РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

21 мая 2024 года г. Тула

Пролетарский районный суд г. Тулы в составе: 

председательствующего Жуковой А.Н., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Гридиной К.В.,

с участием старшего помощника прокурора Пролетарского района г. Тулы Колковской Е.В.,

истца ФИО1, его представителя по доверенности ФИО2, представителя ответчика государственного учреждения здравоохранения «Городская больница № 11 г. Тулы» по доверенности ФИО3, представителей третьих лиц территориального фонда обязательного медицинского страхования Тульской области по доверенности ФИО4, Министерства здравоохранения Тульской области по доверенности ФИО5, государственного учреждения здравоохранения «Тульский областной клинический онкологический диспансер» по доверенности ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело № 2-16/2024 по иску ФИО1, ФИО7 к государственному учреждению здравоохранения «Городская больница № 11 г. Тулы» о компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи,

установил:

ФИО1, ФИО7 обратились в суд с иском к государственному учреждению здравоохранения «Городская больница № 11 г. Тулы» (ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы») о компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи.

В обоснование исковых требований указали, что нарушение их прав и законных интересов выразилось в причинении им морального вреда вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи их матери ФИО, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, медицинскими работниками ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО поступила в инфекционное отделение в п. Петровский ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» с жалобами на одышку, усиливающуюся при минимальной физической нагрузке, слабость, кашель без отделения мокроты, повышение температуры до 39 градусов, отсутствие обоняния и вкуса.

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО находилась на стационарном лечении в инфекционном отделении, где ей был поставлен основной диагноз – коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19. Конкурирующим диагнозом признан диагноз в виде мезотелиомы брюшины 3 стадии с прорастанием в яичник, сигмовидную кишку. В качестве осложнения диагноза установлена двусторонняя интерстициальная полисегментарная пневмония.

ДД.ММ.ГГГГ у ФИО зафиксирована остановка сердечной деятельности, после чего ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 20 минут констатирована смерть пациента.

Министерством здравоохранения Тульской области при проведении поверки установлены следующие нарушения: не выполнено определение уровня ферритина и прокальцитомина при поступлении; не назначена противовирусная терапия; не назначались антиинтерлейкиновые препараты не назначались; при ухудшении состояния ДД.ММ.ГГГГ и сатурации до 90% нет осмотра реаниматолога. В дальнейшем реаниматолог не был вызван; в листах назначений имеются записи ручкой с цветными чернилами. Нет протокола врачебной комиссии по назначению медикаментозной терапии. Отсутствуют обходы совместно с зав. отделением.

Тульским филиалом открытого акционерного общества «Альфа Страхование-ОМС» (ООО «АльфаСтрахование-ОМС») была проведена внеплановая целевая экспертиза качества медицинской помощи ФИО, в ходе которой выявлены невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, приведшие к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица, либо создавшее риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавшее риск возникновения заболевания: при поступлении в стационар в срок менее 7 суток от начала заболевания, при среднетяжелом течении не начата этиотропная терапия; дневники врачей однотипны, неинформативны, в большинстве отсутствует время осмотра пациента, отсутствует интерпретация данных инструментальных и лабораторных методов исследования, клинических данных, отсутствуют сведения о коррекции терапии в связи с изменением состояния больного. Нет дневника осмотра за ДД.ММ.ГГГГ. В осмотре за ДД.ММ.ГГГГ исправления и дописки во времени дате осмотра; в период госпитализации не выполнены исследование лабораторных показателей, требующих мониторинга; не выполнены компьютерная томография органов грудной полости; по результатам рентгенографии не были в полном объеме использованы все медикаментозные средства для купирования бактериально-вирусного генеза патологического процесса, в полном объеме. Экспертами сделан однозначный вывод о нарушении ответчиком пункта 2.2 приказа Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №, временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)», версия 11 от 7 мая 2021 года, что привело к значительному ухудшению состояния здоровья ФИО

В результате смерти матери им причинен моральный вред, выразившийся в переживаемых нравственных страданиях от утраты близкого человека, появлением у них нервных заболеваний.

Просили взыскать с ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» в пользу них (ФИО1, ФИО7) компенсацию морального вреда, причиненного вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи, в размере по 3 000 000 рублей каждому, расходы по оплате государственной пошлины в размере по 300 рублей каждому.

Протокольным определением от 12 июля 2024 года в соответствии со статьей 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены государственное учреждение здравоохранения «Тульская городская клиническая больница скорой медицинской помощи им. Д.Я. Ваныкина» (ГУЗ «ТГКБСМП им. Д.Я. Ваныкина»), государственное учреждение здравоохранения «Городская больница № г. Тулы» (ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы»), 2 августа 2023 года – территориальный фонд обязательного медицинского страхования Тульской области (ТФОМС Тульской области), 21 марта 2024 года – общество с ограниченной ответственностью «АльфаСтрахование – ОМС» (ООО «АльфаСтрахование – ОМС»), государственное учреждение здравоохранения «Тульский областной онкологический диспансер» (ГУЗ «ТОКОД»).

