Дело № 2-71/2024 (2-1436/2023)

УИД 23RS0043-01-2023-001626-45

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Приморско-Ахтарск 30 января 2024 года

Приморско-Ахтарский районный суд Краснодарского края в составе:

председательствующего – судьи Кучуковой Н.В.,

при секретаре Малахове А.С.,

с участием:

помощника военного прокурора 314 военной прокуратуры гарнизона Военной прокуратуры Южного военного округа – Трунова Н.Ю., действующего на основании доверенности,

представителя истца ФИО1 – адвоката Казначеевой Н.В., действующей на основании нотариально удостоверенной доверенности, ордера №, удостоверения №,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование,

УСТАНОВИЛ:

Корт С.Л. обратился в Приморско-Ахтарский районный суд Краснодарского края с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование, мотивируя свои требования тем, что органами предварительного расследования Корт С.Л. обвинялся в том, что в ДД.ММ.ГГГГ принимал участие в устойчивой вооруженной группе (банде), созданной Шереметом, в которую входили: Фиксик, ФИО3 Новиков и другие и вместе с ним совершил ряд общественно-опасных деяний:

Корт С.Л. обвинялся в том, что ДД.ММ.ГГГГ в составе организованной группы вместе с ФИО11, Фиксиком и ФИО3 в 

<

адрес> совершил разбойное нападение на супругов ФИО4.

Корт С.Л. обвинялся в том, что в феврале ДД.ММ.ГГГГ года в составе организованной группы вместе с ФИО12, Фисик в 

<

адрес> совершили убийство гр. ФИО21.

Корт С.Л. обвинялся в том, что ДД.ММ.ГГГГ Корт в составе организованной группы вместе с ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17 и ФИО18 в 

<

адрес> совершил разбойное нападение на граждан Фисенко и Лешко.

Обвинялся в том, что в ночь на ДД.ММ.ГГГГ Корт в составе организованной группы вместе с ФИО19 и ФИО20 в 

<

адрес>) совершили кражу автомобиля, марки 

<

данные изъяты>, модели 

<

данные изъяты>, принадлежащего ФИО5.

Корт С.Л. обвинялся в том, что в ночь на ДД.ММ.ГГГГ совместно с Фисенко и ФИО3 в составе организованной группы совершил кражу автомобиля, марки «

<

данные изъяты>», модели 

<

данные изъяты>, принадлежащего ФИО6.

Кроме того, органами предварительного расследования Корт С.Л. обвинялся в том, что он был осведомлен об имеющемся оружии и боеприпасах у участников банды. Наличие этого оружия создавало мнение о вооруженности группы, возможности достижения своих преступных целей. Приобретение, хранение, ношение и перевозка оружия оговаривалось участниками банды и совершалось по их предварительному сговору.

В ходе предварительного расследования в отношении ФИО1 была проведена стационарная судебно-психиатрическая экспертиза, которая установила, что Корт С.Л. обнаруживает признаки хронического душевного заболевания в форме шизофрении, и в отношении инкриминируемых деяний он признан невменяемым.

В связи с этим уголовное дело в отношении ФИО1 военной прокуратурой было выделено в отдельное производство и направлено в Краснодарский краевой суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, а уголовное дело в отношении преступной группы Шеремета было направлено в Военный суд Северо-Кавказского военного округа для рассмотрения по существу.

При рассмотрении дела вышеназванным судом обвинение Шеремета, Фисика, ФИО3 и других по вышеперечисленным эпизодам в совершенни которых обвинялся Корт С.Л., не нашло подтверждение, и было признано необоснованным.

По всем указанным эпизодам Шеремет, Фисик, ФИО3 и другие приговором Военного Северо-Кавказского военного округа от ДД.ММ.ГГГГ и приговором от ДД.ММ.ГГГГ были оправданы за недоказанностью участия в совершении преступлений.

