Дело №1-3/2019 

ПРИГОВОР

 копия 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Сасово Рязанской области 15 августа 2019 года

Сасовский районный суд Рязанской области в составе:

председательствующего - судьи Горлатова А.Н.,

при секретаре судебного заседания Турухиной О.В.,

с участием государственного обвинителя Чилиной Н.Р., 

подсудимого ФИО1 и его защитника Смирнова В.П., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении: ФИО1 ича, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

адрес>, гражданина Российской Федерации, со средним специальным образованием, разведенного, зарегистрированного по адресу: 

<

адрес> проживающего по адресу: 

<

адрес>, военнообязанного, неработающего, не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст.111 ч.1 УК РФ 

УСТАНОВИЛ :

ФИО1 умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, при следующих обстоятельствах:

24.03.2016г. ФИО1, находясь в помещении кухни дома 

<

адрес>, совместно со ФИО18 употреблял спиртные напитки. Употребив незначительную дозу спиртного, ФИО18 от дальнейшего его распития отказался и направился к выходу, что вызвало недовольство ФИО5, который на почве возникших личных неприязненных отношений, будучи в состоянии алкогольного опьянения, умышленно нанес ФИО18 удары руками и ногами по голове и туловищу, от которых тот упал на пол и потерял сознание, причинив ему: две раны в левой скуловой области; рану в области левого надбровья; кровоподтек левой орбитальной области на нижнем и верхнем веках; кровоподтек в правой орбитальной области на нижнем и верхнем веках; кровоподтек в левой височной области с переходом на угол нижней челюсти; кровоподтек верхней губы с участком осаднения слизистой, закрытый перелом костей носа без смещения с кровоподтеком в области носа и участком осаднения кожи спинки носа, а также закрытые переломы с 4 по 11 правых ребер по задней подмышечной линии с правосторонним пневмотораксом, относящиеся по признаку опасности для жизни к категории тяжкого вреда, причиненного здоровью человека. 

В судебном заседании подсудимый ФИО1 виновным себя в совершении преступления не признал, от дачи показаний отказался. 

В последующем после представления доказательств стороной обвинения подсудимый ФИО1 показал, он был оформлен в качестве лица, осуществляющего уход за престарелым ФИО18, который был отцом его отчима ФИО6., привозил ему продукты, готовил еду. Отношения с дедом были отличные. С сентября 2015г. стал постоянно жить в доме своей сестры ФИО32 по адресу: 

<

адрес>, который ранее принадлежал его отчиму. На этом же земельном участке, кроме основного дома, где он жил, во дворе есть ещё маленький домик, где проживал ФИО18. Ключей от основного дома у отчима не было, хотя он почти каждый день приезжал к своему отцу, привозил продукты, а также привозил его из 

<

адрес> с работы. Дед был украинцем, плохо говорил по-русски, но он из уважения делал вид, что понимал его. С его дочерью ФИО9 старался не общаться. Мать отчима - ФИО2., жившую по соседству в 

<

адрес>, видел всего два раза. Дед часто падал, поэтому нос у него был постоянно поцарапан. Из странностей в поведении деда замечал, что он постоянно рассказывал одно и то же, что якобы прыгал с парашюта, что горел, что с каким-то президентом за столом сидел. 

Утром 23.03.2016г. в 

<

адрес> он после ночного дежурства в качестве сторожа пришел к своей матери ФИО22, откуда отчим отвез его, а также своих сестер ФИО9 и ФИО7 в 

<

адрес>, где его пригласили в дом бабушки ФИО2. на празднование дня рождения ФИО18 Там он немного выпил из уважения к деду и ушел. К вечеру отчим вновь отвез его в 

<

адрес> на ночное дежурство. Около полудня 24 марта 2016г. отчим снова привёз его в 

<

адрес>, после чего уехал в 

<

адрес>, забрав своих сестер ФИО9 и ФИО7. Он занимался домашними делами, когда нетрезвый ФИО18 предложил ему распить бутылку спиртного в честь его дня рождения, он согласился. Он чистил снег во дворе, периодически вместе с дедом заходили в дом, выпивали, всего за полдня выпили с дедом примерно по 150гр., себя он пьяным не чувствовал, т.к. спиртным не злоупотребляет, хотя раньше выпивал. Когда стало смеркаться, дед ушел к себе, а он дома включил телевизор и задремал, но услышал грохот в терраске, открыл дверь, вышел, увидел внизу у входной двери на лестнице деда ФИО18, который лежал, кряхтел, говорил, что к нему шёл. Он вернулся в дом, надел носки, оделся, снова вышел, увидел, как дед попытался встать и опять упал. Он повел его вверх по лестнице, где дед опять упал через порог. Лицо у него было в ссадинах, из носа ручьём текла кровь. Дед говорил, что упал. Он вытер его сначала сухим полотенцем, потом обмыл около умывальника, посадил в кресло рядом со столом. Дед жаловался на боль во всем теле, говорил, что наверно все кости переломал, сморкался везде кровью. Потом пошел к себе и снова свалился с лестницы вниз. Он опять завёл деда в дом, умыл, но уже около другого умывальника, т.к. возле первого на полу кровь была. Потом уложил деда на кровать, но тот вскоре опять собрался идти к себе. Когда он вёл деда по обледеневшей тропинке к его домику, ФИО18 снова упал, потянув его на себя. Он упал на деда сверху, но дополнительных повреждений тот не получил. Всего в его присутствии дед упал три раза. Он предложил вызвать скорую помощь, но дед отказался, лег на свою кровать как всегда в одежде, не раздеваясь, кряхтел, жаловался, что всё тело болит. Оставив деда в его домике, где заранее была протоплена печь, он ушел. О случившемся он никому не сообщал, т.е. ни своей матери не звонил, ни к жене деда не ходил, т.к. была ночь, никого не хотел переполошить, боялся, что его будут обвинять, что напоил деда. К тому же, дед вроде бы оклемался. Вернувшись домой, он замыл следы крови на полу. На следующий день около 9 часов утра он вышел чистить снег, зашел к ФИО18. Увидев протрезвевшего деда, сидящего на табуретке, он ужаснулся, т.к. лицо у него было сильно опухшее. Заметил у деда свежую треугольную рану на левой щеке, на что дед сказал, что упал через табуретку, что везде падал, жаловался на боли во всем теле, говорил, что дышать тяжело. Денег на телефоне у него не было, он послал смс-сообщение матери, затем вышел на улицу, встретил проезжавшего соседа ФИО21, хотел взять у него телефон, но мать сама позвонила. Он сказал матери, что с дедом накануне выпивал, что он падал, и чтобы не расстраивать её, сказал, что ничего страшного с дедом не случилось. Мать сказала, что его отчим ФИО6 уже должен подъезжать. Когда отчим приехал, пришли и его братья ФИО3 и ФИО4, проживающие неподалеку, сосед ФИО21, фельдшер, и всем дед говорил, что травмы получил при неоднократном падении. Сыновья ФИО18 даже осмотрели его всего, чтобы убедиться, что он деда не избивал. После этого он позвонил своей знакомой ФИО29, та приехала и отвезла его в 

<

адрес>, где в его квартире в доме 

<

адрес> вызванный сантехник до обеда чинил протекавший кран. О том, что его ищет полиция, ему около 23.00часов сообщила по телефону мать, затем она вместе с отчимом приехала к нему и отвезли его в отдел полиции, где он сразу сказал, что дед падал с крыльца. На следующий день его из полиции отпустили. Потом он раза три лечился в областной психиатрической больнице, первый раз летом 2016г. Повесток от следователя не получал. Также он в августе 2016г. упал с высоты, получил перелом бедра со смещением, его прооперировали 25.08.2016г., на больничном был больше 8 месяцев. Когда дважды являлся к следователям на допрос, каждый раз у него были разные защитники, и каждый из них посоветовал показания не давать, воспользоваться статьёй 51 Конституции, хотя что это за статья он не знал. Пока ФИО18 был в больнице, придти к нему не пытался, потому что его дочь ФИО9 никого к нему не подпускала. После выписки деда из ЦРБ ему один раз удалось пообщаться с ним, когда приехал к нему с матерью и отчимом в начале мая 2016г., разговаривал со ФИО18 через забор, т.к. ФИО9 деда не выпускала. Они с матерью попросили ФИО18, чтобы он при всех сказал, бил ли он его. ФИО18 отвечал, что такого он никому не говорил, что это его дочь ФИО9 все придумала, сказал, что когда придёт следователь, он расскажет всё, как было. Но в ходе следствия очную ставку между ним и ФИО18 не проводили. Считает, что из-за того, что ФИО9 испытывала неприязнь к нему и его матери, она смогла убедить своего отца ФИО18, поддававшегося внушению, что он избил его. Обнаруженные у него самого телесные повреждения в виде царапин на шее и на руках образовались в тот момент, когда он поднимал упавшего деда на тропике к его дому, и тот хватался за него. У деда ногти были больше, чем у собаки. В настоящее время его мать и ФИО6. развелись, где тот живет – ему неинтересно. 

Несмотря на отрицание подсудимым ФИО1 своей вины, его вина в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждается следующими доказательствами: 

Из оглашенных в судебном заседании протокола допроса подозреваемого ФИО5 от 26.03.2016г. и протокола допроса обвиняемого ФИО5 от 26.01.2018г. следует, что от дачи показаний он отказался (т.1 л.д.100-101, т.2 л.д.62-65).

Судом были исследованы фотографии от 02.02.2016г. в количестве 24 штук, приобщенные к уголовному делу в ходе предварительного следствия по ходатайству защитника Смирнова В.П., на которых обвиняемый ФИО1 в доме 

<

адрес>, демонстрировал, каким образом потерпевший ФИО18, находясь в состоянии алкогольного опьянения, неоднократно падал. На фотографиях №2-6 изображено крыльцо указанного дома, состоящее из 6 ступенек, на фото №7 ФИО5 продемонстрировал, как ФИО18 лежал на левом боку на пороге входной двери после падения со ступенек, на фото №14 ФИО5 демонстрирует, как ФИО18 вторично упал со ступенек на левый бок, на фото №19 изображен ФИО5, указывающий на заснеженную тропинку, ведущую к домику потерпевшего, где они упали со ФИО18, при этом он поцарапал себе руки, а ФИО18 поцарапал ему шею, на фото №23-24 ФИО5 указывает на табурет в жилище ФИО18, на который тот упал (т.2 л.д.122-135) 

Из показаний свидетеля ФИО9 неоднократно допрошенной в ходе предварительного слушания и судебного следствия следует, что её отец ФИО18 и мать ФИО2 прожили вместе 60 лет, но брак у них не был зарегистрирован, мать носила фамилию по первому браку, в котором родилась старшая дочь Нина. Не оформив развод, мать уже с тремя детьми, зимой 1960 года уехала с их отцом ФИО18 с Украины в Казахстан на Целину, где отец всю жизнь проработал трактористом. Всего у родителей было 11 детей, все были записаны по фамилии матери. Около 20 лет назад её старший брат ФИО6 поселился в 

<

адрес>, женился, перевез родителей к себе, чтобы помогали ему по хозяйству. Потом мама затребовала для себя и отца отдельное жильё, т.к. роль домработницы ей не нравилась. Брат ФИО6 купил им домик по соседству, но через некоторое время забрал отца опять к себе. Отец жил у ФИО6 на территории домовладения в маленьком домике, но каждый день родители виделись, навещали друг друга. Ей самой пришлось оформлять родителям российское гражданство, хлопотать о повышении им пенсий, о получении ими званий ветеранов труда, т.к. отец имел ордена, а у мамы была золотая звезда «Матери-героини». Затем брат ФИО6 зарегистрировал новый брак - с ФИО22, сын которой ФИО1 был впоследствии оформлен в качестве ухаживающего за их 80-летним отцом, и отцу выплачивалось пособие в размере 1200 рублей, которые он отдавал ФИО5, т.к. ему надо было платить алименты, а работать он не любил. И последние полгода, выставив свою квартиру в 

<

адрес> на продажу, ФИО5 большую часть времени стал проводить в 

<

адрес>, куда его всегда возил ФИО6. Своих сыновей: ФИО6, ФИО3 и ФИО4 отец побаивался, - года три назад они не позволили отселить отца с домовладения ФИО6, устроили скандал, на ворота поставили замок, достучаться до отца было сложно. Брат ФИО6 всегда кричал на отца, всегда давал задания: то полоть огород, то собрать яблоки, то в зимнее время чистить капусту, колоть дрова. 23 марта 2016 года брат ФИО6, с которым был его пасынок ФИО1, довез её и приехавшую из 

<

адрес> сестру ФИО7 в 

<

адрес>, в дом матери по адресу: 

<

адрес>, где они стали отмечать день рождения отца, при этом спиртное практически не употребляли. ФИО1 почти сразу ушел в дом ФИО6, где проживал, а вечером уехал с отчимом в 

<

адрес>. Отец тоже ночевал у себя в домике на участке ФИО6. На следующий день 24.03.2016г. ФИО6 привез ФИО1, и около полудня отвез её и сестру ФИО7 в 

<

адрес>. А утром 25.03.2016г. брат ФИО6 позвонил ей и сказал, что отец серьезно упал, повредил до неузнаваемости лицо, что его везут в Сасовскую ЦРБ, куда надо принести его документы. Придя с сестрой ФИО7 в больницу, они были в шоке, увидев отца, у которого на лице были множественные повреждения, даже глаза не открывались. В приемном покое на вопрос врача их братья ФИО6 и ФИО3 сказали, что отец упал с лестницы, но врач засомневался. Она взяла отца за руку, стала сама расспрашивать, и отец с трудом сказал, что на самом деле его «Сашка» избил. Было сразу понятно, что отец имеет в виду ФИО1, т.к. в этот дом никто не мог пройти, ключи были у ФИО5 и у ФИО6. Когда отца поместили в палату, пришли полицейские, и отец опять им заявил, что его избил ФИО8. Затем вечером 25 марта 2016г. она, оставив сестру ФИО7 с отцом в палате, по просьбе полицейских поехала с ними в 

