УИД №

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

17 февраля 2025 года р.п. Чунский

Чунский районный суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Шурыгиной Е.В., 

при секретаре судебного заседания ФИО5, 

с участием ответчика ФИО2, его представителя по устному заявлению ФИО6, представителя третьего лица – отдела опеки и попечительства граждан по Чунскому району межрайонного управления министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области № 6 по доверенности ФИО7,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по иску ФИО3 и ФИО4 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 и ФИО4 обратились в суд с исковым заявлением к ФИО2 о компенсации морального вреда, причиненного преступлением. В обоснование исковых требований указали, что на основании их заявления ОВД СО по Чунскому району СУ СК России по Иркутской области возбуждено уголовное дело, и дана уголовно-правовая оценка преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 293 УК РФ - халатность, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности, если это повлекло причинение крупного ущерба или существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, в отношении главы администрации Балтуринского муниципального образования (далее –МО) ФИО2 Чунским районным судом Иркутской области ДД.ММ.ГГГГ постановлено прекратить уголовное дело в отношении ФИО2 в связи с истечением срока давности уголовного преследования, на основании положений п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, то есть, по нереабилитирующим основаниям. Постановление суда вступило в законную силу. Вина ответчика в судебном заседании установлена, его халатность выражена в действиях, описанных в данном постановлении. Так, установлено, что на основании постановлений главы Балтуринского муниципального образования от ДД.ММ.ГГГГ №, 29 за несовершеннолетними ФИО4, ФИО3 закреплено право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: 

<

адрес>. Однако указанное жилое помещение, закрепленное ДД.ММ.ГГГГ за истцами, муниципальным имуществом не являлось, в муниципальную собственность не передавалось, в реестре приватизации муниципального жилищного фонда на территории 

<

адрес> не значилось. В техническом паспорте жилого помещения указан Совхоз Октябрьский, иных владельцев не указано. Совхоз «Октябрьский» реорганизовался и на основании постановления главы Чунского района от ДД.ММ.ГГГГ № правопреемником имущественных прав и обязанностей Совхоза «Октябрьский» стал сельскохозяйственный кооператив «Октябрьский», который, в свою очередь, реорганизовался в сельскохозяйственные производственные кооперативы «Нива» и «Колос», которые являлись правопреемниками имущественных прав и обязанностей сельскохозяйственного кооператива «Октябрьский». В период времени с ДД.ММ.ГГГГ года до закрепления за несовершеннолетними жилья, которое находилось на территории Балтуринского МО, ФИО2 не принял меры по его включению в муниципальный жилищный фонд, оформлению права муниципальной собственности, при этом право собственности на указанное жилое помещение ФИО8, который был вселен в него ДД.ММ.ГГГГ по ордеру с членами семьи, также не оформлялось, бремя расходов на содержание указанного жилого помещения кем-либо не осуществлялось. Далее, ФИО2, действуя в рамках реализации требований ст. 8 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», ДД.ММ.ГГГГ закрепил за несовершеннолетними истцами право пользования указанным жилым помещением, несмотря на то, что оно муниципальным имуществом не являлось, в муниципальную собственность не передавалось, а также не являлось собственностью законных представителей несовершеннолетних истцов. То есть, не принял при этом мер к его принятию и оформлению в муниципальную собственность Балтуринского МО ни перед закреплением за ФИО11 право пользования указанным жильем, ни в период их нахождения на полном государственном обеспечении до достижения совершеннолетия, что позволило бы заключить договор социального найма с их отцом ФИО8 Тем самым на последнего была бы возложена обязанность обеспечить сохранность жилого помещения, поддерживать его надлежащее состояние, проводить текущий ремонт, что последним не выполнялось. В результате чего, состояние жилого помещения ухудшилось ввиду его ненадлежащего содержания. Тем самым ФИО2, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), выразившихся в непринятии мер к оформлению в муниципальную собственность жилого помещения, в нарушение требований действующего законодательства, закрепил за несовершеннолетними истцами право пользования жилым помещением, что повлекло нарушение их жилищных прав, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия. В связи с чем, ФИО4 и ФИО3 были лишены права на включение их по достижении возраста 14 лет в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, которые подлежат обеспечению жилыми помещениями в соответствии со ст. 8 Федерального закона от 21.12.1996 № 159- ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». Постановлениями главы Балтуринского муниципального образования Чунского района Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ № и № ранее изданные постановления главы администрации Балтуринского муниципального образования от ДД.ММ.ГГГГ №, 29 о закреплении жилой площади за несовершеннолетними ФИО11 отменены.

