Дело № 2-1856/2017 «11» сентября 2017 года 

Р Е Ш Е Н И Е

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Октябрьский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Кондратьевой Н.М., 

при секретаре Балагуровой О.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому ФИО1 к ПО.ву О. В. о признании утратившим (прекратившим) права пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета, встречному исковому заявлению ПО.ва О. В. к ФИО1 о нечинении препятствий в пользовании жилым помещением, исковому заявлению ПО.ва О. В. к ФИО2 о признании недействительными договоров дарения, применении последствий недействительности сделок, 

У С Т А Н О В И Л:

истица ФИО1 обратилась в суд с иском о признании ответчика ФИО1 утратившим право пользования жилым помещением – 

<

адрес> в Санкт-Петербурге с последующим снятием с регистрационного учета, указав при этом, что ФИО1 является ее бывшим мужем, брак между ними расторгнут 24.03.1988 г. Указанное жилое помещение принадлежит истцу на праве собственности на основании договора дарения от 23.06.2014 г., заключенного с дочерью истца ФИО5 как указывает истец, ответчик ФИО1 в спорном жилом помещении не проживает с апреля 2008 года, его местонахождения истцу не известно, его имущество в квартире отсутствует, коммунальные платежи ответчик не оплачивает, в содержании квартиры в надлежащем санитарном и техническом состоянии ответчик не участвует с апреля 2008 года, в указанную квартиру на протяжении длительного времени пытаются проникнуть судебные приставы и представители коллекторских агентств с целью описания имущества ответчика, которое, по их мнению, находится в квартире. Каких-либо соглашений и договоров о пользовании квартирой с ответчиком ни истцом, ни предыдущим собственником не заключалось, после расторжении брака истец не проживала с ответчиком совместно, не вела с ним совместного хозяйства, членом семьи истца ответчик не является более 30 лет. 

Регистрация ответчика по указанному выше адресу нарушает права истицы, поскольку она вынуждена оплачивать приходящуюся на ответчика долю квартирной платы и коммунальных услуг, кроме того, вынуждена общаться с кредиторами ответчика, судебными приставами-исполнителями. 

Ответчик ФИО1 обратился в суд со встречным исковым заявлением, в котором просил обязать ФИО1 не чинить ему препятствия в пользовании трехкомнатной квартирой 

<

адрес> в Санкт-Петербурге. В обоснование встречных требований ФИО1 указал на то, что спорное жилое помещение является его единственным местом жительства, было приобретено им в 1996 году, в 2008 году было подарено дочери ФИО1, при этом по совместному соглашению предполагалось, что ФИО1 будет пожизненно проживать в квартире, дочь заверила истца о том, что не намерена отчуждать квартиру, возьмет на себя несение расходов по оплате жилья и коммунальных услуг. ФИО1 указывает на то, что до 2016 года с котом преимущественно проживал в квартире, где находились все его вещи, мебель и документы, в декабре 2016 года ФИО1 не смог попасть в квартиру, так как во входную дверь был врезан новый замок, ключей от которого у ФИО1 не было, 12.12.2016 г. ФИО1 стало известно о том, что квартира принадлежит его бывшей супруге ФИО1 

Судом в порядке ст. 151 ГПК РФ для совместного рассмотрения и разрешения с указанными исками объединено в одно производство гражданское дело № 2-4544/2017 по иску ФИО1 к ФИО1, ФИО5 о признании договоров дарения недействительными.

С учетом уточненных в порядке ст. 39 ГПК РФ требований по указанному иску, ФИО1 просил признать действия ФИО5, ФИО1, связанные с лишением его права на жилище и права пользования жилищем – недобросовестными, противоречащими п. 1 ст. 10 ГК РФ, признать договор дарения 2/3 долей трехкомнатной квартиры в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге от 09.04.2008 г., заключенный между ФИО1 и ФИО5 недействительным, признать договор дарения 1/3 доли 

<

адрес> в Санкт-Петербурге от 21.05.2008 г., заключенный между ФИО1 и ФИО5 недействительным, признать регистрацию права собственности ФИО5 на 

