Дело № 2-3490/17 

Решение

 в окончательной форме изготовлено 11 декабря 2017 года

(с учетом выходных дней) 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

04 декабря 2017 года г. Мурманск

Ленинский районный суд города Мурманска в составе:

председательствующего судьи Гедымы О.М.

при секретаре Кирилловой Ю.Г.

с участием 

помощника прокурора Ленинского 

административного округа города Мурманска Городиловой С.С.

истца ФИО5

представителя истца ФИО6

представителей ответчика ФИО7, ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к обществу с ограниченной ответственностью «ГАЛС» о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО5 обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «ГАЛС» (далее ООО «ГАЛС») о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование иска истец указала, что в период с 01.11.2016 г. по 12.05.2017 г. состояла с ответчиком в трудовых отношениях, работала в магазине «Евророс» по адресу: 

<

адрес>, в должности кассира. 10 мая 2017 года под психологическим давлением со стороны руководства магазина она была вынуждена написать заявление об увольнении по собственному желанию. Между тем, намерений увольняться у нее не было. Увольнение было вызвано тем, что со стороны работодателя, в лице заведующей магазина ФИО1, в отношении нее постоянно происходило нарушение ее трудовых прав. Так, в период с 01.11.2016 по 09.04.2017 она работала кассиром, однако 10 апреля 2017 года заведующая магазином возложила на нее обязанности продавца магазина, в связи с чем она вынуждена была передвигать тяжелые коробки, заниматься фасовкой товара. При этом, какие-либо документы по переводу на нижестоящую должность она не подписывала. В этот период времени, она была беременна, в связи с чем не выдержав физических нагрузок и в связи с ухудшением здоровья она обратилась к врачу после чего находилась на листке нетрудоспособности. Кроме того, она подверглась унижениям со стороны ФИО1, которая выражалась в ее адрес нецензурно, высказывала угрозы об увольнении, создавая тем самым невыносимые условия труда. 

11 мая 2017 года ФИО1 объявила ей (истцу) о том, что она уволена, после чего с ней был произведен расчет. Вместе с тем, в нарушение норм трудового законодательства, трудовая книжка ей не выдавалась и по почте не направлялась, а окончательный расчет был произведен после 20.05.2017, то есть после фактического увольнения, что подтверждается выпиской по счету.

11 мая 2017 она обратилась в Государственную инспекцию труда по Мурманской области с заявлением о нарушении ее трудовых прав, однако проверка по ее обращению до настоящего времени не проведена. 

Кроме того, 11.05.2017 не согласившись с увольнением, она обратилась к адвокату ФИО2, который пообещал подготовить в суд исковое заявление о восстановлении на работе. При этом, она заключила с адвокатом соглашение на оказание юридической помощи. Вместе с тем, принятые на себя обязательства адвокат ФИО2 не выполнил, в суд исковое заявление не направил. В сентябре 2017 года она вынуждена была обратиться к другому юристу, который разъяснил ей положения статьи 392 ТК РФ. 18.09.2017 по совету юриста она обратилась в полицию с заявлением о привлечении адвоката ФИО2 к уголовной ответственности по ст. 159 УК РФ. Кроме того, 30.09.2017 ею была подана жалоба на адвоката в Адвокатскую палату Мурманской области. С учетом изложенного полагает, что срок для обращения с настоящим иском в суд пропущен ею по уважительным причинам. 

