихся прохождения им военной службы в конкретной воинской части, чего сделано не было. 

Несостоятельными являются доводы об отсутствии необходимости выяснения обстоятельств прохождения военнослужащим службы после совершения им преступления, так как установление данных, характеризующих личность, не ограничивается временными рамками события преступления, а её посткриминальный статус и поведение имеют значение для разрешения как уголовно-правовых, так и уголовно-процессуальных вопросов. 

Обстоятельства прохождения Шмигидой военной службы по контракту в войсковых частях № и №, в том числе в период расследования уголовного дела по факту кражи, подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, не вызывающими сомнений в достоверности, и приведены в частном постановлении с достаточной для разрешения вопроса по существу полнотой. Принадлежность Шмигиды к воинской части не являлась предметом судебного разбирательства, по итогам которого в отношении него прекращено уголовное дело на основании ст. 25.1 УПК РФ, ввиду чего ссылка автора жалобы на постановление суда от 28 декабря 2017 года не опровергает установленных фактических обстоятельств. 

Обращение внимание руководителя следственного органа на нарушения, допущенные следователем в ходе предварительного расследования, согласуется с ч. 4 ст. 29 УПК РФ, по смыслу которой частное постановление адресуется должностному лицу, уполномоченному на принятие необходимых мер по отношению к подчинённым работникам.

Указаний о применении к следователю военного следственного отдела дисциплинарных взысканий в соответствии с Федеральным законом «О статусе военнослужащих» частное постановление не содержит, ввиду чего доводы жалобы об истечении срока давности привлечения военнослужащего к дисциплинарной ответственности являются беспредметными.

Объективно не имеется какой-либо взаимосвязи между решениями военного прокурора гарнизона о возвращении уголовного дела по факту неявки Шмигиды без уважительных причин на службу, принятыми в сентябре-октябре 2018 года, и нарушениями, допущенными следователем при расследовании в 2017 году уголовного дела в отношении этого же лица по факту кражи.

Отсутствие в частном постановлении указания на срок и порядок его обжалования не может расцениваться в качестве существенного нарушения уголовно-процессуального закона, учитывая также, что лицо, чьи интересы затронуты судебным актом, фактически реализовало право апелляционного обжалования. 

Вынесенное гарнизонным военным судом частное постановление соответствует ч. 4 ст. 7 и ч. 4 ст. 29 УПК РФ, оснований для его отмены или изменения не имеется.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, флотский военный суд

постановил:

Частное постановление Уссурийского гарнизонного военного суда от 22 мая 2019 года, в котором обращено внимание руководителя военного следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации по Уссурийскому гарнизону на нарушения закона, допущенные следователем ФИО3, оставить без изменения, а апелляционную жалобу старшего следователя военного следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации по Уссурийскому гарнизону майора юстиции ФИО3 – без удовлетворения.

Судья А.Н. Минашкин