<

адрес> в Санкт-Петербурге недействительной, признать ФИО1 неприобретшей права собственности на 

<

адрес> в Санкт-Петербурге по договору дарения от 22.09.2014 г., заключенного между ФИО5 и ФИО1, исключить запись о регистрации права собственности ФИО1 на 

<

адрес> в Санкт-Петербурге (номер государственной регистрации 78-78-89/017/2014-174 от 22.09.2014), восстановить право собственности ФИО1 на 

<

адрес> в Санкт-Петербурге и регистрацию права собственности указанной квартиры на его имя, ссылаясь в обоснование заявленных требований на то обстоятельство, что заключая с ответчиком ФИО5 договоры дарения 2/3 и 1/3 доли квартиры он существенно заблуждался, его заблуждение связано с представлением о том, что он останется проживать в квартире, которую подарил дочери, т.е. истец заблуждался относительно природы и предмета совершаемой сделки, его воля была связана с представлением о постоянном проживании в квартире, в соответствии с устной договоренностью между ФИО1 и ФИО5 в договор должны были быть включены элементы договора ренты. Договор дарения, заключенный между ФИО1 и ФИО5, по утверждению ФИО1, является ничтожной сделкой, поскольку сделки, связанные с дарением квартиры ФИО5 являются недействительными, в связи с чем ФИО1 автоматически перестает быть собственником указанной квартиры, указанная сделка, по мнению истца, ничтожна по основаниям ст. 169 ГК РФ, как сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. 

Истица ФИО1 и ее представитель в судебном заседании исковые требования о признании ответчика утратившим права пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета ответчика ФИО1 поддержали, просили иск удовлетворить, встречные исковые требования ФИО1 полагали подлежащими оставлению без удовлетворения. Также ФИО1 и представитель ФИО5 заявили о пропуске ФИО3 срока исковой давности по требованиям об оспаривании договоров дарения.

Ответчик ФИО1 и его представитель в судебном заседании заявленные ФИО1 требования о признании утратившим права пользования жилым помещением с последующим снятием с регистрационного учета не признали, поддержали встречный иск о нечинении препятствий в пользовании жилым помещением, а также требования об оспаривании договоров дарения и применении последствий недействительности сделок, указали, что срок исковой давности по названным требованиям ФИО1 не пропущен, поскольку об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделок по дарению, заключенных с ФИО5, недействительными истец узнал 12.12.2016 г., срок по обращению в суд с требованием о применении последствий ничтожной сделки, заключенной между ФИО5 и ФИО1 составляет три года и исчисляется с момента, когда ФИО1 узнал о начале совершения сделки, т.е. с 12.12.2016 (дата получения выписки из ЕГРП). 

Выслушав объяснения участников процесса, заслушав показания свидетелей, исследовав материалы дела и оценив доказательства в совокупности, суд приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что 29.04.2008 г. между ФИО1 и ФИО5 заключен договора дарения, в соответствии с которым ФИО1 подарил ФИО5 2/3 доли 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, принадлежащих ФИО1 на праве частной собственности на основании договора купли-продажи от 12.11.1996 г. (л.д. 15 гражданского дела 2-4544/2017). 

21.05.2008 г. между ФИО1 и ФИО5 заключен договора дарения, в соответствии с которым ФИО1 подарил ФИО5 1/3 долю в праве общей долевой собственности на 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, принадлежащую ФИО1 на праве частной собственности на основании договора купли-продажи, удостоверенного нотариусом Санкт-Петербурга ФИО4 12.11.1996 г. (л.д. 17 гражданского дела 2-4544/2017). 

Право собственности ФИО5 на указанную квартиру было зарегистрировано в установленном законом порядке 11.02.2009 г. 

ФИО1 не оспаривает и признает факт подписания им указанных договоров дарения.

23.06.2014 г. между ФИО5 и ФИО5 заключен договор дарения трехкомнатной 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, принадлежащей ФИО5 на основании указанных выше договора дарения (л.д. 9).

