Судья Фадеева О.В. 

Дело № 22-7570

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 15 декабря 2020 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего судьи Бадиной С.А.

при секретаре Уваровской И.М.,

с участием прокурора Нечаевой Е.В.,

адвоката Суслова П.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Суслова П.А. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Свердловского районного суда г. Перми от 29 октября 2020 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, не судим, 

осужден по ч. 1 ст. 199.2 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 200000 рублей, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ ФИО1 освобожден от наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Разрешен вопрос о мере пресечения, вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Бадиной С.А., изложившей содержание приговора, существо апелляционной жалобы, выступление адвоката Суслова П.А., поддержавшего доводы жалобы, мнение прокурора о частичном удовлетворении жалобы, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за сокрытие денежных средств организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах и законодательством об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, в крупном размере.

Преступление совершено в период с июня 2017 года по август 2018 года в г. Перми при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

На основании п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ ФИО1 освобожден от наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В апелляционной жалобе адвокат Суслов П.А., не соглашаясь с приговором, ставит вопрос о его отмене и оправдании ФИО1 В обосновании доводов указывает на то, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

По мнению автора жалобы, указывая, что первое требование об уплате имеет срок 21 июня 2017 года, с которого, по мнению суда первой инстанции, наступает уголовная ответственность, суд проигнорировал то обстоятельство, что требование № 90695 от 31 мая 2017 года со сроком исполнения до 21 июня 2017, является недействительным, поскольку была выявлена ошибка при подаче декларации по НДС за 1 квартал 2017 года. С учетом корректирующей декларации по НДС за данный период, поданной конкурсным управляющим ООО «№1», недоимка составила лишь 22612 рублей.

Ссылаясь на информацию ИФНС от 18 июня 2020 года с предварительным анализом уточненных деклараций, ответ на запрос конкурсного управляющего Общества, который содержит анализ сумм скорректированной задолженности по налогам, акт сверки по НДС, полагает, что суд не проверил, имелась ли на самом деле налоговая задолженность на сумму более 2250000 рублей на 27 июня 2017 года, не учел эти обстоятельства, которые могли повлиять на выводы суда.

Обращает внимание на необоснованный отказ суда в удовлетворении ходатайства стороны защиты о направлении запроса о результатах проверки корректировки налоговых деклараций. 

Отмечает, что суд сослался на доказательства, полученные из налогового органа в начале предварительного следствия, вместе с тем, впоследствии были выявлены ошибки в исчислении налогов, допущенных бухгалтером Б., они исправлены совместно конкурсным управляющим и ИФНС.

Указывает, что суд, в противоречие своему выводу о том, что сокрытие денежных средств организации для целей ст. 199.2 УК РФ, предполагает любой способ воспрепятствования принудительному взысканию, отмечает, что уголовная ответственность наступает с первого требования об уплате налога со сроком окончания 21 июня 2017 года. Какие и когда начали действовать принудительные меры в отношении ООО «№1», судом в приговоре не анализируется, дата начала действия принудительных мер, с которой действия руководителя можно рассматривать, как сокрытие, судом не установлена.

Полагает, что ни в обвинительном заключении, ни в приговоре не указано, когда возникла недоимка более 2250000 рублей, на основании каких налоговых деклараций, получены ли лично Лозой С.Н. требования об уплате налога, после каких принудительных мер и с какой даты действия его подзащитного можно рассматривать как сокрытие. Отмечает, что судом не учтены указанные стороной защиты в прениях обстоятельства, оправдывающие ФИО1

Также, по мнению стороны защиты, судом неправильно установлена недоимка по НДФЛ. Ссылаясь на выписку из лицевого счета (т. 2 л.д. 185) задолженность по НДФЛ за 2016 год была полностью погашена 11 апреля 2017 года и отсутствовала до подачи декларации за 1 квартал 2017 года. Требование № 81840 от 25 апреля 2017 года об уплате НДФЛ в размере 1382107 рублей в срок до 18 мая 2017 года, а также решение о взыскании данного налога и инкассовое поручение в обвинении отсутствуют. Разница в сумме 259722,27 рублей между недоимкой по НДФЛ, указанной в обвинении, и суммой, задекларированной в 1 квартале 2017 года, не установлена. На указанную сумму отсутствует требование об уплате налога, решение налогового органа и инкассовое поручение. Размер задолженности по НДФЛ – 1641829, 27 рублей, указан ошибочно, однако, суд данное противоречие не устранил.

