Дело № 2-179/2019

Р Е Ш Е Н И Е

 

именем Российской Федерации

15 мая 2019 года р.п. Ишеевка

Ульяновский районный суд Ульяновской области

в составе председательствующего судьи Э.Р. Касымовой,

с участием старшего помощника прокурора

Ульяновского района Ульяновской области О.Ю. Жаднова,

при секретаре Л.И. Шебонкиной,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью «Транспортно-экспедиционная компания» о взыскании морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к Обществу с ограниченной ответственностью «Транспортно-экспедиционная компания» (далее сокращенно- ООО «ТрЭК» о взыскании морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, указав, что истец состоял в трудовых отношениях с ответчиком с 01.09.2014 года по 24.07.2017 года в должности водителя-экспедитора. На работу был принят в порядке перевода с ПО Ундоровский завод минеральной воды «Волжанка», в которой осуществлял трудовую деятельность с 11.05.2011 года по 31.08.2014 года. Общий стаж работы составляет 25 лет 3 месяца, стаж в профессии водителя-экспедитора 6 лет 2 месяца. Стаж работы в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов 24 года 11 месяцев. В соответствии с Актом истец нетрудоспособен в своей профессии водителя-экспедитора. Противопоказан труд в контакте с вибрацией, физическими перегрузками, в вынужденной позе, с переохлаждением. Ранее у работника установленное профессиональное заболевание не имелось. За время работы у истца в связи с длительным стажем работы с физическим перегрузками и функциональным напряжением: в вынужденной позе возникло заболевание- хроническая пояснично-крестцовая радикулопатия с компрессией корешков L5-S1 справа. Множественные грыжи дисков L1-L2, L2-L3, L4-L5, и L5-S1 и протрузии диска L3-L4. Значительно выраженный стойкий корешковый болевой синдром. Профессиональное заболевание было установлено истцу Актом о случае профессионального заболевания от 13.09.2018 года. По данному заболеванию истцу установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 30%, что подтверждается справкой. Таким образом, актом о случае профессионального заболевания установлена вина работодателя в возникновении и развитии профессионального заболевания у истца; вина работника не установлена. Указанный акт оспорен не был. Согласно санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) от 28.03.2017 года ********* ФИО1 условия труда водителя-экспедитора не соответствуют требованиям Р 2.2.2006-05 «Руководству по гигиенической оценке факторов рабочей среды и трудового процесса. Критерии и классификация условий труда» по показателям тяжести условий труда (длительное нахождение в вынужденной позе при перевозке на дальние расстояния). Решением Засвияжского районного суда г. Ульяновска от 05.03.2018 года по делу ********* было отказано в удовлетворении исковых требований ответчика к ГУЗ «Ульяновский областной клинический центр оказания помощи лицам, пострадавшим от радиационного воздействия и профессиональной патологии имени Героя РФ ФИО2.» о признании незаконным извещение об установлении заключительного диагноза острого и хронического профессионального заболевания (отравления), его уточнении или отмене №93 от 13.06.2017г. и заключение врачебной комиссии 329 от 13.06.2017г. в отношении ФИО1 Программой реабилитации пострадавшего в результате профессионального заболевания, истцу были рекомендованы: лекарственные средства, санаторно-курортное лечение. Истец неоднократно проходил обследование МРТ, осматривался неврологом, регулярно находится на стационарном лечении, что подтверждается медицинским документами. В результате полученного профессионального заболевания для здоровья истца наступили неблагоприятные последствия, приведшие к утрате профессиональной трудоспособности на 30%, а также нарушению нормального функционирования организма и привычного уровня жизни, он вынужден проходить периодическое лечение в стационаре; принимать обезболивающие и иные лекарственные препараты, назначенные врачом. Истец переживает по поводу своего здоровья, постоянно испытывает боли неврологического характера, ему затруднительно выполнять тяжелую работу по дому, слабость в ногах, периодическое головокружение, слабость, боли в пояснице, судороги, онемение и жжение в ногах. Истец регулярно находится на стационарном лечении, проходит медицинское обследование. Согласно медицинских выписок клинико-трудовой прогноз неблагоприятный. Принимая во внимание все вышеперечисленные обстоятельства профессионального заболевания, учитывая его основные причины, тяжесть перенесенных истцом физических и нравственных страданий, длительность лечения, нравственные страдания в связи с утратой профессиональной трудоспособности истец считает, что у него есть правовые основания для предъявления требования к ответчику о выплате ему компенсации причиненного морального вреда в размере 500 000 руб. С целью защиты своих прав истец обратился за юридической помощью к ИП ФИО3, с которой заключил договор на оказание юридических услуг. В соответствии с Договором услуги составляют 3000 рублей - за составление искового заявления, 5000 рублей - за участие в 1 судебном заседании. Просит взыскать с ООО «ТрЭК» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 500 000 руб.; расходы по оплате юридических услуг по составлению искового заявления в размере 3000 руб.