Как указывают истцы, ненадлежащее исполнение ответчиком своих должностных обязанностей, связанных с исполнением полномочий по решению вопросов местного значения, повлекло нарушение статьи 7, 40 Конституции Российской Федерации, статьи 155.3 Семейного кодекса Российской Федерации, пункта 1 ст. 8 Федерального закона от 21.12.1996 № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей- сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», привело к существенному нарушению их прав и законных интересов, поскольку они не смогли реализовать свои жилищные права, как дети-сироты, путем включения их в список на обеспечение жилыми помещениями специализированного жилищного фонда Иркутской области. В результате совершения ответчиком вышеописанного преступления им причинены физические страдания, которые выразились в необходимости искать средства для найма жилья и приобретения жилья, а также нравственные страдания, выраженные в переживании в связи с утратой права на предоставление им жилого помещения, как детям-сиротам, а также в связи с длительными судебными процессами по их иску к органу опеки о восстановлении срока для обращения по вопросу включения в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, обязании включить в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подлежащих обеспечению жилыми помещениями. В настоящее время решение суда об отказе в удовлетворении указанных требований обжалуется в Верховном суде Российской Федерации. Причиненный ответчиком моральный вред они оценивают в 1 000 000 руб., по 500 000, 00 руб. ФИО4 и ФИО3 соответственно.

В судебное заседание истцы ФИО4 и ФИО3 не явились после отложения рассмотрения дела по их ходатайству для ознакомления с письменными возражениями ответчика. В адресованном суду заявлении просили дело рассмотреть без их участия. Ранее в судебном заседании исковые требования поддержали и настаивали на их удовлетворении. Пояснили суду, что если бы ответчик ФИО2, занимая должность главы муниципального образования, не закрепил за ними незаконно жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>, которое муниципальной собственностью не являлось, при их определении в государственные учреждения после лишения их отца родительских прав, и исполнил бы свою обязанность по установлению непригодности для проживания этого жилья, когда они достигли совершеннолетия, им бы не пришлось доказывать в судебном порядке свое право на предоставление жилых помещений, как детям-сиротам. Связывают отказ в удовлетворении своих исковых требований к органу опеки о включении в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подлежащих обеспечению жилыми помещениями специализированного жилищного фонда Иркутской области, именно с незаконными действиями ответчика ФИО2 при исполнении им обязанностей главы муниципального образования. При этом не оспаривали, что жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>, было предоставлено их отцу по месту работы на основании ордера, то есть, на условиях договора социального найма, а они, как члены семьи, с рождения проживали в указанном жилом помещении. После лишения отца родительских прав и их определения в государственные учреждения, в квартире проживал их отец, который оформил земельный участок, прилегающий к квартире, в свою собственность в 2017 году. Наследственные права на земельный участок после его смерти они не оформляют, поскольку не желают вступать в наследство, проживать в деревне; фактически наследство после отца не принимали.

Ответчик ФИО2, его представитель по устному заявлению ФИО6 просили отказать в удовлетворении исковых требований ФИО11 в полном объеме, представив письменные возражения. Указали, что в период с 2008 по 2017 год ФИО2, действительно, являлся выборным должностным лицом органа местного самоуправления - главой Балтуринского муниципального образования Чунского района Иркутской области. Свои полномочия осуществлял не как физическое лицо, а как должностное лицо органа местного самоуправления. Постановление о прекращении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ не может иметь преюдициального значения в данном споре. Факт причинения вреда, его размер, наличие причинно- следственной связи между его действиями и наступившим вредом, подлежит доказыванию истцами в гражданском процессе. Обратили внимание, что ФИО4 и ФИО3 с рождения и до принятия решения судом о лишении их отца родительских прав проживали в качестве членов семьи нанимателя ФИО8 по адресу: 