<

адрес> на место происшествия. В то время ей не было известно, что этот дом брат ФИО6 ещё в 2014 году продал своей падчерице ФИО32, сестре подсудимого, т.к. та в этом доме практически не бывала, а ФИО6 по-прежнему всегда вёл себя как хозяин этого домовладения. Калитка оказалась запертой на замок, хотя еще в больнице брат ФИО6 высказался, что если отца действительно избил ФИО5, то он жить с женой и пасынком не будет. Она позвонила брату ФИО6, тот приехал с женой ФИО22, своим ключом открыл калитку и никому не заявлял, что уже не является хозяином этого дома. Во время осмотра дома она стояла в углу и ни во что не вмешивалась. Кто были понятыми, она точно не знает, видела в доме соседа ФИО21, а был ли его сын ФИО20 – не помнит. Когда в судебном заседании во время допроса ФИО21 неожиданно обратился к ней с просьбой подтвердить, что его сына во время осмотра места происшествия не было, - она, не разобрав вопроса, машинально подтвердила, однако точно этого не помнит, т.к. там было много народу, приходили и уходили сотрудники полиции. Следователь писал протокол за столом. Где был сам ФИО1 ей неизвестно, со слов брата ФИО6 - он уехал из села на такси, и сотрудники полиции убеждали брата и его жену не прятать его и привести в полицию. Она всё время, пока отец находился в больнице, была около него, иногда её заменяла дочь Елена. В последующем отец ей рассказал об обстоятельствах избиения, что к нему пришел ФИО5, сказал, что знает, что у него есть спиртное. Отец был очень добрый, согласился составить ФИО5 компанию, но пить отказался. В большом доме ФИО6, где жил ФИО5, они какое-то время посидели вместе, отец выпил не больше 20-30 грамм, но ФИО5 якобы стал настаивать, чтобы он ещё выпил, у них началась перепалка, отец собрался уйти, а ФИО5 его схватил, велел ему сесть, не отпускал. Но у отца тоже был характер, он стал уходить. Тогда ФИО5 ударил его в лицо, а отец, защищаясь, схватил его руками за шею, и получил от него удар «под дых», после чего потерял сознание. Уверена, что при падении такие повреждения отец получить не мог. Отец в Казахстане 50 лет проработал трактористом, туберкулеза у него никогда не было. Русским языком отец владел отлично, т.к. практически всю свою жизнь прожил вне Украины, иногда употреблял украинские слова, читал и грамотно писал на русском языке. Её брат ФИО6 говорит неправду, что отец не владел русским языком, что был склонен к фантазированию, т.к. имеет заинтересованность в исходе дела и полностью зависит от матери ФИО5, с которой формально развелся, поскольку если ФИО5 будет осуждён, брату будет негде жить, т.к. этот свой дом в 

<

адрес> он продал дочери ФИО22. Странностей в поведении отца она не замечала, он был здравомыслящим, нормальным человеком, мог смешную историю рассказать из своей жизни. После больницы она при поддержке сестёр в дом брата ФИО6 отца уже не отдала, привезла его к матери в 

<

адрес>, куда однажды пришел брат ФИО6 и обратился к ним со словами: «Что, бандеровцы, ещё не всех перебили?». Она вместе с другими сестрами, в том числе с ФИО36, приехавшей с 

<

адрес>, не допустили его к отцу, т.к. отец его боялся. Брат ФИО6 также еще приезжал со своей женой ФИО22, которая на коленях просила отца простить её сына, говорила, что из-за судимости брата пострадает и её дочь ФИО32. После случившегося отец прожил еще 1 год и 2 месяца, до самой смерти ходил без палочки, себя обслуживал, был подвижный, прожил 86 лет. Её мама ФИО2 тоже затем умерла 01 мая 2018г. (т.3 л.д.118-120, т.5 л.д.143-150).

Из оглашенного протокола допроса ФИО9 от 16.10.2017г., допрошенной в качестве представителя потерпевшего, следует, что отметив 23.03.2016г. день рождения с отцом, она 24.03.2016г. с сестрой ФИО7, вернулась из 

<

адрес> к себе в 

<

адрес>. А утром 25.03.2016г. ей позвонил брат ФИО6, сообщил, что отец повредился при падении с крыльца. В больнице избитый отец действительно сначала сказал, что упал, но потом, когда её братья ФИО6 и ФИО3 ушли, отец сказал, что его избил ФИО1. Впоследствии отец рассказал, что после их отъезда 24.03.2016г. ФИО5 пригласил его к себе употребить спиртное, он выпил с ним рюмку и хотел уйти, но Болотин стал его избивать, он попытался сопротивляться, схватил ФИО5 руками за шею, но от ударов потерял сознание. В последующем брат ФИО6 привозил к отцу свою жену ФИО22, которая на коленях умоляла простить её сына (т.1 л.д.134-138)

После оглашения протокола свидетель ФИО9 подтвердила данные показания. 

Свидетель ФИО7 показала, что приехав из 

<

адрес>, она 23 марта 2016г. в доме матери в 

<

адрес> отмечала день рождения отца, где, кроме неё, были: её мать ФИО2., отец ФИО18, сестра ФИО9, брат ФИО6 со своим пасынком ФИО5, который вскоре ушел. На следующий день 24.03.2016г. брат ФИО6 отвез её и сестру ФИО9 в 

<

адрес>, она осталась у сестры. А 25.03.2016г. брат ФИО6 стал звонить ФИО9, несвязанно объяснял, что что-то случилось с отцом. Они с сестрой пришли в приёмный покой больницы, куда на машине скорой помощи привезли избитого отца, лица которого невозможно было узнать. При этом её братья ФИО6 и ФИО3 говорили, что отец получил повреждения при падении. Но сам отец сначала молчал. Оказалось, что у отца еще сломаны ребра и повреждено лёгкое. На голоса мужчин отец вздрагивал, у него был животный страх. На расспросы её и сестры ФИО9 их отец сказал, что его избил «Сашка», «пасынок». Было очевидно, что он говорил о пасынке брата ФИО6 - ФИО1. Первые 4 дня она в палате от отца не отходила. За всё время несколько раз приходили сотрудники полиции, расспрашивали отца о случившемся, что-то записывали. Вечером 25.03.2016г. сестра ФИО9 ездила с полицией в 

<

адрес> на место происшествия. Отец не мог понять, за что его избил ФИО5, рассказывал, что 24.03.2016г., проводив их с сестрой, он ушел к себе, т.е. в домик на территории домовладения их брата ФИО6, где ФИО5 предложил ему снова выпить за день рождения, зная, что у него есть спиртное. Он отказывался, сказал ФИО5, что коньяк у него есть, но пить он не будет. ФИО5 пригласил отца в большой дом, где жил сам, на кухне стал наливать спиртное себе и ему, отец пить отказывался, а Болотин стал говорить, что отец не уважает его, на что отец ему сказал, чтобы тот пил один, а он рядышком посидит. Отец рассказывал, что потом Болотин стал беспричинно проявлять агрессию, он стал обороняться, схватил ФИО5 за горло, отпихивал от себя, хотел уйти, но Болотин стал его избивать и он потерял сознание. Отец общался на русском языке. Она не понимает, почему их брат ФИО6 в суде даёт показания, что отец не знал русского языка (т.5 л.д.150-154).

Из оглашенного протокола допроса свидетеля ФИО7 от 03.11.17г. следует, что 25.03.2016г. в приёмном покое её братья ФИО6 и ФИО3 заявили, что их отец ФИО18 упал. Но затем отец сказал, что его 24.03.2016г. избил ФИО8, который заставлял его выпить с ним спиртное, а когда отец отказался и стал уходить, ФИО5 ударил его, отец стал обороняться, схватил ФИО5 за шею, но затем от ударов потерял сознание (т.1 л.д.168-170).

После оглашения протокола свидетель ФИО7 подтвердила данные показания. 

Свидетель ФИО65 показала, что её дед ФИО18 проживал в 

<

адрес> в домике на территории усадьбы её дяди ФИО6, а ФИО1 является его пасынком. Она, являясь заведующей отделением социального обслуживания на дому, просила дядю, чтобы он закрепил за дедушкой какого-нибудь социального работника, но тот упорно отказывался. Было трудно получить доступ к дедушке, его домик был далеко от ворот, которые запирались. А потом она узнала, что ФИО1 оформлен по уходу за дедушкой в Пенсионном фонде, и в последнее время он проживал в большом доме её дяди ФИО6, по соседству с дедом. Днём 23.03.2016г. из 

<

адрес> приехала её тетя ФИО7 и вместе с её матерью ФИО9 уехали в 

<

адрес> к деду и бабушке отметить дедушкин день рождения, заночевали там, и 24.03.2016г. вернулись в 

<

адрес>. А 25.03.2016г., когда она была на работе, позвонила мать из приемного покоя ЦРБ, сообщила, что дед избит. Придя в больницу, она увидела деда на кровати, всё лицо у него было синее. Она была в шоке, стала расспрашивать деда, кто его избил, он ответил, что Сашка, т.е. ФИО1, якобы из-за того, что отказался с ним выпивать. Они с матерью стали выхаживать дедушку, по очереди дежурили около него в палате. Она в последующем сфотографировала дедушку с телесными повреждениями, чтобы отправить фотографии другим его дочерям, живущим в Казахстане и Сибири, а также передала эти фотографии следователю для приобщения к делу. 

Из оглашенного протокола допроса свидетеля ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ/рождения, от 25.01.2018г. (умершей 01.05.2018г.) следует, что со ФИО18 она прожила 60 лет без регистрации брака, поэтому их 11 детей носят её фамилию, и последние 20 лет жили с ним в 

<

адрес>. ФИО18 жил в садовом домике на территории усадьбы их сына ФИО6 по адресу: 

<

адрес>, и по просьбе ФИО6 присматривал за домом и домашними животными, был наподобие сторожа. 23.03.2016г. в своём в доме 

<

адрес> она с мужем ФИО18, с дочерями ФИО9 и ФИО7, сыном ФИО6, а также с ФИО1 отметили день рождения мужа. На следующий день 24.03.2016г. дочери уехали, она виделась с мужем, у которого телесных повреждений не было. А в последующем от дочери ФИО9 ей стало известно, что в этот день ФИО1 в ходе ссоры избил ФИО18. То же самое впоследствии после выписки из больницы подтвердил и сам муж. Через месяц после случившегося их сын ФИО6 приезжал со своей женой ФИО22, которая на коленях просила прощения у ФИО18 за своего сына А., но ФИО18 молчал, а их дочери были категорически против этого. Тогда ФИО22 резко встала и ушла, и больше она её не видела, а с сыном ФИО6 встречалась только пару раз (т.1 л.д.171-174).

Согласно справки органа ЗАГС ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ/рождения, умерла 01 мая 2018г. в 

<

адрес> (т.4 л.д.72).

Свидетель ФИО3 показал, что его отец ФИО18 жил в 

<

адрес> в домике на территории усадьбы его брата ФИО6. Там находятся два дома, при этом ключи от маленького дома были у отца, а ключи от большого дома были у брата ФИО6, а также у его пасынка ФИО1, который в последнее время проживал в этом доме, т.е. в это домовладение можно было попасть только с их согласия. А когда брат ФИО6 уезжал на две недели на лечение, то оставлял ключи ему, чтобы присматривал за газовым котлом, поскольку и он, и их брат ФИО4 проживали неподалеку. Слышал, что ФИО6 продал этот свой дом своей падчерице ФИО32, но не видел её никогда. По-русски отец говорил свободно. 23.03.2016г. у их отца ФИО18 был день рождения, но его на празднование не пригласили. А в 08.30часов утра 25.03.2016г. ему позвонил брат ФИО6, сказал, что едет за фельдшером, велел идти к отцу, который упал с крылечка, сказал, что ФИО1 и брат ФИО4 уже там, помогают отцу переодеться, т.к. одежда у отца была в крови. Он вскоре пришел туда, отец сидел в своём домике на стульчике, лицо у него было опухшее, синее от побоев, он не мог самостоятельно переодеться. Он не поверил, что отец упал, начал возмущаться, но отец сказал, что упал и потом молчал. ФИО5 подтвердил, что накануне выпивал с ним. Он сбегал к соседу ФИО21, к своей матери, проживавшей рядом, - никто никакого шума не слышал. Фельдшер вызвала скорую помощь, отец с трудом дошел до машины, он поехал с отцом, а брат ФИО6 - на своей машине. В приемном покое врач поднажал на отца, что невозможно так упасть, и тогда дед признался, что его избил ФИО1. Из-за плохого самочувствия подробности отец не рассказывал. У отца оказались сломаны ребра, ему наложили швы на раны на лице, положили в палату. Затем 26.03.2016г. ему позвонил брат ФИО6, попросил зачем-то придти, оказалось, что приехали сотрудники полиции делать осмотр дома брата. Он пришел, побыл с полчаса и ушел. Отца в больнице он навещал раза три, потому что сестра ФИО9 не подпускала к нему никого, наверно боялась, что он и брат ФИО6 будут упрашивать отца изменить показания. После выписки из больницы сестра ФИО9 увезла отца в 

<

адрес> в дом матери. Отец потом ему рассказал, что фактически никакого скандала у него с ФИО1 не было, удивлялся, почему тот напал на него, говорил, что не хотел выпивать с ФИО5 в его доме, а тот настаивал. На вопрос, почему сразу не признался, что был избит ФИО5, отец отвечал, что боялся, что он с братьями устроит самосуд над ФИО5 и у всех будут неприятности. Зная отца, он уверен, что тот не мог оговорить ФИО5, поэтому ФИО5 должен понести наказание. В последующем брат ФИО6 приезжал к нему с женой ФИО22 просить прощения, потом поехали к отцу. 

