Судья Сыркашева А.А. № 2-391/2025

Докладчик Катющик И.Ю. № 33-9798/2025

УИД №

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

Судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего Черных С.В.,

судей: Пилипенко Е.А., Катющик И.Ю.,

при секретаре Моисеевой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Новосибирске 15 января 2026 года апелляционную жалобу представителя ФИО3 ФИО4 на решение Центрального районного суда г. Новосибирска от 11 сентября 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО3 к ФИО5, ООО ТПК «Золотое крыло» об истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Заслушав доклад судьи Новосибирского областного суда Катющик И.Ю., объяснения представителя ФИО3 ФИО4, возражения ФИО5, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО3 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО5, ООО ТПК «Золотое крыло» об оспаривании сделок и истребовании имущества из чужого незаконного владения.

Требования мотивированы тем, что в период совместного проживания с ФИО5 на личные денежные средства истца было приобретено имущество, которое в настоящее время в отсутствие на то оснований находится в пользовании ответчика.

09 марта 2015 года ФИО3 приобрел в ООО «ТПК «Золотое крыло» автомобиль ФИО6 стоимостью 2 720 000 рублей. 27 июня 2015 года автомобиль был передан по акту приема – передачи. В качестве покупателя формально была указана ФИО5, на государственный учет автомобиль также был поставлен ответчиком. Поскольку стороны проживали совместно без регистрации брака, истец разрешал ответчику пользоваться автомобилем. Все расходы по содержанию и эксплуатации автомобиля оплачивал истец за свой счет, в том числе приобретал топливо, осуществлял расходы на ремонт.

В 2021 года ФИО5 переехала от истца, спорный автомобиль и документы забрала без его ведома и разрешения, возвращать автомобиль отказывается.

17 апреля 2023 года ФИО5 произвела действия по отчуждению указанного автомобиля. В период с 17 апреля 2023 года по 17 апреля 2023 года собственником автомобиля был указан ФИО1 с 17 апреля 2023 года и по настоящее время собственником вновь значится ФИО5, у автомобиля изменен государственный регистрационный знак.

Истец полагает, что в один день ответчик совершила несколько мнимых сделок со ФИО1 что влечет применение к ФИО5 применения правила эстоппель. Кроме того, автомобиль приобретен по договору купли – продажи 09 марта 2015 года, право собственности зарегистрировано только 20 августа 2015 года по сделке с ФИО2 Полагает, что с 2015 года по 2023 год прослеживаются мнимые сделки со спорным автомобилем ФИО6, по которым прекращается и возникает право собственности ответчика.

Также на имя ФИО5 зарегистрирован автомобиль ФИО7, цвет серо-синий, 2003 года выпуска, который приобретался истцом для предпринимательской деятельности и должен быть ему возвращен.

Истец считает, что он является фактическим законным владельцем транспортных средств, ответчик владеет автомобилями незаконно.

Дополнив свои требования в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, истец просил суд признать сделки от 17 апреля 2023 года между ФИО5 и ФИО1 недействительными в силу мнимости, ничтожности, передать автомобиль марки ФИО6, цвет: черный, 2015 года выпуска, VIN:№, государственный регистрационный знак №, цвет черный двигатель № законному владельцу ФИО3, признать за истцом право собственности на данный автомобиль с возобновлением действия прежнего государственного регистрационного знака №, с прекращением государственного регистрационного знака №. Прекратить право собственности ответчика на автомобиль марки ФИО7, цвет серо-синий, 2003 года выпуска, VIN: №, признать за ФИО3 право собственности на данный автомобиль. Применить к ответчику правило эстоппель.

Решением Центрального районного суда г. Новосибирска от 11 сентября 2025 года в удовлетворении исковых требований отказано в полном объеме.

С данным решением выражает несогласие представитель ФИО3 ФИО4, в апелляционной жалобе просит решение отменить, принять новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В обоснование доводов апелляционной жалобы указано, что выводы суда, изложенные в решении, не соответствуют обстоятельствам дела; судом не применен закон, подлежащий применению; нарушены нормы материального и процессуального права.