<

адрес>, на основании ордера от ДД.ММ.ГГГГ, выданного исполнительным комитетом Балтуринского Сельского Совета Народных депутатов. Не отрицает факт подписания постановлений от ДД.ММ.ГГГГ о закреплении указанной квартиры за ФИО4 и ФИО3, при этом, полагает, что действовал в рамках своих полномочий, с учетом наличия у несовершеннолетних детей ФИО11 прав на указанную квартиру, как у членов семьи своего отца, их регистрации и постоянного проживания в этой квартире на момент изъятия из семьи. Таким образом, на момент лишения их отца родительских прав ФИО3 и ФИО4 были обеспечены жильем, что нашло подтверждение в изданных им постановлениях. Умысла на нарушение жилищных прав несовершеннолетних детей ФИО11 у него не было, поскольку действовал в рамках существующей практики закрепления жилья за детьми - сиротами. При этом, законных оснований для принятия данного жилого помещения на баланс администрации Балтуринского образования не имелось. Об этих обстоятельствах указывал при допросе в качестве подозреваемого, обвиняемого в ходе расследования уголовного дела, которое было возбуждено ДД.ММ.ГГГГ, т.е. спустя более 13 лет с момента подписания постановления о закреплении жилья. Согласие на прекращение уголовного дела за истечением сроков давности было с его стороны вынужденным, так как он уже не молод, имеет ряд заболеваний, доказывать свою невиновность спустя 13 лет проблематично, переживания негативно сказываются на его здоровье и здоровье его семьи. Обратил также внимание, что в ходе следствия и в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела ФИО11 указывали об отсутствии у них конкретно к нему каких-либо претензий. Более того, законность его действий по закреплению жилого помещения за истцами подтверждена вступившим в законную силу апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ № по гражданскому делу по иску прокурора Чунского района Иркутской области в защиту интересов ФИО3, ФИО4 к межрайонному управлению министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области № 6 о восстановлении срока для включения в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подлежащих обеспечению жилыми помещениями; возложении обязанности включить в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подлежащих обеспечению жилыми помещениями специализированного жилищного фонда Иркутской области. Полагает, что его вины в том, что жилое помещение семьи ФИО11 пришло в непригодное состояние, а истцы к этому моменту уже утратили право на предоставление жилого помещения как дети-сироты, его вины не имеется, соответственно он не должен нести ответственность за переживаемые истцами моральные страдания в связи с утратой ими права на предоставление жилого помещения и длительности судебных процессов. 

Кроме того, стороной ответчика заявлено ходатайство о пропуске истцами срока исковой данности для предъявления требований о возмещении морального вреда, которые мотивированы нарушением имущественных (жилищных) прав, со ссылкой на пункт 11 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации № 33 от 15.11.2022 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда». Полагает, что общий срок исковой давности (три года), в данном случае подлежит исчислению с момента указания ФИО11 о нарушении их жилищных прав в 2017 году, когда закрепленное за ними жилье стало разрушаться, и они узнали о своем праве встать в очередь на получение жилых помещений в случае признания квартиры непригодной для проживания.

Представитель третьего лица – отдела опеки и попечительства граждан по Чунскому району межрайонного управления министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области № 6 по доверенности ФИО7 в судебном заседании оставила разрешение исковых требований на усмотрение суда.

Прокурор Чунского района Иркутской области, извещенный о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился. Неявка прокурора, извещенного о времени и месте рассмотрения дела, не является препятствием к разбирательству дела.

Выслушав стороны, исследовав материалы настоящего дела, материалы уголовного дела № по обвинению ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 Уголовного кодекса Российской Федерации, материалы гражданского дела № по исковому заявлению прокурора Чунского района в интересах лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей ФИО3, ФИО4 к межрайонному управлению министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области № 6 о восстановлении срока для обращения по вопросу включения в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, обязании включить в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подлежащих обеспечению жилыми помещениями, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ФИО3 и ФИО4 о взыскании с ФИО2 компенсации морального вреда, в силу следующего.

