Судья Щегольков П.В. Дело № 22-3/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

25 января 2021 года город Ставрополь

Ставропольский краевой суд в составе:

председательствующего судьи Минаева Е.В., 

при секретаре Ф.С.В. ,

с участием:

прокурора апелляционного отдела уголовно - судебного управления прокуратуры Ставропольского края ФИО1,

осужденного А.Н.Х. , 

его защитников в лице адвоката Камиловой О.Т., представившей удостоверение № № и ордер № № от 19 мая 2020 года, адвоката Иванова Р.В., представившего удостоверение № № и ордер № № от 21 января 2021 года, 

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осужденного А.Н.Х. и его защитника - адвоката Камиловой О.Т. на приговор Александровского районного суда Ставропольского края от 21 февраля 2020 года, которым:

А.Н.Х. , родившийся 

<

данные изъяты>, осужден: 

по ч. 5 ст. 264 УК РФ к 4 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии - поселении.

В соответствии со ст. 75.1 УИК РФ определен самостоятельный порядок следования к месту отбывания наказания; срок отбывания наказания А.Н.Х. исчислен со дня его прибытия в колонию - поселение. В срок отбывания наказания зачтено время следования к месту отбывания наказания из расчета один день за один день.

Мера пресечения в отношении А.Н.Х. до вступления приговора в законную силу оставлена прежней, в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Разрешена судьба вещественного доказательства. 

Заслушав доклад судьи Ставропольского краевого суда Минаева Е.В., выслушав выступления осужденного и его защитников, поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, суд

установил:

при обстоятельствах, изложенных в приговоре, А.Н.Х. признан виновным в нарушении ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 13 часов 30 минут до 14 часов 10 минут абз. 1 п. 1.5, п. 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации при управлении автомобилем марки «KIA RIO», регистрационный знак №, и движении по автодороге 

<

адрес> в пределах 

<

адрес>, в направлении от 

<

адрес> в сторону 

<

адрес>, в результате чего на 9 км. указанной автодороги на расстоянии 157,8 метров не справился с управлением, допустил выезд на обочину и в кювет с правой стороны по ходу своего движение, где произошло опрокидывание автомобиля. 

В результате произошедшего дорожно - транспортного происшествия пассажиры автомобиля «KIA RIO» А.А.К. , М.Г.Х. , М.Г.А. от полученных телесных повреждений скончалась на месте происшествия, а пассажиром М.А.А. получены телесные повреждения, повлекшие причинение тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни человека.

В апелляционной жалобе осужденный А.Н.Х. , не соглашаясь с вынесенным решением, считает приговор суда незаконным, необоснованным, несправедливым и подлежащим отмене. Указывает, что судом не установлены фактические обстоятельства дела, а в основу решения положены сфальсифицированные доказательства. Судом в нарушение требований статей 228 и 237 УПК РФ уголовное дело принято к производству без назначения предварительного слушания; при этом ходатайство защитника, заявленное по итогам выполнения требований ст. 217 УПК РФ, следователем не разрешено. Считает, что представленные заключения экспертов противоречат требованиям ст. 204 УПК РФ, приказу № 346н Минздравсоцразвития и показаниям допрошенных свидетелей, потерпевших и специалиста. Суд не дал надлежащей оценки показаниям специалиста Б.А.В. и не опровергнул приведенные им доводы, в том числе о методике анатомического вскрытия погибших. Также судом не принято во внимание, что свидетели, допрошенные в судебном заседании, указали на то, что трупы погибших вообще не вскрывались экспертом по просьбе родственников. Вскрытие трупов способом, на который ссылается в своих показаниях эксперт О.Ш.А. , невозможно. О фальсификации доказательств по уголовному делу свидетельствует также то обстоятельство, что по результатам гистологического и химического исследования установлено отсутствие спирта в крови погибших, в то время, как все допрошенные свидетели показали о том, что перед дорожно – транспортным происшествием погибшие находились в состоянии алкогольного опьянения. В постановлении о назначении комиссионной судебно – медицинской экспертизы указано о направлении экспертам материала проверки КУСП, а не уголовного дела. Указывает, что показания экспертов О.Ш.А. , К.А.В. , А.О.Н. и специалиста Б.А.В. в приговоре изложены неверно, неполно и с существенным искажением их сути. При этом судом не дана оценка противоречивым показаниям эксперта О.Ш.А. Судом не дана надлежащая оценка медицинским документам, исследованным в ходе судебного заседания, в которых указано, что в момент ДТП А.Н.Х. был пассажиром. В ходе судебного следствия осужденным заявлены отводы экспертам О.Ш.А. и А.О.П. , однако суд отказал в удовлетворении отводов, мотивировав тем, что данные эксперты являются государственными.