Так, суд первой инстанции оставил без внимания и оценки то обстоятельство, что ФИО5 с 01 апреля 2023 года знала о требованиях истца вернуть ему спорный автомобиль, однако, произвела отчуждение автомобиля в период рассмотрения дела 17 апреля 2023 года. Поведение и действия ответчика в совокупности и взаимосвязи являются недобросовестными, все сделки от 17 апреля 2023 года со спорным автомобилем являются мнимыми, совершены лишь для вида и без намерения создать соответствующие им правовые последствия. Об этом свидетельствует также и факт указания ответчиком в договоре купли-продажи от 17 апреля 2023 года недостоверного места жительства. Суд не дал оценки таким действиям ответчика, не применил к ней правило эстоппель и не признал сделки ничтожными в соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Также суд оставил без внимания тот факт, что первичный договор купли-продажи от 09 марта 2015 года, заключенный между ФИО5 и ООО ТПК «Золотое крыло», не был представлен ответчиком в органы ГИБДД с целью постановки автомобиля на учет, а 20 августа 2015 года было заключено несколько мнимых сделок с ФИО2 после чего ответчик зарегистрировала автомобиль. Данное обстоятельство также ставит под сомнение добросовестность возникновения права собственности на автомобиль ФИО5, у которой своих личных денежных средств на его приобретение не было, что подтверждено допрошенными в судебном заседании свидетелями, аудиозаписью телефонного разговора.

Судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства стороны истца о назначении и проведении по делу судебной фоноскопической, лингвистической экспертизы представленной аудиозаписи телефонного разговора, поскольку для разрешения возникшего спора имело юридическое значение содержание данного разговора, состоявшегося между ФИО3 и ФИО5, в котором она указывала, что автомобиль купил именно истец. Отказ в проведении экспертизы судом не мотивирован.

В нарушение норм процессуального права суд необоснованно отказал в ходатайстве о привлечении к участию в деле в качестве третьих лиц МРЭО ГИБДД г. Новосибирска Кировского района и ФИО1, истребовании всех договоров купли-продажи от 17 апреля 2023 года между ФИО5 и ФИО1 в отношении спорного автомобиля.

Обращает внимание, что ФИО5 не доказала суду наличие у нее денежных средств на покупку спорного автомобиля, получение достаточного дохода от предпринимательской деятельности, при этом ее финансовое и семейное (наличие двоих детей) положение не позволяло приобрести дорогостоящий автомобиль.

Судом не дана надлежащая оценка доказательствам в отношении спорного автомобиля – ФИО7, проигнорированы положения пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, тогда как все действия ответчика ФИО5 по заключению мнимых сделок совершены исключительно с намерением причинить вред истцу, лишить его права требовать возврата своего имущества.

В дополнении к апелляционной жалобе представитель ФИО3 ФИО4 указывает, что выводы суда первой инстанции, изложенные в решении, о том, что у ответчика имелись денежные средства на приобретение спорного автомобиля, что смена государственного регистрационного знака на автомобиле являлась необходимой в связи с изменением места жительства ответчика, ничем не подтверждены и не обоснованы. Представленные ответчиком доказательства наличия дохода судом не проанализированы на предмет относимости и допустимости. В решении отсутствуют выводы относительно действительного самостоятельного ведения ответчиком предпринимательской деятельности, доказательств этому ответчиком в материалы дела также не представлено. Судом не принято во внимание, что ФИО5 работала у ФИО3 по найму и отдавала ему доход от его торговой точки.

Применяя положения об истечении срока исковой давности, суд не учел, что истец в период с 2015 года по 2021 год имел доступ, управлял автомобилем ФИО6, с 2012 года по 2021 год - автомобилем ФИО7, то есть до 2021 года права пользования имуществом ФИО3 нарушены не были, именно в 2021 году ФИО5 нарушила права истца, незаконно удерживая автомобиль, таким образом, исковое заявление было подано в пределах срока исковой давности - в 2023 году.

Кроме того, суд первой инстанции, придя к выводу о пропуске срока исковой давности, в мотивированной части решения исследует фактические обстоятельства дела, что не предусмотрено законом, и одновременно указывает, что со стороны истца имеется злоупотребление правом, что недопустимо. При нахождении до 2021 года в совместном пользовании спорного автомобиля ФИО6 выводы суда о злоупотреблении правом со стороны истца являются несостоятельными, противоречат обстоятельствам дела.

Также апеллянт ссылается на процессуальные нарушения, а именно: несвоевременное изготовление мотивированного решения и направление его копии истцу, неверное указание в тексте решения фамилии истца, принятие решение незаконным составом суда, поскольку до участников процесса не были доведены сведения об изменениях в составе суда (смены судьи, секретаря судебного заседания).

В судебное заседание суда апелляционной инстанции ФИО3, представитель ООО ТПК «Золотое крыло» не явились, сведений о причинах неявки не представлено, о времени и месте рассмотрения дела в апелляционном порядке с учетом положений статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и части 1 статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации извещены надлежащим образом путем направления судебной корреспонденции посредством Почты России.