В последующем истец также предъявил ко взысканию с ответчика понесенные расходы по оплате услуг представителя в судебных заседаниях в сумме 10 000 руб.

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержал, пояснив, что в период работы в ООО «ТрЭК» приходилось длительное время находиться за рулем, при доставке груза приходилось участвовать в его разгрузке, чтобы по времени успеть осуществить доставку груза во все точки. 

Представитель истца ФИО1- ФИО3 в судебном заседании исковые требования истца поддержала, пояснив, что установлено, что условия труда ФИО1 в ООО «ТрЭК» не соответствовали санитарно-гигиеническим требованиям по показателям тяжести условий труда (длительное нахождение в вынужденной позе при перевозках на дальние расстояния). Тем самым работодатель не обеспечил безопасные условия труда. За время работы в ООО «ТрЭК» ФИО1 в профцентр не направлялся. Вследствие профессионального заболевания у ФИО1 снизилось качество жизни, его беспокоят постоянные боли, он вынужден был уволиться, два года он не работает, фактически утратил имевшийся у него заработок, клинико-трудовой прогноз неблагоприятный. 

Представитель ответчика ООО «ТрЭК» ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признал, пояснив, что в соответствии с нормативными положениями гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что по общему правилу необходимыми условиями для возложения на работодателя обязанности по компенсации морального вреда работнику являются: наступление вреда, противоправность деяния причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Следовательно, обязанность по компенсации морального вреда может быть возложена на работодателя при наличии его вины в причинении вреда. Если не представляется возможным установить непосредственного причинителя вреда, а также его вину, то основания для компенсации морального вреда по правилам норм главы 59 ГК РФ отсутствуют. Что касается компенсации морального вреда, причиненного правомерными действиями причинителя вреда (в отсутствие противоправности деяния), то она должна быть прямо предусмотрена законом (в данном случае, исходя из вышеизложенного, такая компенсация не предусмотрена). С учетом вышеизложенного, на основании подлежащих применению к спорным отношениям вышеуказанных норм материального права, по мнению истца, обстоятельствами, имеющими значение для разрешения спора по иску ФИО1 к ООО «ТрЭК» о взыскании компенсации морального вреда, являются: 1) установление наличия или отсутствия неправомерных действий работодателя, повлекших причинение работнику вреда вследствие возникновения у него профессионального заболевания; 2) наличие и степень вины ООО «ТрЭК» в причинении вреда здоровью истца вследствие профессионального заболевания; 3) степень нравственных и физических страданий, причиненных работнику (ФИО1) в связи с повреждением здоровья; 4) разумность и справедливость заявленных требований. Истец считает, что в данном случае надо дать оценку акту о случае профессионального заболевания от 19 сентября 2018 г., в пункте 18 и пункте 20 которого указано, что причиной профессионального заболевания послужило: длительный стаж работы с физическими перегрузками и функциональном напряжении в вынужденной позе. Таким образом, с учетом недолгой продолжительности работы ФИО1 в ООО «ТрЭК» (фактически 2 года 10 месяцев) профессиональное заболевание возникло у ФИО1 не одномоментно в период работы в ООО «ТрЭК», а в течение длительного времени работы (на протяжении 24 лет 11 месяцев) у предыдущих работодателей, так как причиной данного профессионального заболевания служит длительное воздействие на организм вредных производственных факторов (физические нагрузки и функциональное перенапряжение: вынужденная поза). Таким образом, общий стаж работы ФИО1 в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, в том числе у других работодателей, составляет 24 года 11 месяцев, из которых в ООО «ТрЭК» - только 2 года 10 месяцев. Кроме того, фактические условия труда истца у ответчика соответствовали картам специальной оценки условий труда водитель-экспедитор (карта № 0009 от 15.12.2014 г.) допустимый класс 2. Согласно специальной оценки все показатели условий труда истца не превышают допустимой нормы, все соответствующие исследования и измерения были произведены в процессе проведения специальной оценки условий труда, на основании собранных данных аккредитованные специалисты сделали вывод о том, что на рабочем месте Истца условия труда допустимые - класс 2. В процессе санитарно-гигиенической характеристики рабочего места Истца уполномоченным органом никаких дополнительных лабораторных исследований физических факторов, результаты которых противоречат результатам специальной оценки, испытательным лабораторным центром не производилось. Таким образом, фактические условия труда Истца соответствуют картам специальной оценки условий труда водитель-экспедитор (карта № 0009 от 15.12.2014 г.) допустимый класс 2, который по степени вредности и опасности, является условно-безопасным. Результаты проведенной специальной оценки условий труда доводятся до работника работодателем под роспись в срок не позднее чем тридцать календарных дней со дня утверждения отчета о проведении специальной оценки условий труда (ч. 5 ст. 15 Закона N 426-ФЗ). Также Законом N 426-ФЗ установлена обязанность работника ознакомиться с результатами проведенной на его рабочем месте специальной оценки условий труда (ч. 2 ст. 5). В случае несогласия, работник имеет право отказаться ставить в карте специальной оценки условий труда на его рабочем месте свою подпись, у работника было право обжаловать результаты специальной оценки его рабочего места в государственную инспекцию труда. Результаты рассматриваемой специальной оценки условий труда на рабочем месте ФИО1 в установленном законом порядке не отменены, об их несоответствии работник не заявлял ни при ознакомлении с ними, ни в процессе работы, ни в процессе составления санитарно-гигиенической характеристики. Также при рассмотрении искового заявления при определении размера степени вины ООО «ТрЭК» в причинении вреда здоровью истца вследствие профессионального заболевания, необходимо соблюдение требований разумности и справедливости, в том числе и в связи с тем, что степень утраты профессиональной трудоспособности составляет 30%. Обратил внимание на то, что в соответствии с Актом о случае профессионального заболевания от 19.09.2018, утвержденным 20.09.2018 начальником ТО Управления Роспотребнадзора по Ульяновской области в Ульяновском районе И.Ю.М., вина работодателя (ответчика) в нарушении каких-либо государственных санитарно-эпидемиологических правил и иных нормативных актов не установлена (пункт 21 акта). Таким образом, требования Истца о возмещении морального вреда не основаны на законе, так как истцом не доказана 1) вина работодателя (ООО «ТрЭК»), 2) причинно-следственная связь между причиненными вредом здоровью в результате профессионального заболевания и незаконными действиями и/или бездействиями ответчика, в связи с чем просил в удовлетворении исковых требований отказать.