Судебная коллегия по уголовным делам пришла к выводу, что участие ФИО1 в совершении общественно-опасных деяний не доказано, и поэтому в отношении него не могут быть применены принудительные меры медицинского характера, а дело подлежит прекращено, поскольку исчерпаны все возможности собирания дополнительных доказательств, поэтому определением судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело в отношении ФИО1 производством прекращено в связи с недоказанностью его участия в совершении общественно-опасных деяний, предусмотренных ст.ст 146 ч.3,102 п.п. «е,н», 218 ч.1, 144 ч.3 УК РСФСР, 222 ч. 3, 209 ч.2 УК РФ. 

Мера пресечения в виде заключения под стражу Корту С.Л. была отменена – Корт С.Л.. ДД.ММ.ГГГГ был освобожден из-под стражи.

В соответствии со справкой ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Краснодарскому краю Корт С.Л. содержался в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Краснодарскому краю с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. 

Незаконным возбуждением и привлечением к уголовной ответственности, незаконным применением в отношении ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу, органами предварительного следствия были нарушены его права, гарантируемые Конституцией Российской Федерации. Сам факт незаконного возбуждения уголовного дела в отношении него нанес ему невосполнимый моральный вред, поскольку ранее он никогда не привлекался к уголовной ответственности. В данном случае он находился под стражей 1 133 дня в переполненных камерах следственного изолятора, условия содержания под стражей в следственном изоляторе являлись ужасающими.

Незаконные действия повлекли утрату его полного физического, психического и социального благополучия, поскольку очевидно пострадало его здоровье, он стал нервным, раздражительным, у него участились головные боли, нарушился сон, был направлен в психиатрическую больницу. За период нахождения под стражей умерла его супруга, несовершеннолетние дети остались одни, также мать-пенсионерка, которые нуждались в помощи. Однако из-за его незаконного заключения под стражу, он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о детях и родителях, а также был лишен возможности общения с ними. Незаконным привлечением его к уголовной ответственности был нанесен тяжелый удар по его репутации, запятнана честь и унижено достоинство, был подорван авторитет среди родных, близких, друзей и коллег. Признаки недоверия до сих пор преследуют его в лицах людей, осведомленных о незаконном привлечении его к уголовной ответственности.

На момент задержания и предъявления обвинения в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст.146 ч.3,102п.п. «е,н», 218ч.1, 144 ч.3 УК РСФСР, 222 ч.3, 209 ч.2 УК РФ, ему было всего лишь двадцать девять лет.

Физические и нравственные страдания, которые он пережил и переживает до сих пор, заключаются также в том, что сам факт привлечения к уголовной ответственности за совершение особо тяжких преступлений, оказались для него сильным потрясением. В течение всего времени пока шло расследование по уголовному делу, он пребывал в подавленном состоянии, испытывая сожаление и обиду, страх за свое будущее, чувство стыда и разочарования. Мучительными для него были постоянные нервные перенапряжения, стрессы, пережитые во время ожидания и участия в унизительных допросах и других следственных действиях.

Непонятная позиция органов предварительного следствия и суда, сложившаяся вопреки требованиям закона, вопреки принципу презумпции невиновности, практика, когда человеку приходиться доказывать свою невиновность, полностью истощила его психику. Он не знал, что делать, как быть, чувствовал свое бессилие, от чего думал о плохом. Уголовное преследование привело к тому, что он здоровый до этого человек, не знавший болезней, в результате нервного стресса, переживаний, волнений - заболел.

Причиненный ему моральный вред огромен. Более 3-х лет его незаконно и необоснованно преследовали, обвиняя в совершении преступлений, которые он не совершал. Каждый день, пока он был обвинен в совершении преступлений, он думал, что справедливость восторжествует и его освободят, однако органам предварительного следствия и суда понадобилось более 3 -х лет, чтобы убедиться в том, что он невиновен.

В результате уголовного преследования унижены его честь и достоинство, запятнано его доброе имя. Он вынужден оправдываться перед знакомыми и друзьями, уверять их в том, что он не преступник. Передать пережитые им нравственные страдания за время незаконного и необоснованного уголовного преследования просто невозможно.