Кроме того, информация о месте и времени рассмотрении апелляционной жалобы в соответствии с положениями Федерального закона от 24 декабря 2008 года N 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» заблаговременно размещена на официальном сайте Новосибирского областного суда в сети Интернет по адресу: https://oblsud--nsk.sudrf.ru/.

Судебная коллегия, руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Воспользовавшись правом, предоставленным статьей 48 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ФИО3 доверил ведение дела представителю ФИО4, который доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней поддержал по основаниям в них изложенным.

ФИО5 в судебном заседании указала на отсутствие оснований для отмены судебного акта.

Заслушав объяснения участников процесса, судебная коллегия, проверив материалы дела и решение суда в пределах доводов апелляционной жалобы согласно части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы апелляционной жалобы, приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено, что в настоящее время ФИО5 является собственником двух транспортных средств: ФИО7, цвет серо-синий, 2003 года выпуска, VIN: №, и ФИО6, 2015 года выпуска, VIN:№.

Согласно сведениям ГУ МВД России по Кемеровской области – Кузбассу транспортное средство ФИО7, 2003 года выпуска, VIN: №, зарегистрировано на имя ответчика с 03 ноября 2012 года; собственниками транспортного средства ФИО6, 2015 года выпуска, VIN:№, являлись:

- с 20 августа 2015 года до 20 августа 2015 года ФИО2;

- с 20 августа 2015 года по 17 апреля 2023 года ФИО5;

- с 17 апреля 2023 года по 17 апреля 2023 года ФИО1;

- с 17 апреля 2023 года по настоящее время ФИО5.

Из материалов дела следует, что первоначально ФИО5 приобрела транспортное средство ФИО6, 2015 года выпуска, VIN:№, по договору купли-продажи от 09 марта 2015 года у ООО ТПК «Золотое крыло».

Факт оплаты приобретаемого автомобиля подтвержден приходно-кассовыми ордерами от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 300 000 рублей и от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 2 294 000 рублей.

Обстоятельства регистрации автомобиля на имя ФИО2 и последующего оформления на имя ФИО5 в 2015 году истцом под сомнения не ставились и судом не устанавливались. Оспаривая сделки купли-продажи автомобиля ФИО6, заключенные ФИО5 со ФИО1 17 апреля 2023 года, истец указывал на их мнимость с учетом недобросовестного поведения ответчика.

Вместе с тем, как установлено судом, на момент заключения оспариваемых сделок ответчик являлась собственником данного транспортного средства на основании договора купли-продажи 2015 года, который не оспорен и недействительным не признан, истцом же достаточные доказательства, позволяющие определенно установить, что истребуемое имущество принадлежит ему на праве собственности, не представлены.

Разрешая заявленные требования, руководствуясь положениями статей 10, 166, 170, 209, 224, 301 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пункте 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», исследовав в совокупности представленные по делу доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу, что истец не доказал наличие у него права собственности на истребуемый автомобиль ФИО6 и не доказал незаконность владения автомобилем ответчиком ФИО5, в связи с чем правовых оснований для признания договоров купли-продажи транспортного средства ФИО6 недействительными в силу мнимости, передачи автомобиля истцу с признанием за ним права собственности и возобновлением действия прежнего государственного регистрационного знака № не усмотрел.

Исходя из установленных по делу обстоятельств, суд первой инстанции также пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований о прекращении права собственности ответчика на автомобиль ФИО7, признании за истцом права собственности на него, поскольку ФИО3 какого-либо отношения к спорному транспортному средству не имеет, его фактическим владельцем является ФИО5, в действиях которой признаков недобросовестности не установлено.

Мотивы, по которым суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в иске, изложены в мотивировочной части решения.

Судебная коллегия, полагая возможным согласиться с решением суда, исходит из следующего.

Защита гражданских прав, в том числе права собственности, осуществляется способами, перечисленными в статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. Вместе с тем способы защиты гражданских прав могут предопределяться правовыми нормами, регулирующими конкретные правоотношения, в связи с чем стороны правоотношений вправе применить лишь определенный способ защиты права.

Из материалов дела следует, что исковые требования ФИО3 состояли в требовании об истребовании имущества из чужого незаконного владения и обязании передать спорные автомобили истцу.