Свидетель ФИО4 показал, что его отец ФИО18 проживал недалеко от него в 

<

адрес> в отдельном домике на территории домовладения его старшего брата ФИО6 пасынок которого ФИО1 жил там же в большом доме. Его престарелый отец спиртным не злоупотреблял, странностей в его поведении не было, общался на русском языке. Ключи от этого домовладения, где жил отец, были у него самого, и у брата ФИО6. Около 08.00 часов утра 25.03.2016г. брат ФИО6 сообщил ему, что отец упал, позвал переодеть его. Отец был у себя в домике, весь явно избитый, лицо у него было разбито «в кашу», бок болел, но отец говорил, что упал. Присутствовавший там же ФИО1 сказал, что не знает, как это произошло. Он даже осмотрел руки ФИО5, но повреждений не заметил. Но он сразу решил, что такие повреждения при падении отец получить не мог, и что нужно разбираться с этим. Потом пришел брат ФИО3, соседка ФИО28, фельдшер ФИО71, а он уехал, встретил скорую помощь, отца увезли в Сасовскую ЦРБ. Вечером он позвонил в травматологию, и врач сказал, что отец действительно избит, что избил его «Сашка». Другого Сашки, кроме ФИО5, среди знакомых отца не было. Отца в больнице он лично не навещал. После выписки из больницы он спросил отца, кто его избил, тот ответил: «Сашка», подробности он у отца не выяснял. Отец был правдивым человеком и не мог зря оклеветать ФИО5. В последующем навестить отца приезжали его сестры из Сибири, они тоже поверили отцу и были агрессивно настроены по отношению к брату ФИО6. 

Свидетель ФИО23 показал, что будучи следователем полиции, 25.03.2016г. по указанию оперативного дежурного проводил проверку по факту причинения телесных повреждений ФИО18 В составе следственно-оперативной группы он выехал в 

<

адрес>, где провел осмотр места происшествия. Помнит, что хозяину ФИО6. кто-то позвонил и он приехал, у него были ключи, он подтвердил, что является хозяином, открыл входную дверь своими ключами, дал согласие на осмотр своего жилища, о чём была сделана отметка в протоколе. На территории осматриваемого участка находились два дома. Со слов ФИО4, в большом доме жил ФИО1, а в маленьком жил ФИО18. В осмотре участвовали ФИО2, эксперт, а также двое понятых, - они были местные, помнит, что это были отец и сын. Если кто-то ещё и находился на территории этого домовладения, в том числе родственники или другие сотрудники полиции, то они не были непосредственными участниками следственного действия, и не были занесены в протокол. Он составил протокол осмотра, с которым все ознакомились и поставили подписи. Поскольку экспертом–криминалистом ФИО24 производилось фотографирование, в протоколе осмотра была сделана запись, что к нему прилагается фототаблица, которая действительно была приобщена к протоколу после её изготовления по возвращению в отдел полиции. На начальном этапе проверки сложно было понять, что произошло в 

<

адрес>, поскольку потерпевший ФИО18 не был опрошен, т.к. плохо себя чувствовал, а подозреваемое лицо ФИО5, на которого указал ФИО18 при поступлении в ЦРБ, не был найден. По окончании своего дежурства материал проверки он передал в дежурную часть.

Свидетель ФИО24 показал, что являясь начальником экспертно-криминалистической группы МО МВД РФ «Сасовский», принимал участие в качестве специалиста-криминалиста в осмотре места происшествия, который проводил следователь ФИО23, по факту причинения телесных повреждений. Помнит, что осматривалось домовладение в каком-то селе, в темное время суток. При осмотре присутствовали двое понятых, также он видел женщину и полного мужчину, которые вели себя как хозяева. Он в ходе осмотра производил фотографирование с использованием цифрового фотоаппарата. Следователем был составлен протокол осмотра, с которым все участвующие лица ознакомились, поставили подписи. После возвращения в отдел полиции он как всегда изготовил фототаблицу и передал следователю для приобщения к протоколу осмотра. 

Свидетель ФИО25 показал, что будучи следователем полиции, производил первоначальные следственные действия по уголовному делу, в частности 26.03.2016г. провёл дополнительный осмотр места происшествия с целью изъятия некоторых вещей. Хозяин дома, т.е. сын потерпевшего, дал согласие на осмотр, о чём имеется отметка в протоколе с его подписью. С участием понятых из стиральной машины были изъяты вещи ФИО5. Также он производил освидетельствование потерпевшего ФИО18 в Сасовской ЦРБ в палате травматологического отделения с участием специалиста – судебно-медицинского эксперта и понятых. У ФИО18 имелись множественные телесные повреждения, лицо всё было синее, заплывшее, имелись переломы ребер. В протоколе освидетельствования ФИО18 из-за плохого состоянии здоровья не расписывался. ФИО1 в ходе следствия от дачи показаний отказался. 

Свидетель ФИО26 показал, что в течение первой недели был лечащим врачом ФИО18, который поступил с множественными кровоподтеками, стонал, у него были выявлены переломы ребер справа со смещением, повлекшие повреждение легкого и правосторонний травматический пневмоторакс. Сразу начались лечебные мероприятия. При переломах ребер движение рукой вызывает острую боль, движение руки ограничено. Считает, что ФИО18 при необходимости мог бы самостоятельно расписаться в документе, но это зависит конкретно от человека, насколько он может терпеть возникающие болевые ощущения при движении рукой при наличии переломов ребер. 

Свидетель ФИО27 показала, что она, работая почтальоном, общалась со ФИО18, который жил на 

<

адрес>, он разговаривал только на русском языке с небольшим украинским акцентом, но говорил он ясно и понятно. Когда она приносила ему пенсию, он приглашал её в свой домик в глубине сада, сам расписывался, был общительным человеком. 

Свидетель ФИО28 показала, что будучи соцработником, общалась с престарелым ФИО18, жившим в 

<

адрес> в маленьком домике на территории домовладения своего сына ФИО6, который сам в последнее время проживал в 

<

адрес>. ФИО18 общался на русском языке, был доброжелательным, спиртное не употреблял. Утром 25.03.2016г., когда она шла навестить бабушку ФИО2, ей встретился ФИО6, сказал, что едет за фельдшером, т.к. его отец ФИО18 упал. По просьбе бабушки ФИО2 она пошла узнать, что случилось с её мужем. У деда лицо было как холодец, избитое, опухшее, он был в шоковом состоянии, очень испуган, ничего ответить не мог, стонал при попытке его раздеть, не мог поднять руку. Одежда на нём была грязная, нестиранная, чистой одежды не нашли. С ним были его сыновья ФИО6, ФИО3 и ФИО4. Рассказать ФИО18 ничего не мог, и о том, что упал сам, ФИО18 при ней не говорил. Это его родственники говорили, что он упал. Она сразу подумала, что получить такие повреждения при падении невозможно, это были явно побои. По вызову местного фельдшера ФИО71 приехала скорая помощь. После выписки из больницы, когда ФИО18 уже жил в доме бабушки ФИО2, т.е. у своей гражданской жены, она с мая 2016г. обслуживала его, оказывала необходимую помощь. ФИО18 рассказал ей, что его избил неродной сын ФИО6 – ФИО5, за то, что отказался с ним выпивать. 

Свидетель ФИО29 показала, что однажды её знакомый ФИО1 позвонил ей и попросил довезти его из 

<

адрес> до 

<

адрес>, это 8км., 10мин. езды. На своей машине она приехала в 

<

адрес>, где увидела много народу. По пути пьяный ФИО5 рассказывал, что избили какого-то деда, кого-то его родственника, с которым он жил, говорил, что они вместе выпивали и больше он ничего не помнит. Он говорил это с сомнением и страхом в голосе, с вопросом: «Неужели это я избил? Я не помню, что это был я!». В 

<

адрес> ФИО5 расплатился и она уехала. 

Из оглашенного протокола допроса свидетеля ФИО29 от 03.04.2017г. следует, что 25.03.2016г. в 09.40час. ей позвонил её знакомый ФИО1 и в очередной раз попросил подвезти его от 

<

адрес> до 

<

адрес>. Около 10.30час. она подъехала к дому ФИО1 в 

<

адрес>. По дороге в 

<

адрес> ФИО5, который был с похмелья, рассказал, что в ночь на 25.03.2016г. он распивал спиртное со живущим рядом стариком - отцом своего отчима, потом, якобы, старик ушел к себе, а Болотин смотрел телевизор в своём доме, услышал грохот на крыльце, вышел, увидел этого старика с окровавленным лицом и руками, отвел его домой, а сам, якобы, с кем-то уехал в 

<

адрес>, т.к. ему позвонили соседи по его квартире в доме 

<

адрес>, и сказали, что он их заливает. Затем, как она поняла, он снова вернулся в 

<

адрес> и лёг спать (т.1 л.д.143-144).

После оглашения протокола свидетель ФИО29 подтвердила данные показания, заявив, что считает их идентичными. Уточнила, что ФИО5 действительно сказал ей, что после употребления с ним спиртного дед ушел, он смотрел телевизор, а затем услышал грохот, вышел на крыльцо, увидел, что дед упал, был весь в крови. Она спрашивала ФИО5: «Если вместе пили, может ты как-нибудь его избил? Неужели он мог так упасть, что весь в крови? Может его кто-то избил?». ФИО5 говорил, что не помнит этого, выразился: «Ну, кто? Неужели это я?! Мы были вдвоем!».

Свидетель ФИО30 показал, что ранее по соседству с ним в доме 

<

адрес>, в квартире на 9 этаже проживал его друг ФИО1. Однажды, возможно 25.03.2016г., около полудня к нему пришел ФИО5, был трезвый, рассказал, что накануне у деда, т.е. отца его отчима, был день рожденья, они выпивали, потом снег почистили, он довел деда домой, сам пошел к себе, а через какое-то время услышал на пороге какие-то звуки, открыл дверь, увидел, как дед падал с крыльца, всё лицо у него было в крови, он завёл деда к себе, умыл и отвел снова домой, после чего вернулся к себе и спать лёг. ФИО5 очень переживал, сказал, что деда забрали в больницу. Сейчас ФИО5 живет у своей матери, а квартиру они сдают.

Свидетель ФИО31, уполномоченный уголовного розыска, показал, что плохо помнит обстоятельства, связанные с проверкой ФИО1 на причастность к причинению повреждений ФИО18, доставленного в больницу в конце марта 2016 года. Помнит, что потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью. Он, хотя и не был на дежурстве, но выезжал в 

<

адрес> в темное время суток, где на одном земельном участке находился основной дом, а рядом - дом, где жил потерпевший. Где именно затем был обнаружен ФИО1 - точно не помнит, но он лично доставлял ФИО5 в отдел полиции. О факте доставления ФИО5 в отдел полиции отметки в каких-либо документах в дежурной части полиции возможно и не делалось, т.к. это не является обязательным. Помнит, что ФИО5 был сильно пьяный. Он заметил у ФИО5 ссадины на руках, и одна из рук была опухшей. Болотин сказал, что с дедом был конфликт, что дрался. На предложение составить письменное объяснение он заявил, что ничего подписывать не будет. Про ссадину на шее Болотин сказал, что это дед его поцарапал во время конфликта. Еще сказал, что его одежда находится дома в стиральной машине. ФИО5 он сразу направил на медосвидетельствование с сотрудниками ППС. 

Согласно графикам дежурств МО МВД России «Сасовский» 25.03.2016г. в состав следственно-оперативной группы входил следователь ФИО23, экспертом-криминалистом являлся ФИО24, 26.03.2016г. - в состав следственно-оперативной группы входил следователь ФИО25, экспертом-криминалистом являлся ФИО82. Среди лиц, доставленных в дежурную часть в период 25-26 марта 2016г., ФИО1 не значится. Оперуполномоченный уголовного розыска ФИО31 в документах дежурной части в указанные дни не упоминается (т.4 л.д.140-141, 143-145, 147-153). 