Права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда. Вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. 

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее также - ГК РФ). 

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 данного Кодекса (пункт 1 статьи 1099 ГК РФ).

Согласно части 1 статьи 151 ГК РФ, компенсации подлежит моральный вред (физические или нравственные страдания) причиненный действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом.

В силу положений статьи 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме (пункт 1). Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» привел определение понятия морального вреда, под которым понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (абз. 3 п. 1). Судам следует учитывать, что гражданин, потерпевший от преступления против собственности, например, при совершении кражи, мошенничества, присвоения или растраты имущества, причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием и др., вправе предъявить требование о компенсации морального вреда, если ему причинены физические или нравственные страдания вследствие нарушения личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага (ч. 1 ст. 151, ст. 1099 ГК РФ и ч. 1 ст. 44 УПК РФ). В указанных случаях потерпевший вправе требовать компенсации морального вреда, в том числе путем предъявления самостоятельного иска в порядке гражданского судопроизводства (п. 5).

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (пункт 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Из разъяснений, изложенных в абзаце 3 пункта 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм статьи 1069 и пункта 2 статьи 1099 ГК РФ, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое, в том числе, в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности.

Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований и возражений.

В соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В обоснование исковых требований о компенсации морального вреда истцы ФИО3 и ФИО4, кроме вступившего в законную силу постановления от ДД.ММ.ГГГГ о прекращении уголовного дела в отношении ответчика ФИО2, представили суду решение Чунского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу №, частное определение суда по данному делу в адрес начальника отдела опеки и попечительства граждан по Чунскому району межрайонного управления министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области № 6, а также определение судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ.

Как установлено в судебном заседании из пояснений истцов и представленных ими судебных актов, ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, остались без попечения родителей, поскольку их мать ФИО12 умерла ДД.ММ.ГГГГ, отец ФИО8 был лишен в отношении них родительских прав на основании решения Чунского районного суда Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ; приказами от ДД.ММ.ГГГГ №, 116 они зачислены в СРЦ п. Лесогорск на полное государственное обеспечение.

На основании распоряжений управления министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области по Чунскому району от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО3, ФИО4 определены в учреждение для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Пунктом 3 вышеуказанных распоряжений за несовершеннолетними ФИО4, ФИО3 закреплено право пользования жилым помещением, расположенным по адресу: 

<

адрес>, на основании постановлений главы Балтуринского муниципального образования от ДД.ММ.ГГГГ №, №. 

Постановлениями администрации Балтуринского муниципального образования от ДД.ММ.ГГГГ №, № «О закреплении жилой площади ФИО4, ФИО3» за истцами закреплена жилая площадь, расположенная по адресу: 

<

адрес>. Указанная квартира находилась в пользовании семьи ФИО11 с ДД.ММ.ГГГГ на основании ордера, выданного исполнительным комитетом Балтуринского сельского совета народных депутатов отцу истцов ФИО8, при этом ФИО4 и ФИО3 были указаны в данном ордере в качестве членов семьи нанимателя; с рождения проживали в указанной квартире до их изъятия из семьи органами опеки; до издания постановлений имели регистрацию в этом жилом помещении по месту жительства, которая до настоящего момента актуальна, что явствует из представленных ими паспортов. 

В период нахождения ФИО4 и ФИО3 в государственных учреждениях сохранность закрепленного за ними жилья проверялась комиссией администрации Балтуринского МО, и в период с 2011 по 2015 квартира находилась в состоянии, пригодном для проживания; в квартире проживал отец истцов – ФИО8, их сестра с семьей. При осмотре квартиры по просьбе истцов ДД.ММ.ГГГГ комиссией администрации Балтуринского МО установлено, что техническое состояние квартиры неудовлетворительное, требуется капитальный ремонт: замена печной плиты, замена оконных блоков и бруса под окнами, перекрытие пола в двух комнатах, замена трех венцов с западной стороны дома и двух с восточной; полный косметический ремонт. 