По смыслу положений статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему; в результате приобретения имущества по основаниям, допускаемым законом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно пункту 1 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

В силу статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

В соответствии со статьей 301 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Как разъяснено в п. п. 32, 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», применяя статью 301 Гражданского кодекса Российской Федерации, судам следует иметь в виду, что собственник вправе истребовать свое имущество от лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении. В соответствии со статьей 301 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, обратившееся в суд с иском об истребовании своего имущества из чужого незаконного владения, должно доказать свое право на имущество, находящееся во владении ответчика. Право собственности на движимое имущество доказывается с помощью любых предусмотренных процессуальным законодательством доказательств, подтверждающих возникновение этого права у истца.

Виндикационный иск представляет собой требование не владеющего вещью собственника к владеющему вещью лицу, не являющемуся собственником. Цель предъявления такого иска - возврат конкретной вещи во владение лицу, доказавшему свои права на истребуемое имущество.

Статья 123 Конституции Российской Федерации, статьи 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закрепляют принципы равенства сторон перед судом, диспозитивности и состязательности сторон по гражданскому спору и обязывают стороны самостоятельно доказывать те обстоятельства, на которые они ссылаются.

Таким образом, истец, заявляя иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения, должен доказать обстоятельства, подтверждающие наличие у него законного титула на истребуемую вещь, обладающую индивидуально-определенными признаками, сохранившуюся в натуре, факт утраты истцом фактического владения вещью, а также фактическое нахождение вещи в незаконном владении ответчика на момент рассмотрения спора.

При рассмотрении спора суд первой инстанции правильно указал, что для удовлетворения исковых требований необходимо наличие указанных фактов в совокупности, отсутствие или недоказанность одного из них влечет отказ в удовлетворении иска.

Применительно к спорным правоотношениям судебными инстанциями вышеприведенные нормы права и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации применены правильно, юридически значимые обстоятельства по делу установлены и представленным доказательствам дана надлежащая оценка.

Доводы апеллянта, положенные в обоснование возникновения права собственности на автомобиль ФИО6: приобретение за счет собственных средств на имя ответчика ФИО5, с которой истец находился в фактически брачных отношениях, несение расходов по содержанию в течение длительного периода времени, фактическое использование по назначению до 2021 года применительно к требованиям пункта 1 статьи 223 и пункта 1 статьи 224 Гражданского кодекса Российской Федерации, нельзя считать обоснованными.

Каких-либо иных доказательств законного владения спорным имуществом, несения бремени его содержания материалы дела не содержат.

Исходя из содержания указанных выше норм права, связывающих момент возникновения права собственности с фактической передачей вещи, а также учитывая, что собственник спорной автомашины вправе передать в соответствии с пунктом 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации свое право собственности другому лицу на основании договора купли-продажи (мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества и т.д.), нормы пункта 1 статьи 223 и пункта 1 статьи 224 Гражданского кодекса Российской Федерации без учета положений статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации не могут регулировать спорные правоотношения и устанавливать иное внедоговорное основание для возникновения права собственности.

Таким образом, при наличии договора купли-продажи автомобиля ФИО6, VIN:№, заключенного 09 марта 2015 года между ООО ТПК «Золотое крыло» и ФИО5, который недействительным в установленном законом порядке не признан, данных о совершенных регистрационных действиях (учете) в отношении спорного автомобиля, согласно которым владельцами автомобиля являлись: с 20 августа 2015 года до 20 августа 2015 года ФИО2.; с 20 августа 2015 года по 17 апреля 2023 года ФИО5; с 17 апреля 2023 года по 17 апреля 2023 года ФИО1; с 17 апреля 2023 года по настоящее время ФИО5, ссылки истца на совершение ответчиком ряда мнимых сделок, в том числе и со ФИО1, после которой был изменен регистрационный знак, не является безусловным доказательством принадлежности спорного транспортного средства истцу, равно как и указание на его приобретение в 2015 года на имя ответчика за счет собственных средств, и не порождают оснований для признания за истцом права собственности на спорное транспортное средство, равно как и оснований для прекращения права собственности ответчика.

Довод подателя жалобы о финансовой несостоятельности ФИО5 приобрести спорный автомобиль судебной коллегией отклоняется, поскольку обязанность доказывания недобросовестности приобретателя возлагается на истца. Доказательства невозможности приобретения ФИО5 автомобиля ФИО6 материалы дела не содержат.

Более того, вопреки доводам заявителя жалобы, судом первой инстанции был проверен доход ответчика ФИО5, установлено наличие у нее финансовой возможности приобретения в 2015 году автомобиля за указанную в договоре сумму. Установлено несения ответчиком бремени содержания данного имущества, страхование транспортного средства, выполнение работ по обслуживанию и ремонту автомобиля ФИО6, уплата транспортного налога и постановка на регистрационный учет в ГИБДД.