Просит признать незаконным приказ об увольнении и восстановить ее на работе в прежней должности, также просит взыскать с ответчика заработную плату за время вынужденного прогула за период с 11.05.2017 по 02.11.2017 в сумме 80 116 рублей 25 копеек, взыскать компенсацию морального вреда в сумме 100 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО5 и ее представитель, заявленные требования поддержали, по основаниям и доводам, изложенным в иске, а также в письменных дополнительных пояснениях. Также истец указала, что написанное заявление об увольнении по собственному желанию не являлось ее добровольным волеизъявлением, так как она была вынуждена написать его из-за психологического давления со стороны заведующей магазином ФИО1 Кроме того, истец пояснила, что по семейным обстоятельствам ей необходимо было уехать за пределы Мурманской области сроком на две недели, в связи с чем в начале апреля 2017 года она обратилась к ФИО1 по вопросу предоставления оплачиваемого отпуска, однако ей в этом было отказано. После чего она попросила предоставить ей отпуск за свой счет, однако ФИО1 снова отказала ей, тогда она написала заявление об увольнении по собственному желанию, однако ФИО1 потеряла ее заявление, в связи с чем она уволена не была и продолжила работать у ответчика. В конце апреля 2017 года, поскольку заведующая магазином отказывалась предоставить ей отпуск, она снова написала заявление об увольнении, и приобрела железнодорожные билеты для поездки за пределы Мурманской области на 12 мая 2017 года, однако уволена не была. В период с 28 апреля 2017 года по 12 мая 2017 года она была временно нетрудоспособна. 11 мая 2017 года, будучи на листке нетрудоспособности она пришла на работу, где ФИО1 сказала ей написать заявление об увольнении по собственному желанию. Не выдержав психологического давления со стороны заведующей магазином, она написала заявление об увольнении по собственному желанию с должности продавца. После этого ФИО1 сообщила ей, что она не переводилась на должность продавца, в связи с чем ей необходимо было переписать заявление об увольнении. Расстроившись, что ФИО1 ввела ее в заблуждение и, будучи в эмоциональном состоянии, она написала заявление об увольнении 12 мая 2017 года по собственному желанию. 12 мая 2017 года она была ознакомлена с приказом об увольнении, однако в этот день ей не была выдана трудовая книжка и окончательный расчет произведен не был. При этом, в судебном заседании истец пояснила, что она намеревалась восстанавливаться на работе, поэтому трудовую книжку не забирала. Также истец указала, что на момент увольнения ей было известно о том, что она беременна, однако работодателю она об этом не говорила.

Относительно ходатайства стороны ответчика о пропуске срока для обращения в суд, истец и ее представитель привели те же доводы, что и в исковом заявлении и в дополнении к иску. Полагают, что срок для обращения с данным иском в суд пропущен истцом по уважительным причинам, в связи с недобросовестными действиями адвоката, в связи с чем просили восстановить его. 

Представители ответчика ФИО7, ФИО8 в судебном заседании с требованиями истца не согласились, по основаниям и доводам, изложенным в письменном отзыве на иск (л.д. 62-66). Пояснили, что истец работала в ООО «ГАЛС» с 01.11.2016 на основании трудового договора. 28.04.2017 года ФИО5 не приступила к выполнению своих обязанностей в связи с заболеванием. Исходя из предоставленного больничного листа, истец обратилась к терапевту по общему заболеванию 28.04.2017. При этом период нетрудоспособности был определен с 28.04.2017 по 12.05.2017, приступить к работе истцу следовало 13.05.2017. Находясь на больничном, 11.05.2017 истец принесла заведующей магазином заявление об увольнении с 12 мая 2017 года по собственному желанию, так как 13 мая она не хотела выходить на работу, в связи с тем, что должна уехать из города по семейным обстоятельствам. При этом, истица попросила заведующую магазином поговорить с директором, чтобы он разрешил уволить ее без отработки. 12 мая 2017 года ФИО5 пришла на работу, подписала приказ об увольнении на основании пункта 3 ч.1 статьи 77 Трудового Кодекса РФ, получила расчет при увольнении в сумме 15 000,00 руб. Заведующая магазином проинформировала истицу о необходимости в день увольнения проехать в кадровую службу для получения трудовой книжки и расписаться в ее получении в журнале выдачи трудовых книжек. Так как ФИО5 в день увольнения за трудовой книжкой не явилась, ей было направлено уведомление от 12.05.2017 о необходимости явиться для получения трудовой книжки либо дать письменное согласие на отправление трудовой книжки по почте. Уведомление истцом получено не было и возвращено в адрес ответчика за истечением срока хранения. Сведения о принятии истца на работу и об ее увольнении содержатся также в трудовой книжке. Обратили внимание, что дату увольнения ФИО5 указала по своему усмотрению, находясь на больничном, увольняться истицу никто не вынуждал. С 28 апреля 2017 года по 12 мая 2017 года ФИО5 была временно нетрудоспособна, в связи с чем заведующая магазином не имела возможности оказывать на нее какое-либо давление. Также указали, что воля истицы и все ее действия были направлены именно на увольнение с занимаемой должности по собственному желанию, в связи с необходимостью уехать за пределы города. Полагают, что оснований для восстановления истицы на работе в прежней должности не имеется. Кроме того, заявили о пропуске истцом срока для обращения с настоящим иском в суд, установленного статьей 392 ТК РФ. Полагают, что те доводы, на которые ссылается истица, не свидетельствуют об уважительных причинах пропуска срока, поскольку ФИО5 не была лишена возможности самостоятельно обратиться с настоящим иском в суд. Также обратили внимание, что в середине сентября 2017 года ФИО5 обратилась к другому юристу за оказанием юридической помощи, однако настоящее исковое заявление подано в суд только в ноябре 2017 года, что свидетельствует о значительном пропуске истцом срока для обращения в суд. С учетом изложенного, просили в удовлетворении ходатайства истца о восстановлении срока для обращения в суд отказать, что является самостоятельным основанием для отказа в иске. 