Полагает, что автотехническая судебная экспертиза является недопустимым доказательством, поскольку не все материалы уголовного дела передавались следователем для исследования эксперту. В частности, автомобиль и результаты его осмотра. При этом указывает на опечатку в указании даты в постановлении о назначении данной экспертизы. 

На стадии проверки сообщения о преступлении нарушен порядок регистрации сообщений и нормы процессуального закона, регламентирующие правила проверки сообщений и принятия решений, поскольку рапорт следователя СО ОМВД России по 

<

адрес> Ш.Р.А. от ДД.ММ.ГГГГ КУСП №, послуживший поводом для возбуждения уголовного дела в отношении А.Н.Х. , судом взят за основу обвинительного приговора, дублируется другим рапортом КУСП № начальника смены дежурной части, что является прямым нарушением требований ст. 140-145 УПК РФ.

Указывает, что органами предварительного следствия допускались нарушения требований ст. 195-198 УПК РФ, следствие велось с умышленным нарушением процессуальных прав обвиняемого и его защитника, однако судом данные обстоятельства не приняты в во внимание. Вывод суда о том, что именно А.Н.Х. управлял технически исправным автомобилем в момент дорожно – транспортного происшествия не является доказанным, поскольку не основан на достоверных и допустимых доказательствах и не подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного следствия. Считает, что судом нарушены требования ст. 88 УПК РФ, поскольку каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела. Судом не дана оценка показаниям свидетелей защиты, допрошенных в судебном заседании, изложив в приговоре лишь часть их показаний, не установив совокупность доказательств, подтверждающих его выводы о доказанности вины А.Н.Х. , сделал необоснованный и незаконный вывод о доказанности совершения преступления подсудимым, что является существенным нарушением требований ст. 6, ст. 88, ст. 47, ст. 15 и ст. 14 УПК РФ. Ссылаясь на вещественные доказательства, суд формально подошел к данному вопросу, поскольку не описал состояние автотранспортного средства в контексте проверки показаний, что в момент дорожно – транспортного происшествия А.Н.Х. находился на переднем пассажирском сиденье рядом с водителем, и то обстоятельство, что именно эта часть автомобиля наименее всего пострадала в момент происшествия. Не все его обоснованные ходатайства судом удовлетворены. Просит приговор Александровского районного суда Ставропольского края от 21 февраля 2020 года отменить и вынести оправдательный приговор. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник осужденного А.Н.Х. - адвокат К.О.Т , не соглашаясь с решением суда, считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, допущенных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона. В нарушение требований ст.ст. 75, 88, 144, 145, 235, 204, 299 УПК РФ приговор суда мотивирован недопустимыми доказательствами, и выводы суда не соответствуют собранным по делу доказательствам и не основаны на достоверных доказательствах. В нарушение принципов равенства и состязательности сторон суд устранился от создания необходимых условий для исполнения сторонами своих процессуальных обязанностей и прав, отказав стороне защите на объективное разрешение дела, нарушив тем самым положения ст. 47 УПК РФ. По мнению защитника, обвинительное заключение не соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ. Представленные доказательства не подтверждают выводы суда об управлении А.Н.Х. автомобилем на момент дорожно - транспортного происшествия и что автомобиль находился в технически исправном состоянии. Представленные заключения экспертов противоречат требованиям ст. 204 УПК РФ, приказа № 346н Минздравсоцразвития и показаниям допрошенных свидетелей, потерпевших и специалиста. Суд свои выводы о виновности А.Н.Х. обосновал показаниями эксперта К.А.В. , показаниями потерпевшего М.А.А. и заключениями судебно-медицинских экспертиз № № (том 1 л.д. 44-46), № № (том 1 л.д. 53-55), № № (том 1 л.д. 60-62) и № № комиссии экспертов (том 2 л.д. 69-112), которые являются противоречивыми доказательствами и не согласуются между собой. В ходе судебного следствия установлено, что при определении местоположения А.Н.Х. в момент дорожно – транспортного происшествия эксперты руководствовались только своими субъективными умозаключениями, а не методикой, как того требуют положения ст. 204 УПК РФ. Заключения экспертиз являются недостоверными и недопустимыми доказательствами, поскольку не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным по делу. Эксперт К.А.В. не имеет соответствующей квалификации. При производстве комиссионной судебно - медицинской экспертизы не принимал участие эксперт – автотехник, сама экспертиза не основана на материалах дела и проведена в отсутствии А.Н.Х. и потерпевшего М.А.А. Эксперт О.Ш.А. трупы не вскрывал, а исследовательские части судебно - медицинских экспертиз содержат описания, не относящиеся к предмету исследования. В связи с этим суд необоснованно отклонил ходатайство защиты о назначении комиссионной комплексной судебно – медицинской экспертизы. Обращает внимание, что из показаний свидетелей следует, что все погибшие находились в состоянии алкогольного опьянения, однако химические и гистологические исследования факт опьянения у них не установили. 