Исходя из того, что истцом не доказан факт оплаты спорного автомобиля продавцу, не представлено доказательств возникновения у него права собственности на спорный автомобиль, что истцом не заявлялось на основании статьи 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о подложности представленных ответчиком в материалы дела доказательств и, напротив, учитывая выше установленные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что спорный автомобиль был приобретен ФИО5 и обратного материалы дела не содержат, в связи с чем основания для удовлетворения исковых требований истца отсутствовали.

Судебная коллегия также полагает необходимым обратить внимание, что до 2021 года стороны состояли в фактически брачных отношениях, в связи с чем ФИО3, в пользовании которого находился автомобиль ФИО6, было достоверно известно о совершении ФИО5 регистрационных действий с автомобилем в 2015 году как на основании договора, заключенного с ООО ТПК «Золотое крыло», так и на основании договора, заключенного с ФИО2, что само по себе значения для разрешения заявленных требований не имеет, поскольку апеллянтом указано на выбытие транспортного средства из законного владения лишь в 2021 году.

Доводы апелляционной жалобы о принадлежности истцу транспортного средства воспроизводят позицию истца в суде первой инстанции, с учетом установленных судом фактических обстоятельств, не опровергают выводы суда первой инстанций в этой части. По существу повторяют доводы оснований иска в суде первой инстанции, которые судом первой инстанции были рассмотрены и им была дана подробная и надлежащая правовая оценка в мотивировочной части решения, с которой судебная коллегия считает необходимым согласиться, так как оснований для иной оценки не усматривает.

При таких обстоятельствах, поскольку совокупность условий, предусмотренных статьей 301 Гражданского кодекса Российской Федерации для удовлетворения виндикационного иска, в ходе рассмотрения дела не установлена, правовых оснований для удовлетворения заявленных ФИО3 исковых требований об истребовании транспортного средства из чужого незаконного владения не имеется.

Учитывая, что требования о признании сделок недействительными вытекают из требований об оспаривании прав ФИО5 на автомобиль ФИО6, которые признаны судом недоказанными, судебная коллегия находит обоснованным выводы суда об отказе в удовлетворении иска и в части требований о признании сделок от 17 апреля 2023 года между ФИО5 и ФИО1 недействительными в силу мнимости.

Отклоняя доводы истца о мнимости договора купли-продажи транспортного средства, суд первой инстанции, с чем судебная коллегия соглашается, пришел к выводу о том, что оспариваемая сделка фактически была исполнена сторонами, переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке.

Разрешая требования, суд первой инстанции также установил добросовестность ФИО5 в приобретении спорного автомобиля и, учитывая приведенные выше обстоятельства, дальнейшее распоряжение принадлежащим ей имуществом судебная коллегия находит правомерным и совершенным на законных основаниях.

Вопреки доводам апелляционной жалобы о том, что переход права собственности на автомобиль фактически представляет собой нелегитимную защиту ответчика от предъявленного иска, судебная коллегия отмечает, что на момент заключения договора купли-продажи 17 апреля 2023 года продавец ФИО5 являлась титульными владельцем спорного транспортного средства, ее право собственности не было прекращено или оспорено, имущество не находилось под обременением либо под арестом, сделки с ним не были запрещены, в этой связи она был вправе распоряжаться данным имуществом, заключать сделки (статья 209 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Согласно пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В силу пункта 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

С учетом указанных правовых норм истец, предъявляя по настоящему делу требование о признании недействительной сделки, должен подтвердить достаточными и достоверными доказательствами, в том числе, то обстоятельство, что он является лицом, заинтересованным в признании спорных договоров от 17 апреля 2023 года недействительными, и что в результате признания спорных договоров недействительными будут непосредственно восстановлены нарушенные этими договорами права и законные интересы самого истца.

Поскольку требование об оспаривании данных сделок было заявлено истцом в целях признания права собственности на автомобиль ФИО6, между тем, поскольку первоначальная сделка, на основании которой ФИО5 стала собственником имущества в 2015 году, недействительной не признана, указанное имущество из владения истца не выбывало, а потому право на такое имущество не может быть признано за истцом, установление судом мнимости сделки не повлечет для истца никаких юридически значимых последствий, о которых заявлено в иске.

