Мотивированное апелляционное

определение изготовлено 05.02.2026

Дело N 2-142/2025 (33-54/2026)

УИД 66RS0002-02-2024-002958-23

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург

22 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего Ольковой А.А.,

судей Некрасовой А.С., Зайцевой В.А.

при помощнике судьи Васильевой А.Р.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело

по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделок недействительными,

по апелляционной жалобе истца на решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 1 апреля 2025 года.

Заслушав доклад судьи Некрасовой А.С., пояснения лиц, явившихся в судебное заседание, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением, уточненным в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к ФИО2 о признании недействительными сделками договора купли-продажи квартиры по адресу: 

<

адрес> (далее - спорная квартира) от 4 июля 2024 года и договора аренды спорной квартиры с правом выкупа от 9 июля 2024 года, заключенных между сторонами, применении последствий недействительности сделки.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены БА. А.П., управление Росреестра по Свердловской области.

Решением суда от 1 апреля 2025 года в иске отказано.

Не согласившись с таким решением, истец обжаловал его в апелляционном порядке.

В возражениях на жалобу ответчик просит об ее отклонении, полагая судебный акт законным и обоснованным.

В судебном заседании судебной коллеги представитель истца ФИО3 поддержала доводы жалобы, а представитель ответчика ФИО4 просил оставить судебный акт без изменения.

Учитывая, что иные участвующие в деле лица, извещенные о месте и времени рассмотрения дела надлежащим образом в порядке статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, путем направления извещений ЭЗП, ГЭПС, смс-сообщениями 16.12.2025, а также публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Свердловского областного суда, в судебное заседание не явились, что в силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие, судебная коллегия определила о рассмотрении дела при данной явке.

Проверив обоснованность доводов, приведенных в апелляционной жалобе, возражениях на нее и пояснениях представителей сторон, судебная коллегия, допросив экспертов Ф.А.В., Л.Е.В. и специалиста Н.Н.Н., пришла к выводу, что решение суда подлежит отмене по нижеприведенным основаниям.

Как установлено судом, ФИО1 являлся собственником спорной квартиры, где, помимо него, была зарегистрирована его дочь, Б.Н.В.

4 июля 2024 года ФИО1 и ФИО2 дистанционно, посредством подписания УКЭП заключили договор купли-продажи спорной квартиры, оцененной в 1 300 000 руб. (т. 2, л.д.214-216). Стороны составили акт приема-передачи квартиры (т.1, л.д.74) и зарегистрировали переход права собственности. Покупатель ФИО2 произвел оплату на счет ФИО1 в размере 1 000 000 руб. (т.1, л.д.79) и перечислил 300 000 руб. агенту, сопровождавшему сделку, - БА. А.П. (т.1, л.д.80, 154 оборот-155).

До заключения сделки ФИО1 убедил Б.Н.В. временно прекратить регистрацию в квартире, не объясняя причин (т.1, л.д.82, 187).

9 июля 2024 года ФИО1 и ФИО2 также дистанционно заключили в отношении спорной квартиры договор аренды, по условиям которого ФИО1 за ежемесячную плату в размере 52 000 руб. остается проживать в квартире и имеет возможность выкупить ее по первоначальной цене - 1 300 000 руб. (т.1, л.д.75-77).

10.07.2024 со счета истца четырьмя переводами по 200000 руб. с 9:50 час по 10:05 час. Был осуществлен перевод 1000000 руб. разным лицам (т.3, л.д.19-20).

Впоследствии ФИО1 обратился в правоохранительные органы по факту мошеннических действий, возбуждено уголовное дело (т.1, л.д.116-120).

Из материалов уголовного дела следует, что с декабря 2023 года ФИО1, в то время пребывающий в больнице после перенесенного инфаркта, попал под влияние неустановленных лиц (телефонных мошенников), склонивших истца "инвестировать" деньги в покупку акций. Когда у ФИО1 закончились средства, ему предложили оформить кредит или прибегнуть к помощи инвестора, готового предоставить деньги под залог квартиры. По указанию звонивших, обещавших приискать такого инвестора, ФИО1 записал для него видеоролик. В качестве инвестора выступил ФИО2, с которым посредством УКЭП заключены оспариваемые договоры, при этом воля ФИО1 была направлена на получение займа в размере 1 000 000 руб. Указанные средства, зачисленные ФИО2 на счет ФИО1 в банке, впоследствии без участия ФИО1 платежами по 200 000 руб. переведены неизвестным ФИО1 лицам в счет приобретения криптовалюты. Как установлено следствием, аккаунт ФИО1 на Госуслугах им не контролируется, там 15.05.2024 сменен пароль, доступ к аккаунту осуществлен с ip-адреса, принадлежащего провайдеру из Канады, а в день подписания договоров доступ к аккаунту происходил с ip-адресов 

<

адрес> и 

<

адрес>.