Из-за незаконного заключения под стражу, он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о родителях, был лишен общения с ними и другими членами семьи, что нарушает статью 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г., с изменениями от 13 мая 2004 г.)

Кроме того, в период следствия его содержали в условиях, которые были настолько суровыми, что составляли бесчеловечное и унижающее достоинство обращение.

Минимальный расчет размера компенсации морального вреда выражен в Определении Верховного Суда РФ от 14 августа 2018 г. № 78-КГ18-38, где разумная компенсация за сутки незаконного лишения свободы определена в 2000 руб.

По мнению Истца, сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности предполагает возникновение нравственных страданий у человека.

Причиненный моральный вред Корт С.Л. оценивает в 

<

данные изъяты> рублей.

Поэтому истец обратился с настоящим иском в суд, и просит: взыскать в пользу ФИО1 с Российской Федерации в лице Министерства финансов РФ за счет средств казны РФ компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей.

В судебное заседание истец Корт С.Л. не явился. О времени и месте рассмотрения дела был уведомлен надлежащим образом. От него в материалах дела имеется заявление о рассмотрении дела в его отсутствие. При таких обстоятельствах суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося истца, в соответствии с положениями ч. 5 ст. 167 ГПК РФ.

В судебном заседании представитель истца ФИО1 – адвокат Казначеева Н.В. просила суд удовлетворить заявленные исковые требования.

В судебное заседание представитель ответчика – Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Краснодарскому краю не явился. О времени и месте рассмотрения дела был уведомлен надлежащим образом. От его представителя – ФИО7, действующей на основании доверенности, в адрес суда поступил отзыв на исковое заявление, в котором она просит отказать в удовлетворении заявленных исковых требований, определив справедливую сумму компенсацию, ссылаясь на то, что речь о возмещении морального вреда может идти только в том случае, когда истец не только сформулировал свои требований, но и доказал фактическое причинение ему вреда. Министерство финансов не оспаривает право истца на компенсацию морального вреда, так как факт уголовного преследования и содержание под стражей ФИО1 подтвержден документальными доказательствами, однако, размер компенсации, которую он просит взыскать, слишком высок. Представитель ответчика полагает, что доводы ФИО1 о перенесенных душевных переживаниях и отрицательных эмоциях декларативны, носят общий характер, и не подкреплены доказательствами. Представитель ответчика также просит суд при вынесении решения учесть, что выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не должна нарушать права других категорий граждан, так как казна РФ формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц. 

При таких обстоятельствах суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося представителя ответчика, в соответствии с положениями ч. 5 ст. 167 ГПК РФ.

В судебном заседании прокурор Трунов Н.Ю. просил суд частично удовлетворить заявленные исковые требования ФИО1 с учетом соразмерности, разумности и справедливости, снизив взыскиваемую сумму компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием.

Суд, изучив исковое заявление, отзыв ответчика, выслушав представителя истца – адвоката Казначееву Н.В., прокурора Трунова Н.Ю., исследовав материалы гражданского дела, находит исковые требования ФИО1, подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Как установлено судом, органами предварительного расследования Корт С.Л. обвинялся в том, что в ДД.ММ.ГГГГ принимал участие в устойчивой вооруженной группе (банде), созданной Шереметом, в которую входили: ФИО42, ФИО43 ФИО44 и другие и вместе с ним совершил ряд общественно-опасных деяний:

Корт С.Л. обвинялся в том, что ДД.ММ.ГГГГ в составе организованной группы вместе с ФИО23, ФИО24 и ФИО25 в 

<

адрес> совершил разбойное нападение на супругов ФИО4.

Корт С.Л. обвинялся в том, что в феврале ДД.ММ.ГГГГ в составе организованной группы вместе с ФИО27, ФИО26 в 

<

адрес> совершили убийство гр. ФИО45.

Корт С.Л. обвинялся в том, что ДД.ММ.ГГГГ Корт в составе организованной группы вместе с ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32 и ФИО33 в 

<

адрес> совершил разбойное нападение на граждан ФИО40 и ФИО41.