Выслушав истца, представителя истца, представителей ответчика, заслушав показания свидетелей, исследовав материалы дела, материал проверки по заявлению ФИО5, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что увольнение истца произведено с соблюдением требований действующего трудового законодательства, в связи с чем, оснований для удовлетворения требований истца не имеется, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации одним из оснований прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работника в порядке статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 80 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели.

По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении.

В случаях, когда заявление работника об увольнении по его инициативе (по собственному желанию) обусловлено невозможностью продолжения им работы (зачисление в образовательную организацию, выход на пенсию и другие случаи), а также в случаях установленного нарушения работодателем трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, локальных нормативных актов, условий коллективного договора, соглашения или трудового договора работодатель обязан расторгнуть трудовой договор в срок, указанный в заявлении работника.

До истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора.

По истечении срока предупреждения об увольнении работник имеет право прекратить работу. В последний день работы работодатель обязан выдать работнику трудовую книжку, другие документы, связанные с работой, по письменному заявлению работника и произвести с ним окончательный расчет.

Согласно статье 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации прекращение трудового договора оформляется приказом работодателя, с которым работник должен быть ознакомлен под роспись.

В соответствии со статьями 9, 56 Трудового кодекса Российской Федерации регулирование трудовых отношений осуществляется путем заключения, изменения, дополнения работниками и работодателями коллективных договоров, соглашений, трудовых договоров. Трудовой договор – это прежде всего соглашение между работодателем и работником, основанное на добровольном волеизъявлении участников трудовых правоотношений, при котором добросовестность заключивших его лиц предполагается.

Расторжение трудового договора по собственному желанию (статья 80 Трудового кодекса Российской Федерации) является реализацией гарантированного работнику права на свободный выбор труда и не зависит от воли работодателя.

Таким образом, сама по себе правовая природа права работника на расторжение трудового договора по статье 80 Трудового кодекса Российской Федерации, предполагает отсутствие спора между работником и работодателем по поводу его увольнения, за исключением случаев отсутствия добровольного волеизъявления.

Из перечисленных норм следует, что основанием для расторжения трудового договора является письменное заявление работника, в котором он выражает свое добровольное волеизъявление расторгнуть трудовой договор. 

Из разъяснений, содержащихся в подпункте «а» пункта 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» следует, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Как установлено судом и подтверждено материалами дела, 01 ноября 2016 года на основании личного заявления ФИО5 между работодателем ООО «Галс» в лице генерального директора ФИО3 и работником ФИО5 был заключен трудовой договор №, по условиям которого истец была принята на должность кассира в обособленное подразделение г.Мурманск с испытательным сроком 3 месяца и оплатой труда согласно штатного расписания с учетом установленных законодательством гарантий как для работника РКС. Местом работы работника является магазин «Евророс» по адресу: 

<

адрес>.

01 ноября 2016 года ответчиком издан приказ № о приеме работника (ФИО5) на работу в магазин обособленное подразделение г. Мурманск кассиром, с тарифной ставкой 

<

данные изъяты>.

Запись о приеме истца на работу внесена в ее трудовую книжку (л.д. 111-127).

Материалами дела подтверждено, что 11 мая 2017 года ФИО5 предъявила на имя генерального директора ООО «Галс» заявление, в котором просила уволить ее 12 мая 2017 года по собственному желанию (л.д. 87). 

