САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. № 33-2646/2026

Судья: Евдокимова И.С.

УИД 78RS0015-01-2024-009927-02

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург

21 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего

Игумновой Е.Ю.,

судей

ФИО1, ФИО2,

при помощнике судьи

ФИО3,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО4 на решение Невского районного суда Санкт-Петербурга от 23 сентября 2025 г. по гражданскому делу № 2-1761/2025 по иску ФИО4 к ФИО5 о признании договора недействительным.

Заслушав доклад судьи Игумновой Е.Ю., объяснения истца ФИО4 и представителя истца – адвоката Лисичниковой А.С., действующей на основании ордера, поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя ответчика – адвоката Исмагуловой Е.С., действующей на основании ордера, возражавшей относительно удовлетворения жалобы, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

УСТАНОВИЛА:

ФИО4 обратилась в Невский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ФИО5, в котором просила признать договор дарения от 12 марта 2024 г., удостоверенный нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО6, недействительным и применить последствия недействительности сделки.

В обоснование требований указала, что ей на праве собственности принадлежали 1/3 и 1/18 долей квартиры №..., расположенной по адресу: 

<

адрес>. Впоследствии подарила принадлежащие ей доли в вышеуказанной квартире своему сыну, ФИО5 на основании договора дарения от 12 марта 2024 г. Вместе с тем, на момент подписания договора, после проведенной операции под общим наркозом по причине перелома бедра со смещением отломков, находилась в беспомощном состоянии, в связи с чем обратилась к ответчику за помощью, так как никто ей помощь оказать не мог. Ответчик стал понуждать ее к заключению договора дарения принадлежащей части квартиры, являющейся единственным местом ее жительства. Поскольку находилась в зависимом состоянии от ответчика, то не могла ему противостоять, боясь остаться без помощи. Ответчик вызвал на дом нотариуса ФИО6, так как она не могла себя обслуживать и лежала дома. Полагает, что в момент заключения сделки она находилась в таком состоянии, когда не могла понимать значение своих действий и руководить ими. В этой связи истец усматривает наличие правовых оснований для обращения в суд.

Решением Невского районного суда Санкт-Петербурга от 23 сентября 2025 г. в удовлетворении исковых требований ФИО4 отказано.

Не согласившись с данным решением, ФИО4 подала апелляционную жалобу, в которой просит обжалуемое решение отменить, исковые требования удовлетворить, в обоснование ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права.

Частью 1 ст. 327 ГПК РФ предусмотрено, что суд апелляционной инстанции извещает лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения жалобы, представления в апелляционном порядке.

Ответчик, извещенный о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы в соответствии с положениями ст. 113 ГПК РФ, в заседание судебной коллегии не явился, направив в суд в порядке ст. 48 ГПК РФ своего представителя.

Третьи лица в заседание суда апелляционной инстанции представителей не направили, извещены о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного заседания и доказательств наличия уважительных причин неявки в суд не представили.

С учётом требований ч. 2.1 ст. 113 ГПК РФ сведения о времени и месте проведения судебного заседания размещены в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» на официальном сайте Санкт-Петербургского городского суда.

На основании изложенного, руководствуясь положениями ч. 3 ст. 167, ст.327 ГПК РФ, судебная коллегия определила рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии со ст. 327.1 ГПК РФ, изучив доводы апелляционной жалобы, выслушав истца и представителей сторон, судебная коллегия не находит правовых оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, для отмены решения и для удовлетворения апелляционной жалобы в связи со следующим.

Судом первой инстанции установлено и из материалов дела следует, что 12 марта 2024 г. между ФИО4 (Даритель) и ФИО5 (Одаряемый) заключен договор дарения, в соответствии с условиями которого Даритель безвозмездно передает в собственность Одаряемому, а Одаряемый принимает в качестве дара 7/18 (1/3 и 1/18) долей в праве собственности квартиры №..., находящуюся по адресу: 

<

адрес>, кадастровый №... (л.д.91).

Согласно выписке из ЕГРН собственником 7/18 долей в праве собственности квартиры №..., расположенной по адресу: 

<

адрес>, является ФИО5 (регистрационный №..., дата регистрации 13 марта 2024 г. (л.д.50-54).

Обращаясь с настоящим иском, истец указала, что в момент составления договора дарения по своему состоянию здоровья не могла понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку страдала различными заболеваниями, перенесла операцию, находилась в зависимом положении от ответчика, в связи с чем считает, что данный договор является недействительным.