В судебном заседании истец ФИО1, его представитель по доверенности ФИО2 заявленные исковые требования поддержали, просили удовлетворить. В ходе производства по делу истец ФИО1 пояснил, что на момент поступления в инфекционный госпиталь его мама, ФИО, чувствовала себя хорошо. По телефону она жаловалась, что в палате душно, окна в палате не открывали, в туалет она была вынуждена ходить в ведро. Полагал, что медицинскими работниками ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» не было предпринято никаких действий для спасения его мамы. Указал, что ФИО при жизни проживала с его братом О.В., тот непосредственно осуществлял уход за мамой пока она проходила лечение. Он (истец) проживал отдельно, однако возил маму по врачам. У них были близкие, хорошие отношения, они заботились друг о друге. После смерти матери он страдает паническими атаками, «туннелями зрения», головными болями, он вынужден принимать лекарственные препараты. По заключению врача его состояние связано с неврологией, до смерти мамы он был стрессовоустойчив. У его брата ФИО7 такое же состояние. В судебные заседания его брат не ходит, поскольку сильно переживает смерть матери. 

Истец ФИО7 в судебное заседание не явился, о времени месте рассмотрения дела извещался надлежащим образом, о причинах неявки не уведомил, о рассмотрении дела в его отсутствие не просил.

Представитель ответчика ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» по доверенности ФИО3 в судебном заседании заявленные исковые требования не признала. Указала, что ФИО находилась на лечении в инфекционном госпитале ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» (п. Петровский) с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Поступила в состоянии средней тяжести. Основной диагноз: коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19. Конкурирующий диагноз: мезотелиома брюшины III стадия, с прорастанием в яичник, сигмовидную кишку. Заболевание ФИО проходило стихийно. Смерть наступила от острой респираторной недостаточности. Назначенное лечение соответствовало общей клинической картине заболевания и тяжести состояния пациентки. Выявленные нарушения при оказании медицинской помощи не находятся в причинно-следственной связи со смертью пациентки. Просила в удовлетворении заявленных требований отказать.

Представитель третьего лица Министерства здравоохранения Тульской области по доверенности ФИО5 в судебном заседании заявленные требования не признал. Указал, что поскольку выявленные недостатки не находятся в причинной связи с наступлением смерти пациентки, в связи с чем оснований для компенсации морального вреда не имеется.

Представитель третьего лица ТФОМС Тульской области по доверенности ФИО4 оставила разрешение заявленных требований на усмотрение суда. Указала, что медицинская помощь, оказанная ФИО в ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы», была оказана в полном объеме и оплачена.

Представитель третьего лица ГУЗ «ТГКБСМП им. Д.Я. Ваныкина» в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, о причинах неявки не уведомил.

Представитель третьего лица ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, в материалы дела представлено ходатайство о проведении судебных заседаний в отсутствие представителя.

Представитель третьего лица ООО «АльфаСтрахование – ОМС» в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, представил ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие.

Представитель третьего лица ГУЗ «ТОКОД» по доверенности ФИО6 в судебном заседании оставила разрешение заявленных требований на усмотрение суда.

Выслушав лиц, участвующих в деле, допросив специалиста, исследовав письменные материалы дела, огласив показания свидетелей, заслушав заключение прокурора, полагавшей заявленные требования подлежащими частичному удовлетворению, исходя из требований разумности и справедливости, суд приходит к следующему.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В части 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации закреплено, что в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. 

Согласно части 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. 

В соответствии со статьей 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. 

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации). 

Здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь. 

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». 

Согласно пункту 1 статьи 2 указанного Федерального закона здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма. 

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). 

Статьей 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи. 

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). 

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ). 

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. 

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»). 

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. 

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»). 

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. 

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ. 

Как следует из материалов дела и установлено судом, истцы ФИО1 и ФИО7 являются сыновьями ФИО, что подтверждается свидетельством о рождении серии № от ДД.ММ.ГГГГ и свидетельством о рождении серии № от ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ в 16 часов 55 минут ФИО, ДД.ММ.ГГГГ года рождения поступила в инфекционное отделение ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» (п. Петровский), где находилась на лечении. В 00 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО скончалась.

Основанием для обращения истцов в суд с требованием о компенсации морального вреда послужило ненадлежащее, по мнению истцов, оказание медицинской помощи их матери медицинскими работниками ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы», что привело к ее смерти.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная 

<

данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред. 

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. 

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную 

<

данные изъяты>, честь и доброе имя, 

<

данные изъяты> переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина. 

Пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В соответствии с пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной 

<

данные изъяты>, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). 

В пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 закреплено, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33). 

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33). 

Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. 

Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

В пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 даны разъяснения о том, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). 

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. 

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. 

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. 

Согласно пункту 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. 

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1, при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела. 

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. 

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. 

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации). 

Из нормативных положений Семейного кодекса Российской Федерации, статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого гражданина, другими близкими ему людьми. 

Установлено, что на момент госпитализации в ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы», ДД.ММ.ГГГГ, ФИО предъявляла жалобы на одышку, усиливающуюся при минимальной физической нагрузке, слабость, кашель без отделения мокроты, повышение температуры до 39,0 градусов, отсутствие обоняния и вкуса. 

В анамнезе указано, что ФИО считает себя больной с ДД.ММ.ГГГГ, когда появился кашель, слабость и одышка при физической нагрузке. ДД.ММ.ГГГГ обратилась к врачу, назначен азитромицин, отмечает усиление одышки, кашля без отделения мокроты, головокружение. ДД.ММ.ГГГГ был взят экспресс тест на Covid19, по результатам которого пациентке было диагностировано инфекционное заболевание – новая кононавирусная инфекция. ДД.ММ.ГГГГ проведено РГ ОГК. Заключение Rg-картина двусторонней полисегментарной интерстициальной пневмонии. Rg-1. ДД.ММ.ГГГГ повышение температуры 39,0 градусов. Принимала парацетамол, снизила температуру до 37,2 и вызвала СМП. В связи с ухудшением состояния была направлена в инфекционный госпиталь п. Петровский.

На момент госпитализации состояние оценивалось как средней степени тяжести, положение активное, сознание ясное. Тип конституции - гиперстенический. Костно-мышечная система – б/о. Кожные покровы - обычные. Отеки – нет. Щитовидная железа - не увеличена. Грудная клетка - правильной формы, равномерно участвует в акте дыхания. Перкуторно-лёгочный звук. В легких дыхание - ослабленное везикулярное, хрипы – не выслушиваются. ЧДД – 18 в минуту. Сатурация 97% на атмосферном воздухе. Границы относительной сердечной тупости смещены влево до СКЛ. Тоны сердца приглушены, ритм правильный, ЧСС - 76 в мин, АД – 130/80 мм рт. ст. Температура тела 37,4 градусов. Язык – чистый, влажный. Живот мягкий, б/б. Печень – не увеличена. Симптом поколачивания по поясничной области отрицательный с обеих сторон. Стул регулярный. Мочеиспускание не нарушено. 

Установлен основной диагноз: коронавирусная инфекция, вызванная вирусом COVID-19, вирус идентифицирован. Конкурирующий диагноз: мезотелиома брюшины сT4вNxM0 III стадия. С прорастанием в яичник, сигмовидную кишку. Осложнение диагноза: двусторонняя интерстициальная полиснегментарная пневмония. Интоксикация. Сопутствующий диагноз: Гипертоническая болезнь 3 стадии. Ожирение 1 ст. (ИМТ 34.9).

При поступлении больной назначено лечение: Caps. Arbidoli 200 mg.; Sol. Heparini Sodium 5 тысяч ЕД в/в 4 р/д; Sol. Dexametazoni - 16 mg + Sol. NaCl 0,9% - 200ml в/в кап; Caps. Omeprazoli 20 mg.; Tab. Ambroxoli 30 mg. и лабораторные исследования: ОАК, ОАМ, биохимия, коагулограмма, электролиты, и дополнительно ЭКГ.

Согласно дневниковым записям от ДД.ММ.ГГГГ у пациентки жалобы на кашель, слабость при физической нагрузке, одышку. Пациентка средней степени тяжести, в активном положении. Сознание ясное. На момент осмотра очаговой неврологической симптоматики и менингеальных знаков не выявляется. Температура тела 36,5 градусов. Тип конституции нормостенический. Кожные покровы физиологической окраски, без особенностей. Отеки не наблюдаются. Щитовидная железа пальпаторно не увеличена, безболезненная. Пальпаторно лимфоузлы безболезненные. Грудная клетка правильной формы, равномерно участвует в акте дыхания. Аускультативно дыхание везикулярное, выслушивается крепитирующие хрипы в нижней доли обоих легких. ЧДД – 17 в минуту. SpO2 – 92% на фоне дыхания атмосферным воздухом, на фоне оксигенотерапии кислородной маской через концентратор 4л в положении лежа, сатурация 97 %. Ритм правильный, ЧСС - 72 в мин, АД – 121/75 мм рт. ст. Язык чистый, влажный. Живот мягкий, безболезненный. Печень пальпаторно не увеличена, симптом поколачивания по поясничной области отрицательный с обеих сторон. Физиологические отправления в норме. 