Приказом работодателя № от 12 мая 2017 года трудовой договор, заключенный с истцом, расторгнут, истец уволена с занимаемой должности кассира 12 мая 2017 года, в соответствии с п.3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (по собственному желанию) (л.д. 88).

Основанием для издания данного приказа послужило заявление ФИО5 об увольнении по собственному желанию от 11 мая 2017 года.

С указанным приказом истец ознакомилась 12 мая 2017 года, что подтверждается ее собственноручной подписью и не оспаривалось в ходе судебного разбирательства.

Таким образом, материалами дела и пояснениями сторон подтверждено, что основанием для издания приказа № от 12.05.2017 года явилось заявление ФИО5 об увольнении от 11 мая 2017 года и исполнение работодателем обязанности по расторжению трудового договора в силу части 3 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации.

Обращаясь с настоящим иском в суд, истец указала, что намерения увольняться у нее не имелось, заявление об увольнении было написано ею под давлением заведующей магазином.

Оценивая данные доводы истца, суд приходит к следующему.

Как следует из пояснений, данных истцом в ходе судебного разбирательства, в апреле 2017 года она дважды писала заявление об увольнении по собственному желанию, в связи с необходимостью уехать за пределы города по семейным обстоятельствам, однако она уволена не была и продолжала работать у ответчика. В связи с тем, что ей необходимо было уехать, в конце апреля 2017 года она приобрела железнодорожные билеты на 12 мая 2017 года, однако заведующая магазином отказалась предоставить ей очередной оплачиваемый отпуск или отпуск за свой счет и перевела на должность продавца. Не желая работать в данной должности, 11 мая 2017 года, будучи на листке нетрудоспособности, она пришла в магазин, где написала заявление об увольнении по собственному желанию с должности продавца. Впоследствии ей сообщили, что она не переводилась на должность продавца и попросили переписать заявление, что она и сделала, указав в заявлении, что просит уволить ее по собственному желанию с должности кассира. Также истец пояснила, что в момент написания заявления заведующая магазином отсутствовала.

Кроме того, в судебном заседании в качестве свидетелей были допрошены ФИО1 (

<

данные изъяты>) и ФИО4 (

<

данные изъяты>).

Свидетель ФИО1 суду показала, что 11 мая 2017 года ФИО5 сама без какого-либо принуждения с ее стороны написала заявление об увольнении. Заявление об увольнении было написано в ее (свидетеля) отсутствие и передано ей администратором магазина, прочитав его, она указала, что оно не правильно оформлено, поскольку ФИО5 просила уволить ее с должности продавца, тогда как она работала в должности кассира. Она попросила, чтобы истица переписала заявление, что и было сделано. Также свидетель пояснила, что ФИО5 очень эмоциональна, и часто писала заявления об увольнении, поэтому она, 

<

данные изъяты>, неоднократно уговаривала ее не увольняться, в связи с чем истица продолжала работать в магазине. В апреле 2017 года ФИО5 в устной форме просила ее предоставить ей отпуск для поездки за пределы Мурманской области по семейным обстоятельствам, однако отпуск ей предоставлен не был, после чего ФИО5 приняла решение уволиться. Кроме того, из показаний свидетеля следует, что ФИО5 работала в должности кассира и на должность продавца не переводилась. Периодически она (ФИО5) привлекалась к работе по выкладке товара, что входит в должностные обязанности кассира, однако на должность продавца переведена не была, несмотря на то, что истица сама написала заявление о таком переводе. Также свидетель указала, что в ее должностные обязанности не входит перевод работников на другие должности, поскольку эти вопросы решает директор магазина. Относительно доводов истца о том, что ей не была выдана трудовая книжка, свидетель показала, что в день увольнения ФИО5 был выдан обходной лист, в котором указан адрес кадровой службы, где необходимо было получить трудовую книжку, однако истец указала, что получит трудовую книжку позже, так как уезжает из города. 

Свидетель ФИО4 в судебном заседании дала аналогичные показания, указав, что какого-либо принуждения со стороны заведующей магазином на ФИО5 при написании заявления не было. Ей известно, что ФИО5 было необходимо уехать, в связи с чем она и написала заявление об увольнении. Также пояснила, что в должностные обязанности кассира входит, в том числе и выкладка товара, однако данная работа не является тяжелой, поскольку товар носить не надо, его доставляют на тележке к отделу. 

