судья: Галимов М.И. № 22-2214/2025

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ДАГЕСТАН

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

24 сентября 2025 года г. Махачкала

Верховный Суд Республики Дагестан в составе председательствующего Ташанова И.Р.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём Омарпашае-вой М.И., 

с участием прокурора отдела прокуратуры Республики Дагестан Оздемирова М.Р., 

подсудимых ФИО1, ФИО2 в режиме видеоконференц-связи, 

их защитников – адвокатов Абасова С.М., Велиханова М.Ф.о., Алие-ва Д.Х. 

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление помощника прокурора г.Дербента Республики Дагестан Сарухано-ва Р.М., апелляционную жалобу ФИО2 на постановление Дербентского городского суда Республики Дагестан от 20 февраля 2025 года о возвращении прокурору г.Дербента Республики Дагестан для устранения препятствий рассмотрения уголовного дела в отношении: 

ФИО2, ФИО1 обвиняемых, каждый, в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч.4 ст.228.1, п.п. «а», «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30, п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ; 

ФИО3, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч.4 ст.228.1, п.п. «а», «б» ч.3 ст.228.1, п. «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30, п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ. 

Заслушав доклад судьи Ташанова И.Р., кратко изложившего содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционных представления и жалобы, возражений на апелляционное представление, выступления прокурора Оздемирова М.Р., поддержавшего доводы апелляционного представления и возражавшего против удовлетворения жалобы Исмаило-ва Н.М.о., обвиняемых ФИО2, ФИО1, их защитников адвокатов Абасова С.М., Велиханова М.Ф.о., Алиева Д.Х., возражавших против удовлетворения апелляционного представления и поддержавших доводы апелляционной жалобы, Верховный Суд Республики Дагестан 

у с т а н о в и л:

постановлением Дербентского городского суда Республики Дагестан от 20 февраля 2025 года уголовное дело в отношении ФИО2, ФИО1, обвиняемых, каждый, в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч.4 ст.228.1, п.п. «а», «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30, п. «г» ч.4 ст.228.1 УК РФ; 

ФИО3, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч.4 ст.228.1, п.п. «а», «б» ч.3 ст.228.1, п. «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30, п. «г» ч.4 ст.228.1 УК РФ, возвращено прокурору г. Дербента Республики Дагестан для устранения препятствий его рассмотрения судом. 

Этим же постановлением суда срок содержания под стражей подсудимых ФИО2, ФИО1 продлён на 6 месяцев, т.е. до 24 октября 2025 года включительно. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель помощник прокурора г.Дербента Республики Дагестан Саруханов Р.М. просит судебное постановление от 20 февраля 2025 г. отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции. 

В обоснование доводов апелляционного представления указывается, что суд необоснованно пришел к выводу о том, что выявленные в судебном заседании обстоятельства являются препятствием к постановлению приговора или вынесения иного итогового решения. На допросах в ходе предварительного следствия свидетели обвинения подробно сообщали об обстоятельствах совершения подсудимыми преступлений, показания были получены органом предварительного следствия в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, даны ими добровольно и без какого-либо принуждения, объективно подтверждаются, согласуются и дополняются совокупностью других собранных по делу доказательств.

Также судом не дана оценка показаниям свидетелей и доказательствам, представленным обвинением в суде, которые нашли свое подтверждение и согласуются между собой. Эти доказательства могли существенно повлиять на выводы суда, однако суд их не учел.

Согласно постановлению суда основанием для возвращения дела прокурору явились нарушения на досудебной стадии уголовного и уголовно-процессуального закона, препятствующие рассмотрению дела по существу и вынесению правосудного решения, существенное нарушение прав и законных интересов обвиняемых, которые не могут быть устранены судом.

Между тем, по смыслу положений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.03.2004 № 1, а также ст. ст. 225, 237 УПК РФ, изложенные судом нарушения таковыми не являются, поскольку у суда имелась возможность на основании материалов уголовного дела вынести приговор по существу дела.

Судом указано, что на предварительном расследовании были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые затрагивают конституционное право обвиняемых на защиту.

Считает, что такие нарушения закона органом следствия допущены не были.