ДД.ММ.ГГГГ - жалобы на кашель, слабость при физической нагрузке, одышку. Пациентка средней степени тяжести. Температура – 36,7. SpO2 – 94% на фоне дыхания атмосферным воздухом, на фоне оксигенотерапии кислородной маской через концентратор 4л в положении лежа, сатурация 97 %.

ДД.ММ.ГГГГ - жалобы на кашель, слабость при физической нагрузке, одышку. Пациентка средней степени тяжести. Температура – 36,2. SpO2 – 94% на фоне дыхания атмосферным воздухом, на фоне оксигенотерапии кислородной маской через концентратор 4л в положении лежа, сатурация 97 %.

ДД.ММ.ГГГГ - жалобы на общую слабость, одышку при физической нагрузке. Пациентка средней степени тяжести. Температура – 36,4. SpO2 – 92% без кислородной поддержки, на 5 л/мин увлажненным кислородом сатурация 97 %.

ДД.ММ.ГГГГ - жалобы на кашель, слабость при физической нагрузке, одышку. Пациентка средней степени тяжести. Температура – 36,5. SpO2 – 91-92% на фоне дыхания атмосферным воздухом, на фоне оксигенотерапии кислородной маской через концентратор 4л в положении лежа, сатурация 95-96 %.

ДД.ММ.ГГГГ – жалобы на общую слабость, одышку при физической нагрузке. Общее состояние средней степени тяжести. Температура – 36,6. SpO2 – 92% без кислородной поддержки, на 5 л/мин увлажненным кислородом сатурация 97 %.

ДД.ММ.ГГГГ – жалобы на общую слабость, одышку при физической нагрузке. Общее состояние средней степени тяжести. Температура – 36,6. SpO2 – 90% без кислородной поддержки, на 5 л/мин увлажненным кислородом сатурация 95 %.

ДД.ММ.ГГГГ – жалобы на общую слабость, одышку при физической нагрузке. Общее состояние средней степени тяжести. Температура – 36,4. SpO2 – 87% без кислородной поддержки, на 5 л/мин увлажненным кислородом сатурация 96 % в положении лежа на животе.

ДД.ММ.ГГГГ – жалобы на общую слабость, одышку при физической нагрузке. Общее состояние средней степени тяжести. Температура – 36,7. SpO2 – 87% без кислородной поддержки, на 5 л/мин увлажненным кислородом сатурация 96 % в положении лежа на животе.

ДД.ММ.ГГГГ – жалобы на общую слабость, одышку при физической нагрузке. Общее состояние средней степени тяжести. Температура – 36,6. SpO2 – 76% без кислородной поддержки, на 10 л/мин увлажненным кислородом сатурация 96 % в положении лежа на животе.

ДД.ММ.ГГГГ – состояние средней степени тяжести. Температура – 37,0. SpO2 – 90% при дыхании через лицевую маску в прон-позиции (кислородный концентратор). Учитывая низкий показатель SpO2 пациентка переведена на койки с централизованной кислородной поддержкой.

ДД.ММ.ГГГГ – жалобы на кашель, одышку при физической нагрузке. Состояние средней степени тяжести. Температура – 36,5. SpO2 – 98% при дыхании через лицевую маску в прон-позиции 13 литров в минуту.

ДД.ММ.ГГГГ – жалобы на кашель, одышку при физической нагрузке. Состояние средней степени тяжести. Температура – 36,5. SpO2 – 98% при дыхании через лицевую маску в прон-позиции 13-14 литров в минуту.

ДД.ММ.ГГГГ – жалобы на общую слабость, одышку при физической нагрузке. Состояние средней степени тяжести. Температура – 36,6. SpO2 – на 14-15 л/мин увлажненным кислородом 96-94% в положении лежа на животе.

7-ДД.ММ.ГГГГ – жалобы на общую сильную/выраженную слабость. Состояние средней степени тяжести. Температура – 36,6. SpO2 – на 14-15 л/мин увлажненным кислородом 96-94% в пронпозиции.

ДД.ММ.ГГГГ – жалоб активно не предъявляет, динамическое наблюдение. Общее состояние тяжелой степени тяжести. Температура – 36,6. SpO2 – на 14-15 л/мин увлажненным кислородом 90-92% в пронпозиции.

ДД.ММ.ГГГГ – жалоб активно не предъявляет. Общее состояние тяжелой степени тяжести. Температура – 36,4. SpO2 – на 14-15 л/мин увлажненным кислородом 86-87% в пронпозиции. Проведена консультация с врачом-анестезистом-реаниматологом. Принято решение о переводе пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии.