В этой связи следует отметить, что оснований признавать ничтожной предыдущую сделку (между ФИО5 и ООО ТПК «Золотое крыло» или ФИО5 и ФИО2) также не имеется, поскольку это не повлечет для истца никаких последствий: ФИО3 конечным собственником имущества не является, оспаривание сделок от 17 апреля 2023 года не повлечет признание недействительной сделки, на основании которой ФИО5 стала собственником транспортного средства, и не вернет имущество ФИО3

Довод апелляционной жалобы о не привлечении к участию в деле Отдела ГИБДД Кировского района Новосибирска не может быть принят во внимание, как заявленный участником судебного производства, не имеющим субъективного права на представление интересов соответствующего лица.

Доводы жалобы о том, что суд не привлек к участию в деле ФИО1 в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, не могут являться основанием для отмены обжалуемого решения, поскольку указанное лицо о нарушении своих прав обжалуемым решением не заявляет. Судебная коллегия также не усматривает, что обжалуемым решением затрагиваются права и законные интересы ФИО1, возлагаются какие-либо обязанности. При этом, судебная коллегия отмечает, что в отсутствие оспоренного права ФИО5 права собственности на автомобиль ФИО6 или надлежащим образом подтвержденных доводов о принадлежности истцу данного транспортного средства, оснований полагать, что оспариваемое решение может повлиять на права и обязанности указанного лица по отношению к одной из сторон спора, не имеется.

Доводы апелляционной жалобы о недобросовестности ФИО5 были предметом рассмотрения суда первой инстанции и им обоснованно дана критическая оценка.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 1 постановления от 23 июня 2015 года N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из смысла приведенных норм и разъяснений, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

При осуществлении правосудия судами Российской Федерации признается правовой принцип «эстоппель», в соответствии с которым лицо утрачивает право на возражение при недобросовестном или противоречивом поведении.

Бремя доказывания недобросовестности ответчика возлагалось на истца.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Принимая во внимание, что в ходе судебного разбирательства истец не представил суду доказательства незаконного владения транспортным средством ответчиком, судом не установлено в действиях ответчика злоупотребления правом, то есть осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестное осуществления гражданских прав, которое заключается в недобросовестном приобретении и владении спорным транспортным средством, судебная коллегия наряду с районным судом не находит оснований считать указанные сделки купли-продажи транспортного средства недействительными, в частности, по причине недобросовестного поведения покупателя ФИО5

Правило «эстоппель» предполагает утрату лицом права ссылаться на какие-либо обстоятельства (заявлять возражения) в рамках спора, если данные возражения существенно противоречат его предшествующему поведению. Основным критерием его применения является непоследовательное, непредсказуемое поведение участника правоотношения.

Данное правило вытекает из общих начал гражданского законодательства и является частным случаем проявления принципа добросовестности, установленного пунктами 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Ссылка на эстоппель судебной коллегией отклоняется, поскольку у истца отсутствуют доказанные права на спорное имущество.

При таких обстоятельствах иного решения кроме как об отказе в удовлетворении иска судом не могло быть принято.

Отказывая в удовлетворении требований о прекращении права собственности ответчика на автомобиль ФИО7, VIN: №, и признании за ФИО3 права собственности на него, суд первой инстанции основывал свои выводы на том, что при рассмотрении дела не было установлено право собственности истца на истребуемое имущество, наличие спорного имущества в натуре и нахождение его у ответчика.

Отвечая на вопросы судебной коллегии, ФИО5 пояснила, что в настоящее время данное транспортное средство находится в ее пользовании.

Целью судебной защиты с учетом требований частью 3 статьи 17, частью 1 статьи 19, частью 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации является восстановление нарушенных или оспариваемых прав, при этом защита такого права в судебном порядке должна обеспечивать как соразмерность нарушенного права и способа его защиты, так и баланс интересов всех участников спора.

Основания для прекращения права собственности предусмотрены в статье 235 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой право собственности прекращается при отчуждении собственником своего имущества другим лицам, отказе собственника от права собственности, гибели или уничтожении имущества и при утрате права собственности на имущество в иных случаях, предусмотренных законом.

Принудительное изъятие у собственника имущества не допускается, кроме случаев, предусмотренным законом.

Учитывая правоприменительные к спорным отношениям нормы, а также конституционно-правовой принцип справедливости, разумности и соразмерности, а также то обстоятельство, что ФИО5 является собственником спорного автомобиля ФИО7, VIN: №, судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения исковых требований, поскольку в рамках настоящего дела истцом избран ненадлежащий способ защиты права.