Согласно протоколу принятия устного заявления о преступлении от 26.03.2016г. ФИО18 просил привлечь к уголовной ответственности ФИО1, который 24.03.2016г. избил его в 

<

адрес> (т.1 л.д.74)

Согласно справке УПФР по Сасовскому району от 07.02.2019г. неработающему трудоспособному ФИО1 в период с 01.12.2010г. по 30.04.2016г. была установлена выплата, как осуществляющему уход за престарелым лицом (т.6 л.д.76) 

Из карты вызова скорой медицинской помощи Сасовской ЦРБ следует, что вызов к больному ФИО18 поступил на станцию скорой медицинской помощи 25.03.2016. в 11.16час., бригада прибыла в 11.40час., он пояснил, что упал с крыльца, был доставлен в стационар в 12.20час. (т.6 л.д.73).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 25.03.2016г., проведенного в период с 21.20час. до23.55час., с участием понятых ФИО20, ФИО21, эксперта ФИО24, ФИО6, - дом 

<

адрес>, где проживал ФИО1, представляет собой одноэтажное кирпичное строение, вход во двор– через металлические ворота. Вход в дом располагается с тыльной стороны здания, через деревянную одностворчатую дверь, запирающуюся только изнутри на деревянную вертушку. На внутренней поверхности этой двери имелись помарки вещества бурого цвета, похожего на кровь, с которых были сделаны соскобы, упакованы и опечатаны. За входной дверью располагается помещение с ведущими вверх ступенями в количестве 5 штук, и далее находится одностворчатая дверь с врезным замком, без повреждений. За дверью находится коридор, слева по которому стоят два шкафа, около которых на полу были обнаружены следы аналогичного вещества бурого цвета, с которых был произведен смыв на ватную палочку. Коридор оканчивается дверным проёмом с двумя деревянными дверьми, при этом вторая дверь открывается внутрь следующего помещения, т.е. кухни, и на внешней поверхности этой двери также были обнаружены следы вещества бурого цвета, с которого произведены соскобы. При входе в помещении кухни слева располагается кухонный гарнитур, после чего диван и кресло, а в правом дальнем углу – обеденный стол со скамейками в виде уголка. С паласа, лежащего на полу кухни были выполнены соскобы со следов вещества бурого цвета. Под паласом на деревянном полу также были обнаружены аналогичные следы, с которых был произведен смыв на ватную палочку. На кухне справа имелся дверной проём со шторами, на которых также имелись следы бурого цвета, был произведен соскоб. При входе в эту комнату справа располагался разложенный диван, застеленный одеялом, напротив вдоль стены – мебельная стенка, тумбочка с телевизором, стол с компьютером и стулом. На кухне слева – дверной проём, за которым находится совмещенный санузел с душевой кабиной, унитазом. Помимо указанного дома, на расстоянии 12м. от него располагался одноэтажный кирпичный дом, в котором, со слов присутствующего ФИО6., проживал его отец ФИО18 Навесной замок на входной двери был открыт ФИО6 после чего в деревянной пристройке слева находилась дверь в жилое помещение. В первой комнате в правом ближнем углу находился обеденный стол, с примыкающей к нему слева раковиной и далее располагалась печь. На поверхности стола имелись помарки вещества бурого цвета, с которых был произведен соскоб. Напротив входной двери находился дверной проём, ведущий во вторую комнату, где при входе слева имелся холодильник, затем тумба с телевизором и трельяж, вдоль правой стены располагался диван, а в правом дальнем углу – два кресла. Простыня, находившаяся на диване, со следами бурого цвета, была изъята. С пола у дивана была изъята одежда, принадлежащая, со слов ФИО6 его отцу, а именно: трусы спортивные штаны, синяя рубашка, пиджак серого цвета, на которых имелись следы бурого цвета (т.1 л.д. 46-68).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 26.03.2016г., в совмещенном санузле дома 

<

адрес> из стиральной машины были изъяты вещи ФИО1: водолазка, тряпки, болоньевая куртка, кроме того, с пола в комнате были изъяты тапочки черного цвета (т.1 л.д. 88-93)

Согласно протоколу от 26.03.2016г. у ФИО18 были произведены срезы ногтей (т.1 л.д.84).

Из заключения судебной биологической экспертизы от 28.06.2016г. № следует, что в срезах ногтевых пластин ФИО18, а также на изъятых в доме 

<

адрес> соскобах со шторы, с поверхности входной двери в пристройку дома, с двери комнаты, с поверхности паласа, на ватных тампонах со смывом из-под паласа, со смывом с пола в коридоре, с поверхности стола, на простыни, пиджаке, трусах, рубашке, спортивных брюках, тряпке-полотенце имеется кровь, происходящая от ФИО18 На шлепанцах-тапках, футболке-водолазке и куртке крови не обнаружено (т.1 л.д.183-188).

Согласно справки МО МВД России «Сасовский» ФИО32 зарегистрированной в 

<

адрес> не была, снялась с регистрационного учета в 

<

адрес> 25.05.2016г. в связи с выбытием в 

<

адрес> (т.3 л.д.32).

Из справки администрации Алешинского сельского поселения Сасовского района следует, что по имеющимся данным с 2010 года собственником жилого дома 

<

адрес> являлся ФИО6., который по состоянию на 24-26 марта 2016г. имел там регистрацию. Другие документы о смене собственника этого дома не предоставлялись (т.3 л.д.33). 

Из протокола выемки от 16.10.2017г. следует, что ФИО9 выдала оптический DVD-диск с файлами фотографий телесных повреждений у ФИО18, выполненных 29.03.2016г. (т.1 л.д. 140-142).

Из протокола осмотра выданного ФИО9 оптического DVD-диска следует, что при просмотре файлов, выполненных 29.03.2016г., установлено, что на них изображён ФИО18, у которого на лице имелись многочисленные подживающие повреждения. На левой щеке и на левой половине лба имелись марлевые салфетки, зафиксированные пластырем, при снятии которых в вышеуказанных местах имелись подживающие раны со следами хирургических швов (т.2 л.д.35-41). 

Из справки Сасовской ЦРБ следует, что ФИО18 находился в травматологическом отделении с 25.03.2016г. с диагнозом: «множественные переломы ребер справа с 3-е по 7-е, пневмоторакс справа, множественные ушибы и кровоподтеки мягких тканей лица, ушибленные раны левой половины лица» (т.1 л.д.81). 

Согласно справки Сасовского ММЦ (бывш. Сасовская ЦРБ) от 07.05.2018г. состояние больного ФИО18 07.04.2016г. было относительно удовлетворительное с положительной динамикой, жалоб не предъявлял. На момент выписки 11.04.2016г. пальпация грудной клетки справа безболезненная (т.3 л.д.72) 

Согласно выписки из журнала обращений граждан с телесными повреждениями Сасовской ЦРБ от 26.03.2016г. у ФИО1 в 03.30час. имелись повреждения: десять поверхностных линейных ссадин по передней поверхности шеи, размером от 2,5см. до 4,0см.х 0,3см., поперечная ссадина 3,5х0,4см. на локтевой поверхности левого предплечья, линейные ссадины 1,0х0,2см на тыльной поверхности фаланг 2-3 пальцев левой кисти- множественные ссадины шеи, левого предплечья, 2-3 пальцев левой кисти (т.1 л.д.82). 

Из заключения судебно-медицинской экспертизы от 15.12.2017г. № следует, что у ФИО1 имелось: десять ссадин на передней поверхности шеи, ссадина на локтевой поверхности средней трети левого предплечья, ссадина на тыльной поверхности основных фаланг 2-3 пальцев, не являвшиеся опасными для жизни, не влекущими за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, и как в совокупности, так и по отдельности относившиеся к категории повреждений, не причинивших вреда здоровью человека. Данные повреждения могли образоваться 24.03.2016г. от не менее, чем однократного воздействия тупого твердого предмета в соответствующую анатомическую область, узкогрупповые свойства которого определить не представляется возможным. Образование повреждений на шее при обстоятельствах, когда ФИО18 во время избиения, защищаясь, схватил его руками за горло (шею), не исключается. В результате нанесения множественных ударов руками по голове и туловищу ФИО18 могла образоваться ссадина на тыльной поверхности основных фаланг 2-3 пальцев. Другие повреждения у ФИО5 могли образоваться при иных условиях (т.1 л.д.227-229).

Как следует из протокола освидетельствования от 26.03.2016г., произведенного с участием врача-специалиста ФИО33, у ФИО18, находившегося в палате № травматологического отделения Сасовской ЦРБ, имелись кровоподтеки в обоих орбитальных областях, кровоподтек в левой височной области с переходом на угол нижней челюсти, кровоподтек области носа с участками осаднения спинки носа, кровоподтек верхней губы с участком осаднения слизистой слева. На левой скуловой и левой надбровной областях, в зоне нахождения ран, находились марлевые салфетки, пропитанные кровью. На ощупь определялась крепитация реберного каркаса справа, по клиническим данным – имелись переломы с 3 по 7 правых ребер с пневмотораксом справа (т.1 л.д.86-87). 

Из заключения судебно-медицинской экспертизы от 31.08.2016г. № и заключения дополнительной судебно-медицинской экспертизы от 22.11.2017г. № следует, что у ФИО18 имелись: 

-закрытые переломы с 4 по 11 правых ребер по задней подмышечной линии с правосторонним пневмотораксом, - являвшиеся опасными для жизни, по своему характеру создававшие угрозу для жизни, в силу чего относившиеся к категории тяжкого вреда, причиненного здоровью человека. 

-закрытый перелом костей носа без смещения с кровоподтеком в области носа и участком осаднения кожи спинки носа, - не являвшийся опасным для жизни, по своему характеру вызвавший кратковременное расстройство здоровья, в силу чего относившийся к категории легкого вреда, причиненного здоровью человека. 

-две раны в левой скуловой области и рана в области левого надбровья, - не являвшиеся опасными для жизни, по своему характеру вызвавшие кратковременное расстройство здоровья, в силу чего относившиеся к категории легкого вреда, причиненного здоровью человека. 

-кровоподтек левой орбитальной области на нижнем и верхнем веках; кровоподтек в правой орбитальной области на нижнем и верхнем веках; кровоподтек в левой височной области с переходом на угол нижней челюсти, кровоподтек верхней губы с участком осаднения слизистой, - не являющиеся опасными для жизни, не влекущие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности. 

Каждое из повреждений могло образоваться от не менее, чем однократного воздействия тупого твердого предмета/предметов в соответствующую анатомическую область, узкогрупповые свойства которого/которых по имеющимся данным установить не представляется возможным. Образование их 24.03.2016г. от ударов руками и ногами не исключается. Образование всех телесных повреждений при падении с высоты собственного роста на крыльцо не исключается при условии многократного падения с соударением о поверхность крыльца соответствующими анатомическими областями. Свойства повреждений не исключали возможности активной целенаправленной деятельности, в том числе самостоятельного передвижения. В представленных материалах каких-либо медицинских данных, свидетельствующих об отсутствие сознания, не имеется, в связи с чем, ответить на вопрос мог ли передвигаться потерпевший в бессознательном состоянии, не представляется возможным (т.1 л.д. 200-201, 210-213). 

Допрошенный в судебном заседании судебно-медицинский эксперт ФИО33 подтвердил выводы, сделанные им при производстве экспертиз. 

Из справки, а также из акта судебно-медицинского исследования № от 30.05.2017г. Сасовского отделения Бюро СМЭ следует, что причиной смерти ФИО18, 1930г/рождения, умершего 07.05.2017г., явилась хроническая обструктивная болезнь легких (т.3 л.д.220-223, т.4 л.д.20). 

Согласно справкам ГБУ Рязанской области «Сасовский ММЦ» (ранее - Сасовская ЦРБ) от 20.09.2018г., от 11.10.2018г. и от 11.04.2019г. меддокументы на имя ФИО18 в Алешинском ФАП не сохранились в связи с происшедшим пожаром. В стационаре травматологического отделения Сасовской ЦРБ ФИО18 находился с 25 марта по 11 апреля 20016г., в этот период ему 25.03.2016г. проводилась рентгенограмма черепа; 25.03.2016г., 31.03.2016г., 07.04.2016г. проводились рентгенограммы органов грудной клетки, 28.03.2016г. проводилась компьютерная томография. Представить по запросу суда снимки рентгенограмм черепа и грудной клетки, рентгеновские компьютерные томографии головного мозга и грудной клетки ФИО18 не представляется возможным в связи с отсутствием их в распечатанном виде, однако их описание имеется в медицинской карте этого стационарного больного. Имеются лишь рентгеновские снимки от 25.03.3016г. (т.4 л.д.84, 130, т.5 л.д.68). 

В ходе судебного следствия стороной защиты суду был представлен акт комиссионного судебно-медицинского исследования от 19.10.2018г. №к, выполненного специалистами – судебно-медицинскими экспертами ФГБУЗ Бюро судебно-медицинских экспертиз «Клинической больницы № им. Л.Г.Соколова Федерального медико-бюиологического агенста России» г.Санкт-Петербурга, по результатам изучения представленных защитником копий заключений судебно-медицинских экспертиз и акта вскрытия ФИО18, имеющихся в деле. Согласно указанному акту от 19.10.2018г. №к у ФИО18 первоначальной судебно-медицинской экспертизой были установлены множественные закрытые переломы правых ребер по задней подмышечной линии с правосторонним пневмотораксом; кровоподтек в области носа с участком осаднения кожи спинки носа; две раны в левой скуловой области; рана в области левого надбровья; кровоподтек левой орбитальной области на нижнем и верхнем веках; кровоподтек в правой орбитальной области на нижнем и верхнем веках; кровоподтек в левой височной области с переходом на угол нижней челюсти, кровоподтек верхней губы с участком осаднения слизистой. Однако, имеется расхождение в описании переломов ребер, поскольку по клиническим данным и результатам рентгенографии установлены переломы 3-7 ребер по задней подмышечной линии, а при КТ грудной клетки выявлены переломы 4-11 ребер по той же анатомической линии, причем переломы 10 и 11 рёбер двойные. Обычно при наличии двойных переломов ребер образуется так называемый «реберный клапан», однако он не описан в меддокументах ФИО18 Кроме того, установленный ЛОР-врачом диагноз «перелом костей носа без смещения отломков» не подтвержден при рентгенологическом исследовании костей черепа, где указано, что «повреждения лицевых костей не выявлено». Раны и кровоподтеки в области лица ФИО18 могли быть причинены от многократных ударов каким-либо твердым тупым предметом (предметами), в том числе кулаком, стопой обутой ноги. Однако, не исключается их образование и от неоднократных соударений с какими-либо тупыми твердыми предметами, в том числе с деталями поверхности крыльца, твердой поверхности тропинки, при падениях на них с высоты собственного роста. Кровоподтеки на западающих участках лица, т.е. веках глаз могли образоваться как от соударения (соударений) с каким-либо твердым тупым выступающим предметом, так и от одного удара в область носа, где имелся кровоподтек и осаднение, повлекшего перемещение крови по подкожной клетчатке в левую и правую параорбитальные области. Учитывая, что все переломы правых ребер у ФИО18 локализовались по одной анатомической линии, т.е. задней подмышечной линии, то более вероятно они могли быть причинены одномоментно при соударении с каким-либо тупым, твердым предметом, имеющим ребро, в том числе не исключается их возникновение при падении потерпевшего с высоты собственного роста на правую заднебоковую поверхность грудной клетки от соударения с ребром ступени крыльца, изображенного на фотографиях. В связи с чем для более детального установления механизма переломов ребер, устранения имеющихся противоречий необходимо проведение комиссионной судебно-медицинской экспертизы с привлечением специалистов в области лучевой диагностики, травматологии и отолярингологии (т.5 л.д.22-31).

