Дело №2-100/2024

УИД: 04RS0004-01-2024-000042-80

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

16 декабря 2024 г. г. Гусиноозерск

Гусиноозерский городской суд Республики Бурятия в составе председательствующего судьи Ринчино Е.Н., 

с участием прокурора Салихова Р.Н.,

при секретаре Бахруновой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к ГАУЗ «Гусиноозерская центральная районная больница» о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3, ФИО2 обратились в суд с иском к ГАУЗ «Гусиноозерская ЦРБ», в котором просят взыскать материальный ущерб в виде расходов на оплату медикаментов в размере по 378 512,12 руб. и компенсацию морального вреда по 3 000 000 рублей каждому, судебные расходы в размере 300 руб.

Исковые требования мотивированы тем, что Пищаева (до ДД.ММ.ГГГГ -ФИО5) находилась на стационарном лечении в гинекологическом отделении Гусиноозерской ЦРБ с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. В это же время в отделении находилась женщина с несколькими инфекционными заболеваниями. ДД.ММ.ГГГГ у истца ФИО1 результат анализа крови- 

<

данные изъяты>. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ истец находилась в ОПБ ЦРБ, в документах было указано носитель 

<

данные изъяты>. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ -находилась в родильном отделении ЦРБ, ДД.ММ.ГГГГ было проведено плановое кесарево сечение, в результате которого у истца ФИО1 родился сын ФИО2, при выписке которого было указано, что контакта с инфекцией нет, хотя на титульном листе истории родов указано 

<

данные изъяты> В июне 2022 г. при прохождении медицинской комиссии в военкомате у ФИО2 был обнаружен 

<

данные изъяты> Впоследствии оказалось, что у истцов вирусный 

<

данные изъяты> с одним генотипом и почти одинаковым фиброзом.

В судебном заседании представитель истцов ФИО3, ФИО2 действующая на основании доверенностей, ФИО6 исковые требования, поддержала, пояснила, что при выявлении у истца ФИО3 заболевания 

<

данные изъяты> ответчик не пояснил суть заболевания и последствия для больного, не сообщил в соответствующие органы согласно Приказу Министерства здравоохранения № 345 от 26.11.1997, допустил заражение новорожденного. Экспертиза проводилась по медицинским документам истцов и материалам гражданского дела, ответы на поставленные вопросы неполные. Факт заражения ребенка не оспорим согласно обследованию Санкт-Петербурского ГБУЗ «

<

данные изъяты>»: один генотип и минимальная разница в фиброзе. Педиатры не были оповещены о контакте ребенка с инфекцией. Просила требования удовлетворить.

Представитель ответчика ГАУЗ «Гусиноозерская ЦРБ» ФИО7 с исковыми требованиями не согласилась, пояснила, что истцами не доказано, что гепатитом 

<

данные изъяты> истцы заразились в Гусиноозерской ЦРБ, дефекты оказания медицинской помощи не установлены. При этом сама ФИО1 не выполняла в полном объеме рекомендации врачей, в том числе врача-инфекциониста, не явилась для дальнейшего обследования. Просила отказать в удовлетворении требований.

Истцы ФИО3, ФИО2 в судебном заседании отсутствовали, будучи надлежаще уведомлены о времени и месте рассмотрения дела.

Суд полагал возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц с участием их представителя.

Ранее в судебном заседании 20.02.2024 истец ФИО3 требования поддержала, поясняла, что, будучи беременной, в декабре 2003 года лежала в гинекологическом отделении Гусиноозерской ЦРБ, куда в то же время привозили инфицированную женщину. Диагноз «носитель 

<

данные изъяты>» ей был впервые поставлен в марте 2004, когда она лежала в отделении патологии Гусиноозерской ЦРБ. Она посещала врача-инфекциониста, однако никаких обследований ей не назначили, устно ничего не разъяснили, рекомендаций не дали. При выписке из родильного отделения указали, что контакта с инфекцией у ребенка нет. О том, что ребенок заражен, выяснилось лишь через 18 лет при прохождении сыном медицинской комиссии перед армией. Они прошли обследование, дорогостоящее лечение, необходима последующая реабилитация. Требования мотивирует тем, что ей ненадлежащим образом разъяснили последствия того, что она является носителем 

<

данные изъяты>, не обследовали, в результате чего оказался зараженным ее сын.

Истец ФИО2 ранее требования поддержал, суду пояснил, что согласно медицинским документам родился здоровым, всю жизнь мечтал служить в армии, но при прохождении медицинской комиссии было установлено, что он заражен 

<

данные изъяты>, потребовалось дорогостоящее лечение, диета. В результате стал нервным, нарушился сон, постоянно думал о заболевании, опасался, что лечение не поможет.