Таким образом, титульное владение спорным автомобилем ФИО7, VIN: №, истцом также не подтверждено, как следствие, отказ суда в удовлетворении иска в данной части является правильным, а доводы апелляционной жалобы об обратном подлежат отклонению, как несостоятельные.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы о несогласии с такими выводами суда, иная оценка фактических обстоятельств дела и иное толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не является основанием для отмены судебного акта судом апелляционной инстанции

Суд обоснованно учел, что само по себе обращение истца с настоящим иском при отсутствии иных относимых и допустимых доказательств владения спорным транспортным средством и осуществления ФИО3 полномочий его собственника, не подтверждает приобретение истцом права собственности на автомобиль и не соответствует основаниям возникновения права собственности, установленным статьей 218 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы апелляционной жалобы о необоснованном применении судами норм гражданского законодательства, регламентирующих исчисление срока исковой давности, подлежат отклонению.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, регулирование сроков для обращения в суд, включая их изменение и отмену, относится к компетенции законодателя; установление этих сроков обусловлено необходимостью обеспечить стабильность правоотношений и не может рассматриваться как нарушение права на судебную защиту (Постановление от 15 февраля 2016 года N 3-П; определения от 3 октября 2006 года N 439-О, от 8 апреля 2010 года N 456-О-О и др.) Данный вывод в полной мере распространяется и на гражданско-правовой институт исковой давности, в частности на определение законодателем момента начала течения указанного срока (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2016 года N 2090-О, от 28 февраля 2017 года N 420-О и др.)

При этом Конституционный Суд Российской Федерации отмечал, что положение пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации сформулировано таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (определения от 29 марта 2016 года N 516-О, от 25 октября 2016 года N 2309-О и др.)

С учетом предмета и оснований заявленных истцом исковых требований (о признании права собственности на транспортное средство), принимая во внимание дату заключения договора купли-продажи в отношении автомобиля ФИО6 (09 марта 2015 года), дату регистрации права ответчика на него 20 августа 2015 года, а также дату регистрации ФИО7 03 ноября 2012 года и дату обращения истца в суд с иском (06 апреля 2023 года), суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о пропуске истцом срока исковой давности, отметив, что с даты заключения договора в 2015 году (ФИО6) и не позднее 2012 года (АВТОМОБИЛЬ12) истцу было известно о приобретении автомобилей на имя ответчика.

Сам по себе факт совместного проживания без регистрации брака, пользование данным имуществом до 2021 года, как на то указывает заявитель жалобы, не влечет изменения даты начала течения срока исковой давности, поскольку на отношения сторон в данном случае не могут быть распространены положениями Семейного кодекса Российской Федерации об исчислении срока исковой давности, наличие до 2021 года беспрепятственного доступа к спорным автомобилям не имеет значения при разрешении заявленных требований, применительно к спорным правоотношениям суд первой инстанции правильно пришел к выводу, что истец не мог не знать о том, что не является собственником транспортных средств, однако с настоящим иском обратился в суд только 06 апреля 2023 года, доказательства существования объективных препятствий в предъявлении настоящих требований в пределах срока исковой давности в материалы дела не представлены.

Доводы апеллянта о несогласии с произведенной судом оценкой доказательств, отклоняются судебной коллегией как необоснованные, поскольку представленные в материалы дела доказательства оценены судом в соответствии со статьями 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлениях неоднократно указывал, что из взаимосвязанных положений статей 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда (Определения от 17 июля 2007 года N 566-О-О, от 18 декабря 2007 года N 888-О-О, от 15 июля 2008 года N 465-О-О и др.). При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Из приведенных положений закона следует, что суд первой инстанции оценивает не только относимость, допустимость доказательств, но и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Из содержания обжалуемого решения следует, что правила оценки доказательств судом первой инстанции соблюдены.

Несовпадение результата оценки доказательств суда с мнением заявителей жалобы обстоятельством, влекущим отмену решения, не является.

Суд с достаточной полнотой исследовал все обстоятельства дела, дал надлежащую оценку представленным доказательствам, выводы суда не противоречат материалам дела, юридически значимые обстоятельства по делу судом установлены правильно, нормы материального права судом применены верно, нарушений норм процессуального права судом не допущено. Оснований для отмены решения суда не имеется.

В апелляционной жалобе было вновь заявлено ходатайство о назначении судебной комплексной экспертизы (фоноскопической и лингвистической) по делу.