Допрошенный в судебном заседании в качестве специалиста начальник Бюро федерального медико-биологического отделения клинической больницы № им.Соколова г.Санкт-Петербурга, доктор медицинских наук ФИО35 подтвердил выводы комиссии специалистов, изложенные в акте комиссионного судебно-медицинского исследования от 19.10.2018г. №к.

Вышеуказанное комиссионное заключение специалистов от 19.10.2018г. №к послужило основанием для назначения по делу повторной судебно-медицинской экспертизы. 

Из заключения повторной судебно-медицинской экспертизы от 18.06.2019г. №, проведенной экспертами ГБУ Рязанской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», следует, что гр-ну ФИО18 были причинены следующие телесные повреждения: 

-закрытый перелом костей носа без смещения в сочетании с раной в левой надбровной части и кровоподтеками в глазничных областях (как возможного варианта их расположения в пределах одной зоны приложения силы), а также раны в левой скуловой области, как отдельно взятые, так и в своей совокупности, - повлекшие за собой кратковременное, на срок не свыше трех недель, расстройство здоровья, и по указанному признаку расценивающиеся как легкий вред, причиненный здоровью человека 

-кровоподтек в левой височной области с переходом на угол нижней челюсти и кровоподтек на верхней губе с участком осаднения слизистой оболочки губы, - которые по своему характеру не влекут кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, в силу чего относящиеся к повреждениям, не причинившим вреда здоровью человека.

-закрытые переломы правых 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11 ребер, из которых переломы 8, 9 ребер двойные, - влекущие по своему характеру за собой длительное (свыше 21 дня) расстройство здоровья, и являющиеся средней тяжести вредом, причиненного здоровью человека.

-разрыв правого легкого, сопровождавшийся пневмотораксом, относящийся к степени тяжкого вреда, причиненного здоровью человека, по квалифицирующему признаку опасности для жизни.

При проведении 25.03.2016г. рентгенографии грудной клетки и последующем производстве 28.03.2016г. рентгеновской компьютерной томографии (РКТ) в Сасовской ЦРБ врачами костные повреждения образно были обозначены как «переломы реберных дуг», без указания на более точную анатомическую локализацию. В ходе первичного осмотра пострадавшего травматологом была дана оценочная характеристика переломов ребер «с 3-е по 7-е по задней подмышечной линии», что не является достоверным критерием их числа и расположения и носит преимущественно субъективный характер. Специальное обследование в виде рентгеновской компьютерной томографии является более точным в диагностическом отношении, чем рентгенография грудной клетки и костей черепа, что принято во внимание экспертной комиссией при проведении повторной судебно-медицинской экспертизы. Поскольку впоследствии при судебно-медицинском исследовании трупа ФИО18 каких-либо следов заживления переломов ребер установлено не было, это лишает комиссию экспертов возможности установления точной локализации переломов ребер.

Перечисленные телесные повреждения образовались от воздействия какого-либо твердого тупого предмета/предметов, установить узкогрупповые которого/которых (характер и форму поверхности, массу, размеры и прочее) возможности не имеется. Применительно к воздействию предмета с ограниченной (относительно небольшой поверхностью соударения) число зон приложения силы на грудной клетке определить не представляется в виду отсутствия точных сведений о локализации переломов ребер при прижизненном клиническом обследовании, а также в виду отсутствия следов их заживления, на голове - число зон приложения силы не менее четырех на различных уровнях лица и левой височной области. Причинение телесных повреждений в дневное время 24 марта 2016 года не исключается.

Экспертная комиссия не исключает механизм образования всех телесных повреждений как в условиях применения тупой травмирующей силы - руки, сжатой в кулак, ноги человека- от непосредственного ударного воздействия; так и при неоднократном соударении пострадавшего ФИО18 о какие-либо предметы окружающей обстановки, в том числе с «деталями поверхности крыльца» и «заснеженной тропинкой»; так и от сочетания ударного воздействия какой-либо части руки или ноги человека и неоднократного соударения пострадавшего о какие-либо предметы окружающей обстановки.

Ответить на вопрос о возможности образовании сочетанной травмы правой половины грудной клетки в результате «однократного падения пострадавшего и соударения с твердыми предметами в виде ступенек крыльца дома» не представляется возможным по ряду причин: в виду отсутствия объективных данных о точной локализации переломов ребер при стационарном обследовании в ГБУ РО «Сасовская ЦРБ» Рязанской области, в виду отсутствия дополнительно запрошенных меддокументов, включающих рентгенограммы и рентгеновскую компьютерную томограмму грудной клетки, медицинскую карту амбулаторного больного из поликлиники по месту жительства; а также в виду отсутствия следов заживления переломов ребер по результатам судебно-медицинского исследования трупа. 

По результатам проведенной 28.03.2016г. рентгеновской компьютерной томографии грудной клетки и головного мозга в Сасовской ЦРБ установлены двойные переломы 8-го и 9-го рёбер справа и перелом костей носа без смещения отломков, что позволило внести данные повреждения в перечень характера всей совокупности причиненной травмы. Наличие двойных переломов 10-го и 11-го ребер при проведенных обследованиях не нашло своего объективного подтверждения.

Судебно-медицинская практика свидетельствует о том, что кровоподтеки на веках глаз, т.е. в параорбитальных областях, могли образоваться от соударения (соударений) областью носа с каким-либо твердым тупым выступающим предметом, равно как и от ударного воздействия на область носа какого-либо твердого тупого предмета, вследствие перемещения крови по подкожной клетчатке из травмированной области в непосредственно прилежащие к ней левую и правую параорбитальные области (т.5 л.д.81-89).

Из постановления органа дознания МО МВД России «Сасовский» об отказе в возбуждении уголовного дела от 24.06.2016г. следует, что ФИО36, проживающая в 

<

адрес>, обратилась в полицию с просьбой оградить её отца ФИО18 от посещений его сына ФИО6., который является заинтересованным лицом по уголовному делу об избиении их отца, и убеждает отца, который его боится, забрать заявление. Было установлено, что с момента возбуждения уголовного дела ФИО6. неоднократно просил своего отца ФИО18 простить и не привлекать к уголовной ответственности его пасынка ФИО1, однако психического или физического насилия при этом не применял, в связи с чем оснований для возбуждения в отношении него уголовного дела по ст.119 УК РФ (угроза убийством) не имеется (т.6 л.д74-75). 

Исследовав все доказательства и оценив их в совокупности, суд считает полностью доказанной вину ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека. 

Факт причинения ФИО5 телесных повреждений ФИО18 подтверждается протоколом принятия от ФИО18 устного заявления о преступлении, где он прямо указывает, что именно ФИО1 избил его 24.03.2016г. в 

<

адрес>, а также показаниями свидетелей: его жены ФИО2 В.А., его детей - ФИО9, ФИО7, ФИО3, ФИО4, внучки ФИО65, соседки ФИО141, каждому из которых потерпевший ФИО18 рассказывал об обстоятельствах избиения, а именно, что ФИО1 стал избивать его в помещении кухни за отказ употреблять с ним спиртное, после чего он потерял сознание. Показания указанных свидетелей о том, что со слов ФИО18 им стало известно, что он, защищаясь от действий ФИО5, схватил его за шею, подтверждаются заключением судебно-медицинской экспертизы № от 15.12.2017г. о том, что на шее ФИО5 имелись многочисленные ссадины, которые могли образоваться 24.03.2016г. в результате оборонительных действий потерпевшего, а ссадины на тыльной поверхности 2-3 пальцев ФИО5 могли образоваться в результате нанесения ударов потерпевшему. 

Показания данных свидетелей согласуются с заключением судебно-медицинского эксперта о механизме образования травмы, а именно, что имевшиеся у ФИО18 повреждения могли быть причинены в результате ударов руками и ногами. 

Суд критически относится к показаниям ФИО5 о получении повреждений потерпевшим при неоднократном падении, поскольку они противоречат вышеуказанным показаниям свидетелей, оснований не доверять которым у суда не имеется, а также протоколу принятия у потерпевшего устного заявления о преступлении. 

Показания подсудимого ФИО5 о неоднократном падении ФИО18 с лестницы опровергаются протоколом осмотра места происшествия от 25.03.2016г., согласно которому непосредственно на лестнице 

<

адрес> обширных следов крови потерпевшего не имелось. В то же время в помещении кухни на ковре, лежащем на полу, был обнаружен участок, пропитанный кровью, происходившей по заключению биологической экспертизы от ФИО18, что подтверждает показания свидетелей - родственников ФИО18, о том, что с его слов им стало известно, что ФИО5 избил его именно на кухне до потери сознания. Данный факт свидетельствует о том, что именно в этом месте потерпевший ФИО18 находился некоторое время без движения, при этом у него было обильное кровотечение. О наличии у потерпевшего сильного кровотечения из носа подтвердил и сам подсудимый ФИО5 в ходе судебного заседания. 

Заключениями судебно-медицинских экспертиз опровергаются и показания подсудимого ФИО5 об обстоятельствах якобы падения потерпевшего с лестницы. Так, на фотографиях, исследованных судом, приобщенных к делу на стадии предварительного следствия, где ФИО1 демонстрирует положение ФИО18 после падения с лестницы, видно, что ФИО18, по утверждению ФИО5, каждый раз падал на левый бок, и при этом мог причинить себе переломы ребер. В то же время, согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз у ФИО18 переломы рёбер имелись справа, а не слева. 

Оценивая имеющиеся в деле заключения судебно-медицинской экспертизы, а также дополнительной и повторной судебно-медицинских экспертиз, суд считает, что в них отсутствуют какие-либо противоречия, и каждая из них подтверждает факт причинения ФИО18 именно тяжкого вреда здоровью в виде пневмоторакса, возникшего в результате переломов ребер справа. 

Суд не принимает во внимание доводы защитника Смирнова В.П. о том, что в ходе предварительного следствия по делу были допущены существенные нарушения законности при производстве ряда следственных действий, влекущие признание полученных доказательств недопустимыми, а именно:

По мнению защитника Смирнова В.П. при производстве 25 и 26 марта 2016г. осмотров места происшествия были нарушены положения ч.5 ст.177 УПК РФ, согласно которой осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нём лиц или на основании судебного решения. Ознакомление подозреваемого ФИО5 и его защитника в ходе предварительного следствия с постановлениями о назначении судебных экспертиз спустя длительное время после их вынесения, в том числе, когда ФИО5 находился на стационарном лечении в психиатрической больнице, по мнению защитника, также должно повлечь признание всех заключений экспертиз недопустимыми доказательствами. По мнению защитника, поскольку потерпевший ФИО18 разговаривал на непонятной смеси русского и украинского языков, нет оснований доверять его рассказам об обстоятельствах его избиения ФИО5. В том числе, как считает защитник, является недопустимым доказательством протокол принятия у ФИО18 26.03.2016г. устного заявления о преступлении, поскольку подписи в этом протоколе по заключению почерковедческой экспертизы были выполнены ФИО18 под воздействием «сбивающих» факторов временного характера, связанных с необычным психофизическим состоянием исполнителя, либо что наиболее вероятно, под воздействием на процесс письма приёма исполнителем сильно действующих фармакологических препаратов, тогда как действующее законодательство запрещает производство процессуальных действий с лицами, находящимися в таком состоянии. Также, по мнению защитника, является недействительным протокол освидетельствования потерпевшего ФИО18 

В подтверждение своих доводов защитник Смирнов В.П. ссылается на следующие доказательства: 

Свидетель ФИО6, допрошенный в ходе предварительного слушания, показал, что он около 20 лет проживал по адресу: 

<

адрес>, и перевез из Казахстана мать ФИО2 и отца ФИО18, который стал жить в его доме. Отец разговаривал так, что его никто не понимал, преимущественно на украинском языке, в том числе в больнице. На начало апреля 2016 года по состоянию здоровья не мог изъясняться, бредил, у него были галлюцинации. Это всё записано в истории болезни. 