Полагает также, что при признании Конституционным Судом Российской Федерации право суда общей юрисдикции возвращать уголовное дело прокурору для исправления недостатков предварительного расследования, в силу требования законности, обоснованности и мотивированности судебных решений (ч. 4 ст. 7 УПК) суд, принимая такое решение, обязан был указать, какие именно недостатки подлежат устранению и какие процессуальные действия должны для этого выполнить орган предварительного расследования и прокурор, а также установить срок, в течение которого данные недостатки должны быть устранены, после чего прокурор, безусловно, обязан возвратить дело в суд. 

Следовательно, допуская принятие судом решения о возвращении дела прокурору, уголовно-процессуальный закон предполагает установление в постановлении суда и соответствующего срока, который по смыслу взаимосвязанных положений ст. ст. 237 и 6.1 УПК должен быть конкретным и разумным, что судом сделано не было.

В апелляционной жалобе ФИО2 ставит вопрос об отмене постановления суда в части продления меры пресечения до 24 октября 2025 года, указывая в обоснование, что в ходе судебного заседания при рассмотрении ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору вопросы по мере пресечения не рассматривались и предельные сроки содержания под стражей не озвучивались. 

В возражениях на апелляционное представление ФИО2 просит постановление суда в части возвращения уголовного дела прокурору оставить без изменения. 

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционных представления, жалобы, возражений на апелляционное представление, заслушав выступления прокурора Оздемирова М.Р., поддержавшего доводы апелляционного представления и возражавшего против удовлетворения жалобы ФИО2, обвиняемых ФИО2, ФИО1, их защитников адвокатов Абасова С.М., Велиханова М.Ф.о., Алиева Д.Х., возражавших против удовлетворения апелляционного представления и поддержавших доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

В силу с п. 1 ст. 389.15, 389.16 УПК РФ основанием для отмены судебного решения в апелляционном порядке является несоответствие выводов суда, изложенных в судебном решении, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

По настоящему уголовному делу допущены такие нарушения закона.

В соответствии с требованиями ч. 4 ст. 7, ст. 389.28 УПК РФ постановление суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным.

Положениями ст. 220 УПК РФ установлено, что в обвинительном заключении должно быть указано: существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела; формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление; перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания.

Статья 237 УПК РФ закрепляет порядок и основания возвращения уголовного дела прокурору по ходатайству стороны или по собственной инициативе для устранения препятствий его рассмотрения судом. При этом положения данной статьи предусматривают исчерпывающий перечень случаев, когда уголовное дело возвращается прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. п. 1, 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», возвращение уголовного дела прокурору имеет своей целью устранение таких препятствий его рассмотрения судом, которые исключают возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора или иного итогового судебного решения по делу и не могут быть устранены в судебном разбирательстве. С учетом того, что возвращение уголовного дела прокурору затрагивает право на доступ к правосудию и его осуществление без неоправданной задержки, решение об этом принимается судом лишь при наличии оснований, предусмотренных ст. 237 УПК РФ. Под допущенными при составлении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления нарушениями требований уголовно-процессуального закона в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ следует понимать такие нарушения изложенных в ст. ст.220, 225, ч.ч. 1, 2 ст. 226.7, а также других взаимосвязанных с ними нормах Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного документа.

В соответствии с правовой позицией, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 8 декабря 2003 года №18-П, в случае выявления допущенных органами дознания или предварительного следствия процессуальных нарушений суд вправе, самостоятельно и независимо осуществляя правосудие, принимать в соответствии с уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав участников уголовного судопроизводства и создания условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу.

Как видно из материалов уголовного дела, органами предварительного расследования ФИО2, ФИО1, каждый, обвиняются в совершении преступлений, предусмотренных п.«г» ч.4 ст.228.1, п.п. «а», «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30, п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ; ФИО3 обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч.4 ст.228.1, п.п. «а», «б» ч.3 ст.228.1, п. «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30, п. «г» ч.4 ст.228.1 УК РФ. 

В судебном заседании ФИО2, ФИО1 и их защитники заявили ходатайство о возвращении уголовного дела прокурора для устранения препятствий его рассмотрения судом, которое было удовлетворено судом.