4 июня 2020 года ООО «№1» направило в ИФНС корректировку № 4, согласно которой сумма налога НДФЛ в 1 квартале 2017 года уменьшилась до 462065 рублей.

С учетом изложенного, а также уменьшения сумм налога за 1- 4 кварталы 2016 года, в соответствии с которыми сумма налога уменьшилась на 420862 рубля, недоимка Общества за 1 квартал 2017 года составила 41203 рубля, которая погашена по инкассовому поручению 22 июня 2017 года.

Делает вывод, что на 27 июня 2017 года Общество имело недоимку в размере 23439 рублей, в том числе, по НДС – 22612 рублей, по налогу на прибыль – 827 рублей, что свидетельствует об отсутствии объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 199.2 УК РФ.

Полагает, что при сложении сумм недоимки по указанным в обвинении требованиям от 2 и 9 августа, 4 и 28 сентября 2017 года размер недоимки в сумме, превышающей 2250000 рублей, образовался лишь после 18 октября 2017 года. Считает необходимым исключить из приговора денежные средства, которые суд относит к сокрытию за неверно инкриминируемый период с 27 июня по 24 октября 2017 года, что составило 2744228,04 рублей. 

Учитывая, что налоговым органом в отношении ООО «№1» применена лишь одна принудительная мера, предусмотренная п. 1 ст. 46 НК РФ – направление поручения в банк о списании со счета организации находящихся денежных средств, датой начала действия данной принудительной меры следует считать 25 октября 2017 года, когда ИФНС было направлено соответствующее поручение в банк по требованию, по которому сумма недоимки по налогам превысила 2250000 рублей.

Считает, что дебиторская задолженность, согласно ст. 47 НК РФ, не входит в перечень имущества организации, за счет которого может быть взыскан налог, что налог платится только денежными средствами, находящимися в кассе или на счетах юридического лица. Делает вывод, что при направлении Лозой С.Н. писем в отношении дебиторской задолженности Общества не содержится признаков объективной стороны преступления в виде сокрытия денежных средств, препятствующих их принудительному исполнению.

Отмечает, что из ответа, предоставленного УФССП в отношении 51 исполнительного производства, на которые суд сослался в приговоре, отсутствует указание на применение налоговым органом ст. 47 НК РФ. Также указано, что исполнительные производства в адрес Общества, в том числе, ФИО1 не направлялись, принудительные меры не принимались.

Не соглашается с включением в обвинение денежных средств, погашенных контрагентами ООО «№1» путем зачета встречного однородного требования, заключение трехсторонних договоров. Считает необоснованным ссылку суда на ст. 855 ГК РФ, которая регулирует порядок установления очередности оплаты платежных поручений на банковском счете налогоплательщика и не имеет отношения в урегулированию взаимной задолженности юридических лиц. Полагает, что заключение соглашений о взаимозачете при наличии взаимной задолженности, не может рассматриваться в качестве противоправных действий при привлечении к уголовной ответственности по ст. 199.2 УК РФ.

Полагает, что неверно рассчитаны суммы, перечисленные ООО «№2».

Отмечает, что, согласно обвинению, с 25 октября 2017 года (с начала действия принудительных мер при размере недоимки свыше 2250000 рублей) на основании писем Общества было выполнено операций с дебиторской задолженностью на сумму 538517,58 рублей, что не относится к крупному размеру.

Просит учесть, что вынесение обвинительного приговора и освобождение от наказания вследствие истечения сроков давности в последующем приведет к взысканию с ФИО1 суммы ущерба, хотя таковая по делу отсутствует.

