66RS0008-01-2019-001489-08

Дело № 2-1221/2019

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

20 августа 2019 года город Нижний Тагил

Дзержинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области в составе: председательствующего судьи Свининой О.В.,

при секретаре судебного заседания Рожковой Ю.В.,

с участием помощника прокурора Дзержинского района города Нижний Тагил Свердловской области ФИО1,

истца ФИО3, ее представителя ФИО4,

представителя ответчика ФИО5, действующей на основании доверенности 

<

№> от 31.12.2018,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к акционерному обществу «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» им. Ф.Э. Дзержинского о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратилась в суд с иском к АО «НПК «Уралвагонзавод», в котором просит взыскать с ответчика моральный вред, причиненный полученной производственной травмой, в размере 800 000 рублей.

В обоснование заявленных требований указано, что 23 ноября 2010 года во время работы в кузнечном цехе 

<

№> (390) АО «НПК «Уралвагонзавод» истец получила производственную травму, что подтверждено актом по форме Н-1 

<

№> от 23.11.2010. При этом, в период с 26.07.1974 по 28.03.2018 истец состояла в трудовых отношениях с ответчиком в разных цехах объединения токарем более 30лет, с перерывами работы на других предприятиях, общий стаж работы более 35лет. Согласно п.8.2 акта о несчастном случае, в результате несчастного случая получила следующие травмы: травматическая ампутация IV пальца правой кисти на уровне ПМФС, закрытый перелом основной и средней фаланги V пальца правой кисти. Диагноз заболевания в настоящее время: Т-92- Последствия травм верхних конечностей (последствия производственной травмы от 23.11.2010г. в виде ампутационной культи 4-го пальца правой кисти на уровне головки основной фаланги, неправильно сросшегося перелома суставных концов ПМФС 5-го пальца, подвывиха средней фаланги, сгибательной контрактуры межфаланговых суставов 5-го пальца правой кисти. Посттравматическая невропатия правого локтевого сустава легкой степени. Незначительные нарушения функции схвата и удержания правой кистью. 12.10.2018. Бюро 

<

№> ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Свердловской области» установило 10% утраты профессиональной трудоспособности с 12.10.2018 бессрочно. Филиалом 

<

№> ГУ-Свердловского регионального отделения Фонда социального страхования РФ мне назначены единовременная и ежемесячные страховые выплаты. 30.04.2019 истец обратилась к ответчику с заявлением о возмещении морального вреда в связи с производственной травмой, однако ответа не получила. В момент травмы истец ощутила физическую боль, находилась в шоковом состоянии. На больничном листе находилась с 23.11.2010 по 21.01.2011, в течение 60 дней, в том числе на стационарном лечении 16 дней. С 22.01.2011 выписали на работу на лёгкий труд на один месяц. 15.02.2011 обратилась к неврологу с жалобами на плохой сон, плаксивость, повышенную раздражительность. Истцу был поставлен диагноз: ситуационный невроз с нарушением сна и назначена седативная терапия. Прошло более 8 лет после травмы, которая осложнилась травматической нейропатией правого локтевого сустава с нарушением функции правой руки в дистальном отделе. Испытывает неудобство, стеснение, напряжение и контролирует своё поведение из-за изуродованной кисти. Указала, что физическую боль испытывала как во время травмы, также во время лечения из-за травматических последствий и медицинских манипуляций. В ходе расследования причин несчастного случая ее вины в производственной травме не установлено, как и грубой неосторожности. Производственная травма причинена источником повышенной опасности.

В судебном заседании истец ФИО3 и ее представитель ФИО4 на заявленных исковых требованиях настаивали, просили их удовлетворить по доводам, изложенным в иске.

Представитель ответчика АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» - ФИО5, в судебном заседании предъявленные исковые требования о компенсации морального вреда в размере 800 000 рублей не признала, указала, что размер компенсации морального вреда заявленный истцом является завышенным. В судебном заседании поддержала доводы, изложенные в письменных возражениях на исковое заявление. В возражениях и дополнительных пояснениях указала, что ФИО3 работала в цехе 390 токарем 5 разряда. 23.11.2010 она получила производственную травму, что подтверждено актом по форме Н-1 