Свидетель ФИО6 допрошенный в ходе судебного следствия, показал, что его пасынок ФИО1 был оформлен по уходу за его отцом ФИО18 примерно с 2010 года, в последнее время тоже жил в его бывшем домовладении по адресу: 

<

адрес>, которое сейчас принадлежит его падчерице ФИО32. Он каждый день приезжал из 

<

адрес>, навещал отца, привозил продукты. Отец жил в маленьком домике, бывшем пчельнике, на ФИО5 никогда не жаловался. Свою сестру ФИО9 он считает завистливой, скандальной. Отец был добродушный, но не терпел неправды, мог вспылить. Отец разговаривал на русском языке, вставляя много украинских слов, поэтому его речь не всегда можно было понять. В последнее время у отца были странности в поведении, например, мог сказать, что всю ночь не спал, кто-то ему церковные песни пел, а также говорил, что с президентом встречался, живя в Казахстане, что в армии дослужился до капитана, что в танке горел, хотя в войне не участвовал по возрасту и после был рядовым. Но психбольным отца он не считал и на прием к психиатру его не возил. 23.03.2016г. у отца был день рождения, который отметили у их матери ФИО2 В.А. в 

<

адрес>. Была сестра ФИО9, из 

<

адрес> приехала сестра ФИО7. Его жена там не присутствовала из-за натянутых отношений с ФИО9. По приглашению отца он пригласил своего пасынка ФИО1, но тот вскоре ушел. Вечером он отвез ФИО5 в 

<

адрес>, где он где-то работал сторожем, а утром 24.03.2016г. он опять отвез ФИО5 в 

<

адрес>. Там видел отца, который был уже немного выпивши. Забрав сестер ФИО9 и ФИО7, отвез их в 

<

адрес>, высадил и уехал домой. Затем утром 25.03.2016г., когда он ехал в 

<

адрес> навестить отца, ему позвонила жена и сообщила, что отец упал. При въезде в 

<

адрес> он встретил ФИО1, бежавшего к его брату ФИО3, чтобы позвонить ему, вернулся с ним назад к дому, где уже был его младший брат ФИО4, и сосед ФИО21. Отец сидел у себя в домике, пытался растопить печку. Лицо у отца было такое синее и опухшее, что ему даже страшно стало, растерялся. Но дед сказал, что падал. У отца и раньше постоянно нос был поцарапан, он неоднократно падал после употребления спиртного. Он съездил за фельдшером. К этому времени к отцу уже пришел его второй брат ФИО3 и соседка – соцработник ФИО28. Братья на нервах были, проверяли, есть ли у ФИО5 повреждения на руках, ФИО4 говорил, что закопает ФИО5, если это он избил отца. ФИО5 уверял, что не бил. В присутствии всех отец повторял, что он падал. ФИО5 он велел убираться, пока ему ребра не поломали, и он уехал в 

<

адрес>. Почему в последующем при освидетельствовании у ФИО5 нашли повреждения на шее и руках - не знает. В домике у отца были следы крови – на табуретке, на полу, на пороге, на выходе из дома, где у крыльца три ступеньки, - видимо дед там поскользнулся и упал. Фельдшер сделала отцу укол, на машине скорой помощи его привезли в больницу, куда по его звонку пришли сестры ФИО9 и ФИО7, принесли документы отца. Он, заперев калитку, тоже поехал в больницу на своей машине с братом ФИО3. В приёмном покое, когда врач сказал, что так не падают, отец снова повторял, что повреждения получил при многократном падении. Врач был в нетрезвом состоянии, настаивал, чтобы отец сказал правду, кто его избил, грозил, что иначе не положит в больницу. В это время доставили еще одного больного, который вскоре умер. Только после этого снова занялись отцом, по его настоянию пришел врач-травматолог ФИО26 и отца госпитализировали. Вечером 25.03.2016г. он был у жены в 

<

адрес>, ему позвонила сестра ФИО9, вызвала в 

<

адрес>, где сотрудники полиции стали делать осмотр места происшествия. Он приехал с женой ФИО22, калитку открыл своим ключом, зашли в большой дом, где оказалось, что свой ключ ФИО5 оставил в замочной скважине. Сотрудник полиции стал писать протокол за столом на кухне. Кроме того, в доме постоянно была сестра ФИО9, которая там командовала, визжала. Понятыми записали соседа ФИО21 и его сына ФИО20, но при осмотре был только ФИО21-старший. Почему в протоколе оказалось записано, что он представился хозяином дома - не знает, видимо он не понял вопрос следователя. На самом деле он в 2015 году продал это домовладение своей падчерице ФИО32, и ключей от этого большого дома он не имел. Это он по незнанию закона разрешил полиции проводить осмотр домовладения в отсутствие собственника ФИО32 а также ФИО1 и ФИО18, которые проживали там с её согласия. В большом доме, где жил ФИО5, были следы крови в коридоре, в зале, на занавеске, на кровати. А на кухне его сестра ФИО9 подняла ковер, кричала, что на полу кровь, хотя это было разлито вино. Протокол он подписал, не читая, т.к. доверял полиции. Затем протокол отнесли на подпись понятому ФИО20, который был у себя в соседнем доме. После осмотра, он запер на замки все помещения и уехал. Вернувшись в 

<

адрес>, они с женой по требованию полиции после полуночи отыскали пьяного ФИО1 у его друга по кличке «Борода», привезли в отдел полиции, откуда его отпустили только утром. Придя утром 26.03.2016г. к отцу в палату, обнаружил его уже бодрым, попросил всё рассказать. Отец сказал, что выпил лишнего и упал, что ФИО5 тут ни при чём. ФИО5 тоже говорил, что услышал грохот на лестнице, и увидел упавшего деда, потом он якобы еще на тропинке по пути к своему домику падал. 26.03.2016г. снова ездил с сотрудниками полиции в 

<

адрес>, где из стиральной машины были изъяты какие-то вещи. Отца в ЦРБ он навещал ежедневно, давал сестре ФИО9 деньги на лекарства. Именно сестра настояла, чтобы отец пролежал в больнице больше 21 дня, и в первые дни никого не подпускала к отцу, говорила, что отец скажет полиции всё, что нужно. В больнице к отцу он с женой приглашал священника по христианскому обычаю. Знает, что раньше, ещё в Казахстане, отец болел туберкулезом, но болезнь залечил, меддокументов не сохранилось, и в России больше не лечился. Однажды, когда он зашел к отцу в палату, увидел, как сестра ФИО9 со своей дочерью ФИО65 по ноутбуку наладили видео-мост с Казахстаном, показывали другим сестрам, в каком тяжелом состоянии отец, а на него лили всю грязь, что чуть ли не убийца, что не досмотрел. Он стал возмущаться, что она зря их беспокоит, что ничего страшного с отцом не произошло, что поднимется, т.к. отец себя чувствовал уже лучше. Считает, что сестра ФИО9 обработала отца, внушила ему, что его избил ФИО5. Родственники поверили ФИО9, переубедить их, что ФИО1 не виноват, он не смог, из-за этого родственники из Казахстана и Сибири звонили ему и угрожали. Его пасынок ФИО1 неоднократно хотел его навестить, но он не разрешил ему, чтобы избежать скандалов, которые могла устроить его сестра-истеричка ФИО9. После выписки из больницы отец по настоянию ФИО9 стал проживать уже в доме их матери ФИО2. Отец даже не помнил, общался ли он со следователем. Сестра никого к отцу не пускала, пока не приехали сестры с Сибири, держала его под замком, а когда его младший брат срывал замок, то вызывала полицию. Отец говорил, что ФИО5 не виноват, что он сам падал, хотел всю правду рассказать следователю, когда тот придёт. И когда он привез жену и пасынка пообщаться с дедом, отец и самому ФИО5 сказал, что ни в чем его не винит. И их матери ФИО2. отец тоже говорил, что упал. Он дважды с женой ФИО22 приезжал к отцу, сначала, когда сестры приехали, даже драка произошла, потом еще раз, и жена просила извинения за доставленные неудобства, что не доглядели за отцом, но на колени при этом она не падала, а просто нагнулась, чтобы поднять упавшую у матери клюшку. Больше к отцу их не допустили, хотя он предлагал всем сестрам сесть за стол, обговорить случившееся, но они устроили драку, написали на него заявления в полицию, в связи с чем выносилось постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Домик, где жил отец, до сих пор закрыт, обстановка там прежняя, только диван он со своими братьями выбросил. Ключи от домика и от гаража до сих пор у него. Его падчерицу ФИО32, которая проживает в 

<

адрес>, вообще не интересует, закрыт этот домик или нет. Он посещает своё бывшее домовладение, но в большой дом не заходит. В своё время, продавая дом падчерице, он поставил условие, чтобы его отец там по-прежнему проживал. Почему ФИО5 в ходе следствия отказался давать показания - не знает. После случившегося в семье стали происходить скандалы, из-за этого он развелся с женой, сейчас постоянного места жительства не имеет. Считает, что сестра ФИО9 сумела внушить отцу и матери, что его избил ФИО1 В последующем он в ноябре 2017 года расторг брак с ФИО22 

Свидетель ФИО22 в ходе предварительного слушания показала, что в 

<

адрес> по адресу: 

<

адрес>, находится домовладение её дочери ФИО32. На территории этого участка два дома, в большом доме она раньше проживала с мужем ФИО6 с 2006 по 2010 годы, потом после смерти своей матери переехала в 

<

адрес>, а домовладение муж продал её дочери ФИО32. Этот дом она считала своим, ключи были у дочери, у ФИО6. и у свёкра ФИО18, который жил там с 2000 года в маленьком домике во дворе. У её сына ФИО1, который жил в большом доме, ключей от дома не было. Её муж ФИО6 ежедневно посещал это домовладение, навещал своего отца, приносил ему продукты. У него были ключи от дома, несмотря на то, что продал домовладение её дочери, которая постоянно живет и работает в 

<

адрес>. Знает, что когда 25 марта 2016г. её свекра ФИО18 увезли на скорой помощи, её сын ФИО1 вызвал такси и уехал в 

<

адрес>. А вечером 25.03.2016г. она с мужем приехала в 

<

адрес>, прошли к себе в дом на 

<

адрес>, где сотрудники полиции стали делать осмотр места происшествия, хотя ФИО6 и не давал разрешения на осмотр домовладения её дочери. Понятыми были ФИО21 и его сын, была ФИО9, следователь за столом писал протокол. ФИО9 ходила по комнатам, поднимала паласы, говорила, что всё замыто, что её сын А. выстирал носки, заметая следы преступления, что на шторке не следы красного вина, а пятна крови. Фотосъемку в момент осмотра не видела. И она, и ФИО9 постоянно находились в доме при осмотре. Если бы она знала, что ФИО9 при осмотре не могла присутствовать, то выбросила бы её из дома. Сама она находилась в доме законно, т.к. собственником является её дочь. Протокол осмотра её муж ФИО6. подписал, не читая. В эту же ночь она с мужем по просьбе полицейских привезли сына в отдел полиции. 

Свидетель ФИО22, допрошенная в ходе судебного следствия, показала, что отношения между её свекром ФИО18 и её сыном ФИО1 были отличные, сын ухаживал за ним. Свёкор давно жил в России и говорил на русском языке, но употреблял много украинских слов, поэтому его приходилось переспрашивать. Алкоголь ФИО18 употреблял, но не был сильно пьющим. В состоянии опьянения свекор начинал шутить, байки рассказывать, что с президентом выпивал, что был в партизанах, в танке горел, с парашюта прыгал. Читал он всегда в очках, но в больничной палате у него при себе очков не было. В десятом часу утра 25.03.2016г. ей из 

<

адрес> позвонил сын А., спросил отчима, сказал, что дед ФИО18 упал. Она позвонила мужу, который уже был в 

<

адрес> и сказал, что уже едет за фельдшером, что дед упал, а позже сообщил, что свекра везут в Сасовскую ЦРБ. Вернувшись домой, муж сказал, что отца положили в травматологию. В девятом часу вечера муж позвонил, велел собраться, и вместе они приехали в 

<

адрес>, где уже были сотрудники полиции и ФИО9 Муж открыл калитку своим ключом. Ключ у него был только от калитки, чтобы навещать отца. Ключи от большого дома, где жил её сын А., оказались оставлены им в замочной скважине. В доме стали проводить осмотр. Сосед ФИО21, который был понятым, ушел, не дожидаясь окончания осмотра. Но его сын ФИО20 при этом вообще не присутствовал. ФИО9 всегда была рядом с работниками полиции, обвиняла её сына во всём случившемся. Потом был осмотрен домик, где жил свёкор, её муж открыл домик ключами, которые взял у отца. По просьбе работников полиции она позвонила сыну, который оказался в доме 

<

адрес>, и с мужем привезли его в отдел полиции после полуночи. Муж рассказал, что отец при всех говорил, что выпил накануне и при неоднократном падении получил повреждения. Не помнит от кого, но ей стало известно, что в приёмном покое свёкра осматривал врач, уволенный впоследствии за пьянство, который стал настаивать, чтобы свекор сказал правду, кто его избил. Но сыновья ФИО18 повреждений на руках у её сына не обнаружили, иначе сразу бы разобрались с ним. Сам ФИО18 и в больнице ей говорил, что сам упал. А потом оказалось, что он обвиняет её сына А. в избиении. А его дочь ФИО9 заявляла: «Он скажет, что нужно и когда нужно», и никого не пускала к нему. После прихода из полиции 26.03.2016г. сын ей рассказал, что 24.03.2016г. свекор продолжил отмечать свой день рождения, вместе выпивали, потом он ушел, а сын смотрел телевизор, услышал грохот на лестнице, оказалось это дед упал, у него было разбито лицо, сын его умыл и вскоре повел домой, но ФИО18 снова упал вниз по лестнице, и потом еще падал, пока шли. По поводу царапин на шее сын ей сказал, что дедушка хватал его за шею, когда поднимался. Почему сын отказался давать показания следователю, - она не знает. После случившегося у сына начались припадки эпилепсии, пришлось лечиться в психиатрическом стационаре, в том числе в областной психбольнице. Её сын не посещал ФИО18 в больнице, потому что запретил её муж ФИО6, кроме того, ФИО9 устраивала скандалы, лгала другим родственникам, клеветала на её сына. После выписки из больницы ФИО9 из корыстных побуждений поселила отца у своей матери по адресу: 

<

адрес>, куда она приезжала к свекру на пасхальной неделе, попросила у всех прощения. Но его дочери ФИО9 и ФИО7 устроили скандал, который снимали на телефон. Позже она приезжала к ФИО18 с мужем и сыном, разговаривали с ним через забор, свекор опять сказал, что её сын его не избивал, что во всём ФИО9 виновата, что не надо обращать на неё внимания. 

Свидетель ФИО38 показал, что со ФИО18 лежал в одной палате с 30 марта по 10 апреля 2016г. в травматологическом отделении Сасовской ЦРБ. ФИО18 был весь синий, но на лице синяков не видел, на теле у него была гематома, передвигался он плохо, изъяснялся тоже плохо, речь была у него непонятная, с ним тяжело было общаться, возможно из-за возраста. Он изъяснялся на непонятном смешанном языке, наполовину украинском. Со ФИО18 в палате всегда находилась его дочь ФИО9, иногда её заменяла его внучка. 