ДД.ММ.ГГГГ отец истцов ФИО8 умер.

Решением Чунского районного суда Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования прокурора Чунского района в интересах ФИО3, ФИО4 удовлетворены. Истцам восстановлен срок для обращения в межрайонное управление социального развития, опеки и попечительства № 6 министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области по вопросу включения в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подлежащих обеспечению жилыми помещениями; на указанный орган опеки возложена обязанность включить ФИО3 и ФИО4 в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подлежащих обеспечению жилым помещением специализированного жилищного фонда Иркутской области. 

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ вышеуказанное решение районного суда от ДД.ММ.ГГГГ отменено, по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. Определением Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ кассационное представление прокуратуры Иркутской области, кассационные жалобы ФИО3 и ФИО4 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ оставлены без удовлетворения, судебный акт без изменения.

Вступившим в законную силу постановлением Чунского районного суда Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ прекращено уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО2, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 статьи 293 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования, на основании положений пункта 3 части 1 ст. 24 УПК РФ, пункта «а» части 1 статьи 78 УК РФ. 

Как явствует из указанного постановления, органом предварительного следствия ФИО2 обвинялся в том, что являясь главой Балтуринского муниципального образования Чунского района Иркутской области, в период времени с ДД.ММ.ГГГГ год по ДД.ММ.ГГГГ год, он не принял меры по включению жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, в муниципальный жилищный фонд, оформлению права муниципальной собственности. При этом право собственности на указанное жилое помещение ФИО8, который проживал в этой квартире с ДД.ММ.ГГГГ по ордеру с членами своей семьи, также не оформлялось, бремя расходов на содержание указанного жилого помещения кем-либо не осуществлялось. Несмотря на то, что указанное жилое помещение не являлось муниципальной собственностью, ФИО2 вынес постановления от ДД.ММ.ГГГГ № «О закреплении жилой площади за ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ г.р.» и от ДД.ММ.ГГГГ № «О закреплении жилой площади за ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р.», которыми за истцами было закреплено право пользования данным жилым помещением. При этом ФИО2, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), и после издания указанных распоряжений, в период нахождения несовершеннолетних ФИО11 на полном государственном обеспечении до достижения ими возраста совершеннолетия, не принял мер для оформления указанного жилья в муниципальную собственность, что позволило бы заключить договор социального найма с их отцом – нанимателем квартиры на основании ордера ФИО8, тем самым возложив на него обязанность обеспечить сохранность жилого помещения, поддерживать его надлежащее состояние, проводить текущий ремонт, в результате чего состояние жилого помещения ухудшилось ввиду его ненадлежащего содержания. Указанные действия и бездействие ФИО2 повлекли нарушение жилищных прав несовершеннолетних ФИО4, ФИО3, в связи с чем, они лишились права на включение их по достижении 14 лет в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, которые подлежат обеспечению жилыми помещениями в соответствии со ст. 8 Федерального закона от 21.12.1996 № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». Постановлениями главы Балтуринского муниципального образования Чунского района Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ №, № постановления главы администрации Балтуринского муниципального образования от ДД.ММ.ГГГГ №, № «О закреплении жилой площади за ФИО9, ФИО3, от ДД.ММ.ГГГГ г.р.» отменены. Ненадлежащее исполнение главой Балтуринского МО ФИО2 своих должностных обязанностей, связанных с исполнением полномочий по решению вопросов местного значения, вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе, повлекло нарушение статей 7, 40 Конституции РФ, статьи 155.3 Семейного кодекса Российской Федерации, пункта 1 ст. 8 Федерального закона от 21.12.1996 № 159-ФЗ (ред. от 17.12.2009) «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», и привело к существенному нарушению прав и законных интересов ФИО3 и ФИО4, в результате чего они не смогли реализовать свои жилищные права в соответствии с Федеральным законом от 21.12.1996 № 159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», а также повлекло нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, выразившееся в дискредитации и подрыве авторитета органов местного самоуправления Балтуринского муниципального образования. 