Суд не дал надлежащей оценки показаниям специалиста Б.А.В. и не опровергнул приведенные им доводы, в том числе о методике анатомического вскрытия погибших. Медицинская карта стационарного больного А.Н.Х. № 7139, в которой неоднократно указан его статус «пассажир», не признана вещественным доказательством и не приобщена к материалам дела, однако она была истребована судом, исследована и ставит под сомнение выводы судебно-медицинской экспертизы № 336 и показания эксперта К.А.В. в части того, что А.Н.Х. являлся водителем. Судом в качестве допустимого доказательства, положенного в основу приговора, признан рапорт Ш.Р.А. , который не является допустимым доказательством и не может служить основанием для привлечения к уголовной ответственности. Также судом не приведены основания, по которым он отверг показания свидетеля И.Г.О., согласно которым, со слов потерпевшего М.А.А. , в момент дорожно – транспортного происшествия за рулем автомобиля находился владелец автомобиля - М. (М.). Оценка представленных доказательств произведена в нарушение ст. 17 УПК РФ, и выводы суда об опровержении показаний свидетелей о том, что вскрытие трупов погибших не производилось, являются абсурдными. Показания осужденного о том, что за рулем автомобиля находился собственник автомобиля, не опровергнуты представленными доказательствами и проигнорированы судом. Показания допрошенных участников судебного разбирательства судом изложены неточно. Считает, что суд не дал оценку всем доводам стороны защиты, не разрешил по существу заявленные защитой ходатайства, что не свидетельствует о его беспристрастности, в связи с чем ему были неоднократно заявлены отводы, которые судья немотивированно отклонил. Просит приговор суда в отношении А.Н.Х. отменить и оправдать в связи с его непричастностью к совершению данного преступления. 

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Д.Е.А. , не соглашаясь с доводами жалобы адвоката указывает о законности и обоснованности постановленного приговора. Указывает, что все представленные сторонами доказательства судом были исследованы и им дана надлежащая оценка, с точки зрения относимости, допустимости и достаточности для постановления обвинительного приговора. Доказательства стороны обвинения не противоречат имеющимся в деле материалам, получены при соблюдении требований уголовно- процессуального закона, следовательно, являются допустимыми и полностью изобличают А.Н.Х. в совершении инкриминируемого ему деяния. Считает, что все противоречия, возникшие при разбирательстве дела в суде, были устранены в ходе судебного заседания, никаких сомнений и неясностей судом не выявлено и при постановлении приговора не допущено. Доводы стороны защиты о фальсификации судебных медицинских экспертиз трупов М.Г.А. , А.А.К. , М.Г.Х. и признании их недопустимыми доказательствами являются надуманными и необоснованными. Указывает, что все эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, им разъяснены права, выводы заключений мотивированы, ясны и понятны. На все поставленные вопросы экспертами даны мотивированные ответы со ссылками на законы. Просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. 

Проверив доводы апелляционных жалоб, материалы уголовного дела, выслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что приговор суда правильно постановлен как обвинительный, является законным и обоснованным.

Вопреки доводам защиты и осужденного органами следствия при расследовании и судом при рассмотрении дела каких-либо нарушений закона, влекущих отмену приговора или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, допущено не было, в том числе права осужденного на защиту и принципов уголовного судопроизводства.

Суд счел вину А.Н.Х. полностью доказанной, положив в основу этого вывода анализ материалов дела.