В возражениях на жалобу государственный обвинитель Никитенко М.Ю. просит оставить приговор без изменения, жалобу адвоката – без удовлетворения. 

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Как следует из приговора, фактические обстоятельства совершения Лозой С.Н. инкриминируемого преступления установлены судом на основании совокупности доказательств, исследованных и проверенных в судебном заседании, в том числе: 

показаний самого осужденного, согласно которым о наличии и сумме налогов ему было известно, задолженность образовалась в связи с нестабильностью на рынке, наличием дебиторской задолженности. Приоритетным было окончание строительства и сдача жилья;

показаний потерпевшего П., подтвердившего, что налоговым органом в отношении ООО «№1» принимались меры по взысканию задолженности по налогам, были вынесены и направлены требования об уплате налогов, решения о взыскании налогов, инкассовые поручения. Установлено, что директор Общества ФИО1 в период, когда у ООО «№1» образовалась задолженность, направлял письма в адрес контрагентов об осуществлении за Общество платежей, минуя расчетные счета;

главного бухгалтера ООО «№1» Б. о том, что она информировала директора ФИО1 о наличии задолженности по налогам, поступлении требований и решений налогового органа о принудительном взыскании задолженности. По мере предоставления в налоговый орган объяснений по принятию мер погашения задолженности, совместно с Лозой С.Н. решали - что отразить в письме о планируемых поступлениях денежных средств, за счет которых Общество собиралось погашать задолженность. 

С 2014 года между ООО «№1» и ООО «№3» были заключены договоры на строительство жилых домов, где ООО «№3» являлось заказчиком, а Общество – генподрядчиком. Впоследствии генподрядчиком стало ООО «№2», а с ООО «№1» был заключен договор инжиниринга. Задолженности ООО «№2» уплачивало по письмам Общества, в назначении платежа указывалось «за ООО «№1»;

директора ООО «№4» Ш. о наличии договорных отношений с ООО «№1». Первоначально денежные средства поступали от ООО «№1», впоследствии стали поступать от ООО «№3». Также свидетель пояснил, что в 2018 году от директора ФИО1 ему стало известно о том, что счета организации заблокированы, в связи с чем тот обратился с просьбой в счет задолженности перевести денежные средства на счета других организаций;

директора ООО «№5» К1., согласно которым, в 2017-2018 годах между его организацией и ООО «№1» были договорные отношения, при этом оплата по договору происходила путем взаимозачетов;

аналогичными по своему содержанию показаниями директора ООО «№6» Х.;

генерального директора ООО «№2» Е., из которых следует, что его организация и ООО «№1» в период 2017-2018 года совместно строили жилой дом по ул. **** г. Перми, где ООО «№1» было генподрядчиком. Оплата происходила путем перечисления денежных средств на расчетный счет, а также по письмам, подписанным Лозой С.Н., перечислялись контрагентам;

директора ООО «№7» И. о наличии договоров подряда между ООО «№7» и ООО «№1», возникающая задолженность погашалась путем взаимозачета. Кроме этого, по письму Общества имело место перечисление причитающихся денежных средств ООО «№1» на счета третьих лиц; 

представителя ООО «№8» Т., согласно которым, на основании письма ООО «№1» от 20 марта 2018 года предприятием были перечислены денежные средства на счет ПАО «№9»,

а также письменных доказательств: протоколов выемки и осмотра документов о взаимоотношениях между ООО «№1» с ООО «№2», ООО «№4», ООО «№8», ООО «№7», ООО «№6», ООО «№5», согласно которым установлено, что в указанный период при наличии недоимки по налогам, которая увеличилась до 8079887,58 рублей, ООО "№1" за подписью директора Общества ФИО1, вопреки требованиям ст. 855 ГК РФ, направлены распорядительные письма в ООО «№2», ООО «№4», ООО «№8», ООО «№7» с просьбой произвести оплату за Общество на счета сторонних организаций, а также проведены взаимозачеты с ООО «№6», ООО «№7», ООО «№5». Общая сумма сокрытых денежных средств составила 4116891, 54 руб.