Оснований не доверять показаниям свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и не заинтересованных в исходе дела, у суда не имеется. Кроме того, показания свидетелей последовательны, согласуются между собой и с пояснениями сторон, в связи с чем принимаются судом в качестве доказательства по делу.

Проверяя доводы истца о том, что она вынуждена была написать заявление об увольнении, в связи с ее незаконным переводом на должность продавца, суд приходит к следующему.Из документов, представленных ответчиком в материалы дела, следует, что 15 апреля 2017 года ФИО5 обратилась к директору ООО «Галс» с заявлением о переводе на должность продавца с 17 апреля 2017 года. Однако ей в этом было отказано, в связи с отсутствием в штате Общества вакантной должности продавца, что следует из резолюции, содержащейся на указанном заявлении.

Кроме того, из пояснений истца, представителей ответчика и показаний свидетелей, следует, что приказ о переводе истца на должность продавца не издавался, с таким приказом работодатель истицу не знакомил.

Таким образом, оснований полагать, что истица была переведена на должность продавца, у суда не имеется. 

То обстоятельство, что в апреле 2017 года истица привлекалась к работам по выкладке товара, не свидетельствует о ее переводе на должность продавца, поскольку пунктом 3.17. должностной инструкции кассира предусмотрено, что кассир обязан пополнять товарные запасы и следить за состоянием выкладки товаров. 

Также не подтверждает факт перевода истца на должность продавца и представленная истцом аудиозапись разговора с заведующей магазином и начальником охраны магазина, которая была исследована в ходе судебного разбирательства.

Иных доказательств, с достоверностью свидетельствующих о том, что заявление об увольнении по собственному желанию написано ФИО5 вынужденно или под давлением со стороны работодателя, при отсутствии ее воли на увольнение, стороной истца в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суду не представлено.

Напротив, судом установлено, что заявление об увольнении от 11.05.2017 было написано ФИО5 собственноручно, в отсутствие заведующей магазином, отражало ее волю на увольнение; попытки отозвать заявление об увольнении истцом не предпринимались; в день увольнения истец была ознакомлена с приказом об увольнении, о чем поставила свою подпись без каких-либо возражений; после издания приказа об увольнении истица на работу не выходила. Кроме того, из пояснений истца следует, что заявление об увольнении она написала по совету адвоката ФИО2, с которым у нее было заключено соглашение на оказание юридических услуг. Кроме того, материалами дела достоверно подтверждено, что ФИО5 были приобретены железнодорожные билеты на 12 мая 2017 года по маршруту Мурманск-Санкт-Петербург-Тамбов, которые впоследствии были возвращены 06.05.2017, что подтверждается сведениями, предоставленными Мурманским ЛО МВД по запросу суда. 

Установленные судом обстоятельства в их совокупности свидетельствуют о совершении истцом последовательных действий с намерением расторгнуть трудовой договор по собственному желанию.

При этом, доводы истца об ее обращении в ГИТ Мурманской области, что также свидетельствует об отсутствии волеизъявления на увольнение, суд во внимание не принимает, поскольку из представленного государственной инспекцией труда в Мурманской области заявления ФИО5 следует, что 11 мая 2017 года истица обратилась в ГИТ в Мурманской области с жалобой на нарушение трудовых прав работника. Из содержания заявления следует, что начиная с 10 апреля 2017 года заведующей магазином ФИО1 регулярно нарушались ее трудовые права, выразившиеся в незаконном переводе на должность продавца (л.д. 52-55). 

Каких-либо сведений о том, что под давлением ФИО1 она (ФИО5) вынуждена была написать заявление об увольнении, данная жалоба не содержит. Фактически истица выражала свое несогласие с переводом на другую должность, которое фактически не состоялось, что нашло свое подтверждение в ходе судебного разбирательства. 

При таких обстоятельствах, суд отклоняет доводы истца и ее представителя о том, что заявление об увольнении написано ею под давлением со стороны заведующей магазином, следовательно, оснований для признания увольнения истца незаконным и восстановлении ее на работе в прежней должности не имеется.

Оценивая доводы истца о том, что в день увольнения ей не была выдана трудовая книжка и не произведен окончательный расчет, что является нарушением порядка увольнения, суд приходит к следующему.

Согласно положениям статьи 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации прекращение трудового договора оформляется приказом (распоряжением) работодателя.