Обвинялся в том, что в ночь на ДД.ММ.ГГГГ Корт в составе организованной группы вместе с ФИО34 и ФИО35 в 

<

адрес>) совершили кражу автомобиля, марки 

<

данные изъяты>, модели 

<

данные изъяты>, принадлежащего ФИО39.

Корт С.Л. обвинялся в том, что в ночь на ДД.ММ.ГГГГ совместно с ФИО36 и ФИО37 в составе организованной группы совершил кражу автомобиля, марки «

<

данные изъяты>», модели 

<

данные изъяты>, принадлежащего ФИО38.

Кроме того, органами предварительного расследования Корт С.Л. обвинялся в том, что он был осведомлен об имеющемся оружии и боеприпасах у участников банды. Наличие этого оружия создавало мнение о вооруженности группы, возможности достижения своих преступных целей. Приобретение, хранение, ношение и перевозка оружия оговаривалось участниками банды и совершалось по их предварительному сговору.

В ходе предварительного расследования в отношении ФИО1 была проведена стационарная судебно-психиатрическая экспертиза, которая установила, что Корт С.Л. обнаруживает признаки хронического душевного заболевания в форме шизофрении, и в отношении инкриминируемых деяний он признан невменяемым.

В связи с этим уголовное дело в отношении ФИО1 военной прокуратурой было выделено в отдельное производство и направлено в Краснодарский краевой суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, а уголовное дело в отношении преступной группы Шеремета было направлено в Военный суд Северо-Кавказского военного округа для рассмотрения по существу.

При рассмотрении дела вышеназванным судом обвинение Шеремета, Фисика, ФИО3 и других по вышеперечисленным эпизодам в совершенни которых обвинялся Корт С.Л., не нашло подтверждение, и было признано необоснованным.

По всем указанным эпизодам Шеремет, Фисик, ФИО3 и другие приговором Военного Северо-Кавказского военного округа от ДД.ММ.ГГГГ и приговором от ДД.ММ.ГГГГ были оправданы за недоказанностью участия в совершении преступлений.

Судебная коллегия по уголовным делам пришла к выводу, что участие ФИО1 в совершении общественно-опасных деяний не доказано, и поэтому в отношении него не могут быть применены принудительные меры медицинского характера, а дело подлежит прекращено, поскольку исчерпаны все возможности собирания дополнительных доказательств, поэтому определением судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело в отношении ФИО1 производством прекращено в связи с недоказанностью его участия в совершении общественно-опасных деяний, предусмотренных ст.ст 146 ч.3,102 п.п. «е,н», 218 ч.1, 144 ч.3 УК РСФСР, 222 ч. 3, 209 ч.2 УК РФ. 

Мера пресечения в виде заключения под стражу Корту С.Л. была отменена – Корт С.Л.. ДД.ММ.ГГГГ был освобожден из-под стражи.

В соответствии со справкой ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Краснодарскому краю Корт С.Л. содержался в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Краснодарскому краю с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. 

Незаконным возбуждением и привлечением к уголовной ответственности, незаконным применением в отношении ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу органами предварительного следствия были нарушены его права, гарантируемые Конституцией Российской Федерации. Сам факт незаконного возбуждения уголовного дела в отношении него нанес ему невосполнимый моральный вред, поскольку ранее он никогда не привлекался к уголовной ответственности. В данном случае он находился под стражей 1 134 дня – с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в переполненных камерах следственного изолятора, условия содержания под стражей в следственном изоляторе являлись ужасающими.

Незаконные действия повлекли утрату его полного физического, психического и социального благополучия, поскольку очевидно пострадало его здоровье, он стал нервным, раздражительным, у него участились головные боли, нарушился сон, был направлен в психиатрическую больницу. За период нахождения под стражей умерла его супруга, несовершеннолетние дети остались одни, также мать-пенсионерка, которые нуждались в помощи. Однако из-за его незаконного заключения под стражу, он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о детях и матери, а также был лишен возможности общения с ними. Незаконным привлечением ФИО1 к уголовной ответственности был нанесен тяжелый удар по его репутации, запятнана честь и унижено достоинство, был подорван авторитет среди родных, близких, друзей и коллег. Признаки недоверия до сих пор преследуют его в лицах людей, осведомленных о незаконном привлечении его к уголовной ответственности.