ДД.ММ.ГГГГ в 13-50 состояние пациентки тяжелое, уровень сознания – оглушение, переведена на НИВЛ через маску в режиме SPONT; SpO286-90%. В 15-00 часов в связи с нарастанием признаков дыхательной недостаточности, угнетением уровня сознания переведена на АИВЛ в режиме PCV, произведена оротрахеальная интубацтя трахеи. В 22-00 часов состояние пациентки крайне тяжелое, уровень сознания – медикаментозная седация, вне седатации – кома II ст. Продолжается АИВЛ. В 23-00 часов состояние крайне тяжелое, с отрицательной динамикой, продолжается АИВЛ. В 23-50 зафиксирована остановка сердечной деятельности – признаки асистолии по следящему монитору, начаты реанимационные мероприятия. В 0-20 зафиксирована смерть.

За время нахождения в ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» ФИО проводилось следующее лечение: с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ - Sol. Heparini Sodium 5 тысяч ЕД в/в 4 р/д; Sol. Dexametazoni - 16 mg + Sol. NaCl 0,9% - 200ml в/в кап; Caps. Omeprazoli 20 mg.; Tab. Ambroxoli 30 mg.; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ: Sol. Heparini Sodium 5 тысяч ЕД в/в 4 р/д; Sol. Dexametazoni - 8 mg + Sol. NaCl 0,9% - 200ml в/в кап; Caps. Omeprazoli 20 mg.; Tab. Ambroxoli 30 mg.; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ - Sol. Heparini Sodium 5 тысяч ЕД в/в 4 р/д; Sol. Dexametazoni - 4 mg + Sol. NaCl 0,9% - 200ml в/в кап; Caps. Omeprazoli 20 mg.; Tab. Ambroxoli 30 mg.; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ - Sol. Sulzoncef 1g + Sol.NaCl 0,9 % - 200,0 в/в кап; Sol. Levofloxacini 500 mg/ 100 ml. в/в 2 р/д; Sol. Heparini Sodium 5 тысяч ЕД в/в 4 р/д; Sol. Dexametazoni - 16 mg + Sol. NaCl 0,9% - 200ml в/в кап; Caps. Omeprazoli 20 mg.; Tab. Ambroxoli 30 mg.; Tab. Spinaloctoni 50 mg per os 1р/д.; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ - Sol. Sulzoncef 1g + Sol.NaCl 0,9 % - 200,0 в/в кап; Sol. Levofloxacini 500 mg/ 100 ml. в/в 2 р/д; Sol. Heparini Sodium 5 тысяч ЕД в/в 4 р/д; Sol. Dexametazoni - 12 mg в\в струйно; Caps. Omeprazoli 20 mg; Tab. Ambroxoli 30 mg.; Tab. Spinaloctoni 50 mg per os 1р/д; Tab. Ibuprofeni 200 mg; Sol. Vit. B1 в/м; Sol. Vit. B6 в/м; с ДД.ММ.ГГГГ - Sol. Heparini Sodium 5 тысяч ЕД в/в 4 р/д; Sol. Dexametazoni - 12 mg в\в струйно; Caps. Omeprazoli 20 mg.; Tab. Ambroxoli 30 mg.; Tab. Spinaloctoni 50 mg per os 1р/д; Tab. Ibuprofeni 200 mg; Sol. Tyenam 1,0 mg 20, ml в/в; Sol. Vancorus + Sol. NaCl 0,9% 200 ml в/в; Sol. Fluconazoli 150 в\в кап; Sol. Vit. B1 в/м; Sol. Vit. B6 в/м; с ДД.ММ.ГГГГ - Sol. Heparini Sodium 5 тысяч ЕД в/в 4 р/д; Sol. Dexametazoni - 12 mg в\в струйно; Caps. Omeprazoli 20 mg.; Tab. Ambroxoli 30 mg.; Tab. Spinaloctoni 50 mg per os 1р/д; Tab. Ibuprofeni 200 mg; Sol. Tyenam 1,0 mg 20, ml в/в; Sol. Vancorus + Sol. NaCl 0,9% 200 ml в/в; Tab. Bisoprololi 5 mg.; Sol. Fluconazoli 150 в\в кап; Sol. Vit. B1 в/м; Sol. Vit. B6 в/м; с ДД.ММ.ГГГГ - Sol. Heparini Sodium 7,5 тысяч ЕД в/в; Sol. Dexametazoni - 12 mg в\в струйно; Tab. Ambroxoli 30 mg.; Tab. Spinaloctoni 50 mg per os 1р/д; Tab. Ibuprofeni 200 mg; Sol. Tyenam 1,0 mg 20, ml в/в; Sol. Vancorus + Sol. NaCl 0,9% 200 ml в/в; Tab. Bisoprololi 5 mg.; Sol. Fluconazoli 150 в\в кап; Sol. Vit. B1 в/м; Sol. Vit. B6 в/м; с ДД.ММ.ГГГГ - Sol. Heparini Sodium 7,5 тысяч ЕД в/в; Sol. Heparini Sodium 15 тыс. ЕД; Sol. Dexametazoni - 16 mg + Sol. NaCl 0,9% - 200ml в/в кап; Sol. Dexametazoni - 12 mg в\в струйно; Caps. Omeprazoli 20 mg.; Tab. Ambroxoli 30 mg.; Sol. Tyenam 1,0 mg 20, ml в/в; Sol. Vancorus + Sol. NaCl 0,9% 200 ml в/в; Sol. Acidi Ascorbinici 6,0 в/в; Sol.Propofoli 50 мг.; Sol. Lysthenoni 100 mg.; Sol. Novepirephini; Sol.Adrenalini hydrotartaratis 0,1% 1,0 в\в; ДД.ММ.ГГГГ - Sol. Dexametazoni - 12 mg в\в струйно.

Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ проведено РГ ОГК. Rg-картина двусторонней полисегментарной интерстициальной пневмонии. Rg-1 - без динамики.

РГ ОГК от 10.07.2021г: Rg-картина двусторонней полисегментарной интерстициальной пневмонии. Rg-4. ОРДС.

Также ФИО был выполнен ряд лабораторных исследований за весь период нахождения на лечении в инфекционном госпитале.

Вышеуказанные обстоятельства подтверждены данными медицинской карты стационарного больного ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» № на имя ФИО

Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ причина смерти – острая респираторная недостаточность, дефекты оказания медицинской помощи не выявлены.

Министерством здравоохранения Тульской области проведена внеплановая документарная целевая проверка в отношении ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы». Согласно акту проверки № комиссией сделаны выводы, что специалистами медицинского учреждения при оказании медицинской помощи ФИО не выполнено определение уровня ферритина и прокальцитомина при поступлении; не назначена противовирусная терапия согласно временным методическим рекомендациям, версия № 11 от 7 мая 2021 года; антиинтерлейкиновые препараты не были назначены; при ухудшении состояния ДД.ММ.ГГГГ и сатурации до 90% нет осмотра реаниматолога. В дальнейшем реаниматолог также не был вызван при наличии показаний; в листах назначений имеются записи ручкой с цветными чернилами, что недопустимо. Нет протокола врачебной комиссии по назначению медикаментозной терапии. За период пребывания в отделении отсутствуют обходы совместно с завотделением с обоснованием дальнейшего ведения (применения той или иной схемы лечения в соответствии с ВМР, версия 11.

ООО «АльфаСтрахование – ОМС» по обращению ФИО1 проведена внеплановая целевая экспертиза качества медицинской мощи, оказанной ФИО в ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы», в ходе которой указано на допущенные медицинским учреждением нарушения: при поступлении в стационар в срок менее 7 суток от начала заболевания, при среднетяжелом течении не начата этиотропная терапия; дневники врачей однотипны, неинформативны, в большинстве отсутствует время осмотра пациента, отсутствует интерпретация данных инструментальных и лабораторных методов исследования, клинических данных, отсутствуют сведения о коррекции терапии в связи с изменением состояния больного. Нет дневника осмотра за ДД.ММ.ГГГГ. В осмотре за ДД.ММ.ГГГГ исправления и дописки во времени дате осмотра; в период госпитализации не выполнены исследование лабораторных показателей, требующих мониторинга; не выполнены компьютерная томография органов грудной полости; по результатам рентгенографии не были в полном объеме использованы все медикаментозные средства для купирования бактериально-вирусного генеза патологического процесса, в полном объеме. Экспертами ООО «АльфаСтрахование – ОМС» сделан вывод о нарушении ответчиком пункта 2.2 приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 2023н, временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)», версия 11 от 7 мая 2021 года, что привело к значительному ухудшению состояния здоровья ФИО

Кроме того, для разрешения возникшего спора судом по ходатайству истцов назначена и проведена по делу судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено автономной некоммерческой организации «Судебная медицинская процессуальная экспертиза».

Согласно комиссионному заключению судебно-медицинской экспертизы автономной некоммерческой организации «Судебная медицинская процессуальная экспертиза» №, исходя из имеющихся данных, олсновной причиной смерти ФИО явилась коморбидная патология: новая коронавирусная инфекция, вызванная COVID-19 (результаты ПЦР на выявление РНК нового коронавируса от ДД.ММ.ГГГГ) и низкодифференцированная аденокарцинома сигмовидной кишки с прорастанием всех слоев стенки кишки с изъявлением, прорастанием в ткань левого яичника, клетчатку малого таза, с канцероматозом брюшины. Имеющаяся коморбидная патология осложнилась развитием вирусно-бактериальной пневмонии с субтотальным поражением обоих легких по результатам бактериалогического исследования был идентифицирован – Klebsiella pneumonia), острой респираторногй недостаточностью, дистрофией внутренних органов.