Вина А.Н.Х. в совершении преступления, за которое он осужден, установлена собранными по делу доказательствами, исследованными в судебном заседании и подробно изложенными в приговоре:

- показаниями потерпевшего М.А.А. об обстоятельствах произошедшего ДД.ММ.ГГГГ дорожно – транспортного происшествия. Ввиду того, что все находились в состоянии алкогольного опьянения, Мурад попросил А.Н.Х. отвезти их в Дагестан. А.Н.Х. сел за руль автомобиля «Киа-Рио», на переднем пассажирском сиденье находился М.Г.А. , М.А.А. сел на заднее пассажирское сиденье справа, посередине сел А.А.К. , а справа на заднем пассажирском - М.Г.Х. . В пути он спал и момент происшествия не видел; 

- показаниями потерпевшего М.А.А. о том, что в дорожно – транспортном происшествии ДД.ММ.ГГГГ погибли его родной брат М.Г.А. и его двоюродные братья А.А.К. и М.Г.Х. После этого вместе с другими родственниками по окончании проведения экспертиз они забрали трупы братьев, провели с ними обряд омовения и похоронили. На похоронах каких-либо разговоров о том, чтобы трупы не вскрывались, не было. Он об этом эксперта не просил; 

- показаниями эксперта О.Ш.А. , подтвердившего выводы заключений судебно – медицинских экспертиз №№ № от ДД.ММ.ГГГГ об установлении причин наступления смерти А.А.К. , М.Г.Х. , М.Г.А. и определении вероятного места их расположения в салоне автомобиля в момент ДТП. При проведении экспертиз по просьбе родственников он проводил вскрытие трупов через разрезы в подмышечной области по ходу ребер на стороне патологической подвижности грудной клетки, через который была проведена ревизия органов грудной полости и взяты кусочки для гистологического исследования. После этого раны были ушиты внутренними швами, а кожа заклеена специальным клеем; 

- показаниями эксперта К.А.В. , начальника ГБУЗ СК «

<

адрес>», по выводам проведенной экспертами комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ. При проведении экспертизы в распоряжение комиссии были предоставлены материалы уголовного дела, в том числе протокол осмотра места происшествия, медицинская карта стационарного больного А.Н.Х. с рентгеновскими снимками, медицинская карта стационарного больного М.А.А. , заключения экспертиз №№ № от ДД.ММ.ГГГГ. Анатомическое сопоставление повреждений автомобиля и повреждений на теле живых лиц – А.Н.Х. и М.А.А. , трупах – М.Г.Х. , А.А.К. и М.Г.А. свидетельствует о том, что за рулем автомобиля в момент дорожно – транспортного происшествия находился А.Н.Х. , получивший легкую контузию головного мозга от контакта с крышей, ушиб мягких тканей грудной клетки и передней брюшной стенки от контакта с рулем, ссадину левого коленного сустава от контакта с парпризом и повреждение связок левой стопы от контакта с педалями. М.Г.А. находился на переднем пассажирском сидении, М.А.А. сидел на заднем сидении справа, А.А.К. – на заднем сидении посередине, М.Г.Х. – на заднем сидении слева;

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого при исследовании трупа А.А.К. установлено, что смерть А.А.К. наступила в результате тупой сочетанной травмы тела, сопровождавшейся множественными переломами костей скелета, разрывами и ушибами внутренних органов, массивным внутренним кровотечением, явившихся основной и непосредственной причиной смерти; тупая травма тела, сопровождавшаяся множественными переломами костей скелета, разрывами ушибами внутренних органов, массивным внутренним кровотечением, явилась опасной для жизни, причинила тяжкий вред здоровью А.А.К. и состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти; при исследовании обнаружены следующий повреждения: открытая черепно – мозговая травма: перелом костей свода и основания черепа, лицевого скелета, субарахноидальные кровоизлияния в левой и правой лобных, теменных и височных долях, кровоизлияния в желудочки мозга, рваные и ушиблено – рваные раны лица, травмы туловища: переломы 2-9 ребер слева по средне – подмышечной линии с разрывами пристеночной плевры и ткани левого легкого, левосторонний гемоторакс, закрытый перелом костей голени слева в средней трети; комплекс повреждений, выявленных при исследовании трупа А.А.К. , образовался практически одномоментно либо в быстрой последовательности друг за другом в результате ударов твердыми тупыми предметами и при соударениях о таковые, и мог возникнуть у пассажира легкового автомобиля при неоднократном переворачивании последнего; учитывая характер выявленных повреждений, с большей долей вероятности следует, что А.А.К. в момент дорожно - транспортного происшествия сидел на заднем пассажирском сидении слева; 