С приказом (распоряжением) работодателя о прекращении трудового договора работник должен быть ознакомлен под роспись. 

В день прекращения трудового договора работодатель обязан выдать работнику трудовую книжку и произвести с ним расчет в соответствии со статьей 140 Трудового кодекса Российской Федерации.

В случае, когда в день прекращения трудового договора выдать трудовую книжку работнику невозможно в связи с его отсутствием либо отказом от ее получения, работодатель обязан направить работнику уведомление о необходимости явиться за трудовой книжкой либо дать согласие на отправление ее по почте. Со дня направления указанного уведомления работодатель освобождается от ответственности за задержку выдачи трудовой книжки.

Если работник в день увольнения не работал, то соответствующие суммы должны быть выплачены не позднее следующего дня после предъявления уволенным работником требования о расчете.

Материалами дела, пояснениями сторон и свидетельскими показаниями подтверждено, что в день увольнения то есть 12.05.2017 истице было разъяснено о необходимости явиться в отдел кадров организации за получением трудовой книжки и выдан обходной лист. Данное обстоятельство подтверждается актом от 12.05.2017 (л.д. 139). Между тем, ФИО5 не явилась в кадровую службу за трудовой книжкой, в связи, с чем 12 мая 2017 года ей было направлено уведомление о необходимости явиться для получения трудовой книжки либо дать письменное согласие на отправление трудовой книжки по почте. Уведомление истцом получено не было и возвращено в адрес работодателя за истечением срока хранения. Указанное обстоятельство подтверждено материалами дела и не оспорено стороной истца (л.д. 89-95). Кроме того, в судебном заседании истец пояснила, что намерений получать трудовую книжку у нее не было. 

Также судом установлено, что в день увольнения, то есть 12 мая 2017 года ФИО5 выплачена заработная плата и компенсация отпуска в сумме 

<

данные изъяты>, о чем имеется подпись в расходном кассовом ордере № от 12.05.2017г. (л.д. 99) и подтверждено расчетным листком за май 2017 года (л.д. 97). 

Кроме того, как следует из представленного больничного листа истец обратилась к терапевту 

<

данные изъяты> 28.04.2017 г., ей был установлен период нетрудоспособности с 28.04.2017г. по 12.05.2017г. Данный больничный лист ФИО5 передала ответчику 12 мая 2017 года. 

В соответствие со ст. 15 Федерального закона от 29.12.2006 N 255-ФЗ (ред. от 01.05.2017) "Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством", страхователь назначает пособия по временной нетрудоспособности, по беременности и родам, ежемесячное пособие по уходу за ребенком в течение 10 календарных дней со дня обращения застрахованного лица за его получением с необходимыми документами. Выплата пособий осуществляется страхователем в ближайший после назначения пособий день, установленный для выплаты заработной платы. 

Согласно главы 4 Положения об оплате труда и материальном стимулировании сотрудников ООО «ГАЛС», утв. 03.03.2015 г., заработная плата выплачивается 25 и 10 числа каждого месяца. 

Материалами дела подтверждено, что 22 мая 2017 года на расчетный счет истца перечислено 

<

данные изъяты> в счет оплаты листка нетрудоспособности. 

Таким образом, с учетом изложенного, суд находит необоснованными доводы истца о том, что ответчиком нарушены нормы трудового законодательства в части выдачи трудовой книжки и произведению своевременного окончательного расчета при увольнении. Кроме того, данные доводы истца не могут быть основанием для восстановления на работе, поскольку не свидетельствуют о нарушении порядка увольнения.

Также суд отклоняет доводы стороны истца о том, что в момент увольнения ФИО5 была беременна, в связи с чем не могла быть уволена.

В соответствии со статьей 261 Трудового кодекса Российской Федерации расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременной женщиной не допускается, за исключением случаев ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем.

Согласно п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 января 2014 года N 1 "О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних" учитывая, что увольнение беременной женщины по инициативе работодателя запрещается, отсутствие у работодателя сведений о ее беременности не является основанием для отказа в удовлетворении иска о восстановлении на работе.

Таким образом, нормами трудового законодательства запрещается увольнение беременной женщины с занимаемой должности по инициативе работодателя, тогда как в данном случае увольнение истца было произведено на основании ее личного заявления об увольнении по собственному желанию. 