ФИО4 установлен диагноз: 

<

...>, что следует из ответа на запрос суда СПб ГБУЗ «Психоневрологический диспансер № 9 Неврологического района» (л.д.76).

Из показаний свидетеля ФИО7, являющегося сыном истицы, данных в предварительном судебном заседании, следует, что он замечал в поведении матери (ФИО4) странности, резкие перепады настроения, которые случаются часто (л.д.67-68).

В целях выяснения вопроса о способности ФИО4 на момент подписания договора дарения, март 2024 г., отдавать отчет своим действиям и руководить ими, судом была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено Санкт-Петербургскому государственному казенному учреждению здравоохранения «Городская психиатрическая больница № 6 (л.д.84-87).

Согласно заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы №... от 27 мая 2025 г. комиссия экспертов пришла к заключению, что ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ г.р., в юридически значимый период каким-либо психическим расстройством, лишающим ее способности, понимать значение своих действий и руководить ими не страдала.

По медицинской документации наследственность испытуемой психопатологически не отягощена, в детстве развивалась без задержки, в школе обучалась по общеобразовательной программе, после занималась трудовой деятельностью. В течение жизни (до июня 2024 года) признаков какого-либо психического расстройства у испытуемой не выявлялось. Данных о госпитализациях в психиатрические стационары нет. ФИО4 многие годы страдает сосудистой патологией (гипертонической болезнью, атеросклерозом), с течением времени состояние здоровья осложнилось цереброваскулярной болезнью. В 2022 году при госпитализации в соматический стационар была консультирована врачом-психиатром, каких-либо нарушений психики выявлено не было. При госпитализации в соматический стационар в январе-феврале 2024 года в первичных осмотрах врачами-интернистами указывалась доступность контактна с испытуемой, сохранность всесторонней ориентировки, «адекватности» в поведении; в последующем в послеоперационном периоде (по дневниковым записям с 31 января 2024 г. по 07 февраля 2024 г.) отмечались затруднения контакта с испытуемой «вследствие когнитивных нарушений», при этом на консультацию к врачу-психиатру не направлялась, какая-либо психофармакотерапия не назначалась. В период приближенных к юридически значимым действиям 01.03.2024 ФИО4 в СПб «ПНД № 9» было проведено психиатрическое освидетельствование, согласно которому у ФИО4 «психических расстройств на момент осмотра не обнаружено». В последующем, после совершения юридически значимых действий, 24 июня 2024 г. испытуемая обратилась в ПНД с целью «получение справки для совершения нотариальной сделки с недвижимостью», при осмотре была контактна, ориентирована верно, эмоционально лабильна, тревожна, легко раздражалась, склонна к сутяжным реакциям; мышление конкретно-ситуационное абстрагирование затруднено, замедленное по темпу, обстоятельное, требовалась помощь и повторение вопросов; психопродуктивных расстройств не выявлялось; память умеренно снижена, внимание неустойчивое, повышено истощаемое; интеллект определялся на уровне «умеренных-когнитивных нарушений» (MMSE-27 баллов); навыки самообслуживания сохранены. Психиатром был установлен диагноз «органическое заболевание головного мозга сосудистого генеза, умеренный психоорганический синдром, астено-амнестический вариант» (F 06.821). При настоящем клиническом обследовании, с учетом психологического, у испытуемой обнаруживаются не грубые интеллектуально-мнестические нарушения, конкретность мышления, неустойчивость внимания. В представленной медицинской документации, материалов дела, каких-либо психических нарушений, в том числе нарушения когнитивных, эмоционально-волевых, критико-прогностических способностей, в период приближенный и непосредственно в юридически значимый период, у ФИО4 не описано. Таким образом, в юридически значимый период испытуемая психическим расстройством не страдала, могла понимать значение своих действий и руководить ими при заключении договора дарения долей квартиры от 12 марта 2024 года.