<

№> от 23.11.2010. Исходя из обстоятельств несчастного случая (пункт 8 акта) установлено: «в процессе работы ФИО3 потребовалось убрать заусенцы с резьбы детали, для чего она взяла напильник, переключила станок на малые обороты и, не отведя в сторону суппорт с резцедержателем, начала удалять заусенцы. Со слов ФИО3 при удалении заусенцев с резьбы детали, она задела своим телом рукоятку переключения подачи. При срабатывании ускоренной подачи напильник соскользнул с верхней кромки резьбы детали, и рука попала между деталью «болт» и резцом, в результате чего она получила травму правой кисти. В пункте 8 (пп.4) указано: на основании осмотра места происшествия (при осмотре в поддоне была обнаружена разорванная перчатка х/б со следами крови) и из протокола опроса фельдшера (при оказании медицинской помощи рука была относительно чистой); комиссия пришла к выводу, что ФИО3 выполняла работу в перчатках х/б. Проведенные работодателем эксперименты со станком и акты обследования станка подтверждают его исправность. Из чего следует, что она допустила неосторожность, самонадеянность, небрежность, результатом стал произошедший несчастный случай. Согласно медицинского заключения 

<

№> от 23.11.2010, выданного отделением ортопедии и травматологии МУЗ ЦГБ №1 г. Нижнего Тагила, травма относится к разряду легких. В соответствии со справкой от 21.01.2011 по форме 316у о заключительном диагнозе последствиями несчастного случая является выздоровление. После несчастного случая на производстве с 22.01.2011 по 26.03.2018 ФИО3 работала в том же цехе 390, по той же профессии токарем 5 разряда; с 01.12.2014 по 28.03.2018 она работала в цехе 380 также токарем 5 разряда, была уволена по собственному желанию, не по медицинским показаниям. Истец работала в течение всего времени после травмы в режиме полного рабочего времени, на листке временной нетрудоспособности практически не находилась, то есть была фактически здоровой и не испытывала вреда, за установлением утраты профессиональной трудоспособности на МСЭ не обращалась. Только 12.10.2018 ФИО3 установлено 10% утраты профессиональной трудоспособности, в связи с чем она обратилась к работодателю. Был оформлен пакет документов для ФСС для назначения страховых выплат в связи с трудовым увечьем. Кроме того, указала, что вина в некомпетенции медиков не может быть возложена на ответчика.

Суд, заслушав пояснения сторон, заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования подлежат удовлетворению, но заявленный размер компенсации морального вреда является завышенным, не отвечающим требованиям разумности и справедливости, исследовав письменные доказательства по делу, оценив собранные доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к следующему. 

В силу статей 20, 41 Конституции Российской Федерации, статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения.

В силу статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить: безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты; информирование работников об условиях и охране труда на рабочих местах, о риске повреждения здоровья, предоставляемых им гарантиях, полагающихся им компенсациях и средствах индивидуальной защиты; обязательное социальное страхование работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

В соответствии с частью 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с выполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Таким образом, применительно к спорным правоотношениям основанием ответственности работодателя за вред, причиненный здоровью работника при исполнении трудовых обязанностей, является вина в необеспечении им безопасных условий труда, причем обязанность доказать отсутствие своей вины в причинении вреда здоровью работника лежит на работодателе. Исходя из положений ст. 212 Трудового кодекса РФ работодатель считается виновным в получении работником травмы на производстве, если не докажет иное.

Согласно ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Абзацем 8 статьи 220 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.

Порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», в соответствии с абзацем 2 пункта 3 статьи 8 которого возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

На основании статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1). В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (часть 2).

Размер компенсации морального вреда определяется по правилам, установленным статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. При определении размера компенсации морального вреда судом учитываются степень вины нарушителя, характер причиненных лицу физических и нравственных страданий, требования разумности и справедливости.

В пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии со статьей 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Из содержания приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

Судом установлено, что ФИО3 состояла в трудовых отношениях с АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод», а именно работала в цехе 390 токарем 5 разряда, что подтверждается записями в трудовой книжке (л.д. 9-15). 

Согласно акту о несчастном случае на производстве по форме Н-1 

<

№> от 23.11.2010 ФИО3 получила производственную травму, а именно: травматическая ампутация IV пальца правой кисти на уровне ПМФС, закрытый перелом основной и средней фаланги V пальца правой кисти (л.д. 16-20), что также подтверждается медицинским заключением о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести, от 23.11.2010. Полученная ФИО3 производственная травма относится к категории легкая (л.д. 21).

В ходе расследования несчастного случая установлено, что в процессе работы ФИО3 потребовалось убрать заусенцы с резьбы детали, для чего она взяла напильник, переключила станок на малые обороты и, не отведя в сторону суппорт с резцедержателем, начала удалять заусенцы. Со слов ФИО3 при удалении заусенцев с резьбы детали, она задела своим телом рукоятку переключения подачи. При срабатывании ускоренной подачи напильник соскользнул с верхней кромки резьбы детали, и рука попала между деталью «болт» и резцом, в результате чего она получила травму правой кисти (п. 8 акта).

Как следует из п.п. 4 п. 8 акта о несчастном случае на производстве, на основании осмотра места происшествия (при осмотре в поддоне была обнаружена разорванная перчатка х/б со следами крови) и из протокола опроса фельдшера (при оказании медицинской помощи рука была относительно чистой); комиссия пришла к выводу, что ФИО3 выполняла работу в перчатках х/б. Проведенные эксперименты со станком и акты обследования станка подтверждают его исправность.

Результаты расследования несчастного случая стороной истца не оспаривались.

В соответствии со ст. 214 Трудового кодекса Российской Федерации, работник обязан соблюдать требования охраны труда; правильно применять средства индивидуальной и коллективной защиты; проходить обучение безопасным методам и приемам выполнения работ и оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, инструктаж по охране труда, стажировку на рабочем месте, проверку знаний требований охраны труда.

При этом, ФИО3 работодателем проведен повторный инструктаж по профессии 05.10.2010.

Причинами, вызвавшими несчастный случай с ФИО3 является, допуск к выполнению работ без разработанной маршрутной технологической карты на изготовление детали «болт крепления бойка» и недостаточный контроль за соблюдением работающими требований инструкций по охране труда, в части использования неисправного инструмента и перчаток при работе на металлообрабатывающем оборудовании, чем нарушены п.п. 1.10, 7.6. «Межотраслевых правил по охране труда при холодной обработке деталей» ПОТ РМ-006-98 и п.п. 4.39.1, 4.45.7, 4.45.9 «Положение об организации работы по охране труда».

Согласно справке МСЭ-2006 

<

№> ФКУ «ГБ МСЭ по Свердловской области» от 12.10.2018, ФИО3 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 10% (л.д. 22). Кроме того, выдана программа реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, в которой рекомендовано выполнение работы по профессии со снижением объема профессиональной деятельности на 1/10 часть прежней нагрузки (л.д. 23).

Кроме того, согласно выписке из амбулаторной карты ФИО2, обращалась к неврологу ДД.ММ.ГГГГ с жалобами на плохой сон, головные боли, плаксивость, повышенную раздражительность, после получения производственной травмы (л.д. 27). Установлен диагноз: ситуационный невроз с нарушением сна, назначена седативная терапия.

Таким образом, судом установлено, что несчастный случай на производстве, произошедший 23 октября 2010 года, находится в причинно-следственной связи с полученной истцом травмой, в связи с чем имеются предусмотренные статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, пунктом 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» основания для возложения обязанности по компенсации истцу морального вреда, причиненного несчастным случаем на производстве, на АО «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод», который не в полной мере обеспечил безопасные условия труда работника.

Определяя размер компенсации морального вреда, руководствуясь приведенными нормами законодательства, в частности статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, судом учитываются обстоятельства несчастного случая, произошедшего с истцом, что в результате несчастного случая истец испытывала физические страдания, связанные с причинением вреда здоровью, нравственные страдания в связи с причиненной травмой, наступление неблагоприятных последствий, ограничение обычной жизнедеятельности, а также учитывая, что категория травмы определена легкая, степень утраты профессиональной трудоспособности установлена истцу только в 2018 году бессрочно в размере 10%, не привела к инвалидности и не лишила ее возможности трудиться в прежних условиях.

При изложенных обстоятельствах, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 60 000 руб., который, по мнению суда, отвечает критериям разумности и справедливости.

На основании части 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов в доход местного бюджета пропорционально удовлетворенной части исковых требований. 

На этом основании в соответствии со статьей 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей, за требование о взыскании компенсации морального вреда.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 к акционерному обществу «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» им. Ф.Э. Дзержинского о компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» им. Ф.Э. Дзержинского в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда, в связи с производственной травмой, полученной 23 ноября 2010 года, в размере 60 000 рублей.

В удовлетворении остальной части заявленных исковых требований о компенсации морального вреда отказать.

Взыскать с акционерного общества «Научно-производственная корпорация «Уралвагонзавод» им. Ф.Э. Дзержинского в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Дзержинский районный суд города Нижний Тагил в течение одного месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья: О.В. Свинина

Мотивированное решение составлено 26 августа 2019 года.

Судья: О.В. Свинина