На момент задержания и предъявления обвинения в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст.146 ч.3,102п.п. «е,н», 218ч.1, 144 ч.3 УК РСФСР, 222 ч.3, 209 ч.2 УК РФ, ему было всего лишь двадцать девять лет.

Физические и нравственные страдания, которые он пережил и переживает до сих пор, заключаются также в том, что сам факт привлечения к уголовной ответственности за совершение особо тяжкие преступления, оказались для него сильным потрясением. В течение всего времени пока шло расследование по уголовному делу, он пребывал в подавленном состоянии, испытывая сожаление и обиду, страх за свое будущее, чувство стыда и разочарования. Мучительными для него были постоянные нервные перенапряжения, стрессы, пережитые во время ожидания и участия в унизительных допросах и других следственных действиях.

Более 3-х лет его незаконно и необоснованно преследовали, обвиняя в совершении преступления, которого он не совершал. Каждый день, пока он был обвинен в совершении преступлений, он думал, что справедливость восторжествует и его освободят, однако органам предварительного следствия и суда понадобилось более 3 -х лет, чтобы убедиться в том, что он невиновен.

В результате уголовного преследования унижены его честь и достоинство, запятнано его доброе имя. Он вынужден оправдываться перед знакомыми и друзьями, уверять их в том, что он не преступник. Передать пережитые им нравственные страдания за время незаконного и необоснованного уголовного преследования просто невозможно.

Из-за незаконного заключения под стражу, он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о родителях, был лишен общения с ними и другими членами семьи, что нарушает статью 8 Конвенции.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно абзацу 3 статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Пунктом 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Кроме того, необходимо учитывать, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г., с изменениями от 13 мая 2004 г.) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации.

Из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

Действительно, УПК РСФСР, действовавший до ДД.ММ.ГГГГ, не содержал понятия реабилитации и требования о признании в резолютивной части приговора права оправданного (или частично оправданного) на реабилитацию. Соответственно, механизмы реабилитации, установленные главой 18 УПК РФ, введенного в действие с ДД.ММ.ГГГГ, к делу в отношении ФИО1 применены быть не могут.

В период привлечения к уголовной ответственности истца действовали положения Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года "О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей", которым было предусмотрено, что ущерб, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возмещается государством в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда. Действующее законодательство не исключает принятие судом решения о возмещении имущественного и морального вреда, причиненного гражданину незаконным привлечением его к уголовной ответственности и незаконным применением к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, в том числе в случаях, когда органом предварительного расследования, прокурором или судом не принято решение о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого (Определение Конституционного Суда РФ от 21.04.2005 № 242-О).

Суд не может принять во внимание доводы ответчика о том, что доводы Корт С.Л. о перенесенных душевных переживаниях и отрицательных эмоциях декларативны, носят общий характер, и не подкреплены доказательствами, так как незаконные действия повлекли утрату его полного физического, психического и социального благополучия, поскольку очевидно пострадало его здоровье, он стал нервным, раздражительным, у него участились головные боли, нарушился сон, был направлен в психиатрическую больницу. За период нахождения под стражей умерла его супруга, несовершеннолетние дети остались одни, также мать-пенсионерка, которые нуждались в помощи. Однако из-за его незаконного заключения под стражу, он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о детях и родителях, а также был лишен возможности общения с ними. Незаконным привлечением его к уголовной ответственности был нанесен тяжелый удар по его репутации, запятнана честь и унижено достоинство, был подорван авторитет среди родных, близких, друзей и коллег. Признаки недоверия до сих пор преследуют его в лицах людей, осведомленных о незаконном привлечении меня к уголовной ответственности.