По заключению психолога: у ФИО4 выявлены следующие индивидуально-психологические особенности: эмоциональная лабильность, тревожность, вместе с тем ригидность в отстаивании своей позиции, консерватизм взглядов, некоторая подозрительность, тенденции к обдумыванию действий окружающих и восприятием их с высокой аффективной заряженностью, как ущемляющих личность. В сочетании с обидчивостью, нетерпимостью к критике, злопамятностью, фиксированностью на негативных переживаниях, чувствительностью к ущемлению субъективно очерченных прав и интересов. В эмоциональной сфере аффективная ригидность выражается в накапливании негативных эмоций, неспособности к вытеснению или внутренней проработке негативных сигналов с целью снижения их значимости, что приводит к кумуляции отрицательных переживаний, склонности к формированию трудно корригируемых, аффективно заряженных концепций. Испытуемой свойственна раздражительная слабость, ипохондричность. Склонности к повышенной внушаемости и фантазированию у испытуемой не выявлено. Психологический анализ материалов гражданского дела и медицинской документации показал, что каких-либо нарушений когнитивных, эмоционально-волевых, выраженного влияния личностных особенностей, снижения критико-прогностических способностей, в период приближенный и непосредственно в юридически значимый период, у ФИО4 не содержится. Таким образом, в юридически значимый период испытуемая могла понимать значение своих действий и руководить ими при заключении договора дарения долей квартиры от 12 марта 2024 года.

Возражая против иска, ответчик указал, что при заключении договора дарения психическим расстройством не страдала, понимала значение своих действий и руководила ими, правовые последствия заключения оспариваемой сделки нотариусом ей были разъяснены и она понимала что заключает договор дарения. Никаким образом он не угрожал матери, а наоборот ухаживал за ней.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 177, 178, 179 Гражданского кодекса РФ, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, исходил из того, что доказательств, свидетельствующих о том, что в момент составления оспариваемого договора истец находилась в состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, а также что ее воля была сформирована под воздействием факторов, неблагоприятно повлиявших на ее формирование, и о том, что в день совершения юридически значимого действия находилась в других состояниях, которые могли бы повлиять на ее психическое состояние, не представлено, как не представлено доказательств того, что истцу нотариусом не разъяснен смысл, значение и юридические последствия заключаемого договора, в связи с чем пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции относительно отсутствия оснований для удовлетворения исковых требовании, полагая их основанными на правильном применении норм материального и процессуального права при верной оценке фактических обстоятельств дела представленным доказательствам исходя из следующего.

Пунктом 1 ст. 421 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

В соответствии с п. 1 ст. 432 Гражданского кодекса РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Как указано в п. 1 ст. 574 Гражданского кодекса РФ (в редакции на дату возникновения правоотношения сторон), договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

Статьей 166 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В пункте 50 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (ст. 168 Гражданского кодекса РФ), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (ст. 178, п. 2 ст. 179 Гражданского кодекса РФ).

Кроме того, если сделка нарушает установленный п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса РФ запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений ст. 10 и п. 1 или 2 ст. 168 Гражданского кодекса РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (п. 7 и 8 названного Постановления Пленума Верховного Суда РФ).

Сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса РФ).

При наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, если сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп. 3 п. 2 ст. 178 Гражданского кодекса РФ).

По смыслу указанной нормы права сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны сформировалась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Как видно из материалов дела, между сторонами заключен договор дарения долей квартиры (л.д. 91), который соответствует требованиям закона, заключен в надлежащей письменной нотариальной форме, сторонами согласованы все существенные условия договора дарения, договор подписан сторонами собственноручно с расшифровкой фамилии, имени и отчества, при этом в договоре указано, что правовые последствия сделки нотариусом сторонам разъяснены.

Название договора и его условия являются ясными, не позволяют двояко их толковать, означают безвозмездное отчуждение долей в спорном объекте недвижимости истцом сыну ФИО5 Текст договора прочитан нотариусом вслух, что отражено в п. 14.

При этом на момент заключения сторонами договора требования о нотариальной форме сделки не было установлено законом.

В свою очередь, доказательств того, что договор оформлен под влиянием заблуждения, в том числе существенного, а также что истец в действительности намеревалась совершить другую сделку, материалы дела не содержат.

Согласно ст. 179 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 1). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 2). Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п. 3).

Исходя из разъяснений, данных в п. 98 указанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 1 статьи 179 ГК РФ). При этом закон не устанавливает, что насилие или угроза должны исходить исключительно от другой стороны сделки. Поэтому сделка может быть оспорена потерпевшим и в случае, когда насилие или угроза исходили от третьего лица, а другая сторона сделки знала об этом обстоятельстве.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман (п. 99 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ).

В силу положений ст. 177 Гражданского кодекса РФ, бремя доказывания обстоятельств для признания сделки недействительной по данным основаниям, возлагается на истца.