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого при судебно – медицинском исследовании трупа М.Г.Х. установлено, что смерть М.Г.Х. наступила в результате закрытой тупой травмы груди и живота, сопровождавшейся двусторонними переломами ребер, разрывом ткани и капсулы печени, осложнившейся массивным внутрибрюшным и внутригрудным кровотечением, гемоперитонеум, травматическим шоком, явившейся основной и непосредственной причиной смерти; закрытая тупая травма груди и живота, сопровождавшаяся множественными двусторонними переломами ребер, разрывом ткани и капсулы печени, осложнившейся массивным внутрибрюшным и внутригрудным кровотечением, травматическим шоком, причинила тяжкий вред здоровью М.Г.Х. , повлекшая его смерть; при исследовании обнаружены следующие повреждения и их осложнения: тупая травма груди: множественные двусторонние переломы ребер, осложнения: массивное внутригрудное кровотечение, тупая закрытая травма живота: разрыв ткани правой доли печени, осложнения: массивное внутрибрюшное кровотечение; комплекс повреждений, выявленных при исследовании трупа М.Г.Х. , образовался практически одномоментно либо в быстрой последовательности друг за другом в результате ударов твердыми тупыми предметами и при соударениях о таковые и мог возникнуть у пассажира легкового автомобиля при неоднократном переворачивании последнего; учитывая характер выявленных повреждений, с большей долей вероятности следует, что М.Г.Х. в момент дорожно – транспортного происшествия сидел на заднем пассажирском сидении справа;

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого при судебно – медицинском исследовании трупа М.Г.А. установлено, что смерть М.Г.А. наступила в результате тупой сочетанной травмы: открытой непроникающей черепно – мозговой травмы с переломом свода и основания черепа, осложнившейся образованием субдуральной гематомы с отеком головного мозга, закрытой тупой травмы груди, сопровождавшейся переломами ребер, осложнившейся массивным внутрибрюшным и внутригрудным кровотечением, явившейся основной и непосредственной причиной смерти; тупая сочетанная травма: открытая и непроникающая черепно - мозговая травма, осложнившаяся образованием субдуральной гематомы с отеком головного мозга, закрытой тупой травмы груди, сопровождавшейся переломами ребер, осложнившейся массивным внутрибрюшным и внутригрудным кровотечением, причинила тяжкий вред здоровью М.Г.А. , повлекшая его смерть; при исследовании обнаружены следующие повреждения и их осложнения: тупая открытая непроникающая черепно – мозговая травма, перелом свода и основания черепа, осложнения: субдуральная гематома, отек головного мозга, тупая закрытая травма груди: переломы 6-10 ребер справа, осложнения: массивное внутригрудное кровотечение; комплекс повреждений, выявленных при исследовании трупа М.Г.А. , образовался практически одномоментно либо в быстрой последовательности друг за другом в результате ударов твердыми тупыми предметами и при соударениях о таковые и мог возникнуть у пассажира переднего сиденья легкового автомобиля при неоднократном переворачивании последнего; учитывая характер выявленных повреждений, с большей долей вероятности следует, что М.Г.Х. в момент дорожно – транспортного происшествия сидел на переднем пассажирском сидении; 

- заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой М.Г.Х. , М.Г.А. , А.А.К. ДД.ММ.ГГГГ в результате дорожно – транспортного происшествия был причинен тяжкий вред здоровью по квалифицирующему признаку опасности для жизни человека, создающей непосредственную угрозу для жизни; полученные телесные повреждения находятся в причинно-следственной связи с наступившей смертью М.Г.Х. , М.Г.А. , А.А.К. ; М.А.А. причинен тяжкий вред здоровью, по квалифицирующему признаку опасности для жизни человека, создающей непосредственную угрозу для жизни; повреждения, полученные М.А.А. в результате дорожно – транспортного происшествия, находятся в прямой причинно-следственной связи с причинением вреда здоровью. В результате дорожно – транспортного происшествия А.Н.Х. получил легкий вред здоровью по квалифицирующему признаку кратковременного его расстройства продолжительностью до трех недель. Из анатомо-трасологического сопоставления повреждений автомобиля и повреждений на теле живых лиц – А.Н.Х. и М.А.А. , трупах М.Г.Х. , А.А.К. , М.Г.А. следует, что за рулем автомобиля в момент дорожно – транспортного происшествия находился А.Н.Х. , получивший легкую контузию головного мозга от контакта с крышей, ушиб мягких тканей грудной клетки и передней брюшной стенки от контакта с рулем, ссадину левого коленного сустава от контакта с парпризом и повреждение связок левой стопы от контакта с педалями. М.Г.А. находился на переднем пассажирском сидении, М.А.А. сидел на заднем сидении справа, А.А.К. – на заднем сидении посередине, М.Г.Х. – на заднем сидении слева; 

