Судья фио № 10-16317/25

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

адрес 30 июля 2025 года

Московский городской суд в составе председательствующего судьи фио, при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Глазыриным А.А., с участием 

прокурора отдела прокуратуры адрес фио,

обвиняемого фио, его защитника - адвоката Перетятко В.С., предъявившего удостоверение и ордер,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы обвиняемого фио и защитника-адвоката Перетятко В.С. на постановление Тверского районного суда адрес от 23 июня 2025 года о продлении срока домашнего ареста в отношении 

ФИО1, паспортные данные, гражданина Российской Федерации, с высшим образованием, женатого, работающего, являющегося инвалидом 3 группы, зарегистрированного по адресу: адрес, ранее не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 272 УК РФ, 

выслушав участников судопроизводства, исследовав представленные материалы, суд

УСТАНОВИЛ:

настоящее уголовное дело возбуждено 26 марта 2025 года начальником 4 отдела СЧ по РПД СУ УВД по адрес ГУ МВД России по адрес по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 272 УК РФ по факту осуществления неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации, повлекший ее копирование.

Срок следствия по делу продлен до 26 сентября 2025 года.

28 апреля 2025 г. в порядке, предусмотренном ст.ст. 91, 92 УПК РФ, по подозрению в совершении указанного преступления произведено задержание фио и в тот же день ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 272 УК РФ.

30 апреля 2025 года в отношении фио избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на срок 02 месяца, то есть до 28 июня 2025 года, с возложением соответствующих запретов.

Постановлением Тверского районного суда адрес от 23 июня 2025 года срок домашнего ареста фио продлен на 02 месяца 00 суток, а всего до 04 месяцев 00 суток, то есть до 28 августа 2025 года.

В апелляционной жалобе адвокат Перетятко В.С. оспаривает законность и обоснованность постановления судьи, мотивируя тем, что орган расследования не обосновал необходимость продолжения применения меры пресечения в виде домашнего ареста, наряду с чем суд в постановлении формально перечислил основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, которые не подтверждаются представленными материалами и носят предположительный характер, поскольку отсутствуют доказательства, что подзащитный может скрыться от следствия и суда, окажет давление на участников судопроизводства, примет меры для уничтожения доказательств или иным способом воспрепятствует производству по делу. Подзащитный не скрывался, не имеет заграничного паспорта и имущества за пределами РФ, признал факт совершения противоправного деяния. Избранная мера пресечения препятствует осуществлению трудовой, предпринимательской деятельности. Суд не в полной мере учел данные о личности и семейном положении обвиняемого, состоянии его здоровья, наличии инвалидности, наличии возможности проживать в московском регионе, многочисленных наград и иных поощрений. На основании изложенного адвокат просит постановление суда отменить и применить меру пресечения в виде запрета определённых действий.   

В апелляционных жалобах ФИО1 оспаривает законность постановления судьи, в обоснование чего приводит в целом идентичные доводы, сводящиеся к нижеследующему. Он является руководителем двух коммерческих организаций, осуществляющих свою деятельность в сфере энергетики, а также выполняет в них обязанности главного энергетика и инженера электронной техники в составе аварийно-восстановительной и оперативно-ремонтных бригад, в связи с чем избранная мера пресечения негативным образом отражается на деятельности указанных организаций и может привести к неблагоприятным последствиям, включая техногенные катастрофы. Он является незаменимым сотрудником, обеспечивающим энергетическую безопасность соответствующих объектов. При этом он является инвалидом, не намерен срываться. Отсутствуют доказательства, что он может скрыться от следствия и суда, окажет давление на участников судопроизводства, примет меры для уничтожения доказательств или иным способом воспрепятствует производству по делу. Избранная мера пресечения также препятствует его участию в заседаниях различных судов в общественной деятельности и иных сферах общественной жизни. Кроме того, расследование данного дела с неэффективной организацией приобрело характер явной волокиты. На основании изложенного просит постановление суда отменить и применить меру пресечения в виде запрета определённых действий. 

Выслушав мнение участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд не находит оснований для их удовлетворения.

Согласно ч.1 ст. 107 УПК РФ домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Как следует из взаимосвязанных положений ч.21 ст.107 и ч.2 ст.109 УПК РФ, в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по решению суда в порядке, установленном ст. 109 УПК РФ. При невозможности закончить предварительное следствие срок содержания под домашним арестом может быть продлен до 12 месяцев в случае особой сложности уголовного дела при обвинении лица в совершении тяжкого преступления и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения.

Как показало изучение материалов, данные требования уголовно-процессуально закона соблюдены в полной мере.