Оценивая указанное постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в отношении ФИО2 в качестве доказательства вины ФИО2, как причинителя вреда, суд учитывает, что Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 3.1 постановления от 2.03.2017 № 4-П, касаясь вопросов, связанных с последствиями истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности, с учетом постановления от 28.10.1996 № 18-П, а также определений от 2.11.2006 № 488-О и от 15.01.2008 № 292-О-О пришел к выводу о том, что прекращение уголовного дела в связи с освобождением лица от уголовной ответственности и наказания по нереабилитирующему основанию не влечет признание лица виновным или невиновным в совершении преступления. Принимаемое в таких случаях процессуальное решение не подменяет собой приговор суда и по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность подозреваемого или обвиняемого (подсудимого) в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации. Подобного рода решения констатируют отказ от дальнейшего доказывания виновности лица, несмотря на то, что основания для осуществления в отношении его уголовного преследования сохраняются.

Вместе с тем, согласно правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда от 16.07.2015 г. № 1823-О, постановление о прекращении уголовного дела является письменным доказательством (часть 1 статьи 71 ГПК РФ) и подлежит оценке судом наряду с другими доказательствами (статья 67 ГПК РФ).

Таким образом, обязанность возместить причиненный вред, как мера гражданско-правовой ответственности, применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину. При этом не могут предрешать выводы суда о возможности привлечения к гражданско-правовой ответственности лица, в отношении которого по нереабилитирующим основаниям уголовное преследование по обвинению в преступлении было прекращено, содержащиеся в процессуальном решении данные, включая сведения об установленных фактических обстоятельствах совершенного деяния, поскольку в деле о возмещении вреда они выступают письменными доказательствами и по отношению к иным доказательствам не обладают большей доказательственной силой.

Соответственно, при рассмотрении заявленного гражданского иска ФИО3 и ФИО4 о возмещении причиненного преступлением вреда суд не связан решением следственного органа, постановлением суда о прекращении уголовного дела в отношении ФИО2 по нереабилитирующему основанию в части установления наличия состава гражданского правонарушения, и производит всестороннее и полное исследование доказательств по делу и дает им свою надлежащую оценку.

Согласно материалам гражданского дела № по исковому заявлению прокурора Чунского района в интересах лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей ФИО3, ФИО4 к межрайонному управлению министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области № 6 о восстановлении срока для обращения по вопросу включения в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, обязании включить в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подлежащих обеспечению жилыми помещениями, приходя к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований, суд апелляционной инстанции установил, что ФИО4 и ФИО3 на момент помещения их в организацию для детей - сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, являлись членами семьи нанимателя жилого помещения по адресу: 

<

адрес>, и являются таковыми до настоящего времени. При таких обстоятельствах помещения специализированного жилищного фонда в порядке дополнительной гарантии, установленной государством, могли быть предоставлены им только в случае невозможности их проживания в указанном жилом помещении, которая не была доказана при рассмотрении дела. Вместе с тем с заявлениями в орган опеки и попечительства об установлении факта невозможности проживания в жилом помещении, закрепленном за ними в несовершеннолетнем возрасте, ФИО11 не обращались и доказательства иного не представили, при этом, ФИО4 достигла совершеннолетия ДД.ММ.ГГГГ, ФИО3 - ДД.ММ.ГГГГ, следовательно, с указанного времени они самостоятельно осуществляли принадлежащие им права, руководствуясь при этом собственным усмотрением. Отменяя решение суда первой инстанции, судебная коллегия пришла к выводу, что до достижения 23 лет истцы не обращались в органы местного самоуправления с заявлениями о принятии их на учет в качестве нуждающихся в жилом помещении, при этом доказательств невозможности реализовать право постановки на учет для предоставления жилого помещения до достижения возраста 23 лет по договору социального найма, уважительности причин пропуска срока обращения не представлены, а потому констатировал то, что у суда отсутствуют правовые основания для удовлетворения заявленных исковых требований.