При анализе имеющихся медицинских данных, сопоставляя с данными временных методических рекомендаций «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции» версия 11, медицинская помощь ФИО была оказана своевременно (относительно момента госпитализации), правильно, но неполно, со следующими недостатками диагностики и лечения:

не выполнено определение уровня ферритина и прокальцитонина, уровень Д-Димера, фибриногена, что согласно временным методическим рекомендациям по лечению НКВИ (версия 11) необходимо выполнить при поступлении пациента в стационар (приложение 2.2, стр. 178). Определение уровня ферритина необходимо для решения вопроса о назначении профилактики «Цитокинового шторма», которая проводилась ФИО с поступления препаратом – дексаметазон, генно-инженерные биологические препараты (антиинтерлейкиновые) ФИО были противопоказаны с поступления, в связи с высоким риском (сопутствующей бактериальной инфекции) (В ОАМ от 29.06 лейкоцитурия, бактерии, что является признаком уроинфекции бактериальной природы, и абсолютным противопоказанием для назначения антиинтерлейкиновых препаратов). Уровень Д-димера, фибриногена необходим для контроля тромбоэмболических осложнений, но пациентка с онкологическим заболеванием с поступления расценена как пациентка с высоким риском тромбозов и с поступления получала антикоагулянтную терапию препаратом гепарин, согласно временным методическим рекомендациям по лечению НКВИ (версия 11) (пункт 8.2, стр. 203);

отсутствует осмотр реаниматолога при уровне сатурации 921% на фоне оксигенотерапии по данным пульсоксиметрии от ДД.ММ.ГГГГ, согласно временным методическим рекомендациям по лечению НКВИ (версия 11) является показанием для осмотра реаниматолога (пункт 5.8), стр. 93). При этом в последующей записи от ДД.ММ.ГГГГ указана сатурация 93-94%, что свидетельствует о стабилизации состояния;

отсутствует противовирусная терапия на этапе стационарного лечения, которая должна была быть назначена при поступлении, согласно временным методическим рекомендациям по лечению НКВИ (версия 11) (пункт 5.1). Тем не менее отрицательный результат ПЦР исследования на РНК nCoV-2019, при поступлении (ДД.ММ.ГГГГ), считают признаком отсутствия репликации вируса и его элиминации, что является показанием для не назначения противовирусной терапии.

Выявленные недостатки диагностики и лечения ФИО при оказании медицинской помощи в ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» не оказали какого-либо негативного влияния на лечение имеющейся тяжелой коморбидной патологии и не обусловили наступление смерти.

В период динамического наблюдения ФИО был проведен контроль противовирусной терапии получен отрицательный мазок на новую коронавирусную инфекцию от ДД.ММ.ГГГГ, отсутствовала лихорадка, показатели пульсоксиметрии на целевых уровнях, отсутствие прогрессирования по результатам рентгенологического исследования. 

ДД.ММ.ГГГГ в 23-00 зафиксирована остановка сердечной деятельности – признаки асистолии по следящему монитору во II отведении SpO2-28%; ЧСС не определяется, зрачки широкие, фотореакция отсутствует.

Основным в наступлении неблагоприятного исхода явилась наличие тяжелой коморбидной патологии в виде инфекционного заболевания (новая коронавирусная инфекция) и распространенного злокачественного новообразования (низкодифференцированная аденокарцинома сигмовидной кишки с прорастанием всех слоев стенки кишки с изъявлением, прорастанием в ткань левого яичника, клетчатку малого таза, с канцероматозом брюшины) на фоне хронической патологии сердечно-сосудистой системы (атеросклеротический кардиосклероз, атеросклероз аорты, коронарных артерий в стадии атероматоза и кальциноза, гипертоническая болезнь).

Имеющаяся тяжелая коморбидная патология обусловила необратимость прогрессирующих осложнений и неизбежность наступления неблагоприятного исхода.

Таким образом, какой-либо причинной связи между оказанием медицинской помощи ФИО с недостатками диагностики и лечения в ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» и наступлением смерти от тяжелой коморбидной патологии не имеется.

Оснований не доверять выводам заключения судебно-медицинской экспертизы автономной некоммерческой организации «Судебная медицинская процессуальная экспертиза» № у суда не имеется, так как лица, входящие в состав судебно-медицинской экспертной комиссии, обладают специальными знаниями и полномочиями, необходимыми для проведения подобного рода исследований, имеют соответствующую квалификацию, образование и стаж работы, их выводы основаны на данных, содержащихся в материалах настоящего гражданского дела, медицинской документации, подробно мотивированы, не содержат противоречий и неточностей, изложены четко, оснований сомневаться в объективности и беспристрастности экспертов не имеется.