Кроме того, в материалах дела имеется ответ ГОБУЗ «Мурманская городская клиническая больница скорой медицинской помощи» на запрос суда, из которого следует, что ФИО5 впервые обратилась в женскую консультацию № по поводу беременности ДД.ММ.ГГГГ, на учет по беременности взята ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, материалами дела достоверно подтверждено, что к врачу по поводу беременности истица впервые обратилась спустя более одного месяца после увольнения. При таких обстоятельствах, факт того, что в период, предшествовавший увольнению, ФИО5 была беременна не находит своего подтверждения и не имеет значения при решении вопроса о восстановлении на работе.

Принимая во внимание установленные обстоятельства, суд отказывает истцу в удовлетворении требования о восстановлении на работе.

По вышеприведенным основаниям не подлежат удовлетворению и производные от основного требования ФИО5 о взыскании с ответчика в ее пользу заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, поскольку нарушения трудовых прав истца в ходе судебного разбирательства не установлено.

Таким образом, суд отказывает в удовлетворении исковых требований ФИО5 в полном объеме. 

Кроме того, в судебном заседании ответчиком заявлено ходатайство о пропуске истцом срока для обращения с настоящим иском в суд. 

Оценивая данные доводы ответчика и рассматривая заявление ФИО5 о восстановлении срока для подачи иска, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьей 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки. При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных ч. ч. 1 и 2 настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом (ч. 3 ст. 392 ТК РФ).

По смыслу трудового законодательства, соблюдение срока для обращения в суд для разрешения спора является одним из необходимых правовых условий для достижения оптимального согласования интересов сторон трудовых отношений.

Материалами дела подтверждено, что с приказом об увольнении истец ознакомлена 12 мая 2017 года, следовательно, последним днем подачи искового заявления о восстановлении на работе являлось 13 июня 2017 года, однако с настоящим исковым заявлением ФИО5 обратилась в суд только 07 ноября 2017 года, то есть по истечении месячного срока, установленного статьей 392 ТК РФ (спустя 5 месяцев после увольнения).

Материалами дела также подтверждено, что ранее (16.10.2017) ФИО5 обращалась с аналогичным исковым заявлением в Ленинский районный суд г.Мурманска, которое определением судьи от 17.10.2017 оставлено без движения. Истцу следовало в срок до 30.10.2017 устранить недостатки искового заявления. С учетом того, что определение об оставлении искового заявления без движения исполнено в установленный судом срок не было, определением судьи от 02.11.2017 исковое заявление возвращено в адрес истца и повторно предъявлено в суд 07.11.2017. 

В соответствии с абзацем 5 пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 г. № 2 в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

В качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд, ФИО5 указывает на недобросовестные действия адвоката ФИО2, с которым у нее было заключено соглашение об оказании юридических услуг. 

Проверяя доводы истца в данной части, суд приходит к следующему.

Материалами дела подтверждено, что 11 мая 2017 года между истцом ФИО5 и адвокатом ФИО2 заключено соглашение на оказание юридической помощи, по условиям которого доверитель поручает, а адвокат обязуется оказать доверителю юридическую помощь по ведению трудового спора ФИО5 (л.д. 27).

В рамках настоящего соглашения адвокат принял на себя обязательства изучить представленные доверителем документы и проинформировать доверителя о возможных вариантах решения проблемы; подготовить и подать исковое заявление в суд; предоставление интересов доверителя в суде.

Вместе с тем, указанное соглашение не содержит сведений о том, что адвокат принял на себя обязательства по оказанию юридических услуг при решении вопроса о восстановлении ФИО5 на работе. Кроме того, указанное соглашение было заключено 11 мая 2017 года, тогда как истица была уволена с занимаемой должности 12 мая 2017 года. При этом, в случае заключения соглашения для решения вопроса о восстановлении на работе, адвокат не был лишен возможности разъяснить истцу ее право отозвать свое заявление об увольнении.

Из материала проверки сообщения о преступлении по факту мошеннических действий адвоката ФИО2 следует, что 18 сентября 2017 года ФИО5 обратилась в отдел полиции №2 УМВД России по г.Мурманску с заявлением о проведении проверки в отношении ФИО2 и привлечении его к уголовной ответственности по статье 159 УК РФ, указав в обоснование заявления, что ФИО2 в рамках заключенного с ней соглашения принял на себя обязательства по предоставлению ее интересов в суде при разрешении трудового спора, однако свои обязательства не выполнил, исковое заявление в суд не направил, а в конце августа, в начале сентября перестал отвечать на ее звонки и сообщения, в результате чего ею был пропущен срок для обращения в суд с иском о восстановлении на работе.