Выслушав явившихся лиц, свидетеля, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение старшего помощника прокурора Ульяновского района Ульяновской области Жаднова О.Ю., суд приходит к следующему.

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) определено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Из разъяснений пункта 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» следует, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

В силу ст. 220 Трудового кодекса Российской Федерации (ТК РФ) в случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.

Согласно ст. 21 ТК РФ работник имеет право на защиту своих трудовых прав, свобод и законных интересов всеми не запрещенными законом способами; возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами; обязательное социальное страхование в случаях, предусмотренных федеральными законами.

В соответствии со ст. 22 ТК РФ работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в размере и условиях, которые установлены Трудовым кодексом РФ, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами.

Обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя (ч. 1 ст. 212 ТК РФ). 

Согласно ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно абзаца 2 п. 3 ст. 8 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что ФИО1 в период с 01.09.2014 по 24.07.2017 работал в ООО «ТрЭК» в должности водителя-экспедитора.

Согласно Санитарно-гигиенической характеристике условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) № 39 от 28.03.2017 года, условия труда водителя-экспедитора в ООО «ТрЭК» не соответствуют требованиям Р 2.2.2006-05 «Руководство по гигиенической оценке факторов рабочей среды и трудового процесса. Критерии и классификация условий труда» по показателям тяжести условий труда (длительное нахождение в вынужденной позе при перевозках на дальние расстояния).

13.06.2017 года ФИО1 находился на обследовании в профпатологическом отделении №2 ГУЗ «Ульяновский областной клинический медицинский центр оказания помощи лицам, пострадавшим от радиационного воздействия и профессиональной патологии имени героя Российской Федерации ФИО2.».

Врачебная комиссия №29 от 13.06.2017 года установила диагнозы профессиональных заболеваний- хроническая пояснично-крестцовая радикулопатия с компрессией корешков L5-S1 справа. Множественные грыжи дисков L1-L2, L2-L3, L4-L5, и L5-S1 и протрузии диска L3-L4. Значительно выраженный стойкий корешковый болевой синдром. Заболевание профессиональное. Нетрудоспособен в профессии водителя-экспедитора; противопоказан труд в контакте с вибрацией, физическими перегрузками, в вынужденной позе, с переохлаждением.

Согласно Акту о случае профессионального заболевания от 19.09.2018 года заболевание ФИО1 (хроническая пояснично-крестцовая радикулопатия с компрессией корешков L5-S1 справа. Множественные грыжи дисков L1-L2, L2-L3, L4-L5, и L5-S1 и протрузии диска L3-L4. Значительно выраженный стойкий корешковый болевой синдром) является профессиональным и возникло в результате длительного стажа оаботы с физическими перегрузками и функциональным перенапряжением: в вынужденной позе. Наличие вины работника не установлено.

Согласно справке МСЭ-2017 ********* Бюро № 2- филиал ФКУ «ГБ МСЭ по Ульяновской области» ФИО1 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности 30% с 11.10.2018 года до 01.11.2019 года (Акт о профессиональном заболевании от 19.09.2018). 