Следствием установлено также, что ФИО2 приобрел право собственности на ряд объектов недвижимости при аналогичных обстоятельствах. Во всех случаях заявления о продаже квартир не подавались (так как о продаже недвижимости речи не шло), использовался типовой договор с идентичными формулировками, сделки заключались посредством УКЭП, "продавцы" независимо друг от друга поясняли, что при подписании документов действовали под влиянием неустановленных лиц, сами пользоваться УКЭП не умели, содержание документов видеть не могли, так как документы "не загружались". По этим эпизодам в ряде случаев возбуждены уголовные дела (в 

<

адрес>), а судами признаны недействительными сделки купли-продажи (решение Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 11 декабря 2024 года, решение Красногорского районного суда 

<

адрес> от 

<

дата>) (т. 3, л.д. 53-57).

Приведенные обстоятельства послужили основанием для обращения ФИО1 17.07.2024 в суд с настоящим иском. ФИО1 сослался на свое нахождение под влиянием заблуждения и обмана в силу совершения в отношение него мошеннических действий, на свой преклонный возраст (74 года), притворный и мнимый характер сделок и их совершение в период нахождения его на лечении, в том числе послеоперационном, фактически в таком состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий и руководить ими с учетом оказываемого на него психологического давления, находясь в беспомощном состоянии.

Отказывая в удовлетворении иска, суд исходил из недоказанности истцом наличия оснований для признания сделок недействительными как по мотиву обмана или заблуждения, так и по основаниям мнимости или притворности.

Между тем суд не дал оценки всем изложенным истцом основаниям иска и не учел следующее.

Основания иска - это не нормы права, приведенные в иске, а фактические обстоятельства, с которыми истец связывает нарушение своих прав и на которых основывает свои требования. В ходе разрешения спора стороны излагают суду факты, а суд проверяет их, оценивая представленные доказательства, и, признав факты установленными, квалифицирует возникшие отношения, определяя тем самым, каким законом они регулируются.

Основания иска закон связывает с названными в нем обстоятельствами, установив которые, суд самостоятельно определяет подлежащую применению норму материального права. Это право предусмотрено частью 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Поэтому при наличии доказательств, позволяющих установить фактические обстоятельства по делу, необходимые для применения иной нормы права, чем та, на которую ссылается истец, суд может самостоятельно применить указанную норму. В таком случае суд не выходит за пределы заявленных требований, поскольку основывается лишь на тех обстоятельствах, на которые ссылается истец (определения Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 14 ноября 2019 года N 88-56/2019, от 22 июня 2022 года N 88-9423/2022).

В ходе рассмотрения дела истец последовательно указывал на то, что сделки совершены в отсутствие у истца необходимой волевой способности (ссылки на состояние здоровья, преклонный возраст, психологическое давление, беспомощное состояние).

Эти обстоятельства входят в предмет доказывания по статье 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам пункта 1 указанной статьи этому гражданину необходимо доказать, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Для разрешения вопроса о фактической способности лица в определенный момент (при совершении юридически значимого действия) понимать значение своих действий и руководить ими, по общему правилу требуются специальные познания.

Верховный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал, что ни суд, ни стороны по делу не обладают специальными познаниями для установления фактов наличия или отсутствия психического расстройства и его степени. Такого рода факты устанавливаются только на основании заключений судебных экспертов, сделанных в установленной законом процедуре на основании специальных познаний в области психиатрии (определения от 02.12.2014 N 24-КГ14-7, от 12.05.2015 N 46-КГ15-5, от 05.04.2016 N 60-КГ16-1, от 08.05.2018 N 18-КГ18-62, от 22.05.2018 N 18-КГ18-59 и др.).

В таких случаях правом суда, закрепленным статьей 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и в то же время его обязанностью, вытекающей из задач гражданского судопроизводства, являются назначение и проведение судебной экспертизы с привлечением соответствующих экспертов.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции эту обязанность не исполнил, вопрос о назначении экспертизы не обсудил и фактически не разрешил спор в данной части.