Выводы судьи первой инстанции о необходимости продления срока домашнего ареста фио основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании представленных материалов, фактических обстоятельств предъявленного обвинения и данных о личности обвиняемого, которые в совокупности являются достаточными для принятия законного и обоснованного решения.

Ходатайство следователя о продлении срока содержания под домашним арестом обвиняемого фио возбуждено перед судом следователем, в производстве которого находится уголовное дело, с согласия надлежащего лица в установленные уголовно-процессуальным законом сроки, и отвечает требованиям ст.ст. 107, 109 УПК РФ.

Обвинение ФИО1 было предъявлено в порядке и сроки, регламентированные законом. 

Исследовав представленные органом расследования материалы, судья пришел к правильному выводу, что указанные материалы, включая протоколы допроса самого фио в качестве подозреваемого и обвиняемого, ответы из ДИТ адрес и адрес и др. материалы, содержали достаточные данные, подтверждающие обоснованность подозрений органов предварительного расследования в причастности фио к совершению инкриминированного деяния, не предрешив вопросы его виновности в предъявленном обвинении.

При решении вопроса о применении меры пресечения в виде домашнего ареста на испрошенный срок судья в соответствии со ст.99 УПК РФ также учел сведения о личности фио, его возраст, состояние здоровья, наличие инвалидности, семейное положение, данные о личности обвиняемого, в том числе указанные стороной защиты.

Вместе с тем, оценив данные обстоятельства в совокупности с иными представленными следователем материалами, судья пришёл к обоснованному выводу, что приведённые сведения сами по себе не препятствуют совершению действий, указанных в статье 97 УПК РФ, и не обеспечат беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства, с учетом нижеследующих обстоятельств. 

ФИО1 обвиняется в совершении преступления средней тяжести, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет. В соответствии с предъявленным обвинением ему инкриминируется умышленное деяние, сопряженное с неправомерным доступом к компьютерной информации, принадлежащей органу государственной власти.

Вопреки доводам защиты, фактические сведения об указанных обстоятельствах, являющихся основанием для содержания обвиняемого под арестом, содержатся в представленных материалах, исследованных судом первой инстанции, выводы которого, таким образом, основаны на оценке и анализе конкретных материалов и фактических обстоятельствах дела и являются обоснованными.

Суд учитывает ссылки защиты на отсутствие доказательств возможности фио скрыться от органов расследования и суда, воспрепятствовать производству по делу, однако исходит из того, что ему инкриминируется умышленное деяние в соучастии с неустановленными и незадержанными до настоящего времени лицами, что имеет существенное значения, исходя из существа и характер инкриминированных ему действий, их совершением в условиях неочевидности и получением доступа к компьютерной информации, которая могла привести негативных последствий (уничтожение или шифрование, утечка или раскрытие данных, т.1 л.12-13).

С учетом изложенного приведенные доводы и заверения, равно как и представленные защитой сведения о личности фио и возглавляемых им коммерческих организаций, об их имуществе и организационно-распорядительных документах, данные об образовании, патентах и состоянии здоровья фио, наличии у него многочисленных благодарностей и иных поощрений, а также соблюдение последним запретов, по себе не свидетельствуют о том, что обвиняемый лишен возможности уничтожить доказательства по делу, оказать давление на участников уголовного судопроизводства, скрыться от предварительного следствия или суда, связаться с предполагаемыми соучастниками для воспрепятствования производству по делу или оказать иное незаконное противодействие, поскольку производство по делу не завершено и не прекращено, собранные по делу доказательства судом не изучены, а свидетели судом – не допрошены.

Исходя из этого, следует согласиться с выводами суда первой инстанции о необходимости пролонгации срока домашнего ареста, поскольку, с учетом вышеизложенного, изменение обвиняемому меры пресечения на иную, более мягкую, включая запрет определенных действий, повлечет существенное снижение эффективности мер контроля, позволит скрыться от органов следствия и суда, создаст условия для уничтожения доказательств и незаконного воздействия на участников уголовного судопроизводства, а также иным образом позволит противодействовать объективному разрешению уголовного дела (ч.1 ст.97 УПК РФ). 

Представленные материалы свидетельствуют, что после предыдущего продления срока домашнего ареста по делу проведена совокупность следственных и иных процессуальных действий, направленных на завершение расследования в разумный срок согласно ст.61 УПК РФ. Не проведение следственных действий непосредственно с обвиняемым не свидетельствует о фактах волокиты, поскольку, как следует из представленных материалов, по делу проводятся иные следственные и процессуальные действия с привлечением иных участников судопроизводства. При таких данных следует согласиться с выводом судьи, что продление срока домашнего ареста, наряду с основаниями, предусмотренными ст.97 и 99 УПК РФ, обусловлено необходимостью выполнения следственных и процессуальных действий, направленных на окончание производства процессуальных действий по делу и обеспечивающих установленную законом процедуру разрешения уголовного дела. Время для производства указанных процессуальных действий увеличивает сроки производства по уголовному делу и свидетельствует о наличии объективных причин, препятствующих своевременному окончанию расследования дела до истечения срока домашнего ареста. Исходя из изложенного, следует признать правильность выводов о наличии объективных причин для невозможности своевременного окончания процессуальных действий на досудебной стадии производства. С учетом изложенного, признаков явной и существенной волокиты по уголовному делу, не усматривается.

Какие-либо новые обстоятельства, которые могут повлиять на изложенные выводы, в том числе объективные данные о том, что по своему состоянию здоровья в связи с наличием заболеваний обвиняемый не может содержаться в условиях домашнего ареста, в изученных материалах отсутствуют.

С учетом изложенного, обстоятельства, исходя из которых в отношении обвиняемого была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, к данному моменту существенно не изменились и сохраняют свое значение, вследствие чего оснований для отмены или изменения меры пресечения на более мягкую отсутствуют.

Судебное заседание по рассмотрению ходатайства органа расследования о продлении срока домашнего ареста было проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Председательствующий судья создал сторонам равные условия и возможности для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. 

Из протокола судебного заседания также следует, что суд исследовал все представленные сторонами материалы и выслушал мнение всех участников судопроизводства относительно как ходатайства органа расследования о применении меры пресечения в виде домашнего ареста, так и встречного ходатайства стороны защиты об избрании более мягкой меры пресечения, после чего суд удалился в совещательную комнату и вынес обжалуемое постановление, которым разрешил названные ходатайства по существу с отражением соответствующих решений по ним в резолютивной части. Таким образом, вопрос о возможности применения более мягкой меры пресечения был надлежащим образом рассмотрен и разрешен судьей, наряду с чем в постановлении приведены и обоснованы мотивы, по которым суд пришел к выводу об отсутствии оснований для применения более мягкой меры пресечения.

Доводы защиты о том, что возложенные запреты домашнего ареста затрагивают законные интересы возглавляемых им коммерческих организаций и неопределенного круга лиц, основаны на некорректном толковании закона. Согласно части 3 ст.55 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. В развитие названных конституционных положений уголовно-процессуальный закон, являясь по своей правовой природе нормативно-правовым актом публичного права, выражающий властный характер установленного правового регулирования, обязательного для всех участников уголовного судопроизводства, предусматривает различные меры процессуального принуждения, применяемые к участникам судопроизводства безотносительно их волеизъявления, включая меру пресечения в виде домашнего ареста. С учетом изложенного, запреты домашнего ареста, примененные в порядке и по основаниям, предусмотренным законом, направлены на достижение установленных им целей, а следовательно, не могут рассматриваться в том аспекте, в каком их представить стремится защита, искажая действительный смысл и юридическое значение соответствующих мер процессуального принуждения.

Что касается доводов защиты о необходимости покидать жилище в целях осуществления трудовой, предпринимательской, общественной и иной деятельности, то они противоречат сущности меры пресечения в виде домашнего ареста, которая, как это следует из положений части 1 ст.107 УПК РФ и п.3 постановления Конституционного Суда РФ от 06 декабря 2011 г. N 27-П, заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает, и связана с возложением запретов, прекращением выполнения служебных или иных трудовых обязанностей, невозможностью свободного передвижения и общения с неопределенным кругом лиц, т.е. с непосредственным ограничением самого права на физическую свободу и личную неприкосновенность.

С учетом изложенного, суд полагает, что применённые в данном случае запреты обеспечивают надлежащую эффективность контроля за поведением обвиняемого и отказ в их применении, с учетом вышеприведённых обстоятельств, существенно нивелирует значение избранной меры пресечения, подорвет эффективность контрольных мер и тем самым непропорционально увеличит риск совершения действий, указанных в статье 97 УПК РФ, вследствие чего основания для их отмены или изменения отсутствуют.

Нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на законность и обоснованность обжалуемого постановления суда отсутствуют. 

Постановление суда первой инстанции соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, основано на конкретных фактических обстоятельствах, на основании которых принято решение о продлении срока домашнего ареста, и является законным, обоснованным и мотивированным.

Оснований для отмены судебного решения и изменения меры пресечения не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 38913, 38915, 38920, 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Тверского районного суда адрес от 23 июня 2025 о продлении срока домашнего ареста в отношении обвиняемого ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции по правилам, установленным главой 471 УПК РФ.

Судья Гуров А.А.