Свидетель ФИО21 показал, что проживает в 

<

адрес>, в 15 метрах от дома, где жил ФИО18 Дедушка спиртным не злоупотреблял, но если выпивал, то начинал рассказывать небылицы, в частности, что отдыхал где-то с президентом. Говорил он на русском языке с украинским акцентом так, что не все его понимали, но назвать лиц, которые не понимали его речь, не может. В марте 2016г. он видел ФИО18 возле его дома после обеда, тот сказал, что отмечает свой день рождения. Утром следующего дня, когда он ехал на своей машине «

<

данные изъяты>», его остановил ФИО8, попросил телефон позвонить отчиму ФИО6, сказал, что дед упал и разбился. В последующем видел, как приезжали медики. А вечером приехали сотрудники полиции, осматривали места, где ФИО18 падал, попросили его быть понятым. При этом, кроме ФИО6., была его жена ФИО22 и ФИО9. Но его сына ФИО20, хоть он и был тоже записан понятым, при осмотре не было. Следователь писал протокол на кухне за столом. Протокол осмотра он подписал, не читая, хотя ему и предложили с ним ознакомиться. Его сын тоже подписал протокол осмотра у них дома по просьбе полиции. 

Свидетель ФИО20 показал, что ФИО18 знал как соседа по 

<

адрес>, который жил на территории усадьбы своего сына ФИО6 в маленьком доме, а в большом доме жил ФИО1 - пасынок ФИО6. ФИО18 разговаривал на русском языке, иногда употребляя непонятные украинские слова, но он его не переспрашивал, поскольку в целом понимал его речь. Еще когда был маленьким, слышал от деда всякие истории, что воевал, был в плену у немцев, т.е. дед мог немного присочинить. Но сам он не знал, сколько лет было деду во время войны, его судьбой не интересовался. Став взрослым, со ФИО18 практически не общался, только здоровался. В марте 2016г. ФИО18 попал в больницу. В селе говорили, что это ФИО1 его избил. А 25.03.20016г. он, хотя и указан в протоколе осмотра дома ФИО6 в качестве понятого, но в этом следственном действии не участвовал. В этот день или накануне он приехал из 

<

адрес>, был у отца дома, приехали сотрудники полиции, пригласили отца быть понятым при осмотре. Он спал и с отцом не пошел. А после окончания осмотра в 23.55час., он подписал протокол осмотра, не читая, по просьбе сотрудника полиции у себя в терраске, т.к. торопился по личным делам. 

Свидетель ФИО39 показала, что давно знает ФИО5 и его мать, которые жили по соседству с её матерью по 

<

адрес>. В 2005 году, когда она работала врачом-травматологом в Сасовской ЦРБ, свекор ФИО5 – ФИО18 лечился по поводу перелома ноги, и от ФИО22 узнала, что раньше он переболел туберкулезом легких, из-за которого обычно страдает костная система, но выздоровел. Пострадала ли в действительности у него костная система, она не знает. С 2011 года она на пенсии, иногда заходит в травматологию к своим друзьям врачам. Так, в марте 2016 года, придя в больницу, встретила там ФИО22, узнала от неё, что её свекор опять лежит с переломом ребер, зашла с ней в палату, спросила его, что случилось. Повреждений на лице ФИО18 она не заметила, лицо не было опухшим. Никого из родственников с ним не было. Это было дня четыре-пять после получения им травмы. ФИО18 ответил ей, что упал. ФИО22 сказала, что у деда был день рождения, они выпивали, он остался с её сыном Сашей, а когда стал выходить, то упал с лестницы несколько раз. Посмотрев его историю болезни и рентгеновский снимок, считает, что он действительно мог получить все повреждения при неоднократном падении. 

После предъявления фотографий потерпевшего ФИО18 с множественными повреждениями на голове, свидетель ФИО39 показала, что в таком состоянии потерпевшего она не видела, хотя такие повреждения, конечно, не могли исчезнуть за пару дней, для этого нужно не менее 10-12 дней. Возможно, что она приходила позднее, но ей запомнилось, что видела ФИО18 на следующий день после проведения ему повторного рентгена. Дать показания в суде её попросила ФИО22, чтобы поддержать её сына Сашу, которого она знает только с хорошей стороны. 

Свидетель ФИО40 показала, что в марте 2016г. в день её дежурства в качестве медсестры в приемном отделении Сасовской ЦРБ с травмами поступил престарелый ФИО18, который на вопрос врача сказал, что никто его не бил, что сам упал. 

Свидетель ФИО41 показал, что раньше учился в техникуме вместе с ФИО1. Потом в 2013 году помогал ФИО5 перекрывать крышу у его большого дома в 

<

адрес>, где и познакомился с его дедом, которого звали Ульянычем. Дед жил здесь же в другом доме, отдельно. Разговаривал дед, как он думал, на западно-украинском языке, речь его была неразборчивая. После работы дед с ним немного выпивал, начинал фантазировать, что в танке горел, с парашюта прыгал, что с президентом Казахстана встречался, но психбольным дед не выглядел. В последующем 28-29 марта 2016г. он зашел в Сасовскую ЦРБ, чтобы в аптеке купить лекарства, встретил там ФИО22, оказалось, что дед лежал в больнице, прошел вместе с ней к нему в палату. ФИО18 был один, на его вопрос ответил, что напился на дне рождения и упал. У деда царапина на носу была, синяк на лице и пластырь на щеке. Он был в адекватном состоянии. 

Однако, ознакомившись с фотографиями потерпевшего ФИО18 от 29.03.2016г., свидетель ФИО41 показал, что в таком состоянии он деда не видел. 

Свидетель ФИО42 показал, что иногда бывал в 

<

адрес> и был знаком со ФИО18, который жил на территории усадьбы своего сына ФИО6 в маленьком домике. По просьбе адвоката он согласился дать показания в суде о личности ФИО18, а именно, что ФИО18 разговаривал на русском языке с акцентом, но речь его он понимал, спиртным дед не злоупотреблял, странностей в поведении не замечал. 

Из нотариально заверенного заявления ФИО32 от 05.03.2018г., проживающей в 

<

адрес>, следует, что ни она, ни её двое несовершеннолетних детей, являясь с 05.08.2014г. собственниками дома и земельного участка по адресу: 

<

адрес>, никому не давали разрешения на проведение следственных действий в своём жилище и изъятие предметов и вещей. В связи с чем, проведение 25 и 26 марта 2016г. осмотров места происшествия по указанному адресу считает незаконным (т.3 л.д.31).

Из нотариально заверенного заявления ФИО32 от 26.04.2018г. следует, что она никогда и никому не давала разрешения беспрепятственно, т.е. временно или постоянно, проживать в своём домовладении по адресу: 

<

адрес>, за исключением разрешения на временнее проживание в жилом доме своему брату ФИО1, а в садовом домике – ФИО18 Никакого устного договора безвозмездного пользования имуществом между ней и ФИО6 никогда не заключалось, она не поручала ему вести домашнее хозяйство на этом участке и не назначала его своим официальным представителем. Она лишь не препятствовала ему в посещении своего отца ФИО18 Со слов ФИО6 ей также известно, что он и её мать ФИО22 сообщили сотрудникам полиции, что он не является собственником вышеуказанного домовладения. В связи с этим она считает грубым нарушением уголовно-процессуального законодательства и Конституции РФ проведение сотрудникам полиции 25 и 26 марта 2016г. осмотров её домовладения в 

<

адрес> без её согласия и в отсутствие её, брата ФИО1, а также ФИО18 (т.3 л.д.108) 

Из заключения судебной почерковедческой экспертизы от 10.01.2019г. №(0606)/02-1 следует, что подписи в протоколе принятия от ФИО18 устного заявления о преступлении от 26.03.2016г. выполнены лицом старческого возраста самим ФИО18 под воздействием «сбивающих» факторов временного характера, связанных с необычным психофизическим состоянием исполнителя, либо что наиболее вероятно, под воздействием на процесс письма приёма исполнителем сильно действующих фармакологических препаратов (т.4 л.д.207-229)

Исследовав доказательства и оценив доводы защитника, суд не усматривает существенных нарушений законодательства в ходе осмотров места происшествия от 25 и 26 марта 2016г. (т.1 л.д.46-68, 88-93). 

Так, из вышеуказанных протоколов следует, что согласие следователю на осмотр жилых помещений по адресу: 

<

адрес>, где проживали ФИО1 и ФИО18, было дано представителем собственника ФИО32 – её отчимом ФИО6., который, как следует из материалов уголовного дела, до 05.08.2014г. был собственником этого домовладения, на момент следственных действий имел регистрацию по указанному адресу, располагал ключами от всех строений, являлся сыном потерпевшего ФИО18, а при осмотре 26.03.2016г. даже представился следователю хозяином осматриваемого дома. Сама ФИО32 с детьми в 

<

адрес> зарегистрирована никогда не была, проживала в ином месте, в связи с чем получать её согласие на осмотр жилища не требовалось. Под лицами, проживающими в жилище, понимаются постоянно или временно проживающие в нём собственники, наниматели и иные лица, вселенные в помещение в установленном законом порядке. На момент производства данных следственных действий один из проживающих в домовладении лиц - потерпевший ФИО18 – находился в стационаре ЦРБ, а другой – ФИО1 по месту жительства отсутствовал. Суд считает, что при таких обстоятельствах получение следователем согласия на осмотр жилища у ФИО6 не противоречит законодательству, поскольку из материалов дела фактически следует, что ФИО2, так же как и ФИО5 и ФИО18, имел доступ в указанное жилище на основании устного договора безвозмездного пользования имуществом между ним и собственником ФИО32, что безусловно подразумевало возможность с его стороны не только посещать эти жилые помещения, но и при желании беспрепятственно проживать в них временно или постоянно. Следовательно, ФИО6 мог быть отнесен к лицам, проживающим в данном жилище на момент производства следственных действий, т.е. нарушений ч.5 ст.177 УПК РФ не имеется. 

Суд считает, что нотариально заверенные заявления ФИО32 не противоречат установленным судом обстоятельствам пользования ФИО6 её имуществом. 

Суд также не принимает во внимание доводы защитника Смирнова о недействительности протокола осмотра места происшествия от 23.03.2016г. в виду того, что ФИО22 и ФИО9, находившиеся в домовладении во время данного следственного действия, а следовательно участвовавшие в осмотре, не были занесены в протокол. Суд считает, что из исследованных материалов дела, показаний указанных лиц следует, что они непосредственно не привлекались следователем к участию в осмотре, а факт их нахождения поблизости от следователя не может быть расценен как участие в следственном действии. 

Как следует из текста оспариваемых защитником протоколов, в них действительно, не указано имя, отчество и адрес ФИО6., а также адреса специалистов ФИО24 и ФИО82, однако суд при этом не усматривает существенных нарушений закона, поскольку из положений ч.3 ст.166 УПК РФ следует, что адрес и другие данные о личности лица, участвовавшего в следственном действии, следовательно и специализация ФИО24 и ФИО82, могут быть указаны лишь в случае необходимости. При этом из текста протоколов следует, что имена и отчества специалистов в действительности в них указаны в графе о разъяснении им прав специалиста, предусмотренных ст.58 УК РФ. 

Суд не усматривает также нарушений законодательства, на что ссылается защитник, в том обстоятельстве, что фототаблицы были приобщены к протоколам осмотров по мере их изготовления, а также в том, что следователь в начале протокола от 25.03.2018г. указал, что осмотру подлежит «двор 

<

адрес> в с.Алёшино», однако в последующем с согласия ФИО6. осмотрел жилые строения. 

Суд критически относится к показаниям свидетеля ФИО22 о том, что 25.03.2016г. её муж ФИО6 не давал согласия на осмотр жилища её дочери ФИО32, не имел ключей от помещений. Данные показания опровергаются показаниями самой ФИО22 в ходе предварительного слушания, согласно которым у ФИО6 имелись все ключи от помещений дома её дочери. 

Суд критически относится к показаниям свидетелей ФИО22, ФИО6., ФИО21 и ФИО20 о том, что 25.03.2016г. в осмотре 

<

адрес> не участвовал ФИО20, указанный в протоколе в качестве понятого, т.к. эти показания опровергаются соответствующим протоколом осмотра места происшествия, из содержания которого следует, что при проведении данного следственного действия присутствовали в качестве понятых ФИО21 и ФИО20, что протокол в присутствии данных лиц был составлен и оглашен следователем, был каждым из них подписан, при этом замечаний и уточнений по содержанию протокола от участвовавших лиц не поступило. При этом суд учитывает показания свидетеля ФИО22, данные ею ранее в ходе предварительного слушания, согласно которым 25.03.2016г. в осмотре места происшествия участвовали именно двое понятых – отец и сын ФИО20. Оценивая достоверность показаний свидетелей ФИО21 и ФИО20 суд также принимает во внимание, что они длительное время являлись соседями матери и отчима подсудимого, и находились с ними в приятельских отношениях.

Факт ознакомления подозреваемого ФИО5 и его защитника в ходе предварительного следствия с постановлениями о назначении судебных экспертиз спустя длительное время после их вынесения, на что указывает защитник, по мнению суда не может признаваться существенным и невосполнимым нарушением закона, влекущим обязательное признание заключений экспертиз недопустимыми доказательствами, поскольку формальное невыполнение положений п.1 ч.1 ст.198 УПК РФ при назначении экспертиз в ходе следствия не отразилось на сущности проведенных экспертиз, при этом сторона защиты не оспаривает заключения этих экспертиз как необоснованные либо недостоверные по причине их неаргументированности или ненаучности. В последующем в ходе следствия обвиняемый ФИО5 был вправе ставить вопрос о назначении по делу дополнительных либо повторных экспертиз в случае, если ненадлежащая реализация в ходе следствия его прав, предусмотренных п.1 ч.1 ст.198 УПК РФ, реально отразилась на полноте и ясности экспертных исследований либо их законности. 