Поскольку указанный вопрос входит в предмет доказывания по делу и без его разрешения невозможно в полной мере оценить обоснованность исковых требований, судебная коллегия с учетом мнения сторон определением от 3 сентября 2025 года назначила по делу судебную стационарную комплексную психолого-психиатрическую экспертизу, производство которой поручила экспертам ГАУЗ СО "Свердловская областная клиническая психиатрическая больница". На разрешение экспертов поставлены вопросы о том, был ли способен ФИО1 понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения оспариваемых сделок - договора купли-продажи от 4 июля 2024 года, договора аренды недвижимости с правом выкупа от 9 июля 2024 года; имелись ли у ФИО1 индивидуальные психологические особенности, в том числе обусловленные психическим расстройством, сенсорные дефекты, которые могли оказывать существенное влияние на понимание им значения своих действий и возможность ими руководить; не находился ли ФИО1 в таком состоянии, которое могло оказать существенное влияние на понимание им значения своих действий и возможность ими руководить.

По выводам комиссии экспертов, изложенных в заключении от 24 октября 2025 года N 5-0215-25, у ФИО1 выявлено 

<

...>, вследствие которого он 

<

...> в период совершения оспариваемых сделок - договора купли-продажи от 4 июля 2024 года, договора аренды недвижимости с правом выкупа от 9 июля 2024 года. У ФИО1 имелось 

<

...>. У него сформировалось 

<

...>

Оснований для отклонения экспертного заключения у судебной коллегии не имеется.

Довод ответчика о том, что в тексте заключения отсутствует подпись психолога Ф.А.В. о предупреждении ее об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, отклоняется, поскольку проведенную экспертизу не порочит.

В определении суда о назначении экспертизы указывается, что за дачу заведомо ложного заключения эксперт предупреждается судом или руководителем судебно-экспертного учреждения, если экспертиза проводится специалистом этого учреждения, об ответственности, предусмотренной Уголовным кодексом Российской Федерации (часть 2 статьи 80 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). В последнем случае предупредить эксперта об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, взять у него соответствующую подписку и направить ее вместе с заключением эксперта в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу, обязан руководитель государственного судебно-экспертного учреждения (абзац четвертый статьи 14 Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". Кроме того, предупреждение эксперта отражается в самом заключении (часть 2 пункта 5 статьи 25 указанного Закона).

В данном случае эксперты предупреждены об уголовной ответственности судом в определении о назначении экспертизы от 3 сентября 2025 года, с которым они были ознакомлены, а помимо этого - и руководителем экспертного учреждения, о чем в суд поступили соответствующие расписки от 13 октября 2025 года (дата начала экспертизы) и от 24 октября 2025 года (дата окончания экспертизы), содержащиеся в поручениях, где имеются подписи всех экспертов, включая психолога Ф.А.В.

Согласно ответу ГАУЗ СО "Свердловская областная клиническая психиатрическая больница" указанные поручения с расписками экспертов хранятся только в медицинской карте пациента, а отсутствие подписи эксперта Ф.А.В. на 2-й странице заключения является технической ошибкой, данный эксперт, как и другие, перед началом экспертизы была предупреждена об уголовной ответственности, само заключение ею подписано.

Кроме того, эксперты Л.Е.В. и Ф.А.В. явились в судебное заседание суда апелляционной инстанции, где подтвердили и свое заключение и факт своевременного предупреждения их об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

При таких обстоятельствах судебная коллегия признает установленным, что эксперт-психолог Ф.А.В. была предупреждена об уголовной ответственности, вследствие чего подписанное ею заключение комиссии экспертов не может быть признано недопустимым доказательством.

Также в судебном заседании судебной коллегии эксперты и специалист Н.Н.Н. (старший эксперт ГАУЗ СО "Свердловская областная клиническая психиатрическая больница") опровергли выводы рецензии на заключение комиссии экспертов, ответили на все поступившие вопросы.