Основанием для возвращения уголовного дела судом прокурору для устранения допущенных нарушений уголовно-процессуального закона послужило то, что для проверки доводов подсудимых и защитников о принадлежности голосовой речи, содержащиеся на аудиодисках (прослушивания результатов оперативно-розыскного мероприятия «Прослушивание телефонных переговоров»), подсудимым или другим лицам, нужны специальные познания, что свидетельствует о неизбежности и необходимости назначения судебно-фоноскопической экспертизы по уголовному делу для определения принадлежности голоса (речи) подсудимым или иным лицам. В материалах дела отсутствуют сведения о привлечении переводчика при прослушивании аудиозаписей результатов оперативно-розыскного мероприятия «Прослушивание телефонных переговоров», чем нарушены права подсудимых. 

Между тем, согласно разъяснениям, данным в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года N 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», если в соответствии с требованиями ст. 196 УПК РФ производство судебной экспертизы в ходе предварительного расследования обязательно, то по смыслу этой нормы отсутствие в материалах дела соответствующего заключения эксперта и указания на него в обвинительном документе является существенным нарушением закона, допущенным при составлении обвинительного документа, исключающим возможность принятия судом на его основе решения по существу дела. Уголовное дело подлежит возвращению прокурору и в других случаях, когда обвинительный документ не содержит ссылки на заключение эксперта, наличие которого, исходя из существа обвинения, является обязательным для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу (ст. 73 УПК РФ), с учетом того, что данные обстоятельства не могут быть установлены с помощью иных видов доказательств, а для производства такой экспертизы необходимо проведение значительных по объему исследований, которые не могут быть выполнены в ходе судебного разбирательства без отложения рассмотрения дела на длительный срок, противоречащий интересам правосудия (например, судебно-бухгалтерской или экономической экспертизы для установления размера ущерба по делу о преступлении в сфере экономической деятельности). 

Случаи обязательного назначения и производства судебных экспертиз перечислены в ст. 196 УПК РФ. 

При производстве по данному уголовному делу каких-либо оснований для обязательного назначения судебно-фоноскопической экспертизы органами следствия не установлено.

Отсутствие в деле заключения такого рода экспертизы, на что указано в постановлении суда, не является нарушением уголовно-процессуального закона.

В связи с этим указанные в постановлении суда обстоятельства не являются основанием для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии с положениями ст. 237 УПК РФ и содержащиеся на аудиодисках записи подлежат оценке при вынесении итогового судебного решения по уголовному делу.

Доводы, приведенные в постановлении о возвращении уголовного дела прокурору фактически сводятся к необходимости представления органом предварительного расследования дополнительных доказательств виновности обвиняемых.

Вместе с тем, в силу положений ч. 3 ст. 15 УПК РФ, правовой позиции, отраженной в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2017 года N 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», а также Постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 года N 18-П и от 2 июля 2013 года N 16-П, основанием для возвращения уголовного дела прокурору в силу в пп. 1 - 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ являются только такие нарушения уголовно-процессуального закона, устранение которых не будет связано с восполнением неполноты произведенного по делу предварительного следствия; при этом устранение допущенных нарушений предполагает осуществление необходимых для этого следственных и иных процессуальных действий; такие процессуальные нарушения не касаются ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации действий и доказанности вины обвиняемых, а их устранение не предполагает дополнение ранее предъявленного обвинения.

Соответствующие разъяснения содержатся и в абз. 2 п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2009 года N 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству».

Таким образом, по смыслу закона, направляя дело прокурору, суд не может подменять сторону обвинения, а процессуальные нарушения, препятствующие рассмотрению дела в суде, не могут касаться ни фактических обстоятельств, ни вопросов квалификации действий и доказанности вины обвиняемого.

Выводы суда о том, что в материалах дела отсутствуют сведения о привлечении переводчика при прослушивании аудиозаписей результатов оперативно-розыскного мероприятия «Прослушивание телефонных переговоров», чем нарушены права подсудимых, также не могут явиться основанием для возвращения уголовного дела прокурору.

Согласно Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий используются информационные системы, видео- и аудиозапись, кино- и фотосъемка, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерб жизни и здоровью людей и не причиняющие вред окружающей среде.