Право собственности ФИО1 на указанное жилое помещение зарегистрировано в установленном законом порядке, о чем 22.09.2014 г. сделана запись регистрации № 78-78-89/017/2014-174 (л.д. 8). 

В данной квартире зарегистрировано место жительства ответчика ФИО1 с 09.01.1997 г., истец ФИО1 регистрации в спорной квартире не имеет (л.д. 6).

Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ, граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии с ч. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Статья 572 ГК РФ предусматривает, что по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Положениями статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей до 01 сентября 2013 года сделка, т.е. на дату заключения оспариваемых ФИО1 договоров дарения от 20.03.2008 г., от 19.04.2008 г., предусмотрено, что сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению.

Согласно названной норме для квалификации сделки как совершенной под влиянием заблуждения существенным является установление действительной воли стороны по сделке относительно правовой природы совершенной сделки, объема наступивших результатов. Сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Таким образом, под заблуждением принято понимать неправильное, ошибочное, не соответствующее действительности представление лица об элементах совершаемой им сделки.

В силу закона договор дарения является оспоримой сделкой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основанию статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, обязано в соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказать наличие оснований недействительности сделки.

Таким образом, бремя доказывания факта заключения сделок под влиянием заблуждения относительно правовой природы договора дарения, возлагается на ФИО1 

По мнению суда, поскольку заблуждение предполагает лишь несоответствие волеизъявления участника сделки его действительной воле при сохранении им способности понимать значение своих действий и руководить ими, то ФИО1 при заключении 20.03.2008 г., 19.04.2008 г. договоров дарения, должен был оценить соответствие своих действий своим намерениям и возможным последствиям.

Содержание договоров дарения от 19.04.2008 г., от 21.05.2008 г. свидетельствует о том, что ФИО1 осознавал, что безвозмездно дарит ФИО5 принадлежащие ему на праве собственности 2/3 и 1/3 доли в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, а ФИО5 принимает от него указанные доли в дар.

Доказательств того, что ФИО5 своими действиями намеренно ввела в заблуждение ФИО1 относительно характера сделок, их условиях, предмете, других обстоятельствах, позволяющих прийти к выводу о введении дарителя в заблуждение, ФИО1 не представлено.

Перечень случаев, имеющих существенное значение для признания сделки недействительной ввиду заблуждения, приведенный в статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, является исчерпывающим, а потому неправильное представление о любых других обстоятельствах, помимо перечисленных в законе, не может быть признано существенным заблуждением и не может служить основанием для признания сделки недействительной.

Поскольку оспариваемые договоры дарения (как первый от 19.04.2008 г., так и второй от 21.05.2008 г.) были собственноручно подписаны ФИО1, а также принимая во внимание осуществление сторонами договора действий по переходу права собственности от ФИО1 к ФИО5 как на 2/3 доли в 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, так и на 1/3 доли, а также принимая во внимание, что нотариусом ФИО1 как стороне договора при их заключении, были разъяснены положения ст.ст. 223, 288, 292, 170, 292, 460 ГК РФ, на что указано в тексте договоров, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 не доказал, что при совершении сделок по передаче им 2/3 и 1/3 доли в дар дочери ФИО5, его воля была направлена на заключение договора ренты, а не дарения.

В частности, ФИО1 не представлены доказательства того, что у него, как дарителя, имелись заблуждения относительно природы оспариваемого договора дарения и его предмета.

Более того, суд учитывает промежуток времени, прошедший между совершением первой сделки и второй сделки, и датой обращения в суд (более 9 лет), а также совокупность действий, произведенных ФИО1, которые включают в себя не только заключение 19.04.2008 г. первого договора дарения долей квартиры, в котором не содержалось условие о сохранении за ним права бессрочного пользования жилым помещением, передаваемым в дар, но и заключение второго договора дарения 21.05.2008 г., который также не содержал указанных условий, которые свидетельствуют о том, что истец ФИО1 в полной мере осознавал природу совершаемых им сделок и их последствия.