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого в обозначенной дорожной обстановке водитель автомобиля марки «KIA RIO», регистрационный знак №, А.Н.Х. должен был действовать в соответствии с требованиями пункта 10.1 (абз. 1) ПДД РФ. Действия водителя А.Н.Х. в обозначенной дорожной обстановке, выразившиеся в том, что он не справился с управлением, допустил выезд автомобиля за пределы проезжей части и его опрокидывание, не соответствовали требованиям пункта 10.1 (абз. 1) ПДД РФ. Действуя в соответствии с требованиями пункта 10.1 (абз. 1) ПДД РФ, водитель А.Н.Х. в обозначенной дорожно - транспортной обстановке располагал технической возможностью не допустить дорожно – транспортное происшествие - съезд автомобиля с проезжей части и его опрокидывание; 

- протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого установлены следы и место дорожно-транспортного происшествия, произведены соответствующие замеры на обочине и автодороге 

<

адрес>; изъят автомобиль марки «KIA RIO», регистрационный знак №, с техническими повреждениями;

- вещественным доказательством и другими доказательствами, подробно приведенными в приговоре. 

Совокупность вышеприведенных, а также иных изложенных в приговоре доказательств была проверена и исследована в ходе судебного следствия. Суд в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ дал им надлежащую оценку и привел мотивы, по которым признал их достоверными, а также указал основания, по которым он принимает одни доказательства и отвергает другие.

Указанные доказательства в совокупности позволяют сделать вывод о несостоятельности доводов защиты о том, что постановленный в отношении осужденного приговор основан на предположениях и сфальсифицированных доказательствах.

Показания потерпевших, свидетелей обвинения и экспертов судом тщательно исследованы, обоснованно признаны достоверными, правильно оценены и правомерно положены в основу обвинительного приговора. Оснований для оговора осужденного со стороны экспертов, а также какой-либо их заинтересованности в исходе дела не установлено.

Суд обоснованно критически отнесся к показаниям осужденного, отрицавшего свою вину, а также показаниям свидетелей защиты о невиновности А.Н.Х. , при этом указал мотивы, по которым признал их недостоверными и несостоятельными. В частности, показания свидетеля защиты И.Г.О. судом обоснованно оценены критически, поскольку он не был очевидцем дорожно – транспортного происшествия.

Суд апелляционной инстанции не имеет оснований для иной оценки указанных доказательств, чем та, которая приведена в приговоре суда первой инстанции, и считает ее объективной.

Оснований для признания недопустимыми доказательствами заключений проведенных по делу экспертиз не имеется, поскольку экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, экспертами, имеющими соответствующую квалификацию и специальные познания в области судебной медицины, с применением соответствующих методик и оборудования. Сомнения адвоката К.О.Т в квалификации начальника ГБУЗ СК «

<

адрес>» К.А.В. не состоятельны и ничем не мотивированны.

Ссылки стороны защиты на то, что трупы погибших не вскрывались в ходе проведенных судебно – медицинских экспертиз основаны лишь на предположениях свидетелей защиты о том, что они не видели следов вскрытия на трупах. Однако суд дал должную оценку этим показаниям, поскольку они являются лишь предположениями лиц, не имеющих специальных познаний в области судебной медицины. Согласно показаниям эксперта О.Ш.А. он проводил вскрытие трупов и в ходе исследования описал имевшиеся телесные повреждения. Каких-либо объективных данных о том, что погибшие в ходе дорожно – транспортного происшествия могли скончаться от иных причин, не имеется. Представленные в уголовном деле доказательства однозначно свидетельствуют о наличии причинно – следственной связи между смертью погибших и дорожно – транспортным происшествием. Неточности в описании методики вскрытия трупов не влекут признания заключений судебно – медицинских экспертиз недопустимыми доказательствами, поскольку не являются существенными и не могли повлиять на выводы эксперта. Не установление в крови погибших спирта по результатам химического и гистологического исследований также не влечет недопустимость заключений судебно – медицинских экспертиз, поскольку фактически трупы погибших находились на судебно – медицинском исследовании, что подтвердил потерпевший М.А.А. .А. Кроме того, отсутствие спирта в крови погибших никак не влияет на обоснованность выводов экспертов о причинах смерти.