Результаты оперативно-розыскной деятельности относятся к иным документам, содержащим сведения, на основе которых устанавливается наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Если звукозапись телефонных переговоров производилась в качестве оперативно-розыскного мероприятия, предусмотренного ст. 6 Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности», по инициативе оперативно-розыскного органа, фонограмма представляется следователю в порядке ст. 11 указанного Федерального закона. 

Вместе с тем Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» не предусматривает обязательного участия переводчика в процессе осмотра и фиксации сведений, содержащихся в фонограмме, полученной в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий. 

В силу положений ч.ч. 1 и 3 ст. 240 УПК РФ в судебном разбирательстве доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию, за исключением случаев, предусмотренных разделом X УПК РФ, а приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

В этой связи суд не лишён права исследования в ходе судебного заседания не только расшифровки, но и собственно с привлечением переводчика непосредственно фонограмм телефонных переговоров путем прослушивания их аудиозаписей, произведенных в ходе оперативно-розыскного мероприятия. 

Как видно из материалов уголовного дела, обвинительное заключение в отношении ФИО2, ФИО1, ФИО3 составлено в соответствии с требованиями ст. 220 УПК РФ. В обвинительном заключении указаны существо обвинения, место и время совершения преступлений, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а также перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и доказательств, на которые ссылается сторона защиты. Действия обвиняемых в достаточной степени конкретизированы.

Обвинительное заключение по уголовному делу подписано следователем, согласовано с руководителем следственного органа, утверждено уполномоченным прокурором, в нем приведены все необходимые сведения, предусмотренные ст. 220 УПК РФ.

Принимая во внимание изложенные выше обстоятельства, суд апелляционной инстанции полагает, что изложенные в обжалуемом постановлении обстоятельства, приведенные судом в обоснование необходимости возвращения уголовного дела прокурору, не препятствуют рассмотрению уголовного дела по существу судом, а также не свидетельствуют о том, что обвинительное заключение по уголовному делу составлено с нарушениями уголовно-процессуального законодательства, исключающими возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основании данного обвинительного заключения, то есть не являются основаниями для возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренными п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. 

Изложенные в постановлении обстоятельства, не являются препятствием для постановления итогового решения на основе данного обвинительного заключения, поскольку в нем с достаточной для рассмотрения уголовного дела полнотой изложены обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу.

Следует отметить, что настоящее уголовное дело находилось в производстве суда с 1 января 2024 года, необоснованное возвращение судом уголовного дела прокурору повлекло задержку в разрешении дела по существу, что препятствует своевременной реализации прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и нарушает требования ст. 6.1 УПК РФ о разумных сроках рассмотрения уголовного дела.

Таким образом, признать обжалуемое постановление законным и обоснованным нельзя, оно подлежит отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, а также допущенным судом нарушением уголовно-процессуального закона, а именно положений ст. 237 УПК РФ, регламентирующих основания для возвращения уголовного дела прокурору, которое повлияло на вынесение законного и обоснованного решения, а материалы дела подлежат направлению на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии судебного разбирательства.

Вместе с тем оснований для отмены обжалуемого постановления суда в части разрешения вопроса о мере пресечения в отношении ФИО2 суд апелляционной инстанции не находит.

В ч. 3 ст. 237 УПК РФ указано, что при возвращении уголовного дела прокурору судья решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого. При необходимости судья продлевает срок содержания обвиняемого под стражей для производства следственных и иных процессуальных действий с учетом сроков, предусмотренных ст. 109 УПК РФ.

Соответственно, поставив на обсуждение сторон в ходе рассмотрения дела вопрос о возвращении уголовного дела прокурору и предоставив участникам уголовного судопроизводства как со стороны обвинения, так и со стороны защиты высказаться по данному вопросу, суд фактически предоставил сторонам возможность высказать свое мнение и привести свои доводы и по вопросу о мере пресечения в отношении обвиняемого ФИО2

Поэтому доводы стороны защиты о том, что суд лишил его права представить доказательства и нарушил право обвиняемого на защиту при разрешения вопроса о мере пресечения в отношении ФИО2 суд апелляционной инстанции признает несостоятельными.