Наличие указанных фактических обстоятельств сомнений не вызывает в силу их очевидности и необходимости учета при решении вопроса о размере компенсации морального вреда.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъясняется, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную 

<

данные изъяты>, честь и доброе имя, 

<

данные изъяты> переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит компенсации за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования при установлении виновности этих органов власти, их должностных лиц в совершении незаконных действий (бездействии) за исключением случаев, установленных законом.

На основании части первой статьи 151 ГК РФ суд вправе удовлетворить требование о компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц этих органов, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага.

Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм статьи 1069 и пункта 2 статьи 1099 ГК РФ, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности.

Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 ГК РФ подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Кроме того, также независимо от вины указанных должностных лиц судом может быть взыскана компенсация морального вреда, причиненного гражданину незаконным применением любых иных мер государственного принуждения, в том числе не обусловленных привлечением к уголовной или административной ответственности (статья 2, часть 1 статьи 17 и часть 1 статьи 21 Конституции Российской Федерации, пункт 1 статьи 1070, абзацы третий и пятый статьи 1100 ГК РФ). Так, суд вправе взыскать компенсацию морального вреда, причиненного, например, в результате незаконного задержания в качестве подозреваемого в совершении преступления (статья 91 УПК РФ), или в результате незаконного административного задержания на срок не более 48 часов как меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении (часть 3 статьи 27.5 КоАП РФ), или в результате признания незаконным помещения несовершеннолетнего в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел (статья 22 Федерального закона от 24 июня 1999 года N 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних"), или в результате производства в жилище обыска или выемки, признанных незаконными (статья 12 УПК РФ), и др.

Судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 ГК РФ, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 УПК РФ, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).

Обязанность компенсации морального вреда, причиненного необоснованным возбуждением уголовного дела частного обвинения (статья 318 УПК РФ), в случаях, если мировым судьей не выносились обвинительный приговор или постановление о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, отмененные впоследствии вышестоящим судом, может быть возложена судом на причинителя вреда - частного обвинителя, выдвинувшего необоснованное обвинение, при наличии его вины (например, при злоупотреблении со стороны частного обвинителя правом на обращение в суд, когда его обращение в суд с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица не имеет под собой каких-либо оснований и не обусловлено необходимостью защиты своих прав и охраняемых законом интересов, а продиктовано намерением причинения вреда другому лицу).

Требования о компенсации морального вреда истцом были мотивированны, в частности, причинением нравственных и физических страданий, выразившихся в возникновении серьезных заболеваний в период незаконного содержания под стражей.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что личность истца, который ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, являлся добропорядочным членом общества, работал, в связи с чем незаконное привлечение его к уголовной ответственности за особо тяжкое преступление и длительное нахождение под стражей явилось существенным психотравмирующим фактором.

Указывая на неправомерное длительное содержание под арестом и ненадлежащие условия содержания, истец апеллировал к обширной судебной практике рассмотрения аналогичных споров Европейским Судом по правам человека, однако, нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод в совокупности с положениями статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, судом применены не были.

На требования о компенсации морального вреда, вытекающее из нарушений личных неимущественных прав и других нематериальных благ, исковая давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных законом (абз. 2 статьи 208 ГК РФ).

Именно с учетом сложившейся практики Европейского Суда по правам человека, а также Определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14.08.2018 N 78-КГ18-38 истец просил взыскать компенсацию, исходя из расчета 2 000 руб. за сутки содержания под стражей.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что заявленные исковые требования ФИО1 подлежат частичному удовлетворению, в размере 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> рублей, из расчета 

<

данные изъяты> дней нахождения под стражей * 

<

данные изъяты> рублей = 

<

данные изъяты> рублей. (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ).

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО2 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование, удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Краснодарскому краю за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, компенсацию морального вреда за незаконное уголовное преследование, в размере 

<

данные изъяты> рублей.

В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Краснодарского краевого суда в течение месяца со дня принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Приморско-Ахтарский районный суд Краснодарского края.

Мотивированное решение составлено 06.02.2024.

Судья 

Приморско-Ахтарского

районного суда Н.В. Кучукова