Рассматривая требования о компенсации морального вреда, суд исходит из того, что согласно Трудовому кодексу Российской Федерации работодатель обязан обеспечить безопасные условия труда работника и исключить причинение вреда здоровью. 

Применительно к спорным правоотношениям основанием ответственности работодателя за вред, причиненный здоровью работника, является вина в необеспечении им безопасных условий труда. Обязанность доказать отсутствие своей вины в причинении вреда здоровью работника лежит на работодателе.

Представленными доказательствами, в частности Санитарно-гигиенической характеристике условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) № 39 от 28.03.2017 года, подтверждено, что условия труда водителя-экспедитора в ООО «ТрЭК» не соответствуют требованиям Р 2.2.2006-05 «Руководство по гигиенической оценке факторов рабочей среды и трудового процесса. Критерии и классификация условий труда» по показателям тяжести условий труда (длительное нахождение в вынужденной позе при перевозках на дальние расстояния).

Доказательств, бесспорно подтверждающих отсутствие вины в причинении вреда здоровью истца, работодателем представлено не было.

Также суд принимает во внимание, что ФИО1 страдает заболеванием позвоночника с 1992 года, однако как следует из Санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) № 39 от 28.03.2017 года при прохождении периодических медицинских осмотров за период с сентября 2014 года по январь 2017 года профессиональных заболеваний не выявлено.

Несмотря на то, что в отношении других работодателей, у которых ФИО1 работал в должности водителя, водителя-экспедитора данных о несоответствии условий труда санитарно-гигиеническим требованиям не имеется, суд учитывает выводы, содержащиеся в Санитарно-гигиенической характеристике условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) № 39 от 28.03.2017 года о том, что стаж работы в условиях воздействия опасных, вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, которые могли вызвать профзаболевание составляет 24 года 7 месяцев. Аналогичным образом в Медицинском заключении об установлении заключительного диагноза профессионального заболевания № 93 от 13.06.2017 года указан общий стаж работы с вредным фактором: 25 лет.

Представленная ответчиком Карта № 0009 специальной оценки условий труда водителя-экспедитора (КАМАЗ) и приложенные к нему протоколы не опровергают вышеприведенные выводы.

Ввиду отсутствия в ТК РФ норм, регламентирующих иные основания возмещения работнику морального вреда, помимо неправомерных действий или бездействия работодателя, к отношениям по возмещению работнику морального вреда применяются нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие обязательства вследствие причинения вреда.

Согласно ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. 

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Суд учитывает, что истец испытывает физические и нравственные страдания в связи с возникновением профессионального заболевания, результатом которого явилась частичная утрата профессиональной трудоспособности. Необходимо также принять во внимание, что возникновение профессионального заболевания явилось следствием воздействия вредных производственных факторов и ненадлежащего обеспечения работодателями безопасных условий труда.

Кроме того, следует учесть, что ФИО1 установлено 30% утраты трудоспособности по заболеванию, которое затрагивает важный орган человека. Вследствие заболевания опорно-двигательного аппарата у истца присутствуют постоянные болевые ощущения.

С учетом изложенного, суд определяет размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ООО «ТрЭК» в пользу истца, в размере 150 000 руб.

В оставшейся части в иске ФИО1 надлежит отказать.

В соответствии со ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы пропорционально удовлетворенным исковым требованиям.

С ответчика подлежит взысканию в доход местного бюджета госпошлина, от уплаты которой истец был освобожден в силу закона.

Истцом заявлены ко взысканию с ответчика расходы на оплату услуг представителя: 3 000 рублей - за составление искового заявления, 10 000 рублей - за участие в 2 судебных заседаниях.

Согласно ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Статья 94 ГПК РФ относит к издержкам расходы на оплату услуг представителя, другие признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии со ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Учитывая объем выполненной представителем истца ФИО1- ФИО3 работы, количества и продолжительности судебных заседаний, с учетом сложности дела и разумных пределов, суд считает возможным присудить с ответчика в пользу истца расходы на оплату услуг представителя по составлению искового заявления и участию в судебных заседаниях в сумме 10 000 руб.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью «Транспортно-экспедиционная компания» о взыскании морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, удовлетворить частично.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Транспортно-экспедиционная компания» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, 150 000 руб. 00 коп., в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя 10 000 руб.

В оставшейся части в иске ФИО1 отказать.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Транспортно-экспедиционная компания» госпошлину в доход местного бюджета в сумме 300 руб. 00 коп.

Решение может быть обжаловано в Ульяновский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Ульяновский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

СУДЬЯ: Э.Р. КАСЫМОВА

Решение принято в окончательной форме 20 мая 2019 года