Заслушав стороны, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Согласно статье 31 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, утвержденных Верховным Советом РФ 22.07.1993 N 5487-1 (действовавшим в 2003 и 2004 годах), каждый гражданин имеет право в доступной для него форме получить имеющуюся информацию о состоянии своего здоровья, включая сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения.

В силу статьи 43 указанных Основ в практике здравоохранения используются методы профилактики, диагностики, лечения, медицинские технологии, лекарственные средства, иммунобиологические препараты и дезинфекционные средства, разрешенные к применению в установленном законом порядке.

В силу статьи 66 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, в случаях причинения вреда здоровью граждан виновные обязаны возместить потерпевшим ущерб в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации ).

Статьей 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена ответственность юридического лица за вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно статье 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО8 находилась на стационарном лечении в гинекологическом отделении Гусиноозерской ЦРБ с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ по беременности 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ у истца ФИО8 выявлен 

<

данные изъяты>. 

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ истец находилась в ОПБ ЦРБ, в документах было указано носитель 

<

данные изъяты>. 

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 находилась в родильном отделении ЦРБ.

ДД.ММ.ГГГГ было проведено плановое кесарево сечение, в результате которого у истца ФИО1 родился сын ФИО2, при выписке которого было указано, что контакта с инфекцией нет. 

Согласно справке инфекциониста (гепатолога) Санкт-Петербурского ГБУЗ «

<

данные изъяты>» ФИО2 установлен диагноз: 

<

данные изъяты>, ФИО3 -диагноз: 

<

данные изъяты>).

Из показаний свидетеля Д. следует, что ФИО3 была проконсультирована в связи с положительным анализом на антитела к вирусу 

<

данные изъяты>, которые были выявлены во время обследования при беременности. При осмотре она была с обменной картой, где отражаются все ранее проведенные обследования, показатели биохимической пробы печени, где отражаются отклонения от нормы, показывает активное воспаление в момент осмотра. Активного 

<

данные изъяты> не было выявлено. Были выявлены антитела к вирусу 

<

данные изъяты>. Она была осмотрена и ей был выставлен диагноз «

<

данные изъяты>». Ей были даны рекомендации в наблюдении в динамике и осмотр через месяц с проведением повторного обследования. На момент осмотра ФИО4 в назначении какой-либо лечебной медикаментозной терапии не нуждалась, потому что диагноз был выставлен как носитель антител. Биохимический анализ был в пределах нормы. Истцу была разъяснена необходимость явиться через месяц. Через месяц проводится динамическое обследование на наличие антител на функционирование печени. Если бы она пришла повторно, её бы обследовали. Женщина должна была быть в динамическом наблюдении в течение года. С момента заражения вирусом инкубационный период длится от 4 недель до 180 дней, в среднем 2-4 месяца. За это время у пациента могут появиться клинические приступы болезни, либо не быть. Может появиться изменение анализов крови на антитела. 

07.03.2024 определением суда по делу была назначена комиссионная судебная медицинская экспертиза.

Согласно заключению № ГБУЗ «Республиканское Бюро СМЭ», следует, что в результате анализа представленных копий медицинских карт стационарных больных «Гусиноозерская ЦРБ» установлено, что у пациентов, находившихся на стационарном лечении в гинекологическом отделении в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, диагноз: 

<

данные изъяты> не установлен.

Из обменно-уведомительной карты беременной и родильницы гр. ФИО8 известно, что ДД.ММ.ГГГГ консультирована врачом-инфекционистом, где на основании анамнеза заболевания (получаемых при медицинском обследовании путём расспроса самого обследуемого) и результатов лабораторного исследования 

<

данные изъяты>), был выставлен диагноз: 

<

данные изъяты>, после чего была назначена повторная явка для обследования. Дефектов оказания медицинской помощи при проведении консультации врачом-инфекционистом не выявлено.

При этом, с целью подтверждения данного диагноза проводят исследование сыворотки (плазмы) крови на наличие РНК вируса 

<

данные изъяты> однако, для дальнейшего обследования (через 1 месяц) гр. ФИО8 не явилась.

Медицинская помощь гр. ФИО8 оказана в соответствии с Приказом «О совершенствовании акушерско-гинекологической помощи в амбулаторно-поликлинических учреждениях» Минздрава РФ от 10.02.2003 г. №50, дефектов оказания медицинской помощи комиссией экспертов не выявлено. Согласно данному Приказу обследование беременных на носительство вирусов гепатита В и С (тест на гепатит В и С в III триместре) носило рекомендательный, а не обязательный характер, и назначалось при наличии показаний.

При отсутствии дефектов оказания медицинской помощи причинно-следственная связь (прямая, косвенная) и степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не устанавливаются.