Заключением комиссионной судебно – медицинской экспертизы на основании исследования истории болезни осужденного А.Н.Х. установлено, что, исходя из характера причиненных ему телесных повреждений на момент дорожно – транспортного происшествия, автомобилем управлял именно А.Н.Х. Оснований для критической оценки данной медицинской документации не имеется. Ссылка в ней, что А.Н.Х. являлся пассажиром никакого отношения не имеет к установлению обстоятельств преступления, поскольку цель составления медицинской документации – описание состояния пациента и хода лечения. При этом каких-либо экспертных исследований при формировании медицинской карты не проводится. Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката участие в проведении данной экспертизы эксперта-автотехника не требуется, поскольку предметом проведения этой экспертизы являются не технические повреждения автомобиля, а телесные повреждения человека, их характер и механизм образования. Эксперт – автотехник не обладает специальными познаниями в области судебной медицины.

Ссылка в апелляционной жалобе на неучастие в производстве данной судебной экспертизе самого А.Н.Х. и потерпевшего М.А.А. не влияет на обоснованность выводов судебной экспертизы, поскольку, как следует из материалов дела, они сами не прибыли для участия в производстве экспертизы. В связи с этим эксперты провели исследования на основании медицинской документации, оснований сомневаться в достоверности которой не имеется. 

Выводы заключений судебных экспертиз полностью согласуются с показаниями потерпевшего М.А.А. о том, что перед тем как он заснул, за рулем находился осужденный А.Н.Х. 

Указание в постановлении о назначении комиссионной судебно - медицинской экспертизы на направление экспертам материалов КУСП, а не уголовного дела, не влияет на допустимость заключения судебной экспертизы, поскольку, как следует из сопроводительных писем, а также заключения экспертов, фактически на экспертизу направлялись материалы уголовного дела. Технические ошибки не влияют на верность выводов экспертизы. При этом объектом исследования, как установлено судом из материалов уголовного дела и показаний эксперта К.А.В. , также являлся протокол осмотра места происшествия, то есть у экспертов имелся исходный материал для исследования и установления места нахождения погибших и осужденного в салоне автомобиля в момент дорожно – транспортного происшествия. 

Оснований для назначения повторной комиссионной судебно - медицинской экспертизы не имеется, поскольку выводы данной экспертизы полностью основаны на исследованных доказательствах. 

Судом обоснованно дана критическая оценка показаниям специалиста Б.А.В. , поскольку он никаких исследований не проводил. Его выводы по существу являются личной оценкой заключений судебных экспертиз.

Оснований для признания недопустимым доказательством заключения судебной автотехнической экспертизы также не имеется, поскольку предметом исследования эксперта являлись материалы уголовного дела, в том числе протокол осмотра места происшествия с описанием всех существенных обстоятельств по делу. Не исследование вещественного доказательства никак не влияет на выводы судебной экспертизы, и в доводах апелляционной жалобы осужденного каких-либо обстоятельств, которые бы могли повлиять на эти выводы, не указаны. Опечатка в указании даты вынесения следователем постановления о назначении данной экспертизы является технической ошибкой, не влияющей на выводы судебной экспертизы. При этом данным заключением эксперта полностью опровергаются доводы апелляционной жалобы адвоката об отсутствии доказательств технической исправности автомобиля, поскольку выводами эксперта установлено, что водитель А.Н.Х. располагал технической возможностью не допустить дорожно - транспортное происшествие (съезд автомобиля с проезжей части и его опрокидывание). 

Регистрация под одним номером рапортов о совершенном преступлении следователя и начальника дежурной части не является нарушением статей 140 – 144 УПК РФ и не влечет незаконность возбуждения уголовного дела и недопустимость полученных в ходе предварительного следствия доказательств.

Замечания на протокол судебного заседания судом рассмотрены и обоснованно отклонены, поскольку положения ст. 259 УПК РФ, определяя отражение в протоколе судебного заседания обстоятельств, имевших место в судебном заседании, не предполагают осуществление стенографии показаний допрашиваемых лиц, заявлений, возражений и ходатайств участвующих в уголовном деле лиц, сторон и действий суда в ходе судебного разбирательства.