Из материалов уголовного дела следует, что обжалуемое постановление в части решения вопроса о мере пресечения в отношении обвиняемого ФИО2 вынесено с учетом положений ст. 97, 99, 110 УПК РФ, разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 18.12.2013 N 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», является обоснованным и мотивированным. При принятии решения судом в полной мере и верно учтены все обстоятельства, имеющие значение при разрешении вопроса о мере пресечения и о продлении срока ее действия. Выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Сведения о наличии у ФИО2 гражданства Российской Федерации, регистрации и места жительства в соответствии со ст. 99 УПК РФ оцениваются в совокупности с иными обстоятельствами, подлежащими учету при решении вопроса о мере пресечения и определении ее вида, и в данном случае не являются основаниями для отмены избранной обвиняемому меры пресечения или для ее изменения на более мягкую.

Из материалов уголовного дела следует, что к настоящему времени необходимость в избранной ФИО2 мере пресечения не отпала, обстоятельства и основания, которые учитывались при избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении срока ее действия, не изменились.

Мера пресечения применяется в целях предупреждения или преодоления действительного либо возможного противодействия обвиняемого нормальному производству по уголовному делу, обоснованному и справедливому применению закона.

Как следует из исследованных в судебном заседании суда апелляционной инстанции материалов, ФИО2 обвиняется в совершении особо тяжких преступлений, за которое предусмотрено наказание только в виде лишения свободы на длительный срок. Указанные обстоятельства в совокупности с имеющимися в представленных материалах сведениями о конкретных фактических обстоятельствах дела в данном случае к настоящему моменту являются не утратившими свое значение достаточными основаниями полагать, что при избрании ФИО2 меры пресечения, не связанной с содержанием под стражей, он может оказать давление на участников уголовного судопроизводства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Приведенные обстоятельства и основания исключают возможность избрания в отношении ФИО2 в настоящее время более мягкой меры пресечения, нежели заключение под стражу, поскольку в данном случае мера пресечения, не связанная с содержанием под стражей, не обеспечит надлежащее поведение обвиняемого и не сможет предупредить его возможное противодействие нормальному производству по уголовному делу.

Поэтому изменение обвиняемому ФИО2 меры пресечения на иную, не связанную с содержанием под стражей, невозможно.

В связи с изложенным доводы об отсутствии обстоятельств и оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, подтверждающих необходимость дальнейшего содержания обвиняемого ФИО2 под стражей, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

При таких данных следует признать, что районный суд обоснованно не усмотрел оснований для применения к обвиняемому ФИО2 более мягкой меры пресечения, нежели заключение под стражу, правомерно оставил избранную ему меру пресечения без изменения и продлил срок его содержания под стражей.

В связи с тем, что уголовное дело подлежит возвращению на новое судебное разбирательство и достаточностью для этого установленного районным судом срока содержания под стражей, в целях беспрепятственного рассмотрения судом уголовного дела по предъявленному обвинению суд апелляционной инстанции не считает необходимым обжалуемое судебное постановление в части разрешения вопроса о мере пресечения в отношении ФИО2, а также ФИО1 изменить и продлить срок их содержания под стражей.

С учётом изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, Верховный Суд Республики Дагестан 

п о с т а н о в и л:

постановление Дербентского городского суда РД от 20 февраля 2025 года о возвращении уголовного дела в отношении ФИО2 обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п.«г» ч.4 ст.228.1, п.п. «а», «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30 – п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ, ФИО3 обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п.«г» ч.4 ст.228.1, п.п. «а», «б» ч.3 ст.228.1, п. «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30 – п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ, ФИО1 обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п.«г» ч.4 ст.228.1, п.п. «а», «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30 – п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ, прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом - отменить.

Уголовное дело направить в Дербентский городской суд Республики Дагестан для рассмотрения по существу в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

В остальной части это же постановление оставить без изменения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке выборочной кассации, предусмотренном статьями 401.10 - 401.12 УПК РФ, непосредственно в Пятый кассационный суд общей юрисдикции.

В случае кассационного обжалования участники процесса вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении данного уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий И.Р. Ташанов