Согласно Приказу «О совершенствовании мероприятий по профилактике внутрибольничных инфекций в акушерских стационарах» Минздрава РФ от 26.11.1997 г. №345, внутрибольничные инфекции - любое клинически выраженное заболевание микробного происхождения, которое поражает больного в результате его поступления в больницу или обращения за лечебной помощью, а также заболевание сотрудника вследствие его работы в данном учреждении, вне зависимости от появления симптомов заболевания во время пребывания в больнице или после выписки.

Из представленных медицинских документов факт заражения вирусным 

<

данные изъяты> при оказании медицинской помощи гр. ФИО8 в условиях стационара «Гусиноозерская ЦРБ» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не подтвержден, в связи с чем инфицирование 

<

данные изъяты>, в данном случае, не относится к внутрибольничной инфекции.

Заявляя требования о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда, сторона истцов мотивирует тем, что до ФИО3 медицинскими работниками не была доведена информация об опасности заболевания, необходимости дальнейшего обследования и лечения, вследствие чего вплоть до 2022 года она не знала, что больна. Недоведение до ФИО3 указанной информации, неинформирование врачей-педиатров при выписке ребенка из родильного отделения привело к заражению 

<

данные изъяты> сына ФИО3 ФИО2, который также до 2022 года не знал о заболевании.

Вместе с тем, обязательными условиями наступления ответственности за причинение морального вреда являются: вина причинителя вреда; причинная связь между неправомерным решением, действием (бездействием) и моральным вредом; нравственные или физические страдания. Только наличие всех четырех условий в совокупности влечет наступление указанной ответственности (статьи 151, 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Бремя доказывания наличия совокупности указанных обстоятельств, подлежит возложению на истца, ответчик, в случае несогласия с заявленными требованиями, обязан доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии вины.

Оценивая собранные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что истцами в ходе рассмотрения дела не представлено доказательств, свидетельствующих о противоправном и виновном поведении ответчика, следствием которого явилось причинение вреда здоровью истцов.

Для решения вопроса о качестве оказанной медицинской услуги судом была назначена судебная медицинская экспертиза, по результатам которой дефектов оказания медицинской помощи не установлено.

Суд принимает данное заключение как допустимое доказательство по делу. Оснований не доверять заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы не имеется, поскольку заключение подготовлено комиссией квалифицированных экспертов ГБУЗ «Республиканское Бюро СМЭ», эксперты предупреждены до дачи заключения об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, заключение основано на исследованных медицинских документах, полно и мотивировано, содержит ответы на все поставленные вопросы. Сведений о личной или иной заинтересованности экспертов в исходе дела в суд не представлено.

Заключение экспертизы сторонами не оспорено, ходатайств о повторной либо дополнительной экспертизе не заявлено. Доводы представителя истцов о неполноте исследования в виду непредставления ответчиком амбулаторной карты ФИО8 отклоняются судом как голословные. Заключение экспертизы не содержит выводов о невозможности ответа на какой-либо из поставленных судом вопросов в виду отсутствия медицинской документации.

Доводы представителя истцов ФИО6 о неоспоримости факта заражения истца ФИО2 от матери ФИО1 в виду наличия одного генотипа и минимальной разницы в фиброзе не свидетельствуют о наличии в действиях работников ответчика дефектов при оказании медицинской помощи, а также о заражении ФИО9 по вине ответчика.

Из представленной в материалы дела медицинской документации следует, что после получения ДД.ММ.ГГГГ положительного анализа на 

<

данные изъяты>, в медицинской документации истца ФИО1 последовательно указывалось на то, что она является носителем 

<

данные изъяты>, в том числе об этом указывалось и в документах, выдававшихся на руки истцу. ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО1 была консультирована врачом-инфекционистом, что ею не отрицается. Из записи в обменно-уведомительной карте беременной и родильницы ФИО8, находившийся на руках у последней, следует, что врачом-инфекционистом была назначена повторная явка через 1 месяц. При этом при должном внимательном отношении к своему здоровью она не была лишена возможности на консультации задать интересующие ее вопросы, а также обеспечить свою повторную явку для дальнейшего обследования. 

Имеющиеся в деле доказательства свидетельствуют о том, что медицинская помощь истцам оказывалась надлежащим образом.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Между тем, бесспорных, объективных доказательств в подтверждение своих исковых требований сторона истца суду не представила.

При таких обстоятельствах требования истцов удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 (паспорт № выдан отделением 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ), ФИО2 (паспорт № выдан 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ) к ГАУЗ «Гусиноозерская центральная районная больница» (ИНН 

<

***>) о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Бурятия путем подачи апелляционной жалобы через Гусиноозерский городской суд Республики Бурятия в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме. 

Судья Ринчино Е.Н.

Решение в окончательной форме принято 28 декабря 2024 г.