С доводами апелляционных жалоб о неполноте и односторонности судебного разбирательства согласиться нельзя, поскольку в нем представителям обеих сторон были созданы равные условия в предоставлении доказательств, и нарушений норм уголовно-процессуального закона, которые могли бы существенно повлиять на принятое по делу решение, судом апелляционной инстанции не установлено. Вопреки доводам осужденного заявление ходатайств при ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ об истребовании доказательств, вызове свидетелей и назначении судебных экспертиз в соответствии со статьей 229 УПК РФ не является основанием для проведения предварительного слушания. С учетом этого, суд обоснованно назначил судебное заседание по существу без проведения предварительного слушания. При этом доводы апелляционной жалобы о не разрешении данного ходатайства следователем, не соответствуют материалам дела. 

Постановленный приговор отвечает требованиям ст. ст. 307, 308 УПК РФ, достаточно полно мотивирован, и в нем суд указал, почему он принял за его основу одни доказательства и отверг другие.

Таким образом, доводы жалоб о том, что А.Н.Х. не находился за рулем автомобиля в момент дорожно – транспортного происшествия, являются несостоятельными и опровергаются показаниями свидетеля М.А.А. , заключениями эксперта №№ № от ДД.ММ.ГГГГ и заключением экспертов комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, которыми установлено положение лиц, находившихся в автомобиле в момент дорожно – транспортного происшествия. При этом ни одно из представленных стороной защиты доказательств не указывает о том, что А.Н.Х. не управлял автомобилем в момент происшествия.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что судом необоснованно принят в качестве доказательств виновности осужденного рапорт от ДД.ММ.ГГГГ об обнаружении признаков преступления, поскольку по смыслу уголовно – процессуального закона он является поводом для возбуждения уголовного дела, а не доказательством, устанавливающим наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение по уголовному делу. По этой причине рапорт от ДД.ММ.ГГГГ не может быть использован в качестве доказательства виновности осужденного и подлежит исключению из числа доказательств по делу.

Однако суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены приговора суда, поскольку исключение рапорта от ДД.ММ.ГГГГ не повлияло на правильность вывода суда о достаточности доказательств, подтверждающих виновность А.Н.Х. в совершенном преступлении.

Суд пришел к обоснованному выводу о виновности А.Н.Х. в совершении вышеуказанного деяния и правильно квалифицировал его действия по ч. 5 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц.

Оснований для переквалификации содеянного осужденным на иную норму уголовного закона не имеется.

Доводы жалобы о необъективности судебного разбирательства, нарушении принципов уголовного судопроизводства несостоятельны, поскольку судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из протоколов судебных заседаний, суд исследовал все представленные сторонами доказательства, принял все необходимые меры для установления истины по делу.

Обстоятельства совершенного преступления были установлены органами предварительного расследования, подтверждены в ходе судебного разбирательства, оценка доказательств и установление вины входит в компетенцию суда.

Само по себе несогласие осужденного и его адвоката с принятыми судом решениями по заявленным ходатайствам не является основанием для признания их незаконными.

Доводы защиты и осужденного о незаконности приговора и невиновности А.Н.Х. направлены на иную оценку имеющихся по делу доказательств, проверялись судом первой инстанции, получили надлежащую оценку в приговоре и мотивированно отвергнуты как несостоятельные.

Наказание осужденному А.Н.Х. , как основное, так и дополнительное, назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности осужденного, влияния назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи, а также смягчающих обстоятельств, которыми в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ судом признано то, что А.Н.Х. не судим, впервые привлекается к уголовной ответственности, по месту регистрации характеризуется положительно. 

В приговоре приведены мотивы назначения наказания в виде лишения свободы свободы, а так же назначения дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, при это судом обоснованного указано об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст.ст. 64, 73, УК РФ, что в полной мере соответствуют уголовному закону.

Оснований для отмены приговора суда, вынесенного с соблюдением требований действующего уголовно - процессуального законодательства, в том числе по доводам апелляционных жалоб, не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389.9-389.10, 389.12 - 389.14, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд

постановил:

приговор Александровского районного суда Ставропольского края от 21 февраля 2020 года в отношении А.Н.Х. изменить: исключить из приговора рапорт от 4 марта 2015 года как доказательство виновности осужденного.

В остальной части приговор в отношении А.Н.Х. оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника осужденного - адвоката Камиловой О.Т. и осужденного А.Н.Х. - без удовлетворения.

Постановление суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в Пятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий