Дело № 1- 5/2019

П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

18 января 2019 года город Калининград

Ленинградский районный суд г. Калининграда в составе

председательствующего судьи Зиминой Е.А.,

при секретарях Ерохиной М.А., Филимоновой Е.А.,

с участием государственных обвинителей Терещенко И.Ю., Марусенко Э.Э.,

потерпевшей Л.,

подсудимого ФИО1, 

его защитников – адвоката Хорьковой О.В., Журавлевой Т.В., Добральского А.И.,

подсудимого ФИО2, 

его защитника – адвоката Миненко А.А.,

рассмотрев в судебном заседании в общем порядке материалы уголовного дела по обвинению 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, копию обвинительного заключения получившего 20 июля 2018 года, содержащегося под стражей со 02 августа 2017 года,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 ч. 4 ст. 159 УК РФ,

ФИО2, 

<

данные изъяты>, копию обвинительного заключения получившего 20 июля 2018 года, находящегося под подпиской о невыезде и надлежащем поведении, 

в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 ч. 4 ст. 159 УК РФ, 

УСТАНОВИЛ:

Оперуполномоченный 

<

данные изъяты> УМВД России по городу Калининграду ФИО1, назначенный на указанную должность на основании приказа врио начальника УМВД России по Калининградской области № л/с от ДД.ММ.ГГГГ, и ФИО2, совершили покушение на преступление против собственности при следующих обстоятельствах.

Так, 16 июня 2017 г. в СУ СК России по Калининградской области возбуждено уголовное дело № в отношении С. по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 290 УК РФ. 17 июня 2017 г. в отношении С. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Об обстоятельствах привлечения С. к уголовной ответственности и избрания в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу в период с 17 июня 2017 г. до 15 июля 2017 г. стало известно ФИО1 После чего, ФИО1, достоверно зная, что Л. заинтересована в изменении С. меры пресечения и прекращении уголовного преследования в отношении него, руководствуясь корыстными побуждениями, заведомо осознавая, что не сможет оказать содействие в изменении С. меры пресечения и прекращении уголовного преследования в отношении него, решил путем обмана ФИО3 обратить в свою пользу принадлежащие ей денежные средства, совершив в отношении нее мошенничество.

Осознавая, что совершить преступление самостоятельно ему не получится, действуя умышленно, с корыстной целью, ФИО1 предложил ФИО2 совершить в отношении Л. мошенничество, на что ФИО2, руководствуясь своими корыстными мотивами, дал согласие, тем самым вступил с ФИО1 в преступный сговор на совершение мошенничества группой лиц.

При этом, в рамках достигнутой преступной договоренности, ФИО1 и ФИО2, действуя совместно и согласованно в ходе встреч с Л. должны были обмануть ее относительно своей возможности оказать содействие в организации изменения меры пресечения С. и прекращении уголовного преследования в отношении него за денежное вознаграждение в размере 6 200 000 рублей, что является особо крупным размером, после чего ФИО2 должен был получить от Л. денежные средства и передать их ФИО1 Полученные от Л. денежные средства в размере 6 200 000 рублей, ФИО1 и ФИО2 планировали разделить между собой.

Реализуя свой преступный умысел, направленный на совершение мошенничества, ФИО1 и ФИО2, действуя совместно и согласованно, в ходе встречи, которая состоялась 25 июля 2017 г. в кафе «Картофан», расположенном по адресу: 

<

...> «а», сообщили Л., что у них есть высокопоставленные знакомые среди сотрудников правоохранительных органов, при помощи которых за денежное вознаграждение в размере 6 200 000 рублей, имеют возможность оказать содействие в организации изменении меры пресечения С. и прекращении уголовного преследования в отношении него, хотя в действительности не имели такой возможности и не намеревались этого делать, преследуя цель противоправно, безвозмездно изъять и обратить в свою пользу денежные средства потерпевшей, тем самым, действуя группой лиц по предварительному сговору, обманули Л. относительно возможности и своих истинных намерений оказать ей содействие в изменении меры пресечения и прекращении уголовного преследования. 

Продолжая реализовывать свой совместный преступный умысел, ФИО1 27 июля 2017г. в ходе встречи, которая состоялась на АЗС «Лукойл», расположенной по адресу: 

<

...> «а», 30 июля 2017 г. в ходе встречи, которая состоялась на АЗС «Роснефть», расположенной по адресу: 

<

...> и 02 августа 2017 г. в ходе встречи, которая состоялась на АЗС «Лукойл», расположенной по адресу: 

<

...> «а», а также ФИО2 31 июля 2017 г. в ходе встречи, которая состоялась у Дома Советов, расположенного по адресу: 

<

...> и 02 августа 2017 г. в ходе встречи, которая состоялась у торгово-развлекательного комплекса «Эпицентр», расположенного по адресу: 

<

...>, действуя согласно ранее достигнутой договоренности, вновь подтвердили Л. свою готовность организовать изменение меры пресечения С. и прекращение уголовного преследования в отношении него при помощи своих высокопоставленных знакомых сотрудников правоохранительных органов, за денежное вознаграждение в размере 6 200 000 рублей, что является особо крупным размером, в действительности не намереваясь что-либо делать.

После чего, 02 августа 2017 г. в период с 19 часов 00 минут до 20 часов 00 минут Л., находясь в кафе «Суши&Море», расположенном по адресу: 

<

...>, будучи обманутой ФИО1 и ФИО2 относительно их истинных намерений и о наличии у последних возможности оказать необходимое содействие, передала ФИО2 в присутствии находящегося поблизости в вышеуказанном кафе ФИО1 часть требуемой ими денежной суммы в размере 2 000 000 рублей, что является особо крупным размером, за оказание содействия в изменении С. меры пресечения и прекращении в отношении него уголовного преследования.

При этом ФИО2, действуя согласно ранее достигнутой договоренности, преследуя цель на совершение мошенничества, путем обмана, с корыстной целью, получив часть требуемой денежной суммы в размере 2 000 000 рублей, умышленно умолчал о реальном отсутствии у него и ФИО1 какой-либо возможности оказать содействие в организации изменения С. меры пресечения и прекращении уголовного преследования в отношении него.

Однако, совместные преступные действия ФИО1 и ФИО2, направленные на хищение путем обмана денежных средств Л. в сумме 6 200 000 рублей, что является особо крупным размером, не были доведены до конца по независящим от них обстоятельствам, поскольку ФИО1 и ФИО2 после получения последним от Л. части требуемой денежной суммы в размере 2 000 000 рублей, были задержаны в здании, расположенном по адресу: 

<

...> сотрудниками УФСБ России по Калининградской области в рамках проведения оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный эксперимент».

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании вину в совершении преступления не признал. По обстоятельствам инкриминируемого деяния показал, что в июле 2017 года к нему обратилась ранее знакомая Л. с просьбой оказать юридическую помощь ее знакомому, в отношении которого возбуждено уголовное дело. Желая помочь Л. он, 25 июля 2017 года в кафе «Картофан», расположенном на ул. Горького в г. Калининграде, познакомил последнюю с ФИО2 При этой встрече присутствовал также их общий знакомый П. Он (ФИО1) участия в разговоре не принимал. Через некоторое время он вновь встретился с Л. по просьбе последней, которая интересовалась тем, что делает ФИО2 для помощи С. Л. хотела передавать ему (ФИО1) денежные средства, предназначенные ФИО2, на что он ответил отказом, так как никакого отношения к данным деньгам он (ФИО1) не имеет и посоветовал Л. составить необходимые расписки при передаче денег ФИО2 Он неоднократно встречался с потерпевшей по инициативе последней, но умысла на хищение денежных средств последней не имел. 02 августа 2017 года ФИО2 попросил отвезти его домой после планируемой встречи с Л., на что он (ФИО1) согласился, сообщив, что ему надо по работе заехать в гостиницу Калининград, в связи с чем, ФИО2 назначил встречу Л. в кафе «Суши&Море», расположенном на первом этаже данной гостиницы. В вечернее время 02 августа 2017 года они вместе приехали к гостинице «Калининград», где он зашел в гостиницу по работе, а ФИО2 прошел в кафе. Чуть позже он (ФИО1) также пришел в кафе, где увидел ФИО2, но сел за другой столик. Далее в кафе зашла Л. и села за столик ФИО2 Что они делали, о чем говорили, он не знает, так как сидел далеко и не слышал их разговоров. Примерно через 10 минут в кафе стали забегать неизвестные люди. Решив, что это грабители, он побежал в сторону фойе гостиницы «Калининград», чтобы сообщить об этом в полицию, но был задержан сотрудниками УФСБ. ФИО2 также был задержан. Он никакого отношения к переданным Л. в тот день ФИО2 денежным средствам не имеет. Обманывать Л. и похищать ее денежные средства он не собирался. С ФИО2 в преступный сговор не вступал. 

В судебном заседании подсудимый ФИО2, не оспаривая свою вину по фактическим обстоятельствам инкриминируемого ему преступления, выражал несогласие с юридической квалификацией его действий, указав, на отсутствие между ним и ФИО1 предварительного сговора. Указал, что в первой половине июля 2017 года от ФИО1 ему стало известно, что к последнему обратилась Л. с просьбой поспособствовать в изменении меры пресечения сотруднику СУ СК России по Калининградской области ФИО1 С.В. спросил, есть ли у него (ФИО2) знакомые адвокаты или юристы, которые могут помочь в решении данного вопроса, на что он ответил отрицательно. Спустя некоторое время, в ходе разговора ФИО1 сказал, что ему нужна помощь в получении денежных средств от Л., а именно в нужный момент надо будет взять у нее денежные средства, а потом передать ему, при этом за данную услугу предложил ему (ФИО2) 200 000 рублей, на что последний согласился. 

В дальнейшем, 25 июля 2017 года они вместе, а также их общий знакомый П. встретились в кафе «Картофан», расположенном на ул. Горького в г. Калининграде. В ходе данной встречи с Л. общался в основном ФИО1, П. участия в разговоре не принимал. Из данного разговора ему (ФИО2) стало известно, что Л. состоит в близких отношениях С., в отношении которого на тот момент времени уже было возбуждено уголовное дело. В ходе разговора ФИО1 пояснял, что у него есть знакомые высокопоставленные сотрудники СУ СК России по Калининградской области и УФСБ России по Калининградской области, с которыми он переговорил, и они готовы изменить меру пресечения С. и в дальнейшем прекратить уголовное преследование в отношении него за 7 000 000 рублей. В ходе разговора ФИО1 снизил сумму до 6 200 000 рублей и пояснил, что деньги необходимо передавать в три этапа: 2 000 000 рублей за изменение С. меры пресечения на домашний арест, после еще 2 000 000 рублей за инициирование процесса прекращения уголовного дела и оставшиеся 2 000 000 рублей должны быть переданы за несколько дней до вынесения постановления о прекращении уголовного дела. При этом, денежные средства ФИО1 она должна будет передать через ФИО2 При этом разговоре он (ФИО2) лишь подтверждал слова ФИО1, как тот и просил его. Л. дала свое согласие на дальнейшую передачу денежных средств. В ходе этой встречи он начал подозревать, что ФИО1 обманывает Л., поскольку понимал, что ФИО1 не имеет какой-либо возможности оказать содействие в прекращении уголовного дела, но так как нуждался в деньгах, ничего по данному поводу не говорил и у ФИО1 не спрашивал.

После этой встречи у него состоялось еще несколько разговоров и встреч с Л., в ходе которых она спрашивала, получится ли изменить С. меру пресечения и прекратить уголовное преследование, на что он отвечал утвердительно, повторял слова Хачатуряна, хотя в действительности не намеревался помогать Л. 

02 августа 2017 г. в обеденное время он встретился с ФИО1 в кафе, расположенном возле заправки «Лукойл» на Московском проспекте в г. Калининграде. ФИО1 рассказал, что Л. предлагала ему взять деньги, но он отказался, потому что испугался того, что его могут задержать сотрудники правоохранительных органов, в связи с чем, попросил, чтобы он (ФИО2) позднее забрал у Л. денежные средства и передал их ему. 

В тот же день ФИО2 встретился с Л., которая выразила готовность передать ему денежные средства для ФИО1, но при этом попросила, чтобы последний находился рядом в этот момент, потому что не доверяла ФИО2 Он передал данный разговор ФИО1 и тот сказал, что встречу с Л. можно назначить в кафе «Суши&Море», расположенном в гостинице «Калининград» на Ленинском проспекте в г. Калининграде, куда он зайдет по работе. 

Вечером того же дня, они приехали в вышеуказанное кафе, ФИО2 сел за столик, а ФИО1 пошел в гостиницу «Калининград». Через некоторое время ФИО1 вернулся и сел неподалеку за отдельный столик. Вскоре пришла Л., села к нему (ФИО2) за столик, и передала денежные средства, которые он стал пересчитывать. В этот момент в кафе стали заходить сотрудники УФСБ России по Калининградской области. ФИО1, увидев их, начал убегать в сторону гостиницы Калининград, после чего они были задержаны.

Аналогичные сведения были изложены ФИО2 в ходе предварительного следствия, в частности в протоколе его явки с повинной от 03 августа 2017 года (т. 1 л.д. 235-236), а также подтверждены при проверки показаний на месте 05 августа 2017 года (т.5 л.д. 15-22), и в ходе очной ставки с ФИО1 (т.4 л.д. 126-134).

Несмотря на занятую подсудимыми позицию, их вина в совершении инкриминируемого преступления подтверждается совокупностью доказательств, представленных суду стороной обвинения и защиты. 

Так, согласно показаниям потерпевшей Л., в мае 2017 года был задержан по подозрению в получении взятки ее близкий знакомый С. – 

<

данные изъяты> следственного отдела СУ СК России по Калининградской области. Примерно в июле 2017 года через социальную Интернет сеть «Инстаграмм» к ней обратился ранее знакомый ФИО1, и предложил встретиться, на что она согласилась. 15 июля 2017 они встретились в г. Советске, где в ходе разговора ФИО1 сказал, что может помочь в изменении С. меры пресечения на домашний арест и в дальнейшем прекращении в отношении него уголовного преследования, при этом пояснив, что данная услуга будет стоить очень дорого. Поскольку она была знакома с ФИО1 и его семьей, знала, что он является сотрудником полиции, доверяла ему, она полагала, что он действительно может помочь ей. 

Примерно через неделю ей позвонил знакомый П. и попросил еще раз встретиться с ФИО1, на что она согласилась. В ходе их встречи 25 июля 2017 года в кафе «Картофан», по адресу 

<

...> присутствовали П. и ФИО2, при этом ФИО4 в разговоре участия не принимал, а разговаривали ФИО1 и ФИО2, которые сказали, что у них есть знакомые высокопоставленные сотрудники СУ СК России по Калининградской области и УФСБ России по Калининградской области, с которыми ФИО2 переговорил, и они готовы прекратить уголовное преследование в отношении С. за 7 000 000 рублей. При этом, в ходе разговора ей удалось уменьшить данную сумму до 6 200 000 рублей. По словам ФИО1 и ФИО2 6 000 0000 рублей будут переданы сотрудникам правоохранительных органов, а 200 000 рублей за посреднические услуги получит ФИО2 При этом ФИО1 говорил о том, что он является гарантом ее денежных средств, отвечает за них лично, а ФИО2 также пояснял, что передавать деньги необходимо частями в три этапа. Первый этап – 2 000 000 рублей, за это С. изменят меру пресечения на домашний арест. После его выхода из СИЗО необходимо будет передать еще 2 000 000 рублей за инициирование процесса прекращения уголовного дела. За несколько дней до вынесения постановления о прекращении уголовного дела, необходимо будет передать 2 000 000 рублей. 

В дальнейшем, опасаясь, что принадлежащие ей денежные средства могут быть похищены, она стала записывать свои разговоры с ФИО1 и ФИО2 на диктофон и телефон.

Также она встречалась с ФИО1 27 июля 2017 года на АЗС «Лукойл» по адресу: 

<

...> «а», 30 июля 2017 года на АЗС «Роснефть» по адресу: 

<

...>, а 31 июля 2017 года с ФИО2 у Дома Советов в г. Калининграде, а также в течение дня 02 августа 2017 года. При встречах ФИО1 и ФИО2 убеждали ее, что высокопоставленные сотрудники СУ СК и УФСБ, которые будут помогать ей, просили передать денежные средства в размере 6 000 000 рублей в три этапа, как было оговорено ранее. После первых нескольких встреч она стала понимать, что ФИО1 и ФИО2 обманывают ее и хотят незаконно завладеть ее денежными средствами, поэтому обратилась в УФСБ России по Калининградской области, выдала имеющиеся у нее записи разговоров.

Также она добровольно согласилась на участие в оперативно-розыскных мероприятиях, для чего передала сотрудникам УФСБ России по Калининградской области, принадлежащие ей 2 000 000 рублей для использования в проведении ОРМ. 

02 августа 2017 года в вечернее время в кафе «Суши&Море», расположенном на Ленинском проспекте в г. Калининграде, сотрудниками УФСБ России по Калининградской области в ходе ОРМ были задержаны ФИО1 и ФИО2 после того, как она передала последнему первую часть денежных средств в размере 2 000 000 рублей, при этом ФИО1 находился по близости и, по ее мнению, наблюдал за процессом передачи денежных средств ФИО2

Аналогичные показания Л. давала в ходе предварительного следствия, в частности, подтвердила их 13 октября 2017 года в ходе проверки показаний на месте, указав участникам следственного действия, где происходили ее встречи с подсудимыми, в ходе которых ФИО1 и ФИО2 обсуждались действия по изменению меры пресечения и прекращению уголовного преследования в отношении С., размер и порядок передачи денежного вознаграждения за данные действия (т. 3 л.д. 102-112), а также 26 октября 2017 года в ходе очной ставки с ФИО1 (т. 4 л.д. 111-119).

Из показаний свидетеля П., допрошенного в сходе судебного заседания, усматривается, что он знаком с Л., ФИО1 и ФИО2 17 июля 2017 года он встретился с ФИО2 в г. Калининграде, где последний рассказал, что у него и ФИО1 имеется возможность помочь в прекращении уголовного дела в отношении С., который состоял в близких отношениях с Л., о чем попросил сказать последней, что он (П.) и сделал. В дальнейшем они втроем встретились в кафе «Картофан», расположенном на ул. Горького в г. Калининграде, при этом он в разговоре участия не принимал, но слышал, как ФИО1 и ФИО2 говорили Л., что у них есть знакомые высокопоставленные сотрудники правоохранительных органов, которые готовы прекратить уголовное дело в отношении С. за денежное вознаграждение в размере около 7 000 000 рублей. ФИО1 сказал Л., что денежные средства необходимо передавать в несколько этапов, по мере выполнения действий по прекращению уголовного дела в отношении С., при этом и он и ФИО2 гарантировали Л. положительный результат. 

Свидетель Д. пояснил суду, что он занимает должность заместителя начальника 

<

данные изъяты>. 02 августа 2017 около 18 часов 30 минут все сотрудники отделения, в том числе и ФИО1 собрались в его кабинете на совещание, после которого к нему обратился ФИО1, который сказал, что не может остаться на работе, поскольку ему необходимо срочно поехать к своей жене для решения семейных вопросов, в связи с чем, он отпустил Хачатуряна домой. В тот же день примерно через 2-3 часа ему стало известно о том, что ФИО1 и ФИО2 были задержаны сотрудниками УФСБ в связи с получением денег за освобождение 

<

данные изъяты> С. от уголовной ответственности. С ФИО2 он знаком наглядно, последний часто общался с ФИО1 

Из показаний свидетеля Н., допрошенного в ходе судебного заседания, следует, что он знаком с подсудимыми. В начале августа 2017 года во второй половине дня в кафе «Суши&Moрe», расположенном на 1-м этаже гостиницы «Калининград» он видел ФИО1 и ФИО2, которые сидели в кафе за разными столиками. При этом ФИО1 сказал, что пришел в гостиницу Калининград по работе и ждет ФИО2

Из показаний свидетеля А. следует, что она работает официантом в кафе «Суши&Moрe», расположенном по адресу: 

<

...>, на первом этаже гостиницы «Калининград». 02 августа 2017 она заступила на свою смену в 18 часов 00 минут. Вскоре в кафе зашел ФИО2, а следом за ним ФИО1, который сел за другой столик и заказал кофе. При этом ФИО2 также сделал заказ и попросил ее включить заказ ФИО1 в его счет, который он в дальнейшем оплатит. При этом указал ей рукой на ФИО1 По этой причине был выдан один кассовый чек. Указанные мужчины между собой не разговаривали. Между их столиками была перегородка, но они сидели таким образом, что, по ее мнению, могли видеть друг друга. Через некоторое время в кафе зашла Л. и села за столик к ФИО2, они стали общаться. Спустя несколько минут она приняла заказ от Л. и когда вернулась назад, то увидела, как ФИО2 под столом пересчитывает денежные средства. При этом у него в руках находилось много денежных купюр по 5 000 рублей. После этого она отошла назад к барной стойке, и вскоре в кафе зашли несколько мужчин, которые громко представились сотрудниками УФСБ, подошли к столику ФИО2 При этом ФИО1 попытался убежать в сторону гостиницы «Калининград», но его задержали. 

Из показаний свидетеля К. следует, что он является родственником ФИО1, знаком с ФИО2 02 августа 2017 года около 18 часов вечера он встретился с ФИО1 возле здания УМВД России по г. Калининграду, на ул. М. Галковского в г. Калининграде. Через некоторое время к ним подошел ФИО2, и они все вместе поехали в кафе на ул. Житомирскую в г. Калининграде. По дороге ФИО1 сказал, что ему надо зайти по работе в гостиницу «Калининград», а ФИО2 сказал, что у него также есть там дела. Вскоре ему стало известно, что в кафе «Суши&Moрe» по подозрению в совершении преступления были задержаны ФИО1 и ФИО2

Из показаний свидетеля Г. следует, что он знаком с подсудимыми. 02 августа 2017 года в вечернее время он видел их в кафе «Шашлычок» на ул. Житомирской в г. Калининграде. В дальнейшем ему стало известно, что в тот же день они были задержаны. За несколько дней до этого он встречался с ФИО1 и ФИО2, и последний сказал, что в скором времени у него появятся денежные средства, и он хотел бы приобрести дорогостоящий автомобиль. Из разговора ФИО2 и ФИО1 он понял, что деньги ФИО2 должен был получить от какой-то девушки, знакомой ФИО1

Из показаний свидетеля С., допрошенного в судебном заседании, следует, что он ранее проходил службу в СУ СК России по Калининградской области. В июне 2017 года в отношении него возбуждено уголовное дело, он был задержан сотрудниками УФСБ России по Калининградской области. В дальнейшем Ленинградским районным судом г. Калининграда в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Он знаком с Л., с которой у него хорошие взаимоотношения. В начале августа 2017 года ему стало известно о том, что сотрудники УФСБ России по Калининградской области задержали двух граждан – ФИО1 и ФИО2, которые пытались обманным путем похитить денежные средства Л., под предлогом передачи этих денег неким должностным лицам правоохранительных органов для прекращения в отношении него уголовного дела. Более подробные обстоятельства того, что произошло, ему не известны. Он ни к кому с просьбой изменить ему за денежное вознаграждение меру пресечения и прекратить в отношении него уголовное дело не обращался.

Из показаний показания свидетеля У. следует, что он проходит службу в СУ СК России по Калининградской области. 15 июня 2017 г. в следственное управление из УФСБ России по Калининградской области поступило сообщение о получении взятки 

<

данные изъяты> С. По результатам данной проверки 16 июня 2017 г. в отношении С. возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 290 УК РФ, подозреваемый был задержан, а 17 июня 2017 г. в отношении него судом избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В августе 2017 года ему стало известно, что в отделе по расследованию особо важных дел СУ СК России по Калининградской области возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ в отношении сотрудника полиции ФИО1 и в отношении ФИО2, которые пытались путем мошеннических действий завладеть денежными средствами Л. в размере 6 200 000 рублей под предлогом их передачи должностным лицам СУ СК и УФСБ за изменение С. меры пресечения, а также за дальнейшее прекращение уголовного преследования в отношении С. С сотрудником полиции по фамилии ФИО1, а также с ФИО2 он не знаком, к нему с какими-либо просьбами об оказании помощи С. никто никогда не обращался. (т. 3 л.д. 131-133)

Свидетель Г. в судебном заседании дал аналогичные показания.

Из показаний свидетеля И., допрошенного в ходе судебного заседания, следует, что он проходит службу в УФСБ России по Калининградской области. 01 августа 2017 г. в УФСБ России по Калининградской области обратилась Л., которая пояснила, что ФИО1 предложил ей решить вопрос о прекращении уголовного дела в отношении 

<

данные изъяты> СУ СК России по Калининградской области С., а также изменении ему меры пресечения на домашний арест за 6 200 000 рублей. При этом Л. указала, что ФИО1 действует совместно с ФИО2 и добровольно выдала оптический диск, на котором записала свои разговоры с вышеуказанными лицами. Кроме того, Л. добровольно передала сотрудникам УФСБ денежные средства в размере 2 000 000 рублей, которые были использованы при проведении оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент». После этого, сотрудниками УФСБ был запланирован и проведен комплекс оперативно-розыскных мероприятий, в результате которых ФИО1 и ФИО2 были задержаны 02 августа 2017 года в кафе «Суши&Море», расположенном по адресу: 

<

...>, после получения ФИО2 денежных средств в размере 2 000 000 рублей.

В ходе ОРМ, в присутствии участвующих лиц, а также специалиста УФСБ по Калининградской области, были описаны изъятые у ФИО2 денежные средства, которые последнему передала Л. Они совпадали с теми денежными средствами, которые ранее были вручены Л. Денежные средства были изъяты и упакованы в присутствии понятых и специалиста, который также провел исследование на наличие следов криминалистического препарата рук ФИО1 и ФИО2, а также изъятых у последнего денежных средств, в ходе которого на руках ФИО1 и ФИО2 после обработки специальным средством были обнаружены следы специального вещества. При просмотре изъятых у ФИО2 аналогичным способом купюр, при люминесцентном излучении, после обработки специальным средством – проявителем, на банкнотах были обнаружены следы специального средства и оттиски штампа «ОТМ Тушь». По существу проведенных оперативно-розыскных мероприятий, замечаний, кроме как у ФИО1 относительно того, что он не брал денежные средства, у присутствующих лиц не было. При этом, как пояснил свидетель, ФИО1 действительно денежные купюры в руки не брал, а специальное вещество, которое является летучим, могло быть случайно перенесено на его ладони в процессе задержания. 

Из показаний свидетеля Э. в судебном заседании следует, что 02 августа 2017 года он и его знакомый Е. были приглашены сотрудниками УФСБ в качестве понятых для участия в оперативных мероприятиях, а именно в составлении акта добровольной выдачи Л. оптического диска, на котором, с ее слов, записаны разговоры с ФИО1 и ФИО2 Как им пояснили сотрудники УФСБ, Л. подала заявление на ФИО1 и ФИО2 по факту попытки хищения денежных средств. Также с их участием были осмотрены, откопированы и обработаны специальным веществом денежные средства в сумме 2 000 000 рублей. После чего специалист УФСБ поместил вышеуказанные денежные средства в сумку, которую передал Л. Последняя пояснила, что данные денежные средства она должна передать ФИО1 и ФИО2 в качестве взятки за прекращение уголовного преследования в отношении С. В дальнейшем ФИО1 и ФИО2 были задержаны в кафе «Суши&Море», расположенном на Ленинском проспекте в 

<

адрес>, после того, как Л. передала последнему ранее врученные ей денежные средства. В ходе ОРМ были описаны изъятые у ФИО2 денежные средства, которые последнему передала Л. Они по номерам и сериям купюр совпадали с теми денежными средствами, которые до этого были вручены Л. Также на руках ФИО2 и ФИО1 были обнаружены следы специального люминесцирующего вещества. По данному факту был составлен соответствующий документ. О проводимых действиях сотрудниками УФСБ составлялись протоколы, в которых они расписывались. 

Из показаний свидетеля Б., данных ею суду, следует, что она проходит службу в УФСБ России по Калининградской области. 02 августа 2017 года она принимала участие в проведении оперативно-розыскного мероприятия, а именно произвела в присутствии двух женщин досмотр Л. на предмет наличия у нее объектов, запрещенных к свободному гражданскому обороту. В ходе досмотра никаких предметов и веществ у Л. обнаружено не было. По данному поводу она составила соответствующий документ, в котором расписались участвующие лица. 

Из показаний свидетеля З., допрошенной в ходе судебного заседания, следует, что 02 августа 2017 года она добровольно приняла участие при проведении в служебном помещении УФСБ России по Калининградской области личного досмотра Л., в ходе которого никаких запрещенных предметов и веществ обнаружено не было. По данному факту был составлен соответствующий протокол, с которым она ознакомилась, а затем расписалась в нем. 

Свидетель Р. дала аналогичные показания.

Помимо показаний потерпевшей и свидетелей, вина ФИО1 и ФИО2 в инкриминируемом им преступлении подтверждается письменными доказательствами, исследованными в ходе судебного заседания.

Исследованные в судебном заседании рассекреченные и представленные органу предварительного расследования материалы оперативно-розыскных мероприятий, проведенных сотрудниками УФСБ России по Калининградской области в связи с полученной информацией о том, что ФИО1 и ФИО2 пытаются незаконно, путем совершения мошеннических действий, завладеть денежными средствами Л. в размере 6 200 000 рублей, содержатся в документах:

- послуживших основаниями для проведения ОРМ: 

заявление Л. в УФСБ России по Калининградской области от 01 августа 2017 года (т.1 л.д. 48) и ее опрос от указанной даты (т.1 л.д. 50-53), в которых последняя сообщила о том, что ФИО1 и ФИО2 пытаются незаконно, путем совершения мошеннических действий, завладеть принадлежащими ей денежными средствами; в подтверждение своего заявления о совершаемых мошеннических действиях 02 августа 2017 года Л. выдала сотруднику УФСБ по Калининградской области DVD-диск, содержащий аудиозаписи ее разговоров с ФИО1 и ФИО2 в июле 2017 года, которые она записывала на мобильный телефон и диктофон (т. 1 л.д. 54), а также были составлены стенограммы разговоров (т.1 л.д. 55-66);

согласие Л. на добровольной основе принять участие в оперативном эксперименте (т.1 л.д. 89);

рапорт старшего оперуполномоченного И. о необходимости проведения в соответствии с ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» оперативного мероприятия – «оперативный эксперимент» (т. 1 л.д. 90-91). 

- по процедуре проведения и фиксации результатов ОРМ: 

в постановлениях о проведении ОРМ от 01 августа 2017 года (т. 1 л.д.: 67-68, 73-74, 92-94); 

в протоколах обследования от 02 и 03 августа 2017 года, в которых зафиксированы результаты обследования служебного кабинета № 519 ОЭБ и ПК УМВД России по г. Калининграду и автомобиля «Ниссан», ГРЗ № (т.1 л.л. 69-72, 75-78); 

в протоколе личного досмотра Л. от 02 августа 2017 года, проведенного перед выполнением действий в рамках ОРМ (т. 1 л.д. 95-97); 

в акте обработки и вручения денежных средств, из содержания которого следует, что 02 августа 2017 года в период с 12 часов 55 минут до 13 часов 55 минут 400 денежных купюр, достоинством по 5000 рублей каждая на общую сумму 2 000 000 рублей осмотрены, переписаны их серийные номера, банкноты обработаны криминалистическим идентификационным препаратом «Тушь-7», люминесцирующим в лучах УФ-осветителя зеленым цветом после обработки препаратом «Специальный аэрозольный проявитель», лицевые стороны банкнот промаркированы штампом «ОТМ Тушь» и вручены Л., ксерокопии купюр, а также конверты с образцами препаратов и бинта приобщены к акту (т. 1 л.д. 98-188); 

в акте обнаружения и изъятия денежных средств, из содержания которого следует, что 02 августа 2017 года в период с 20 часов 00 минут до 23 часов 47 минут сотрудниками УФСБ в рамках проводимого ОРМ «оперативный эксперимент» у ФИО2 изъяты денежные средства в размере 2 000 000 рублей, после обработки их поверхности препаратом «Специальный аэрозольный проявитель», на купюрах обнаружены следы вещества, люминесцирующего зеленым цветом в лучах ультрафиолетового осветителя. Кроме того, в результате осмотра рук ФИО2 и ФИО1, после обработки их поверхности препаратом «Специальный аэрозольный проявитель», на руках последних обнаружены следы вещества, люминесцирующего зеленым цветом в лучах ультрафиолетового осветителя. С рук ФИО2 и ФИО1 взяты образцы указанного вещества на марлевые тампоны (т.1 л.д. 201-208); 

на оптических дисках: DVD-R № 7т/109с от 02 августа 2017 года, и CD-R рег. № 602с от 03 августа 2017 года, на которых зафиксированы факты встреч и разговоров Л. с ФИО2 и ФИО1 02 августа 2017 года со стенограммами разговоров и справкой по результатам ОРМ (т. 1 л.д.189, 190, 191, 192-193, 194, 195-197, 198-199, 200); 

Вышеуказанные документы соответствуют положениям Федерального закона от 12.08.1995 года за №144-ФЗ (с последующими изменениями) «Об оперативно-розыскной деятельности». 

ОРД осуществлялась на основании постановлений, вынесенных и утвержденных надлежащими должностными лицами в пределах компетенции. 

Результаты оперативно-розыскной деятельности сотрудников УФСБ России по Калининградской области по документированию преступной деятельности ФИО1 и ФИО2, в том числе проведенной на основании постановления от 01 августа 2017 на проведение оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный эксперимент», утвержденного Врио начальником УФСБ России по Калининградской области, рассекречены на основании соответствующих постановлений (т. 1 л.д. 92-94, 79-81, т. 2 л.д. 17-18). 

В СУ СК России по Калининградской области указанные результаты ОРД предоставлены в соответствии с уголовно - процессуальным законодательством и "Инструкцией о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд" (т. 1 л.д. 44-47, 190, 191, 192-193, т.2 л.д. 14, 15-16, 21, 22). 

Оснований ставить под сомнение допустимость документов, содержащих вышеуказанные результаты ОРД, в качестве доказательств, у суда не имеется. 

Указанные документы содержат как сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу так и данные, позволявшие эти сведения проверить в условиях уголовного судопроизводства. 

Нарушений положений статей 140, 145 УПК РФ, условий, предусмотренных статьями 75, 89 УПК РФ, запрещающих использование результатов оперативного эксперимента как доказательств по делу, судом не установлено. 

Тот факт, что в постановлении о рассекречивании от 03 августа 2017 года (т.1 л.д. 79-81) имеется ссылка на постановление о проведении ОРМ от иной даты - 06.04.2017 года, с учетом указания верного номера постановления № в/8682, а в сопроводительном письме от 03 августа 2017 года о результатах ОРД (т.1 л.д. 41-43) указан иной регистрационный номер постановления о предоставлении результатов ОРМ, не порочит сведений, содержащихся в данных документах, не свидетельствует о незаконности проведенных ОРМ, а расценивается судом как техническая ошибка. 

Согласно выводам химической судебной экспертизы № 876/1043 от 01 сентября 2017 года, на представленных на экспертизу денежных билетах Банка России достоинством 5 000 рублей, имеющих следующие серии и номера: 

<

данные изъяты>, на рулонах марлевых бинтов со смывами с правой и левой рук ФИО2 и ФИО1 обнаружены следы специального химического вещества, люминесцирующего желто-зеленым цветом. Основа данного люминесцирующего вещества и основа специального химического вещества «Тушь-7», представленного в качестве образца для сравнительного исследования, однородны по своему химическому составу (т. 2 л.д. 63-78). 

Эксперт Ш., допрошенная в судебном заседании, поддержала выводы, изложенные в данном заключении, указав, что следы специального химического вещества, используемого сотрудниками УФСБ и нанесенного на денежные купюры, в условиях ЭКЦ УМВД России по Калининградской области возможно обнаружить лишь в случае, если данные купюры обрабатывались препаратом «Специальный аэрозольный проявитель». 

Согласно выводам технико-криминалистической судебной экспертизы № 318 от 12 апреля 2018 года, представленные на экспертизу денежные билеты Банка России каждый номиналом 5 000 рублей, изъятые 02 августа 2017 в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия в кафе «Суши&Море», расположенном по адресу: 

<

...>, у гр. ФИО2, изготовлены предприятием Гознак, осуществляющим производство денежных билетов Банка России (т. 2 л.д. 194-204).

Согласно данным протокола осмотра предметов от 20 сентября 2017 года, осмотрены денежные средства в сумме 2 000 000 рублей, изъятые 02 августа 2017 года у ФИО2 в кафе «Суши&Море», расположенном по адресу: 

<

...>, а также кассовый чек на сумму 580 рублей, смывы с левой и правой рук ФИО2 и ФИО1, полученные после задержания 02 августа 2017 года последних, образец вещества «Тушь-7» и контрольный образец марлевого тампона. (т. 2 л.д. 240-253), впоследствии указанные объекты признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела (т. 3 л.д. 1-5).

В судебном заседании денежные купюры, кассовый чек, были исследованы непосредственно, путем осмотра. 

Из содержания протокола выемки от 21 сентября 2017 года следует, что у потерпевшей Л. изъяты распечатка ее переписки с ФИО1 в сети Интернет и оптический диск CD-R Fiesta, на котором записан файл, содержащий аудиозапись ее разговора с ФИО1 (т. 2 л.д. 25-28)

В ходе осмотра предметов 23 октября 2017 года, а именно оптического диска DVD-R марки «Acme», добровольно выданного Л. 02 августа 2017 года; оптического диска СD-R марки «Fiesta», изъятого у Л. 21 сентября 2017 года; оптического диска DVD-R марки «Verbatim» с пояснительной надписью: «7т/109с от 02.08.17», установлены факты встреч и обстоятельства разговоров, которые имели место между подсудимыми и потерпевшей Л. 27, 30,31 июля и 02 августа 2017 года (т. 2 л.д. 207-231)

Из содержания протокола осмотра предметов от 20 ноября 2017 года, а именно оптического диска СD-R марки «Verbatim» c пояснительной записью «Уч. № 602с от 02.08.2017», следует, что на нем зафиксированы передвижения ФИО1 и ФИО2 в течение 02 августа 2017 года, а также встречи ФИО2 с Л. (т. 2 л.д. 232-237).

30 октября 2017 года были осмотрены скриншоты интернет страниц с перепиской Л. и ФИО1 в социальной Интернет сети, из содержания которой следует, что ФИО1 пишет о необходимости Л. быстрее собрать и передать денежные средства, (т. 3 л.д. 14-33), а 20 ноября 2017 года осмотрен оптический диск марки «TDK» и распечатка 18 листов формата А4, содержащие информацию о телефонных переговорах и месте нахождения абонентских номеров, используемых ФИО1, ФИО2 и Л. В ходе осмотра установлено, что телефонные аппараты с абонентскими номерами, используемыми Л., ФИО2 и ФИО1, находились в зоне действия базовых станций мобильных операторов, расположенных возле мест встреч, которые состоялись между ними 25, 27, 30 июля и 02 августа 2017года (т. 3 л.д. 67-70).

Все вышеуказанные объекты были признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела (т. 2 л.д. 238-239, т. 3 л.д. 7-8, л.д. 71-72)

Как следует из выводов фонографической судебной экспертизы № 18-Ф/17 от 19 сентября 2017 года на фонограммах, зафиксированных в файлах: 02.08.17.mp4,\file_2_(2017_08_0213_20_06)_BSWMLX004.wav,\file_4_(2017_08_02-13_20_06)_BSWMLX004.wav,записанных на оптическом диске DVD-R марки «Verbatim» с пояснительной надписью: «7т/109с от 02.08.17» признаков монтажа или иных изменений, произведенных в процессе записи или после нее, не имеется. Фонограмма, зафиксированная в файле \file_1_(2017_08_02-13_20_06)_BSWMLX004.wav, вероятно, получена путем удаления из начала и/или конца фонограммы большей длительности звуковых данных неизвестной длины. На протяжении указанной фонограммы признаков монтажа или иных изменений не выявлено (т. 2 л.д. 91-96).

Как следует из выводов фонографической судебной экспертизы № 19-Ф/17 от 19 сентября 2017года, на фонограммах, зафиксированных в файлах: 

\беседы\AUD-20170730-WA0000.m4a,\беседы\AUD-20170731-WA0002.m4a, \беседы\VP100045.mp3, записанных на оптическом диске DVD-R марки «Acme» признаков монтажа или иных изменений, произведенных в процессе записи или после нее, не имеется (т. 2 л.д. 107-112).

Как следует из выводов комплексной фонографической судебной экспертизы № 4-Ф/18 от 16 февраля 2018 года, на фонограмме, зафиксированной в файле: \call_22-07-17_IN_+79118666600.aac, записанном на оптическом диске СD-R марки «Fiesta» признаков монтажа или иных изменений, произведенных в процессе записи или после нее, не имеется.

Голос и устная речь одного из участников разговоров, содержащихся в фонограммах, зафиксированных: - на оптическом диске СD-R марки «Fiesta», в файле: \call_22-07-17_IN_+79118666600.aac; - на оптическом диске DVD-R марки «Acme», в файлах \беседы\AUD-20170730-WA0000.m4a и \беседы\VP100045.mp3, принадлежат ФИО1, образцы голоса и речи которого представлены на экспертизу.

Голос и устная речь одного из участников разговоров, содержащийся в фонограмме, зафиксированной на оптическом диске DVD-R марки «Verbatim» с пояснительной надписью: «7т/109с от 02.08.17» в файле \file_1_(2017_08_02-13_20_06)_BSWMLX004.wav, вероятно, принадлежит ФИО1, образцы голоса и речи которого представлены на экспертизу.

Голос и устная речь одного из участников разговоров, содержащихся в фонограммах, зафиксированных на оптическом диске DVD-R марки «Verbatim» с пояснительной надписью: «7т/109с от 02.08.17» в файле \file_2_(2017_08_02-13_20_06)_BSWMLX004.wav и на оптическом диске DVD-R марки «Acme», в файле \беседы\AUD-20170731-WA0002.m4a, принадлежат ФИО2, образцы голоса и речи которого представлены на экспертизу (т. 2 л.д. 129-178).

Допрошенный в судебном заседании эксперт В., поддержал выводы вышеуказанных экспертиз, пояснив, что им проводились судебные экспертизы по фонограммам устной речи, в том числе, зафиксированным в файлах, записанных на оптическом диске DVD+R Verbatim, на котором нанесена рукописная запись «7т/109с 02.08.17». В ходе оформления заключения эксперта № 4-Ф/18 от 16 февраля 2018 года, с карты памяти цифровой камеры, используемой им для фотографирования материалов, после фотографирования, ошибочно было скопировано и вставлено в указанное заключение изображение иного оптического диска с такой же пояснительной надписью и маркой, полученное в период до проведения указанной фонографической экспертизы. 

Кроме того, выше обозначенные файлы на оптических дисках, а также скриншоты интернет страниц с перепиской Л. и ФИО1 в социальной Интернет сети – вещественные доказательства - были осмотрены и прослушаны в судебном заседании. 

На этих носителях оперативного эксперимента, видеофонограммах и фонограммах, а также носителях, выданных потерпевшей Л., отражены неоднократные встречи и переговоры Л. с ФИО1 и ФИО2 в период с июля по 02 августа 2017 года. 

После прослушивания и просмотра зафиксированных на вышеуказанных носителях записей, подсудимый ФИО2 подтвердил принадлежность своего голоса и содержание состоявшихся между ним и Л. разговоров, касающихся обсуждения вопросов передачи денежных средств. Подсудимый ФИО1, не отрицая факты встреч и разговоров с потерпевшей Л., отрицал принадлежность ему голоса, зафиксированного на аудиозаписях, а также содержание разговоров, имевших место между ним и потерпевшей, указав на фальсификацию аудиозаписей органами предварительного следствия. 

Между тем, указанные доводы ФИО1 опровергаются показаниями свидетелей, потерпевшей, подсудимого ФИО2, а также заключениями экспертиз, исследованными в судебном заседании. 

Смысловая нагрузка содержания словосочетаний (выражений), употребляемых ФИО1 в ходе разговоров с Л.: 

Хачатурян: «Только никому никаких имен, все поэтапно потихоньку…потому что в любом случае, чтобы не происходило я всегда все знаю…»

Л.: «Но мне надо хотя бы недели две, собрать ну вот сумму которую вы огласили…»

Хачатурян: «Две недели это уже срок…люди озвучили эту сумму, мы придем и говорим вот мы показываем вам миллион, чтобы вы поверили, что мы будем, грубо говоря работать, то есть не просто тут ходим…»

Л.: «Да, что я иду на следующие действия… У меня есть, что заложить, что продать, что это, он под домашним, мне будет проще оставшуюся сумму насобирать…»

Хачатурян: «Давай вернемся к конкретике. Вот 15 число, короче миллион мы получаем, идем ему отдаем этому человеку, говорим, вот миллион, надо чтобы человек вышел на домашний. Как только он выходит на домашний, максимум еще пять дней называем, чтобы тебе побольше, то есть до 20 числа, оставшиеся три должны дойти…»

Л.: « … Так говорил же про шесть двести..»

Хачатурян: « Мы говорим про первый этап. А дальше, когда он будет сидеть на домашнем, они уже будут делать, собирать, чтобы это вообще полностью все упразднить… Они про четыре разговаривали с этим генералом комитета…»

Л.: «Он дал добро?»

Хачатурян: «Да, он дал добро»

Л.: «А если он не выйдет на подписку…?»

Хачатурян: « Значит мы должны тебе вернуть этот миллион… Он выходит значит у тебя еще пять дней грубо до двадцатого числа остальные три дать, остальные три доходят, все люди начинают дальше остальной процесс, чтобы его полностью дело закрыть. Как только они начинают этот процесс делать, на том моменте, когда они скажут ребят сейчас тот момент, когда нужно дать и поставить точку. Я тебе говорю, Л., надо донести остальные два, двести ты уже сама со Славой… все ты доносишь два, мы ставим точку… Я считаю, что надо двигаться поэтапно»

Л.: «Хорошо. Сейчас тогда, сколько у меня времени, что как мы делаем дальше?»

Хачатурян: « Значит завтра созвонимся… Я тебе скажу когда, где, со С встретишься, ему передашь.. он в тот же день, либо на выходных увидится… передаст, озвучит все»

Л.: «Объясните мне чтобы я не переживала он кто, зам генерала?»

Хачатурян: «Да. Он здесь все решает»

Л.: «То есть это не пустой разговор?»

Хачатурян: «Л.… Если бы я знал, что у него этих связей нету, я бы тебе никогда не сказал. Поэтому говорю давай вот поэтапно начнем, миллион дадим, ждем, человек выходит, пять дней, остальное несем… Получается в любом случае выгоднее дать деньги и вытащить его, чем ничего не делая, он еще и срок получит еще и бешенный штраф»

Л.: «Заканчиваем…ну ты же сказал три по два или два по три»

Хачатурян: «За три этапа… два делаем через две недели выходит, потом опять два. И потом остальное». (т. 1 л.д. 54, т. 3 л.д. 7-8, фонограммы, содержащиеся на оптическом диске DVD+R «Acme», добровольно выданном Л. 02 августа 2017 г.),

а также ФИО2 в ходе разговоров с Л. 

Л.: «Ну что там у нас»

Броян: «Работают… Но там до очной ставки далеко пока»

Л.: «Как он знаешь?»

Броян: «Он подавлен»

Л.: «Слушай, а если не получится домашний арест…»

Броян: « Если все подойдет, они … как правило говорят…»

Л.: «Какой тогда домашний арест?»

Броян: «У него на руке браслет будет…»

Л.: «…Завтра мы встречаемся, вы пересчитываете при мне… Мне надо видеть, что с вами можно дальше идти восстановить и развалить»

Броян: «Пусть сначала выйдет»

Л.: «Ну, он точно выйдет?»

Броян: «Да…». (т. 1 л.д. 54, т. 3 л.д. 7-8, фонограммы, содержащиеся на оптическом диске DVD+R «Acme», добровольно выданном Л. 02 августа 2017 г.),

Броян: «Мы с С.В. разговаривали…»

Л.: «Мне без разницы, мне нужны гарантии… У меня будет еще четыре мульта, я что тебе их так отдам?»

Броян: «Ну, во первых ты их не просто так отдашь…»

Л.: «Я что же буду делать…»

Броян: «… Он с работы выйдет, у них в шесть совещание»

Л.: « …Если он присутствует или ты там тащишь комитетского, гарантии мне, я не буду один на один… пусть он ничего не берет, пусть он видит, что я отдала…»

Броян: «Однозначно… Я с ним приеду… сейчас он выйдет с совещания, я его возьму … тебе позвоним… Со мной приедет, на месте посчитаем ты посмотришь, он посмотрит, что все пересчитал, все на месте, все поедем»

Броян: «Я хочу, чтобы ты понимала… с моей стороны риска вообще нету… есть у того кто разбивает… понимаешь о чем я говорю». (т.1 л.д. 190, т.3 л.д. 7-8, фонограммы, содержащиеся на оптическом диске DVD-R, № 7т\109с от 02 августа 2017 г.), во взаимосвязи с совокупностью исследованных доказательств, свидетельствуют о доказанности предъявленного подсудимым обвинения в покушение на мошенничество, то есть хищение чужого имущества, путем обмана, совершенного группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере. 

Совокупность изложенных доказательств указывает на то, что умысел на хищение чужого имущества путем обмана группой лиц по предварительному сговору в особо крупном размере у подсудимых сформировался самостоятельно, до обращения Л. в правоохранительные органы. 

К пояснениям подсудимого ФИО1 в судебном заседании суд относится критически, поскольку они опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств. 

В судебном заседании ФИО1 заявил, что после задержания и на первоначальном этапе предварительного следствия он давал признательные показания по указанию защитника – адвоката Герасимова Е.А., а также сотрудника УФСБ М. и следователя Ю., под угрозой предъявления обвинения в совершении более тяжкого преступления, проведя более суток без сна и пищи, а протокол допроса от 04 августа 2017 года он не читал, а лишь подписал текст, предложенный следователем Ю. Кроме того вышеуказанный сотрудник УФСБ оказывал на него психологическое давление, предоставив возможность пообщаться с женой и матерью, которые также уговаривали его во всем признаться. 

Как следует из материалов уголовного дела, 03 августа 2017 года после задержания, в присутствии защитника Герасимова Е.А., ФИО1 в протоколе явки с повинной собственноручно изложил обстоятельства совершенного преступления, указав, что решил обмануть Л. и похитить денежные средства, сказав, что за 7 000 000 рублей может договориться с руководством СУ СК России по Калининградской области изменить ее знакомому С. меру пресечения и прекратить в отношении него уголовное дело (т. 1 л.д. 237-238).

Будучи допрошенным в качестве подозреваемого 04 августа 2017 года ФИО1, в присутствии защитника Герасимова Е.А., показал, что примерно в июле 2017 года ему стало известно, что сотрудники УФСБ России по Калининградской области задержали С., в отношении него было возбуждено уголовное дело и избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Примерно в это же время к нему обратилась Л. и в ходе встречи спросила, может ли он помочь С. В этот момент у него возник умысел на хищение принадлежащих Л. денежных средств, путем совершения мошеннических действий, а именно он решил сказать, что у него есть знакомые высокопоставленные сотрудники СУ СК России по Калининградской области и ФСБ России, которые могут помочь в решении данного вопроса, но это будет стоить много денег. При этом в действительности у него таких знакомых не было, и он ни к кому обращаться с данным вопросом не собирался. Он назвал Л. сумму в размере 7 000 000 рублей. Поскольку он является сотрудником полиции, то понимал, что получение от Л. денежных средств несет за собой определенный риск, в связи с чем, решил к совершению данных действий привлечь ФИО2 После этого разговора он встретился с ФИО2 и предложил за 200 000 рублей получить от Л. денежные средства, на что он согласился. Через некоторое время он, ФИО2 и Л. в присутствии П. встретились в кафе «Картофан», расположенном на ул. Горького в г. Калининграде, где Л. сказала, что согласна передать денежные средства за изменение меры пресечения С. и возможное дальнейшее прекращение уголовного преследования в отношении него, и они договорились о сумме в размере 6 200 000 рублей. Для убедительности своих действий, чтобы ввести Л. в заблуждение он придумал, что сначала вымышленным им высокопоставленным сотрудникам СУ СК России по Калининградской области необходимо передать какую-то часть денежных средств и в дальнейшем возможно будет, что С. вообще освободят от уголовной ответственности и даже восстановят на службе. После данного разговора Л. дала свое согласие на дальнейшую передачу ему денежных средств. После этой встречи у него состоялось еще несколько разговоров и встреч с Л., в ходе которых он продолжил уверять ее в том, что после передачи ему денежных средств вопрос с С. будет решен в положительную сторону, а также то, что денежные средства необходимо будет передать в несколько этапов по 2 000 000 рублей. Также по данному поводу с ней общался и ФИО2 

02 августа 2017 ему позвонил ФИО2 и сказал, что Л. готова передать первую часть денежных средств в размере 2 000 000 рублей в кафе «Суши&Море», расположенном на 1-м этаже гостиницы Калининград на Ленинском проспекте в г. Калининграде. Поскольку он (ФИО1) опасался возможного задержания правоохранительными органами, то сказал ФИО2 забрать деньги у Л., но при этом сам (ФИО1) планировал присутствовать рядом. В вечернее время 02 августа 2017 он и ФИО2 встретились в вышеуказанном кафе, где он в целях конспирации отсел за другой столик. Вскоре в кафе зашла Л., и села за столик ФИО2, где передала последнему под столом денежные средства. Он видел, как ФИО2 начал пересчитывать денежные средства, в этот момент их задержали сотрудники УФСБ России по Калининградской области (т. 4 л.д. 82-89).

При этом суд, оценивая вышеизложенные признательные показания подсудимого и явку с повинной, исходит из требований уголовно-процессуального закона, предъявляемых к их допустимости как доказательств. 

В вышеизложенных документах не содержится сведений о плохом самочувствии ФИО1, в связи с которым он не мог давать показания. 

Нарушений норм УПК Российской Федерации при производстве указанных действий в судебном заседании не установлено, замечания к содержанию, как протокола указанного допроса, так и к явке с повинной, подсудимым не заявлялись. 

При производстве данного допроса ФИО1 следователем Ю. были соблюдены все требования уголовно-процессуального законодательства. Перед началом допроса ФИО1 были разъяснены ст. 51 Конституции РФ и ст. 46 УПК РФ, в том числе ФИО1 был предупрежден, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Также ФИО1 вначале было объявлено, в чем он подозревается. Протокол допроса был прочитан ФИО1 лично, замечаний, дополнений и уточнений к протоколу у ФИО1 и его защитника не было. В ходе допроса производилось фотографирование.

То обстоятельство, что следователем ошибочно указано время ознакомления ФИО1 и его защитника с составом следственной группы (совпадающее со временем производства допроса подозреваемого ФИО1), не свидетельствует о незаконности проведенного допроса, поскольку данная ошибка была устранена в постановлении об уточнении данных (т.1 л.д. 12).

О свободе выбора позиции по инкриминируемому ему преступлению и построению линии защиты также свидетельствует тот факт, что после фактического задержания и составления акта изъятия денежных средств 02 августа 2017 года, ФИО1 указал на несогласие с последним, уточнив, что денежные средства в руки не брал, выражал несогласие с задержанием, отказался давать показания 03 августа 2017 года, собственноручно написал заявление об истребовании доказательств в протоколе допроса.

Никаких жалоб на действия защитника Герасимова Е.А. от ФИО1 не поступало. 

Как следует из заявления подсудимого от 23 августа 2017 года (т.3 л.д. 242), его отказ от услуг адвоката Герасимова Е.А. не был связан с его материальным положением, что не противоречит требованиям ст. 52 УПК РФ и не свидетельствует о нарушении его права на защиту. 

Суд критически относится к доводам ФИО1 об оказании на него психологического воздействия сотрудником УФСБ М., поскольку последний, участвовавший в ходе ОРМ при обследовании автомобиля ФИО1, оформил только акт обнаружения и изъятия денежных средств 02 августа 2017 года и произвел опрос ФИО1 Никаких следственных действий с ФИО1 указанный сотрудник УФСБ не проводил и в расследовании уголовного дела участия не принимал. Какой-либо личной заинтересованности М. в исходе дела не установлено и стороной защиты не представлено.

Суд приходит к выводу, что оснований к самооговору у подсудимого ФИО1 не было. 

Жалобы и ходатайства, поданные ФИО1 и его защитниками относительно действий следователя Ю. в ходе предварительного следствия, были рассмотрены, заявителям даны мотивированные ответы, что не оспаривалось стороной защиты в судебном заседании. 

В частности, в постановлении от 28 сентября 2017 года заместитель руководителя по расследованию ОВД СУ СК РФ по Калининградской области Ч., рассмотрев жалобы ФИО1 на действия следователя Ю., пришел к мотивированному выводу об отсутствии оснований для признания недопустимыми ряда протоколов следственных и процессуальных действий, в том числе явки с повинной, о чем ставил вопрос заявитель, а также для привлечения следователя Ю. к дисциплинарной ответственности.

Тот факт, что подсудимый ФИО1 не согласен с данным постановлением, а также с действиями следователя Ю. отказавшим в удовлетворении его ходатайств, в том числе по проведению проверки показаний ФИО1 на месте, не свидетельствует о нарушении прав ФИО1 и незаконности проведенного предварительного расследования. 

Следователь, являясь процессуально независимым лицом, самостоятельно направляет ход расследования, принимает решение о производстве следственных и иных процессуальных действий.

По ходатайству стороны защиты в судебном заседании были допрошены свидетели Ц., Ф., Я., Ж., Я.

Данные свидетели, не являвшиеся очевидцами каких-либо преступных действий ФИО1 и ФИО2, охарактеризовали ФИО1 исключительно с положительной стороны, как отзывчивого, дружелюбного, спокойного человека, который, по их мнению, не мог совершить преступление. 

Кроме того, указанные свидетели подтвердили факт знакомства Л. и ФИО1, указав, что последняя общалась также с его родственниками, что, по мнению суда, подтверждает факт доверительных отношений между потерпевшей и подсудимым ФИО1

Свидетели Ц. – мать подсудимого и Я. – сожительница, указали на то обстоятельство, что 03 августа 2017 года, после задержания ФИО1 они находились в здании СУ СК России по Калининградской области, где также находился ФИО1, с которым им предоставили возможность пообщаться. Последний был подавлен, переживал по поводу задержания. Также свидетели пояснили, что некий сотрудник УФСБ по имени М. неоднократно обращался к ним с просьбой убедить ФИО1 признать свою вину, в результате чего они склоняли последнего к даче признательных показаний. 

Суд критически относится к показаниям свидетелей Ц. и Я. относительно оказания психологического воздействия на подсудимого ФИО1 с целью получения признательных показании, расценивая их как желание родственников помочь подсудимому, чтобы единственный сын и отец двоих детей избежал ответственности за содеянное.

Кроме того, ФИО1, являясь сотрудником полиции, имея высшее юридическое образование, хорошо знаком с процедурой проведения оперативных и следственных мероприятий и отдавал себе отчет о последствиях своих действий, несогласие с процедурой составления процессуальных документов и их содержанием имел возможность выразить письменно, однако не сделал этого.

Вышеизложенные признательные показания подсудимого ФИО1, на досудебной стадии производства, по механизму и обстоятельствам совершения им преступления объективно подтверждаются законно полученными результатами (документами) оперативно-розыскной деятельности, которая в процессе доказывания была проверена органом предварительного расследования и нашла свое объективное подтверждение, в доказательствах, содержание которых изложено в приговоре выше. 

Также критически суд относится к показаниям подсудимого ФИО2 и стороны защиты ФИО1 об отсутствии между подсудимыми предварительного сговора на совершение мошенничества. 

Согласно ч.2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

На основе исследованных в судебном заседании доказательств суд приходит к выводу о том, что между ФИО1 И ФИО2 сговор на совершение преступления состоялся непосредственно до начала совершения ими действий, направленных на хищение имущества Л.. Каждый из подсудимых совершал согласованные действия, направленные на достижение единой цели - завладение чужим имуществом путем обмана. Сам характер действий подсудимых, их последовательность и согласованность свидетельствуют о наличии предварительной договоренности.

Как установлено судом, и нашло свое подтверждение в исследованных доказательствах, уже в ходе первой встречи с Л. 25 июля 2017 года в кафе «Картофан», ФИО2 озвучивал потерпевшей схему передачи денежных средств, активно участвовал в обсуждении вопросов относительного помощи в прекращении уголовного дела в отношении С., что лишний раз подтверждает наличие такой договоренности заранее, еще до того, как подсудимые встретились с Л. 25 июля 2017 года.

При этом из показаний потерпевшей следует, что между подсудимыми никакого недопонимания не возникало, они ничего между собой не выясняли, а исполняли задуманное.

То обстоятельство, что 02 августа 2017 года в гостиницу «Калининград» ФИО1 мог приходить в связи с исполнением служебных обязанностей, не свидетельствуют о его невиновности. 

Не установлено судом и каких-либо нарушений уголовно-процессуального законодательства при собирании и закреплении доказательств органами предварительного расследования, все оперативно-розыскные мероприятия проведены в соответствии с требованиями Федерального закона РФ от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" и ст. 89 УПК РФ, все результаты оперативно-розыскных мероприятий рассекречены и представлены следователю в порядке ст. 11 ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности", результаты оперативно-розыскной деятельности приобщены к материалам уголовного дела. Данные, полученные в результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий, проверены следственным путем и являются допустимыми, подтверждающими в совокупности с вышеперечисленными доказательствами вину подсудимых в совершении инкриминируемых им преступлений.

В ходе проведения ОРМ "оперативный эксперимент" создавались условия, при которых подсудимые не были лишены возможности избирательного поведения, они имели выбор и возможность отказаться от намерения похитить денежные средства Л., на передаче которых, используя обман, настаивали именно ФИО1 и ФИО2, неоднократно поясняя Л. об очередности передачи денег неким знакомым высокопоставленным должностным лицам правоохранительных органов, которых в действительности у последних не было, однако не сделали этого, намерений своих по хищению денежных средств не изменили. 

При таких обстоятельствах, учитывая, что именно подсудимые озвучивали механизм и порядок передачи денежных средств, неоднократно созванивались и встречались с потерпевшей по этому поводу, провокация со стороны сотрудников правоохранительных органов и Л. исключена. 

Оснований усомниться в том, что Л., добровольно, по собственному желанию, с целью изобличения подсудимых в мошенничестве участвовала в оперативных мероприятиях, у суда не имеется.

Для выводов о заинтересованности сотрудников УФСБ в задержании подсудимых и о незаконном возбуждении уголовного дела - основания отсутствуют, в указанной части доводы стороны защиты ФИО1 несостоятельны.

Привлечение свидетеля Э. и Е. - курсантов Калининградского пограничного института для участия в оперативно-розыскных мероприятиях требованиям ст. 60 УПК РФ не противоречит. Объективно доводы о невозможности участия указанных лиц в силу зависимого положения от государственных органов, осуществляющих оперативно-розыскные мероприятия, ничем не подтверждаются, потому являются несостоятельными. Между показаниями свидетеля Э., допрошенного в судебном заседании, и показаниями других свидетелей существенных противоречий судом не установлено.

Данных о том, что документы, составленные с их участием, сфальсифицированы, в судебном заседании также не установлено. 

Отсутствие подписи ФИО1, удостоверяющей исправления, внесенные в акт обнаружения и изъятия денежных средств от 02 августа 2017 года, при том, что данный акт содержит подписи участвующих лиц – Э., Е., ФИО2, а подпись ФИО1 имеется внизу каждой страницы акта, а также сам факт задержания ФИО1 и ФИО2 02 августа 2017 года в вечернее время в кафе «Суши&Море» и изъятия у ФИО2 на месте задержания денежных средств, номера и серии которых совпали с ксерокопиями врученных Л. денежных средств, ФИО1 не оспаривается, не порочит достоверность сведений, содержащихся в исследованных документах. 

Факт обнаружения на руках ФИО1 после обработки их поверхности препаратом «Специальный аэрозольный проявитель» следов вещества, люминесцирующего зеленым цветом в лучах ультрафиолетового осветителя, с учетом того факта, что последний не прикасался к денежным средствам, изъятым у ФИО2, на которые было нанесено указанное вещество, вопреки доводам защиты, не свидетельствует о незаконности проведенных ОРМ, поскольку не исключено попадание данного вещества на руки ФИО1 в результате контактирования подсудимых с одним и тем же сотрудником УФСБ, проводившим их задержание, о чем также пояснил в судебном заседании свидетель И.

То обстоятельство, что следы специального химического вещества обнаружены на 66-ти денежных купюрах, из 400-х, представленных на экспертизу, с учетом пояснений эксперта Ш., не свидетельствует, вопреки доводам стороны защиты ФИО1, о незаконности получения данного доказательства, а также недопустимости заключения эксперта, поскольку номера и серии, изъятых у ФИО2 и осмотренных купюр совпали с ксерокопиями денежных купюр, врученных 02 августа 2017 года Л. для последующей передачи ФИО2 и ФИО1, что также нашло свое подтверждение в ходе осмотра вещественных доказательств судом. 

В ходе судебного заседания стороной защиты и подсудимым ФИО1 ставился вопрос об исключении из числа допустимых доказательств по делу: оптического диска DVD-R Acme от 02.08.2017 г., поскольку данный диск потерпевшая Л. не могла добровольно выдать сотрудникам ФСБ 02.08.2017 г. с 09-40 до 09-50 ч., так как в указанный период времени потерпевшая находилась с другом месте, заключения эксперта № 4-ф/18 от 16.02.2018 г., поскольку в ходе проведения экспертного исследования эксперт В. исследовал иной оптический диск, не предоставленный ему для проведения экспертизы следователем, не смог пояснить источник происхождения данного объекта, также эксперт осуществлял проведение нескольких экспертиз одновременно, оптического диска CD-R Fiesta, выданного потерпевшей Л. сотрудникам ФСБ с записью телефонных разговоров Л. и ФИО1 от 22 июля 2017 г., поскольку в указанный день он с потерпевшей не созванивался. Допустимость данных доказательств по указанным доводам судом была проверена в совещательной комнате с принятием мотивированного постановления об отказе в удовлетворении ходатайства. В настоящее время суд также не усматривает каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального законодательства при проведении вышеуказанных процессуальных мероприятий и вынесенных по их результатам документам. 

Доводы защиты ФИО1 о том, что протокол личного досмотра потерпевшей Л. (т.1 л.д. 95-97) является недопустимым доказательством, поскольку 02 августа 2017 г. последняя не могла находиться в здании УФСБ по Калининградской области, опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе показаниями самой потерпевшей, а также свидетелей Б., З., Р. Из содержания протокола телефонных соединений Л., исследованного судом, следует, что Л. 02 августа 2017 г. находилась в г. Калининграде, что, вопреки доводам стороны защиты, не исключает возможность ее участия в досмотре.

Доводы стороны защиты ФИО1 о том, что диски DVD-R марки «Acme», СD-R марки «Fiesta», а также распечатки скриншотов переписки потерпевшей с ФИО1 в социальной интернет сети, выданные Л., являются недопустимыми доказательствами, поскольку ведение потерпевшей аудиозаписи разговоров без санкции суда и согласия самого ФИО1 нарушает право последнего на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, на тайну переписки, телефонных переговоров, и иных сообщений, гарантированное статьей 23 Конституции РФ, а скриншоты не заверены нотариально, являются несостоятельными и не порочат сведений, содержащихся в данных аудиозаписях и документах. 

Осуществление записи разговоров самой потерпевшей, вне рамок оперативно-розыскного мероприятия, а также снятие копий страниц с перепиской в интернет сети, не является нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, потерпевший вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств, а согласно ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Довод стороны защиты ФИО1 о том, что диск СD-R марки «Fiesta» от 22 июля 2017 г., выданный потерпевшей Л. сотрудникам ФСБ является недопустимым доказательством, поскольку в указанный день ФИО1 не созванивался с потерпевшей, о чем свидетельствует протокол телефонных соединений Л., с учетом того обстоятельства, что при прослушивании диска в судебном заседании установлена дата создания файла «17.07.2017», что не оспаривалось сторонами, не порочит достоверность сведений, содержащихся в исследованной аудиозаписи. Согласно выводам комплексной фонографической судебной экспертизы № 4-ф/18 от 16 февраля 2018 года, голос и устная речь одного из участников разговора, содержащиеся на вышеуказанном оптическом диске, принадлежат ФИО1 

Ссылки стороны защиты ФИО1 на недопустимость доказательства – акта обработки и вручения денежных средств от 02 августа 2017 года (т. 1 л.д. 98-188), несостоятельны, поскольку не основаны на требованиях закона и опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами. 

Факт нахождения Л. 02 августа 2017 года в период времени с 12-55 час. до 13-55 час. в здании УФСБ России по Калининградской области подтвержден самой потерпевшей и свидетелями И., Э., допрошенными в судебном заседании. Из содержания протокола телефонных соединений Л., исследованного судом, следует, что Л. 02 августа 2017 г. находилась в г. Калининграде, что, вопреки доводам стороны защиты, не исключает возможность ее участия при составлении данного акта.

Доводы защиты о том, что денежные средства в размере 2 000 000 рублей, которые были использованы в ходе ОРМ, не принадлежат Л., опровергаются показаниями потерпевшей, а также свидетеля И., оснований не доверять которым у суда не имеется. 

Участие Л. в оперативно-розыскных мероприятиях не противоречит требованиям ст. 17 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" и не свидетельствует об ее заинтересованности в исходе дела.

В материалах уголовного дела не содержится и суду не представлено данных о том, что у сотрудников правоохранительных органов имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения, либо их фальсификации. Доводы подсудимого ФИО1 о фальсификации материалов оперативно-розыскных мероприятий со стороны оперативных сотрудников и материалов уголовного дела – следователями, не подтверждены объективными данными и построены на предположениях.

Доводы стороны защиты ФИО1 о том, что фонографические экспертизы № 4-ф/18 от 16 февраля 2018 г. (т.2 л.д. 129-178,), № 18-ф/17 от 19 сентября 2017 года (т.2 л.д. 91-96), № 19-ф/17 от 19 сентября 2017 года (т.2 л.д. 107-112) является недопустимым доказательством, поскольку эксперты исследовали объекты, в частности оптический диск, не предоставленный для проведения экспертизы следователем, не известен источник происхождения файлов, записанных на исследованных дисках, являющихся копиями, объемы исследованных файлов не совпадают, методика, используемая экспертами в ходе проведения исследований вызывает сомнение, в заключениях отсутствуют сведения об использовании программного обеспечения и инструментальных методов исследования, а заключение химической экспертизы № 876/1043 от 01 сентября 2017 года (т.2 л.д. 63-78) по тем основаниям, что на части исследованных экспертом денежных купюр не обнаружено следов специального вещества, несостоятельны и не порочат заключений указанных экспертных исследований.

Все экспертизы, в том числе и № 4-ф/18 от 16 февраля 2018 г., проведенные в рамках настоящего уголовного дела, выполнены экспертами, обладающими соответствующей квалификацией и имеющими значительный стаж экспертной работы, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Указанные экспертизы проведены в порядке, предусмотренном ст. 195 и ст. 198 УПК РФ, заключения экспертов полностью соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону «О государственной экспертной деятельности в РФ» от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ, надлежаще оформлены, аргументированы, содержат необходимые обоснования, а выводы данных экспертиз подтверждаются совокупностью других доказательств по делу. 

Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве указанных судебных экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, не допущено. 

Техническая ошибка, допущенная экспертом В., выразившаяся в приобщении к заключению эксперта фотографии иного оптического диска, о чем эксперт также пояснил суду, не ставит под сомнение обоснованность его выводов, поскольку в описательной части заключения № 4-ф/18 от 16 февраля 2018 г. указаны верные технические характеристики файлов, значения контрольных сумм, длительность и размеры файлов, содержащихся на исследованном оптическом диске.

Представление результатов оперативно-розыскных мероприятий, а именно записей телефонных переговоров, состоявшихся встреч в виде копий записанных на компакт-диске, в том числе и отдельных фрагментов записи, осуществленной самой потерпевшей, не является обстоятельством, влекущим недопустимость указанных материалов в качестве доказательств.

Такая передача соответствует требованиям, изложенным в п. 17 "Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд", утвержденной приказом МВД России, Министерства обороны РФ, ФСБ России, Федеральной службы охраны РФ, Федеральной таможенной службы, Службы внешней разведки РФ, Федеральной службы исполнения наказаний, Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков, Следственного комитета РФ от 27 сентября 2013 г. N 776/703/509/507/1820/42/535/398/68.

Закон "Об оперативно-розыскной деятельности" и "Инструкция о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд" не содержат обязательных требований об опечатывании прилагаемых к результатам оперативно-розыскной деятельности материальных объектов, которые в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством могут быть признаны вещественными доказательствами. Кроме того, помимо оптических дисков, материалы оперативно-розыскной деятельности содержат все необходимые документы, свидетельствующие о том, где, кем и какие оперативно-розыскные мероприятия, на основании каких документов проводились.

Доводы стороны защиты ФИО1 о том, что по уголовному делу проводилась иная судебная химическая экспертиза, заключение которой отсутствует в материалах уголовного дела, не состоятельны. 

Согласно сопроводительному письму от 23 августа 2017 года, в связи с обнаружением ошибки в постановлении о назначении химической экспертизы, следователь просил оставить производство данной экспертизы без исполнения (т. 2 л.д. 46), что, вопреки утверждению стороны защиты, не свидетельствует о том, что указанная экспертиза была проведена. Данные обстоятельства также подтвердила допрошенная в судебном заседании эксперт Ш.

Ссылки подсудимого ФИО1 и его защитников на тот факт, что с постановлениями о назначении экспертиз они были ознакомлены не в день вынесения постановлений, не свидетельствуют о нарушении прав стороны защиты, поскольку это не лишало последних возможности, при наличии сомнений в обоснованности выводов эксперта, заявить ходатайства о допросе эксперта в порядке ст. 205 УПК РФ для разъяснения данного им заключения, а также о проведении повторной или дополнительной экспертизы, о постановке новых вопросов эксперту. 

Указание в постановлениях о назначении судебных экспертиз даты возбуждения уголовного дела 04 августа 2017 года, не порочит данные процессуальные документы. 

Ссылки стороны защиты ФИО1 на недостоверность показаний потерпевшей Л. не могут быть приняты во внимание, поскольку несущественные противоречия, имевшие место в ее показаниях относительно роли каждого из подсудимых в совершенном преступлении, обстоятельств, предшествовавших встречам подсудимых и потерпевшей, сведений о том, кто являлся инициатором встреч, при том, что показания последней по предмету доказывания являлись полными, последовательными и логически связанными, были устранены в ходе судебного заседания. Из показаний потерпевшей Л., согласующихся с письменными материалами дела, следует, что ФИО1 и ФИО2 как совместно, в ходе встречи 25 июля 2017 года в кафе «Картофан» в г. Калининграде, так и каждый самостоятельно в ходе неоднократных встреч и телефонных разговоров с потерпевшей, убеждали последнюю в готовности организовать изменение меры пресечения С. и способствовать прекращению уголовного преследования в отношении него при помощи высокопоставленных знакомых сотрудников правоохранительных органов, за денежное вознаграждение в размере 6 200 000 рублей, то есть пытались путем обмана изъять в свою пользу принадлежащие Л. денежные средства.

При этом мотивы обращения Л. в правоохранительные органы, у которой отсутствовали основания оговорить подсудимых, не влекут освобождение подсудимых ФИО1 и ФИО2 от уголовной ответственности за совершенное преступление. 

Также не могут быть приняты во внимание ссылки стороны защиты на акт заочного комиссионного психологического исследования ФИО1 (т.6 л.д. 28-144) как на доказательство невиновности последнего, поскольку указанное исследование, проведенное в отношении ФИО1, направлено на лишь на установление его индивидуально-психологических особенностей, и не свидетельствует о недоказанности предъявленного обвинения.

Доводы стороны защиты ФИО1 о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору ввиду неверной квалификации действий последнего, данной органом предварительного расследования, не основаны на нормах действующего законодательства. Указанные доводы проверялись судом в совещательной комнате с принятием мотивированных постановлений об отказе в удовлетворении ходатайства. 

Ссылки ФИО1 и его защитников на незаконность возбуждения уголовного дела по тем основаниям, что не установлены повод и основания для принятия данного решения, не состоятельны и отвергаются судом.

Как следует из постановления о возбуждении уголовного дела, поводом для принятия решения о возбуждении уголовного дела явился рапорт об обнаружении признаков преступления от 03 августа 2017 года, материалы ОРМ, а основанием – достаточные данные, указывающие на признаки состава преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30 ч.4 ст. 159 УК РФ, что в полной мере соответствует требованиям уголовно-процессуального закона. 

Указание стороны защиты ФИО1 на тот факт, что потерпевшая Л. несколько раз подавала заявления о совершенном в отношении нее преступлении, не свидетельствует о незаконности возбуждения уголовного дела. 

Доводы же защиты ФИО1 о недоказанности предъявленного подсудимому обвинения по основаниям, что:

- обвинение не конкретизировано в части указания места, даты и времени состоявшегося между подсудимыми предварительного сговора, 

- у ФИО1 отсутствовал корыстный умысел, поскольку он не знал о наличии у Л. денежных средств,

- не указана конкретная роль каждого из подсудимых в совершенном преступлении,

- при встречах с ФИО5 С.В. не предпринимал активных действий для получения денежных средств, инициатива исходила от потерпевшей, 

- обвинение направлено на дискредитацию ФИО1, как действующего сотрудника полиции, 

- квалифицирующие признаки « группой лиц по предварительном сговору», а также «в особо крупном размере» вменены излишне, суд находит не состоятельными, поскольку они опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами, оценка которым дана судом выше. 

Каких-либо существенных противоречий в доказательствах, исследованных в судебном заседании, требующих их толкования в пользу подсудимых и позволяющих поставить под сомнение преступную деятельность подсудимых, судом не установлено, имеющиеся неточности в показаниях свидетелей и потерпевшей незначительны и обусловлены субъективным восприятием определенных обстоятельств.

Оценив вышеприведенные доказательства вины подсудимых в инкриминируемом им преступном деянии, суд признает их допустимыми и достоверными, а их совокупность – достаточной для постановления обвинительного приговора в отношении подсудимых ФИО1 и ФИО2 

Судом действия ФИО1 и ФИО2 квалифицируются по ч.3 ст. 30 ч.4 ст. 159 УК РФ - как покушение на мошенничество, то есть хищение чужого имущества, путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этих лиц обстоятельствам.

При назначении наказания подсудимым суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимых, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимых и на условия жизни их семей, возраст и состояние здоровья, а также роль и степень участия каждого из них в совершении преступления.

Подсудимый ФИО1 на учетах в психо- и неврологическом диспансерах не состоит.

Свидетелями Ц., Ф., Я., Ж., Г., Я., Н., К., а также по месту учебы характеризуется положительно, по месту содержания под стражей удовлетворительно, по месту работы посредственно. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО1 суд признает совершение преступления впервые, нахождение на иждивении двоих несовершеннолетних детей ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ года рождения, а также 

<

данные изъяты>, положительные характеристики. Судом принимается во внимание трудовая деятельность ФИО1

Согласно приказу врио начальника УМВД России по Калининградской области № л/с от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 является оперуполномоченным 

<

данные изъяты> УМВД России по городу Калининграду (т.1 л.д. 225), имеет специальное звание «лейтенант полиции».

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимого ФИО1 в соответствии с п. «о» ч. 1 ст. 63 УК РФ суд признает совершение умышленного преступления сотрудником органа внутренних дел.

Подсудимый ФИО2 на учетах в психо- и неврологическом диспансерах не состоит, характеризуется положительно, трудоустроен. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО2 суд признает совершение преступления впервые, частичное признание вины, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка ДД.ММ.ГГГГ года рождения, 

<

данные изъяты>, а также положительные характеристики. 

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого ФИО2, не имеется.

Органами предварительного расследования в качестве смягчающих наказание ФИО1 и ФИО2 обстоятельств указывались их явки с повинной от 03 августа 2017 года.

Между тем, по мнению суда, вышеуказанные явки с повинной не могут быть признаны обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимых, поскольку, как усматривается из материалов дела, ФИО1 и ФИО2 добровольно и самостоятельно в правоохранительные органы по факту совершённого преступления не обращались, а их причастность к преступному деянию была установлена в ходе проведённых оперативно-розыскных мероприятий. Однако, изложенные ФИО1 и ФИО2 в протоколах явок с повинной сведения свидетельствуют об их активном способствовании в расследовании преступления, что также учитывается судом в качестве смягчающего наказание подсудимых обстоятельства. 

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного подсудимыми покушения на совершение тяжкого преступления, обстоятельств его совершения, суд приходит к выводу о необходимости назначения обоим подсудимым наказания в виде лишения свободы, полагая, что именно данный вид наказания будет способствовать достижению предусмотренных ч. 2 ст. 43 УК РФ целей наказания. 

Принимая во внимание конкретные данные дела и личность подсудимого ФИО2, наличие смягчающих, перечисленных выше, и отсутствие отягчающих обстоятельств, на основании ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, учитывая мнение потерпевшей, а также то обстоятельство, что подсудимый ФИО2 совершил покушение на тяжкое преступление, суд приходит к выводу, что исправление подсудимого ФИО2 возможно без реального отбывания наказания с возложением на осужденного обязанностей, способствующих его исправлению, и при назначении ФИО2 наказания применяет ст.73 УК РФ, при этом не усматривает оснований для назначения ему дополнительных видов наказания, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, с применением правил, предусмотренных ч.3 ст. 66 и ч.1 ст.62 УК РФ. 

В отношении подсудимого ФИО1 с учетом вышеприведенных сведений, а также наличия смягчающих и отягчающего обстоятельств, учитывая мнение потерпевшей, а также то обстоятельство, что подсудимый совершил покушение на тяжкое преступление, суд полагает необходимым для достижения установленных уголовным законом целей наказания назначить подсудимому наказание в виде лишения свободы с реальным отбытием в размере, предусмотренном санкцией ч.4 ст. 159 УК РФ, при этом суд не усматривает оснований для назначения ему дополнительных видов наказания, предусмотренных ч. 4 ст. 159 УК РФ, с применением правил ч.3 ст. 66 УК РФ. 

Оснований для применения при назначении наказания подсудимому ч.1 ст. 62 УК РФ не имеется. 

На основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ для отбывания подсудимому ФИО1 наказания суд назначает исправительную колонию общего режима. 

При этом суд считает необходимым считать днем задержания ФИО1 02 августа 2017 года, что следует из материалов дела, показаний свидетелей и пояснений самих подсудимых в судебном заседании.

Также принимая во внимание все обстоятельства дела, как указано выше ФИО1 имеет звание «лейтенант полиции», суд не считает необходимым применять положения ст.48 УК РФ в отношении ФИО1 в части лишения его звания.

Оснований для применения требований ст.64 УК РФ, применения положений ч.6 ст.15 УК РФ относительно изменения категорий преступления в отношении подсудимых, либо условного осуждения в соответствии со ст.73 УК РФ в отношении ФИО1, суд не находит, поскольку таковые будут являться не соразмерными содеянному и не смогут обеспечить целей наказания.

При решении вопроса о вещественных доказательствах, суд руководствуется положениями ст.ст. 81, 82 УПК РФ, а с учетом показаний потерпевшей Л. и свидетеля И., считает необходимым денежные средства в размере 2 000 000 рублей возвратить законному владельцу – Л.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 296-304, 307-310 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30 ч.4 ст. 159 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на пять лет шесть месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения ФИО1 оставить прежнюю - в виде заключения под стражей.

Срок отбывания наказания исчислять с 18 января 2019 года.

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 02 августа 2017 года по день вступления приговора в законную силу зачесть в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, с учетом положений, предусмотренных ч. 3.3 ст. 72 УК РФ.

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30 ч.4 ст. 159 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года шесть месяцев.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком четыре года шесть месяцев.

В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ обязать ФИО2 не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденного, являться на регистрацию в данный орган один раз в месяц.

Меру пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Вещественные доказательства: 

- оптический диск TDK; протокол телефонных соединений на 18 листах формата А4; распечатку переписки на 6 листах формата А4; оптический диск DVD-R Acme; оптический диск CD-R Verbatim; оптический диск DVD-R Verbatim; оптический диск CD-R Fiesta; оптический диск CD-R Verbatim; оптический диск CD-R Verbatim, чек - хранить при материалах уголовного дела;

- смыв с правой руки ФИО2 на марлевом медицинском бинте; смыв с левой руки ФИО2 на марлевом медицинском бинте; образец марлевого медицинского бинта; образец криминалистического идентификационного препарата «Тушь-7»; смыв с правой руки ФИО1 на марлевом медицинском бинте; смыв с левой руки ФИО1 на марлевом медицинском бинте, хранящиеся в камере вещественных доказательств СУ СК России по Калининградской области - уничтожить;

- четыреста денежных билетов Банка России, достоинством пять тысяч рублей каждый с сериями и номерами: 

<

данные изъяты>, находящиеся на хранении в камере хранения СУ СК России по Калининградской области – вернуть по принадлежности потерпевшей Л.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Калининградского областного суда через Ленинградский районный суд г. Калининграда в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным ФИО1, в этот же срок со дня вручения ему копии приговора, с соблюдением требований статьи 312 УПК Российской Федерации.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Приговор изготовлен в совещательной комнате на компьютере.

Судья Зимина Е.А.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Калининградского областного суда от 23 мая 2019 года приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 18 января 2019 года в отношении ФИО1 и ФИО2 изменен:

исключить из описательно-мотивировочной части приговора:

- ссылку на заключение химической экспертизы в части обнаружения на рулоне марлевых бинтов со смывами с правой и левой рук ФИО1 следов специального химического вещества, люминесцирующего желто-зеленым цветом, протокол осмотра предметов в части осмотра указанных смывов и постановление в части признания и приобщения таковых к уголовному делу в качестве вещественных доказательств; 

- ссылку на учёт при назначении наказания ФИО1 мнения потерпевшей;

признать смягчающим наказание ФИО2 и ФИО1 обстоятельством явку с повинной;

смягчить наказание ФИО2 до 4 лет 4 месяцев лишения свободы, на основании статьи 73 УК РФ, условно с испытательным сроком 4 года 6 месяцев;

смягчить наказание ФИО1 до 5 лет 2 месяцев лишения свободы.

В остальной части приговор оставлен без изменения, апелляционные жалобы осуждённого ФИО1 и его защитников без удовлетворения, апелляционное представление удовлетворено.