Собранным по делу и исследованным в судебном заседании доказательствам судом была дана надлежащая оценка в соответствии со ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

Доводы о необоснованности включения денежных средств, погашенных контрагентами ООО «№1» судом апелляционной инстанции отклоняются, как противоречащие ст. 855 ГК РФ. Действительно закон (ст. 410 ГК РФ) не содержит запретов прекращать обязательство встречным взаимным требованием. Вместе с тем, учитывая, что данные действия были совершены руководителем Общества Лозой С.Н. в период возникновения и увеличения до более, чем 8 млн. рублей недоимки по налогам и страховым взносам, предъявления требований налогового органа, а также вынесения решений о взыскании недоимки, указанные действия, равно как произведение платежей по письмам дебиторами ООО "№1" за данную организацию на счета сторонних организаций, образует объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 199.2 УК РФ.

Версия стороны защиты о неправильном исчислении недоимки, корректировки сумм налогов, неверном исчислении даты, когда возникла недоимка, превышающая сумму 2250000 рублей, была предметом исследования в суде первой инстанции, обоснованно судом отвергнута с приведением соответствующих мотивов. 

Так, суд установил, что размер недоимки по налогам и страховым взносам за период с 27 июня 2017 года по 29 августа 2018 года, который, вопреки доводам жалобы, судом установлен верно, составил 8079887, 58 рублей и превышает размер сокрытого имущества (более 4 млн. рублей), что соответствует требованиям закона и разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года N 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления». Оснований для исключения денежных средств, отнесенных судом к сокрытию, за период с 27 июня по 24 октября 2017 года не имеется.

При этом, как правильно указано в приговоре, для квалификации действий ФИО1 как преступления, предусмотренного ст. 199.2 УК РФ, не имеет значения, когда именно образовалась недоимка по налогам в размере, превышающим 2250000 рублей, поскольку преступление является длящимся, совершено в период с 27 июня 2017 года по 29 августа 2018 года, на последнюю дату недоимка составляла 8079887, 58 рублей. Данный вывод суда не противоречит разъяснениям, содержащимся в п. 21 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, согласно которым, уголовная ответственность по статье 199.2 УК РФ может наступить после истечения срока, установленного в полученном требовании об уплате налога, сбора, страхового взноса (статья 69 НК РФ).

Иные указанные в апелляционной жалобе доводы, в том числе не указание о применении принудительных мер, не направление исполнительных производств в адрес ООО «№2», в том числе ФИО1, на выводы суда не влияют, поскольку, совокупность таких обстоятельств, как истечение сроков, установленных в полученных и указанных в описательно-мотивировочной части приговора требованиях, размер недоимки, превышающей 2250000 рублей и действия ФИО1, направленные на сокрытие денежных средств на общую сумму, превышающую свыше 4 млн. рублей, образуют состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 199.2 УК РФ.

Не указание, на основании каких налоговых деклараций возникла недоимка, получены ли требования об уплате налога именно осужденным, основанием для оправдания ФИО1 не является. Так, свидетель Б., являющаяся главным бухгалтером Общества, прямо указала об осведомленности ФИО1 о наличии задолженности по налогам, поступлении требований и решений налогового органа о принудительном взыскании задолженности. Оснований для оговора данным свидетелем ФИО1 судом апелляционной инстанции не установлено. Из показаний ФИО1 в судебном заседании также следует о том, что о наличии задолженности по налогам ему было известно, вместе с тем приоритетной целью было сдать объекты. В описательно-мотивировочной части приговора перечислены требования об уплате налога, страховых взносов с указанием номера, даты, вида и суммы налога, срока исполнения; соответствующие требованиям решения о взыскании налога, страховых взносов, инкассовые поручения, всего на общую сумму 8079887, 58 рублей. 