Доводы защитника о недопустимости ознакомления ФИО5 с постановлениями о назначении экспертиз в период нахождения его в стационаре областной психиатрической больницы, суд также считает неубедительными, поскольку факт прохождения лечения в психиатрическом стационаре также еще не свидетельствует о невозможности производства следственных действий с его участием. Кроме того, из справки и.о. главврача психиатрической больницы от 10.11.2017г. (т.1 л.д.243), на которую ссылается защитник, не следует, что ФИО5 по состоянию здоровья не может принимать участие в следственных действиях и в судебных заседаниях, а лишь указано, что направление его из лечебного учреждения в 

<

адрес> невозможно, т.к. может повлечь за собой ухудшение его психического состояния. При этом ознакомление ФИО1 с постановлениями о назначении экспертиз происходило в присутствии его защитника, от которого заявлений о незаконности проводимых действий не поступало. 

Суд считает, что доводы защитника о существенном нарушении закона при производстве освидетельствования ФИО18 являются необоснованными, а именно: 

Из оспариваемого защитой протокола освидетельствования от 26.03.2016г. (т.1 л.д.86-87) следует, что освидетельствование ФИО18 было произведено следователем на основании своего постановления от 26.03.2016г. в период с 10.55час. по 11.30час. в помещении Сасовской ЦРБ в присутствии двух понятых, с участием врача-специалиста ФИО33, и иного лица ФИО7 В протоколе, составленном с использованием стандартного бланка, имеется отметка о разъяснении прав участвующим лицам, перечислены обнаруженные повреждения, имевшиеся у ФИО18, протокол заверен подписями следователя и участвующих лиц. Из постановления о производстве данного освидетельствования от 26.03.2016г. (т.1 л.д.85) следует, что следователь, рассмотрев материал проверки по сообщению о причинении повреждений ФИО18, постановил провести его освидетельствование. В постановлении имеется отметка следователя, что постановление объявлено дочери ФИО18 – ФИО7 в связи с тяжелым состоянием здоровья потерпевшего. Суд считает, что при производстве освидетельствования ФИО18 не были нарушены требования ст.164, 166-168, 179 УПК РФ, поскольку в законодательстве отсутствует требование к следователю об обязательном предъявлении освидетельствуемому лицу постановления об освидетельствовании, и прямо сказано о праве следователя привлечь для участия в данном следственном действии врача, что и было сделано следователем в данном случае, поскольку ФИО33 действительно является врачом по специальности, занимающим должность судебно-медицинского эксперта, т.е. его компетентность была установлена до производства освидетельствования. Ссылку защитника на нарушение ст.167 УПК РФ при подписании постановления о производстве освидетельствования также является необоснованной, поскольку данная норма закона регулирует порядок подписания протокола следственного действия, а не постановления о его производстве. 

Суд также отвергает как необоснованные доводы защитника о нарушении ст.166 УПК РФ при составлении следователем протокола принятия устного заявления о преступлении от ФИО18 (т.1 л.д.74). Из содержания указанного протокола следует, что он был составлен следователем с использованием соответствующего бланка 26.03.2016г. в палате травматологического отделения Сасовской ЦРБ, при этом заявитель ФИО18 просил привлечь к уголовной ответственности ФИО1, который 24.03.2016г. избил его в 

<

адрес>. В протоколе имеются данные о заявителе, а также о документе, удостоверяющем его личность, имеются подпись заявителя ФИО18 о разъяснении ему ответственности по ст.306 УК РФ за заведомо ложный донос, а также его подписи под каждой страницей и в конце протокола. Таким образом, указанный протокол составлен с соблюдением требований ст.141 УПК РФ, согласно которым заявление о преступлении может быть сделано в устном или письменном виде, при этом устное заявление о преступлении заносится в протокол, который подписывается заявителем и лицом, принявшим данное заявление. Суд считает также неубедительными доводы защитника о том, что какие-либо следственные действия не могли 26.03.2016г. производиться с потерпевшим ФИО18, поскольку якобы по заключению почерковедческой экспертизы подписи в данном протоколе принятия устного заявления он выполнил под воздействием «сбивающих» факторов временного характера, связанных с необычным психофизическим состоянием исполнителя, либо что наиболее вероятно, под воздействием на процесс письма приёма исполнителем сильнодействующих фармакологических препаратов. Данный вывод суд делает, учитывая, что заявитель ФИО18 действительно в момент подписания указанного протокола находился в болезненном состоянии, связанном с наличием у него множественных телесных повреждений, однако защитником суду не представлено каких-либо достоверных сведений о том, что ФИО18 незадолго до этого употребил по назначению лечащего врача какие-либо сильнодействующие препараты.

Суд не принимает во внимание показания свидетелей ФИО6., ФИО43, ФИО21 о том, что у потерпевшего ФИО18 была непонятная речь, поскольку их показания опровергаются показаниями свидетелей ФИО9, ФИО7, ФИО28 ФИО27, ФИО4, ФИО3, ФИО65, оснований не доверять которым у суда не имеется, поскольку ФИО18, будучи по национальности украинцем, более 50 лет на территории Украины не проживал. 

Суд также усматривает заинтересованность свидетеля ФИО6. в благоприятном для подсудимого ФИО1 исходе дела, что подтверждается постановлением органа дознания об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО6., который неоднократно уговаривал своего отца ФИО18 простить ФИО5 и не привлекать его к уголовной ответственности. 

К показаниям свидетелей ФИО39 и ФИО41 о том, что они посещали потерпевшего ФИО18 в палате травматологического отделения, суд относится критически, поскольку они не смогли описать множественные повреждения, имевшиеся у него на тот момент, а после того, как судом им были предъявлены фотографии ФИО18, выполненные в марте 2016г., заявили, что в таком состоянии они ФИО18 не видели. 

Довод защитника о том, что пневмоторакс, имевшийся у ФИО18, мог иметь нетравматический характер, поскольку ФИО18 ранее страдал туберкулезом, не нашел своего подтверждения, поскольку каких-либо достоверных сведений об этом не представлено, и данное утверждение защитника противоречит как показаниям лечащего врача ФИО26, так и заключениям судебно-медицинских экспертиз. 

В связи с чем суд считает доказанным факт причинения ФИО5 на почве неприязненных отношений телесных повреждений ФИО18, относящихся к тяжкому вреду здоровью, и расценивает все доводы подсудимого о непричастности к инкриминируемому ему деянию как попытку избежать уголовной ответственности за совершенное преступление. 

Дав оценку вышеизложенным доказательствам, которые признаны судом как подтверждающие виновность подсудимого, суд не установил наличие оговора ФИО5 со стороны свидетелей. 

Исследовав имеющиеся доказательства, суд посчитал необходимым изменить обвинение, предъявленное ФИО1 в части указания на период времени, в течение которого им было совершено преступление, а именно: 

Из предъявленного ФИО5 обвинения следовало, что он избил потерпевшего ФИО18 примерно в 13.10час. 24.03.2016г. Однако, в ходе судебного следствия подтверждения данному обстоятельству не получено, поскольку в представленном стороной обвинения протоколе принятия устного заявления ФИО18 от 26.03.2016г. указано лишь, что он просит привлечь к уголовной ответственности ФИО1, избившего его 24 марта 2016г. На основании установленных обстоятельств, суд изменяет обвинение ФИО5, а именно исключает из обвинения указание на то, что преступление было совершено им в 13.10 часов 24.03.2016г., однако суд считает установленным, что инкриминируемое ФИО5 деяние было действительно совершено именно в течение дня 24 марта 2016г. 

Кроме того, суд исключает из текста предъявленного ФИО1 обвинения указание на то, что им было нанесено потерпевшему ФИО18 не менее 15 ударов руками и ногами, поскольку в ходе судебного следствия стороной обвинения суду не представлено достоверных доказательств, подтверждающие данное обстоятельство, т.к. из заключений судебно-медицинских экспертиз следует, что точное количество зон приложения травмирующей силы на теле потерпевшего ФИО18 определить не удалось. 

Исключая из обвинения указание на данные обстоятельства, суд считает, что это не влияет на существо предъявленного ему обвинения, основано на законе, не ухудшает положение подсудимого и не нарушает его право на защиту.

Суд квалифицирует действия ФИО1 по ст.111 ч.1 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека. 

В соответствии с заключением амбулаторной комиссионной судебно-психиатрической экспертизы от 15.06.2016г. № ФИО1 в момент совершения инкриминируемого ему деяния 

<

данные изъяты> (т.1 л.д.193-194).

Как следует из заключения стационарной комиссионной психолого-психиатрической экспертизы от 15.12.2017г. № (т.2 л.д.11-14) ФИО1 по данным его меддокументов, 

<

данные изъяты>. 

В связи с чем комиссия экспертов пришла к заключению, что ФИО1 

<

данные изъяты> 

С учётом изложенного и материалов уголовного дела, касающихся личности подсудимого ФИО1, а также обстоятельств совершения им преступления, суд считает необходимым признать его вменяемым в отношении инкриминируемого ему деяния, в связи с чем он подлежит наказанию за совершённое преступление.

Обсуждая вопрос о назначении наказания ФИО1, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершённого им преступления, которые выражаются в следующих обстоятельствах: совершено тяжкое преступление против жизни и здоровья, с прямым умыслом.

Кроме этого, при назначении наказания суд учитывает следующее:

Обстоятельств, предусмотренных ч.1 ст.61 УК РФ, смягчающих наказание ФИО5, суд не усматривает.

Поскольку часть 2 ст.61 УК РФ предусматривает возможность учитывать в качестве смягчающих и другие обстоятельства, не предусмотренные частью 1 этой статьи, суд считает необходимым признать также таковыми: состояние здоровья ФИО5, выражающееся в психическом расстройстве, совершение им преступления впервые. 

Обстоятельств, предусмотренных ст.63 УК РФ, отягчающих наказание, в действиях ФИО5 также не усматривается. 

Суд также не считает возможным признать в качестве отягчающего наказания обстоятельства, предусмотренного ч.1.1 ст.63 УК РФ, совершение ФИО5 преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку отсутствуют достаточные данные о том, что нахождение в состоянии опьянения существенно повлияло на его поведение в процессе совершения преступления. 

Суд также учитывает, что ФИО5 по месту жительства характеризуется удовлетворительно, на учёте у психиатра не состоит, но состоит на учете нарколога по поводу хронического алкоголизма 2 стадии (т.2 л.д.67-91). 

С учетом фактических обстоятельств и степени общественной опасности преступления, суд не усматривает оснований для применения условий ст.64 УК РФ, т.е. для назначения ФИО5 более мягкого наказания, чем предусмотрено санкцией статьи, поскольку обстоятельства, смягчающие наказание, не могут быть признаны судом исключительными по делу, т.к. существенно не уменьшают степень общественной опасности его действий, а также суд не считает возможным изменить категорию совершенного ФИО5 преступления на менее тяжкое на основании ч.6 ст.15 УК РФ. 

Суд считает, что наказанием, соразмерным содеянному, отвечающим принципу социальной справедливости и способствующим исправлению осуждённого, будет наказание в виде реального лишения свободы.

В соответствие с п. «б» ч.1 ст.58 УК РФ отбывание лишение свободы мужчинам, осужденным за совершение тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, назначается в исправительных колониях общего режима.

В целях обеспечения исполнения приговора меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу надлежит изменить на заключение под стражу. Срок наказания надлежит исчислять с 15 августа 2019 года, т.е. с момента провозглашения приговора.

Вещественные доказательства: DVD-R диск (т.2 л.д.44) в силу п.5 ч.3 ст.81 УПК РФ подлежит хранению в уголовном деле; остальные в силу п.3 ч.3 ст.81 УПК РФ подлежат уничтожению. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ :

ФИО1 ича признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ст.111 ч.1 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок четыре года с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

В целях обеспечения исполнения приговора меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу изменить на заключение под стражу, взяв под стражу в зале суда. Срок наказания исчислять с 15 августа 2019г., т.е. с момента провозглашения приговора.

Вещественные доказательства: DVD-R диск - хранить в уголовном деле; две ватные палочки со смывами вещества бурого цвета; пять соскобов с веществом бурого цвета, простыню, спортивные штаны, пиджак, трусы, рубашку; водолазку-футболку, тряпку-полотенце, куртку; образцы ногтей ФИО18; четыре ватные палочки с образцами слюны ФИО18 и ФИО5 - уничтожить по вступлении приговора в законную силу.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Рязанский областной суд через Сасовский районный суд в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае апелляционного обжалования приговора осужденный вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья: «подпись» А.Н.Горлатов 

Апелляционным определением судебной коллегией по уголовным делам Рязанского областного суда от 12 декабря 2019 года, приговор Сасовского районного суда Рязанской области от 15 августа 2019 года в отношении ФИО1 ича – изменён.

Переквалифицированы действия ФИО1 ича с ч.1 ст.111 УК РФ на ч.1 ст.115 УК РФ, по которой назначить ему наказание в виде исправительных работ сроком на 11 (одиннадцать) месяцев с удержанием 15% из заработной платы в доход государства.

ФИО1 ич от отбывания назначенного наказания освобожден за истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности. 

Мера пресечения в виде заключения под стражу – отменена, из –под стражи освобожден. 

В остальной части приговор суда – оставлен без изменения, а апелляционные жалобы ФИО1 и адвоката Смирнова В.П. – без удовлетворения. 

Приговор вступил в законную силу 12 декабря 2019 года.

Судья А.Н.Горлатов