То обстоятельство, что в заключении судебно-медицинской экспертизы указано время остановки сердечной деятельности у ФИО как «23-00», суд расценивает как допущенную экспертами описку, поскольку исходя из первичной медицинской документации данным временем являлось – 23-50. При этом, оснований полагать, что допущенная описка повлияла на выводы комиссии экспертов у суда не имеется, поскольку выявленные нарушения также указаны и в акте проверки Министерства здравоохранения 

<

адрес> № от ДД.ММ.ГГГГ и в экспертизе качества оказания медицинской помощи, выполненной ООО «АльфаСтрахование – ОМС», которые суд оценивает в совокупности.

Отсутствие проведения анализов на определение уровня ферритина и прокольцитонина подтвердили также допрошенные в ходе рассмотрения дела допрошенные в качестве свидетелей дежурные врачи ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы», оказывающие медицинскую помощь ФИО, недоверять показаниям которых у суда оснований не имеется, поскольку они последовательны, согласуются с иными доказательствами по делу, лицами, участвующими в деле не оспаривались.

Таким образом, представленными в дело доказательствами подтверждаются доводы истцов о некачественно оказанной их матери, ФИО, медицинской помощи, в период ее нахождения на лечении в ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы», поскольку врачами медицинского учреждения допущены выявленные экспертами недостатки диагностики и лечения пациентки, которые не соответствовали действующим в соответствующий период методическим рекомендациям по лечению новой коронавирусной инфекции (версия 11). При этом факт отсутствия причинно-следственной связи между допущенными дефектами при оказании медицинской помощи и смертью ФИО не исключает гражданско-правовую ответственность ответчика за некачественно оказанную медицинскую помощь. 

Допущенные ответчиком нарушения при оказании медицинской помощи ФИО причинили нравственные страдания ее сыновьям, которые вправе были рассчитывать на полную, квалифицированную и своевременную медицинскую помощь их близкому человеку при обращении в учреждение здравоохранения, что является основанием для взыскания в пользу истцов компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходит из того, что ФИО7, проживал совместно с матерью, осуществлял за ней уход. ФИО1 также имел тесную родственную связь с матерью, несмотря на то, что проживал отдельно, созванивался с ней, справлялся о ее здоровье, оказывал ей необходимую помощь. С утратой близкого родственника истцы продолжают испытывать нравственные страдания до настоящего времени, так как смерть родного человека является тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие переживания, душевные и физические страдания. Сильные переживания, связанные со смертью матери, вызвали необходимость обращения истцов за медицинской помощью к врачам неврологического и психиатрического профиля.

Суд, также, принимает во внимание, что совокупной с основным заболеванием (раком) причиной смерти ФИО явилось новое, неизученное заболевание, исход которого непредсказуем на любом из этапов, даже при правильном, своевременном и полном лечении. Учитывает суд и имущественное положение ответчика, являющегося бюджетным учреждением, период, когда имели место указанные выше фактические обстоятельства дела, а именно, что заболеваемость носила массовый характер и характеризовалась осложненным течением, в связи с чем, значительно возросла нагрузка, как физическая, так и эмоциональная, на медицинские учреждения и медицинский персонал.

Таким образом, с учетом фактических обстоятельств дела, степени вины ответчика, характера и степени причиненных истцам нравственных страданий, связанных с их индивидуальными особенностями, исходя из того, что компенсация морального вреда не должна носить формальный характер, ее целью является реальное восстановление нарушенного права, суд полагает, что с учетом характера и степени причиненных истцам нравственных страданий, требований разумности и справедливости, с ГУЗ «ГБ № 11 г. Тулы» подлежит компенсация морального вреда в пользу ФИО1 и ФИО7 по 100 000 рублей каждому.

В соответствии со статьей 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, которые в силу части 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Несмотря на то, что в силу положений подпункта 3 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, истцы были освобождены от уплаты государственной пошлины, при подаче иска каждым из истцов была уплачена государственная пошлина в размере 300 руб., что подтверждается чеком-ордером № от ДД.ММ.ГГГГ и чеком-ордером № от ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, с ответчика в пользу каждого из истцов в счет возмещения понесенных судебных расходов в виде уплаты государственной пошлины следует взыскать денежные средства в размере по 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1, ФИО7 удовлетворить частично.

Взыскать с государственного учреждения здравоохранения «Городская больница № 11 г. Тулы» (ИНН 

<

***>) в пользу ФИО1 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, расходы на уплату государственной пошлины в сумме 300 рублей, а всего взыскать 100 300 (сто тысяч триста) рублей.

Взыскать с государственного учреждения здравоохранения «Городская больница № 11 г. Тулы» (ИНН 

<

***>) в пользу ФИО7 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, расходы на уплату государственной пошлины в сумме 300 рублей, а всего взыскать 100 300 (сто тысяч триста) рублей.

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Пролетарский районный суд г. Тулы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Решение в окончательной форме изготовлено 28 мая 2024 года.

Председательствующий А.Н. Жукова