Довод апелляционной жалобы о необоснованном отказе в назначении по делу судебной комплексной (фоноскопической и лингвистической) экспертизы не свидетельствует о незаконности принятого по делу судебного акта, поскольку в силу статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации назначение экспертизы является правом, а не обязанностью суда. Суд, рассмотрев заявленное ходатайство, не усмотрел оснований для проведения экспертизы и счел возможным рассмотреть дело по имеющимся в деле доказательствам. Не находит оснований для назначения по делу судебной экспертизы и суд апелляционной инстанции, исходя из положений статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд назначает экспертизу при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, при этом в силу статьи 166 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации удовлетворение ходатайства о назначении экспертизы является правом, а не обязанностью суда.

Несогласие с результатами рассмотрения судом заявленного ходатайства само по себе применительно к обстоятельствам данного дела не свидетельствует о нарушении процессуальных норм.

Вопрос о назначении экспертизы либо об отказе в ее назначении разрешается судом в каждом конкретном случае исходя из обстоятельств дела и имеющейся совокупности доказательств.

Из анализа вышеприведенных процессуальных норм права следует, что предоставление судам полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия. Реализуя данные полномочия, именно суд принимает решение о достаточности представленных сторонами доказательств, и необходимости в назначении судебной экспертизы.

Как следует из материалов дела, суд первой инстанции отказал в назначении экспертизы, придя к выводу об отсутствии необходимости в проведении экспертизы в связи с тем, что существование аудиозаписи ее разговора с истцом ФИО5 не оспаривала.

Соглашаясь с выводами суда об отсутствии оснований для назначения по делу экспертизы, судебная коллегия учитывает, что сам по себе состоявшийся между сторонами разговор в отсутствие других доказательств возникновения права собственности ФИО3 на автомобиль ФИО6 доказательством его приобретения на денежные средства истца считаться не может.

Также суд апелляционной инстанции отклоняет довод апеллянта о рассмотрении дела в незаконном составе.

Общие требования к составу суда установлены главой 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно части 1 статьи 14 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дела в судах первой инстанции рассматриваются судьями единолично.

Состав суда для рассмотрения каждого дела формируется с учетом нагрузки и специализации судей путем использования автоматизированной информационной системы. В случае невозможности использования в суде автоматизированной информационной системы допускается формирование состава суда в ином порядке, исключающем влияние на его формирование лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства (часть 3 статьи 14 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Правила части 2 статьи 157 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которым разбирательство дела происходит устно и при неизменном составе судей, а в случае замены одного из судей в процессе рассмотрения дела разбирательство должно быть произведено с самого начала, направлены на реализацию принципов непосредственности и устности судебного разбирательства и не устанавливают каких-либо дополнительных требований к составу суда, кроме перечисленных в главе 2 ГПК РФ.

Из разъяснений пункта 55 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года N 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» следует, что в соответствии с пунктом 1 части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело признается рассмотренным судом в незаконном составе, в частности, когда оно рассмотрено лицом, не наделенным полномочиями судьи, судья подлежал отводу по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 1.1, 2 части 1 и частью 2 статьи 16 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также если судья повторно участвовал в рассмотрении дела в нарушение положений статьи 17 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Таким образом, то обстоятельство, что настоящее дело было принято к производству одним судьей, а судебное разбирательство по нему в судебном заседании проводил другой судья того же районного суда, на рассмотрение которого дело было передано в установленном законом порядке, что подтверждается выпиской из протокола распределения судебных дел от 18 июня 2025 года (том 1 л.д. 67), не свидетельствует о незаконности состава суда, принявшего обжалуемое судебное решение.

Отводов ни судье районного суда, рассматривающему дел, ни секретарю судебного заседания заявлено не было. Учитывая изложенное, довод апелляционной жалобы о рассмотрении гражданского дела в незаконном составе не нашел своего подтверждения, в связи с чем подлежит отклонению.

Изложенные в апелляционной жалобе доводы о нарушении судом срока изготовления мотивированного решения и направлении его участникам процесса не являются основаниями к отмене правильного по существу решения суда применительно к части 3 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку не свидетельствуют о незаконности и необоснованности обжалуемого судебного акта. Право истца на обжалование решения в апелляционном порядке не нарушено.

В апелляционной жалобе не содержится новых обстоятельств и доводов, опровергающих выводы судебного постановления, а потому не могут служить основанием для его отмены.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловными основаниями для отмены решения суда первой инстанции, судом не допущено.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Центрального районного суда г. Новосибирска от 11 сентября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ФИО3 ФИО4 - без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Кассационная жалоба (представление) на апелляционное определение может быть подана в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Председательствующий Черных С.В.

Судья Пилипенко Е.А.

Судья Катющик И.Ю.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 29 января 2026 года.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>