Судья Сафонова У.П. Дело № 22-3596/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Кемерово 9 октября 2025 года 

Кемеровский областной суд в составе:

председательствующего Сорокиной Н.А. 

при секретаре Смазновой Е.Ф.

с участием прокурора Ларченко Т.А.

осуждённого ФИО2

адвоката Ежевского А.Н. по назначению

защитника ФИО19

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление и.о. прокурора Центрального района г. Кемерово Матюшонок Н.Ю., апелляционные жалобы адвоката Ежевского А.Н., защитника ФИО20 действующих в защиту интересов осуждённого ФИО2 на приговор Центрального районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 04.08.2025, которым

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданин РФ, несудимый, 

осуждён по ч. 1 ст. 228 УК РФ к 1 году лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении.

ФИО2 определено самостоятельное следование в колонию-поселение за счёт государства на основании ч.ч. 1, 2, 3 ст. 75.1 УИК РФ. Возложена обязанность не позднее 10 суток со дня вступления приговора в законную силу явиться в территориальный орган уголовно-исполнительной системы за предписанием о направлении к месту отбывания наказания. 

Срок наказания постановлено исчислять со дня прибытия ФИО2 в колонию-поселение, произведён зачёт времени следования осуждённого к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием в срок лишения свободы из расчёта один день за один день.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении постановлено отменить по вступлению приговора в законную силу. 

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ постановлено конфисковать и обратить в собственность государства мобильный телефон марки «

<

данные изъяты>», признанный вещественным доказательством и хранящийся в камере хранения вещественных доказательств ОД отдела полиции «Центральный» Управления МВД России по г. Кемерово. 

Разрешена судьба вещественных доказательств. 

До начала судебного заседания апелляционное представление в части доводов об учёте при назначении наказания явки с повинной в качестве смягчающего наказание обстоятельства, о замене назначенного наказания в виде лишения свободы на принудительные работы в соответствии со ст. 53.1 УК РФ, отозвано. 

Заслушав доклад судьи Сорокиной Н.А., кратко изложившей содержание приговора, доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, возражений, выслушав мнение прокурора Ларченко Т.А., поддержавшую доводы апелляционного представления в не отозванной части, просившей доводы жалоб оставить без удовлетворения, мнение осуждённого ФИО2 и адвоката Ежевского А.Н., защитника ФИО21 поддержавших доводы апелляционных жалоб, не возражавших по доводам апелляционного представления в части смягчения назначенного наказания, суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 осуждён за незаконные приобретение и хранение без цели сбыта наркотических средств в значительном размере. 

Преступление совершено около 08:30 час. 23.03.2024 в г. Кемерово Кемеровской области-Кузбассе при указанных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционном представлении и.о. прокурора Центрального района г. Кемерово Матюшонок Н.Ю. считает приговор суда незаконным, несправедливым, вследствие чрезмерной суровости назначенного наказания. 

Полагает, что с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления, совокупности установленных смягчающих обстоятельств, данных о личности осуждённого ФИО2, который занят общественно-полезным трудом, оказывает помощь близким родственникам с неудовлетворительным состоянием здоровья, в том числе матери - 

<

данные изъяты>, способствовал раскрытию и расследованию преступления на стадии предварительного расследования, у суда были основания для назначения ФИО2 более мягкого наказания. 

Просит приговор изменить, смягчить назначенное наказание. 

В апелляционной жалобе адвокат Ежевский А.Н. считает приговор незаконным, необоснованным, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, неправильного применения уголовного закона.

Полагает, что вина ФИО2 в инкриминируемом преступлении не доказана. ФИО2 вину не признал, давал последовательные показания об отсутствии у него умысла на приобретение и хранение наркотических средств, поскольку никогда их не употреблял и не приобретал.

Указывает, что за несколько дней до задержания - 23.03.2024, ФИО2 в интернет-магазине заказал для себя за 3 000,00 руб. средство для стимулирования сексуальной активности. О том, что данный магазин торгует какими-либо запрещёнными препаратами, ему не было известно. Когда он забирал заказ, то не знал, что это был наркотик. Умысел на незаконные приобретение и хранение без цели сбыта наркотических средств в значительном размере у ФИО2 отсутствовал.

При этом, суд, придя к выводу о виновности ФИО2, оставил без внимания, что субъективная сторона данного преступления характеризуется прямым умыслом, между тем, бесспорных и достаточных доказательств наличия прямого умысла у ФИО2 судом в приговоре не приведено. 

Отмечает, что в обоснование вывода о виновности ФИО2 суд сослался в приговоре на показания свидетелей, письменные материалы дела и вещественные доказательства. Однако показания свидетелей, за исключением свидетеля ФИО6, о том, что как при задержании ФИО2, так и при изъятии у него наркотического средства, он сам сообщил им о наличии у него наркотика, опровергаются показаниями самого ФИО2 Однако суд необоснованно расценил показания ФИО2 в данной части как способ защиты, с целью избежать уголовную ответственность за содеянное.

Обращает внимание, что ФИО2 пояснил суду о том, что о наркотике под названием «

<

данные изъяты>» он (ФИО2) узнал от сотрудников полиции. Объяснение ФИО2 написал под диктовку сотрудника полиции, в связи с оказанным на него давлением и поступающими угрозами о задержании на неопределенный срок, в случае отказа подписать составленные документы. 

Указывает, что в ходе дознания не были приняты исчерпывающие меры к установлению всех возможных доказательств по делу, не только уличающих, но и оправдывающих ФИО2 Так, во время изъятия у ФИО2 свёртка, внутри помещения поста охраны велась съёмка на смартфон одного из сотрудников полиции, доставивших его, также имелась нагрудная камера у другого сотрудника полиции, присутствовавшего в этом же помещении. Однако, к выявлению средств видеофиксации, при помощи которых могла вестись запись обстоятельств доставления ФИО2, изъятия обнаруженного у него вещества и иных процессуальных действий с участием ФИО2 с нагрудной камеры неустановленного сотрудника полиции в звании майора на стационарном посту охраны на 

<

адрес> в 

<

адрес> и со смартфона сотрудника полиции Свидетель №2 или Свидетель №5, как утверждали об этом в суде свидетель Свидетель №4 и ФИО1, мер не приняли.

В связи с чем, полагает, что в нарушение положений ст. 15 УПК РФ, суд необоснованно отказал стороне защиты в принятии мер к вызову в судебное заседание сотрудника полиции с нагрудной камерой, который находился в помещении поста охраны 23.03.2024 и мог осуществлять видеозапись, для его допроса по обстоятельствам изъятия наркотического средства у ФИО2 и наличия видеозаписи, что имело существенное значение для правильного разрешения дела по существу.

Считает, что судом не дано надлежащей оценки исследованным по делу доказательствам, в том числе показаниям свидетелей ФИО6 и Свидетель №4 о просьбе отца ФИО1 - ФИО17 изменить Свидетель №4 показания, с указанием о том, что ФИО1 говорил сотрудникам полиции не о наркотике, а о средстве для потенции. Показания указанных свидетелей вызывают сомнение в их достоверности, поскольку ранее об этом факте никто из них не заявлял, не подтверждено данное обстоятельство иными доказательствами в деле, и опровергаются пояснениями ФИО17, который данный факт отрицал в своём выступлении в суде.

Между тем судом необоснованно отказано стороне защиты в повторном допросе свидетеля Свидетель №4 о причинах его совместного нахождения в суде со свидетелем ФИО6, который был вызван для допроса ДД.ММ.ГГГГ в качестве свидетеля, что имело значение для оценки правдивости показаний ФИО6 и исключения на него давления со стороны Свидетель №4

Отмечает, что, признавая действия сотрудников полиции в отношении ФИО2 законными, суд ограничился лишь их показаниями о нахождении в тот день на скрытом патрулирований согласно ведомственному приказу. Однако данный документ судом не запрашивался и не исследовался. 

Таким образом, правомерность нахождения сотрудников полиции на маршруте патрулирования надлежаще не проверена судом и не подтверждена, а потому вывод суда о том, что сотрудники полиции при проведении действий в отношении ФИО2 осуществляли свою деятельность в соответствии с внутренними ведомственными приказами является голословным.

Считает, что в отсутствие достаточной и бесспорной совокупности доказательств имеют место неустранимые сомнения в виновности ФИО2, которые вопреки требованиям закона не были истолкованы судом в его пользу.

Полагает, что суд назначил ФИО2 несправедливое, чрезмерно суровое наказание, несоразмерное содеянному.

Отмечает, что, назначая ФИО2 наказание в виде реального лишения свободы, суд мотивировал тем, что ФИО2 не раскаялся в содеянном, не осознал правовые последствия совершённого преступления, то есть фактически признал указанные обстоятельства отягчающими, что недопустимо и противоречит ст. 63 УК РФ, в которой приведён исчерпывающий перечень обстоятельств, отягчающих наказание.

Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор за отсутствием в его действиях состава преступления. Признать за ФИО2 право на реабилитацию.

В апелляционной жалобе защитник ФИО17, действующий в защиту ФИО2, считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым. 

Указывает, что суд оставил без внимания требования Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», который регулирует деятельность особых подразделений МВД РФ, дающий право данным подразделениям заниматься оперативно-розыскными мероприятиями, исключая отдельный батальон патрульно-постовой службы МВД (ОБППСП), основная деятельность которого заключается в охране общественного порядка. 

Отмечает, что защита приводила доводы о незаконности действий сотрудников полиции Свидетель №5, Свидетель №1, Свидетель №2, выехавших 23.03.2024 в 8:00 час. на охрану общественного порядка. Однако, не взирая на сомнительное поведение указанных сотрудников полиции, суд неправомерно признал их показания достоверными и положил в основу обвинительного приговора, нарушив презумпцию невиновности, которая гласит, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого. 

Считает, что сотрудники полиции действовали незаконно, поскольку возложили на себя функции оперативных работников в нарушение действующего законодательства РФ, а именно сами определили место закладки наркотического средства и ежедневно дежурили там, чтобы задерживать граждан, случайно или намеренно там появившихся. В связи с этим, сотрудники полиции в зимнее время расчищали от снега подъездную площадку, ведущую к месту закладки наркотического средства, разместили объявление в системе «Интернет» о месте закладки наркотического средства и другие данные, необходимые для его приобретения.

Суду были представлены сведения о том, что эти сотрудники выехали с утра без специальных опознавательных знаков, не на охрану общественного порядка, а на проведение скрытого патрулирования.

Вместе с тем, по мнению суда, схема проведения скрытого патрулирования, то есть выезда сотрудников полиции без опознавательных знаков, не может быть надуманной, а действующая, исходя из поведения сотрудников полиции, что является явной провокацией со стороны правоохранительных органов в отношении граждан, склонных в какой-либо мере к употреблению наркотических средств.

Полагает, что негласное проведение оперативно-розыскных мероприятий подразделениями полиции повлекло за собой нарушение требований, предусмотренных ст. ст. 2, 5, 7, 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». В частности, не допускается осуществление оперативно-розыскной деятельности для достижения целей и решения задач, не предусмотренных законом. А органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (ч. 2 ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»). 

Указывает, что описанная защитой в суде схема склонения граждан к приобретению наркотических средств сотрудниками полиции, является явным нарушением закона, с чем суд, вопреки объективным обстоятельствам, не был согласен и неправомерно в нарушение ч. 3 ст. 15 УПК РФ занял позицию стороны обвинения, отклоняя все ходатайства стороны защиты. 

Считает, что суд, проигнорировав требования Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», необоснованно пришёл к выводу о том, что сотрудники полиции действовали в отношении ФИО2 в соответствии с Федеральным законом «О полиции» и внутриведомственными приказами МВД РФ. При этом, обращает внимание, что приказы, на которые сослался суд, в судебном заседании не исследовались, в связи с чем, суд не имел права на них ссылаться. 

Более того, полагает, что суд неправомерно отказал защите в удовлетворении ходатайства о приобщении к материалам дела и исследовании в судебном заседании подобных приказов, и защита вынуждена была в своей речи в прениях обозначить эти приказы устно. 

Отмечает, что суд неправомерно отверг утверждение защиты о том, что полицейские действовали в отношении ФИО2 не как сотрудники охраны общественного порядка, а как оперативные сотрудники, якобы наделённые полномочиями осуществлять скрытое патрулирование, включающее в себя скрытое слежение за гражданами, которые, по их мнению, могут совершить преступление.

Считает, что, оправдывая свои неправомерные действия, сотрудники полиции сослались в судебном заседании на приказ начальника Управления МВД России по г. Кемерово, разрешивший им заниматься скрытым патрулированием, выезжать на смену в гражданской одежде и на автомашине без особых опознавательных знаков на борту, подтверждающих, что автомобиль патрульно-постовой службы. При этом, ходатайство стороны защиты об истребовании из Управления МВД России по г. Кемерово копии данного приказа, после выступления государственного обвинителя, который не увидел в этом необходимости, ходатайство судом было отклонено, чем был нарушен объективный порядок рассмотрения дела.

Поскольку суд не отграничил общее понятие сотрудника полиции от понятия оперативного сотрудника, на что неоднократно было обращено внимание защиты, а потому в приговоре необоснованно отразил, что действующее законодательство, регулирующее деятельность сотрудников полиции, не предусматривает обязательное ношение форменного обмундирования при проведении скрытого патрулирования. 

Обращает внимание, что материалы уголовного дела не содержат доказательств, что отдельный батальон охраны общественного порядка имеет право осуществлять скрытое патрулирование, а приказ, на который сотрудники полиции ссылались во время судебного разбирательства, в суде не исследован, что не дало защите возможность заявить в суде о его незаконности, в связи с несоответствием Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» и внутриведомственным приказам МВД РФ.

Отмечает, что именно для сотрудников охраны общественного порядка, в отличие от оперативных сотрудников, ношение форменного обмундирования в течение смены обязательно. 

Что касается дежурных автомашин, выделенных для охраны общественного порядка, то на них всегда должны присутствовать опознавательные знаки с определённым номером.

Полагает, что суд незаконно мотивировал свои выводы о виновности ФИО2 исключительно с позиции умышленного совершения им преступления, оставив без внимания объективные обстоятельства дела, между тем, из допросов сотрудников полиции и понятых следует, что ФИО2 сам признался, что приехал в лесополосу 

<

адрес> 

<

адрес> за наркотиком под названием «соль», откапал в снегу и взял его для личного пользования. Однако ФИО2 во время дознания и в судебном заседании категорически отрицал факт наличия такого признания. При этом он последовательно пояснял, что не мог приобрести наркотик под таким названием, так как заказывал через систему «Интернет» определённое вещество под названием «альфа-PVP» для улучшения половой потенции, не зная о том, что это наркотическое средство. Это утверждение ни органом дознания, ни судом не было опровергнуто.

Указывает, что суд неправомерно признал, что в действиях сотрудников полиции по отношению к ФИО2 отсутствовали признаки насильственного и психологического давления.

Тогда как ФИО2 пояснял, что все трое сотрудников полиции, находясь в гражданской одежде, действовали согласованно, насильно его удерживали с момента обнаружения, во время доставки к посту охраны и в период изъятия у него пакета. При этом угрожали лишить его свободы на неопределённый срок, если он не признается, что при нём имеется наркотик «соль». Об этом утверждали и понятые, специально для этого подготовленные самими сотрудниками. Тем самым сотрудники полиции совершали в отношении задержанного гражданина действия насильственного и психологического характера с целью выбить признательные показания, а также подтверждалось их абсолютное убеждение в том, что у ФИО2 имелось наркотическое вещество под названием «

<

данные изъяты>». Сотрудники полиции наркотик называли так, поскольку не знали настоящего наименования наркотика, химическое наименование которого, определит только эксперт.

Отмечает, что понятой Свидетель №3 показал, что сотрудники полиции до ФИО2 неоднократно приводили на пост охраны задержанных лиц, у которых содержалось вещество под названием «соль». Должную оценку этому обстоятельству суд не дал. Более того, суд в ином составе неправомерно отвёл вопрос защиты к Свидетель №3, о повторном показании его в этом отношении. Остальным свидетелям суд также не позволил защите задавать такие вопросы.

Таким образом, считает, что суд намеренно предпринимал меры по защите свидетельской базы стороны обвинения и не дал оценку в приговоре тому обстоятельству, что ФИО2 заказывал через систему «Интернет» вещество под названием «альфа-PVP», а не какую-то «соль».

Полагает, что слово «соль», как возможное наркотическое вещество, могло исходить от самих сотрудников, которые неоднократно задерживали граждан и до ФИО2 с таким содержимым у них. 

Находит существенным фактом недобросовестности действий сотрудников полиции, которые при изъятии пакета у ФИО2 на посту охраны около 10-ти часов утра в месте с интенсивным движением (площадь Советов), могли и должны были, согласно требованиям норм УПК РФ, привлечь в качестве понятых незаинтересованных граждан, что намеренно ими не было сделано. О заинтересованности сотрудников полиции в конкретных понятых, а именно, которые не будут задавать лишних вопросов, говорит ещё и следующий факт, в частности, вместо приглашения на процесс изъятия вещества у ФИО2 незаинтересованного гражданина с площади Советов, они пригласили второго понятого - охранника, который находился на обходе охраняемой территории, дожидаясь его в течении 30 мин., что не отрицают и сами понятые.

Кроме того, обращает внимание на то, что после задержания ФИО2, на просьбу отвезти его к месту следования на его же автомобиле, которую он арендовал, сотрудники полиции ответили отказом, после чего посадили ФИО2 в патрульный автомобиль, а арендованный автомобиль ФИО2 оставили на пустыре без присмотра. 

Данным действиям сотрудников полиции суд должную оценку не дал. В то время как защита считает, что такое поведение сотрудников полиции, которые должны действовать в интересах защиты граждан, не способствует тому, что они могут давать правдивые показания по делу.

Считает, что исходя из заинтересованности в продвижении по службе и убеждённости в том, что описанным выше способом они активно осуществляют борьбу с преступностью, а также в убеждённости в своей безнаказанности, будучи предупреждёнными об уголовной ответственности, откровенно лгали, как во время проведения дознания, так и во время судебного следствия. Не отстают в этом отношении свидетели и понятые. Так, например, понятой Свидетель №4, как свидетель обвинения, будучи уже допрошенным в судебном заседании, привёл в здание суда по ходатайству государственного обвинителя свидетеля ФИО6, который дежурил вместе с Свидетель №4, но в своё время отказался быть понятым во время изъятия пакета у ФИО2 Полагает, что свидетель ФИО6 дал ложные показания суду. 

Обращает внимание, что суд, предвзято вёл разбирательство, поскольку отказал защите в удовлетворении ходатайства о повторном вызове в суд свидетеля Свидетель №4, чтобы он ответил на вопрос защиты: «С какой целью он появился в здании суда вместе со ФИО6, если во время его допроса он пояснил суду, что передать повестку лично ФИО6 он не может, а передаст её через командира?». 

Отмечает, что предвзятость суда проявилась во время судебного разбирательства, и в том, что когда возражения защиты на оглашении государственным обвинителем письменного объяснения ФИО2 из материалов дела было отклонено, и, несмотря на то, что оно не имело доказательственного значения, суд предоставил возможность прокурору его огласить, который в дальнейшем попытался убедить суд в том, что это объяснение является доказательством виновности ФИО2

Указывает, что в действиях ФИО2 отсутствует умысел на приобретение наркотического средства, что влечёт за собой прекращение уголовного преследования из-за отсутствия субъективной стороны состава преступления. Не было в действиях ФИО2 и мотива на совершение предъявленного ему преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ.

Считает, что доказательства, собранные и переданные дознавателю подразделением отдельного батальона по охране общественного порядка, получены этим подразделением 23.03.2024 незаконным путём.

Принимая во внимание, что сами сотрудники полиции и понятые дали в суде явно ложные показания, все эти доказательства и представленные суду доказательства в обвинительном акте являются недопустимыми, не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. В данном случае они не могли быть положены в основу обвинения в отношении ФИО2 в приговоре.

Отмечает, что Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 14.02.1999 № 18-О указал на то, что результаты оперативно-розыскных мероприятий не являются прямыми доказательствами, а представляют собой лишь сведения об источниках тех фактов, которые, будучи полученными с соблюдением требований Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путём на основе соответствующих норм уголовно-процессуального права.

Таким образом, результаты оперативно-розыскных мероприятий могут использоваться в доказывании по уголовному делу только в том случае, если они получены и переданы органу предварительного расследования или суду в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у лица умысла на незаконный оборот наркотических средств, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. 

При этом, законодатель не принимает во внимание даже какую-нибудь долю вины привлекаемого к уголовной ответственности, если доказательства его вины собраны незаконными методами, как в данном случае.

Поскольку официального разрешения на проведение оперативно-розыскных мероприятий у сотрудников ОБППСП в уголовном деле неимеется, а мероприятия по отслеживанию действий ФИО2 и егозадержанию были проведены с нарушением требований Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и до возбуждения уголовного дела, то действия полицейских сотрудников в этом случае являются незаконными. 

Следовательно, каким бы путём, представленные суду доказательства дознавателем не закреплялись, даже со ссылкой на нормы УПК РФ, они должны быть признаны судом недопустимыми. А соблюдение оперативно-розыскного законодательства является важнейшей гарантией справедливого отправления правосудия по уголовным делам. 

Считает, что приговор в отношении ФИО2 является несправедливым.

Просит приговор отменить, ФИО2 оправдать, с применением норм закона о реабилитации.

В возражениях государственный обвинитель ФИО7 просит в удовлетворении апелляционных жалоб отказать, приговор изменить по доводам апелляционного представления. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционном представлении и апелляционных жалобах, в возражении, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам жалоб, в описательно-мотивировочной части приговора в соответствии с положениями п. 2 ч. 1 ст. 307 УПК РФ и правовой позиции, изложенной в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2016 №55 «О судебном приговоре», приведены доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осуждённого и изложены мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Уголовное дело в отношении ФИО2 рассмотрено судом первой инстанции в соответствии с требованиями УПК РФ. Председательствующим были приняты необходимые меры для обеспечения состязательности и равноправия сторон. Из протокола судебного заседания следует, что стороны принимали равное участие в обсуждении всех возникающих при рассмотрении дела вопросов и исследовании представленных суду доказательств. Каких-либо ограничений стороны защиты в реализации прав, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, о чём указано в жалобах, не допускалось. 

Таким образом, судебное разбирательство проведено на основе принципа состязательности, установленного ст. 15 УПК РФ, с учётом требований ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, обстоятельства дела были установлены на основании непосредственно исследованных судом доказательств. Суд создал необходимые условия для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления, предоставленных им прав, а доводы жалоб стороны защиты в данной части являются несостоятельными. 

Приговор не противоречит протоколу судебного заседания, смысл показаний допрошенных в суде лиц отражён в соответствии с их показаниями, изложенными в протоколе судебного заседания.

Вопреки доводам жалоб, оснований из числа предусмотренных ст. 75 УПК РФ, к признанию изложенных в приговоре доказательств недопустимыми суд апелляционной инстанции не усматривает. Доказательства получены в ходе проведения установленных уголовно-процессуальным законом следственных действий, исследованы в судебном заседании в соответствии с положениями ст.ст. 285, 286 УПК РФ.

Выводы суда о виновности ФИО2 в совершении инкриминируемого преступления основаны на совокупности исследованных доказательств, в том числе показаний свидетелей, протоколах следственных и судебных действий, получивших надлежащую оценку в приговоре в соответствии с положениями ст.ст. 87, 88 УПК РФ.

Так, осуждённый ФИО2 в судебном заседании вину в совершении преступления не признал, отрицал умысел на приобретение и хранение наркотических средств. Указал, что наркотические средства он не приобретал. ДД.ММ.ГГГГ заказал в сети «Интернет» средство, связанное с половой средой, которое оплатил через терминал по представленным реквизитам за 3 000,00 руб. После чего ему выслали фотографию с местом нахождения вещества, координаты. 23.03.2024 около 8:00 час. он заехал на место, по указанным координатам прошёл по тропинке в сторону реки, увидел в сугробе синюю изоленту, в которой находилось вещество, забрал его и пошёл к автомобилю, где вышел мужчина в гражданской одежде, схватил его за руку, спросил, что он делает, достал удостоверение и сказал, что он сотрудник полиции Свидетель №1, а его (ФИО2) подозревают в приобретении наркотических средств. Затем подошли Свидетель №2 и Свидетель №5, которые тоже были в гражданской одежде, началась агрессия. Он не отрицал, что у него возможно имеется вещество, однако о том, что вещество является солью, он узнал от сотрудников полиции. Его посадили в чёрный автомобиль и увезли на площадь Советов. На пост пришли двое понятых. В будке был Свидетель №4, сотрудник полиции с нагрудной съёмкой, затем пришёл Свидетель №3, которого также вызвали в качестве понятого сотрудники полиции. Кто-то включил запись на телефоне и стал записывать, было предложено выдать вещество. В левом кармане штанов сотрудник достал у него свёрток, пояснил на камеру и показал, после чего, свёрток опечатали, подписали, свёрток не вскрывали. Составили документы, отобрали объяснение. Он не знакомился с документами, что-то подписал, содержание не читал. Ему что-то разъясняли, в том числе права. Сотрудниками полиции на него оказывалось психологическое и физическое давление, его жестко удерживали, угрожали, что если он не подпишет документы, то его задержат на неопределённый срок. Объяснение он не подтверждает, подписал его не читая. Потом они уехали в отдел и его отпустили. Он также предоставил мобильный телефон сотрудникам полиции, сказал им пароль, они сами разблокировали телефон и осмотрели его. 

Вопреки доводам жалоб, версия осуждённого о непричастности к приобретению и хранению наркотического средства проверена судом первой инстанции и обоснованно признана несостоятельной. Суд сопоставлял показания ФИО2 с другими доказательствами по делу, и в приговоре привёл мотивы, по которым признал одни доказательства достоверными, а другие отверг. Ставить под сомнение выводы суда в данной части оснований суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Несмотря на занятую осуждённым позицию по отношению к предъявленному обвинению, суд пришёл к правильному выводу о его виновности в инкриминируемом преступлении, которая подтверждается достаточной совокупностью допустимых и достоверных доказательств (за исключением показаний свидетелей Свидетель №5 и Свидетель №2 в части обстоятельств преступления, ставших известными им со слов ФИО2), собранных в ходе дознания, исследованных с участием сторон в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре: 

- показаниями свидетелей Свидетель №5, Свидетель №2 (за исключением в части обстоятельств преступления, ставших известных им со слов ФИО2), данными ими в судебном заседании, подтвердившими показания данными ими на предварительном расследовании и оглашённые в судебном заседании в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ (т. 1 л.д. 45-47, 88-90), Свидетель №1, данными им в судебном заседании, согласно которым они являясь сотрудниками ОБППСП Управления МВД России по г. Кемерово, работая на маршруте патрулирования на 

<

адрес>, заметив мужчину в месте, где делают закладки, подошли (Свидетель №5 и Свидетель №2) к нему, представившись, показали удостоверения, сообщили что являются сотрудниками полиции, на вопрос имеется ли у него что-либо запрещённое, ФИО2 ответил положительно. На их автомобиле, они поехали на стационарный пост полиции, где в присутствии двух понятых ФИО2 из левого кармана штанов выдал сотрудникам наркотическое средство. Также ФИО2 выдал телефон, разблокировал его и показал скриншот фотографии с координатами закладки. Обнаруженное и изъятое вещество, телефон в ходе досмотра ФИО2 были упакованы в пакеты, прошито и опечатано, подписано участвующими лицами, о чём был составлен протокол личного досмотра, от ФИО2 получено объяснение. Какого-либо физического либо психологического давления на ФИО2 сотрудниками правоохранительных органов не оказывалось; 

- показаниями свидетелей Свидетель №3, данными им в судебном заседании, подтвердившим показания, данными им на предварительном расследовании и оглашённые в судебном заседании в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ (т. 1 л.д. 64-66), Свидетель №4, данными им в судебном заседании, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ они были приглашены в качестве понятых на пост полиции, расположенной на 

<

адрес>, где находились сотрудники полиции и мужчина, представившийся ФИО2 На вопрос сотрудника полиции ФИО2 пояснил, что в левом кармане штанов имеется наркотик «соль», после чего один из сотрудников достал из кармана штанов ФИО2 небольшой свёрток и из кармана куртки достал мобильный телефон. Данные предметы были упакованы и опечатаны. Объяснение по поводу нахождения у ФИО2 наркотика он писал собственноручно. Никакого морального или физического давления при проведении личного досмотра ФИО2 и даче им объяснения сотрудниками правоохранительных органов не оказывалось. Также Свидетель №4 пояснил, что в конце марта – начале апреля 2024 года он находился на смене со ФИО6, приходил отец ФИО2 и просил его (ФИО8) изменить показания, на что он отказался;

- показаниями свидетеля ФИО6, данными им в судебном заседании, согласно которым в 20-х числа марта 2024 года он заступил на пост охраны на 

<

адрес>. В 9:20 час. на пост зашли сотрудники полиции с ФИО2, также присутствовало двое понятых. ФИО2 на состояние здоровья не жаловался. После чего он вышел на улицу. Также пояснил, что в конце марта-начале апреля 2024 года, когда он с Свидетель №4 находились на смене, приходил отец ФИО1 и просил ФИО8 изменить показания, на что последний отказался; 

а также письменными доказательствами по делу: 

- данными протокола личного досмотра ФИО2 от 23.03.2024, согласно которым в ходе его личного досмотра в присутствии двух участвующих лиц у ФИО2 обнаружены и изъяты: из левого нижнего кармана штанов - свёрток липкой ленты синего цвета; из левого внутреннего кармана куртки - сотовый телефон «

<

данные изъяты>», всё изъятое упаковано в пустые полимерные пакеты (т. 1 л.д. 4); 

- данными протокола осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ и фототаблицей к нему, согласно которым осмотрен мобильный телефон, изъятый у ФИО2 в ходе личного досмотра, - смартфон «

<

данные изъяты>», в котором в корзине приложения «Google Фото» обнаружена фотография с изображением сугроба, двух деревьев и пня, возле которого имеется красная точка; при увеличении фотографии отображены координаты (т. 1 л.д. 29-36);

- данными заключения судебной экспертизы материалов, веществ и изделий (физико-химической) № № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым 

<

данные изъяты> (т. 1 л.д. 49-52);

- данными протокола осмотра предметов от 09.04.2024 и фототаблицей к нему, согласно которым осмотрен полимерный пакет, в котором имеется свёрток из липкой ленты синего цвета размером 2 см 2 см (т. 1 л.д. 53-57); 

- данными протокола осмотра документов от 06.05.2024 и фототаблицей к нему, согласно которым осмотрен протокол личного досмотра ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ в присутствии двоих понятых, в ходе которого изъят свёрток из синей липкой ленты с веществом, а также телефон (т. 1 л.д. 91-93); 

- данными протокола проверки показаний на месте свидетеля Свидетель №1 от ДД.ММ.ГГГГ и фототаблицами к нему, согласно которым свидетель Свидетель №1 подробно на месте рассказал об обстоятельствах задержания, проведения личного досмотра и изъятия у ФИО2 наркотического средства (т. 1 л.д. 107-114) и другими доказательствами, приведёнными в приговоре и получившими надлежащую оценку суда. 

Совокупность исследованных судом первой инстанции и проанализированных в приговоре доказательств является достаточной для признания ФИО2 виновным в совершении преступления, за которое он осуждён.

Приговор содержит сведения об отношении осуждённого к предъявленному обвинению, дана оценка приведённым им доводам об отсутствии умысла на приобретение наркотического средства. Суд первой инстанции проверил показания осуждённого и оценил их в совокупности с другими доказательствами по делу.

Показания свидетелей даны в соответствии с требованиями закона, соотносятся друг с другом, дополняют друг друга, объективно подтверждаются исследованными в судебном заседании письменными доказательствами. 

Нарушений требований ст.ст. 56, 189 и 281 УПК РФ при допросе свидетелей в ходе предварительного расследования, и оглашения данных ими показаний в ходе предварительного расследования, во время судебного разбирательства (за исключением показаний свидетелей Свидетель №5 и Свидетель №2 в части обстоятельств преступления, ставших известными им со слов ФИО2), из материалов уголовного дела не установлено. 

Согласно материалам дела свидетели как в ходе предварительного расследования, так и в судебном заседании, предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний либо отказ от дачи показаний. 

Обстоятельств, которые бы могли свидетельствовать о заинтересованности в исходе дела свидетелей, о необъективности их показаний и желании оговорить ФИО2, судом первой инстанции не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, а доводы стороны защиты о несогласии с оценкой показаний свидетелей, не свидетельствуют о недостоверности их показаний.

Все изложенные в приговоре доказательства суд в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности признал их достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

Между тем приговор суда подлежит изменению в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона (п. 2 ст. 389.15, ч. 1 ст. 389.17, ст. 389.26 УПК РФ) с учётом следующего. 

Так, суд апелляционной инстанции исходит из того, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 06.02.2004 № 44-О, недопустимо воспроизведение в ходе судебного разбирательства содержания показаний подозреваемого, обвиняемого, данных в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника путём допроса в качестве свидетеля - дознавателя, следователя, сотрудника, осуществляющего оперативное сопровождение дела. 

Суд не вправе допрашивать указанных лиц о содержании показаний подозреваемых или обвиняемых, восстанавливать содержание этих показаний вопреки закреплённому в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ правилу. 

Тем самым закон исходя из положений ст.ст. 50, 51 Конституции Российской Федерации исключает возможность любого, прямого или опосредованного, использования содержащихся в них сведений.

Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации применимы и к ситуации, когда должностное лицо в отношении гражданина проводит его опрос, направленный на выявление фактов и обстоятельств, уличающих данного гражданина в совершении преступления, тем более, если он делает заявление о совершенном им преступлении. С этого момента в отношении гражданина подлежат непосредственному действию нормы Конституции Российской Федерации, обеспечивающие в том числе предоставление квалифицированной юридической помощи (статья 48) и право не свидетельствовать против себя самого (статья 51, часть 1).

В связи с этим, по мнению суда апелляционной инстанции из описательно-мотивировочной части приговора из числа доказательств виновности осуждённого ФИО2 следует исключить ссылку на показания свидетелей - сотрудников Свидетель №5, Свидетель №2 в части обстоятельств преступления, ставших известных им со слов ФИО2, в отсутствие защитника. 

Однако исключение указанных доказательств в части из приговора на выводы суда первой инстанции о доказанности виновности осуждённого в совершении преступления не влияет, поскольку они основаны на достаточной совокупности исследованных в судебном заседании и приведённых в приговоре допустимых и достоверных доказательствах.

Вопреки доводам жалоб, каких-либо неустранимых противоречий в исследованных доказательствах, положенных в основу приговора, которые могли бы поставить под сомнение выводы суда о виновности ФИО2, не имеется. 

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в силу ст. 73 УПК РФ, при которых осуждённым было совершено преступление, по настоящему делу выяснены. 

Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, как не имеющие противоречий, и подтверждённые исследованными в судебном заседании доказательствами, которые обоснованно признаны судом достоверными, а потому доводы жалоб не подлежат удовлетворению в данной части. 

Анализ материалов дела и показаний допрошенных лиц свидетельствует о том, что каких-либо действий со стороны сотрудников правоохранительных органов, направленных на склонение и провокации ФИО2 к совершению преступления путём уговора, подкупа, угрозы или другим способом, то есть таких действий, которые бы побуждали осуждённого в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий, по настоящему уголовному делу не установлено. 

Порядок задержания ФИО2 не нарушен. 

Так, при задержании ФИО2, вопреки доводам жалоб, сотрудники ОБППСП Управления МВД РФ по г. Кемерово действовали в рамках закона, предусмотренного ст. 14 Федерального закона от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции». 

Доводы защиты о незаконности действий сотрудников ОБППСП Управления МВД РФ по 

<

адрес>, осуществлявших патрулирование общественных мест не в форменном обмундировании, а в гражданской одежде, являются несостоятельными.

Так, скрытая форма патрулирования, в процессе чего сотрудниками полиции и была выявлена причастность ФИО2 к незаконному обороту наркотического средства, сама по себе не противоречила требованиям п. 6 ч. 1 ст. 13 Федерального закона от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции», поскольку соответствовала назначению органов полиции и принципам её деятельности, не нарушала требований иных законов и чьих-либо прав, в том числе прав осуждённого. Более того, после выявления факта противоправного деяния со стороны ФИО2 сотрудники полиции в силу п. 2 ст. 2 Федерального закона «О полиции», были обязаны данное противоправное деяние пресечь, имели право произвести его личный досмотр и досмотр находящихся при нём вещей до возбуждения уголовного дела, ввиду наличия данных полагать, что при задержанном находятся запрещенные к обороту вещества (наркотические средства), изымать указанные средства с составлением протокола в таком же порядке, который установлен законодательством об административных правонарушениях. 

Протокол личного досмотра ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ вместе с другими материалами переданы начальнику ОП Центральный управления МВД России по г. Кемерово в установленном законом порядке, в связи с этим протокол личного досмотра правомерно признан судом доказательством по уголовному делу, а все изъятые у ФИО1 вещество и телефон законно признаны вещественными доказательствами в соответствии с требованиями ст. 74 УПК РФ.

Указание в жалобе на то, что сотрудники ОБППСП Управления МВД РФ по 

<

адрес> осуществляли патрулирование на личном автомобиле, без форменного обмундирования, не являются основанием к отмене приговора, тем более, что сотрудники предъявляли служебные удостоверения в момент задержания ФИО2, что не отрицал осуждённый.

Судебное разбирательство проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, сторонам суд создал необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они воспользовались. Сторона защиты участвовала не только в обсуждении всех ходатайств участников процесса, но и наравне со стороной обвинения в исследовании всех доказательств, что следует из протоколов судебных заседаний и их аудиозаписи (т. 2 л.д. 10-11, 21-26, 33-40, 47-55, 72, 73-81).

Все ходатайства стороны защиты, в том числе ходатайство о повторном допросе свидетеля Свидетель №4 (т. 2 л.д. 34-34 оборот), рассмотрены судом в соответствии с требованиями закона и по ним приняты законные решения, оснований не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции не имеется.

Обвинительного уклона при рассмотрении дела судом допущено не было. 

Перейдя к оценке доказательств, с учётом установленных по делу обстоятельств, суд верно пришёл к выводу о наличии в действиях ФИО2 состава инкриминируемого ему деяния, а также бесспорной принадлежности изъятого в ходе личного досмотра ФИО2 наркотического средства последнему, и, соответственно, о наличии у него умысла на совершение незаконного приобретения и хранения наркотического средства без цели сбыта, а доводы жалоб в данной части следует признать несостоятельными. 

Совокупность исследованных судом первой инстанции и проанализированных в приговоре доказательств (за исключением показаний свидетелей Свидетель №5 и Свидетель №2 в части обстоятельств преступления, ставших известными им со слов ФИО2) является достаточной для признания ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ, оснований для оправдания осуждённого не имеется. 

Что касается доводов апелляционных представления и жалобы о несправедливости назначенного наказания, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

Так, положения п. 4 ст. 307 УПК РФ определяют, что описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания.

Согласно ст. 6 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

В соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи. 

Как видно из приговора, при назначении наказания осуждённому ФИО2 суд учёл характер и степень общественной опасности совершённого преступления, данные о личности осуждённого, обстоятельства смягчающие наказание, а также влияния назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи. 

К данным о личности осуждённого судом учтены сведения о том, что ФИО2 на специализированных учётах врачей нарколога и психиатра не состоит, удовлетворительно характеризуется по месту жительства, занимается общественно-полезной деятельностью, к уголовной ответственности привлекается впервые. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание, судом признаны и учтены при назначении наказания ФИО2 наличие 

<

данные изъяты>, оказание помощи близким родственникам, в том числе, отцу и матери, имеющим неудовлетворительное состояние здоровья, мать является 

<

данные изъяты>, наличие на иждивении супруги, находящейся в отпуске по уходу за ребёнком, неудовлетворительное состояние здоровья осуждённого, активное способствование раскрытию и расследованию преступления при проведении его личного досмотра путём, в том числе, предоставления доступа к мобильному телефону, в котором обнаружена фотография с местом расположения тайника, в котором он приобрёл наркотическое средство. 

Иных смягчающих обстоятельств, влияющих на вид и размер наказания, подлежащих в силу ч. 1 ст. 61 УК РФ обязательному учёту судом при назначении наказания, судом апелляционной инстанции не усматривается. 

Между тем приговор подлежит изменению в связи с неправильным применением уголовного закона при назначении наказания и несправедливостью приговора на основании п.п. 3, 4 ст. 389.15, 389.18, 389.26 УПК РФ.

Так, в обоснование вывода о назначении ФИО2 наказания по ч. 1 ст. 228 УК РФ в виде лишения свободы суд указал, в том числе о том, что осуждённый в содеянном не раскаялся, не осознал правовые последствия совершённого преступления, то есть фактически признал указанные обстоятельства отягчающими, что недопустимо и противоречит ст. 63 УК РФ, в которой приведён исчерпывающий перечень обстоятельств, отягчающих наказание, о чём обоснованно указано в жалобе адвоката. 

Однако суд не вправе учитывать поведение осуждённого после совершённого преступления, выразившееся в непризнании вины или не раскаянии в содеянном, так как выражение отношения к предъявленному лицу обвинению является способом реализации его права на защиту. 

По мнению суда апелляционной инстанции, сама по себе ссылка суда в приговоре на то, что ФИО2 совершил преступление, связанное с незаконным оборотом наркотических средств, которое посягает на здоровье население, не может служить безусловным основанием для назначения осуждённому более строгого наказания в виде лишения свободы за преступление небольшой тяжести по ч. 1 ст. 228 УК РФ, при наличии в санкции указанной статьи альтернативных видов наказания.

При этом, исходя из правовой позиции, изложенной в п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», убедительных мотивов о необходимости назначения осуждённому наказания в виде лишения свободы в приговоре судом не приведено.

Вместе с тем, учитывая данные о личности осуждённого, совокупность смягчающих наказание обстоятельств, приведённых в приговоре, отсутствие отягчающих обстоятельств, характера и степень общественной опасности совершённого преступления, требования закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, а также исходя из принципов справедливости и гуманизма, учитывая влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи, суд апелляционной инстанции находит возможным смягчить назначенное наказание ФИО2 за совершённое преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228 УК РФ, до исправительных работ, полагая, что данный вид наказания обеспечит достижение предусмотренных законом целей уголовного наказания, удовлетворив доводы апелляционных представления и жалобы в данной части. 

При этом, учитывая характер и степень общественной опасности совершённого преступления, личность осуждённого, в том числе совокупность смягчающих обстоятельств, суд апелляционной инстанции находит возможным на основании ст. 73 УК РФ назначить ФИО2 наказание условно с возложением на него обязанностей.

Судом обоснованно принято решение о конфискации и обращении в собственность государства мобильного телефона марки «

<

данные изъяты>», принадлежащего осуждённому, в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, п. 10.1 ч. 1 ст. 299 УПК РФ. 

Вопрос о вещественных доказательствах разрешён судом в соответствии с ч. 3 ст. 81, ст.ст. 299, 309 УПК РФ. 

Иные доводы, указанные в апелляционных жалобах, не опровергают правильности выводов суда, и не могут служить основанием для отмены или изменения приговора.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судебной коллегией не установлено, а потому доводы апелляционной жалобы адвоката удовлетворению не подлежат в полном объёме. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.15, 389.17, 389.18, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Центрального районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 04.08.2025 в отношении ФИО2 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора из числа доказательств ссылку на показания сотрудников полиции Свидетель №5, Свидетель №2 в части обстоятельств преступления, ставших известных им со слов ФИО3; 

- смягчить назначенное ФИО3 наказание за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ, до исправительных работ сроком на 1 год с удержанием из заработной платы в доход государства 10 %; 

- на основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание считать условным с испытательным сроком 1 год. 

Возложить на ФИО2 исполнение обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осуждённого. 

Испытательный срок ФИО2 исчислять с момента вступления приговора в законную силу. 

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление удовлетворить, апелляционные жалобы удовлетворить частично.

Прекратить апелляционное производство по апелляционному представлению и.о. прокурора Центрального района г. Кемерово Матюшонок Н.Ю. на приговор Центрального районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 04.08.2025, в отозванной части. 

Апелляционное постановление и приговор суда первой инстанции могут быть обжалованы в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, через суд первой инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Н.А. Сорокина