Принимая такое решение, суд апелляционной инстанции также дал правовую оценку доводам истцов ФИО11 о необоснованности закрепления за ними органом местного самоуправления в лице главы муниципального образования, ответчика ФИО2, жилого помещения, о бездействии органа местного самоуправления в части признания помещения непригодным для проживания, о ненадлежащем исполнении органом местного самоуправления обязанностей по обеспечению сохранности жилого помещения, закрепленного за несовершеннолетними ФИО4 и И.С., и отклонил их в силу следующего.

Обязанность органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации в порядке, установленном нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, осуществлять контроль за использованием и сохранностью жилых помещений, нанимателями или членами семей нанимателей по договорам социального найма которых являются дети- сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, обеспечением надлежащего санитарного и технического состояния жилых помещений, а также осуществлять контроль за распоряжением ими прямо закреплена в пункте 2 статьи 8 Федерального закона № 159-ФЗ.

По смыслу абзаца первого пункта 1 статьи 8 Федерального закона от 21.12.1996 № 159-ФЗ в редакции от 17.12.2009 на время издания постановлений главой Балтуринского МО (т.е. ответчиком ФИО2) от ДД.ММ.ГГГГ №, № закрепление жилых помещений являлось способом обеспечения прав детей-сирот и приравненных к ним лиц. При этом, отмена указанных постановлений в 2023 г., после истечения срока их действия, не является юридически значимым обстоятельством, влияющим на права истцов.

В соответствии с пунктом 10 Положения об отдельных вопросах защиты жилищных прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в Иркутской области, утвержденного постановлением Правительства Иркутской области от 31.01.2014 № 40-пп, в целях сохранения права собственности или права пользования жилыми помещениями, осуществления контроля за использованием и сохранностью жилых помещений, за обеспечением надлежащего санитарного и технического состояния жилых помещений, а также осуществления контроля за распоряжением ими уполномоченный орган по месту ведения личного дела несовершеннолетнего обязан, в т.ч. принимать меры по установлению факта невозможности проживания несовершеннолетнего в ранее занимаемом жилом помещении в соответствии с Законом Иркутской области от 28.12.2012 № 164-03 «О порядке обеспечения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, жилыми помещениями в Иркутской области»; принимать меры по признанию жилого помещения непригодным для проживания в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 28.01.2006 № 47 «Об утверждении Положения о признании помещения жилым помещением, жилого помещения непригодным для проживания, многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции, садового дома жилым домом и жилого дома садовым домом»; до достижения несовершеннолетним возраста 18 лет проводить проверку сохранности жилых помещений (контрольное обследование).

Таким образом, как указано во вступившем в законную силу апелляционном определении от ДД.ММ.ГГГГ, жилое помещение, право на которое истцы приобрели в качестве членов семьи нанимателя, было правомерно закреплено за ними органом местного самоуправления, имевшим обязанность контролировать сохранность этого жилого помещения до их совершеннолетия. При этом на дату контрольного обследования органом опеки и попечительства ДД.ММ.ГГГГ жилое помещение являлось пригодным для проживания и доказательства обратного отсутствуют; лиц, фактически проживавших в нем, кроме ФИО8, не было, что исключало необходимость установления обстоятельств, влекущих для истцов невозможность пользоваться помещением жилой площадью 49 кв.м. с учетом уровня обеспеченности общей площадью жилого помещения (подпункт 3 пункта 4 статьи 8 Федерального закона № 159-ФЗ). Неудовлетворительное состояние жилого помещения установлено ДД.ММ.ГГГГ, то есть после достижения истцами 18-летнего возраста, когда у органа опеки и попечительства отсутствовала обязанность проводить проверку сохранности жилого помещения, принимать меры к признанию жилого помещения непригодным для проживания. При этом в администрацию Балтуринского МО по поводу установления пригодности жилого помещения для проживания ФИО4 обратилась после достижения возраста 20 лет, отказ в обследовании не обжаловала, и до достижения 23-летнего возраста (ДД.ММ.ГГГГ) иных мер к реализации права, в том числе в судебном порядке, не предпринимала. При этом отсутствие жилого помещения на балансе муниципального образования не повлекло изменения жилищных прав членов семьи нанимателя, то есть истцов ФИО3 и ФИО4, либо их утрату.