Вместе с тем, вопреки доводам жалобы, в материалах дела также отсутствуют объективные доказательства совершения сделки под влиянием насилия, угрозы или обмана.

Таким доказательством не являются показания опрошенного судом свидетеля ФИО7, согласно которым истица сообщила свидетелю (сыну), что приезжал родной брат свидетеля (ответчик), сказал, что нужно срочно подписать договор дарения, истица находилась в шоковом состоянии, сообщила, что подписала какие-то документы; замечал странные вопросы от матери, также она говорила, что ее обокрали, что у нее исчезли полотенца, свитера, замечал перепады настроения, могла спокойно разговаривать, после начать внезапно кричать. Свидетелю кажется, что истец не понимала, какие именно документы подписывала. Перепады настроения были часто, когда созванивались, это часто, примерно 85 % их общения посредством телефона (л.д. 68).

Данные показания не являются допустимым и достоверным доказательством нахождения истца в момент совершения сделки в состоянии, лишавшем ее способности понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку свидетель не обладает необходимой квалификацией для определения психиатрического статуса гражданина, доказательства обратного не представлены. Кроме того, данные показания были учтены экспертами при подготовке заключения судебной экспертизы, описаны в заключении (л.д. 127 оборот), однако объективными данными медицинской документации не подтверждено мнение свидетеля о том, что истец не понимала значения своих действий при совершении оспариваемой сделки. При этом показания ФИО7 не подтверждают и основания недействительности сделки по ст. 179 ГК РФ, свидетель не являлся непосредственным очевидцем событий, которые позволяют оспорить сделку согласно этой норме.

Учитывая изложенное, правовых оснований для признания сделки недействительной и применении последствий ее недействительности у суда первой инстанции не имелось.

Доводы жалобы об отсутствии в решении суда оценки медицинских документов со ссылками на указанные документы, представленные истцом, не свидетельствуют о наличии оснований для отмены решения и удовлетворения исковых требований, поскольку из представленных доказательств, оцененных судом по правилам ст. 67 ГПК РФ, не следует, что на момент заключения оспариваемого договора истец находилась в состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, а также что ее воля была сформирована под воздействием факторов, неблагоприятно повлиявших на ее формирование.

Ссылки в жалобе на то, что истец лежала дома, не могла выходить из квартиры, в том числе на момент заключения договора, была полностью зависима от посторонней помощи, которую ей предоставил ответчик, а также что ответчик угрожал сдать ее в дом престарелых, не являются основанием для вывода о том, что оспариваемая сделка совершена под влиянием насилия или угрозы, обмана или стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась, поскольку объективных доказательств данным обстоятельствам в материалы дела не представлено.

Указания истца на то, что у нее отсутствовало намерение дарить единственное жилье ответчику, также не свидетельствуют о наличии оснований для признания сделки недействительной, поскольку не свидетельствуют о пороках при заключении сделки.

Доводы жалобы о том, что правовые последствия совершаемой сделки истцу не разъяснялись, опровергаются материалами дела, в том числе текстом договора дарения, которые стороной истца не оспорены.

Кроме того, договор заключен в нотариальной форме.

Злоупотребление правом со стороны ответчика материалами дела также не подтверждено.

Вопреки доводам жалобы, само по себе отсутствие в тексте судебного акта оценки какого-либо доказательства или приведенного стороной довода не свидетельствует о том, что они не было оценено судом.

При таком положении судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства, дал правовую оценку полученным по делу доказательствам и установленным обстоятельствам, придя к законным и обоснованным выводам.

По существу доводы апелляционной жалобы сводятся к изложению обстоятельств по делу и позиции подателя жалобы относительно возникшего спора и собственного мнения о правильности разрешения дела, несогласию с оценкой доказательств и выводами суда первой инстанции, однако не подтверждают неправильного применения судом норм материального или процессуального права.

Иных доводов, по которым состоявшийся по делу судебный акт мог бы быть отменен или изменен, а также ссылок на какие-либо процессуальные нарушения, являющиеся безусловным основанием для отмены правильного по существу судебного постановления, апелляционная жалоба не содержит.

При таких обстоятельствах оснований для отмены или изменения решения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Невского районного суда Санкт-Петербурга от 23 сентября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение

в окончательной форме составлено 18 февраля 2026 г.