На основании вышеизложенного, отсутствуют основания для признания сделок (договоров дарения от 19.04.2008 г., от 21.05.2008 г.), заключенных между ФИО1 и ФИО5 недействительными, равно как отсутствуют основания для удовлетворения заявленных истцом ФИО1 требований в виде признания регистрации права собственности ФИО5 на 

<

адрес> в Санкт-Петербурге недействительной, восстановлении права собственности ФИО1 на 

<

адрес> в Санкт-Петербурге и регистрации права собственности указанной квартиры на его имя, поскольку судом отказано в признании недействительными указанных выше сделок, на основании которых была произведена государственная регистрация права собственности ФИО5 и прекращено право собственности ФИО1 

Также суд полагает, что истцом ФИО1 пропущен срок исковой давности на обращение в суд с требованиями об оспаривании договоров дарения от 19.04.2008 г. и 21.05.2008 г. по основаниям ст. ст. 178 ГК РФ, что в силу ст. 199 ГК РФ является самостоятельным основанием к отказу в иске.

Ответчиками ФИО1 и представителем ФИО5 заявлено о пропуске ФИО1 срока исковой давности по требованиям об оспаривании указанных выше договор дарения, в связи с чем ответчики просили, применив последствия пропуска истцом срока, в иске отказать. 

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 24.12.2012 № 2231-0, в соответствии с формулировкой п. 2 ст. 181 ГК РФ суд наделен необходимыми дискреционными полномочиями на определение момента начала течения срока исковой давности, исходя из фактических обстоятельств дела.

По мнению суда, срок исковой давности следует исчислять с даты совершения каждой из оспариваемых истцом сделок, т.е. с 09.04.2008 г. и 21.05.2008 г., поскольку истец, являясь стороной указанных сделок, в момент их совершения сделок понимал и осознавал их содержание и правовые последствия. 

Учитывая, что об оспариваемых договорах дарения долей в квартире ФИО1 было известно с момента их заключения (с 09.04.2008 г., 21.05.2008 г.), а с иском о признании данных договоров недействительными ФИО1 обратился лишь 04.08.2017 г. (т. 2 л.д. 2), то есть по истечении срока исковой давности, при этом истец и его представитель не заявляли ходатайства о восстановлении пропущенного срока и не указывали на наличие уважительных причин его пропуска, полагая, что срок давности им ФИО1 не пропущен, принимая во внимание, что стороной ответчика при рассмотрении дела заявлено ходатайство о применении срока исковой давности, а также отсутствие уважительных причин для восстановления этого срока, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных ФИО1 требований об оспаривании договоров дарения от 09.04.2008 г. и 21.05.2008 г. и по мотиву пропуска срока исковой давности.

Разрешая требования ФИО1 о признании ФИО1 неприобретшей права собственности на 

<

адрес> в Санкт-Петербурге по договору дарения от 22.09.2014 г., заключенного между ФИО5 и ФИО1, исключении записи о регистрации права собственности ФИО1 на 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, в обоснование которого ФИО1 указал, что договор дарения 23.06.2014 г., заключенный между ФИО5 и ФИО5, должен быть признан недействительным по основаниям пп. 3,4 ст. 1, ст.ст. 10, п. 2 ст. 166, п. 1 ст. 167, п. 2 ст. 168, ст.ст. 169, 179 ГК РФ, а также то, что поскольку сделки, связанные с дарением квартиры ФИО5 являются недействительными, в связи с чем ФИО1 автоматически перестает быть собственником указанной квартиры, поскольку ее право собственности основано на ничтожной сделке (ст. 288 ГК РФ, п. 1 ст. 168 ГПК РФ (так указано ФИО1 в иске), суд исходит из следующего. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 209 Гражданского кодекса РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу статьи 168 Гражданского кодекса РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Поскольку ответчик ФИО5 на момент заключения с ФИО1 договора дарения 

<

адрес> в Санкт-Петербурге, обладала титулами собственников квартиры, она в соответствии с ч. 1, ч. 2 ст. 209 Гражданского кодекса РФ была вправе распорядиться принадлежащим ей имуществом по своему усмотрению, при этом каких-либо доказательств недействительности сделок по приобретению ФИО5 указанного имущества, судом установлено не было, в связи с чем доводы истца ФИО1 о ничтожности договора дарения от 23.06.2014 г. со ссылкой на отсутствие у ФИО5 правомочий на отчуждение имущества признаются судом несостоятельными.

В силу статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. 

Так, согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимся в пункте 85 Постановления от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала Российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми. Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

Разъяснено, что для применения статьи 169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Между тем в материалах дела отсутствуют оказательства доказательств того, что договор дарения от 23.06.2014 г. заведомо и очевидно для участников гражданского оборота противоречил основам правопорядка и нравственности, нарушает основы отношений между родителями и детьми, указанный договор заключен с соблюдением принципа свободы договора, не нарушает прав и свобод, законных интересов других лиц, не подрывает общественные устои и основы правопорядка предусмотренные статьями 1 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, а, следовательно, и основания для признания сделки дарения от 23.06.2014 г., заключенной между ФИО1 и ФИО5 ничтожной, отсутствуют, равно как отсутствуют основания для удовлетворения заявленных истцом ФИО1 требований о признании ФИО1 неприобретшей права собственности на спорную квартиру, которое возникло у нее на основании договора дарения от 23.06.2014 г., исключении записи о регистрации права собственности ФИО1 на спорную квартиру, признании действий ФИО2 по лишению истца права на жилье право пользования им недобросовестными, противоречащими требованиям п. 1 ст. 10 ГК РФ. 

При этом доводы истца ФИО1 о том, что ответчик ФИО5 и ФИО1, пользуясь болезненным состоянием истца, провернули «аферу», лишив ФИО1 собственности, а также ссылка на то обстоятельство, что ФИО5 уверяла истца о том, что будет оплачивать коммунальные платежи для того, чтобы в дальнейшем говорить, что ФИО1 их не оплачивал, в связи с чем были созданы искусственные условия для его дальнейшего выселения из ранее принадлежащей ему квартиры правого значения для разрешения заявленных ФИО1 требований не имеют, поскольку заблуждение относительно последующего поведения одаряемого ФИО5 по отношению к дарителю не свидетельствует в любом случае о ничтожности сделки по основаниям, предусмотренным статьей 169 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Разрешая заявленные ФИО1 требования о признании ответчика ФИО1 утратившим права пользования жилым помещением и встречные требования ФИО1 об обязании ФИО1 не чинить препятствия в пользовании жилым помещением, суд исходит из следующего.

В соответствии с ч. 2 ст. 30 Жилищного кодекса Российской Федерации собственник жилого помещения вправе предоставить во владение или в пользование принадлежащее ему на праве собственности жилое помещение гражданину на основании договора найма, договора безвозмездного пользования или на ином законном основании с учетом требований, установленных гражданским законодательством, этим Кодексом.

Исходя из приведенной нормы в ее взаимосвязи со ст. 31 Жилищного кодекса Российской Федерации собственник вправе вселить в принадлежащее ему на праве собственности жилое помещение членов своей семьи, которые приобретают право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником.

При этом согласно ч. 1 ст. 31 Жилищного кодекса Российской Федерации к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи.

По смыслу указанной нормы условием признания гражданина членом семьи собственника жилого помещения является их совместное проживание в данном жилом помещении.

Согласно разъяснениям, содержащимися в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02 июля 2009 года № 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации", согласно которым по смыслу ч. ч. 1 и 4 ст. 31 ЖК РФ к бывшим членам семьи собственника жилого помещения относятся лица, с которыми у собственника прекращены семейные отношения. 

ФИО1 членом семьи собственника квартиры ФИО1 не является, брак между ними прекращен 24.03.1988 г. на основании решения Куйбышевского суда о расторжении брака от 12.10.1987 г. о чем 24.03.1988 г. составлена запись акта о расторжении брака № 230 (л.д. 11).

Таким образом, не являясь членом семьи ФИО1, ответчик ФИО1 может быть признан членом ее семьи лишь в исключительном случае, при этом необходимым условием для такого признания и для вывода о приобретении им права пользования спорной квартирой является его вселение туда истцом в качестве члена его семьи и проживание там совместно с истцом.