Нормы материального права, регулирующие рассматриваемые правоотношения, и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации по их применению, предусматривают, что компенсация морального вреда возможна в случаях причинения такого вреда гражданину действиями (бездействием) должностного лица, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. 

Из существа заявленных требований ФИО4 и ФИО3 следует, что их основанием является нарушение имущественных, жилищных прав заявителей.

Разрешая заявление ответчика ФИО2 о применении к требованиям истцов последствий пропуска срока исковой давности, руководствуясь п. 1 ст. 196 ГК РФ, п. п. 1, 2 ст. 200 ГК РФ, п. 2 ст. 199 ГК РФ и с разъяснениями, содержащимся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», суд приходит к выводу, что требования ФИО3 и ФИО4 о компенсации морального вреда обоснованы фактом прекращения в отношении ФИО2 уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, поэтому, с учетом даты прекращения уголовного дела, срок исковой давности по заявленным исковым требованиям не пропущен.

Вместе с тем, оценивая по правилам статьи 56 ГПК РФ пояснения истцов и представленные ими доказательства, учитывая установленные судом обстоятельства, суд находит, что ФИО4 и ФИО3 не представлено суду доказательств, подтверждающих факт причинения им ответчиком ФИО2 физических и нравственных страданий; не доказана вина ответчика в причинении морального вреда; не представлено доказательств причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика ФИО2, выразившихся в закреплении за ними в 2010 году жилья, не являющегося муниципальной собственностью, но, бесспорно, занимаемого ими на условиях социального найма по смыслу жилищного законодательства, и физическими и нравственными страданиями ФИО4 и ФИО3, обусловленными необходимостью обращения в суд за защитой права на предоставление жилых помещений специализированного жилого фонда как детей-сирот, установленным судами двух вышестоящих инстанций отсутствием этого права, а также необходимостью искать денежные средства для найма жилья и приобретения жилья. При этом сам по себе факт прекращения уголовного преследования ФИО2 по нереабилитирующим основаниям не является единственно достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда. Само по себе признание ФИО3 и ФИО4 потерпевшими по указанному уголовному делу, как установлено при рассмотрении настоящего дела, а также при разрешении исковых требований ФИО3 и ФИО4 к межрайонному управлению социального развития, опеки и попечительства № 6 министерства социального развития, опеки и попечительства Иркутской области о включении в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, подлежащих обеспечению жилыми помещениями, не сопряжено с нарушением ответчиком ФИО2 их прав на жилище. Каких-либо доказательств, устанавливающих причинно-следственную связь с указанными обстоятельствами, стороной истца в судебное заседание не представлено.

Исчерпывающий перечень оснований компенсации морального вреда независимо от вины причинителя вреда приведен в ст. 1100 ГК РФ, которые к рассматриваемому случаю не относятся. Таким образом, исходя из предмета и основания заявленных исковых требований, суд приходит к выводу, что специального закона, допускающего в указанном случае возможность взыскания компенсации морального вреда в связи с нарушением имущественных прав ФИО11, не имеется. 

Давая оценку представленным доказательствам в их совокупности, с учетом установленных фактических обстоятельств дела, которые свидетельствуют об отсутствии необходимой совокупности признаков для возмещения компенсации морального вреда при отсутствии допустимых и относимых доказательств его наступления для истцов, суд, руководствуясь вышеперечисленными правовыми нормами, приходит к выводу, что требования ФИО3 и ФИО4 удовлетворению не подлежат, поскольку в данном случае судом по делу не установлено нарушения нематериальных благ истцов в результате незаконных действий (бездействия) ответчика ФИО2

На основании изложенного, руководствуясь требованиями статей 194-196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 и ФИО4 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, - отказать в полном объеме.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Чунский районный суд Иркутской области, в течение месяца со дня постановления решения в окончательной форме.

Судья Е.В. Шурыгина

В окончательной форме решение суда изготовлено 28 февраля 2025 года.

Судья Е.В. Шурыгина