Так, в частности допрошенные в судебном заседании коллегии эксперты Л.Е.В. и Ф.А.В., специалист Н.Н.Н. поддержали выводы проведенной экспертизы, указав, в том числе в опровержение представленной ответчиком рецензии, на то, что экспертами было учтено состояние здоровья истца и наличие у него выявленного заболевания, характер развития такого заболевания и влияние его в совокупности с состоянием здоровья на действия истца при совершении спорных сделок. Экспертами подтверждена достаточность представленных медицинских документов и проведенных ими исследований в отношении истца для дачи заключения и определения состояния истца на момент совершения сделок. Недочеты, указанные в рецензии, они отнесли к несущественным и указали, что они на выводы заключения экспертов не влияют. При их устранении, в том числе при просмотре видео, на которое ссылается ответчик, выводы экспертов не изменились бы. Также эксперты и специалист обратили внимание на ссылки в рецензии на недействующие нормативные акты и использование фраз заключения, вырванных из его контекста.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2025 N 5-КГ25-174-К2 по делу 2-387/2025, экспертиза, проведенная в рамках уголовного дела, не подменяет собой заключение судебной экспертизы, назначенной в рамках гражданского судопроизводства, поскольку предметом исследования экспертизы в рамках уголовного дела является способность лица правильно воспринимать характер и значение совершаемых в отношении него противоправных действий, обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и возможность давать показания в качестве потерпевшего. Таким образом, круг вопросов, подлежащих исследованию в рамках соответствующих экспертиз, и обстоятельства, подлежащие установлению по делу с помощью данных экспертиз, различаются, как и указали допрошенные в судебном заседании эксперты.

Суждения, изложенные специалистами Б.В.Г. и Н.Ю.Ю. в рецензии от 24.12.2025 на заключение экспертов, представляют собой субъективную оценку деятельности одних специалистов со стороны других специалистов, но сами по себе не подтверждают неполноту проведенного исследования и не свидетельствуют о недостоверности или ошибочности полученных результатов. Равно как суд по своему внутреннему убеждению определяет достаточность доказательств для разрешения спора, судебные эксперты в процессе порученного судом исследования определяют достаточность материалов для того или иного вывода, и в отличие от рецензентов несут уголовную ответственность за дачу заведомо ложных заключений, что в совокупности с мнением сторон спора, которое при выборе экспертной организации учитывается судом, позволяет получить ответы на вопросы, требующие специальных познаний, и установить соответствующие факты с разумной степенью обоснованности.

Оценив заключение экспертов, судебная коллегия пришла к выводу о его соответствии требованиям статей 84, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: выводы экспертного заключения подписаны компетентными экспертами, не противоречивы, эксперты полно и исчерпывающе ответили на все поставленные на разрешение вопросы, экспертное заключение основано на материалах дела, представленных медицинских документов в отношении истца, является ясным и полным, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Само по себе несогласие ответчика с выводами экспертизы при соответствии ее требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является основанием для назначения по делу повторной экспертизы.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Основание недействительности сделки, предусмотренное указанной нормой, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению. При этом не имеет правового значения дееспособность лица, поскольку тот факт, что лицо обладает полной дееспособностью, не позволяет сделать вывод об отсутствии порока воли лица при совершении сделки. Сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее заключения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Такие обстоятельства в данном случае установлены, следовательно, договор купли-продажи от 4 июля 2024 года и договор аренды недвижимости с правом выкупа от 9 июля 2024 года подлежат признанию недействительными сделками.

Как указано в пункте 80 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", при удовлетворении требования одной стороны недействительной сделки о возврате полученного другой стороной суд одновременно рассматривает вопрос о взыскании в пользу последней всего, что получила первая сторона, если иные последствия недействительности не предусмотрены законом.

В связи с этим с ФИО1 в пользу ФИО2 следует взыскать уплаченную им стоимость спорной квартиры - 1 300 000 руб., с чем согласился ФИО1

Руководствуясь статьями 327.1, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

в удовлетворении ходатайства ответчика о назначении повторной экспертизы отказать;

решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 1 апреля 2025 года отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании договоров купли-продажи и аренды недвижимости с правом выкупа недействительными удовлетворить.

Признать недействительными договор купли-продажи от 4 июля 2024 года и договор аренды недвижимости с правом выкупа от 9 июля 2024 года, заключенные между сторонами в отношении квартиры 

<

адрес>,

применить последствия недействительности сделки:

взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 1 300 000 руб.

Настоящее апелляционное определение является основанием для внесения соответствующих записей в ЕГРН об аннулировании записи о праве собственности ФИО2 на указанную квартиру.

Председательствующий:

Олькова А.А.

Судьи:

Некрасова А.С.

Зайцева В.А.