В рамках проведенной проверки 12.10.2017 старшим следователем следственного отдела по г. Мурманску СУ СК России по Мурманской области вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, из которого следует, что в период с мая по август 2017 года адвокат ФИО2 неоднократно оказывал ФИО5 юридические консультации, как при личных встречах, так и по телефону.

Из письменного объяснения адвоката ФИО2, данного в ходе проведенной проверки, следует, что он оказывал ФИО5 юридические услуги в виде консультаций и составлений процессуальных документов. При этом, воспользовавшись положениями статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», ФИО2 отказался предоставить сведения о том, в связи с чем ФИО5 обратилась к нему и по какому вопросу ей оказывались юридические консультации.

Впоследствии в середине сентября 2017 года ФИО5 обратилась к юристу ФИО6 по вопросу восстановления на работе, с которым 12 октября 2017 года был заключен договор на оказание юридических услуг.

Вместе с тем, как следует из пояснений истца и материалов проверки, фактически ФИО5 обратилась к юристу ФИО6 не позднее 18 сентября 2017 года (дата подачи заявления в отдел полиции). Как следует из заявления истца в отдел полиции, юрист разъяснил ей о пропуске месячного срока для обращения с настоящим иском в суд, установленного статьей 392 ТК РФ, однако несмотря на данное обстоятельство с настоящим исковым заявлением истица в лице ее представителя впервые обратилась в Ленинский районный суд города Мурманска только 16 октября 2017 года, то есть фактически спустя месяц после обращения к другому юристу.

Доводы истца и ее представителя о необходимости обращения в Адвокатскую палату в Мурманской области и Отдел полиции для проведения проверки в отношении адвоката ФИО2 в данном случае правового значения не имеют, поскольку не свидетельствуют об уважительных причинах пропуска истцом срока для обращения в суд. Истец не была лишена возможности одновременно обратиться в суд и в отдел полиции для проведения проверки в отношении указанного адвоката. 

Кроме того, то обстоятельство, что адвокат ФИО2 ненадлежащим образом исполнял принятые на себя обязательства также не свидетельствует об уважительных причинах пропуска срока для обращения с настоящим иском в суд, поскольку истица не была лишена возможности самостоятельно обратиться в суд с исковым заявлением, или обратиться в приемную суда для выяснения обстоятельств подачи адвокатом искового заявления о восстановлении на работе в суд. Однако данные действия истцом проведены не были, каких-либо действий по обращению в суд до середины сентября 2017 года ФИО5 не предпринимала.

Доказательств того, что у истца отсутствовала реальная возможность для обращения в суд (болезнь, нахождение в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи) с иском для защиты нарушенных трудовых прав в установленный законом срок, суду, как того требуют положения статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не представлено. 

Принимая во внимание изложенное, суд не находит оснований для восстановления ФИО5 срока для обращения с настоящим иском в суд, поскольку при разрешении заявленного ходатайства суд исходит из фактических обстоятельств дела, при этом в любом случае, приведенные истцом причины пропуска срока обращения в суд должны носить объективный характер, наличие которых реально не позволяло бы истцу обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в предусмотренный законом срок.

Оценив указанные истцом причины пропуска срока для обращения в суд за защитой своих прав и законных интересов, суд признает их неуважительными и не усматривает оснований для восстановления указанного срока.

Учитывая, что истцом пропущен предусмотренный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации срок для обращения в суд с требованием о восстановлении на работе, тогда как основания для его восстановления отсутствуют, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований в том числе и по данному основанию.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 193 – 199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО5 к обществу с ограниченной ответственностью «ГАЛС» о признании приказа от 12.05.2017 № о расторжении трудового договора, заключенного с ФИО5, по п.3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, восстановлении на работе в должности кассира, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула за период с 13 мая 2017 года по день восстановления на работе, взыскании компенсации морального вреда в сумме 100 000 рублей – отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Ленинский районный суд города Мурманска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья О.М. Гедыма