Наличие уточненных деклараций по НДС и НДФЛ, вопреки доводам стороны защиты, не влияет на квалификацию преступления, как сокрытие денежных средств организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах и (или) законодательством Российской Федерации об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, в крупном размере, поскольку в данном случае размер сокрытых денежных средств не уменьшается и образует установленный примечанием к ст. 170.2 УК РФ крупный размер.

Кроме этого, из письма ИФНС от 18 июня 2020 года (т. 17 л.д.153), на которое ссылается автор жалобы, и показаний представителя конкурсного управляющего Общества К2. не следует, что уточненные декларации налоговым органом приняты.

Таким образом, суд правильно установил, что действия ФИО1 были умышленными, направленными на сокрытие денежных средств организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам и страховым взносам, в крупном размере.

Каких-либо противоречий в выводах суда, в том числе относительно периода совершения преступления, позволяющих толковать их в пользу осужденного, не установлено.

Этим и иным приведенным в приговоре доказательствам суд дал надлежащую оценку и правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 2 ст. 199.2 УК РФ. Основания для оправдания, учитывая совокупность доказательств по делу, отсутствуют.

Нельзя также признать, что преступление Лозой С.Н. совершено в состоянии крайней необходимости, так как согласно ч. 1 ст. 39 УК РФ, крайней необходимостью является устранение опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости, чего из действий осужденного не усматривается.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на перечисление ИП Д. денежных средств в размере 95022, 32 рубля по письму от 13 октября 2017 года № 932. Так, согласно данному письму (т. 15 л.д. 243), подписанному руководителем ООО «№1» Лозой С.Н., дано поручение генеральному директору ООО «№2» Е. перевести ИП Д. денежные средства в сумме 100000 рублей. Данная сумма по указанному письму была переведена, иных писем с поручением о переводе ИП Д. денежных средств в размере 95022, 32 рубля материалы дела не содержат.

В связи с исключением указанной суммы, размер сокрытых денежных средств уменьшается с 4211913, 86 рублей до 4116891,54 рубля.

Исключение указанных денежных средств из обвинения ФИО1 не влияет на выводы суда о его виновности, поскольку размер сокрытых денежных средств в данном случае по-прежнему превышает 2250000 рублей.

Основания для исключения денежных средств, перечисленных ООО «№2» в адрес ООО «№10» в размере 30000 рублей, о чем ставится вопрос в жалобе, отсутствуют, поскольку денежные средства по подписанному осужденным письму были переведены в инкриминируемый период – 27 июня 2017 года.

Существенных нарушений уголовно – процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права осужденного, нарушали процедуру уголовного судопроизводства, судом апелляционной инстанции не установлено. 

В судебном заседании исследованы все имеющие значение для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства. Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов подсудимому и его защитнику в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено. 

Несогласие стороны защиты с приведенной судом оценкой доказательств и с выводами о фактических обстоятельствах дела, в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ, не являются основаниями для отмены приговора.

Наказание ФИО1 назначено с соблюдением требований ст. ст. 6, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного им преступления, личности осужденного, наличия такого смягчающего обстоятельства, как состояние здоровья ФИО1, отсутствия отягчающих обстоятельств.

Несмотря на уменьшение размера сокрытых денежных средств, которое является незначительным, суд апелляционной инстанции не находит оснований для смягчения назначенного наказания, поскольку наказание ФИО1 в виде штрафа назначено в минимальном, размере, предусмотренном санкцией статьи, а исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления, учитывая все обстоятельства дела, отсутствуют.

Также суд обоснованно освободил осужденного ФИО1 от назначенного наказания в связи с истечением срока давности на основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ.

Таким образом, в остальном приговор является законным, обоснованным и справедливым, и отмене, в том числе по доводам апелляционной жалобы защитника не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Свердловского районного суда г. Перми от 29 октября 2020 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на перечисление ИП Д. денежных средств в размере 95022, 32 рубля по письму от 13 октября 2017 года № 932. Уменьшить размер сокрытых денежных средств до 4116891,54 рублей.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Суслова П.А. – без удовлетворения. 

Судебное решение может быть обжаловано в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ.

Председательствующий: (подпись)