Между тем, таких доказательств по делу суду не представлено. 

В соответствии со ст. 304 ГК РФ собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения и не были соединены с лишением владения.

Согласно ст. 292 ГК РФ переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом.

По смыслу указанной нормы, право пользования жилым помещением членом семьи прежнего собственника при переходе права собственности другому лицу может быть сохранено в случаях, установленных законом.

Таких оснований, установленных законом, для сохранения за ответчиком ФИО1 права пользования спорной квартирой, не имеется, поскольку заключенный между ФИО1 и ФИО5 договор дарения, на основании которого право собственности на спорное жилое помещение перешло к ФИО1, не содержит условий о сохранении за ФИО1 права пользования жилым помещением после его приобретения истцом ФИО1 

Равно как заключенные между ФИО1 и ФИО5 договоры дарения не содержали условий о сохранении за ФИО1 права пользования жилым помещением после передачи их в дар ФИО5 

Согласно ч. 4 ст. 31 ЖК РФ в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи.

В силу того обстоятельства, что ФИО1 и ФИО1 не являются по отношению друг к другу членами одной семьи, не ведут совместное (общее) хозяйство, какого-либо соглашение между истцом и ответчиком по вопросу пользования жилым помещением – трехкомнатной квартирой 

<

адрес> в Санкт-Петербурге не заключалось, доказательств обратного суду не представлено, суд полагает возможным удовлетворить требования ФИО1 о признании ФИО1 утратившим (прекратившим) право пользования жилым помещением

При этом суд учитывает, что право собственника квартиры ФИО1 на устранение нарушения в реализации принадлежащих ей правомочий абсолютно и не может быть ограничено желанием бывшего члена семьи сохранить право пользования имуществом, которое недопустимо в отсутствие на то согласия собственника.

В этой связи доводы ФИО1 о том, что он лишен единственного жилья, тогда как по устной договоренности с ФИО5 при дарении ей долей в квартире было предусмотрено его проживание и регистрация в спорной квартире, правого значения не имеют, кроме того, как указывалось судом выше, условиями договоров дарения, заключенных между ФИО1 и ФИО5 19.04.2008 г., 21.05.2008 г. право пожизненного проживания дарителя в спорной квартире не оговорено, условие о том, что за дарителем сохраняется указанное право и он продолжает состоять на регистрационном учете в квартире, причем регистрация носит постоянный характер, также не содержится.

Из содержания абз. 7 ст. 7 Закона РФ от 25.06.1993 № 5242-1 "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" следует, что вступившее в законную силу решение суда о признании гражданина Российской Федерации утратившим право пользования жилым помещением является основанием для снятия с регистрационного учета по месту жительства, которое производится органом регистрационного учета.

Встречные требования ФИО1 об обязании ФИО1 не чинить препятствия в пользовании жилым помещением со ссылкой на то обстоятельство, что он не имеет возможности проживать в квартире по адресу регистрации с декабря 2016 года в связи со сменой собственником квартиры ФИО1 замка на входной двери в квартиру удовлетворению не подлежат, поскольку собственник спорной квартиры ФИО1 возражает против проживания ответчика в принадлежащей ей на праве собственности квартире, ответчик ФИО1 является бывшим членом семьи собственника и право пользования спорной квартирой у него отсутствует, при этом ФИО1 как собственник жилого помещения при осуществлении своего права на владение и пользование принадлежащим ей жилым помещением в соответствии с его назначением, вправе устанавливать запорные устройства, препятствующие проникновению третьих лиц. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Признать ПО.ва О. В. утратившим (прекратившим) права пользования жилым помещением – 

<

адрес> в Санкт-Петербурге с последующим снятием с регистрационного учета. 

ПО.ву О. В. в удовлетворении встречных исковых требований к ФИО1 отказать. 

В удовлетворении требований ПО.ва О. В. к ФИО2 о признании недействительными договоров дарения, применении последствий недействительности сделок отказать. 

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы в Октябрьский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 10 октября 2017 года. 

Судья Н.М. Кондратьева